Викитека ruwikisource https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0 MediaWiki 1.47.0-wmf.24 first-letter Медиа Служебная Обсуждение Участник Обсуждение участника Викитека Обсуждение Викитеки Файл Обсуждение файла MediaWiki Обсуждение MediaWiki Шаблон Обсуждение шаблона Справка Обсуждение справки Категория Обсуждение категории Автор Обсуждение автора Страница Обсуждение страницы Индекс Обсуждение индекса TimedText TimedText talk Модуль Обсуждение модуля Event Event talk Теперь (Фет) 0 12376 5759320 4805731 2026-10-24T15:36:06Z Cimumetupp 122983 5759320 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО=100% |АВТОР=[[Афанасий Афанасьевич Фет]] (1820—1892) |НАЗВАНИЕ=Теперь |ПОДЗАГОЛОВОК= |ИЗЦИКЛА=[[Элегии и думы (Фет)|Элегии и думы]] |ДАТАСОЗДАНИЯ=[[w:1883|1883&nbsp;г.]] |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{книга|автор = А.&nbsp;А.&nbsp;Фет|заглавие = Лирика|место = М.|издательство = Художественная литература|год = 1966|страницы = 134}} |ДРУГОЕ=Ср. стт. «Что прах друзей моих уснет // В земле безвестной и чужой…» из поэмы [[Автор:Михаил Юрьевич Лермонтов|Лермонтова]] [[Последний сын вольности. Повесть (Лермонтов)/ПСС 1989 (СО)|Последний сын вольности. Повесть («Бывало, для забавы я писал…»)]] (1831) |ВИКИПЕДИЯ= |ИЗОБРАЖЕНИЕ= }} {{poem-on|Теперь}}<poem> Мой прах уснёт забытый и холодный, А для тебя настанет жизни май; О, хоть на миг душою благородной Тогда стихам, звучавшим мне, внимай! И вдумчивым и чутким сердцем девы Безумных снов волненья ты поймёшь И от чего в дрожащие напевы Я уходил&nbsp;— и ты за мной уйдёшь. Приветами, встающими из гроба, Сердечных тайн бессмертье ты проверь. Вневременной повеем жизнью оба, И ты и я&nbsp;— мы встретимся&nbsp;— теперь! </poem>{{poem-off|1883}} [[Категория:Поэзия Афанасия Афанасьевича Фета]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1883 года]] o9qujxxydflxm7s2zr0wu8n1ee5dxgq Автор:Эрнст Теодор Амадей Гофман 102 32091 5759365 5665152 2026-10-24T21:41:38Z Vladis13 49438 /* Проза */ 5759365 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Гофман |ИМЕНА=Эрнст Теодор Амадей |ВАРИАНТЫИМЁН={{lang-de|Ernst Theodor Amadeus Hoffmann}} |ОПИСАНИЕ=немецкий писатель, композитор, художник романтического направления |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Кёнигсберг|Кёнигсберг]] |МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Берлин|Берлин]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ=E. T. A. Hoffmann, autorretrato.jpg |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Гофман }} == Поэзия == === Басни === * {{langi|de|?}} ** [[Орёл и Змея (Дмитриев)|Орёл и Змея («Орёл из области громов…»)]] {{перевод|Иван Иванович Дмитриев|И.&nbsp;И.&nbsp;Дмитриева|1805}} * {{langi|de|?}} ** [[Горесть и скука (Дмитриев)|Горесть и скука («Бедняк, не евши день, от глада…»)]] {{перевод|Иван Иванович Дмитриев|И.&nbsp;И.&nbsp;Дмитриева|1805}} == Проза == *{{langi|de|[[:de:Der goldne Topf|Der goldne Topf]]}}, 1814—15 ** [[Золотой горшок (Гофман; Соловьёв)|Золотой горшок]] {{перевод|Владимир Сергеевич Соловьёв|В. С. Соловьёва|опубл. в 1913}} *{{langi|de|Nußknacker und Mausekönig}}, 1816 ** [[Щелкунчик и мышиный король (Гофман; Соколовский)|Щелкунчик и мышиный король]] {{перевод|Александр Лукич Соколовский|А. Л. Соколовского|1885}} *{{langi|de|Prinzessin Blandina: Ein romantisches Spiel}}, 1814 ** Принцесса Бландина / Э. Т. А. Гоффман ; Пер. с нем. [[Сергей Сергеевич Игнатов|Сергея Игнатова]] (проза) и Александра Оленина (стихи) ; Предисл.: Сергей Игнатов. - Москва : Всерос. союз поэтов, 1925. - 79 с.; 17 см. *{{langi|de|Klein Zaches genannt Zinnober}}, 1819 ** [[Крошка Цахес, по прозванью Циннобер (Гофман; Кетчер)/1884 (ДО)|Крошка Цахес, по прозванью Циннобер]] {{перевод|Николай Христофорович Кетчер|Н. Х. Кетчер|1844}} ** Крошка Цахес, по прозванию Циннобер {{перевод|Александр Антонович Морозов|А. А. Морозова|1962}} * [[Житейские воззрения кота Мурра (Гофман)|Житейские воззрения кота Мурра]] ({{langi|de|Lebens-Ansichten des Katers Murr nebst fragmentarischer Biographie des Kapellmeisters Johannes Kreisler in zufälligen Makulaturblättern}}, 1819/1821) *{{langi|de|Signor Formica}} ** Синьор Формика — анонимный перевод [[Сын отечества|«Сына отечества»]], опубл. в 1829 * [[Песочный человек (Гофман; Бекетова)|Песочный человек]] — перевод [[А:Мария Андреевна Бекетова|М. А. Бекетовой]], 1896 * [[Эликсиры дьявола (Гофман; Ранцов)|Эликсиры дьявола]] — перевод [[Автор:Владимир Львович Ранцов|В. Л. Ранцова]], 1897 {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Эрнст Теодор Амадей Гофман}} {{АП|ГОД=1822}} [[Категория:Писатели Германии]] [[Категория:Прозаики]] [[Категория:Художники]] [[Категория:Композиторы]] [[Категория:Писатели на немецком языке]] be10wlfflv9hame604um77put9tdv87 Автор:Дмитрий Дмитриевич Минаев 102 41648 5759493 5759096 2026-10-25T10:18:33Z Sergey kudryavtsev 265 /* Поэзия */ 5759493 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Минаев |ИМЕНА=Дмитрий Дмитриевич |ВАРИАНТЫИМЁН=псевдонимы — ''Обличительный поэт, Тёмный Человек, Д.&nbsp;Свияжский, Михаил Бурбонов, Литературное домино, Общий друг, {{sfrac|Mi|fa}}'' |ОПИСАНИЕ=русский поэт и переводчик |ДРУГОЕ=сын [[Дмитрий Иванович Минаев|Д.&nbsp;И.&nbsp;Минаева]] |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Симбирск|Симбирск]] |МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Симбирск|Симбирск]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |ВИКИЛИВР= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Минаев }} == Поэзия == * [[Парнасский приговор (Минаев)|Парнасский приговор («Шум, волненье на Парнасе…»)]], опубл. в 1860 * [[Бал (Минаев)|Бал («Залит бал волнами света…»)]], опубл. в 1861 * [[Чувство грека (Минаев)|Чувство грека («Мы на ложах сидели пурпурных…»)]], опубл. в 1861 * [[Просёлком (Минаев)|Просёлком («Раз просёлочной дорогой…»)]], опубл. в 1861, 1863 * [[Подбоченясь, ходит месяц (Минаев)|«Подбоченясь, ходит месяц…»]], опубл. в 1861 * [[Сказка о восточных послах (Минаев)|Сказка о восточных послах («Шлёт нам гостинцы Восток…»)]], опубл. в 1863 * [[Юмористам (Минаев)|Юмористам («Юмористы! смейтесь все вы…»)]], 1862—1863, опубл. в 1863 * [[Совет (Минаев)|Совет («От увлечений, ошибок горячего века…»)]], 1863 * [[Лирические песни с гражданским отливом (Минаев)|Лирические песни с гражданским отливом]], опубл. в 1864 *# [[Сядем здесь, под этим клёном! (Минаев)|«Сядем здесь, под этим клёном!..»]], опубл. в 1863 *# [[Когда наплыв противных мне идей (Минаев)|«Когда наплыв противных мне идей…»]], опубл. в 1863 *# [[Лежу я на скошенном сене (Минаев)|«Лежу я на скошенном сене…»]], опубл. в 1863 *# [[Холод, грязные селенья (Минаев)|«Холод, грязные селенья…»]], опубл. в 1863 *# [[Солнце спряталось в тумане (Минаев)|«Солнце спряталось в тумане…»]], опубл. в 1863 *# [[На ниве (Минаев)|На ниве («Тучной нивой иду; колосистая рожь…»)]], опубл. в 1863 * [[Лирические песни без гражданского отлива (Минаев)|Лирические песни без гражданского отлива]], опубл. в 1864 *# [[Ты предо мною сидишь (Минаев)|«Ты предо мною сидишь…»]], опубл. в 1863 *# [[Я — на диване сидел (Минаев)|«Я — на диване сидел…»]], опубл. в 1863 *# [[Что это: ночь или день? (Минаев)|«Что это: ночь или день?..»]], опубл. в 1863 *# [[Тихая звёздная ночь (Минаев)|«Тихая звёздная ночь…»]], опубл. в 1863 *# [[На дворе мычит корова (Минаев)|«На дворе мычит корова…»]], опубл. в 1863 * [[Гоняйся за словом тут каждым! (Минаев)|«Гоняйся за словом тут каждым!..»]], опубл. в 1863 * [[Чудная картина! (Минаев)|«Чудная картина!..»]], опубл. в 1863 * [[Пусть травы на воде русалки колыхают (Минаев)|«Пусть травы на воде русалки колыхают…»]], опубл. в 1863 * [[Литературные попытки Михайлы Бурбонова (Минаев)|Литературные попытки Михайлы Бурбонова]], опубл. в 1863 * [[Последний дуэт (Минаев)|Последний дуэт («Если дурен народ, если падает край…»)]], опубл. в 1863 * [[Вильяму Шекспиру от Михайла Бурбонова (Минаев)|Вильяму Шекспиру от Михайла Бурбонова («Любезный друг Шекспир, талантлив ты — не спорим…»)]], опубл. в 1863 * [[Жизнь наша вроде плац-парада (Минаев)|«Жизнь наша вроде плац-парада…»]], опубл. в 1864 * [[Мотивы русских поэтов (Минаев)|Мотивы русских поэтов]], 1865 *# [[Мотив мрачно-обличительный (Минаев)|Мотив мрачно-обличительный («Мир — это шайка мародёров…»)]] *# [[Мотив слёзно-гражданский (Минаев)|Мотив слёзно-гражданский («Мне жаль тебя, несчастный брат!..»)]] *# [[Мотив ясно-лирический (Минаев)|Мотив ясно-лирический («Тихий вечер навевает…»)]] *# [[Юбилейный мотив (Минаев)|Юбилейный мотив («Когда сном крепким спал народ…»)]] *# [[Мотив бешено-московский (Минаев)|Мотив бешено-московский («Русь героями богата…»)]] * [[Двое (Минаев)|Двое («Я слушал беседу двух старцев в гостиной…»)]], 1866 * [[Музе (Минаев)|Музе («Муза! прочь от меня!»)]] * [[Шут (Минаев)|Шут («Его удел&nbsp;— смешить нас всех…»)]], опубл. в 1867 * [[Король и шут (Минаев)|Король и шут («Король негодует, то взад, то вперед…»)]] * [[Н. П. Р.-п-ву (Минаев)|Н. П. Р.-п-ву («Когда-то, милые друзья…»)]], 1870 * [[Доля (Минаев)|Доля («Что ты плачешь так горько, старик?..»)]] * [[Мелодия (Минаев)|Мелодия («Как ночь стоокая, алмазом звезд одетая…»)]] * [[Уж я сердце своё хороню (Минаев)|«Уж я сердце своё хороню, хороню…»)]] * [[Королевское платье (Минаев)|Королевское платье («На белом свете жил да был…»)]], опубл. в 1868 * [[Демократка (Минаев)|Демократка]], опубл. в 1869 * [[Столица шумная в волненьи (Минаев)|«Столица шумная в волненьи…»]]<!-- не позже 1871 --> * [[Добрые советы (Минаев)|Добрые советы («Сколько люди мне советов…»)]]<!-- не позже 1871 --> * [[Деловые люди (Минаев)|Деловые люди («От люльки до могилы…»)]]<!-- не позже 1871 --> * [[На самом интересном месте (Минаев)|На самом интересном месте («В наш век прогресса, знанья, света…»)]]<!-- не позже 1871 --> * [[Опыты переводов Гейне на русский язык (Минаев)|Опыты переводов Гейне на русский язык]]<!-- http://books.google.ru/books?id=xw1KAAAAcAAJ&hl=ru&pg=PA416#v=onepage&q&f=false --> *# [[В могиле (Минаев)|В могиле («Ночь над мёртвым тяготела…»)]] *# [[Девице Поле (Минаев)|Девице Поле («Из слёз моих взойдут средь поля…»)]] *# [[Тебя люблю! — Люблю сама я! (Минаев)|«Тебя люблю!&nbsp;— Люблю сама я!..»]] *# [[Неподвижно там, в эфире (Минаев)|«Неподвижно там, в эфире…»]] *# [[Благоуханного лобзанья (Минаев)|«Благоуханного лобзанья…»]] *# [[Была весна. Из сада нёсся гул (Минаев)|«Была весна. Из сада нёсся гул…»]] *# [[Мне попалась в январе ты (Минаев)|«Мне попалась в январе ты…»]] *# [[За картой раскрытой (Минаев)|«За картой раскрытой…»]] *# [[Свет глуп и слеп, но ты, малютка (Минаев)|«Свет глуп и слеп, но ты, малютка…»]] *# [[Над севере дальнем, над снежною пашней (Минаев)|«Над севере дальнем, над снежною пашней…»]] *# [[Разлуки долгой наказания (Минаев)|«Разлуки долгой наказания…»]] *# [[Любили мы. Нам целый мир (Минаев)|«Любили мы. Нам целый мир…»]] *# [[Ветер сердито в окошко врывается (Минаев)|«Ветер сердито в окошко врывается…»]] *# [[Звук музыки, блеск и цветы (Минаев)|«Звук музыки, блеск и цветы…»]] *# [[Любовь нас скрепляла и долго и крепко, и прочно (Минаев)|«Любовь нас скрепляла и долго и крепко, и прочно…»]] *# [[Сон мой тот же. В нем не то ли (Минаев)|«Сон мой тот же. В нем не то ли…»]] * [[Подражание современным лирикам (Минаев)|Подражание современным лирикам («Мне был не страшен жизни холод…»)]], опубл. в 1863 * [[Новогреческая песня (Минаев)|Новогреческая песня («Отчего ты, сердце, ноешь…»)]], опубл. в 1867 * [[Девочке (Минаев)|Девочке («Русокудрая головка!..»)]], опубл. в 1867 * Гражданские мотивы, опубл. в 1867 *# [[Локтем плотнее мне к локтю прижмись (Минаев)|«Локтем плотнее мне к локтю прижмись…»]] *# [[В тёмном небе, туфли скинув (Минаев)|«В тёмном небе, туфли скинув…»]] *# [[Солнце весны улыбается кротко (Минаев)|«Солнце весны улыбается кротко…»]] *# [[В глухую ночь я шёл Коломной (Минаев)|«В глухую ночь я шёл Коломной…»]] *# [[Что ты смеёшься, ребёнок? (Минаев)|«Что ты смеёшься, ребёнок?..»]] * [[Разуваясь, ходят в небе (Минаев)|«Разуваясь, ходят в небе…»]], опубл. в 1861 * [[Левой-правой!.. (Минаев)|Левой-правой!.. («Свеж, завит, причёсан гладко…»)]], опубл. в 1861 * Народные мотивы, опубл. в 1868: *# [[Не пеки, жена блинов мне (Минаев)|«Не пеки, жена блинов мне…»]] *# [[Ходит, рот розиня (Минаев)|«Ходит, рот розиня…»]] * [[Свобода (Минаев)|Свобода («Молода, бессмертна, как природа…»)]], опубл. в 1868 * [[Гражданский подвиг (Минаев)|Гражданский подвиг («Ты полон, друг, высоких дум…»)]], опубл. в 1869 * Наши читатели. Юмористические этюды, опубл. в 1869: *# [[Землевладелец раззорённый (Минаев)|«Землевладелец раззорённый…»]] *# [[Сплетню путая за сплетней (Минаев)|«Сплетню путая за сплетней…»]] *# [[В погребке дешёвый херес (Минаев)|«В погребке дешёвый херес…»]] *# [[В спальне сабли, ружья, сёдла (Минаев)|«В спальне сабли, ружья, сёдла…»]] *# [[Появилась в лавке дама (Минаев)|«Появилась в лавке дама…»]] *# [[На крыльце сидит слуга (Минаев)|«На крыльце сидит слуга…»]] *# [[Как делишки, братец? (Минаев)|«Как делишки, братец?..»]] *# [[Блуждает фельдшер хромоногий (Минаев)|«Блуждает фельдшер хромоногий…»]] *# [[Ему было семьдесят лет (Минаев)|«Ему было семьдесят лет…»]] *# [[Недавно в жёлтый дом больного привезли (Минаев)|«Недавно в жёлтый дом больного привезли…»]] * Надписи и экспромты, опубл. в 1869: *# [[Автору «Нерона» Жандру (Минаев)|Автору «Нерона» Жандру («Нерон сжёг Рим во время оно…»)]] *# [[Манну (Минаев)|Манну («Труд, взятый не по силам…»)]] *# [[Человек он был (Минаев)|Человек он был... («Вы правы, человек он милый, господа…»)]] *# [[Стихи свои ты пишешь без цензуры (Минаев)|«Стихи свои ты пишешь без цензуры…»]] *# [[Землячке (Минаев)|Землячке («Попасть,&nbsp;— я право не лукавлю…»)]] * [[Альбом светской дамы, составленный из произведений русских поэтов (Минаев)|Альбом светской дамы, составленный из произведений русских поэтов]], опубл. в 1865: ** [[Вдали сверкают Апеннины (Минаев)|«Вдали сверкают Апеннины…»]] ** [[Мы встретились с вами на бале (Минаев)|«Мы встретились с вами на бале…»]] ** [[Давно ли, безумный и праздный (Минаев)|«Давно ли, безумный и праздный…»]] ** [[Итальянских певцов-теноров (Минаев)|«Итальянских певцов-теноров…»]] ** [[Поздним летом, ночью тихой (Минаев)|«Поздним летом, ночью тихой…»]] ** [[Из Саути (Минаев)|Из Саути («Всё в природе плачет…»)]] ** [[Хотелось мне для вашего альбома (Минаев)|«Хотелось мне для вашего альбома…»]] ** [[Из Беранже (Минаев)|Из Беранже («Выпив миску жжёнки…»)]] ** [[По случаю поступления в дом гувернантки из англичанок (Минаев)|По случаю поступления в дом гувернантки из англичанок («Вы поддалися на приманку…»)]] ** [[Из Гейне (Минаев)|Из Гейне («Ночь. На море качка…»)]] ** [[Я не рождён в альбомы дам (Минаев)|«Я не рождён в альбомы дам…»]] ** [[На чужбине каждый жаден (Минаев)|«На чужбине каждый жаден…»]] * Из сборника «Складчина», опубл. в 1874: *# [[Бесприютная странница (Минаев)|Бесприютная странница («Кто ты, прекрасная жена?..»)]] *# [[Дума (Минаев)|Дума («Для счастья личного ужасно…»)]] *# [[Пропавшему без вести (Минаев)|Пропавшему без вести («Ты вчера ещё был с нами…»)]] *# [[Страдания — стихия человека (Минаев)|«Страдания&nbsp;— стихия человека…»]] * [[Евгений Онегин нашего времени (Минаев)/1877 (ДО)|Евгений Онегин нашего времени]], 3-е издание, исправленное и дополненное, 1877 год * Из старого альбома, опубл. в 1879: *# [[Завидую я вам: у вас ещё осталась (Минаев)|«Завидую я вам: у вас ещё осталась…»]] *# [[Дыханье давит полдень знойный (Минаев)|«Дыханье давит полдень знойный…»]] === Юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) === * [[Песни прогресса (Минаев)|Песни прогресса]] ** [[Отцы или дети? (Минаев)|Отцы или дети? («Уж много лет без утомленья…»)]] ** [[Вопрос (Минаев)|Вопрос («Разрешите, Бога, ради…»)]] ** [[Последние славянофилы (Минаев)|Последние славянофилы («Когда в челе своих дружин…»)]] ** [[Московская элегия (Минаев)|Московская элегия («Пускай времён новейших пресса…»)]] ** [[Колыбельная песня женщин (Минаев)|Колыбельная песня женщин («Спите, женщины столицы!..»)]] ** [[Мудрый совет (Минаев)|Мудрый совет («О чём хлопочут все журналы?..»)]] ** [[Нашествие свистопляски (Минаев)|Нашествие свистопляски («Что за волненье в рядах журналистики?..»)]] ** [[Московский турнир (Минаев)|Московский турнир («Уже давно кулачным боем…»)]] ** [[Фанты (Минаев)|Фанты («Бросив газет беспорядки…»)]] ** [[Праздная суета (Минаев)|Праздная суета («Был век славный, золотой…»)]] ** [[Юбилейная песня (Минаев)|Юбилейная песня («Пред героем юбилея…»)]] ** [[Спич фетишистам (Минаев)|Спич фетишистам («В век пропаганд, вопросов разных…»)]] * [[Памяти Лонгинова (Минаев)|памяти Лонгинова...]] ''(эпиграмма)'' (1875) == Переводы== === Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]] === * [[Еврейская мелодия (Байрон; Минаев)|Еврейская мелодия («Ах, плачьте, рыдайте, бездомные дети Сиона…»)]], опубл. в 1863 * [[Песня Чайльд-Гарольда (Байрон; Минаев)|Песня Чайльд-Гарольда («Прости! Утопает в дали голубой…»)]], опубл. в 1863<!-- «Русское слово», 1863, № 9 --> * [[Манфред (Байрон; Минаев)|Манфред. Драматическая поэма в трёх действиях]], опубл. в 1863<!-- «Русское слово», 1863, № 4 --> * [[Беппо (Байрон; Минаев)|Беппо. Венецианская повесть]], опубл. в 1863<!-- «Современник», 1863, № 8 --> ** [[Беппо (Байрон; Минаев)/1863 (ДО)|Беппо]] — «Современник», 1863, № 8. ** [[Беппо (Байрон; Минаев)/1883 (ДО)|Беппо]] — Сочинения лорда Байрона в переводах русских поэтов. Том 1. 3-е изд. СПб.: Гербель, 1883. * {{2О|Сцена из «Каина» (Байрон; Минаев)|Сцена из «Каина»}}, опубл. в 1871 * [[Тьма (Байрон; Минаев)|Тьма («Я видел сон, но сном он будто не был…»)]], опубл. в 1860 === Из [[Томас Гуд|Томаса Гуда]] === * [[Песня о рубашке (Гуд; Минаев)|Песня о рубашке («В лохмотьях нищенских, измучена работой…»)]], опубл. в 1865 * [[Золото (Гуд; Минаев)|Золото («Золото, золото, ярко блестящее…»)]], опубл. в 1869 === Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] === * [[Едва ли есть места прекраснее долины (Мур; Минаев)|«Едва ли есть места прекраснее долины…»]], 1882 * [[Сирена (Мур; Минаев)|Сирена («Я слышал преданье. С глубокой тоской…»)]], 1870 * [[Когда ты рыдаешь страдая (Мур; Минаев)|«Когда ты рыдаешь страдая…»]], опубл. в 1875 === Из [[Анри-Огюст Барбье|Барбье]] === * [[Немезида (Барбье; Минаев)|Немезида («О, кто же ты, кто ты, великая жена?..»)]] * [[Пролог (Барбье; Минаев)|Пролог («Пусть риторы кричат, что резкий стих мой зол…»)]], опубл. в 1861<!-- Современник, 1861, № 11, стр. 346 --> * [[Киая (Барбье; Минаев)|Киая («Ты счастлив, друг-рыбак, средь вольной нищеты…»)]], опубл. в 1861<!-- Русское слово, 1861, № 6, стр. 52-58 --> * [[Прогресс (Барбье; Минаев)|Прогресс («Напрасно столетия встают перед нами…»)]] * [[Джин (Барбье; Минаев)|Джин («Бог нищеты, народа мрачный гений…»)]], опубл. в 1866<!-- Искра, 1866, № 33, стр. 431-432 --> === Из [[Генрих Гейне|Гейне]] === * [[Германия. Зимняя сказка (Гейне; Минаев)|Германия. Зимняя сказка]], опубл. в 1868 * [[Новый госпиталь для сынов Израиля в Гамбурге (Гейне; Минаев)|Новый госпиталь для сынов Израиля в Гамбурге («Вот госпиталь для бедняков евреев…»)]] * [[Церковный советник Прометей (Гейне; Минаев)|Церковный советник Прометей («Рыцарь Паулюс, вор почтенный…»)]] * {{2O|Прощай (Гейне; Минаев)|Прощай («Как пеликан, тебя питал…»)}} * {{2О|Сегодня я провёл чудесно день (Гейне; Минаев)|«Сегодня я провёл чудесно день…»}} * [[Вспоминать о нём не надо! (Гейне; Минаев)|«Вспоминать о нём не надо!..»]] * {{2O|Мушке (Гейне; Минаев)|Мушке («Мне приснилось, что в летнюю ночь вкруг меня…»)}} * {{2O|Morphine (Гейне; Минаев)|Morphine («Двух юношей прекрасных близко сходство…»)}} * {{2O|Ослы-избиратели (Гейне; Минаев)|Ослы-избиратели («Наскучила скоро свобода. Тогда…»)}} * {{2O|В часах песочных, вижу я (Гейне; Минаев)|«В часах песочных, вижу я…»}} * {{2O|Матильда подала букет (Гейне; Минаев)|«Матильда подала букет…»}} * {{2O|Мне было велено судьбой (Гейне; Минаев)|«Мне было велено судьбой…»}} * {{2O|Вели мне тело рвать клещами (Гейне; Минаев)|«Вели мне тело рвать клещами…»}} * {{2O|Я б хотел, чтоб мои песни (Гейне; Минаев)|«Я б хотел, чтоб мои песни…»}} * {{2O|Над ручьём склонилась грустно (Гейне; Минаев)|«Над ручьём склонилась грустно…»}} * [[Болен, болен безнадёжно (Гейне; Минаев)|«Болен, болен безнадёжно…»]] * {{2O|Посредничество (Гейне; Минаев)|Посредничество («Твоя душа пылка, горда…»)}} * {{2O|Эдуард (Гейне; Минаев)|Эдуард («На парадных дрогах перья…»)}} * {{2О|Предчувствие (На небе, где звёзды пылают — Гейне; Минаев)|Предчувствие («На небе, где звёзды пылают…»)}} * [[Трагикомический сонет (Гейне; Минаев)|Трагикомический сонет («Как с бедностью покончил бы я скоро…»)]] * {{2O|Аллилуйя (Гейне; Минаев)|Аллилуйя («На небе блещут звёзды, и солнце, и луна…»)}} * {{2O|Умирающий Альманзор (Гейне; Минаев)|Умирающий Альманзор («На уснувшую Зюлейму…»)}} * {{2O|Песня маркитантки (Гейне; Минаев)|Песня маркитантки («Гусаров очень я люблю…»)}} * [[Ах, оставь пустые фразы! (Гейне; Минаев)|«Ах, оставь пустые фразы!..»]]<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA40 --> * {{2О|Мир (Гейне; Минаев)|Мир («Мир&nbsp;— это девушка с румянцем красоты…»)}}, опубл. в 1863 * [[Раба (Гейне; Минаев)|Раба («И праздник, и солнце. На землю глядит…»)]], опубл. в 1863 * {{2О|Под родным кровом (Гейне; Минаев)|Под родным кровом («Воздух летнего вечера тих был и свеж…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Под небом Пруссии (Гейне; Минаев)|Под небом Пруссии («С каждым днём, слава Богу, редеет вокруг…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Предчувствие (Как чудно блестит заходящее солнце — Гейне; Минаев)|Предчувствие («Как чудно блестит заходящее солнце…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2O|Ж. Б. Руссо (Забился в угол свой испуганно ханжа — Гейне; Минаев)|Ж. Б. Руссо («Забился в угол свой испуганно ханжа…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Наследство (Гейне; Минаев)|Наследство («Имел я тётку старую когда-то…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2O|Звёзды и люди (Гейне; Минаев)|Звёзды и люди («Каждый раз, как на нашей холодной земле…»)}}<!-- не позже 1871 --> * {{2О|Стрекоза (Гейне; Минаев)|Стрекоза («Краше нет голубой стрекозы…»)}} * {{2О|Сын безумья! В мир мечтаний (Гейне; Минаев)|«Сын безумья! В мир мечтаний…»}} * [[Берта (Гейне; Минаев)|Берта («Что за чистый был ребёнок!..»)]]<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA53 Bertha («Sie tat so fromm, sie tat so gut…») --> * [[Завещание (Гейне; Минаев)|Завещание («Завещанье своё принимаюсь писать…»)]], опубл. в 1870 Из [[Книга песен (Гейне)|«Книги песен»]]: * [[В наряде с фижмами, увенчана цветами (Гейне; Минаев)|«В наряде с фижмами, увенчана цветами…»]] * [[Вкруг меня тёмный, таинственный лес (Гейне; Минаев)|Пролог («Вкруг меня тёмный, таинственный лес…»)]]<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA37 --> * [[На показ обнажённые плечи (Гейне; Минаев)|«На показ обнажённые плечи…»]]<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA40 --> * [[На глаза ненаглядные девы (Гейне; Минаев)|«На глаза ненаглядные девы…»]]<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA56 Лирическое интермеццо, 14 --> * [[Загадка (Гейне; Минаев)|Загадка («В гостиной, за чашкою чаю…»)]]<!-- не позже 1863 https://books.google.com/books?id=gw1KAAAAcAAJ&pg=PA53 Лирическое интермеццо, 51 --> * [[Все думают, что я грущу (Гейне; Минаев)|«Все думают, что я грущу…»]] * [[С востока брели три святые волхва (Гейне; Минаев)|«С востока брели три святые волхва…»]] * [[Ах, песню старую, друг милый (Гейне; Минаев)|«Ах, песню старую, друг милый…»]] * [[Был некогда царь Висвамитра (Гейне; Минаев)|«Был некогда царь Висвамитра…»]] * [[Дитя, мне страшна твоя гибель (Гейне; Минаев)|«Дитя, мне страшна твоя гибель…»]] * [[Твои глаза — сафиры; взгляд (Гейне; Минаев)|«Твои глаза — сафиры; взгляд…»]] Из сборника [[Новые стихотворения (Гейне)|«Новые стихотворения»]]: * {{2О|Тангейзер (Гейне; Минаев)|Тангейзер («Бойтесь, бойтесь, Эссиане…»)}}, опубл. в 1863 * [[На чужбине (Гейне)|На чужбине]]: ** {{2О|Край родной я знал когда-то (Гейне; Минаев)|«Край родной я знал когда-то…»}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA42 --> ** {{2О|В локонах девочку видел во сне я (Гейне; Минаев)|«В локонах девочку видел во сне я…»}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA39 --> * [[Романсы (Новые стихотворения — Гейне)|Романсы]]: ** {{2О|Чайльд Гарольд (Гейне; Минаев)|Чайльд Гарольд («Мрачным трауром покрытый…»)}}<!-- не позже 1864 https://books.google.com/books?id=xw1KAAAAcAAJ&pg=PA41 --> Стихотворения из сборника {{langi|de|«Gedichte»}}, 1822, не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * {{2O|Любовный привет (Гейне; Минаев)|Любовный привет («О, чудо-девушка, полна…»)}} * {{2O|Любовная жалоба (Гейне; Минаев)|Любовная жалоба («Одиноко я страдаю…»)}} * {{2O|Душевное томление (Гейне; Минаев)|Душевное томление («Под тенью лип гуляет молодёжь…»)}} * {{2O|Белый цветок (Гейне; Минаев)|Белый цветок («Скромный избравши в саду уголок…»)}} * {{2O|Освящение (Гейне; Минаев)|Освящение («Посреди лесной часовни…»)}} * [[Сомнение ума — червяк наш самый злой (Гейне; Минаев)|«Сомнение ума&nbsp;— червяк наш самый злой…»]] * {{2O|Имуществом своим всё не доволен ты (Гейне; Минаев)|«Имуществом своим всё не доволен ты…»}} * {{2O|Георгу С. в Гёттингене (Гейне; Минаев)|Георгу С. в Гёттингене («Осанка гордая, и очи ярко блещут…»)}} * {{2O|Ж. Б. Руссо (Растроганный, могу ль молчать я хладнокровно? — Гейне; Минаев)|Ж. Б. Руссо («Растроганный, могу ль молчать я хладнокровно?..»)}} * [[Свет для меня был комнатою пыток (Гейне; Минаев)|«Свет для меня был комнатою пыток…»]] * {{2O|Ночь на Драхенфельсе (Гейне; Минаев)|Ночь на Драхенфельсе («Мы в полночь добрались до замка, разогрели…»)}} * [[Фрицу Штейнману (Гейне; Минаев)|Фрицу Штейнману («Где гибнут добрые, там побеждают злые…»)]] * {{2O|Францу фон Ц. (Гейне; Минаев)|Францу фон Ц. («В край северный влечёт меня моя звезда…»)}} * {{2O|Сон и жизнь (Гейне; Минаев)|Сон и жизнь («День пылал, и в груди моей сердце пылало…»)}} * {{2O|Ей (Гейне; Минаев)|Ей («Связав в один букет, мной собранный впервые…»)}} Стихотворения из сборника {{langi|de|«Tragödien nebst einem lyrischen Intermezzo»}}, 1823, не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * {{2O|Я давно не верю в небо (Гейне; Минаев)|«Я давно не верю в небо…»}} * {{2O|В жару любви, в немой ночной тиши (Гейне; Минаев)|«В жару любви, в немой ночной тиши…»}} * {{2O|Звёзды ночи золотые, поклонитесь моей милой (Гейне; Минаев)|«Звёзды ночи золотые, поклонитесь моей милой…»}} Стихотворения из [[Путевые картины (Гейне)|«Путевых картин»]], не вошедшие в [[Книга песен (Гейне)|«Книгу песен»]]: * [[В облаках скользит луна (Гейне; Минаев)|«В облаках скользит луна…»]] * {{2O|Закутавшись в тучи, спят боги (Гейне; Минаев)|«Закутавшись в тучи, спят боги…»}} * {{2O|Тебе, равнодушной и вялой, всегда (Гейне; Минаев)|«Тебе, равнодушной и вялой, всегда…»}} * {{2O|До боли губы мне нацеловала ты (Гейне; Минаев)|«До боли губы мне нацеловала ты…»}} * {{2O|Когда меня ты обняла украдкой (Гейне; Минаев)|«Когда меня ты обняла украдкой…»}} * {{2O|Какая ложь в объятьях скрыта! (Гейне; Минаев)|«Какая ложь в объятьях скрыта!..»}} * {{2O|Божествен миг, когда я подавлял (Гейне; Минаев)|«Божествен миг, когда я подавлял…»}} * [[Ты прекрасная хозяйка (Гейне; Минаев)|«Ты прекрасная хозяйка…»]] Стихотворения 1816—1827 годов: * {{2O|Цветы головки поднимают (Гейне; Минаев)|«Цветы головки поднимают…»}} * {{2O|День целый я думал о милой моей (Гейне; Минаев)|«День целый я думал о милой моей…»}} * [[Когда у милой я сижу (Гейне; Минаев)|«Когда у милой я сижу…»]] * {{2O|Бамберг и Вюрцбург (Гейне; Минаев)|Бамберг и Вюрцбург («В обоих округах целебный ключ течёт…»)}} * {{2O|Под Липами, мой друг, найдёшь (Гейне; Минаев)|«Под Липами, мой друг, найдёшь…»}} * {{2O|Aucassin und Nicolette (Гейне; Минаев)|Aucassin und Nicolette («Пред нами развернул ты свой живой ковёр…»)}} Современные стихотворения 1840—1850 годов: * {{2O|Германия (Гейне; Минаев)|Германия («Германия пока ещё дитя…»)}} * {{2O|Георгу Гервегу (Гейне; Минаев)|Георгу Гервегу («Ты, Гервег, жаворонок словно…»)}} * {{2O|Хвалебные песни королю Людвигу (Гейне; Минаев)|Хвалебные песни королю Людвигу («Это&nbsp;— Людвиг Баварский. Подобных ему…»)}} * {{2O|Новый Александр (Гейне; Минаев)|Новый Александр («В Фуле есть король…»)}} * {{2O|Силезские ткачи (Гейне; Минаев)|Силезские ткачи («Нет слёз в их глазах, и в угрюмые дни…»)}} * {{2O|Наш флот (Гейне; Минаев)|Наш флот («Недавно приснился нам флот…»)}} * {{2O|Рационалистическое толкование (Гейне; Минаев)|Рационалистическое толкование («Не враны питали Илью…»)}} * [[По ту и по эту сторону Рейна (Гейне; Минаев)|По ту и по эту сторону Рейна («Резвость мягкая и живость…»)]] * {{2O|Король Артур (Гейне; Минаев)|Король Артур («Не радуйся ещё, Плантагенет…»)}} [[Романсеро (Гейне)|Романсеро]]: * [[Невесты небесные (Гейне; Минаев)|Невесты небесные («Ночью в окнах монастырских…»)]] * [[Восстание из мёртвых (Гейне; Минаев)|Восстание из мёртвых («Звук трубный разносится вкруг…»)]] * [[В октябре 1849 года (Гейне; Минаев)|В октябре 1849 года («Прогремела гроза и ушла наконец…»)]] [[Стихотворения 1853 и 1854 годов (Гейне)|Стихотворения 1853 и 1854 годов]]: * {{2O|Тело и душа (Гейне; Минаев)|Тело и душа («Говорила телу бедная душа…»)}} * {{2O|Красные туфли (Гейне; Минаев)|Красные туфли («Седая, злая кошка, во имя цели гнусной…»)}} * [[Меня не манит рай небесный (Гейне; Минаев)|«Меня не манит рай небесный…»]] * {{2O|Избирательный брак (Гейне; Минаев)|Избирательный брак («Расстаться мы должны, и искренно вполне…»)}} * {{2O|Капризы влюблённых (Гейне; Минаев)|Капризы влюблённых («Влюблённый в муху с давних пор…»)}} * {{2O|Мими (Гейне; Минаев)|Мими («Я не скромная мещанка…»)}} * {{2O|Воспоминание о Гаммонии (Гейне; Минаев)|Воспоминание о Гаммонии («Сироты проходят спокойно…»)}} * {{2O|Иван Безземельный (Гейне; Минаев)|Иван Безземельный («Иван Безземельный воскликнул: „Жена!..“»)}} * {{2O|Аудиенция (Гейне; Минаев)|Аудиенция («Как царь Фараон, не желаю топить…»)}} === Из [[Адам Мицкевич|Адама Мицкевича]] === * {{2О|The Meeting of the Waters (Мур/Мицкевич/Минаев)|The Meeting of the Waters}} * {{2О|Барон (Мицкевич; Минаев)|Барон}} * {{2О|Блоха и раввин (Мицкевич; Минаев)|Блоха и раввин}} * {{2О|Больной король и лисицы (Мицкевич; Минаев)|Больной король и лисицы}} * {{2О|Брито — стрижено (Мицкевич; Минаев)|Брито — стрижено}} * {{2О|В альбом *** (Когда заметишь ты с тоской… — Мицкевич; Минаев)|В альбом *** («Когда заметишь ты с тоской»…)}} * {{2О|В альбом *** (Оба смотрели мы в стороны разные… — Мицкевич; Минаев)|В альбом *** («Оба смотрели мы в стороны разные»…)}} * {{2О|В альбом А. С. (Мицкевич; Минаев)|В альбом А. С.}} * {{2О|В альбом С. Б. (Мицкевич; Минаев)|В альбом С. Б.}} * {{2О|В альбом Целины Шимановской (Мицкевич; Минаев)|В альбом Целины Шимановской}} * {{2О|Девушка на перепутье (Мицкевич; Минаев)|Девушка на перепутье}} * {{2О|Добрый вечер (Мицкевич; Минаев)|Добрый вечер}} * {{2О|Доктору С… (Мицкевич; Минаев)|Доктору С…}} * {{2О|Друзья (Мицкевич; Минаев)|Друзья}} * {{2О|Зима в городе (Мицкевич; Минаев)|Зима в городе}} * {{2О|Колокол и колокольчики (Мицкевич; Минаев)|Колокол и колокольчики}} * {{2О|Королевна Ляля и король Бобо (Мицкевич; Минаев)|Королевна Ляля и король Бобо}} * {{2О|Корчма в Упите (Мицкевич; Минаев)|Корчма в Упите}} * {{2О|Курган Мариси (Мицкевич; Минаев)|Курган Мариси}} * {{2О|О, милая! Поверь, мои воспоминанья… (Мицкевич; Минаев)|О, милая! Поверь, мои воспоминанья…}} * {{2О|Осёл и собака (Мицкевич; Минаев)|Осел и собака}} * {{2О|Песня солдата (Мицкевич; Минаев)|Песня солдата}} * {{2О|Песня филаретов (Мицкевич; Минаев)|Песня филаретов}} * {{2О|Романтизм (Мицкевич; Минаев)|Романтизм}} * {{2О|С добрым утром (Мицкевич; Минаев)|С добрым утром}} * {{2О|Сватовство (Мицкевич; Минаев)|Сватовство}} * {{2О|Свитязь (Мицкевич; Минаев, Бенедиктов)|Свитязь}} * {{2О|Смерть полковника (Мицкевич; Минаев)|Смерть полковника}} * {{2О|Тосты (Мицкевич; Минаев)|Тосты}} * {{2О|Тройка (Мицкевич; Минаев)|Тройка}} * {{2О|Упрямая жена (Мицкевич; Минаев)|Упрямая жена}} * {{2О|Францу Гржималу (Мицкевич; Минаев)|Францу Гржималу}} * {{2О|Хор охотников (Мицкевич; Минаев)|Хор охотников}} * {{2О|Хорёк на выборах (Мицкевич; Минаев)|Хорёк на выборах}} * {{2О|Чины (Мицкевич; Минаев)|Чины}} * {{2О|Шашки (Мицкевич; Минаев)|Шашки}} === Из [[Ювенал]]а === * {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)|'''Сатиры'''}} ** {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)/I. Древний Рим|I. Древний Рим}} ** {{2О|Сатиры Ювенала (Ювенал; Минаев)/II|II («Бедняк! под ветхою, изорванной одеждой…»)}} === Из [[Гафиз]]а === <div class="roman_list"> # [[Нынче в ночь ароматную, лунную (Гафиз; Минаев)|«Нынче в ночь ароматную, лунную…»]] # [[Утро дохнуло; гонит лучезарное (Гафиз; Минаев)|«Утро дохнуло; гонит лучезарное…»]] # [[Дышет сад ароматом Эдема (Гафиз; Минаев)|«Дышет сад ароматом Эдема…»]] </div> === Из [[Виктор Гюго|Виктора Гюго]] === * [[Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем! (Гюго; Минаев)|«Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем!..»]]<!-- не позже 1863 --> * [[Тайное свидание (Гюго; Минаев)|Тайное свидание]] — первый акт драмы «Марион де Лорм»<!-- не позже 1863 --> * [[Рюи Блаз (Гюго; Минаев)|Рюи Блаз]]. Драма в пяти действиях, опубл. в 1868 * [[Эрнани (Гюго; Минаев)|Эрнани]]. Драма в пяти действиях, опубл. в 1869 * [[Каин (Гюго; Минаев)|Каин («Когда навеки проклят Иеговой…»)]], опубл. в 1872 * [[Во мраке (Гюго; Минаев)|Во мраке («Волна, остановись, отпрянь назад. Довольно!..»)]], опубл. в 1875 * [[Ни день, ни ночь (Гюго; Минаев)|Ни день, ни ночь («Каким мы именем назвать тебя должны…»)]], опубл. в 1880 === Из новогреческих народных песен === * [[Отчего ты, сердце ноешь (Минаев)|«Отчего ты, сердце ноешь…»]], опубл. в 1868 * [[Белокурая голубка! (Минаев)|«Белокурая голубка!..»]], опубл. в 1868 === Из сербских народных песен === * [[Совет Вилы (Минаев)|Совет Вилы («На горе стояла рано утром Вила…»)]], опубл. в 1877<!-- Пчела, 1877, № 11, стр. 167 --> === Из [[Альфред де Мюссе|Мюссе]] === * [[Безполезные вопли (Мюссе; Минаев)|Безполезные вопли («Я юн ещё, но уж успел устать…»)]], опубл. в 1868 * [[Порциа (Мюссе; Минаев)|Порциа]], опубл. в 1879 === Из [[Альфред де Виньи|Альфреда де Виньи]] === * [[Лунатик (Виньи; Минаев)|Лунатик («Что ты с ложа встаёшь до рассвета…»)]]<!-- не позже 1863 --> * [[Блудница (Виньи; Минаев)|Блудница («Аллоем, миррою мой одр благоухает…»)]], опубл. в 1864<!-- Русское слово, 1864, № 6, стр. 275—280; В сумерках, 1868, стр. 137-143 --> * [[Потоп (Виньи; Минаев)|Потоп («Земля ещё не потеряла…»)]], опубл. в 1869<!-- ОЗ, 1869, № 12, стр. 385—400 http://books.google.ru/books?id=xlYFAAAAQAAJ&pg=PA385 --> === Из [[Мольер|Мольера]] === * [[Школа женщин (Мольер; Минаев)|Школа женщин]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 * [[Тартюф (Мольер; Минаев)|Тартюф]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 * [[Амфитрион (Мольер; Минаев)|Амфитрион]]. Комедия в трёх действиях с прологом, опубл. в 1881<!-- Отечественные записки, 1881, № 7 --> * [[Учёные женщины (Мольер; Минаев)|Учёные женщины]]. Комедия в пяти действиях, опубл. в 1884 === Из [[Вальтер фон дер Фогельвейде|Вальтера фон дер Фогельвейде]] === * [[Немецкие женщины (Фогельвейде; Минаев)|Немецкие женщины («Вы, жёны севера, приветствуйте меня…»)]] * [[Песнь (Фогельвейде; Минаев)|Песнь («Девы милые, сердце влекущие…»)]] === Из [[Владислав Сырокомля|Владислава Сырокомли]] === * [[Ночлег гетмана (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Ночлег гетмана]], 1879 * [[Сон и ворожба (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Сон и ворожба]], 1879 * [[Деревенский гусляр (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Деревенский гусляр]], 1879 * [[Три литвинки (Сырокомля; Минаев)/1879 (ДО)|Три литвинки]], 1879 * [[Вариации старых тем (Сырокомля; Минаев)|Вариации старых тем («То лаской, то силой, то просьбой в отчизне…»)]], опубл. в 1881 * [[Переписка (Сырокомля; Минаев)|Переписка («Когда зима с деревьев сорвёт убор зелёный…»)]], опубл. в 1881 * [[Викентию Коротынскому (Сырокомля; Минаев)|Викентию Коротынскому («Иди, певец юный! Расправь, птенчик, крылья!..»)]], опубл. в 1881 * [[Освобождение крестьян (Сырокомля; Минаев)|Освобождение крестьян]]  * [[Что я могу нарисовать (Сырокомля; Минаев)|Что я могу нарисовать]]  * [[Старые часы (Сырокомля; Минаев)|Старые часы]]  * [[Ранний мотылек (Сырокомля; Минаев)|Ранний мотылек]] * [[Тост в Петркове (Сырокомля; Минаев)|Тост в Петркове]]  * [[В альбом княгини Пузынины (Сырокомля; Минаев)|В альбом княгини Пузынины]]  * [[Еще гусляр (Сырокомля; Минаев)|Еще гусляр]]  * [[Овидий в Полесьи (Сырокомля; Минаев)|Овидий в Полесьи]]  * [[Охотники (Сырокомля; Минаев)|Охотники]]  * [[На перепутьи (Сырокомля; Минаев)|На перепутьи]] === Из [[Карел Гавличек|Карела Гавличека]] === Тирольские элегии в песнях к месяцу: * [[Ах, свети, румяный месяц (Гавличек; Минаев)|«Ах, свети, румяный месяц…»]] * [[Я из края музыкантов (Гавличек; Минаев)|«Я из края музыкантов…»]] * [[Верный долгу гражданина (Гавличек; Минаев)|«Верный долгу гражданина…»]] * [[Каюсь! глупая привычка! (Гавличек; Минаев)|«Каюсь! глупая привычка!..»]] * [[Месяц красный! Ты недаром (Гавличек; Минаев)|«Месяц красный! Ты недаром…»]] * [[Рог трубит, бегут колёса (Гавличек; Минаев)|«Рог трубит, бегут колёса…»]] * [[Проезжая чрез Иглаву (Гавличек; Минаев)|«Проезжая чрез Иглаву…»]] * [[Ну, мой месяц! Не могу я (Гавличек; Минаев)|«Ну, мой месяц! Не могу я…»]] * [[Так приехали мы в Бриксен (Гавличек; Минаев)|«Так приехали мы в Бриксен…»]] === Из [[Гюстав Надо|Гюстава Надо]] === * [[Полезные люди (Надо; Минаев)|Полезные люди («Мой друг, жить скучно без труда…»)]], опубл. в 1866<!-- Искра, 1866, № 34, стр. 443 --> * [[Старые сказки (Надо; Минаев)|Старые сказки («С вами за общим столом…»)]] === Другие переводы === * [[Саади]], [[Из Бустана Саади (Саади; Минаев)|Из Бустана Саади («Дождевая капля заронилась в море…»)]] * [[Джакомо Леопарди]], [[Сестре (Леопарди; Минаев)|Сестре («Ты кинула свой тихий, отчий кров…»)]], опубл. в 1868 * [[Пьер Дюпон]], [[Песня работников (Дюпон; Минаев)|Песня работников («Мы, чьи огни до зари зажигаются…»)]], опубл. в 1868 * [[Альфонс Доде]], [[Сливы (Доде; Минаев)|Сливы («Когда хотите вы послушать, как легко…»)]], опубл. в 1879 * [[Шарль Бодлер]], [[Каин и Авель (Бодлер; Минаев)|Каин и Авель («Племя Авеля, будь сыто и одето…»)]], опубл. в 1870 * [[Готфрид Август Бюргер]], [[Труженнику (Бюргер; Минаев)|Труженнику («Пока ты можешь день-деньской…»)]], опубл. в 1877 * [[Уолтер Рэли]], [[Обличи их во лжи! (Рэли; Минаев)|Обличи их во лжи!.. («Поэт! не для песен „к природе“…»)]], опубл. в 1862 * [[Генри Уодсворт Лонгфелло]], [[Мост (Лонгфелло; Минаев)|Мост («В глубокую полночь я был на мосту…»)]], опубл. в 1864<!-- Русское слово, 1864, № 11, стр. 335--> * [[Альфред Теннисон]], [[Древнее предание (Теннисон; Минаев)|Древнее предание («На пышном ложе умирает…»)]], опубл. в 1868 * [[Элизабет Барретт-Браунинг]], [[Детский плач (Барретт-Браунинг; Минаев)|Детский плач («Доноситься-ль до вас, о братья, плач детей…»)]], опубл. в 1871 * [[Из поэмы «Спаситель» (Минаев)|Из поэмы «Спаситель» («И Бог исполнил слово…»)]] * [[Из поэмы «Песнь о Нибелунгах» (Минаев)|Из поэмы «Песнь о Нибелунгах» («С злым умыслом в душе сошлись на совещанье…»)]] * [[Из поэмы «Гудрун» (Минаев)|Из поэмы «Гудрун» («Уж Рождество настало…»)]] * [[Гартман фон Ауэ]], [[Из поэмы «Бедный Генрих» (Гартман фон Ауэ; Минаев)|Из поэмы «Бедный Генрих» («Она и господинъ ея больной…»)]] * [[Готфрид Страсбургский]], [[Из поэмы «Тристан и Изольда» (Готфрид Страсбургский; Минаев)|Из поэмы «Тристан и Изольда» («Окончив совещанье…»)]] * [[Дитмар фон Айст]], [[Расставанье (Айст; Минаев)|Расставанье («На поляне одинокая…»)]] * [[Генрих фон Фельдеке]], [[Истинная любовь (Фельдеке; Минаев)|Истинная любовь («Зимою тоскливо в нас сердце сжимается…»)]] * [[Христиан фон Гамле]], [[Верность (Гамле; Минаев)|Верность («С весенними звуками май нарождается…»)]] * [[Мартин Лютер]], [[Прибежище веры (Лютер; Минаев)|Прибежище веры («Бог — наша крепость, наш оплот!..»)]] * [[Ганс Сакс]], [[Шуточный рассказ (Сакс; Минаев)|Шуточный рассказ («Раз у сельского пастора…»)]] * [[Кристоф Мартин Виланд]], [[Из поэмы «Оберон» (Виланд; Минаев)|Из поэмы «Оберон» («Когда вас развлечёт, читатель, мой рассказ…»)]] == Критика произведений Минаева == * [[Николай Александрович Добролюбов|Н.&nbsp;А.&nbsp;Добролюбов]], [[Перепевы. Стихотворения обличительного поэта (Добролюбов)|Перепевы. Стихотворения обличительного поэта]] // {{Современник|год=1860|том=LXXXII|номер=8|страницы={{GBS|1SkYAAAAYAAJ|RA1-PA283|283—292}} (Новые книги)}} * {{Русское слово|год=1863|номер=4|отд=II|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 04.pdf/371|1—8]]}} * {{Библиотека для чтения|год=1863|месяц=июль|страницы={{GBS|WzQWAAAAYAAJ|RA3-PA41|41—46}} (Современная летопись)}} * {{Современник|год=1863|том=XCIX|номер=11|страницы={{GBS|qmwGAAAAYAAJ|RA1-PA41|41—51}} (Новые книги)}} * П.&nbsp;Б., Русский театр // {{Дело|год=1871|номер=10|страницы={{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|RA2-PA1|1—15}} (Современная обозрение)}} == Библиография == Отдельные издания: * {{книга|заглавие=Перепевы. Стихотворения обличительного поэта. Выпуск 1|место=СПб.|издательство=Типография Д.&nbsp;И.&nbsp;Калиновского|год=1859}} ({{GBS|NApeAAAAcAAJ|PP2}}; [https://archive.org/stream/perepievy00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive]) * {{книга|заглавие=Виссарион Григорьевич Белинский. Биографический очерк Д.&nbsp;Свияжского|место=СПб.|издательство=Типография [[:w:Стелловский, Фёдор Тимофеевич|Ф.&nbsp;Стелловского]]|год=1860}} ({{РНБ|bx000007108|7}}) * {{книга|заглавие=Проказы черта на железной дороге. Юмористическая поэма в стихах Темного человека|издание=2-е изд. испр. и доп|место=СПб.|издательство=Типография Департамента уделов|год=1863}} ({{РГБ|01003566438|9}}; {{РНБ|bx000004409|5}}) * {{книга|заглавие=Думы и песни Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева и юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) [Часть I]|место=СПб.|издательство=Типография В.&nbsp;Головина|год=1863|страниц=308}} ({{GBS|gw1KAAAAcAAJ|PP1}}, {{GBS|gw1KAAAAcAAJ|PA309|огл.}}; {{РГБ/Каталог|003566437}})<!-- https://books.google.ru/books?id=R8VfAAAAcAAJ - без предварительного просмотра --> * {{книга|заглавие=Думы и песни Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева и юмористические стихотворения обличительного поэта (тёмного человека) [Часть II]|место=СПб.|издательство=Типография В.&nbsp;Головина|год=1864}} ({{РГБ|01007210428|1}}, {{РГБ|01007210428|307|огл.}}; {{GBS|mFkTAAAAIAAJ|PP5|Google 1}}, [https://archive.org/stream/dumyipiesniiumo00minagoog#page/n6/mode/2up InternetArchive]; {{GBS|xw1KAAAAcAAJ|PP2|Google 2}}; {{GBS|IygbAAAAYAAJ|PP7|Google 3}}; [https://archive.org/stream/dumyipiesni00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive], [[:commons:File:Дмитрий Минаев - Думы и песни, 1864.pdf|commons]], [[Индекс:Дмитрий Минаев - Думы и песни, 1864.pdf|индекс]]) * {{книга|заглавие=Евгений Онегин. Роман в стихах, сокращённый и исправленный по статьям современных лже-реалистов Тёмным человеком. С приложением 5 рисунков работы художника А.&nbsp;И.&nbsp;Лебедева|место=СПб.|издательство=Типография Департамента уделов|год=1866}} ([https://archive.org/stream/evgeniionieginro00mina#page/n5/mode/2up InternetArchive]) * {{книга|заглавие=Здравия желаю! Стихотворения отставного майора Михаила Бурбонова|место=СПб.|издательство=Тип. К.&nbsp;Вульфа|год=1867|страниц=263}} ({{GBS|SLpHAQAAMAAJ|PP7}}; [https://archive.org/stream/zdraviiazhelaius00mina#page/n7/mode/2up InternetArchive]; {{РГБ/Каталог|003569241}})<!-- http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004454451 --> * {{книга|заглавие=Песни и поэмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Министерства уделов|год=1867}} ({{РГБ|01003577978|7}})<!-- http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004506552 --> * {{Минаев:В сумерках, 1868|страницы=}} ({{источник|В сумерках. Сатиры и песни (Минаев, 1868).pdf}}; {{РГБ|01003583108|5}}; {{GBS|oRpeAAAAcAAJ|PP7}}) * {{книга|заглавие=Песни и поэмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография О.&nbsp;В.&nbsp;Ландсберг|год=1870}} ({{GBS|owJeAAAAcAAJ|PP7}}; [https://archive.org/stream/piesniipoemy00mina#page/n3/mode/2up InternetArchive]) * {{Минаев:На перепутьи, 1871|страницы=}} ({{GBS|2UlGAAAAYAAJ}}, [[:commons:File:Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf|commons]], [[Индекс:Дмитрий Минаев - На перепутьи, 1871.pdf|индекс]]; {{РГБ|01003584218|7}}; {{РНБ|bx000004586|7}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Разорённое гнездо (спетая песня). Комедия в четырёх действиях. Песни и сатиры|место=СПб.|издательство=Типография Н.&nbsp;А.&nbsp;Лебедева|год=1875}} ({{РГБ|01003588701|7}}; {{РНБ|bx000004622|7}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Евгений Онегин нашего времени|издание=3-е изд|место=СПб.|издательство=Типография Р.&nbsp;Голике|год=1877}} ([[commons:file:Евгений Онегин нашего времени (Минаев, 1877).pdf|Commons]], [[Индекс:Евгений Онегин нашего времени (Минаев, 1877).pdf|индекс]]; {{РГБ|01004834459|5}}; {{РНБ|bx000007109|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Песни и сатиры и комедия Либерал в пяти действиях|место=СПб.|издательство=Тип. Р.&nbsp;Голике|год=1878}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3591338 не доступно для просмотра --> * {{книга|заглавие=Дедушкины вечера. Русские сказки для детей в стихах Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Плотников|год=1880}} ({{РГБ|01003593240|5}}; {{РНБ|bx000004662|5}}) * {{книга|заглавие=Демон. Сатирическая поэма. Сказки Где лучше. Кто в лес, кто по дрова. Белый орел. Кому на свете жить плохо, Урок метафизикам. Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Ф.&nbsp;Н.&nbsp;Плотников|год=1880}} ({{РГБ|01003593241|7}}; {{РНБ|bx000004663|7}}; {{GBS|-S5IAQAAMAAJ|PP3}}; {{HT|chi.085285059|3}}) * {{книга|заглавие=Чем хата богата. Песни и рифмы Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Ф.&nbsp;С.&nbsp;Сущинского|год=1880}} ({{РГБ|01003593242|5}}; {{РНБ|bx000004664|5}}) * {{книга|автор=|заглавие=Аргус. Юмористический альбом Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=тип. В. Демакова|год=1880}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3593239 --> * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Всем сестрам по серьгам. Юмористический сборник. Песни, сцены, эпиграммы и пр.|место=СПб.|издательство=Типография Добродеева|год=1881}} ({{РГБ|01003594186|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Людоеды, или Люди шестидесятых годов. Роман. Стихотворения, очерки и сказки. 2-е издание юмористического альбома Аргус|место=СПб.|издательство=Типография и хромолитография А.&nbsp;Траншеля|год=1881}} ({{РГБ|01003594187|5}}; {{РНБ|bx000004675|5}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Новые новинки — песни да картинки|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1882}}<!-- http://search.rsl.ru/ru/catalog/record/3595543 --> * {{книга|заглавие=Тёплое гнёздышко. Стихотворения Д.&nbsp;Минаева с рисунками, исполненные красками по акварелям [[Павел Туман|Павла Тумана]]|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1882}} ({{РГБ|01003613368|9}}; {{РГБ|bx000004815|9|deadlink=1}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Не в бровь, а в глаз|место=СПб.—М.|издательство=М.&nbsp;О.&nbsp;Вольф|год=1883|страниц=560}} ({{РГБ/Каталог|003596642}})<!-- не доступно для просмотра http://primo.nlr.ru/07NLR_VU1:07NLR_LMS004546935 --> * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев (сын)|заглавие=Лишения чувства. Повесть в двух частях. Поневоле. Рассказ|место=СПб.|издательство=Издание книжного склада газеты «Родина»|год=1887}} ({{РГБ|01002840425|3}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Шутники. Рассказ Дм.&nbsp;Минаева|место=СПб.|издательство=Типография Е.&nbsp;Евдокимова|год=1889}} ({{РГБ|01003656220|5}}; {{РНБ|bx000005247|5}}) * {{Минаев:Собрание стихотворений, 1947|страницы=}} ({{РГБ/Каталог|005841213}}, [https://imwerden.de/pdf/minaev_sobranie_stikhotvoreny_1947__ocr.pdf imwerden.de]) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Стихотворения и поэмы|ответственный=Вступительная статья, подготовка текста и примечания [[Исаак Григорьевич Ямпольский|И.&nbsp;Ямпольского]]|место=Л.|издательство=Советский писатель|год=1960|серия=Библиотека поэта. Малая серия|страниц=448}} ({{РГБ/Каталог|006349464}}) * {{книга|автор=Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаев|заглавие=Избранное|ответственный=Составление, подготовка текста, вступительная статья, примечания [[Исаак Григорьевич Ямпольский|И.&nbsp;Ямпольского]]|место=Л.|издательство=Художественная литература|год=1986|страниц=396}} ({{РГБ/Каталог|001315822}}) Публикации в периодических изданиях: * {{Время|год=1861|том=I|номер=|отд=II|страницы={{GBS|PZYZAAAAYAAJ|RA2-PA65|65—82}}}} * {{Русский вестник|год=1861|том=32|номер=4|страницы={{РГБ|60000288050|348|704—705|deadlink=1}}}} * {{Русское слово|год=1861|номер=6|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1861 06.pdf/278|52—58]]}}<!-- Киая («Ты счастлив, друг-рыбак, средь вольной нищеты…») --> * {{Современник|год=1861|том=LXXXX|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|uUAFAAAAYAAJ|PA346|346—347}}}} * {{Русское слово|год=1862|номер=4|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1862 04.pdf/56|10—12]]}} * «Искра», 1863, № 1, 6 января, стр. {{GBS|9IJnAAAAcAAJ|PA14|14—15}}<!-- Литературные попытки Михаила Бурбонова --> * {{Русское слово|год=1863|номер=1|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 01.pdf/154|54]]}} * {{Русское слово|год=1863|номер=4|отд=I|страницы={{GBS|vSoVAAAAYAAJ|RA3-PA61|1—58}}, {{GBS|vSoVAAAAYAAJ|RA4-PA60|60}}}} * {{Русское слово|год=1863|номер=5|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 05.pdf/218|44—48]]}}<!-- «Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем!..», Сатиры Ювенала --> * {{Современник|год=1863|том=XCVII|номер=8|отд=I|страницы={{GBS|sZIGAAAAYAAJ|PA401|401—438}}}}<!-- Беппо --> * {{Русское слово|год=1863|номер=9|отд=I|страницы={{GBS|yiwVAAAAYAAJ|PA154|154—156}}}} * {{Русское слово|год=1863|номер=10|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1863 10.pdf/133|127]], [[Страница:Russkoe slovo 1863 10.pdf/241|235—240]]}} * {{Русское слово|год=1864|номер=6|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1864 06.pdf/277|275—280]]}}<!-- Блудница. Поэма де Виньи --> * {{Русское слово|год=1864|номер=6|отд=II|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1864 06.pdf/309|27—42]]}}<!-- Резервные стихотворцы --> * {{Искра|год=1864|номер=8|страницы=139—140}} * {{Русское слово|год=1864|номер=11|отд=I|страницы=[[Страница:Russkoe slovo 1864 11.pdf/321|335—336]]}}<!-- Мост --> * {{Искра|год=1866|номер=34|страницы=443}} * {{Дело|год=1867|номер=7|страницы={{РГБ|60000170804|137|267—269|deadlink=1}}}}<!-- Умалишённый («Я расскажу, что делали со мной…») --> * {{Дело|год=1867|номер=8|страницы={{РГБ|60000170805|135|264|deadlink=1}}, {{РГБ|60000170805|156|307—308|deadlink=1}}}}<!-- Новогреческая песня («Отчего, ты, сердце, ноешь…») и Девочке («Русокудрая головка!..») --> * {{Дело|год=1868|номер=3|страницы={{GBS|i_c6AQAAMAAJ|PA220|220}}}}<!-- Моей Галатее --> * {{Дело|год=1868|номер=4|страницы={{GBS|z-86AQAAMAAJ|PA68|68}}}}<!-- Последняя ирония --> * {{Дело|год=1868|номер=10|страницы={{РГБ|60000170961|94|183—184|deadlink=1}}}}<!-- Народные мотивы: «Не пеки, жена блинов мне…» и «Ходит, рот розиня…» --> * {{Дело|год=1868|номер=12|страницы={{РГБ|60000170963|187|132|deadlink=1}}}}<!-- Свобода --> * {{Дело|год=1869|номер=9|страницы={{GBS|TggFAAAAYAAJ|PA184|184}}, {{GBS|TggFAAAAYAAJ|PA202|202—204}}}} * {{Дело|год=1870|номер=1|страницы={{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA38|38}}, {{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA136|136—141}}, {{GBS|L_E6AQAAMAAJ|PA402|118}}}}<!-- Труженику, Две собаки и «Жизнь человечества сложилась…» --> * {{Дело|год=1870|номер=2|страницы={{GBS|S_gEAAAAYAAJ|PA85|85}}, {{GBS|S_gEAAAAYAAJ|PA122|122—123}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCI|номер=7|отд=I|страницы={{GBS|alcFAAAAQAAJ|PA127|127—130}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCII|номер=10|отд=I|страницы={{GBS|xFcFAAAAQAAJ|PA322|322}}}} * {{Отечественные записки|год=1870|том=CXCIII|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|jHg4AQAAIAAJ|PA152|152—154}}}} * {{Дело|год=1871|номер=4|страницы={{GBS|h0RZAAAAcAAJ|PA88|88}}, {{GBS|h0RZAAAAcAAJ|PA224|224}}}}<!-- Предчувствие и Мещанское затишье --> * {{Дело|год=1871|номер=5|страницы={{GBS|rkRZAAAAcAAJ|PA1|1—107}}}}<!-- Фауст --> * {{Отечественные записки|год=1871|том=CXCVII|номер=7|страницы={{GBS|kp1MAAAAcAAJ|PA193|193—194}}}} * {{Дело|год=1871|номер=9|страницы={{GBS|S0dZAAAAcAAJ|RA1-PA62|62}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|RA1-PA123|123}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|PA210|210}}, {{GBS|S0dZAAAAcAAJ|PA278|278}}}}<!-- Спетые песни, Жажда весны, Когда-то и Осень --> * {{Дело|год=1871|номер=10|страницы={{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|PA36|36}}, {{GBS|ZUdZAAAAcAAJ|PA73|73—74}}}}<!-- Последняя песня и Призрак --> * {{Дело|год=1871|номер=11|страницы={{GBS|p0dZAAAAcAAJ|RA1-PA144|144}}, {{GBS|p0dZAAAAcAAJ|PA161|161—162}}}}<!-- Дары весны и На пожарище --> * {{Дело|год=1871|номер=12|страницы={{GBS|tEdZAAAAcAAJ|PA44|44}}, {{GBS|tEdZAAAAcAAJ|PA80|80—96}}}}<!-- Песня пиратов, Сон Августа и «Пусть говорят, что сам себе я враг…» --> * {{Дело|год=1872|номер=1|страницы={{РГБ|60000171619|20}23|deadlink=1}}<!-- Старый год («Меж тем, как празднуют все люди новый год…») -->, {{РГБ|60000171619|34}60—61|deadlink=1}}<!-- Каин (Из Гюго) -->}} * {{Отечественные записки|год=1872|том=CCI|номер=3|отд=I|страницы={{GBS|PSUYAAAAYAAJ|PA244|244—254}}}}<!-- Подземный пир (Из Гюго) --> * {{Отечественные записки|год=1873|том=CCXI|номер=11|отд=I|страницы={{GBS|lFkFAAAAQAAJ|PA242|242—244}}}}<!-- Новый Прометей --> * {{Отечественные записки|год=1875|том=CCXIX|номер=3|отд=I|страницы={{GBS|mlpmAAAAcAAJ|PA259|259—264}}}}<!-- 8 стих. --> * «Пчела», 1877, № 11, стр. 167 * {{Отечественные записки|год=1879|том=CCXLVII|номер=12|страницы={{РНБ|bv000020039|749|526}}}}<!-- Из старого альбома: «Завидую я вам: у вас ещё осталась…» и «Дыханье давит полдень знойный…» --> Публикации в сборниках: * {{книга|заглавие=Хрестоматия для всех. Русские поэты в биографиях и образцах|ответственный=Составил [[Николай Васильевич Гербель|Ник. Вас. Гербель]]|место=СПб|издательство=|год=1873|страницы={{GBS|LFC0AAAAMAAJ|PA599|599—600}}}} * {{Складчина, 1874|страницы={{РГБ|01003604483|74|139—142}}}} * {{книга|заглавие=Английские поэты в биографиях и образцах|ответственный=Под ред. [[Николай Васильевич Гербель|Н.&nbsp;В.&nbsp;Гребеля]]|место=СПб.|издательство=Типография А.&nbsp;М.&nbsp;Котомина|год=1875|страницы=}} * {{книга|заглавие=Немецкие поэты в биографиях и образцах|ответственный=Под ред. [[Николай Васильевич Гербель|Н.&nbsp;В.&nbsp;Гребеля]]|место=СПб.|издательство=В типографии В. Безобразова и {{Ко}}|год=1877|страницы=5—6, 10—14, 16—18, 20—24, 30—34, 36—37, …}} * {{книга|заглавие=Литературный чтец|ответственный=Составил [[Иван Леонтьевич Леонтьев|Иван Щеглов]]|издание=|место=СПб., М.|издательство=Товарищество М. О. Вольф|год=1887|страницы={{GBS|KF4EAAAAYAAJ|PA119|119—120}}<!-- Раба -->, 214<!-- Муж и отец -->, 323<!-- Смех -->, 405<!-- Сгоряча-->, {{GBS|KF4EAAAAYAAJ|PA412|412—417}}<!-- Модный врач, Гражданин Невского проспекта -->, 489—490<!-- Гражданский мотив, Того и гляди -->, 499<!-- По принципу -->, 506<!-- Музыкальный вечер -->, 539<!-- Печальный выигрыш -->}} * {{книга|заглавие=Литературно-художественный чтец декларатор|ответственный=|издание=|место=Нью-Йорк|издательство=|год=1920|страницы=111—113<!-- Раба -->, 215—216<!-- Смерть -->}} ([http://archive.org/details/literaturnokhudo00newy archive.org]) * {{Гейне:Стихотворения, 1931|страницы=568—570, 573—574, 575—577, 582—583, 587—588}} * {{Гейне:Избранные произведения, 1935|страницы={{РГБ|01005273839|91|179—180}}, {{РГБ|01005273839|107|210—211}}}}<!-- Посредничество, «Меня не манит рай небесный…» --> * {{книга|заглавие=Поэты «Искры»|ответственный=Вступительные статьи, подготовка текста и примечания [[Исаак Григорьевич Ямпольский||И.&nbsp;Ямпольского]]|издание=2-e изд|место=Л.|издательство=Советский писатель|год=1955|том=2|страницы=51—512|серия=Библиотека поэта. Большая серия}} ([https://imwerden.de/pdf/poety_iskry_tom2_1955__ocr.pdf imwerden.de]) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Дмитрий Дмитриевич Минаев}} == Ссылки == * [http://az.lib.ru/m/minaew_d_d/ Произведения Дмитрия Минаева в Библиотеке Максима Мошкова] {{АП|ГОД=1889}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Писатели на русском языке]] awmaf7zesmmdnwibn151q5xiu2zba1d ЕЭБЕ/Абрабанель, Самуил бен Исаак 0 164150 5759469 5374797 2026-10-25T08:23:48Z Henry Merrivale 56557 5759469 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ |КАЧЕСТВО = 2 |ВИКИПЕДИЯ= }} '''Абрабанель, Самуил бен-Исаак''' — младший сын Исаака Абрабанеля, род. в Лиссабоне в 1473 г. В год изгнания из Испании отец послал его в Салоники, где юноша изучал Талмуд в Раввинской академии Иосифа Фаси. Возвратившись к своей родне в Италию, Самуил А. поселился в Неаполе и вскоре занял там место финансового агента при вице-короле доне Педро де Толедо. Свое большое состояние (оно оценивалось в двести тысяч золотых цекинов, около 800.000 рублей) он употреблял на благотворительные и просветительные цели. Современный ему поэт Самуил Ускве говорил, что А. заслуживает эпитета "трисмегист" (трижды великий), ибо он велик в учености, в родовитости и в богатстве. "Он великодушно употребляет свои богатства на помощь бедствующим единоверцам; он дает сиротам возможность вступить в брак, поддерживает нуждающихся, освобождает невольников". Современники дали А. титул "наси" (патриарх). Таким же уважением в обществе пользовалась его жена, Бенвенида Α., образованная и умная женщина с изящными, аристократическими манерами. Она была очень дружна с дочерью неаполитанского вице-короля Леонорою, впоследствии герцогинею Тосканскою, женою Козьмы II Медичи, и благотворно влияла на ее воспитание. Дом Самуила и Бенвениды в Неаполе был сборным пунктом для еврейских и христианских ученых. Там вел свои беседы по Талмуду Давид б.-Яхья, бежавший из страны инквизиции, Португалии, и занявший пост раввина в Неаполе благодаря поддержке А. Там читал лекции о Каббале мистик Барух из Беневенто, которого приходили слушать и христианские ученые (Видманштадт, ученик Рейхлина и др.). Самуил и Бенвенида А. всегда заступались пред властями за своих соплеменников в моменты опасности. Когда император Карл V во время пребывания в Италии приказал изгнать евреев из Неаполя, Бенвенида вместе со своей молодой подругой, принцессой Леонорой, так горячо упрашивала его об отмене этого распоряжения, что император должен был уступить. Но чете А. удалось отсрочить выселение лишь на несколько лет: в 1540 г. снова последовал императорский приказ о выселении евреев из Неаполя. Семье А. разрешили, в виде исключения, остаться в городе; но она захотела разделить участь всех изгнанных братьев — и переселилась в Феррару. Там умер Самуил в 1551 г.; Бенвенида пережила его только на один год. — Ср.: S. Usque, Consolaçao de Israel (1552), p.&nbsp;206; Graetz, IX3, 40, 306 сл.; Kayserling, Die jüdischen Frauen, pp.&nbsp;77 сл. [{{JE|117#anchor10|J. E. I, 129}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] ga6kxy0smzrim8t7fmsl4lfj21x38ph ЕЭБЕ/Барух бен-Герсон 0 176228 5759465 5735426 2026-10-25T07:24:49Z Henry Merrivale 56557 5759465 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Барух | СЛЕДУЮЩИЙ = Барух бен-Давид | СПИСОК = 11 }} '''Барух бен-Герсон''' из Ареццо — писатель 16 в., автор книги «Zikkaron libene Israel», содержащей краткий рассказ об агитации Саббатая Цеви и Натана из Газы от 1665 до 1676 г. Сочинение, нигде не опубликованное, находится в рукописях в Бодлеяне (№ 2226), в собрании Алманци (теперь в Британском музее), а часть ее — в коллекции барона Д. Гинцбурга в Петербурге. Барух, приверженец Саббатая, написал повесть с целью привлечь последователей. По Грецу, рассказ не имеет исторического значения. Это сочинение не следует смешивать с анонимным трудом того же заглавия против саббатианцев, появившимся в Венеции в 1668 г. и перепечатанным в «Maaseh Tobiah», Тобии Когена (Венеция, 1707). — Ср.: Grätz, X, 422; Steinschneider, Cat. Bodl., cols. 2677, 2798; C. D. Luzzato, в Hebr. Bibl., V, 106; idem, Cat. de la bibl. de J. Almanzi, стр. 25 (евр. часть); Benjacob, Ozar ha-Sefarim, стр. 157, № 155. [{{JE|2572|J. E., II, 559}}] {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] s7twlfdo1t2g721bddq3g3tzyjs3ntm ЕЭБЕ/Барух, Иаван 0 176242 5759464 5735425 2026-10-25T07:23:59Z Henry Merrivale 56557 5759464 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Барух, в Библии | СЛЕДУЮЩИЙ = Барух, Иошуа Боаз бен-Симон бен-Авраам | СПИСОК = 11 }} '''Барух, Иаван''' (также Барух Меерец Иаван или Барух из страны России) — финансист и агент польского министра, графа Брюля; род. в Староконстантинове (Волг. губ.) в начале 18 в., ум. между 1770—1780 г. По утверждению Б. (в письме к Якову Эмдену, сентябрь 1758), он происходил от знаменитого раввина Шалома Шахне из Кракова, основателя люблинского иешибота (отец Б. назывался Давид бен-Шахне, брат — Шахне). Б. получил образование выше обычного в то время в Польше; кроме познаний в талмудической литературе, он говорил по-польски и немецки, вероятно и по-французски. Б. пользовался расположением расточительного графа Брюля, фактического хозяина Польши в царствование Августа III, и благодаря этому имел влияние при дворе и среди магнатов, каковое он и использовал в интересах евреев, терпевших от католического духовенства и польского купечества. Когда учение саббатианцев стало распространяться в Южной России, Б. выступил против него. Борьба эта приняла острый характер в 1751 г., когда Б. начал преследовать видных саббатианцев Авраама бен-Хаима из Люблина, состоявшего тогда парнесом Ваада четырех областей, который заседал в Староконстантинове, и сына Авраама, Хаима. Богатый и влиятельный Авраам имел на своей стороне многих раввинов и членов Ваада, и Б. пришлось прибегнуть к помощи подскарбия Шидлинского, который приказал арестовать Авраама и указал раввинам на большую опасность, грозившую сектантством еврейской религии. Шидлинский велел раввинам также повиноваться Баруху и доставить к следующему съезду Ваада сына Авраама, Хаима, успевшего бежать. Авраам пытался подкупить Б., чтобы он прекратил дело, но тот с презрением отверг это предложение и стал много жертвовать для преследования сектантов. — Когда фанатический епископ Каменец-Подольска, Дембовск, после известного диспута франкистов с раввинами приказал конфисковать все экземпляры Талмуда и привезти их в Каменец-Подольский, Б. обратился за содействием к графу Брюлю; последний посоветовал ему ходатайствовать перед папским нунцием, Николаем Серра. Однако пока получились инструкции из Рима, тысячи экземпляров были сожжены в Каменец-Подольске (дальнейшее аутодафе было приостановлено из-за смерти епископа в 1757 г.). В другом случае, когда благодаря интригам франкистов было возбуждено обвинение в ритуальном убийстве, Б. употребил все свое влияние, чтобы отвратить грозившую опасность; он представил свои доводы нунцию, который докладывал об этом деле папе. — Воспользовавшись возросшим влиянием России в Польше, Франк, бывший в заключении, стал (в январе 1768 г.) добиваться своего освобождения при помощи вмешательства России; с этой целью он отправил туда агентов с рекомендательными письмами от влиятельных поляков, но Б., находясь тогда в Петербурге, где ему удалось снискать расположение властей, предупредил его. Еврей Бима Шпейер из Могилева, в совершенстве знавший русский язык, деятельно помогал Б. в разоблачении франкистов. Б. удалось убедить Синод, что Франк, менявший четыре раза свою религию и собиравшийся это сделать в пятый раз, преследует чисто личные интересы и, как последователь лжемессии Саббатая Цеви, никогда не может стать истинно верующим христианином. Ввиду этого агенты Франка должны были вернуться в Польшу «покрытые стыдом» (в марте 1768 г.). Сын Б., Лазарь, был женат на дочери Якова Эмдена, принимавшего особенно горячее участие в борьбе против франкистов на далеком Западе. — Ср.: Jacob Emden, Torat ha-Kenaoth, стр. 123—7 и passim; idem, Edut he Jakob, Schot la Sus, стр. 5 и passim; A. Kraushaar, Frank i frankisci polscy, Краков 1895; Grätz, Frank und die Frankisten, Supplement 7, стр. 33 и сл.; С. Дубнов, «Яков Франк и его секта христианствующих», «Восход», 1883, VIII и IX. [Из статьи H. Rosenthal’я, {{JE|2590|J. E., II, 563}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] 8gkq7ygt2cu2d0wpr1344jykacn6xm9 ЕЭБЕ/Бебри, Моисей бен-Иуда 0 176349 5759461 5735419 2026-10-25T07:23:02Z Henry Merrivale 56557 5759461 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Бебра | СЛЕДУЮЩИЙ = Бева | СПИСОК = 12 }} '''Бебри, Моисей бен-Иуда''' (также Берби) — посол турецкого султана Магомета IV при дворе шведского короля Карла XI; ум. в 1673 г. в Амстердаме, где был похоронен с большими почестями. Сын его Иуда стал его преемником на посольском посту. — Ср.: D. L. de Barrios, Historia universal judaica, 1683; D. H. De Castro, Keur van Grafsteenen, 95 сл. [{{JE|2701|J. E., II, 620}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] 7jzas86f9lfiq8kbrfc08otgj259ots ЕЭБЕ/Белила, Давид 0 176441 5759460 5735416 2026-10-25T07:22:16Z Henry Merrivale 56557 5759460 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Белики | СЛЕДУЮЩИЙ = Белилиос, Даниил | СПИСОК = 12 }} '''Белила, Давид''' — видный деятель еврейской общины в Кранганоре (в южной части Индии, 60 миль от Кочина) средины 16 в. Согласно анонимной еврейской летописи о малабарских евреях (в кембриджской университетской библиотеке), дед Б. прибыл в Кранганор из Иерусалима; это известие не следует, быть может, принимать в буквальном смысле, так так белые евреи назывались обыкновенно в Кочине «иерусалимскими израильтянами». В той же летописи упоминается некий Хаим Белила (chazan), прибывший из Сафеда. Вместе с некоторыми другими Б. построил в 1568 г. синагогу в Кранганоре. — Ср.: Kayserling, Gesch. d. Jud. in Portugal, стр. 166; Schechter, в Jew. Quart. Rev., VI, 143; ib., I, 23; Jüd. Lit.-Blatt, XIX, № 25, 95. [{{JE|2811|J. E., II, 569—660}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] ru46fi4rkrinobdcper8ebvqcy3yq44 ЕЭБЕ/Бельмонте, Яков Израиль 0 176494 5759458 5734781 2026-10-25T07:18:34Z Henry Merrivale 56557 5759458 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Бельмонте, Франциско де Хименес | СЛЕДУЮЩИЙ = Бельск, местность | СПИСОК = 12 }} '''Бельмонте, Яков Израиль''' — один из основателей сефардской общины в Амстердаме, род. на острове Мадейре в 1570 г., Б. прибыл в Амстердам 13 января 1614 г., ум. в Амстердаме 4 дек. 1629 г. Кроме общественной деятельности, Б. занимался литературой; он написал рассказ в стихах об инквизиции, под заглавием «Job», по поводу которого де Барриос составил следующие стихи (ср. revue études juiv., XVIII, 282): Contra la inquisicion Jacob Belmonte — Un canto tira del Castalio monte — Y comico la historia de Job canta. — После смерти Б. раввин Мортейра основал иешибот в его память. — Ср.: Koenen, Geschiedenis der Jooden in Nederland, 184, 207; Da Costa, Israel en de Volken, 2-e изд., 287, 431, 524; Kayserling, Sephardim, 259, 291 и 359; Da Castro, De Synagoge der portug.-israel.-Gemeente te Amsterdam, 7; idem, Keur van Grafsteenen, 53. [{{JE|2840|J. E., II, 665—666}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] czouw439v4bcdm9dkabjqjokicexrq8 ЕЭБЕ/Бенсемеро, Авраам 0 176598 5759456 5735411 2026-10-25T07:14:18Z Henry Merrivale 56557 5759456 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Бенсгейм, Симон | СЛЕДУЮЩИЙ = Бен-Сира | СПИСОК = 13 }} '''Бенсемеро, Авраам''' или Бен-Самаира — житель Асамора на западно-африканском побережье, посредник между маврами и губернатором Сафи и Асамора, занятых португальцами (1526). — Ср.: Joao de Souso, Documentos arabicos para la historia portugueza, pp. 159 sqq., Лиссабон, 1790; Kayserling, Gesch. d. Jud. in Portugal, 161. [{{JE|2903|J. E., III, 1}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] l03a5alsqsp030fxpjt6r4n4s2t4c0z ЕЭБЕ/Бер (Доб) из Межерича 0 176625 5759440 5735409 2026-10-25T05:05:40Z Henry Merrivale 56557 5759440 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = }} '''Бер (Доб) из Межерича''' (известен также под именем «маггида» из Межерича) — первый и наиболее значительный провозвестник хасидизма. Б. род. в 1710 г., по-видимому, на Волыни. Очень мало известно о жизни Б. до его обращения в хасидизм. Известно только, что он был проповедником в Кореце, Ровне и Межериче. Хотя Б. никогда не был раввином, он все же, вопреки противоположным утверждениям своих недругов, обладал большими талмудическими познаниями. Его мечтательная натура и спекулятивный ум не могли удовлетвориться талмудическо-раввинистическими тонкостями, и он обратился к изучению каббалы, преимущественно — системы Исаака Лурии. Он познакомился также с обращавшимися в то время рукописными произведениями Моисея Хаима Луццато (см. Waiden, Sehem ha-Gedolim), и сделался восторженным поклонником последнего. Учение Лурии оказало решительное влияние на Б., и он стал жить аскетом. Б. много постничал (часто «от субботы до субботы»), отказывал себе не только в предметах комфорта, но и в самом необходимом; во время молитвы много плакал и сокрушался о своих грехах. Так как Б. не обладал состоянием и кормился с семейством только скудными заработками от проповедничества, жил в крайней бедности и, вероятно, часто нуждался, несмотря на свои ничтожные потребности. Нужда вместе со строго аскетическим образом жизни изнурили его организм и сделали Б. крайне болезненным. Печальное состояние здоровья побудило его, по одной хасидской версии, поехать к Бешту (см.); последний, однако, исцелил скорее его душу, чем тело. Когда именно произошла их встреча и каким образом удалось Бешту обратить этого, по-видимому, закоренелого аскета, не вполне известно. Хасидская легенда рассказывает, что Б., наслышавшись много о Беште, решил поехать к нему, чтобы самому убедиться, верны ли рассказы об его чудотворной силе. Когда Б. был допущен к Бешту, последний вместо того, чтобы говорить, как того ожидал Б., ο тайнах каббалы, стал ему рассказывать всякие истории из повседневной жизни вроде того, как у него однажды в дороге вышла пища и ему нечем было кормить возницу. Б. несколько раз приходил к Бешту, и тот каждый раз только ограничивался рассказами о подобных же историях. Б. решил было уехать, но поздно ночью, когда он уже был готов к отъезду, его внезапно позвали к Бешту. Без всяких объяснений Бешт открыл «Ez ha-Chajim» Хаима Виталя и попросил Б. объяснить ему одно место этой книги. Б. объяснил, но Бешт резко сказал: «Ты ничего не понимаешь», — и начал сам объяснять. В этот момент — продолжает легенда — тьма внезапно сменилась наполнившим всю комнату светом, и ангелы, имена которых упоминал Бешт при своем объяснении, предстали перед ними и жадно прислушивались к словам Бешта. Затем Бешт сказал Б.: «Правду сказать, ты верно объяснил это место, но твоему объяснению недоставало души». Б. стал после этого учеником Бешта. — В легенде совершенно верно указано, что Б. узнал от Бешта, а именно: он научился ценить обыденные вещи и события и придавать особое значение подъему духа, благодаря которому изучение Торы только и становится источником познания и света. Став последователем Бешта, Б. отказался от аскетического образа жизни и перестал постничать. Хотя сношения между ними продолжались лишь в течение последних двух лет жизни Бешта, Б. все же еще при жизни Бешта считался вероятным его преемником, и это несмотря на то, что в числе учеников Бешта было несколько крупных раввинов, давно к нему приставших. Слава Б., как проповедника и аскета, и его авторитет, как талмудиста, сделали его идеальным вождем хасидского движения. Направленное против ученых талмудистов обычного типа движение нуждалось для своего продолжения после смерти основателя в пропагандисте, который был бы вместе с тем знатоком Талмуда. Б. оказался единственным человеком, который был способен руководить массами и вместе с тем импонировать ученым талмудистам. — Непосредственно после смерти Бешта (1760 г.) Б., не встречая оппозиции ни с чьей стороны, стал во главе хасидизма. В качестве признанного главы его он стремился освободить хасидизм от влияния раввинского авторитета введением вместо обычного молитвенника, каббалистического молитвенника Исаака Лурии и некоторыми другими новшествами. Введение лурианского молитвенника, из которого исключены все средневековые пиуты, было первым манифестом хасидизма, возвестившим, что отныне он не станет ограничиваться кругом избранных, а будет стремиться сделаться и в известной степени уже стал достоянием массы. Для того, чтобы лучше овладеть массой, Б. разослал эмиссаров, старавшихся повсюду распространять учение хасидизма. Эмиссары редко выступали с публичной проповедью, так как хасиды считались тогда еще тайным обществом, а большей частью старались втихомолку влиять на отдельных личностей. Результатом агитации было, что отовсюду стекались массы людей на поклонение к Б. Но последний не ограничивался только влиянием на простонародье, а стремился также привлечь к себе наиболее интеллигентную часть молодого поколения и подготовить, таким образом, будущих деятелей хасидизма. Он, видимо, обладал большим обаянием, если мог обратить таких талмудистов, как братьев Шмельку и Пинхаса Гурвицов и таких философов, как Залман Лядыйский и Мендель Витебский. В противоположность «сыну народа» Бешту, расхаживавшему с трубкой во рту и готовому поболтать с каждым встречным, Б. никогда не оставлял привычек польского талмудиста. Соломон Маймон сообщает, что Б. в течение целой недели не выходил из комнаты, куда имели доступ лишь немногие лица, пользовавшиеся полным его доверием. Остальные лица могли видеть Б. только в субботу, когда он выходил одетый с головы до ног в белое платье, так как белый цвет является символом милости в каббале. Начиналась общая молитва, а после молитвы происходила общая трапеза, в которой могли принимать участие все желающие. За обедом, рассказывает Соломон Маймон (речь идет об обеде, на котором Маймон присутствовал в первый раз), царствовало торжественное молчание. После трапезы глава хасидизма запел торжественную мелодию, держа некоторое время руку у лба. Затем он назвал по имени всех новоприбывших, чем они были немало удивлены, и попросил каждого из них сказать какой-нибудь стих из Св. Писания. Эти взятые из различных мест Писания стихи послужили текстом для произнесенной затем Б. проповеди. Он был так искусен, говорит Маймон, что сумел связать эти стихи, как будто они составляли одно целое. И что было еще удивительнее, — всякий гость находил в том месте проповеди, которое относилось к приведенному им стиху, что-нибудь касающееся его тайных мыслей и чувств (Maimon, Selbstbiographie, I, 231 и сл.). Маймон делает затем предположение, что этот эффект достигался не совсем чистыми средствами. Вряд ли, однако, Б. намеренно хотел играть роль чудотворца, хотя нет сомнения, что всякое его случайно оказавшееся верным замечание рассматривалось окружающими, в особенности простолюдинами, как чудо. — Благодаря сильной личности такого главы хасидизм распространялся с необычайной быстротой. Он приобрел твердую почву как в Волыни, так в Литве и Белоруссии. Когда по инициативе ярого врага хасидизма, «виленского гаона» Илии, хасиды подвергнуты были анафеме в Вильне (11 апреля 1772 г.), Б. отправил к нему двух посланцев. Менделя Витебского и Залмана Лядыйского. Они не были приняты Илией, не хотевшим даже видеть еретиков. Виленское отлучение повсюду обратило внимание на хасидов и нужна была вся сила воли и моральная смелость Б., чтобы не растеряться перед таким натиском. Тактикой его в это время было игнорирование своих противников. Предложение его учеников ответить на отлучение контротлучением было им отвергнуто. Постоянные душевные волнения, вызванные непрерывными гонениями на хасидов, подточили, вскоре и без того хилый организм Б., и он умер 15 дек. 1772 г., как раз тогда, когда началась ожесточеннейшая борьба с хасидизмом. В противоположность хорошо известной практической деятельности Б. на почве хасидизма, его заслуги в области теории хасидизма трудно поддаются точному определению. Он сам ничего не писал. Единственными произведениями, в которых — и то не вполне — можно видеть аутентичное учение Б., являются «Maggid Debaraw le-Jakob», известное также под названием «Likkute Amarim» («Собрание изречений»), напечатанное в Кореце в 1780 г. и перепечатывавшееся затем много раз; и «Likkutim Jekarim» («Собрание драгоценностей»), напечатанное во Львове в 1792 г.; большая часть изречений этого сборника заимствованы из «Maggid Debaraw le-Jakob». Последнее произведение содержит извлечения из проповедей Б., записывавшихся, хотя нередко — чисто механически, его приближенными и собранных затем Соломоном из Луцка. Метод изложения книги способен привести в отчаяние непосвященного читателя. Но когда освоишься с нагроможденностью и бессистемностью изложения, то открывается стройная система воззрений. В ее основе лежит Бештовский принцип абсолютного всебожия. До своего сотворения мир находился in potentia Dei. Воля Божия вызвала мир к существованию in actu. В этом и состоит миросотворение. Творение, таким образом, не отделилось от Творца; оно — проявление его силы, а сила деятеля остается в его деянии ({{lang|he|נח ה״ועל ננפעל}}). Как до творения мир находился в Боге, так после творения Бог находится в мире. Бог не только — первоначальная причина материальных вещей, Он также их внутренняя сущность; поэтому Бог называется «живляющим все вещи» (Hex., 9, 6). Все существующее есть проявление Бога, только степени этих проявлений различны соответственно низшей или высшей природе вещи. Сущность всех вещей заключается, по Б., в рассеянных как в духовном, так и в материальном мире «искрах» ({{lang|he|ניצוצים}}) Божества. Этот взгляд нашел полное выражение в утверждении Б., что даже в языческих кумирах и идолах заключается «искра Божества»; это с его точки зрения вполне последовательно, ибо если бы в них не было этой искры, то было бы невозможно даже их призрачное существование. Несмотря на видимую раздробленность Божества, Бог остается в действительности единой и нераздельной субстанцией, ибо сила, проникающая все вещи — одна, различны лишь ее внешние проявления. Отношение единой субстанции к ее разнообразным внешним проявлениям Б. объясняет посредством каббалистической теории «сосредоточения», {{lang|he|צמצום}} (zimzum), теории, заимствованной у Исаака Лурии и Моисея Кордоверо и занимающей выдающееся место в хасидизме. Миросотворение, по Б., есть род божественного самоограничения: Бог, обладающий бесконечным количеством атрибутов, проявляет себя в творении, представляющем только один вид Его деятельности и являющемся поэтому в действительности самоограничением. Человек есть венец творения, и если Бог в безмерной благости снизошел до мира и человека, то последний должен стремиться возвыситься до Бога, слиться с ним. Извлечение божественных искр из их земных оболочек, т. е. из предмета видимого мира, или, как выражаются каббалисты, «возношение искр», состоит в душевном признании присутствия Бога во всех земных вещах. Пользуясь какими-нибудь предметами природы, человек должен воспринимать получаемое удовольствие во всей чистоте и святости, как проявления Божества, который и есть источник всякого удовольствия, и тем самым вознести скрывающуюся в этих предметах искру. Так как степени божественного проявления различаются между собой соответственно разнообразной природе предметов, то целью мировой жизни является постепенный переход на все более и более высшие ступени, пока не будет достигнуто полного единения с Богом. Так, напр., растительное царство дает пищу для животного царства, для того, чтобы низшая степень проявления Божества, существующая в первом, преобразилась в высшую степень, существующую во втором царстве. Так как человек — высшее проявление Божества и венец творения, то он обязан стремиться достигнуть вершины развития конечного единения с Богом. Достигнуть общения с Богом можно только посредством молитвы, не механического чтения установленных молитв, а той экстатической молитвы, при которой люди забывают себя и окружающих и сосредоточивают все свои мысли и чувства на Боге. Подобно неоплатоникам Б., говорит: «Когда человек сосредоточен на мысли о чем-нибудь или на каком-нибудь месте, тогда вся его жизненность сосредоточена там и, стало быть, он сам находится в этом пункте и как бы сливается с ним» (Likkute Amarim, 7b). Молитва в таком состоянии действительного экстаза, приводящая к полному единению человека с Богом, приобретает чрезвычайно важное значение. Такая молитва может пробить брешь в обычных законах, по которым управляется мир. Между тем, как при естественном ходе вещей вещи медленно восходят через ряд ступеней с низшего уровня на высший, молитва, в момент экстаза и единения с Богом, может сразу вознести предмет на необычайную высоту. В этом пункте, а он составляет центр всей системы Б., его концепция, незаметно для него самого, удаляется от концепции Бешта, или, вернее, концепция Бешта в этом пункте превращается в противоположность: Бешт утверждал, что истинным служением Богу является скорее молитва, чем изучение Торы, именно потому, что первая форма служения Богу доступна всем, а вторая доступна лишь немногим. Б., первый преемник Бешта, уничтожает этот демократический элемент Бештова учения. Важное значение он придает только молитве совершенного праведника, цадика, способного мысленно вполне отвлечься от всего земного для того, чтобы сосредоточиться на мысли о Боге и достигнуть, таким образом, состояния экстаза. — Хасидизм Бешта — демократичен; хасидизм Б. — аристократичен, ибо ясно, что экстаз — удел лишь немногих избранных. Цадикизм поэтому занимает в учении Б. выдающееся, если не главное, место. Бог изливает свою милость на землю через цадиков, любимцев неба. Благодаря единению с Богом в момент экстаза цадик является связующим звеном между Богом и миром, каналом, через который изливаются благословение и милость Божия. Любовь к цадику является поэтому средством заслужить милость Божию. Обязанность обыкновенного смертного состоит в любви к цадику и полном подчинении его воле. Все эти учения в зародыше имеются уже у Бешта, но — только в зародыше. Б. первый положил теоретическое обоснование позднейшему цадикизму со всеми его уродливыми проявлениями. Он сам не сделал практических выводов из своей теории; но уже большинство его учеников претворили его теорию в жизнь, а лет через 30—40 цадикизм стал отличительной чертой хасидизма во всех его разветвлениях. См. Хабад и Хасидизм. — Ср.: Дубнов, «Восх.», 1889, IX, 1—18, X, 38—53; Grätz, Gesch., XI, 98 и сл., и прим. 22; Kohan, в Haschachar, V, 634—639; Rudermann, ib., VI, 93 и сл.; Lobel, в Sulamith, II 315; Rodkinson, Toledoth Amude ha-Chabad, 1876, 7—23. [Статья L. Ginzberg’а, в {{JE|3175|J. E., II, 430—433}}, с доп. {{ЕЭБЕ/Автор|Б. С.}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] ovbagyyir087uoufhaqer6ws7lf1vm0 ЕЭБЕ/Блумфельд, Иосиф 0 177176 5759457 5734816 2026-10-25T07:15:03Z Henry Merrivale 56557 5759457 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}} '''Блумфельд, Иосиф''' — американский офицер; умер в 1823 г. Б. в чине капитана 3-го ньюджерского полка принял участие в освободительной войне; в 1812 г. он выказал большую воинскую храбрость за что и был произведен в чин бригадного генерала. — Ср.: S. Wolf, The amer. Jew as patriot, soldier and citizen, 1895. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] giox2ysr9kb0m8f7fghjbw4lb6fxx37 ЕЭБЕ/Бонафу, Астрюк 0 177299 5759451 5735401 2026-10-25T06:51:15Z Henry Merrivale 56557 5759451 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Бонафос, Менахем бен-Авраам из Перпиньяна | СЛЕДУЮЩИЙ = Бонаюта, Исаак Леви | СПИСОК = 16 }} '''Бонафу, Астрюк''' или Азария бен-Иосиф ибн-Абба Мари (также Bonfos, Bonfil Astruc) — еврейский писатель, жил в гор. Перпиньяне во Франции в первой половине 15 в. Преследования евреев заставили его покинуть родной город, по Нейбауэру (Ecrivains juifs) в 1414 г., когда монах Викентий Феррер возбуждал массу к нападению на евреев, а по Гроссу (Gallia judaica) — в 1420 г., из-за притеснений со стороны инквизиции. В 1423 г. Б. переселился со своим сыном в Италию, где жил в разных городах. Б. перевел в 1423 г. с латинского на еврейский язык: De consolatione philosophiae Боэция (471—520); 28 книг медицинского сочинения «Liber practicae» Zahrawi (11 в.) по латинскому переводу Симона из Генуи (1429 г.); вторую книгу сочинения «Simplicia» греческого врача Диоскорида (первый век по Р. Х.). — Ср.: кроме указанных в тексте книг, Steinschneider, Hebr. Uebersetzungen; Rév. ét. juiv., V, XVI. [Из {{JE|3493|J. E., II, 362}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] l1mw981uhpkflzu4y0fj5fy1crkyy1d ЕЭБЕ/Бородавка, Исаак 0 177354 5759450 5735400 2026-10-25T06:47:44Z Henry Merrivale 56557 5759450 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Борода | СЛЕДУЮЩИЙ = Бородянка | СПИСОК = 17 }} '''Бородавка, Исаак''' или Бродавка — один из крупнейших откупщиков государственных доходов на Литве; жил в Бресте в 16 в. Нееврейские конкуренты, завидуя его успеху, всячески старались вредить Б. и его компаньонам-евреям, но королевские универсалы, обращенные к властям и населению, охраняли еврейских откупщиков при взимании ими податей и пошлин. Слуги Б. подвергались избиениям со стороны нееврейских откупщиков, которые даже прибегали к обвинению сборщиков Б. в убийстве, по его поручению, с ритуальной целью; сборщик Бернат Абрамович, обвиненный мещанами г. Нарова в убийстве девочки, был казнен в Бельске, между тем королевский коморник Андрей Рожновский, присутствовавший при казни, показал, что еврей в последнюю минуту перед смертью заявил, что он невиновен, что подобных приказаний от Б. не получал и что его прежнее показание было вынуждено пытками. И действительно, новое следствие доказало невиновность сборщика. Другой сборщик Б. Нахим обвинялся (еще с одним евреем) в убийстве христианского ребенка в местечке Россоше, но король оправдал обвиненных (26 мая 1566). — Все эти попытки лишить Б. откупов и доверия у правительства не имели, таким образом, успеха. В 1569 г. ему вместе с королевским секретарем Валентием Иберфельдом (и их потомкам) был передан монетный двор в Вильне до будущего сеймового постановления о чеканке монет, причем за ними должно было быть сохранено преимущество при передаче чеканки монеты для Вел. кн. Литовского. — Ср.: многочисленные акты во II и III тт. «Русск. евр. архива»; «Регесты и надписи», I; {{JE|3580|Jew. Enc. III}}. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] bb0xbgf01m9w7wfvamops1upsg26d9u ЕЭБЕ/Воловский 0 178578 5759474 5742955 2026-10-25T08:33:44Z Henry Merrivale 56557 added [[Category:ЕЭБЕ:Персоналии]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5759474 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ |КАЧЕСТВО = 2 |ВИКИПЕДИЯ= Шор |ПРЕДЫДУЩИЙ=Воллштейн |СЛЕДУЮЩИЙ=Вологодская губерния |СПИСОК=22 }} '''Воловский''' (евр. Шор) — фамильное имя польско-еврейской семьи, многие члены которой приняли христианство. Носители имени Шор жили в Южной Польше в 17 и 18 вв. Родоначальником ее был Осия Тебуат Шор. Лишь после перехода в христианство представители семьи приняли фамилию В. По сие время (1909) в Бродах и Львове живут члены семьи, носящие фамилию: евреи — Tebuat-Schor (по имени известного сочинения), христиане — В. Наиболее выдающимися представителями семьи были (в хронологическом порядке): 1) Элиша Шор — раввин в Рогатине (Галиция) середины 18 в., горячий приверженец саббатианства, сподвижник Якова Франка и лидер франкистов до перехода их в католичество. Когда трения в партии франкистов привели к отдаче их в распоряжение раввинов и кагала (1756) и к публичному суду, Элиша был обвинен в том, что состоял вожаком движения, толкнувшего народ на путь распущенности. Суд высказался против франкистов. С кончиной львовского епископа Дембовского франкисты лишились своей главной опоры и очутились вне покровительства законов; тогда польская чернь напала на них, громя и убивая многих, и Элиша пал одной из первых жертв народной ярости (в 1757 году). 2) Хая В. — дочь Элиши Шора, играла видную роль среди саббатианцев, а позже у франкистов, знала основательно Зогар и, впадая по временам в мистический экстаз, даже цитировала его наизусть. 3) Соломон бен-Элиша (в христианстве Лукас Францишек В.) — сын Элиши Шора, главный сподвижник Франка сначала в Польше, затем в Оффенбахе. Вместе с Иудою Койса он был одним из главных депутатов франкистов на диспуте, устроенном Дембовским в Каменец-Подольске (1757). Спустя два года Соломон по требованию Франка прибыл во Львов для переговоров с Вратиславом Лубенским об официальном признании секты. При этом он указал на желание франкистов принять христианство, но предварительно просил вновь назначенного архиепископа Микульского устроить еще один публичный диспут между ними и раввинами; просьба Соломона была удовлетворена 19 сентября 1759 года. Соломон и 1000 приверженцев Франка перешли в католичество во Львове. И после смерти Франка Соломон еще некоторое время был посредником между преемницей и дочерью Франка, Евою, и польскими евреями. Соломон скончался в Польше в конце 18 века: — Ср.: Kleczewski, Dissertacya albo mówa o pismach żydowskich, Львов, 1759; Pikalski, Złość żydowska, ib., 1760; I. Calmanson, Essai sur l’état actuel des juifs de Pologne, Варшава, 1796; Skimborowicz, Żywot, skon i nauka Jakoba Jozefa Franka, ibidem, 1866; Grätz, Frank und die Frankisten, 1868. [J. E., XII, 555]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Статьи без категорий]] [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] 2plr89l9qtj5tx9qb91pk6pgu1qbyw3 5759476 5759474 2026-10-25T08:34:29Z Henry Merrivale 56557 removed [[Category:ЕЭБЕ:Статьи без категорий]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5759476 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ |КАЧЕСТВО = 2 |ВИКИПЕДИЯ= Шор |ПРЕДЫДУЩИЙ=Воллштейн |СЛЕДУЮЩИЙ=Вологодская губерния |СПИСОК=22 }} '''Воловский''' (евр. Шор) — фамильное имя польско-еврейской семьи, многие члены которой приняли христианство. Носители имени Шор жили в Южной Польше в 17 и 18 вв. Родоначальником ее был Осия Тебуат Шор. Лишь после перехода в христианство представители семьи приняли фамилию В. По сие время (1909) в Бродах и Львове живут члены семьи, носящие фамилию: евреи — Tebuat-Schor (по имени известного сочинения), христиане — В. Наиболее выдающимися представителями семьи были (в хронологическом порядке): 1) Элиша Шор — раввин в Рогатине (Галиция) середины 18 в., горячий приверженец саббатианства, сподвижник Якова Франка и лидер франкистов до перехода их в католичество. Когда трения в партии франкистов привели к отдаче их в распоряжение раввинов и кагала (1756) и к публичному суду, Элиша был обвинен в том, что состоял вожаком движения, толкнувшего народ на путь распущенности. Суд высказался против франкистов. С кончиной львовского епископа Дембовского франкисты лишились своей главной опоры и очутились вне покровительства законов; тогда польская чернь напала на них, громя и убивая многих, и Элиша пал одной из первых жертв народной ярости (в 1757 году). 2) Хая В. — дочь Элиши Шора, играла видную роль среди саббатианцев, а позже у франкистов, знала основательно Зогар и, впадая по временам в мистический экстаз, даже цитировала его наизусть. 3) Соломон бен-Элиша (в христианстве Лукас Францишек В.) — сын Элиши Шора, главный сподвижник Франка сначала в Польше, затем в Оффенбахе. Вместе с Иудою Койса он был одним из главных депутатов франкистов на диспуте, устроенном Дембовским в Каменец-Подольске (1757). Спустя два года Соломон по требованию Франка прибыл во Львов для переговоров с Вратиславом Лубенским об официальном признании секты. При этом он указал на желание франкистов принять христианство, но предварительно просил вновь назначенного архиепископа Микульского устроить еще один публичный диспут между ними и раввинами; просьба Соломона была удовлетворена 19 сентября 1759 года. Соломон и 1000 приверженцев Франка перешли в католичество во Львове. И после смерти Франка Соломон еще некоторое время был посредником между преемницей и дочерью Франка, Евою, и польскими евреями. Соломон скончался в Польше в конце 18 века: — Ср.: Kleczewski, Dissertacya albo mówa o pismach żydowskich, Львов, 1759; Pikalski, Złość żydowska, ib., 1760; I. Calmanson, Essai sur l’état actuel des juifs de Pologne, Варшава, 1796; Skimborowicz, Żywot, skon i nauka Jakoba Jozefa Franka, ibidem, 1866; Grätz, Frank und die Frankisten, 1868. [J. E., XII, 555]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] t9h2szedfcriyld8l5visorntpbzrar ЕЭБЕ/Адган, Соломон бен-Масуд 0 179107 5759468 5733804 2026-10-25T08:22:20Z Henry Merrivale 56557 5759468 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Адган, семья | СЛЕДУЮЩИЙ = Адда бар-Абими (Бими) | СПИСОК = 04 }} '''Адган, Соломон бен-Масуд''' (Adhan) — писатель первой половы XVIII века. Он прибыл из Тафилета (Марокко) в Амстердам с целью собрать деньги для выкупа своей семьи и синагоги, захваченных маврами. Здесь он в 1727 г. опубликовал испанский перевод книги «Зехерраб» Соломона Саспортаса под заглавием «Memoria de los 613 preceptos» («Память о 613 заповедях»). В 1735 г. А. напечатал в Амстердаме книгу «Bi’Neoth-desche» («В зеленых пашнях») — собрание религиозно-нравственных наставлений и назиданий, а также легенды о Моисее и Аароне (2-е издание вышло в России, в 1819 г.). В этой книге автор именует себя «временно проживающим в Тетуане» (Марокко). — Ср.: Kayserling, Bibl. Esp.-Port.-Jud., p.&nbsp;8; Fürst, Bibl. Jud., I, 18; Benjacob, Ozar. p.&nbsp;80; Winer, Bibl. Fried., № 1486; {{JE|800|J. E., I, 191}}. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] tbb4x46cu2np57pdcywhheeu9p38kux ЕЭБЕ/Адибе, Яков 0 179133 5759442 5733802 2026-10-25T05:20:47Z Henry Merrivale 56557 5759442 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Адиабена | СЛЕДУЮЩИЙ = Адиель | СПИСОК = 04 }} '''Адибе, Яков''' — изгнанный из Португалии в 1496 г. еврей, переселившийся в город Азамор, в Марокко. В 1512 г. мавританский правитель Азамора признал над собою суверенитет Португалии, но скоро нарушил верность португальскому королю. Для наказания непокорного города король Мануэль послал флот под командою своего племянника, герцога Хаиме да Браганца. Между маврами и португальцами завязалась ожесточенная битва, длившаяся целый день без видимого результата. На другое утро А. явился к командиру дону Хаиме, объявил ему, что жители оставляют город, и просил охраны для своей семьи и местных евреев. Герцог дал свое согласие. Под охраною португальского военного отряда евреи в числе нескольких тысяч вышли из Азамора и направились в Саффе и Фец. Сам А. впоследствии возвратился в Азамор. — Ср.: Dam de Goes, Chron. do Rei D. Manuel, стр. 372.; A. C. de Sousa, Hist. General da Casa Real de Portugueza, V. 522; D. L. de Barrios, Historia Universal Judayca, p.&nbsp;13; Monatsschrift, VII. 445 и сл. [{{JE|802|J. E., I, 192}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] ah4vhahb0v9lpccztpxsnuookhnb7vw ЕЭБЕ/Алгази, Самуил бен-Исаак бен-Иосиф 0 179375 5759441 5734519 2026-10-25T05:08:40Z Henry Merrivale 56557 5759441 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Алгази, Моисей Иосиф | СЛЕДУЮЩИЙ = Алгази, Соломон Нисим бен-Авраам Старший | СПИСОК = 05 }} '''Алгази, Самуил бен-Исаак бен-Иосиф''' из Кандии (Крита) — комментатор Талмуда и историк, умерший несколько раньше 1588 года. Он происходил из семьи ученых, так как и отец, и дед его были известными талмудистами. Иосиф Соломон Дельмедиго дает А. титул «гаона», заявляя при этом, что А. был наиболее выдающимся учеником Иегуды бен-Илии, предка Дельмедиго. По-видимому, А. не покидал Крита; то обстоятельство, что этот остров принадлежал Венеции, способствовало популярности Алгази в Италии. Выдающиеся писатели причисляют А. к великим ученым его времени. Однако из всех его сочинений была издана лишь небольшая хроника «Toledoth Adam» («Потомство Адама») его внуком Самуилом Царфати (Венеция, 1605). Эта летопись, вполне основывающаяся на «Юхасин» Авраама Закуто, начинается с Адама и заканчивается повествованием о сожжении еврейских книг в Италии 9 сент. (день Нового года) 1553 г. Утешением автора служит то, что в маленьких городках Крита Господь Бог спас население от «огня сожжения»; из этого ясно, что на Крите уцелели от аутодафе Талмуд и другие еврейские книги. — Странно то, что А. считает 1583 год началом новой эры и с него ведет счет разным событиям; так, напр., он заявляет, что Адам и Ева жили за 5343 года до означенной эры. Он находился отчасти под влиянием Мидраша, из которого он, видимо, почерпнул имена жен Сета, Ноя и Тераха. Исход эфраимитов из Египта и их гибель он относит к 2924 году или к 2420 году после сотворения мира. Относительно христианской хронологии А. заявляет: «1672 г. со времени Назарянина по нашему преданию, а по их счету 1613 лет после Рождества (Иисуса), равен 18-му году 196-го цикла, т. е. 277 году Селевкидской эры, что равняется 317 году второго храма и 1582 году от возникновения их религии». Из этого, по-видимому, можно заключить, что А. написал свое небольшое сочинение в течение четырех последних месяцев 1582 г.; вдобавок он насчитывает от сентября 1553 г. тридцать лет. Рождение Магомета и завоевание Константинополя А. отмечает как наиболее знаменательные события в истории гонений на евреев. Он знает евреев германских так же хорошо, как испанских. — Неизданные сочинения А. следующие: 1) «Biur Aruch Gadol» — комментарий к книге «Jereim» Элиезера Мецского, ей приписывалось такое же значение, как и сочинению Иосифа Каро «Beth Joseph». — 2) «Kebuzat Kesef» — конкорданция обоих Талмудов, Мехильты, Сифры, Сифре и Мидраш-раббот. — 3) «Tanchumoth El», которое, по-видимому, заключало в себе глоссы к Псалмам, а также, вероятно, проповеди. — 4) «Deraschoth» («Исследования»), видимо, тождественное с его «Schitoth» («Новеллы») к восемнадцати талмудическим трактатам и к {{lang|he|ר״ן}}&lrm; (раббену Ниссим), упоминаемому у Дельмедиго. — Ср.: Joseph Solomon Delmedigo, Elim, p.&nbsp;44, Odessa, 1844; Azulai, Schem ha-Gedolim, s. v.; Wolf, Bibl. Hebr., I, 1086; Steinschneider, Cat. Bodl., № 7000. [A. Левин в {{JE|1217|J. E. I, 380}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] 4qisixd07kkwgxbrnwshni06chypxsh ЕЭБЕ/Гаген 0 180660 5759475 5481273 2026-10-25T08:34:19Z Henry Merrivale 56557 removed [[Category:ЕЭБЕ:Статьи без категорий]]; added [[Category:ЕЭБЕ:Города]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5759475 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2|ВИКИПЕДИЯ=|ПРЕДЫДУЩИЙ=Гагеге, Авраам|СЛЕДУЮЩИЙ=Гагенау|СПИСОК=24}} '''Гаген ''' (Hagen) — город в прусской провинции Вестфалии, с евр. общиной, входящей в состав Нем.-евр. союза общин и союза синагогальных общин Вестфалии. В 1905 г. свыше 70 тыс. жит., 494 еврея. Плательщиков общинного налога (более 10 тыс. мар.) — 206; общинный бюджет — свыше 13 тыс. марок. Кроме разных благотворительных обществ и учреждений, имеется общество евр. истории и литературы (94 члена). — Ср. Handbuch jüdischer Gemeindeverwaltung, 1907. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Города]] deje3rsrftbo5reqoamq2d089n17sqq ЕЭБЕ/Ибн-Халфон, Исаак Абу-Ибрагим 0 183030 5759471 5746491 2026-10-25T08:28:23Z Henry Merrivale 56557 5759471 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ |КАЧЕСТВО = 2 |ВИКИПЕДИЯ= |ПРЕДЫДУЩИЙ=Ибн-Хаим, Илия |СЛЕДУЮЩИЙ=Ибн-Хасан, Иекутиель |СПИСОК=39 }} '''Ибн-Халфон, Исаак Абу-Ибрагим ''' — испанско-евр. поэт 11 в. По сведениям, сохранившимся в трактате о поэтике Моисея ибн-Эзры, отец его эмигрировал из Африки в Андалусию. И.-Х. был знаком с Яковом ибн-Иасосом, в доме которого в Кордове часто вращался (ср. Abu-al Walid, Ha-Rikmah, изд. Гольдберга, 121). Абул-Валид (l. с., 86) жалуется, что одно из немногих стихотворений, написанных им в ранней молодости, было скопировано известными завистливыми людьми и распространено среди жителей Толедо под именем И.-Х. как автора; когда же его ученики установили это и уверяли, что настоящий автор Абу ал-Валид, то никто им не поверил. Моисей ибн-Эзра цитирует И.-X. как поэта («Ha-meschorer») в разных местах упомянутого выше трактата. Из «Тахкемони» Алхаризи мы узнаем, что И.-X. ввел новые (быть может, арабские) стопы в евр. поэзию, которыми пользовались последующие поэты. Хотя И.-Х., без сомнения, написал много стихотворений, но только два могут быть приписаны ему с некоторой степенью вероятия. Одно начинается словами {{lang|he|חולת אהבה}}&lrm; и было метрически переведено и издано Заксом (D. religiöse Poesie d. Juden in Spanien), второе начинается словами {{lang|he|חום ורחם}}&lrm; (см. Steinschn., D. Handschriften verzeichn. d. Königl. Bibl. zu Berlin, I. 126, № 142). Если даже первое стихотворение, с акростихом {{lang|he|זלפן}}&lrm; подлинное, то во всяком случае {{lang|he|הלפון}}&lrm; более правильная форма имени И.-X., чем {{lang|he|חלפון}}&lrm;, хотя обе они, по-видимому, евр. транскрипция арабского khalfun (= банкир, меняла). Закс отождествляет И.-Х. с Халфоном Галеви Абу-Саидом, жившим в Дамиетте (Египет). Такой строгий критик, как Алхаризи, подвергая суровому суду поэзию И.-X., говорит, что только немногие из его поэм были так же красивы, как плоды прекрасных дерев (ср. Лев, 23, 40), большинство же были волчецами и колючками. Несмотря на то, среди поэтов своего времени И.-Х. считался «помазанным царем» (Tachkemoni, III, 39). — Ср.: Bacher, в Zeitschr. Deutsch. Morgenl. Ges. XXXVI, 401; Steinschn., Cat. Bodl. 835; id., D. Handschriftenverzeichn. d. königl. Bibl. zu Berlin, II, 29a; id., Hehr. Bibl., XII; Zunz, Litteraturgesch., дополн. том, 52 [{{JE|8170|J. E., VI, 631}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] 96iluc4rj797l4l86c3ecepdyee28gf ЕЭБЕ/Капсали, Элькана бен-Давид 0 184299 5759472 5746444 2026-10-25T08:30:28Z Henry Merrivale 56557 5759472 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Капсали, Моисей бен-Илия га-Иевани | СЛЕДУЮЩИЙ = Капская земля | СПИСОК = 46 }} '''Капсали, Элькана бен-Давид''' — общественный деятель, жил во второй половине 15 в. Он учился у своего дяди Моисея К. (см.) в Константинополе; позже поселился в Кандии, где в 1493 г. был «condestable» (одна из высших местных должностей). Он сообщил своему сыну Илии К. (см.) много данных по истории Оттоманской империи. — Ср.: Lattes, Likkutim Schonim, 17—18; Luzzatto, у Wiener’a, Emek ha-Bacha (евр. часть, 20). [По {{JE|11114#anchor4|J. E., III, 560}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] rb020cvpgmq5bdqhw7lfryrrvcalhai ЕЭБЕ/Карпи, Соломон Иосиф бен-Натан 0 184402 5759486 5746437 2026-10-25T09:00:43Z Henry Merrivale 56557 5759486 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Карпи, Леоне | СЛЕДУЮЩИЙ = Карпиловка | СПИСОК = 47 }} '''Карпи, Соломон Иосиф бен-Натан''' — писатель; род. в 1715 г., жил в. Ливорно. Он принял участие в полемике относительно книги Хаиона о Саббатае Цеви, написав против нее сочинение, выдержки из которого были опубликованы Н. Брюллом под заглавием «Toledot Schabbetai Zebi» (Вильна, 1879). К. написал также элегию на смерть Иммануила Рикки. — Ср.: Mortara, Indice; введение Брюлла к Toledot etc. [{{JE|4070|J. E., III, 591}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] g4rb4ut9kh0vlgqauwygii3s9vmhwgh ЕЭБЕ/Коста, да 0 185301 5759473 5735864 2026-10-25T08:32:34Z Henry Merrivale 56557 5759473 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Коста, Антоний да | СЛЕДУЮЩИЙ = Коста, Давид | СПИСОК = 51 }} '''Коста, да''' — фамильное имя, вероятно, тожественное с семьей Мендец да К., представители которой жили в Голландии и Англии. Последний владелец имущества английской ветви семьи, Сара Виллиамс, оставила 40000 фунтов стерл. Вениамину Дизраэли с тем, чтобы он принял герб да К. [По {{JE|4686|Jew. Enc., IV, 288—89}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] ir0s5z3df9hova8pdcwqe03kr2ire59 ЕЭБЕ/Леви бен-Шем Тоб 0 185920 5759432 5735846 2026-10-25T04:56:56Z Henry Merrivale 56557 5759432 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Леви бен-Сиси | СЛЕДУЮЩИЙ = Леви бен-Яков Хабиб | СПИСОК = 54 }} '''Леви бен-Шем Тоб ''' — португальский еврей, принявший крещение; жил в конце 15 века; стал ярым врагом своих прежних единоверцев. Согласно летописцу Аврааму б.-Соломон из Торрутиэля (Neubauer, Med. Jew. Chr., I, 113—14; Гаркави, {{lang|he|תדשים נם ישנים}}, II, 2, 22—23), Л. советовал королю Мануэлю закрыть все синагоги. По настоянию Л. король приказал (апрель 1497) крестить всех евр. детей (Zacuto, Juchasin, 227). Л. отождествляется некоторыми учеными с неким Антонио, главным хирургом короля Иоанна II, написавшим памфлет под заглавием: «Ajudo da fé contra los Judeos». — Ср.: Kayserling, Gesch. d. Jud. in Portugal, 86; Grätz, Gesch. d. Jud., VIII. [{{JE|9831|J. E., VIII, 36}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] e7qw1f2556yocz6jvjpjjfobunw2rwn 5759439 5759432 2026-10-25T05:01:26Z Henry Merrivale 56557 5759439 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}} '''Леви бен-Шем Тоб ''' — португальский еврей, принявший крещение; жил в конце 15 века; стал ярым врагом своих прежних единоверцев. Согласно летописцу Аврааму б.-Соломон из Торрутиэля (Neubauer, Med. Jew. Chr., I, 113—14; Гаркави, {{lang|he|תדשים נם ישנים}}, II, 2, 22—23), Л. советовал королю Мануэлю закрыть все синагоги. По настоянию Л. король приказал (апрель 1497) крестить всех евр. детей (Zacuto, Juchasin, 227). Л. отождествляется некоторыми учеными с неким Антонио, главным хирургом короля Иоанна II, написавшим памфлет под заглавием: «Ajudo da fé contra los Judeos». — Ср.: Kayserling, Gesch. d. Jud. in Portugal, 86; Grätz, Gesch. d. Jud., VIII. [{{JE|9831|J. E., VIII, 36}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] qwgmwe6w8zp5zyu8adur0q09dpxwwh7 ЕЭБЕ/Леви, Иуда 0 185964 5759431 5735845 2026-10-25T04:56:17Z Henry Merrivale 56557 5759431 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Леви, Исаия | СЛЕДУЮЩИЙ = Леви, Иуда бен-Натан | СПИСОК = 54 }} '''Леви, Иуда ''' — влиятельный еврейский деятель в Эстелле (Наварра). В 1380 г. и ближайших годах ему вместе с Самуилом Амарильо поручено было взыскивать 5-процентный сбор со всех недвижимостей в области Эстелы, проданных или отданных в наем евреями христианам или маврам без разрешения короля. В 1391 г. Л. был одним из главных откупщиков налогов. Бывая часто при дворе по делам короля, Л. всегда защищал своих собратьев. В последние годы своей жизни Л. настолько обеднел, что король ввиду его заслуг назначил ему ежегодную пенсию из казны. После смерти (ок. 1392) Л. был несправедливо заклеймен, как еретик. — Ср.: Jacobs, Sources, № 1458, 1477, 1533 и 1536; Kayserling, Gesch. d. Jud. in Spanien, I, 57, 89; Grätz, Gesch., VIII, 413. [{{JE|9820|J. E., VIII, 34}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] ir1cfko1lx2quuy3wqdc61x3utgxkw3 5759438 5759431 2026-10-25T05:01:07Z Henry Merrivale 56557 5759438 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}} '''Леви, Иуда ''' — влиятельный еврейский деятель в Эстелле (Наварра). В 1380 г. и ближайших годах ему вместе с Самуилом Амарильо поручено было взыскивать 5-процентный сбор со всех недвижимостей в области Эстелы, проданных или отданных в наем евреями христианам или маврам без разрешения короля. В 1391 г. Л. был одним из главных откупщиков налогов. Бывая часто при дворе по делам короля, Л. всегда защищал своих собратьев. В последние годы своей жизни Л. настолько обеднел, что король ввиду его заслуг назначил ему ежегодную пенсию из казны. После смерти (ок. 1392) Л. был несправедливо заклеймен, как еретик. — Ср.: Jacobs, Sources, № 1458, 1477, 1533 и 1536; Kayserling, Gesch. d. Jud. in Spanien, I, 57, 89; Grätz, Gesch., VIII, 413. [{{JE|9820|J. E., VIII, 34}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] lay780yxw17ed6dcjcoqmnb1h6bbi0o ЕЭБЕ/Левин, Луи (раввин и писатель) 0 186044 5759437 5735843 2026-10-25T05:00:40Z Henry Merrivale 56557 5759437 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}} '''Левин, Луи''' (Lewin, Louis) — раввин и писатель; род. в Цнине (Познань). Окончив раввинскую семинарию в Берлине, Л. сначала был учителем во Франкфурте-на-M., а затем занимал раввинский пост в Гогензальце (Иноврацлаве) и Пинне. С 1905 г. Л. состоит раввином общины в Кемпене. Первая историческая работа Л. «Rabbi Simon ben Jochai» появилась в 1893 г. В дальнейшем Л. специализировался по истории евреев в Познанском крае или Великой Польше. Главным общинам этой области, Иноврацлаву, Лиссе и Калишу, Л. посвятил обстоятельные исследования: «Gesch. d. Jud. in Inowrazlaw» (в Zeitschr. d. histor. Ges. für Provinz Posen, XV); «Gesch. d. Jud. in Lissa», 1904; «Beiträge zur Gesch. d. Jud. in Kalisch» (в Festschrift zum 70 Geburtstage A. Harkavys; отд. оттиск, 1909). Особенно ценна работа о Лиссе, где исследована подробно правовая и экономическая история этой когда-то цветущей польско-евр. общины. Книга написана преимущественно на основании архивных материалов (и рукописного сочинения Ландсгута «{{lang|he|זבדקּן בםפד}}»), что относится отчасти и к другим работам Л. Он издал также 2 выпуска записей из познанского пинкоса «Neue Materialien zur Geschichte der Vierländersynode I» (оттиск из Jabrbuch d. jüd. literar. Gesellschaft, Франкфурт-на-M., 1904) и II (там же, 1906). Из других работ Л. отметим: «Aus der Vergangenheit d. jüd. Gemeinde in Pinne» (1903); «D. Judenverfolgungen im 2 schwedisch-poln. Kriege» (1901, оттиск из Zeitschr. d. hist. Ges. f. Prov. Posen): «Deutsche Einwanderungen in polnische Ghetto» (оттиск из назван. Jahrbuch’a, 1907); «D. Juden im Bergbau u. Hüttenbetrieb» (в Mitteil. zur jüd. Volkskunde, № 4, 1909, 125); «D. Schtadlan im Posener Ghetto» (в Festschrift Feilchenfeld’a, 1907, 31—39). {{ЕЭБЕ/Подпись|М. В.|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] erm8gsd1vseany09il2dnmfectz2l2i ЕЭБЕ/Леон га-Леви 0 186162 5759430 5735840 2026-10-25T04:53:30Z Henry Merrivale 56557 5759430 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Леово | СЛЕДУЮЩИЙ = Леон, Адриан | СПИСОК = 55 }} '''Леон га-Леви ''' — провансальский еврей, написавший пародию на Пурим под псевдонимом Лаби га-Лев из-за опасений, что ортодоксальные евреи осудят его сочинение. Этот трактат, «Megillat Setarim», или «Midrasch ha Nabi ha-Labi ha-Levi» (Венеция, 1552), состоит из трех частей (Perek ha-Bakbuk, Hakkol Chajabin и Mischenichnas Adar) и написан с большим юмором. Другое сочинение Л., «Sefer Ha-Bakbuk» (ib., 1552) — пародия в стиле Пророков, изображает спор между «Karmi» (вино) и «Beeri» (вода). — Ср.: Benjacob, D. Purimliteratur в Orient-Liter. Bl., 1849, 57; Lornmershausen, D. Purimliteratur, ib., 1850, 851; Steinschn., Cat. Bodl., 580; idem, Purim. u. Parodie, в Israelietisch Leterbode, VII, 7, № 18 [{{JE|9763|J. E., VIII, 4}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] fjvq3zs8qnk2ao3zctekg4sh5oucj1d ЕЭБЕ/Леон, Иосиф из Каркассонна 0 186168 5759429 5735839 2026-10-25T04:52:38Z Henry Merrivale 56557 5759429 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Леон, Давид Камден де | СЛЕДУЮЩИЙ = Леон, Иуда Арье из Модены | СПИСОК = 55 }} '''Леон, Иосиф из Каркассонна ''' — врач, живший на рубеже 14 и 15 вв. Он перевел на латинский язык евр. медицинские сочинения. Из многочисленных его переводов три сохранились в рукописи: комментарий к 9 книге (патологии) Рази-Герара де Соло; «Mejascher ha Matchilim», руководство по медицине Герара де Соло; глава об отношениях между астрономией и медициной, приписанная Гиппократу. — Ср.: Steinschn. HUM, 794; id., Hebr. Bibl., VIII, 48. [{{JE|9761|J. E., VIII, 4}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] qbkiqk897wuvgd6watch3o0tpyf00td ЕЭБЕ/Либе, Георг 0 186232 5759436 5735837 2026-10-25T04:59:58Z Henry Merrivale 56557 5759436 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}} '''Либе, Георг ''' — современный историк и архиварий, христианин; автор работы «Rechtliche und wirtschaftliche Zustände der Juden im Erzbistum Trier» (Westdeutsche Zeitschrift für Gesch. u. Kunst, 1893, т. XII) и книги «Das Judentum in der deutschen Vergangenheit» (появилась в серии Monographien zur deutschen Kulturgeschichte, изд. Штейнгаузеном, т. XI, Лейпциг, 1903), с 106 приложениями, сделанными по оригиналам, большей частью с 15 по 18 в. Книга написана в пристрастном тоне. Желая доказать, что еврейский вопрос скорее вопрос социальный, чем религиозный, Л. слишком сгущает краски при описании экономической деятельности евреев. В книге приведены интересные выписки из старопечатных изданий и рукописных материалов, подбор которых, однако, обнаруживает тенденциозность Л. Большинство иллюстраций составляют карикатуры на евреев. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] iqooftwhml3m9wnqg033o9h983ku8a1 ЕЭБЕ/Либен, Калман 0 186235 5759435 5735836 2026-10-25T04:59:37Z Henry Merrivale 56557 5759435 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}} '''Либен, Калман ''' — талмудист и писатель, род. в 1812 г. В 1843 г. занял должность секретаря пражской хебры-кадишы ({{lang|he|סופד דח״ק גומלי זםד}}), а в 1851 г. был избран одним из старшин пражской общины; умер в 1892 году. Л. — автор следующих сочинений: «{{lang|he|גל עד}}» — сборник 170-ти эпитафий старого пражского кладбища с примечаниями и биографиями некоторых выдающихся деятелей пражской общины (Прага, 1856; новейшими исследованиями установлен ненаучный характер этого сочинения); «{{lang|he|קודות מקום הקבדות ליהוךדים בװאלוןי}}» (осталось неизданных???); сборник 12.000 эпитафий пражского кладбища. Л. был учредителем библиотеки пражской евр. общины. — Ср.: Ha-Asif, 1893, 149; Sefer Zikkaron, pp. 25—27. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] ptzilb1314xeq5yanxewdmhs9rds87o ЕЭБЕ/Линдо, Илия (Элиас) Хаиим 0 186295 5759428 5735835 2026-10-25T04:43:11Z Henry Merrivale 56557 5759428 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Линдо, Давид Абарбанель | СЛЕДУЮЩИЙ = Линдо, Марк Прагер | СПИСОК = 56 }} '''Линдо, Илия (Элиас) Хаиим ''' — писатель; род. в 1783 г., ум. в Лондоне в 1865 г. Первую половину своей жизни Л. провел на острове St.-Thomas, где был одним из видных купцов. Он был представителем местной евр. общины. В 1832 г. Л. поселился в Англии и начал здесь литературную деятельность. Он перевел «Conciliador» Менаше б.-Израиль (Лондон, 1842). В 1832 г. он издал «Calendar»; таблицам предпослана статья о евр. календаре, а в конце прибавлены общие сведения. Позже Л. издал книгу «History of the Jews of Spain and Portugal» (ib., 1849), для которой посетил Пиренейский полуостров, где собрал ценные материалы из архивов, благодаря чему книга сохранила поныне значение. Его перу принадлежат переводы на английский язык евр. классических сочинений: «Chobot ha-Lebabot» Ибн-Пакуды Бахьи, «Cuzari» Иуды Галеви, «Menorat ha-Maor» Исаака Абоаба, которые хранятся в рукописи в «Jews College» в Лондоне. — Л. был старшиной сефардской общины в Лондоне; он составил каталог книг ее библиотеки с биографическими заметками об их авторах. — Ср. Jew. Chron., 23 июня 1865 г. [{{JE|9996|J. E., VIII, 91 — 93}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] a6852ux61hqf7t68m9578okhagqxz1q ЕЭБЕ/Лобо, Моисей Иешурун 0 186437 5759427 5735830 2026-10-25T04:41:53Z Henry Merrivale 56557 5759427 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Лобино | СЛЕДУЮЩИЙ = Ловеман, Роберт | СПИСОК = 56 }} '''Лобо, Моисей Иешурун ''' — испанский поэт, живший в Амстердаме в 17 в. Он был одним из поэтов, воспевавших мученичество Авраама Нуньеса Берналя (Elogios, Амстердам, 1655). Даниил де Барриос говорит (Relacion de los poetos, 56, REJ., XVIII, 285) o «выдающемся испанском поэте Кустодио Л., иначе Моисее Иешуруне Риберо» (ум. в Ливорно) и цитирует его антихристианские стихи. Вольф ошибочно полагал, что эти поэты тождественны. — Ср. Kayserling, Sephardim, 262. [{{JE|10075|J. E., VIII, 147}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] r51qv6t5d01fxvv49tp7z4pbtthvcu7 ЕЭБЕ/Луццатто, Бенедетто 0 186578 5759434 5735827 2026-10-25T04:59:03Z Henry Merrivale 56557 5759434 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Луццатто, Аттилио | СЛЕДУЮЩИЙ = Луццатто, Исаия | СПИСОК = 57 }} '''Луццатто, Бенедетто ''' — проповедник и поэт; жил в 17 в. в Падуе, где к концу жизни состоял главным раввином. Он получил талмудическое и классическое образование; особенно хорошо знал историю и философию. В 1636 г. он написал итальянский сонет к математическому трактату «Porto astronomico» своего друга Иммануила Порто Рапа. Л. высоко ценился современниками. Леон из Модены восхваляет галахические познания Л. Из его сочинений ни одно не было опубликовано. — Ср.: S. D. Luzzatto, Autobiograpfia etc.; M. Brann, в S. D. Luzzatto etc. [{{JE|10203#anchor1|J. E., VIII, 221}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] 4alo2bsqazpsqtuhaa874sunxyf1371 ЕЭБЕ/Людовик-Моро 0 186641 5759433 5748559 2026-10-25T04:58:06Z Henry Merrivale 56557 5759433 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}} '''Людовик-Моро ''' — регент и герцог Миланский (1477—1500), умер в 1510 году. Его правление было очень неблагоприятно для евреев, живших во многих городах герцогства (в г. Милане не было евреев: они, по-видимому, были изгнаны оттуда незадолго до вступления на престол Л.-М.). В начале своего управления он бросил в тюрьму евреев своего герцогства и наложил на них тяжелые денежные подати. В 1489 году, обвинив евреев в преступлениях, которых они не совершили, он их снова заключил в тюрьму, потребовал с них и на этот раз значительных сумм и затем изгнал их из герцогства. Евреи, однако, потом снова вернулись в страну, но время этого возвращения с достоверностью не известно. Гедалия ибн-Яхья передает, что в царствование Л.-М. инквизиторы Миланского герцогства обвинили евреев в том, будто в их священных книгах имеются выражения, оскорбительные для христианской религии и христианских народов, и евреи были принуждены исправить, т. е. «очистить» свои книги, вычеркивая те места, к которым обвинители могли придраться. — Ср.: Joseph ha-Kohen, Emek ha-Bacha, 2-е изд., стр. 98; Zunz, Synag. Poesie, стр. 51; Steinschneider, Hebr. Bibl., VII, стр. 68 и след. {{ЕЭБЕ/Подпись|У. К.|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]] 5bgoahmqo3alxfr7w3xkgdouzbc9lpf ЕЭБЕ/Фаттори 0 188894 5759485 5490779 2026-10-25T08:55:51Z Henry Merrivale 56557 5759485 wikitext text/x-wiki {{ЕЭБЕ | КАЧЕСТВО = 2 | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Фатеж | СЛЕДУЮЩИЙ = Фаудель-Филиппс, сэр Джордж Барт | СПИСОК = 85 }} '''Фаттори ''' (Sindасhi, Gonfalonieri, Fattori del Ghetto, по-еврейски {{lang|he|ממונים}}&lrm;) — члены исполнительного органа римской общины, состоявшего из трех лиц, избиравшихся сначала на один год, затем на полгода представителями общины. Ф. созывали собрания, их согласие требовалось для отлучения члена общины, им же принадлежал финансовый контроль. Отдавая каждые три месяца отчет своей общине, они являлись ее ответственными представителями при Ватикане. Так, они отвечали в случае бегства еврея, осужденного судом. Затем один из Ф. являлся вместе с раввином приносить во время карнавала поздравления одному из сенаторов и обязан был присутствовать во время субботней проповеди для обращенных. Всякая попытка освободиться от этой обязанности наказывалась штрафом. По-видимому, институт этот существовал уже в 12 в., хотя функции его нельзя проследить определенно до 15 в. — Ср.: Vogelstein und Rieger, Gesch. der Jud. in Rom, I, 263, 343; II, 128, 311, 319—328, 393; Berliner, Gesch. der Jud. in Rom, II, 32, 72; Zunz, Z. G., 509, 513; Rodocanachi, Le Saint Siège et les Juifs, 78 и сл.; Samuil Kalai, {{lang|he|שו״ת משפטי שמואל}}&lrm;, 40a, № 54; Güdemann, Gesch. des Erziehungswesens etc., 308. [{{JE|6038|J. E., V, 352}}]. {{ЕЭБЕ/Подпись|5.}} [[Категория:ЕЭБЕ:Статьи без категорий]] a3y42gsnc05hutsmg4oybk0e40aks8k Автор:Мария Андреевна Бекетова 102 466275 5759360 5665154 2026-10-24T21:27:30Z Vladis13 49438 /* Переводы */ 5759360 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Бекетова | ИМЕНА = Мария Андреевна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = русская писательница и переводчик | ДРУГОЕ = тётка [[Александр Александрович Блок|Александра Блока]] по материнской линии | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = [[:w:Санкт-Петербург|Санкт-Петербург]] | МЕСТОСМЕРТИ = [[:w:Ленинград|Ленинград]] | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИЛИВР = | ЭСБЕ = | Google = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Бекетова }} == Произведения == === Переводы === [[Автор:Эрнст Теодор Амадей Гофман|Э. Т. А. Гофман]] * [[Житейская философия кота Мура]]. 1897 * [[Песочный человек (Гофман; Бекетова)|Песочный человек]]. 1896 {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Мария Андреевна Бекетова}} {{АП|ГОД=1938}} [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Переводчики]] 6dm2vtn7fy6lxi5aftadlerojct5ge9 Участник:Henry Merrivale/ЕЭБЕ 2 567742 5759467 5748547 2026-10-25T08:19:54Z Henry Merrivale 56557 /* ЕЭБЕ (Отдел V) */ 5759467 wikitext text/x-wiki == ЕЭБЕ (Отдел VIII; -WP) == <small><small> {| class="wikitable" style="margin:0 auto 0 auto;" |+ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) ! -Википедия -JE -Викиданные ! -Википедия -JE -Викиданные ! -Википедия -JE -Викиданные ! -Википедия +JE -Викиданные |- | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Ссылка из Викиданных:Википедия category = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia count = 75 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Ссылка из Викиданных:Википедия category = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia count = 75 offset = 75 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Ссылка из Викиданных:Википедия category = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia count = 200 offset = 150 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Ссылка из Викиданных:Википедия category = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) category = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> |} </small></small> == ЕЭБЕ (Отдел VIII) == <small><small> {| class="wikitable" style="margin:0 auto 0 auto;" |+ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) ! -Википедия -JE -Викиданные ! -Википедия -JE -Викиданные ! Неоднозначность ! -Википедия +JE -Викиданные |- | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность category = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia count = 35 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы category = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia count = 200 offset = 35 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы category = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) category = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы category = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России) category = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> |} </small></small> == ЕЭБЕ (Отдел VII) == <small><small> {| class="wikitable" style="margin:0 auto 0 auto;" |+ЕЭБЕ:Отдел VII (ново-еврейская литература) ! -JE -Викиданные ! +JE -Викиданные |- | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел VII (ново-еврейская литература) count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы category = ЕЭБЕ:Отдел VII (ново-еврейская литература) category = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> |} </small></small> == ЕЭБЕ (Отдел VI) == <small><small> {| class="wikitable" style="margin:0 auto 0 auto;" |+ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода) ! -Википедия -JE -Викиданные ! -Википедия -JE -Викиданные ! -Википедия +JE -Викиданные ! -Википедия +JE -Викиданные |- | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 80 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 200 offset = 80 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы category = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 75 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы category = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 200 offset = 75 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> |} </small></small> == ЕЭБЕ (Отдел V) == <small><small> {| class="wikitable" style="margin:0 auto 0 auto;" |+ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) ! -JE ! Неоднозначность ! +JE ! +JE |- | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы category = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) category = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 100 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы category = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 100 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы category = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 200 offset = 100 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> |} </small></small> == ЕЭБЕ (Отдел IX) == <small><small> {| class="wikitable" style="margin:0 auto 0 auto;" |+ЕЭБЕ:Отдел IX (раввинский) ! -Википедия -JE -Викиданные ! -Википедия -JE -Викиданные ! -Википедия +JE -Викиданные |- | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел IX (раввинский) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел IX (раввинский) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 200 offset = 200 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Персоналии category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы category = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia category = ЕЭБЕ:Отдел IX (раввинский) notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> |} </small></small> == ЕЭБЕ (Отдел V) == <small><small> {| class="wikitable" style="margin:0 auto 0 auto;" |+ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) ! ! ! ! |- | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Статьи без категорий category = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы count = 200 offset = namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Статьи без категорий category = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы count = 200 offset = 200 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Статьи без категорий category = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы count = 200 offset = 400 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> | style="vertical-align:top;" | <DynamicPageList> category = ЕЭБЕ:Статьи без категорий category = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период) category = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы count = 200 offset = 600 namespace = mode = ordered ordermethod = sortkey </DynamicPageList> |} </small></small> 5ifeavpjw60w9i4hhk9ldz1c5pyq21r Автор:Владимир Львович Ранцов 102 593040 5759367 5552570 2026-10-24T21:46:23Z Vladis13 49438 /* Переводы */ 5759367 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Ранцов | ИМЕНА = Владимир Львович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = переводчик | ДРУГОЕ = Переводил [[Чарльз Диккенс|Чарльза Диккенса]], [[Уильям Теккерей|Уильяма&nbsp;Теккерея]], [[Марк Твен|Марка Твена]], [[Редьярд Киплинг|Киплинга]], [[Эмиль Золя|Эмиля Золя]], [[Виктор Гюго|Виктора Гюго]], [[Мольер]]а. | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = [[:w:Санкт-Петербург|Санкт-Петербург]] | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИЛИВР = | Google = }} == Переводы == ; Из [[Марк Твен|Марка Твена]] * [[Принц и нищий (Твен; Ранцов)|Принц и нищий]], опубл. в 1898 * [[Вильсон Мякинная голова (Твен; Ранцов)|Вильсон Мякинная голова]], опубл. в 1899 ; [[Автор:Эрнст Теодор Амадей Гофман|Э. Т. А. Гофман]]: * [[Эликсиры дьявола (Гофман; Ранцов)|Эликсиры дьявола]]. 1897 {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Владимир Львович Ранцов}} == Ссылки == * [http://az.lib.ru/r/rancow_w_l/ Библиотека Максима Мошкова] {{АП|ГОД=1916|?}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Писатели на русском языке]] 630kd1b98bfdinmcvc9ll0latkj4gf4 Покойный Маттиа Паскаль (Пиранделло)/5 0 988672 5759295 5759294 2026-10-24T12:20:37Z EvgeniyErmolov 59011 правки переводчика 5759295 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Луиджи Пиранделло | НАЗВАНИЕ = Покойный Маттиа Паскаль | ЧАСТЬ = Возмужание | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../4|IV. Как это было]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../6|VI. Ток, ток, ток]] }} <div class=text> == V. Возмужание == Ведьма эта никак не могла успокоиться. — Да чего же это ты надумал? — всё допытывалась она. — Не хватило тебе, скажи, что ты вошёл в честный дом как вор, чтобы соблазнить мою дочь и погубить её? Не хватило тебе? — Э, нет, милая тёща! — отвечал я. — Ведь если бы я на этом остановился, то я сделал бы для вас удовольствие, сослужил бы вам службу… — Ты слышала? — визжала она тогда, обращаясь к дочери. — Он бахвалится, он смеет бахвалиться храбрым подвигом, который он учинил вместе с этой… — и дальше поток грязных слов по адресу Оливы; а затем, поставив руки в боки и выставив наперёд локти, она вновь принималась за своё: — Да чего же это ты вообще надумал? Разве не погубил ты ещё и ребёнка своего, а? Э, да что ему, да какое ему там дело? Там ведь тоже его ребёнок, тоже его… Она не уставала источать этот яд, хорошо зная силу его действия на душу Ромильды, ревновавшей к тому ребёнку, которой должен был родиться у Оливы в уюте и радости, тогда как её собственный — в тяготе, в страхе перед будущим и посреди всей этой войны. Растравляли её ревность и вести, которые одна добрая женщина, якобы ничего не знавшая, приносила от тётушки Маланьи: дескать, как она довольна, как счастлива была милостью, которою Бог, наконец, благоволил её пожаловать; ах, какой она сделалась цветочек; никогда-то прежде не бывала она такой прелестной и сияющей! Ну, а она — вот: прикованная к креслу, измученная постоянной тошнотой; бледная, располневшая, подурневшая; и не было у неё уже даже самой малой минутки счастья, не желала она даже говорить или открывать глаза. Тоже моя вина? Казалось, что да. Меня она уже ни видеть, ни слышать не могла. И стало хуже, когда ради того, чтобы спасти имение в «Курятнике» с мельницею, мы были вынуждены продать дома, и бедная мама должна была переселиться в пекло моего дома. Из продажи-то этой ничего уже не вышло. Маланья, памятуя о ребёнке, чьё ожидаемое появление теперь вполне развязывало ему руки и очищало совесть, исполнил последнее: сговорился с барышниками и, ничтоже сумняшеся, сам выкупил все дома за считанные гроши. Долги, нависавшие над «Курятником», остались, таким образом, по большей части непокрытыми, и имение вместе с мельницею было передано кредиторами под судебное управление. И мы были банкроты. Что теперь делать? Я попытался, но почти без надежды, приискать себе хоть какое-нибудь занятие, чтобы удовлетворить наиболее безотлагательным нуждам семейства. Я был ни к чему не пригоден; и слава, которую я себе сделал своими юношескими эскападами и своим шалопайством, никого, конечно, не побуждала дать мне работу. Да и непрестанные сцены, которые разворачивались дома в моём присутствии и при моём участии, лишали меня того спокойствия, которое мне было необходимо, чтобы собраться и подумать, что я могу и умею делать. Мне было по-настоящему больно видеть мою маму в омерзительном обществе вдовы Пескаторе. Святая моя старушка, уже изведавшая добро и зло, но на мои глаза невинная в своих ошибках, происходивших единственно от неумения поверить до конца в людскую подлость, всё сидела одна в своём уголочке, замкнувшись в себе, сложив руки на коленях, опустив глаза; но так, как будто она не была вполне уверена в своём праве так сидеть, как будто она была неизменно готова собраться и уйти, уйти сию же минуту — если Богу так будет угодно! И она не смущала даже воздух, которым она дышала. Лишь улыбалась иногда Ромильде жалостливо, но не смела больше к ней подходить, потому что однажды — через несколько дней после того, как она к нам переселилась, — подойдя к ней на помощь, она была грубо отстранена этой ведьмой. — Я всё сделаю, всё сделаю сама; я знаю, как надо делать. Из осторожности, хотя Ромильда действительно нуждалась в помощи в эту минуту, я смолчал; но я внимательно следил, чтобы никто не отказывал моей матери в уважении. Я замечал, однако, что эта стража, которой я окружал свою мать, глухо раздражала и ведьму, и даже мою жену, и я боялся, что пока меня дома нет, они обе, чтобы выразить своё возмущение и освободить сердце от желчи, её обижают. Я хорошо знал, что в таком случае мама ничего бы мне не стала говорить. И эта мысль меня мучила. О, сколько, сколько раз я вглядывался ей в глаза, чтобы высмотреть, не плакала ли она! А она улыбалась мне, ласково смотрела на меня в ответ и спрашивала: — Что ты так смотришь? — Хорошо тебе, мама? Она едва заметно взмахивала рукою и отвечала: — Хорошо; не видишь? Поди к жене, поди; как она страдает, бедняжка. Я решил написать к Берто в Онелью и попросить его, чтобы он взял к себе домой маму; не для того, чтобы освободить меня от груза, который я столь охотно переносил даже в моих весьма стеснённых обстоятельствах, но единственно для её блага. Берто ответил, что он не может; и потому не может, что его собственное положение по отношению к семейству жены и к самой жене стало очень тяжёлым после нашего краха; он сам теперь жил на приданом жены, а потому он не мог прибавить ещё и груз свекрови. Кроме того, мама — по его словам — не нашла бы, возможно, лучшего приёма и в его доме, ибо и он тоже жил вместе с тёщей: вообще-то доброй женщиной, но способной и к злым чувствам ввиду естественного соперничества и трения, рождающегося между матерями супругов. Так что оно ведь и лучше, чтобы мама оставалась в моём доме; уж во всяком случае, она была бы ограждена от переезда на чужбину в свои последние годы и от необходимости менять привычный жизненный уклад. Он приписывал в конце о величайшем сожалении, с которым он, имея в виду всё вышеизложенное, вынужден был пойти наперерез своему чистосердечному желанию предоставить нам хотя бы малейшую денежную помощь. Я спрятал это письмо от мамы. Возможно, если бы смятение духа не затемнило мне в эту минуту рассудок, то я бы не был настолько возмущён; я бы принял во внимание в естественном своём расположении ума, что, например, когда соловей теряет перья из хвоста, то он может сказать: у меня остался дар пения; но выдерните эти перья из хвоста павлина, и что тогда у него останется? Даже чуть-чуть поколебать равновесие, которое, возможно, стоило тщательных изысканий, то самое равновесие, которое позволяло жить чистенько и даже, возможно, с некоторым наружным достоинством у жены на шее, было бы для Берто огромной жертвой, невосполнимой утратой. Кроме внешней утончённости, изящества манер и всей этой осанки элегантного синьора, он больше ничего не мог предложить жене — ни крохи сердца, чтобы возместить ей, быть может, всё то смущение, которое могла бы ей нанести бедняжка моя мама. Эх! Господь сделал его таким — сердца ему дал только самую чуточку. И что же мог бы поделать бедный Берто? Тем временем тяготы нарастали, и я не мог положить им предел. Проданы были мамины золотые драгоценности, милые по воспоминаниям. Вдова Пескаторе в опасении, что вскоре мы с матерью станем жить вместе с ней на её приданом, дававшем ничтожную ренту в сорок две лиры ежемесячно, день ото дня становилась всё суше и всё больше замыкалась в себе. Я ожидал с минуты на минуту взрыва её ярости, уже слишком давно сдерживавшейся — возможно, ввиду присутствия и обращения моей матери. Видя, как я шатаюсь по дому, словно безголовая муха, эта буря в лице женщины бросала на меня тяжёлые взоры, отдалённые зарницы надвигающейся грозы. Я уходил, чтобы перекрыть ток и остановить разряд. Но затем в страхе за маму я возвращался. Итак, однажды я не поспел вовремя. Гроза, наконец, разразилась — и по самому ничтожному поводу: из-за визита двух прежних маминых служанок. Одна из них, ничего не сумев отложить, потому что ей приходилось содержать свою дочь, оставшуюся вдовой с тремя детьми, тотчас устроилась на службу в другое место; зато другая, Маргарита, одна на свете, более удачливая, могла теперь отдыхать на старости лет, собрав небольшой капитал за долгие годы службы в нашем доме. И мне думается, что этим двум добрым женщинам, давним уже подружкам своим, мама понемногу стала жаловаться на печальное своё и убогое состояние. Вскоре Маргарита — добрая старушонка, которая уже давно что-то такое подозревала и только не смела сказать, — предложила моей маме пойти с нею, чтобы жить у неё; у неё были две чистенькие комнатки и балкончик с видом на море, весь украшенный цветами; ах, как славно они стали бы вместе жить; она была бы счастлива служить ей по-прежнему, чтобы доказать ей снова и прежнюю свою любовь, и прежнюю преданность к ней. Но могла ли мать моя принять предложение этой бедной старушки? Отсюда гнев вдовы Пескаторе. Когда я возвратился домой, она с подъятыми кулаками шла на Маргариту, которая, впрочем, не теряла храбрости, тогда как мама в испуге, со слезами на глазах, в трепете держалась обеими руками за другую старушонку, как бы ища защиты. Видеть маму в таком положении — это было то же, что потерять свет глаз моих. Я схватил за локоть вдову Пескаторе и отбросил её в сторону. Она поднялась во мгновение ока и ринулась было на меня, но остановилась прямо передо мной. — Вон! — заорала она. — Ты и твоя матушка, прочь! Вон из моего дома! — Послушай, — сказал я тогда, не вполне владея голосом из-за страшного усилия, которого мне стоило оставаться спокойным. — Послушай: иди-ка отсюда прочь ты сама прямо сейчас на своих двоих и не дразни меня больше. Иди отсюда для твоего же блага! Иди отсюда! Ромильда, плача и крича, поднялась с кресла и бухнулась в объятья к матери: — Нет! Будь со мной, мама! Не бросай меня, не бросай меня здесь одну! Но эта достойная мать её в ярости оттолкнула: — Тебе его надо было? Вот его и получай, бесстыжего вора! А я пойду одна! Но никуда она не пошла, разумеется. Спустя два дня, присланная — думается мне — Маргаритой, явилась в великой ярости, по своему обыкновению, тётя Схоластика, чтобы увести с собой маму. Эта сцена заслуживает театральной постановки. Вдова Пескаторе намеревалась в то утро делать хлеб — она закатала рукава, задрала юбку и обмотала её вокруг пояса, чтобы не запачкать. Она едва обернулась, когда вошла тётя, и продолжала просеивать, как будто ничего не случилось. Тётя на это не обратила внимания; она и вошла-то, ни с кем не поздоровавшись; она сразу направилась к моей матери, как будто в доме больше никого не было. — Скорее, прочь, собирайся! Ты пойдёшь со мной. Мне напели незнамо что. Вот я и пришла. Ну же, скорее! Платочек! Она говорила отрывисто. Гордый орлиный носик на смуглом желчном лице её подрагивал, сновал из стороны в сторону, и глаза метали молнии. А вдова Пескаторе — молчок. Закончив просеивать, обмочив муку и замесив её в тесто, она теперь высоко заносила тесто над собою и нарочито громко сбивала его на квашне: так она отвечала всему, что высказывала тётя. Та стала говорить тогда ещё хлеще. Ну, а эта, сбивая всё громче и громче: «Ну да! Ну конечно! Ну как же нет! Ну разумеется!», — словно этого всё-таки ещё не хватало, сходила за молоточком и положила его рядом с собою на квашне, как бы подразумевая: а вот что у меня ещё есть. Ой, как напрасно! Тётя Схоластика вскочила на ноги, яростно сорвала с плеч своих шаль и перебросила её моей матери: — Забирай! Бросай всё. Пойдём сейчас! И она вмиг выросла перед носом у вдовы Пескаторе. Та, чтобы не иметь её так близко перед собой, угрожающе отодвинулась на шаг назад, как будто она хотела взяться за молоточек; и тогда тётя Схоластика, набрав двумя руками из квашни большой кусок теста, налепила его ей на голову, размазала его по лицу и кулаками стала вдавливать и там, и там, и там — по носу, по глазам, по губам, куда только достать могла. А затем схватила под локоток мою маму и была с ней такова. Всё, что последовало, досталось мне одному. Вдова Пескаторе, покраснев от злобы, собрала тесто с лица, со слепленных волос и стала набрасывать его мне на лицо, пока я смеялся, смеялся в какой-то судороге; она схватила меня за бороду, всего исцарапала; затем, словно сумасшедшая, она кинулась на пол и стала раздирать на себе одежды — кататься, кататься припадочно по доскам; жена моя тем временем (да будет прощение слову!) блевала за стенкой и истошно вопила; ну, а я кричал вдове Пескаторе: — Ноги! Ноги! Смилуйтесь, не показывайте мне ваши ноги! <center>&#42;&#42;&#42;</center> Я могу сказать, что с этого-то времени я и приобрёл склонность смеяться на все свои несчастья и на всякое своё страдание. В эту минуту я обнаружил в себе актёра трагедии, комичнее которой нельзя было себе представить: моя мать, вот так убежавшая с этой безумной; моя жена за стенкой, которая… Оставим её! Марианна Пескаторе — она-то вот тут, на полу; ну, и я, я — у меня больше не было хлеба: того, который зовётся хлебом на день грядущий; борода моя была вся в тесте, лицо расцарапано, и по нему всё ещё что-то струилось — то ли кровь, то ли слёзы от слишком усердного смеха. Я подошёл к зеркалу, чтобы проверить. То были слёзы; но и исцарапан я тоже был порядочно. Ах, глаз мой — как же он понравился мне в это мгновение! С тоски он стал глядеть ещё больше на сторону, на сторону по своему расчёту. И я ринулся прочь, решившись не возвращаться домой, пока я не найду какого-нибудь средства, чтобы содержать — хотя бы совсем скромно — жену и себя. Из злобного презрения, с каким я сам в эту минуту вспоминал о многолетней своей ветрености, я легко выводил, впрочем, что моё несчастье не могло ни в ком пробудить не то что сострадания, но даже внимания. Я получил по заслугам. Один-единственный мог бы проникнуться участием: тот самый, кто нагрел себе руки на всех наших владениях; но каково было бы Маланье помогать мне после всего того, что между нами случилось. Помог же мне тот, от кого меньше всего я этого ожидал. Прошатавшись весь день на улице, к вечеру я случайно наткнулся на Помино, а он сделал вид, будто меня не заметил, и попытался проскочить мимо. — Помино! Он хмуро обернулся и остановился, на меня не глядя: — Чего тебе надо? — Помино! — громче повторил я, встряхнув его за плечо и рассмеявшись на эту его надменность. — Ты всерьёз, что ли? О, людская неблагодарность! На меня в придачу ко всему ещё и сердился Помино, сердился из-за того, что я, по его мнению, его предал. И тщетно я его убеждал, что, напротив, это он меня предал и что ему пристало не только благодарить меня, но и броситься мне в ноги, чтобы целовать землю там, где я стоял. Я был всё ещё словно пьян той злою весёлостью, которая меня обуяла, когда я поглядел на себя в зеркало. — Ты видишь, как я расцарапан? — сказал я ему, помимо всего прочего. — Это она мне наделала! — Ро… В смысле, твоя жена? — Её мать! И я рассказал ему всё от начала и до конца. Он улыбался, но недоверчиво. Быть может, он решил, что уж его-то так не расцарапала бы вдова Пескаторе: ведь он совсем в ином, нежели я, был положении и был иного склада и иного сердца. Меня подмывало расспросить его, почему же он тогда, раз он поистине был так огорчён, не женился сам на ней — на Ромильде, — пока это возможно было; почему он не устроил для неё, может быть, побег, как я ему советовал, пока из-за его комической робости и нерешительности мне не выпало несчастье влюбиться в неё; и много, много чего ещё иного я хотел ему наговорить в том волнении, в котором я находился; но я сдержался. Вместо всего этого я спросил у него, протянув ему руку, с кем он проводит теперь свои дни. — Ни с кем! — вздохнул он в ответ. — Ни с кем! Скучно, скучно до смерти! Из отчаяния, с каким он произнёс эти слова, я различил, как мне показалось, истинную причину его огорчения. А именно: не столько Ромильду он, по-видимому, оплакивал, сколько общество, которого он лишился. Берто уехал; со мною он уже не мог общаться, ибо между нами оказалась Ромильда; и что же оставалось теперь делать несчастному Помино? — Женись, мой милый! — сказал я. — Узнаешь, что такое веселье! Но он с закрытыми глазами серьёзно покачал головою и воздел руку: — Никогда! Уж никогда! — Молодец, Помино; так держать! А если тебе нужно общество, то я весь к твоим услугам; хоть всю ночь, если хочешь. И я объявил ему о том предположении, которое я сделал, когда выходил из дома, и изложил ему также те отчаянные обстоятельства, в которых я находился. Помино был тронут, как истинный друг, и предложил мне все деньги, что были у него с собой. Я поблагодарил его от всего сердца, но отказался и сказал, что от этой помощи ничего не изменится: на следующий день я снова окажусь в тех же самых условиях. Какое-нибудь постоянное место мне требовалось. — Постой! — воскликнул вдруг Помино. — А ты знаешь, что отец мой служит в муниципалитете? — Нет. Но я догадываюсь. — Коммунальный асессор по делам народного просвещения. — Вот ни за что бы не догадался. — Вчера за ужином… Постой! Ты знаешь Ромителли? — Нет. — Ну как же нет! Он состоит в библиотеке Бокамацы у побережья. Глух, почти слеп, совсем глуп и на ногах уже не держится. Так вот, вчера за ужином отец мой и сказал, что библиотека приведена в убогое состояние и что её надобно обеспечить тщательнейшим присмотром. Вот тебе и место! — Библиотекарь! — воскликнул я. — Но ведь я… — Ну и что? — возразил Помино. — Если мог Ромителли… Это соображение меня убедило. Помино посоветовал мне обратиться к его отцу через посольство тёти Схоластики. Так было бы лучше. На следующий день я сходил навестить матушку и поговорил об этом с нею, поскольку тётя Схоластика не захотела показываться мне на глаза. И так через четыре дня я сделался библиотекарем. Шестьдесят лир в месяц. Богаче вдовы Пескаторе! Я мог трубить победу. В первые месяцы это было чуть ли не развлечение, пока рядом был Ромителли, которого никоим образом нельзя было убедить, что он был отправлен на отдых коммуной и что ему, стало быть, уже отнюдь не требовалось приходить в библиотеку. Каждое утро в назначенный час — ни минутою раньше, ни минутою позже — он являлся в дверях на своих четырёх (имея в виду две трости, по одной на каждую руку; ибо они служили ему лучше, чем ноги). Явившись, он тотчас вынимал из жилетного кармашка большие старые медные часы луковицей и вешал их на стенной крючок за поразительную массивную цепочку; затем он садился, сложив трости между ног, вынимал из кармана трубочку, табакерку и крупный платок в красно-чёрную клетку, закладывал к себе в ноздрю добрый понюх табаку, чистился, открывал ящик столика и вынимал злосчастную книжонку из библиотечного фонда: «Исторический словарь музыкантов: мастеров и любителей, покойных и здравствующих», изданный в Венеции в 1758 г. — Синьор Ромителли! — кричал я ему, пока он преспокойно совершал все эти эволюции, не подавая ни малейшего знака, что он меня заметил. Но к кому я обращался? Он бы и пушек не услышал. Я тряс его за плечо, и тогда-то он оборачивался, щурил глаза, кривил всё лицо, чтобы разглядеть меня, после чего выказывал свои жёлтые зубы, что должно было означать, наверное, улыбку; наконец, он прикладывался головой к книге, как будто он желал на ней соснуть; но куда там! — это он так читал: с двух сантиметров расстояния, единственным глазом; и читал он вслух: — Бирнбаум, Иоганн Авраам… Бирнбаум, Иоганн Авраам, напечатал… Бирнбаум, Иоганн Авраам, напечатал в Лейпциге в 1738 г.… в Лейпциге в 1738 г.… брошюру ин-оттаво… ин-оттаво: «Беспристрастные замечания об одном сомнительном месте у “Музыканта-критика”»<ref>Johann Abraham Birnbaum, »Unpartheyische Anmerckungen über eine bedenckliche stelle in dem sechsten stück des Critischen Musicus« (1737) — <i>примечание переводчика</i></ref>. Митцлер… Митцлер включил… Митцлер включил сей труд в первый том своей «Музыкальной библиотеки». В 1739 г.… И далее, и далее, и далее; он по два, по три раза повторял имена и даты, как будто он желал получше их запомнить. Зачем он вот так вслух читал — то мне неведомо. Повторяю: он не услышал бы и пушек. Я засматривался на него в изумлении. Да какое могло быть дело этому человеку, дожившему до такого положения, состоявшему почти уже в двух шагах от могилы (вот буквально через четыре месяца после моего назначения он и скончался), какое могло быть ему дело до того, что Бирнбаум Иоганн Авраам напечатал в Лейпциге в 1738 г. брошюру ин-оттаво? И хоть бы ему не стоило такого труда всё это чтение! Собственно, должно было заключить, что он никак не мог обойтись безо всех этих дат и безо всех этих сведений о музыкантах (это он-то, такой глухой!): и мастерах, и любителях, и покойных, и здравствовавших в 1758 г. А может быть, это он думал, что библиотекарь, поскольку библиотека же учреждена для чтения, — это такой человек, который и должен сам читать, раз уж ему никогда не доводилось встречать живую душу читателя, и вот эту-то книжицу он и взял, как он мог бы взять и любую другую? Он был так уже глуп, что даже и такое предположение возможно; и я бы даже сказал, что оно-то и наиболее вероятно. А тем временем на обширном столе, который стоит посреди церкви, успел накопиться слой пыли толщиной, по меньшей мере, в палец, и она так хорошо слежалась, что я — чтобы хоть как-то исправить чёрную неблагодарность своих сограждан — смог на ней начертать большими буквами следующую надпись: <center> {{small-caps|{{larger|Монсеньору Бокамаце}}}} {{small-caps|щедрейшему дарителю}} {{small-caps|{{larger|в знак вечной благодарности}}}} {{small-caps|сограждане}} {{small-caps|эту плиту воздвигли}} </center> Кроме того, время от времени со шкафов обрушивались по две-три книги, и вслед за ними выбегали внушительного вида крысы: жирные, будто кролики. Они стали для меня наподобие Ньютонова яблока. — Эврика! — воскликнул я в порыве вдохновения. — Вот занятие для меня, покуда Ромителли читает свой «Бирнбаум». И не откладывая дела в долгий ящик, я написал изысканнейшую служебную записку на имя досточтимого кав. Джероламо Помино, коммунального асессора по делам народного просвещения, дабы библиотека Бокамацы, или же Санта-Мария-Либерале, со всевозможным поспешанием была снабжена, по меньшей мере, парой котов, коих содержание не долженствовало наложить почти никакого расхода на коммуну, поелику означенные животные могли в изобилии питаться плодами своей охоты. Я добавлял, что вовсе не было бы излишне также снабдить библиотеку половиной дюжины крысоловок и необходимыми приманками, дабы не сказать — сыром: вульгарное слово, коего я, как подчинённый, не счёл удобным поместить перед очи коммунального асессора по делам народного просвещения. Мне прислали поначалу двух таких хилых котов, что они сразу же перепугались этих громадных крыс и — для того чтобы не пропасть с голоду — сами стали попадаться в крысоловки, устремляясь к сыру. Там я их каждое утро и находил: скованных, тощих, безобразных и настолько замученных, что у них как будто уже не оставалось ни сил, ни воли, чтобы мяукать. Я опротестовал, и тогда прибыли два проворных и серьёзных, очень бравых кота, и они, не теряя времени, тут же принялись исполнять долг свой. Теперь уже и крысоловки пригодились; из них можно было доставать крыс живьём. Так вот, однажды вечером — в досаде на то, что на все мои труды и победы синьор Ромителли не обращал ни малейшего внимания, как будто он должен был только читать библиотечные книги, тогда как крысы должны были их грызть, — я вздумал перед уходом поймать двух крыс живьём и запереть в ящике его столика. Я предполагал сбить его хотя бы только на следующее утро с непрестанного докучливого чтения. Но куда там! Как только он открыл ящик и увидел метнувшихся у него перед носом двух зверей, то он повернулся ко мне, тогда как я уже не мог сдерживаться и смеялся открыто, и спросил у меня: — Что тут такое? — Две крысы, синьор Ромителли! — Ах, крысы… — преспокойно молвил он. Дело домашнее; даже привычное; и он опять принялся, как ни в чём не бывало, за чтение своей злосчастной книжонки. <center>&#42;&#42;&#42;</center> В «Трактате о деревьях» Джованветторио Содерини можно прочесть, что плоды зреют «частью с тепла и частью с холода; ибо теплота, как во всём заметно, наделена сваривающей силой и есть простая причина зрелости». Не ведал, стало быть, Джованветторио Содерини, что помимо теплоты, плодоторговцы испытали и иную «причину зрелости». Когда первенцы выходят на рынок и продаются дороже всего, они ради прибыли собирают плоды — яблоки, персики, груши — прежде того срока, который делает их здоровыми и приятными, и сами доводят их до созревания яростным побитием. Точно так же вызрела и моя душа, совсем ещё сухая. За короткое время я весь переменился. Когда скончался Ромителли, я остался здесь совсем один, снедаемый тоскою, — в этой церквушке далеко на отшибе, среди всех этих книг; я был ужасающе один, но я уже и не стремился к обществу. Я мог бы проводить в библиотеке только по паре часов в день; но на улицах города я стыдился показываться, доведённый до такого убожества; дома своего я бежал, как тюрьмы; и потому уж лучше тут, всё повторял я. Да, но что делать? Ловля крыс — это пожалуй; а больше-то — ничего? В первый раз, когда я как-то случайно, неосознанно взял книгу в руки из какого-то шкафа, я содрогнулся от ужаса. Стало быть, как и Ромителли, я дошёл уже до того, что стал чувствовать себя обязанным, как библиотекарь, читать за всех тех, кто не приходил в библиотеку? И книга выпала у меня из рук. Но потом-то я её поднял; и — разумеется! — я тоже принялся её читать; и тоже одним-единственным глазом, так как другому глазу ведь было не до того. Читал я так, всего понемножку, беспорядочно; но в особенности книги философские. Это тяжёлая пища; и всё же тот, кто ими кормится и заполняет ими тело, живёт среди облаков. Они ещё больше мне попутали рассудок, уже и без того диковатый. Когда голова моя дымилась, я запирал библиотеку и спускался по каменистой тропинке на полоску пустынного пляжа. Вид моря повергал меня в изумлённое ошеломление, становившееся мало-помалу непереносимым бременем. Я сидел на пляже и не позволял себе смотреть вдаль, опускал голову; но со всего берега доносился до меня рокот волн, пока я тихонько, тихонько сыпал через пальцы плотный, тяжёлый песок и бормотал: — Всегда, вечно, до самой смерти, только так, без изменения… Неподвижность условий моего существования внушала мне мысли резкие, странные, почти что проблески безумия. Я вскакивал на ноги, как будто чтобы стряхнуть их, и начинал бродить вдоль берега; но теперь я видел, как море беспрестанно насылает на бровку берега измождённые сонные волны; видел заброшенные эти пески; и я гневно кричал, воздымая кулаки: «Ну почему же? Почему?»… И я мочил себе ноги. Море, должно быть, слегка протягивало какую-нибудь свою волну, чтобы напомнить мне: — Вот видишь, милый, к чему приводят иные «почему»? Ты промочил себе ноги. Возвращайся к себе в библиотеку! Солёная вода вредит обуви; а денег, чтобы купить новую, у тебя нет. Возвращайся в библиотеку, да забрось-ка ты философские книги; а читай, читай лучше и ты, как Бирнбаум Иоганн Авраам напечатал в Лейпциге в 1738 г. брошюру ин-оттаво; без сомнения, в том ты обрящешь больше пользы. Но вот, наконец, ко мне прислали сказать, что у моей жены начались роды и что я должен был поскорее бежать домой. Я прянул как заяц; но больше для того, чтобы убежать от себя самого, чтобы ни минуты не оставаться наедине с собою, не думать о том, что у меня появлялся ребёнок; у меня — в таких обстоятельствах — ребёнок! Едва я прибыл к дверям дома, тёща схватила меня за плечи и развернула назад: — Врача! Бегом! Ромильда умирает! Не сойти бы с места, да? — от такого известия со всего маху. А вместо того — «Бегите!» Уж я и ног под собою не чуял; я не знал, в какие двери стучаться; и пока я бежал, потеряв голову, я всё повторял: «Врача! Врача!»; и люди останавливались на улице и хотели, чтобы я тоже остановился и объяснил, что такое со мною случилось; меня дёргали за рукава, и я видел перед собой бледные, потрясённые лица; но я отталкивал, отталкивал всех: «Врача! Врача!». А врач-то был уже у меня дома. Когда — весь взмыленный, жалкий — я обежал все аптеки и возвратился в отчаянии, в ярости, то первая девочка уже родилась, и вот-вот вторая была намерена появиться на свет. — Двойня! Я и сейчас как будто вижу их перед собой в колыбельке: они лежали рядышком и царапались между собой этими своими ручонками — такими тонкими, однако словно обращёнными в коготки древним инстинктом, внушавшим судорогу жалости; о, какие они были убогие, убогие, убогие — ещё хуже, чем те два кота, которых я ежеутренне высвобождал из крысоловок; и они тоже не имели сил кричать, как те коты не могли мяукать; и тем не менее — они царапались! Я развёл их, и при первом соприкосновении с этими холодными и нежными тельцами меня опять передёрнуло; это была дрожь нежности — невыразимой: они были моими! Одна из них умерла через несколько дней; зато другая подарила мне время, за которое я успел к ней привязаться со всею горячностью отца, который, не найдя иного призвания в жизни, всё делает лишь ради собственного ребёнка; и она тоже была так жестока, что умерла примерно через годик, а ведь какая она сделалась уже красавица к тому времени, какая красавица; о, эти её золотые кудряшки, которые я наворачивал к себе на пальцы и целовал, не умея остановиться; она звала меня: «Папа», и я ей тотчас отвечал: «Дочка»; и она снова — «Папа…», и так далее, без всякой причины — так птички перекликаются между собою. Она умерла одновременно с моей мамой, в тот же день и почти в тот же час. Я не знал, как разделить свои заботы и свою боль. Я оставлял пташеньку мою, когда она засыпала, и мчался к маме, а она совершенно не думала о себе, о своей смерти, и спрашивала меня всё о ней, о внученьке своей, и сокрушалась, что не может увидеть её снова, поцеловать в последний раз. И длилась девять дней эта мука. Что же, после девяти дней и девяти ночей прилежного бдения — я не смыкал ведь глаз ни на минуту… — надо ли говорить об этом? — многие утаили бы признание; но ведь это человечно, человечно, человечно — я не почувствовал боли, нет, в то самое мгновение; с минуту я высидел в давящей, пугающей темноте, а затем заснул. Точно так. Сначала надо было выспаться. Потом — о, потом, когда я проснулся, горечь потери настигла меня: гневная, свирепая; и за доченьку мою, и за маму мою, которых не было больше… Я готов был сойти с ума. Целую ночь я прошатался по городу и по сёлам; не знаю, где я был и что я делал; знаю только, что, наконец, я очнулся в имении «Курятника» рядом с мельничным прудом, где некий Филиппо, старый мельник, увёл меня с собою от беды подальше, усадил под сень деревьев и стал долго, долго рассказывать мне о маме, а ещё об отце, о былых прекрасных временах; и он сказал мне, что нельзя так плакать и сокрушаться, что лишь для того, чтобы приглядывать за моею дочкой, вознеслась её бабушка, очень добрая бабушка, — чтобы держать её у себя на коленках и беседовать с нею только обо мне, а иначе бы она никогда меня не оставила, никогда. Спустя три дня Роберто, как будто он намеревался оплатить мне слёзы, прислал пятьсот лир. Он хотел, чтобы я позаботился о достойном погребении для матери, — так он написал ко мне. Но об этом уже подумала тётя Схоластика. Эти пятьсот лир какое-то время оставались между страниц одной библиотечной книжки. Потом я ими воспользовался; и они послужили — как я расскажу — причиною моей ''первой'' смерти. [[Категория:Покойный Маттиа Паскаль (Пиранделло)]] ll5ogn862afga54gcdy1fcxw4omkjhb 5759305 5759295 2026-10-24T13:07:04Z EvgeniyErmolov 59011 примечания отделены от текста 5759305 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Луиджи Пиранделло | НАЗВАНИЕ = Покойный Маттиа Паскаль | ЧАСТЬ = Возмужание | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../4|IV. Как это было]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../6|VI. Ток, ток, ток]] }} <div class=text> == V. Возмужание == Ведьма эта никак не могла успокоиться. — Да чего же это ты надумал? — всё допытывалась она. — Не хватило тебе, скажи, что ты вошёл в честный дом как вор, чтобы соблазнить мою дочь и погубить её? Не хватило тебе? — Э, нет, милая тёща! — отвечал я. — Ведь если бы я на этом остановился, то я сделал бы для вас удовольствие, сослужил бы вам службу… — Ты слышала? — визжала она тогда, обращаясь к дочери. — Он бахвалится, он смеет бахвалиться храбрым подвигом, который он учинил вместе с этой… — и дальше поток грязных слов по адресу Оливы; а затем, поставив руки в боки и выставив наперёд локти, она вновь принималась за своё: — Да чего же это ты вообще надумал? Разве не погубил ты ещё и ребёнка своего, а? Э, да что ему, да какое ему там дело? Там ведь тоже его ребёнок, тоже его… Она не уставала источать этот яд, хорошо зная силу его действия на душу Ромильды, ревновавшей к тому ребёнку, которой должен был родиться у Оливы в уюте и радости, тогда как её собственный — в тяготе, в страхе перед будущим и посреди всей этой войны. Растравляли её ревность и вести, которые одна добрая женщина, якобы ничего не знавшая, приносила от тётушки Маланьи: дескать, как она довольна, как счастлива была милостью, которою Бог, наконец, благоволил её пожаловать; ах, какой она сделалась цветочек; никогда-то прежде не бывала она такой прелестной и сияющей! Ну, а она — вот: прикованная к креслу, измученная постоянной тошнотой; бледная, располневшая, подурневшая; и не было у неё уже даже самой малой минутки счастья, не желала она даже говорить или открывать глаза. Тоже моя вина? Казалось, что да. Меня она уже ни видеть, ни слышать не могла. И стало хуже, когда ради того, чтобы спасти имение в «Курятнике» с мельницею, мы были вынуждены продать дома, и бедная мама должна была переселиться в пекло моего дома. Из продажи-то этой ничего уже не вышло. Маланья, памятуя о ребёнке, чьё ожидаемое появление теперь вполне развязывало ему руки и очищало совесть, исполнил последнее: сговорился с барышниками и, ничтоже сумняшеся, сам выкупил все дома за считанные гроши. Долги, нависавшие над «Курятником», остались, таким образом, по большей части непокрытыми, и имение вместе с мельницею было передано кредиторами под судебное управление. И мы были банкроты. Что теперь делать? Я попытался, но почти без надежды, приискать себе хоть какое-нибудь занятие, чтобы удовлетворить наиболее безотлагательным нуждам семейства. Я был ни к чему не пригоден; и слава, которую я себе сделал своими юношескими эскападами и своим шалопайством, никого, конечно, не побуждала дать мне работу. Да и непрестанные сцены, которые разворачивались дома в моём присутствии и при моём участии, лишали меня того спокойствия, которое мне было необходимо, чтобы собраться и подумать, что я могу и умею делать. Мне было по-настоящему больно видеть мою маму в омерзительном обществе вдовы Пескаторе. Святая моя старушка, уже изведавшая добро и зло, но на мои глаза невинная в своих ошибках, происходивших единственно от неумения поверить до конца в людскую подлость, всё сидела одна в своём уголочке, замкнувшись в себе, сложив руки на коленях, опустив глаза; но так, как будто она не была вполне уверена в своём праве так сидеть, как будто она была неизменно готова собраться и уйти, уйти сию же минуту — если Богу так будет угодно! И она не смущала даже воздух, которым она дышала. Лишь улыбалась иногда Ромильде жалостливо, но не смела больше к ней подходить, потому что однажды — через несколько дней после того, как она к нам переселилась, — подойдя к ней на помощь, она была грубо отстранена этой ведьмой. — Я всё сделаю, всё сделаю сама; я знаю, как надо делать. Из осторожности, хотя Ромильда действительно нуждалась в помощи в эту минуту, я смолчал; но я внимательно следил, чтобы никто не отказывал моей матери в уважении. Я замечал, однако, что эта стража, которой я окружал свою мать, глухо раздражала и ведьму, и даже мою жену, и я боялся, что пока меня дома нет, они обе, чтобы выразить своё возмущение и освободить сердце от желчи, её обижают. Я хорошо знал, что в таком случае мама ничего бы мне не стала говорить. И эта мысль меня мучила. О, сколько, сколько раз я вглядывался ей в глаза, чтобы высмотреть, не плакала ли она! А она улыбалась мне, ласково смотрела на меня в ответ и спрашивала: — Что ты так смотришь? — Хорошо тебе, мама? Она едва заметно взмахивала рукою и отвечала: — Хорошо; не видишь? Поди к жене, поди; как она страдает, бедняжка. Я решил написать к Берто в Онелью и попросить его, чтобы он взял к себе домой маму; не для того, чтобы освободить меня от груза, который я столь охотно переносил даже в моих весьма стеснённых обстоятельствах, но единственно для её блага. Берто ответил, что он не может; и потому не может, что его собственное положение по отношению к семейству жены и к самой жене стало очень тяжёлым после нашего краха; он сам теперь жил на приданом жены, а потому он не мог прибавить ещё и груз свекрови. Кроме того, мама — по его словам — не нашла бы, возможно, лучшего приёма и в его доме, ибо и он тоже жил вместе с тёщей: вообще-то доброй женщиной, но способной и к злым чувствам ввиду естественного соперничества и трения, рождающегося между матерями супругов. Так что оно ведь и лучше, чтобы мама оставалась в моём доме; уж во всяком случае, она была бы ограждена от переезда на чужбину в свои последние годы и от необходимости менять привычный жизненный уклад. Он приписывал в конце о величайшем сожалении, с которым он, имея в виду всё вышеизложенное, вынужден был пойти наперерез своему чистосердечному желанию предоставить нам хотя бы малейшую денежную помощь. Я спрятал это письмо от мамы. Возможно, если бы смятение духа не затемнило мне в эту минуту рассудок, то я бы не был настолько возмущён; я бы принял во внимание в естественном своём расположении ума, что, например, когда соловей теряет перья из хвоста, то он может сказать: у меня остался дар пения; но выдерните эти перья из хвоста павлина, и что тогда у него останется? Даже чуть-чуть поколебать равновесие, которое, возможно, стоило тщательных изысканий, то самое равновесие, которое позволяло жить чистенько и даже, возможно, с некоторым наружным достоинством у жены на шее, было бы для Берто огромной жертвой, невосполнимой утратой. Кроме внешней утончённости, изящества манер и всей этой осанки элегантного синьора, он больше ничего не мог предложить жене — ни крохи сердца, чтобы возместить ей, быть может, всё то смущение, которое могла бы ей нанести бедняжка моя мама. Эх! Господь сделал его таким — сердца ему дал только самую чуточку. И что же мог бы поделать бедный Берто? Тем временем тяготы нарастали, и я не мог положить им предел. Проданы были мамины золотые драгоценности, милые по воспоминаниям. Вдова Пескаторе в опасении, что вскоре мы с матерью станем жить вместе с ней на её приданом, дававшем ничтожную ренту в сорок две лиры ежемесячно, день ото дня становилась всё суше и всё больше замыкалась в себе. Я ожидал с минуты на минуту взрыва её ярости, уже слишком давно сдерживавшейся — возможно, ввиду присутствия и обращения моей матери. Видя, как я шатаюсь по дому, словно безголовая муха, эта буря в лице женщины бросала на меня тяжёлые взоры, отдалённые зарницы надвигающейся грозы. Я уходил, чтобы перекрыть ток и остановить разряд. Но затем в страхе за маму я возвращался. Итак, однажды я не поспел вовремя. Гроза, наконец, разразилась — и по самому ничтожному поводу: из-за визита двух прежних маминых служанок. Одна из них, ничего не сумев отложить, потому что ей приходилось содержать свою дочь, оставшуюся вдовой с тремя детьми, тотчас устроилась на службу в другое место; зато другая, Маргарита, одна на свете, более удачливая, могла теперь отдыхать на старости лет, собрав небольшой капитал за долгие годы службы в нашем доме. И мне думается, что этим двум добрым женщинам, давним уже подружкам своим, мама понемногу стала жаловаться на печальное своё и убогое состояние. Вскоре Маргарита — добрая старушонка, которая уже давно что-то такое подозревала и только не смела сказать, — предложила моей маме пойти с нею, чтобы жить у неё; у неё были две чистенькие комнатки и балкончик с видом на море, весь украшенный цветами; ах, как славно они стали бы вместе жить; она была бы счастлива служить ей по-прежнему, чтобы доказать ей снова и прежнюю свою любовь, и прежнюю преданность к ней. Но могла ли мать моя принять предложение этой бедной старушки? Отсюда гнев вдовы Пескаторе. Когда я возвратился домой, она с подъятыми кулаками шла на Маргариту, которая, впрочем, не теряла храбрости, тогда как мама в испуге, со слезами на глазах, в трепете держалась обеими руками за другую старушонку, как бы ища защиты. Видеть маму в таком положении — это было то же, что потерять свет глаз моих. Я схватил за локоть вдову Пескаторе и отбросил её в сторону. Она поднялась во мгновение ока и ринулась было на меня, но остановилась прямо передо мной. — Вон! — заорала она. — Ты и твоя матушка, прочь! Вон из моего дома! — Послушай, — сказал я тогда, не вполне владея голосом из-за страшного усилия, которого мне стоило оставаться спокойным. — Послушай: иди-ка отсюда прочь ты сама прямо сейчас на своих двоих и не дразни меня больше. Иди отсюда для твоего же блага! Иди отсюда! Ромильда, плача и крича, поднялась с кресла и бухнулась в объятья к матери: — Нет! Будь со мной, мама! Не бросай меня, не бросай меня здесь одну! Но эта достойная мать её в ярости оттолкнула: — Тебе его надо было? Вот его и получай, бесстыжего вора! А я пойду одна! Но никуда она не пошла, разумеется. Спустя два дня, присланная — думается мне — Маргаритой, явилась в великой ярости, по своему обыкновению, тётя Схоластика, чтобы увести с собой маму. Эта сцена заслуживает театральной постановки. Вдова Пескаторе намеревалась в то утро делать хлеб — она закатала рукава, задрала юбку и обмотала её вокруг пояса, чтобы не запачкать. Она едва обернулась, когда вошла тётя, и продолжала просеивать, как будто ничего не случилось. Тётя на это не обратила внимания; она и вошла-то, ни с кем не поздоровавшись; она сразу направилась к моей матери, как будто в доме больше никого не было. — Скорее, прочь, собирайся! Ты пойдёшь со мной. Мне напели незнамо что. Вот я и пришла. Ну же, скорее! Платочек! Она говорила отрывисто. Гордый орлиный носик на смуглом желчном лице её подрагивал, сновал из стороны в сторону, и глаза метали молнии. А вдова Пескаторе — молчок. Закончив просеивать, обмочив муку и замесив её в тесто, она теперь высоко заносила тесто над собою и нарочито громко сбивала его на квашне: так она отвечала всему, что высказывала тётя. Та стала говорить тогда ещё хлеще. Ну, а эта, сбивая всё громче и громче: «Ну да! Ну конечно! Ну как же нет! Ну разумеется!», — словно этого всё-таки ещё не хватало, сходила за молоточком и положила его рядом с собою на квашне, как бы подразумевая: а вот что у меня ещё есть. Ой, как напрасно! Тётя Схоластика вскочила на ноги, яростно сорвала с плеч своих шаль и перебросила её моей матери: — Забирай! Бросай всё. Пойдём сейчас! И она вмиг выросла перед носом у вдовы Пескаторе. Та, чтобы не иметь её так близко перед собой, угрожающе отодвинулась на шаг назад, как будто она хотела взяться за молоточек; и тогда тётя Схоластика, набрав двумя руками из квашни большой кусок теста, налепила его ей на голову, размазала его по лицу и кулаками стала вдавливать и там, и там, и там — по носу, по глазам, по губам, куда только достать могла. А затем схватила под локоток мою маму и была с ней такова. Всё, что последовало, досталось мне одному. Вдова Пескаторе, покраснев от злобы, собрала тесто с лица, со слепленных волос и стала набрасывать его мне на лицо, пока я смеялся, смеялся в какой-то судороге; она схватила меня за бороду, всего исцарапала; затем, словно сумасшедшая, она кинулась на пол и стала раздирать на себе одежды — кататься, кататься припадочно по доскам; жена моя тем временем (да будет прощение слову!) блевала за стенкой и истошно вопила; ну, а я кричал вдове Пескаторе: — Ноги! Ноги! Смилуйтесь, не показывайте мне ваши ноги! <center>&#42;&#42;&#42;</center> Я могу сказать, что с этого-то времени я и приобрёл склонность смеяться на все свои несчастья и на всякое своё страдание. В эту минуту я обнаружил в себе актёра трагедии, комичнее которой нельзя было себе представить: моя мать, вот так убежавшая с этой безумной; моя жена за стенкой, которая… Оставим её! Марианна Пескаторе — она-то вот тут, на полу; ну, и я, я — у меня больше не было хлеба: того, который зовётся хлебом на день грядущий; борода моя была вся в тесте, лицо расцарапано, и по нему всё ещё что-то струилось — то ли кровь, то ли слёзы от слишком усердного смеха. Я подошёл к зеркалу, чтобы проверить. То были слёзы; но и исцарапан я тоже был порядочно. Ах, глаз мой — как же он понравился мне в это мгновение! С тоски он стал глядеть ещё больше на сторону, на сторону по своему расчёту. И я ринулся прочь, решившись не возвращаться домой, пока я не найду какого-нибудь средства, чтобы содержать — хотя бы совсем скромно — жену и себя. Из злобного презрения, с каким я сам в эту минуту вспоминал о многолетней своей ветрености, я легко выводил, впрочем, что моё несчастье не могло ни в ком пробудить не то что сострадания, но даже внимания. Я получил по заслугам. Один-единственный мог бы проникнуться участием: тот самый, кто нагрел себе руки на всех наших владениях; но каково было бы Маланье помогать мне после всего того, что между нами случилось. Помог же мне тот, от кого меньше всего я этого ожидал. Прошатавшись весь день на улице, к вечеру я случайно наткнулся на Помино, а он сделал вид, будто меня не заметил, и попытался проскочить мимо. — Помино! Он хмуро обернулся и остановился, на меня не глядя: — Чего тебе надо? — Помино! — громче повторил я, встряхнув его за плечо и рассмеявшись на эту его надменность. — Ты всерьёз, что ли? О, людская неблагодарность! На меня в придачу ко всему ещё и сердился Помино, сердился из-за того, что я, по его мнению, его предал. И тщетно я его убеждал, что, напротив, это он меня предал и что ему пристало не только благодарить меня, но и броситься мне в ноги, чтобы целовать землю там, где я стоял. Я был всё ещё словно пьян той злою весёлостью, которая меня обуяла, когда я поглядел на себя в зеркало. — Ты видишь, как я расцарапан? — сказал я ему, помимо всего прочего. — Это она мне наделала! — Ро… В смысле, твоя жена? — Её мать! И я рассказал ему всё от начала и до конца. Он улыбался, но недоверчиво. Быть может, он решил, что уж его-то так не расцарапала бы вдова Пескаторе: ведь он совсем в ином, нежели я, был положении и был иного склада и иного сердца. Меня подмывало расспросить его, почему же он тогда, раз он поистине был так огорчён, не женился сам на ней — на Ромильде, — пока это возможно было; почему он не устроил для неё, может быть, побег, как я ему советовал, пока из-за его комической робости и нерешительности мне не выпало несчастье влюбиться в неё; и много, много чего ещё иного я хотел ему наговорить в том волнении, в котором я находился; но я сдержался. Вместо всего этого я спросил у него, протянув ему руку, с кем он проводит теперь свои дни. — Ни с кем! — вздохнул он в ответ. — Ни с кем! Скучно, скучно до смерти! Из отчаяния, с каким он произнёс эти слова, я различил, как мне показалось, истинную причину его огорчения. А именно: не столько Ромильду он, по-видимому, оплакивал, сколько общество, которого он лишился. Берто уехал; со мною он уже не мог общаться, ибо между нами оказалась Ромильда; и что же оставалось теперь делать несчастному Помино? — Женись, мой милый! — сказал я. — Узнаешь, что такое веселье! Но он с закрытыми глазами серьёзно покачал головою и воздел руку: — Никогда! Уж никогда! — Молодец, Помино; так держать! А если тебе нужно общество, то я весь к твоим услугам; хоть всю ночь, если хочешь. И я объявил ему о том предположении, которое я сделал, когда выходил из дома, и изложил ему также те отчаянные обстоятельства, в которых я находился. Помино был тронут, как истинный друг, и предложил мне все деньги, что были у него с собой. Я поблагодарил его от всего сердца, но отказался и сказал, что от этой помощи ничего не изменится: на следующий день я снова окажусь в тех же самых условиях. Какое-нибудь постоянное место мне требовалось. — Постой! — воскликнул вдруг Помино. — А ты знаешь, что отец мой служит в муниципалитете? — Нет. Но я догадываюсь. — Коммунальный асессор по делам народного просвещения. — Вот ни за что бы не догадался. — Вчера за ужином… Постой! Ты знаешь Ромителли? — Нет. — Ну как же нет! Он состоит в библиотеке Бокамацы у побережья. Глух, почти слеп, совсем глуп и на ногах уже не держится. Так вот, вчера за ужином отец мой и сказал, что библиотека приведена в убогое состояние и что её надобно обеспечить тщательнейшим присмотром. Вот тебе и место! — Библиотекарь! — воскликнул я. — Но ведь я… — Ну и что? — возразил Помино. — Если мог Ромителли… Это соображение меня убедило. Помино посоветовал мне обратиться к его отцу через посольство тёти Схоластики. Так было бы лучше. На следующий день я сходил навестить матушку и поговорил об этом с нею, поскольку тётя Схоластика не захотела показываться мне на глаза. И так через четыре дня я сделался библиотекарем. Шестьдесят лир в месяц. Богаче вдовы Пескаторе! Я мог трубить победу. В первые месяцы это было чуть ли не развлечение, пока рядом был Ромителли, которого никоим образом нельзя было убедить, что он был отправлен на отдых коммуной и что ему, стало быть, уже отнюдь не требовалось приходить в библиотеку. Каждое утро в назначенный час — ни минутою раньше, ни минутою позже — он являлся в дверях на своих четырёх (имея в виду две трости, по одной на каждую руку; ибо они служили ему лучше, чем ноги). Явившись, он тотчас вынимал из жилетного кармашка большие старые медные часы луковицей и вешал их на стенной крючок за поразительную массивную цепочку; затем он садился, сложив трости между ног, вынимал из кармана трубочку, табакерку и крупный платок в красно-чёрную клетку, закладывал к себе в ноздрю добрый понюх табаку, чистился, открывал ящик столика и вынимал злосчастную книжонку из библиотечного фонда: «Исторический словарь музыкантов: мастеров и любителей, покойных и здравствующих», изданный в Венеции в 1758 г. — Синьор Ромителли! — кричал я ему, пока он преспокойно совершал все эти эволюции, не подавая ни малейшего знака, что он меня заметил. Но к кому я обращался? Он бы и пушек не услышал. Я тряс его за плечо, и тогда-то он оборачивался, щурил глаза, кривил всё лицо, чтобы разглядеть меня, после чего выказывал свои жёлтые зубы, что должно было означать, наверное, улыбку; наконец, он прикладывался головой к книге, как будто он желал на ней соснуть; но куда там! — это он так читал: с двух сантиметров расстояния, единственным глазом; и читал он вслух: — Бирнбаум, Иоганн Авраам… Бирнбаум, Иоганн Авраам, напечатал… Бирнбаум, Иоганн Авраам, напечатал в Лейпциге в 1738 г.… в Лейпциге в 1738 г.… брошюру ин-оттаво… ин-оттаво: «Беспристрастные замечания об одном сомнительном месте у “Музыканта-критика”»{{Примечание ВТ|Johann Abraham Birnbaum, »Unpartheyische Anmerckungen über eine bedenckliche stelle in dem sechsten stück des Critischen Musicus« (1737)}}. Митцлер… Митцлер включил… Митцлер включил сей труд в первый том своей «Музыкальной библиотеки». В 1739 г.… И далее, и далее, и далее; он по два, по три раза повторял имена и даты, как будто он желал получше их запомнить. Зачем он вот так вслух читал — то мне неведомо. Повторяю: он не услышал бы и пушек. Я засматривался на него в изумлении. Да какое могло быть дело этому человеку, дожившему до такого положения, состоявшему почти уже в двух шагах от могилы (вот буквально через четыре месяца после моего назначения он и скончался), какое могло быть ему дело до того, что Бирнбаум Иоганн Авраам напечатал в Лейпциге в 1738 г. брошюру ин-оттаво? И хоть бы ему не стоило такого труда всё это чтение! Собственно, должно было заключить, что он никак не мог обойтись безо всех этих дат и безо всех этих сведений о музыкантах (это он-то, такой глухой!): и мастерах, и любителях, и покойных, и здравствовавших в 1758 г. А может быть, это он думал, что библиотекарь, поскольку библиотека же учреждена для чтения, — это такой человек, который и должен сам читать, раз уж ему никогда не доводилось встречать живую душу читателя, и вот эту-то книжицу он и взял, как он мог бы взять и любую другую? Он был так уже глуп, что даже и такое предположение возможно; и я бы даже сказал, что оно-то и наиболее вероятно. А тем временем на обширном столе, который стоит посреди церкви, успел накопиться слой пыли толщиной, по меньшей мере, в палец, и она так хорошо слежалась, что я — чтобы хоть как-то исправить чёрную неблагодарность своих сограждан — смог на ней начертать большими буквами следующую надпись: <center> {{small-caps|{{larger|Монсеньору Бокамаце}}}} {{small-caps|щедрейшему дарителю}} {{small-caps|{{larger|в знак вечной благодарности}}}} {{small-caps|сограждане}} {{small-caps|эту плиту воздвигли}} </center> Кроме того, время от времени со шкафов обрушивались по две-три книги, и вслед за ними выбегали внушительного вида крысы: жирные, будто кролики. Они стали для меня наподобие Ньютонова яблока. — Эврика! — воскликнул я в порыве вдохновения. — Вот занятие для меня, покуда Ромителли читает свой «Бирнбаум». И не откладывая дела в долгий ящик, я написал изысканнейшую служебную записку на имя досточтимого кав. Джероламо Помино, коммунального асессора по делам народного просвещения, дабы библиотека Бокамацы, или же Санта-Мария-Либерале, со всевозможным поспешанием была снабжена, по меньшей мере, парой котов, коих содержание не долженствовало наложить почти никакого расхода на коммуну, поелику означенные животные могли в изобилии питаться плодами своей охоты. Я добавлял, что вовсе не было бы излишне также снабдить библиотеку половиной дюжины крысоловок и необходимыми приманками, дабы не сказать — сыром: вульгарное слово, коего я, как подчинённый, не счёл удобным поместить перед очи коммунального асессора по делам народного просвещения. Мне прислали поначалу двух таких хилых котов, что они сразу же перепугались этих громадных крыс и — для того чтобы не пропасть с голоду — сами стали попадаться в крысоловки, устремляясь к сыру. Там я их каждое утро и находил: скованных, тощих, безобразных и настолько замученных, что у них как будто уже не оставалось ни сил, ни воли, чтобы мяукать. Я опротестовал, и тогда прибыли два проворных и серьёзных, очень бравых кота, и они, не теряя времени, тут же принялись исполнять долг свой. Теперь уже и крысоловки пригодились; из них можно было доставать крыс живьём. Так вот, однажды вечером — в досаде на то, что на все мои труды и победы синьор Ромителли не обращал ни малейшего внимания, как будто он должен был только читать библиотечные книги, тогда как крысы должны были их грызть, — я вздумал перед уходом поймать двух крыс живьём и запереть в ящике его столика. Я предполагал сбить его хотя бы только на следующее утро с непрестанного докучливого чтения. Но куда там! Как только он открыл ящик и увидел метнувшихся у него перед носом двух зверей, то он повернулся ко мне, тогда как я уже не мог сдерживаться и смеялся открыто, и спросил у меня: — Что тут такое? — Две крысы, синьор Ромителли! — Ах, крысы… — преспокойно молвил он. Дело домашнее; даже привычное; и он опять принялся, как ни в чём не бывало, за чтение своей злосчастной книжонки. <center>&#42;&#42;&#42;</center> В «Трактате о деревьях» Джованветторио Содерини можно прочесть, что плоды зреют «частью с тепла и частью с холода; ибо теплота, как во всём заметно, наделена сваривающей силой и есть простая причина зрелости». Не ведал, стало быть, Джованветторио Содерини, что помимо теплоты, плодоторговцы испытали и иную «причину зрелости». Когда первенцы выходят на рынок и продаются дороже всего, они ради прибыли собирают плоды — яблоки, персики, груши — прежде того срока, который делает их здоровыми и приятными, и сами доводят их до созревания яростным побитием. Точно так же вызрела и моя душа, совсем ещё сухая. За короткое время я весь переменился. Когда скончался Ромителли, я остался здесь совсем один, снедаемый тоскою, — в этой церквушке далеко на отшибе, среди всех этих книг; я был ужасающе один, но я уже и не стремился к обществу. Я мог бы проводить в библиотеке только по паре часов в день; но на улицах города я стыдился показываться, доведённый до такого убожества; дома своего я бежал, как тюрьмы; и потому уж лучше тут, всё повторял я. Да, но что делать? Ловля крыс — это пожалуй; а больше-то — ничего? В первый раз, когда я как-то случайно, неосознанно взял книгу в руки из какого-то шкафа, я содрогнулся от ужаса. Стало быть, как и Ромителли, я дошёл уже до того, что стал чувствовать себя обязанным, как библиотекарь, читать за всех тех, кто не приходил в библиотеку? И книга выпала у меня из рук. Но потом-то я её поднял; и — разумеется! — я тоже принялся её читать; и тоже одним-единственным глазом, так как другому глазу ведь было не до того. Читал я так, всего понемножку, беспорядочно; но в особенности книги философские. Это тяжёлая пища; и всё же тот, кто ими кормится и заполняет ими тело, живёт среди облаков. Они ещё больше мне попутали рассудок, уже и без того диковатый. Когда голова моя дымилась, я запирал библиотеку и спускался по каменистой тропинке на полоску пустынного пляжа. Вид моря повергал меня в изумлённое ошеломление, становившееся мало-помалу непереносимым бременем. Я сидел на пляже и не позволял себе смотреть вдаль, опускал голову; но со всего берега доносился до меня рокот волн, пока я тихонько, тихонько сыпал через пальцы плотный, тяжёлый песок и бормотал: — Всегда, вечно, до самой смерти, только так, без изменения… Неподвижность условий моего существования внушала мне мысли резкие, странные, почти что проблески безумия. Я вскакивал на ноги, как будто чтобы стряхнуть их, и начинал бродить вдоль берега; но теперь я видел, как море беспрестанно насылает на бровку берега измождённые сонные волны; видел заброшенные эти пески; и я гневно кричал, воздымая кулаки: «Ну почему же? Почему?»… И я мочил себе ноги. Море, должно быть, слегка протягивало какую-нибудь свою волну, чтобы напомнить мне: — Вот видишь, милый, к чему приводят иные «почему»? Ты промочил себе ноги. Возвращайся к себе в библиотеку! Солёная вода вредит обуви; а денег, чтобы купить новую, у тебя нет. Возвращайся в библиотеку, да забрось-ка ты философские книги; а читай, читай лучше и ты, как Бирнбаум Иоганн Авраам напечатал в Лейпциге в 1738 г. брошюру ин-оттаво; без сомнения, в том ты обрящешь больше пользы. Но вот, наконец, ко мне прислали сказать, что у моей жены начались роды и что я должен был поскорее бежать домой. Я прянул как заяц; но больше для того, чтобы убежать от себя самого, чтобы ни минуты не оставаться наедине с собою, не думать о том, что у меня появлялся ребёнок; у меня — в таких обстоятельствах — ребёнок! Едва я прибыл к дверям дома, тёща схватила меня за плечи и развернула назад: — Врача! Бегом! Ромильда умирает! Не сойти бы с места, да? — от такого известия со всего маху. А вместо того — «Бегите!» Уж я и ног под собою не чуял; я не знал, в какие двери стучаться; и пока я бежал, потеряв голову, я всё повторял: «Врача! Врача!»; и люди останавливались на улице и хотели, чтобы я тоже остановился и объяснил, что такое со мною случилось; меня дёргали за рукава, и я видел перед собой бледные, потрясённые лица; но я отталкивал, отталкивал всех: «Врача! Врача!». А врач-то был уже у меня дома. Когда — весь взмыленный, жалкий — я обежал все аптеки и возвратился в отчаянии, в ярости, то первая девочка уже родилась, и вот-вот вторая была намерена появиться на свет. — Двойня! Я и сейчас как будто вижу их перед собой в колыбельке: они лежали рядышком и царапались между собой этими своими ручонками — такими тонкими, однако словно обращёнными в коготки древним инстинктом, внушавшим судорогу жалости; о, какие они были убогие, убогие, убогие — ещё хуже, чем те два кота, которых я ежеутренне высвобождал из крысоловок; и они тоже не имели сил кричать, как те коты не могли мяукать; и тем не менее — они царапались! Я развёл их, и при первом соприкосновении с этими холодными и нежными тельцами меня опять передёрнуло; это была дрожь нежности — невыразимой: они были моими! Одна из них умерла через несколько дней; зато другая подарила мне время, за которое я успел к ней привязаться со всею горячностью отца, который, не найдя иного призвания в жизни, всё делает лишь ради собственного ребёнка; и она тоже была так жестока, что умерла примерно через годик, а ведь какая она сделалась уже красавица к тому времени, какая красавица; о, эти её золотые кудряшки, которые я наворачивал к себе на пальцы и целовал, не умея остановиться; она звала меня: «Папа», и я ей тотчас отвечал: «Дочка»; и она снова — «Папа…», и так далее, без всякой причины — так птички перекликаются между собою. Она умерла одновременно с моей мамой, в тот же день и почти в тот же час. Я не знал, как разделить свои заботы и свою боль. Я оставлял пташеньку мою, когда она засыпала, и мчался к маме, а она совершенно не думала о себе, о своей смерти, и спрашивала меня всё о ней, о внученьке своей, и сокрушалась, что не может увидеть её снова, поцеловать в последний раз. И длилась девять дней эта мука. Что же, после девяти дней и девяти ночей прилежного бдения — я не смыкал ведь глаз ни на минуту… — надо ли говорить об этом? — многие утаили бы признание; но ведь это человечно, человечно, человечно — я не почувствовал боли, нет, в то самое мгновение; с минуту я высидел в давящей, пугающей темноте, а затем заснул. Точно так. Сначала надо было выспаться. Потом — о, потом, когда я проснулся, горечь потери настигла меня: гневная, свирепая; и за доченьку мою, и за маму мою, которых не было больше… Я готов был сойти с ума. Целую ночь я прошатался по городу и по сёлам; не знаю, где я был и что я делал; знаю только, что, наконец, я очнулся в имении «Курятника» рядом с мельничным прудом, где некий Филиппо, старый мельник, увёл меня с собою от беды подальше, усадил под сень деревьев и стал долго, долго рассказывать мне о маме, а ещё об отце, о былых прекрасных временах; и он сказал мне, что нельзя так плакать и сокрушаться, что лишь для того, чтобы приглядывать за моею дочкой, вознеслась её бабушка, очень добрая бабушка, — чтобы держать её у себя на коленках и беседовать с нею только обо мне, а иначе бы она никогда меня не оставила, никогда. Спустя три дня Роберто, как будто он намеревался оплатить мне слёзы, прислал пятьсот лир. Он хотел, чтобы я позаботился о достойном погребении для матери, — так он написал ко мне. Но об этом уже подумала тётя Схоластика. Эти пятьсот лир какое-то время оставались между страниц одной библиотечной книжки. Потом я ими воспользовался; и они послужили — как я расскажу — причиною моей ''первой'' смерти. {{Примечания ВТ}} </div> [[Категория:Покойный Маттиа Паскаль (Пиранделло)]] 7z91esa0qd8c5ea0erlp5e67maqm2mj Эликсиры дьявола (Гофман; Ранцов) 0 1013385 5759361 5305166 2026-10-24T21:28:02Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Эликсиры дьявола (Гофман)]] в [[Эликсиры дьявола (Гофман; Ранцов)]] без оставления перенаправления 5305166 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Эрнст Теодор Амадей Гофман | НАЗВАНИЕ = Эликсиры дьявола | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = de | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Die Elixiere des Teufels | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Владимир Львович Ранцов|В. Л. Ранцова]], 1897 | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1815 | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/g/gofman_e_t/text_1815_die_elixiere_des_teufels.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} === Гофман Эрнст Теодор Амадей. <br>Эликсиры дьявола === <center>Die Elixiere des Teufels, 1815</center> <center>''Перевод с немецкого В. Л. Ранцова.''</center> ''Впервые перевод В. Л. Ранцова был издан в 1897 году в составе полного собрания сочинений Гофмана.'' Источник: Гофман Э. Т. А. Полное собрание сочинений в двух томах. Том 1. / Пер. с нем. — М.: «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2011. — 1263 с.: ил. — (Полное собрание в двух томах). С. 735—974. === Предисловие === <center>(''От издателя'')</center> Благосклонный читатель! Я хотел бы повести тебя под густую тень платанов, где впервые прочел я удивительное повествование брата Медарда. Мы сели бы вместе на каменную скамью, скромно притаившуюся в душистых кустах среди пестреющих цветов. Оттуда мы оба, с замирающим от сладкого томления сердцем, стали бы любоваться нежной синевою живописных гор на заднем плане залитой солнцем долины, расстилающейся перед нами в конце густой аллеи. Оглянувшись, ты увидел бы позади, шагах в двадцати от нас, готическое здание, портал которого украшен статуями. Сквозь темную листву платанов смотрят на тебя в упор, точно живые, глаза святых, написанных альфреско яркими красками на широкой стене. Пурпурно-красное солнце стоит над горами. Поднимается легкий вечерний ветерок, повсюду в природе чувствуется движение и жизнь. В кустах и деревьях слышится шелест, неясно доносятся какие-то странные голоса. Неопределенный шум усиливается, и наконец ухо начинает различать несущиеся издалека звуки пения и аккорды органа. Величавые мужи в длинных широких плащах безмолвно скользят по тенистым аллеям сада, подняв к небу благочестивые взоры. Не спустились ли на землю святые, чьи лики красуются на высоких карнизах храма? Тебя охватил бы тогда таинственный ужас, которым веет от дивных преданий и легенд, и тебе показалось бы, что все это вновь происходит на твоих глазах, и ты не мог бы не поверить преданиям. Принявшись в таком настроении за чтение автобиографии брата Медарда, ты, конечно, не счел бы странные видения этого монаха только за игру разгоряченного воображения. Если бы мы с тобой, благосклонный читатель, оказались перед обителью, расписанной ликами святых, то едва ли нужно было бы мне добавлять, что я привел тебя в великолепный сад капуцинского монастыря в городе Б. Обстоятельства задержали меня как-то раз на несколько дней в этой обители. Почтенный ее настоятель показал мне тогда, в числе ее Достопримечательностей, рукопись, которая осталась после брата Медарда и хранилась в монастырском архиве. С большим трудом победив сомнения приора, я получил от него позволение ознакомиться с ее содержанием. Почтенный старец считал, что, по-настоящему, следовало бы ее сжечь. Предлагая твоему вниманию книгу, составленную по этим бумагам, опасаюсь, что и ты, пожалуй, будешь одного мнения с почтенным приором. Впрочем, решившись следовать за Медардом как верный его сотоварищ по мрачным монастырским коридорам, затем пуститься вместе с ним по бурным волнам житейского моря, сквозь все трагические и комические события жизни этого злополучного монаха, ты, быть может, заинтересуешься разнообразием картин, которые откроются перед тобой как бы в камер-обскуре. Может даже статься, что кажущееся на первый взгляд бесформенным, примет, когда внимательнее вглядишься, ясные и законченные очертания. Ты проследишь, как зародыш, посеянный злым роком, превращается в пышное растение, дает от себя отпрыски, разрастающиеся все гуще и гуще, пока, наконец, один из распустившихся на нем же цветов не превратится в плод, который притянет к себе все живые соки растения и погибнет вместе с растением. Прочитав внимательно автобиографию капуцина (это оказалось делом довольно трудным, так как покойный писал мелким и неразборчивым монашеским почерком), я пришел к убеждению, что многое, чему мы обыкновенно не придаем никакого значения и называем грезами или пустой фантазией, указывает нам, — быть может, символическими откровениями, — таинственные нити, которые, проходя через нашу жизнь, связывают в одно целое все ее проявления. Горе, однако, смельчаку, который вообразит, что такое познание дает ему силу произвольно разрывать эти таинственные нити и бороться с невидимой властью, господствующей над нами! Благосклонный читатель! Может быть, ознакомившись с этой книгой, ты придешь к тем же заключениям. По крайней мере я от души желаю тебе этого по некоторым весьма важным причинам. === ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. <br>Глава первая. <br>Детские и монастырские годы === Матушка никогда не рассказывала мне подробно о жизни моего отца. Однако, сопоставляя все, слышанное мною от нее в раннем детстве, я прихожу к заключению, что отец мой был весьма образованным по своему времени человеком. Из рассказов матушки об ее прежней жизни и намеков, которые лишь впоследствии стали мне понятны, я знаю теперь, что мои родители, обладавшие большим состоянием, внезапно потеряли его и впали в крайнюю безысходную нужду. Мой отец, вовлеченный сатаной в безрассудный проступок, совершил смертный грех. Впоследствии, раскаиваясь в этом грехе, он решил искупить его паломничеством в монастырь Святой Липы, в далёкой холодной Пруссии. Во время длинного пути туда, среди всевозможных лишений, матушка впервые после многих лет супружества почувствовала, что оно не останется бесплодным, как того опасался мой отец. Несмотря на свое мрачное, подавленное душевное состояние, батюшка был очень обрадован этим известием, в котором видел исполнение ниспосланного ему обетования. Однажды явился отцу во сне святой Бернард и обещал, что рождение сына принесет ему прощение смертного греха и душевный мир. В монастыре Святой Липы отец заболел. Чем усерднее исполнял он, несмотря на физическую слабость, тягостный чин паломничества, тем более торжествовал над ним злой недуг. Наконец, в то самое мгновение, когда я появился на свет, батюшка мирно скончался, получив отпущение грехов. Мои первые воспоминания связаны с мирными картинами жизни в монастыре Святой Липы и с его великолепной церковью. Мне чудится, будто вокруг меня снова шумит густой столетний лес, благоухает молодая трава, пестреют пышные цветы, служившие мне колыбелью. Близ чудотворной обители Пресвятой Девы не встречалось ни одного ядовитого гада, ни одного вредного насекомого. Благоговейной тишины никогда не нарушало жужжание мухи или стрекотание сверчка. Там непрестанно слышались благочестивые песнопения священнослужителей и паломников. Из золотых кадильниц возносилось благоухание жертвенного ладана, густыми клубами поднимавшегося к небу. Перед моими глазами встает монастырская церковь: я вижу там, посредине, украшенный серебром ствол той самой липы, на которую некогда ангелы возложили чудотворную икону Пресвятой Девы Марии. Со стен храма и из глубины купола улыбаются мне лики ангелов и святых, облаченных в разноцветные одежды… В мою душу глубоко запали матушкины рассказы о чудесах, совершавшихся в монастыре, где ее исстрадавшееся сердце получило, наконец, желанное утешение и успокоение. Мне иногда чудится, будто все, о чем она рассказывала, я лично сам видел и пережил. Между тем трудно допустить, чтобы я мог запомнить подробности нашего пребывания в монастыре, так как мне не было и двух лет, когда мы уехали оттуда. Несмотря на это, я порою все-таки верю, что однажды видел собственными глазами в пустом монастырском храме величавого мужа, оказавшегося великим художником, о котором повествует предание, будто он давным-давно, когда только еще начали строить церковь, появился в ней неведомо откуда. Никто не понимал языка таинственного пришельца. Благодаря дивному своему искусству он в короткое время украсил церковные стены великолепной живописью, а затем бесследно исчез. Помню также и старого седого паломника с длинной белой бородой, одетого в своеобразный костюм, каких не носят у нас. Этот старик постоянно заботился обо мне: носил меня на руках по окрестностям монастыря, собирал мне разноцветные камешки, пестрые мхи и подолгу играл со мною. Однако я все же убежден, что его образ так живо встает в моей душе только благодаря рассказам и описанию матушки. Раз как-то этот паломник принес с собою дивно-прекрасного мальчика одних со мною лет. Мы сидели рядом на траве, ласкаясь и нежно целуя друг друга. Я уступил мальчику свои разноцветные камешки, и он складывал из них на земле всевозможные фигуры, из сочетания которых, однако, всегда в конце концов составлялся крест. Матушка сидела возле нас на каменной скамье, а старик стоял за ее спиною, серьезно и внимательно следя за нашими играми. Вдруг из соседних кустарников неожиданно появилась толпа молодых людей, пришедших в монастырь Святой Липы, судя по их поведению, лишь из праздного любопытства. Заметив нас, один из них насмешливо воскликнул: «Взгляните-ка! Вот настоящее Святое Семейство!.. Пожалуй, группа эта пригодится для меня!» Схватив карандаш и альбом, он совсем было собрался срисовывать нас, но старый паломник, услышав его восклицание, поднял голову. Устремив на дерзкого юношу пристальный взгляд, он гневно промолвил: — Жалкий шарлатан! В твоей душе никогда не вспыхивало святое пламя веры и любви, а ты хочешь быть художником! Знай же, что все твои творения будут так же мертвы и бездушны, как и ты сам. В отчаянии и одиночестве ты окончишь свои дни, погрязнув в собственном ничтожестве! Молодежь, ошеломленная грозным предсказанием, поспешно скрылась. Старик, обратившись тогда к матушке, сказал: — Я принес сегодня этого дивного ребенка, чтобы он зажег в душе вашего сына искру истинной, святой любви. Теперь я должен унести младенца, и вы никогда не увидите больше ни его, ни меня. Ваш сын богато одарен природой, хотя грех отца кипит и бродит в его крови. Из него может выработаться доблестный подвижник. Пусть посвятит он себя на служение Богу! На матушку пророческие слова старого паломника произвели неизгладимое впечатление. Несмотря на это, она твердо решила не оказывать ни малейшего давления на меня и спокойно ожидать исполнения того, что было предназначено мне судьбой. Ей было тем легче выполнить свое решение, что она даже не смела и мечтать о возможности для меня серьезного, систематического образования: следовало довольствоваться тем, чему она сама могла научить меня. Посещение женского картезианского монастыря, куда матушка заехала со мною на обратном пути домой, — первое событие, с которого начинаются мои сознательные воспоминания. Время с момента исчезновения таинственного паломника (которого я, хотя и смутно, помню сам, так что матушка впоследствии лишь дополнила мои воспоминания речами художника и старика) до момента, когда мать привела меня в первый раз к игуменье картезианского монастыря, является для меня пробелом: у меня не сохранилось о нем даже смутных воспоминаний. Помню только, что матушка перед визитом в монастырь, насколько могла, принарядила меня: она старательно вычистила и починила мою одежду, подровняла волосы, умыла и причесала меня, внушая при этом, чтобы я был в монастыре послушен и скреплен! Наконец, мы с матушкой (она вела меня за руку) поднялись по широкой каменной лестнице и вошли в высокую сводчатую комнату, стены которой были украшены великолепными картинами религиозного содержания. Здесь встретили мы княгиню — высокую, величественно-прекрасную женщину. Простое монашеское одеяние еще больше оттеняло присущее игуменье благородное достоинство. Княгиня, лично знавшая моего покойного отца, приветливо приняла матушку. Затем, взглянув на меня серьезным, до глубины души проникающим взором она спросила: — Это ваш сын? Звук ее голоса, ее внешность, наконец, вся необычная обстановка: высокая комната, картины — все вместе так подействовало на меня, что я, сам не зная почему, горько заплакал, охваченный безотчетным страхом. — Что с тобою, малютка? — мягко обратилась ко мне настоятельница, и в прекрасных глазах ее засветилась ласка. — Неужели ты боишься меня? Как зовут вашего сына, милочка? — Франц, — ответила матушка. — Франциск! Голос княгини задрожал от душевной тоски. Она взяла меня на руки и порывисто прижала к своей груди. В то же мгновение я пронзительно вскрикнул, почувствовав острую режущую боль в шее. Игуменья поспешно выпустила меня из своих объятий, а матушка, озадаченная и рассерженная моим странным поведением, схватила меня за руку, чтобы немедленно увести. Настоятельница остановила ее. Оказалось, что бриллиантовый крест, который княгиня носила на груди, так сильно врезался мне в шею, когда она заключила меня в свои объятия, что оставил после себя глубокий кровавый след. — Бедняжка Франц, — промолвила игуменья, — я сделала тебе больно, но, не правда ли, мы все-таки будем добрыми друзьями? Одна из сестер принесла печенья и сладкого вина. Игуменья усадила меня к себе на колени и сама клала в рот лакомства, которые я, ободренный ее ласками, храбро уничтожал, не заставляя долго уговаривать себя. Когда я выпил немного сладкого вина (я здесь в первый раз в жизни попробовал его), ко мне окончательно вернулось хорошее расположение духа и та особенная живость, которою я, по словам матери, отличался с самого раннего детства. Я стал без умолку болтать и смеяться, к величайшему удовольствию игуменьи и сестры, оставшейся в комнате. Не знаю, как матушке удалось навести меня на разговор о достопримечательностях места моего рождения — монастыря Св. Липы. Тут меня словно осенило вдохновение, и я так живо описал княгине великолепные произведения дивного, никому неведомого художника, как если бы тогда уже понял их сокровенный смысл. Я входил в такие подробности жития святых, точно уже ознакомился и вполне освоился с церковно-исторической литературой. Не только княгиня, но и сама матушка были поражены моими словами. Я же, чем больше говорил, тем сильнее воодушевлялся. Когда, наконец, настоятельница спросила меня: «Скажи мне, дитя, откуда узнал ты обо всем этом?» — я, ни на минуту не задумываясь, отвечал, что об этом рассказало мне прекрасное дитя, принесенное чужеземным паломником, что мальчик этот объяснил мне не только значение всех изображений, находящихся в церкви монастыря Св. Липы, но ознакомил меня и со Священной историей по картинкам, которые сам складывал для меня из цветных камешков. Заблаговестили к вечерне. Монахиня завернула в бумагу оставшееся печенье и передала его мне. Я с большим удовольствием взял сверток. Игуменья, прощаясь с матушкой, сказала ей: — С этой минуты я считаю вашего сына своим воспитанником и буду заботиться о нем. От радостного волнения матушка не могла вымолвить ни слова и со слезами благодарности целовала руки настоятельницы. Мы были уже в дверях, когда княгиня вновь подошла к нам. Она взяла меня еще раз на руки, заботливо отодвинув в сторону свой крест, прижала меня к груди и воскликнула: — Франциск! Будь всегда таким же благочестивым и добрым, как теперь! — Из ее глаз закапали горячие слезы, и некоторые из них упали мне на лоб. Волнение это передалось мне, и я тоже заплакал, сам не зная почему. Матушка поселилась на маленькой ферме, неподалеку от монастыря, и мы стали жить значительно лучше, чем раньше, благодаря помощи настоятельницы. Нужда больше не стучалась к нам в дверь, я был лучше одет и учился у сельского священника, при котором в то же время исполнял обязанности министранта, когда он служил в монастырской церкви. Словно блаженный сон встают воспоминания о счастливой поре детства. Но — увы. Эта чудная пора также далека от меня теперь, как та сказочная страна, в которой царят радость и ничем не омраченное, детски-наивное веселье. Оглядываясь назад, я вижу лишь зияющую пропасть, навеки отделившую меня от дорогой родины. Охваченный шемящею тоскою, пытаюсь я разглядеть милые мне образы, витающие по ту сторону пропасти в румяной дымке утренней зари, и мне чудится тогда, будто я снова слышу милые, незабвенные голоса своих близких. Ах! Разве есть на свете такая пропасть, через которую не могли бы перенести нас крылья любви! Что для нее пространство и время? Не живет ли любовь в мыслях человека, для которых не имеется никаких границ! Но вот со дна пропасти поднимаются мрачные призраки. Сгущаясь все сильней и сильней, принимают они определенные образы, которые, смыкаясь, окружают меня непроницаемой стеной. Они подавляют мой дух ужасом настоящего, и тоска о прошлом, наполнявшая сердце мое безымянной, сладостной болью, превращается в мертвящую, ничем неисцелимую муку. Сельский священник был воплощением доброты. Он сумел увлечь мой живой ум и настолько приурочил свое преподавание к складу моего характера, что я занимался всегда с удовольствием и без труда делал быстрые успехи. Больше всех на свете любил я свою матушку. К княгине же я питал чувство благоговения, чтил ее как святую. Тот день, когда я видел ее, был для меня праздником. Сколько раз я принимал твердое решение блеснуть пред ней вновь приобретенными сведениями, но лишь только она появлялась и приветливо заговаривала со мной, я так терялся от радости, что с трудом находил слова для необходимого ответа. У меня не было смелости говорить с ней: я мог только любоваться ею и слушать ее. Каждое слово княгини глубоко западало мне в душу. Праздничное настроение сохранялось у меня и на следующий день после свидания с нею, и образ ее сопровождал меня в уединенных прогулках, которые я тогда предпринимал. Сладостное чувство, которому не мог подыскать имени, охватывало всякий раз все мое существо, когда я, стоя в главном приделе, мерно размахивал кадилом, а сверху, с хоров, неслись звуки органа и, разрастаясь как бурный поток, увлекали мои чувства за собою. В то же время я различал в гимне «ее» голос, который спускался ко мне словно с облаков и наполнял мою душу предчувствием чего-то святого и чистого. Но все же лучшим днем моей жизни, о котором я с упоением мечтал долгие недели и о котором никогда не мог думать без искреннего восхищения, был день святого Бернарда. Этот день торжественно праздновался в монастыре и сопровождался общим отпущением грехов, так как святой Бернард считался покровителем картезианского ордена. Не помню, чтобы когда-либо в это благодатнейшее время года (день святого Бернарда приходится в августе) погода не благоприятствовала празднику. Еще накануне из соседнего городка, из всех окрестных сел и деревень стекалась масса народа, и все располагались под открытым небом на большом лугу, который прилегал к монастырю. Радостное возбуждение царило здесь и днем, и ночью. В пестрой праздничной толпе сновали деревенские парни с разряженными девушками, их молодой смех сливался с благочестивыми гимнами паломников. Семьи горожан, удобно расположившись на траве, разбирали тяжело нагруженные корзинки и принимались за трапезу. Тут же, рядом, священник или монах стояли на коленях в молитвенном экстазе, благоговейно сложив руки и подняв взоры к небу. Веселые мотивы, благочестивые песнопения, тяжелые вздохи кающихся, радостный, счастливый смех, жалобы, шутки, молитвы, веселый говор — все эти звуки сливались в воздухе в дивный концерт. С первым ударом монастырского колокола все мгновенно смолкало. Кругом, насколько охватывает глаз, видны были лишь густые ряды коленопреклоненных. Благоговейную тишину нарушал лишь неясный гул молитв, повторяемых сотней уст. Но вот замер последний звон колоколов, и пестрая толпа снова оживает, и опять начинается прерванное на минуту ликование. В день святого Бернарда сам епископ, резиденция которого находилась в соседнем городке, совершал в монастырской церкви, в сослужении с местным низшим духовенством, торжественную праздничную литургию. Во время службы пела епископская капелла, для которой воздвигали близ главного придела трибуну, задрапированную богатой парчой. Еще и теперь не умерли чувства, волновавшие тогда мою грудь. Они оживают с юношескою свежестью каждый раз, когда я переношусь мыслью в это блаженное время, к сожалению, пролетевшее слишком скоро. Я прекрасно помню чувства, вызывавшиеся во мне тогда пением «Gloria» (великого славословия), которое часто исполняли на праздничном богослужении, так как оно было любимым духовным концертом княгини. Епископ возглашал: «Gloria», а хор " мощно подхватывал: «Gloria in excelsis Deo» («''Слава в вышних Богу»''), Казалось, само небо отверзалось тогда над алтарем, а изображения серафимов и херувимов на стенах, словно вызванные божественным чудом к жизни, расправляя свои крылья и шевеля ими, летали по храму, восхваляя Господа пением и дивною игрою на лютнях. Погружаясь в задумчивое созерцание службы, душа моя уносилась на облаках фимиама в далекую, но родную ей страну: в благоухающем лесу раздавались прелестные ангельские голоса; навстречу мне из-за высоких кустов нежных лилий выходил дивный мальчик и с ласковой улыбкой спрашивал меня: «Где ты был так долго, Франциск? У меня много прекрасных ярких цветов, и все они будут твоими, если только ты останешься здесь навсегда и будешь любить меня вечно». После обедни монахини с игуменьей в полном облачении, с серебряным посохом в руках, совершали крестный ход по монастырским коридорам и вокруг церкви. Какая святость, какое достоинство, какое неземное величие сияли во взгляде этой прекрасной женщины, сопровождали каждое ее движение! То было олицетворение торжествующей Церкви Христовой, возвещающей верующим милость и благословение Господне. Я готов был повергнуться перед нею во прах, когда случайно взгляд ее падал на меня. По окончании богослужения духовенству и епископскому хору давали обед в большом монастырском зале. В трапезе принимали также участие многие из покровителей монастыря: жертвователи, чиновники и городские купцы. Мне было дозволено присутствовать на этих обедах, потому что регент любил меня и охотно слушал мою болтовню. Только что перед тем душа моя, забывая все земное, стремилась к небесам; теперь же снова вступала в свои права радостная и суетная жизнь, развертывавшая бесконечную ленту пестрых картин. Разнообразные веселые рассказы, шутки, анекдоты, остроты, чередуясь под громкий смех гостей, прилежно опустошавших бутылки, продолжались до самого вечера, когда подавались экипажи и все разъезжались по домам. Когда мне минуло шестнадцать лет, сельский священник объявил, что я уже подготовлен к слушанью высшего богословского курса в семинарии соседнего городка. К тому времени я окончательно решил постричься. Решение мое радовало матушку, которая видела в нем осуществление таинственных намеков паломника, стоявших в очевидной связи с неизвестным мне тогда еще видением покойного отца. К тому же, она верила, что, посвятив себя Богу, я очищу от греха и избавлю от вечных мук душу батюшки. Княгиня, которую я теперь видел лишь в приемной, тоже одобряла мое намерение. Она повторила свое обещание помогать мне до посвящения в иноческий сан. Хотя картезианский монастырь лежал так близко от города, что из его окон видны были городские башни, и некоторые горожане, любители моциона, избирали для своих прогулок его живописные окрестности, все же мне было очень тяжело прощаться с дорогой матушкой, с величественной игуменьей, которую я глубоко чтил, и с добрым моим учителем. Известно, что боль разлуки не зависит от количества верст, отделяющих человека от милого ему крова, оторваться от которого всегда трудно. Княгиня при прощании была как-то особенно взволнована. Голос ее дрожал, когда она, одобряя мое решение, говорила о мужестве и долге. Она подарила мне на память четки и маленький молитвенник с прекрасно исполненными миниатюрами. Кроме того, она вручила мне рекомендательное письмо к игумену городского капуцинского монастыря, и приказала мне немедленно его посетить, так как он мог быть мне полезен добрым советом и делом. Капуцинский монастырь лежал в черте города. Трудно вообразить себе что-либо уютнее этого спокойного уголка, утопавшего в густой зелени роскошного сада. Я открывал в нем новые красоты всякий раз, когда бродил по его аллеям, любуясь видами на окрестные горы или останавливаясь то перед одной, то перед другой группой деревьев, живописно разбросанных тут и там. В этом саду я впервые увидел настоятеля Леонарда, когда пришел в монастырь, чтобы передать рекомендательное письмо княгини. Приветливость отца Леонарда удвоилась, когда он прочел письмо. Почтенный настоятель сказал столько хорошего об игуменье, с которой он познакомился в молодости в Риме, что уж этим одним с первого же мгновения совершенно очаровал меня. Настоятель был очень любим братией. Немного времени понадобилось мне на то, чтобы уяснить себе характер отношения игумена к монахам и вообще понять весь склад монастырской жизни. Отличительной чертой всей братии было такое же спокойствие и бодрость духа, какие исходили от их настоятеля. Ни на чьем лице не было заметно следа замкнутости, печальную повесть которой так часто читаешь в глазах монахов. Для отца Леонарда молитва являлась скорее потребностью духа, стремящегося к Господу, нежели аскетическим плачем о грехах, неизбежно свойственных человеку. Несмотря на строгость монастырского устава ордена капуцинов, настоятель сумел придать тот же смысл молитвенным упражнениям братии, постепенно привив и укрепив среди монахов вверенной ему обители свой взгляд. Благодаря этому даже сухие формы обрядности, которые надлежало выполнять монахам по уставу их ордена, оживлялись бодростью духа и отсутствием суровой принужденности, а это настроение, собственно говоря, ведь и составляет сущность высшей духовной жизни, какую только можно создать здесь, на земле. Настоятель Леонард сумел также завязать с мирянами дружеские отношения, которые могли благотворно влиять на братию. Благодаря богатым дарам, стекавшимся со всех сторон в обитель, время от времени устраивались обеды друзьям и покровителям монастыря. Для них накрывали посреди трапезной длинный стол, изящно убранный фарфором и хрусталем. С гостями садился один только игумен Леонард, занимавший место на верхнем конце стола. Братия же размещалась, как всегда, за узкими столами, придвинутыми к стенам, и употребляла предписанную уставом грубую посуду. Монастырский повар умел отлично приготовлять постные кушанья, так что они приходились по вкусу гостям, которые привозили с собою вино. Эти обеды в капуцинском монастыре являлись источником естественного дружеского общения мирян с монахами и были полезны обеим сторонам для выяснения истинного смысла духовной жизни. Люди, поглощенные светской суетой, временно удалялись от нее и вступали в мирные сени обители, где все говорило им об иной жизни, представлявшей резкий контраст с их собственной. Искры, случайно западавшие здесь в их души, открывая новые перспективы, вынуждали признать, что и на ином пути, чем тот, по которому идут миряне, можно найти спокойствие и счастье, что человек, дух которого поднимается над тщеславной, суетной жизнью, еще здесь, на земле, создает себе высшее бытие. С своей стороны монахи приобретали недостававший им жизненный опыт. Они знакомились с делами и волнениями мирян. События жизни, которые кипели за стенами обители, невольно наводили их на разного рода размышления. Благодаря этому они, не придавая особой цены земному, должны были, однако, признать в различии образа жизни отдельных людей необходимость призматического преломления духовного принципа, без чего все в мире стало бы бесцветно и тускло. Бесспорно, настоятель Леонард был гораздо просвещеннее монахов своей обители. Все единогласно признавали его за весьма сведущего и начитанного богослова. Он так просто и ясно излагал самые трудные философские теории, что к нему не раз обращались за советом даже профессора семинарии. Отец Леонард был, кроме того, в большей степени, чем можно вообще ожидать от монаха, образованным человеком в светском смысле этого слова. Так, например, он в совершенстве владел литературным итальянским и французским языками. Благодаря его замечательным дипломатическим способностям на него еще в молодости не раз возлагали важные поручения. Отец Леонард достиг уже преклонного возраста, когда я познакомился с ним, но в глазах его все еще горел юношеский огонь, хотя почтенные седины выдавали его годы. Приветливая улыбка, мелькавшая на губах настоятеля, усиливала впечатление внутреннего довольства и спокойствия, которыми дышала вся его фигура. Движения отца Леонарда, как и самая его речь, были всегда изящны и плавны. Он был так хорошо сложен, что даже неуклюжее одеяние монахов капуцинского ордена сидело на нем красиво. Среди братии не было ни одного человека, поступившего в обитель не по призванию. Всех привело сюда стремление к иноческой жизни. Впрочем, отец Леонард, если бы к нему попал человек, искавший в монастыре лишь последнего приюта и убежища от окончательного падения, скоро бы утешил и этого несчастного. Раскаяние служило бы ему лишь переходной ступенью к спокойствию. Примиренный со светом, но презирая его суету, он стал бы еще на земле выше всего земного. Такие не совсем обычные взгляды на иноческую жизнь отец Леонард заимствовал от итальянского духовенства. Надо заметить, что в Италии не только обряды, но и воззрения на иноческою жизнь гораздо отраднее и светлее, чем в католической Германии. Как в архитектурных линиях итальянских церквей удержались до нашего времени античные формы, точно так же кажется, будто там в мистический мрак католицизма проник один из ясных лучей жизнерадостного миросозерцания древних и озарил этот мрак тем дивным блеском, который раньше окружал богов и героев Олимпа. Настоятель Леонард скоро полюбил меня и стал учить итальянскому и французскому языкам. Однако главную роль в моем нравственном и умственном развитии играли многочисленные, разнообразные по содержанию книги, которые он давал мне читать, а также его беседы. Проводя в капуцинском монастыре почти все время, остававшееся у меня свободным после семинарских занятий, я чувствовал, как с каждым днем росло и крепло в моей душе влечение к иноческой Жизни. Наконец, я открыл отцу Леонарду свое заветное желание. Прямо не отговаривая меня, настоятель, однако, советовал отложить пострижение года на два, и за это время хорошенько приглядеться к мирской жизни, бывая как можно больше в обществе. Я, впрочем, и сам уже через посредство епископского регента, дававшего мне уроки пения и музыки, приобрел среди горожан нескольких знакомых, но в их среде чувствовал себя всегда очень неловко. Когда мне приходилось сталкиваться с женщинами, меня охватывало непреодолимое смущение. Кажется, именно это обстоятельство, постоянно поддерживавшее мое влечение к монастырскому уединению, а также и врожденная склонность к созерцательной жизни окончательно решили мою судьбу. Однажды настоятель заговорил со мной об условиях обычной мирской жизни. Леонард затронул при этом щекотливые темы, но обсуждал их со свойственной ему простотою, ясностью и деликатностью в выражениях. Однако, избегая всего хоть сколько-нибудь оскорбительного, он входил сразу в самую сущность вещей и исчерпывал ее до дна. На этот раз, взяв меня за руку и глядя прямо в глаза взором, проникающим в тайники души, он спросил, сохранил ли я еще свою невинность и душевную чистоту. Когда Леонард задал мне столь неожиданный вопрос, предо мной мгновенно воскресла позабытая было картина, и я почувствовал, что краснею от стыда и смущения. У регента была сестра, очень хорошенькая и пикантная, хотя, строго говоря, она и не могла назваться красавицей. Девушка эта находилась в расцвете молодости и обаятельности. Вся фигура ее отличалась античной гармонией частей. Ее плечи и бюст поражали своей белизной и необыкновенной чистотой линий. Однажды утром, придя к регенту на урок, я случайно встретил его сестру в легком капоте, нисколько не прикрывавшем ее очаровательной груди. Правда, она тотчас же накинула себе на плечи косынку, но все же мои жадные взоры увидели слишком много. Кровь мою заволновали бурно пробудившиеся чувства, которых я никогда перед тем не испытывал, сердце ускоренно билось и замирало, грудь, словно разрываясь на части, судорожно сжималась. Я не мог произнести ни слова. Вырвавшийся, наконец, из моей груди вздох слегка освежил и успокоил меня. Молодая девушка, очевидно, ничего не подозревая, подошла ко мне, взяла за руку и стала участливо расспрашивать, что со мною. От этого волнение мое снова усилилось. На наше счастье в комнату вошел регент и положил конец моему мучению. Никогда в жизни не брал я таких фальшивых аккордов, никогда не детонировал так ужасно, как в этот урок. Я был настолько благочестив и скромен, что принял случившееся со мною за дьявольское обольщение. Поэтому я стал энергично обороняться аскетическими упражнениями от злых козней врага человеческого и, победив его чрезвычайно скоро, почувствовал себя вполне счастливым. Щекотливый вопрос игумена так живо вызвал в моей душе обольстительный образ прелестной девушки с полуобнаженными плечами и открытой грудью, что я словно почувствовал ее горячее, ароматное дыхание и прикосновение ее нежных ручек. Меня снова охватил чисто стихийный ужас, мучительно возраставший с каждой минутой. Отец Леонард смотрел на меня с такой значительной иронической улыбкой, что я задрожал всем телом и, не в силах выдерживать его взгляд, потупился. Настоятель потрепал меня по пылающей щеке и ласково промолвил: «Я, вижу, сын мой, что вы совершенно верно поняли меня и что у вас пока еще все обстоит благополучно. Да сохранит вас Господь и в будущем от соблазнов суетного мира. Помните всегда, — прибавил он, — что все наслаждения, которые так назойливо предлагает нам светская жизнь, скоропреходящи и гибельны. Смело можно утверждать, что на них даже лежит какое-то проклятие. Последствием наслаждений подобного рода обыкновенно является отвратительное, не поддающееся описанию омерзение. Душа теряет отзывчивость ко всему прекрасному, высокому и чистому, и таким образом в человеке окончательно глохнет духовное начало». Чем сильнее старался я поскорее забыть вопрос игумена и вызванную им картину, тем настойчивее и живее вставала она в моем воображении. В первый раз сравнительно легко удалось мне отделаться от впечатления, которое произвела на меня сестра регента. Теперь же я вынужден был тщательно избегать встреч с нею. При одной мысли об этой девушке я чувствовал стеснение в груди и тайное волнение, которое казалось мне тем опаснее, что оно сопровождалось всегда непонятным мне сладостным томлением и вожделениями бесспорно греховного свойства. Понятно, что такое неопределенное положение не могло вечно длиться, и, наконец, в один прекрасный вечер оно разрешилось для меня ужасной душевной грозой. Случилось это так: регент любил время от времени устраивать у себя на дому, при благосклонном участии друзей и знакомых, музыкальные вечеринки. На них он всегда приглашал и меня. Однажды мой учитель устроил вечеринку, на которой, кроме его сестры, присутствовали еще другие представительницы прекрасного пола. Обстоятельство это, конечно, только усилило мучительное смущение, появлявшееся у меня при виде сестры регента. В этот вечер она была очаровательно одета и казалась мне прекраснее, чем когда-либо. Меня влекла к ней непреодолимая сила, и я постоянно вертелся около нее, жадно ловя каждый ее взгляд, каждое движение и слово. Ей достаточно было случайно задеть меня краем своего платья, чтобы все мое существо мгновенно преисполнялось глубочайшим чувством счастья и беспричинной веселости. Это не осталось незамеченным со стороны молодой девушки и, казалось, начинало ей нравиться. Иногда мне страстно хотелось в порыве бешеной любви схватить ее горячо и прижать к своему сердцу. Сестра регента долго сидела у клавикордов. Наконец она встала, позабыв, на стуле свою перчатку. Я схватил эту перчатку и, жадно прижав к губам, как безумный покрывал ее страстными поцелуями. Одна из барышень, увидев это, подошла к сестре регента и сказала ей что-то на ухо. Обе девушки взглянули на меня и разразились веселым хохотом. Меня словно обдало холодной водой. Я был совершенно уничтожен и бросился бежать со всех ног в коллегию, в свою келью, где в порыве отчаяния кинулся на пол. Неудержимым потоком лились из моих глаз горькие слезы. Я то проклинал Девушку, себя, весь мир, то молился, то хохотал как сумасшедший. Повсюду слышались мне голоса, злостно вышучивавшие и высмеивавшие на все лады мое чувство. Я, кажется, выбросился бы в окно, не будь пред ним железной решетки, — так ужасно было мое состояние. Лишь на рассвете я немного успокоился, твердо решив никогда не видаться с оскорбившей меня девушкой и окончательно отказаться от мира. Теперь в моей душе яснее, чем когда-либо, звучал голос, манивший в монастырское уединение, и не тревожили больше мирские соблазны. Как только окончились уроки, я поспешил к настоятелю Леонарду и сообщил ему о своем бесповоротном решении немедленно вступить в число послушников капуцинского ордена. Я добавил, что известил уже об этом матушку и княгиню. Леонарда как будто удивила внезапная моя торопливость в столь важном деле. Не желая принуждать меня к откровенности, он все-таки, очевидно, хотел знать причину, побудившую меня так страстно настаивать на немедленном пострижении. Игумен, кажется, прекрасно понимал, что толчком к этому послужила какая-то драма, разыгравшаяся в моей душе. Непонятная стыдливость, которой я не мог пересилить, помешала мне открыть ему всю правду. Наоборот, я со всем жаром, на какой только был способен, говорил приору про удивительные обстоятельства своего детства, которые определенно указывали на то, что перст Божий ведет меня в монастырь. Отец Леонард спокойно выслушал меня и, не отрицая истинности моих видений, дал, однако, понять, что сами по себе они еще не могут служить доказательством подлинности моего призвания, потому что в подобных случаях всегда очень трудно определить, где кончается действительность и начинается иллюзия. Надо заметить, что отец Леонард вообще не любил говорить о каких бы то ни было сверхъестественных явлениях, не исключая и общепризнанных проповедниками христианства. Благодаря этому я иногда обвинял его в тайном скептицизме. Однажды, чтобы заставить его определенно высказаться на этот счет, я заговорил с ним о хулителях католической веры, особенно порицая тех из них, которые с чисто ребяческим задором клеймят словом «суеверие» все, что недоступно ограниченному человеческому пониманию. «Безверие, — отвечал с кроткой улыбкой настоятель, — есть худшее из суеверий», и переменил разговор, перейдя на другую тему, нисколько не связанную с моим вопросом. Значительно позже настоятель открыл мне свои взгляды на мистическую сторону католического вероучения, заключавшие в себе разъяснение таинственной связи духовного начала в нас с Высшим существом. Я должен был тогда признать, что отец Леонард поступал совершенно правильно, открывая богатую сокровищницу своих убеждений лишь наиболее приближенным к нему и отчасти уже посвященным в них ученикам. Матушка написала мне о давнишнем своем предчувствии, что светское поприще не удовлетворит меня и что я изберу монашеский образ жизни. В день св. Медарда она ясно видела старого паломника, которого встречала некогда в монастыре Святой Липы: он вел за руку меня, одетого в облачение капуцинского ордена. Княгиня также одобрила мое намерение. Я виделся с ними обеими еще раз перед своим пострижением. Сообразуясь с моим желанием, мне сократили на половину положенный уставом срок послушничества. При пострижении я принял, под впечатлением матушкиного видения, имя Медарда. Взаимные отношения братьев, смысл молитвенных упражнений и вообще весь уклад монастырской жизни — все оказалось и на самом деле таким, каким это представлялось мне с первого взгляда. Отрадное спокойствие, царившее в обители, вливая мир в мою душу, наполняло ее тем блаженством, которым веяло на меня до сих пор лишь от детских моих воспоминании о монастыре Святой Липы. Во время торжественного акта пострижения я заметил среди зрителей сестру регента. Она была очень печальна, и на ресницах у нее, как мне показалось, дрожали слезы. Но пора искушений миновала! Сознание столь легко одержанной победы пробудило в душе моей суетную гордость и вызвало счастливую улыбку на моих губах. На нее обратил внимание проходивший мимо брат Кирилл и спросил: — Чему ты так радуешься, брат мой? — Разве не должен я радоваться тому, что отрекаюсь от грешного света и всей тленной суеты его? — отвечал я. Не стану, однако, скрывать, что я был наказан за свою ложь: в ту самую минуту, как я произносил ее, по моему телу пробежали мурашки от жуткого чувства, охватившего вдруг все мое существо. Но вслед за тем наступило полное спокойствие духа, о котором я уже говорил. О, если бы спокойствие это никогда больше не покидало меня! Что делать? Власть врага человеческого велика! Кто может положиться на крепость своего оружия, кто может довериться своей бдительности, когда его на каждом шагу подстерегают демонские силы? Прошло пять лет со времени моего пострижения, когда по приказанию настоятеля брат Кирилл, который стал стар и слаб, передал мне заведывание богатым монастырским музеем. Хранившиеся в нем частицы святых мощей, куски древа Господня и другие святыни были аккуратно разложены по полкам многочисленных шкафов, за изящными витринами. Только в известные дни выставлялись эти реликвии в храме для всеобщего поклонения. Брат Кирилл начал знакомить меня со всеми святынями и документами, удостоверявшими их подлинность и чудеса, сотворенные ими. Я знал, что брат Кирилл разделяет взгляды нашего настоятеля, а потому, нисколько не задумываясь, высказал ему сомнение, поднимавшееся в моей душе. — Можно ли поручиться, брат Кирилл, — спросил я, — что все эти святыни — действительно то, за что их выдают? Быть может, многое, считающееся достоверной реликвией того или другого святого, в сущности — не что иное, как продукт алчности людей. Например, есть монастырь, обладающий, как говорят, крестом, на котором был распят Спаситель, и, несмотря на это, всюду показывают столько частей древа Господня, что если бы собрать их вместе, то, как утверждал один из братьев, ими можно было бы более года отапливать наш монастырь. Конечно, это — греховная шутка, но надо согласиться, что в ней есть доля правды. — Милый друг! — возразил брат Кирилл. — Нам, собственно го-, не следует подвергать такие предметы критическому анализу. Однако, раз уж зашла об этом речь, я откровенно признаюсь тебе, что и сам держусь того же мнения. Хотя все находящиеся здесь святыни снабжены письменными документами, удостоверяющими их происхождение, но лишь немногие из них имеют право быть тем, за что их выдают. Впрочем, мне кажется, что это не играет особенно важной роли. Заметь хорошенько, брат Медард, как думаем об этом я и наш настоятель, тогда и тебе предстанет в новом блеске наше вероучение, и ты поймешь, какими прекрасными и высокими целями руководствуется в данном случае святая наша церковь. Все усилия ее направлены к тому, чтобы уловить таинственные нити, связующие материальный мир с духовным. Приноровленную к потребностям земной жизни нашу организацию она старается так возбудить, чтобы для каждого ясно выступило сознание начала его бытия от высшего духовного принципа и его нравственного сродства с Дивным существом, сила которого, как пылающее дыхание, проникает всю природу, чтобы навеять нам предчувствие высшей жизни, зародыш которой мы носим в себе. Что такое на самом деле этот кусочек дерева, эта косточка, этот лоскуток? Говорят, будто они взяты из креста Господня, из тела святого, уцелели от его одежд. Во всяком случае, сердце верующего, возлагающего на них, не мудрствуя лукаво, все упование свое, охватывает при поклонении им восторг, открывающий ему бесконечное царство блаженства, которое здесь он только предчувствовал. Таким путем проявилось духовное влияние святого, апокрифическая реликвия его дала к этому толчок. Человек может получить по вере своей силу и крепость от Высшего существа, взывая к нему из глубины души об утешении и помощи. Пробужденная таким образом в человеке высшая духовная сила в состоянии превозмочь даже тяжкие телесные страдания — вот где источник чудес, сотворенных этими святынями, — чудес, которых нельзя отрицать, так как они часто совершаются перед глазами огромной толпы, стекающейся в наш монастырь. Мне пришли на память по этому поводу многозначительные намеки настоятеля, которые вполне согласовались со словами брата Кирилла, и я созерцал теперь реликвии, казавшиеся мне прежде лишь религиозной забавой, с чувством глубокого благоговения. От почтенного старца не ускользнуло впечатление, произведенное его речью, и он, продолжая подробно знакомить меня с собранием реликвий, еще с большим жаром и искренностью, проникающей в сердце, давал мне необходимые разъяснения. Наконец, брат Кирилл вынул из тщательно запертого шкафа небольшую шкатулочку. — Здесь, брат Медард, — сказал он, — заключена самая удивительная достопримечательность нашего музея. С тех пор как я живу в монастыре, никто не держал в руках этой шкатулочки, кроме самого настоятеля и меня. Остальные братья, не говорю уже о посторонних, даже не знают о ее существовании. Что же касается меня, то я не могу дотронуться до этой шкатулочки без внутреннего содрогания. В ней как будто заперты злые чары, которые, если бы им удалось освободиться от заклятия, сдерживающего их и парализующего их силы, могли бы уготовить всякому, кого они изберут своей жертвой, страшную гибель. То, что заключается в этой шкатулочке, происходит непосредственно от дьявола и уцелело от давно минувших времен, когда он мог еще мешать спасению рода человеческого. Я с удивлением смотрел на брата Кирилла. — Дорогой брат Медард, — продолжал он, не давая мне времени возразить, — я воздержусь от того, чтобы высказать какое-либо мнение об этом таинственном предмете. Не буду также навязывать тебе гипотезу, приходившую мне в голову. Лучше я просто передам тебе содержанье документов, относящихся к этой реликвии. Ты найдешь их в том шкафу и сможешь впоследствии сам прочесть их. Как тебе известно из жития св. Антония, он, чтобы всецело обратить свою душу к Божественному, удалился в пустыню. Там посвятил он свою жизнь строжайшему покаянию, молитве и другим душеспасительным подвигам. Враг человеческий всячески преследовал святого. Чтобы смущать его благочестивые размышления, он являлся отшельнику в самых разнообразных видах. Однажды в сумерках св. Антоний увидел приближавшееся к нему какое-то мрачное существо и с удивлением заметил, что оно было завернуто в изношенный плащ, сквозь дыры которого выглядывали горлышки бутылок. Дьявол, представший перед отшельником в столь оригинальном костюме, насмешливо улыбнулся и спросил, не соизволит ли святой отец отведать эликсира, который он несет с собою в бутылках. Сатана давно уже утратил всякую власть над св. Антонием и, чувствуя свое бессилие, не пытался даже вступать с ним в борьбу, а ограничивался одним лишь издевательством. Пустынника не могло раздосадовать подобное предложение. Он только спросил, чего ради сатана таскает с собою, да еще столь странным способом, такое множество бутылок. Дьявол отвечал: «Видишь ли, всякий человек, встретившись со мною, непременно начнет с удивлением меня разглядывать. Его станет мучить любопытство, и он не сможет удержаться от того, чтоб не попросить у меня бутылочку, и попробует содержащийся в ней волшебный напиток. Мои эликсиры весьма разнообразны, а потому между ними всегда найдется хоть один, который так понравится, что человек и не заметит, как выпьет всю бутылку до дна. Тогда он окончательно попадает во власть ко мне и моим товарищам». Во всех преданиях одинаково рассказывается об этом видении св. Антония. В документах же, имеющихся у нас, добавлено, что враг человеческий, уходя, оставил в густой траве несколько своих бутылочек, а св. Антоний поспешно поднял и унес их в свою пещеру, где тщательно спрятал пагубный эликсир: отшельник опасался, чтобы заблудившийся в пустыне человек, или даже кто-нибудь из собственных его учеников, найдя бутылку, случайно не попробовал ужасного напитка и не попал бы в геенну огненную. Раз как-то, говорится далее в нашем документе, св. Антоний случайно откупорил одну из бутылок с эликсиром сатаны. Из нее стал выходить одуряющий пар. Отшельника окружили ужасные картины ада и мучили его, пока он не разогнал их строгим постом и продолжительными молитвами. Нам досталась в наследие от св. Антония одна из таких бутылочек с эликсиром; она-то и хранится в этом ящичке. Документы, относящиеся к ней, бесспорно подлинны и настолько точны, что едва ли можно сомневаться в том, что бутылка действительно была найдена после кончины св. Антония между оставшимися после него вещами. При этом лично могу заверить тебя, брат Медард, что, как только я дотрагиваюсь до бутылки или даже до ящичка, в котором она хранится, тотчас же меня охватывает необъяснимый ужас. Мне чудится даже, будто я слышу какой-то одуряющий запах, который возбуждает во мне непонятную душевную тревогу. Я делаюсь настолько рассеян, что не могу сосредоточиться даже во время богослужения. Усердной молитвой, однако, я побеждаю это греховное настроение. Хотя мне не верится, чтобы в нем сказывалось непосредственное влияние дьявола, но все же очевидно, что оно проистекает от враждебной нам силы. Дорогой брат Медард, ты еще очень молод! Помни, что воображение твое, будучи возбуждено какой-либо внешней силой, станет рисовать тебе все в живых и ярких красках. В то же время ты, как всякий храбрый и неопытный воин, рвущийся в битву, но, пожалуй, слишком отважный для нее, чересчур доверяешь своим силам и дерзаешь на невозможное. Поэтому я советую тебе никогда не открывать ящичка, или, по крайней мере, отложить это хоть на несколько лет. А чтобы любопытство не вводило тебя во искушение, убери ящичек подальше с глаз. С этими словами брат Кирилл поставил таинственный ящик на старое место и передал мне связку ключей, в которой был и ключ от шкафа, хранившего в себе ужасную реликвию. Рассказ его произвел на меня странное впечатление, и чем сильнее возрастал во мне соблазн посмотреть на замечательную реликвию, тем больше старался я помнить предостережения брата Кирилла, стремясь побороть в себе это желание. Когда старик ушел, я еще раз осмотрел вверенные мне святыни, отцепил от связки ключик, отмыкавший шкаф, и запрятал его под бумаги, на самое дно своей конторки. Между моими семинарскими профессорами был один замечательный оратор, проповеди которого привлекали всегда в церковь множество народа. Пламенный поток его красноречия покорял сердца слушателей, зажигал в них чувства истинного благоговения и христианской любви. Меня так же, как других, трогали и волновали его восторженные, вдохновенные слова, и я искренне восхищался даровитым оратором. В то же время, однако, в моей душе поднималась какая-то безотчетная сила, властно побуждавшая меня проповедывать подобно ему. Покоряясь ей, я после обедни запирался в своей одинокой келье и говорил, обращаясь к воображаемым слушателям и совершенно отдаваясь вдохновению. Иногда мне удавалось удержать в памяти и записать мысли и слова своей страстной импровизации. Проповедник нашего монастыря, пожилой монах, заметно слабел с каждым годом, и речь его текла медленно и беззвучно, как пересохший от зноя ручеек. К тому же недостаток мыслей и готовых выражений (старик говорил без конспекта) вынуждал его слишком растягивать слова. Проповеди его были невыносимо длинны и бессодержательны. Большая часть прихожан, усыпленная однообразным, как хлопанье мельничных крыльев, и бестолковым бормотаньем монаха, сладко дремала до заключительного «аминь», когда ее снова пробуждали мощные звуки органа. Изо всей нашей братии только отец Леонард обладал редким даром слова, но он старался воздерживаться от проповедей, так как они расстраивали его здоровье. Таким образом, заменить неудачного проповедника было решительно некем. Настоятель не раз говорил со мной об этом прискорбном обстоятельстве, лишавшем монастырскую церковь многих прихожан. Собравшись с духом, я рассказал ему, как еще в семинарии, почувствовав призвание проповедывать, я написал несколько духовных бесед. Отец Леонард захотел их просмотреть и, оставшись очень доволен ими, настоял на том, чтобы в ближайший праздничный день я, в виде опыта, выступил с проповедью. Попытка моя не могла оказаться вполне неудачной, так как природа наделила меня всем, что необходимо для ораторского успеха: выразительным лицом и сильным, звучным голосом. Конечно, я не умел держаться на кафедре, но настоятель взялся научить меня правильной жестикуляции и всему необходимому. Наступил праздник. Церковь была переполнена, и я не без волнения взошел на кафедру. Вначале я оставался верен своему конспекту. Отец Леонард рассказывал мне после, что я говорил сперва дрожащим голосом, впрочем, вполне соответствовавшим печальным размышлениям, которыми начиналась моя речь. Многие сочли даже это за особый ораторский прием, рассчитанный на произведение большего впечатления. Скоро, однако, вспыхнула тлевшая в моей душе искра небесного огня. Тогда, позабыв о своем конспекте, я отдался вдохновению. Кровь горела в моих жилах, пульс лихорадочно бился, я слышал, как гремел под сводами мой голос, и видел, казалось, простертые вперед свои руки и поднятое чело, как бы залитое сиянием неземного вдохновения. Свою проповедь я закончил поучением, в котором, как в фокусе, сконцентрировал еще раз все, о чем говорил в проповеди. Впечатление от моей речи было необыкновенно, неслыханно! Горячие слезы, восклицания, громкая искренняя молитва сопровождали мои слова. Пораженная моим талантом, братия высказывала свое удивление, а настоятель Леонард горячо обнял меня и назвал гордостью монастыря. Слава моя быстро распространялась. Знатнейшая и образованнейшая часть городского населения, чтобы послушать брата Медарда, еще за час до благовеста толпилась уже в небольшой монастырской церкви. Вместе с известностью во мне возрастали старание и забота о том, чтобы выражаться в своих проповедях, в самый разгар вдохновения и страсти, красивыми закругленными периодами. Благодаря этому мне удавалось все больше и больше пленять многочисленных своих слушателей. Уважение, которым я пользовался, все усиливалось и перешло, наконец, в почитание, граничившее по внешнему своему проявлению с обоготворением. Город словно охватило какое-то религиозное безумие. Все стремились даже в будни в монастырь, чтобы увидеть брата Медарда или сказать ему хоть одно слово. В моей душе мало-помалу зародилась мысль, что я не обыкновенный человек, а особенный избранник Бога. Таинственные обстоятельства моего рождения в монастыре Святой Липы для искупления греха моего преступного отца, удивительная обстановка, в которой протекло мое раннее детство, — все это ясно указывало, по моему мнению, на то, что душа моя, находясь в непосредственном общении с небесным, еще при жизни возносится над земным и что сам я не принадлежу ни людям, ни земле, на которую спустился лишь по повелению Божьему для проповеди спасения и утешения человеческому роду. Теперь уже я был уверен, что старый паломник, с которым мы с мамашей познакомились в монастыре Св. Липы, был не кто иной, как св. Иосиф, а дивный мальчик — сам младенец Иисус. Они явились туда, чтобы приветствовать во мне святого, которому свыше предопределено странствовать известное время по земле. Мысли эти с каждым днем все более укоренялись в моем уме, и я начал тяготиться окружающей средой: я чувствовал, как она давит и душит меня. Спокойствие и ясность духа, которые раньше меня не покидали, бесследно исчезли теперь из моей души. Даже предупредительность братии и приветливость игумена возбуждали во мне только гнев. Они должны были бы признавать во мне святого, стоящего неизмеримо выше их, — пасть во прах предо мной и молить меня о заступничестве пред престолом Божьим. А так как они этого не делали, то я считал их за людей, впавших в греховное упорство. Даже в свои проповеди я начал вплетать многозначительные намеки на то, что приближается, подобно занимающейся на востоке лучезарной заре, время, полное чудес, когда между людьми пройдет избранник Божий, принося с собой спасение и утешение стаду верующих. Свое воображаемое паломничество я воплощал в мистические картины. По какому-то непостижимому очарованию картины эти тем больше действовали на толпу, чем меньше она их понимала. Настоятель становился ко мне заметно холоднее и избегал даже говорить со мною без свидетелей. Однажды, впрочем, когда мы оказались одни в длинной аллее монастырского сада, он сказал мне: — Не могу скрыть от тебя, брат Медард, что с некоторых пор ты всем своим поведением возбуждаешь во мне одно лишь порицание. В твою душу запало нечто такое, что отвращает тебя от жизни в благочестивой простоте. В речах твоих царит суемудрие, из которого пока стыдится еще выступить многое такое, что разъединит тебя со мною навсегда. Позволь мне быть откровенным! Я знаю, что ты в настоящую минуту несешь на себе последствия нашего порочного зачатия; оно открывает нам при каждом порыве ввысь духовной нашей силы врата адовы, в которые при необдуманном полете мы легко вверзаемся! Тебя ослепил успех твоих проповедей у толпы, и ты уже видишь себя в образе, совершенно тебе несвойственном. Это не что иное, как мираж разгоряченного воображения, влекущий тебя в пропасть. Углубись в себя, Медард, отрешись от безумия, помрачающего твой разум. Мне кажется, что я верно угадываю его! Уже теперь исчезли у тебя спокойствие и ясность духа, без которых нельзя спастись здесь, на земле. Позволь предостеречь тебя: уклонись от дьявола, уловляющего тебя в свои сети. Стань снова тем простодушным, милым юношей, которого я любил всем сердцем. В то время, когда игумен говорил мне это, на глазах у него навернулись слезы, и он сжал мою руку. Потом, выпустив ее, отец Леонард быстро удалился, не дожидаясь от меня ответа. Слова настоятеля только раздражили меня. Он коснулся моих успехов и поклонения толпы, которые я приобрел своими дарованиями. Мне было ясно, что лишь мелочная зависть нашептывала ему неудовольствие против меня, которое он так открыто высказал. На собраниях монахов я по-прежнему, охваченный негодованием, молчал, замыкаясь в себя. Я был совершенно поглощен новым бытием, которое открывалось мне. Все дни и бессонные ночи я только и думал о том, как бы переложить в прекрасные слова и поведать народу все, что наполняло мою душу. Чем больше удалялся я от отца Леонарда и братии, тем сильнее действовал на толпу. В день св. Антония церковь была так переполнена, что пришлось открыть настежь все двери, чтобы дать возможность слышать мои слова стоявшей перед церковью многочисленной толпе. Никогда я не говорил пламеннее и проникновеннее. Я рассказал, как это принято, житие святого, а затем перешел к благочестивым поучениям. Я говорил об искушениях дьявола, которому грехопадение дало власть совращать людей с пути истинного, и невольно подошел в своей речи к преданию об эликсире, которое я старался представить, как глубокую и поучительную аллегорию. Вдруг мой взгляд, скользивший по церкви, упал на высокого худощавого человека, который стоял наискось от меня у скамейки, прислонясь к колонне и скрестив на груди руки. На нем был накинут странный темно-фиолетовый плащ. Лицо чужестранца было мертвенно-бледно, а взгляд его больших неподвижных черных глаз пронзил меня, как лезвие кинжала. Щемящее чувство стиснуло мне грудь. Я быстро отвернулся и, сделав над собой усилие, продолжал говорить. Однако я, будто по внушению чьей-то таинственной власти, должен был постоянно оглядываться и каждый раз видел у колонны чужеземца, словно застывшего в своей позе. Он неподвижно стоял, вперив в меня загадочный взор. На его высоком, изборожденном морщинами челе и в опущенных углах рта лежали горькая насмешка, презрение и ненависть. В общем облике этого человека было что-то страшное. Да ведь это был тот самый незнакомый художник, которого я однажды видел в монастыре Святой Липы. Мне казалось, будто чьи-то ледяные руки, словно тиски, сжимали мое сердце. На лбу у меня выступили капли холодного пота. Я начал запинаться, моя речь с каждой минутой становилась запутаннее и запутаннее. В церкви поднялся ропот, началось перешептывание, и только таинственный незнакомец, словно застыв в своей позе, неподвижно стоял, прислонясь к колонне, устремив на меня свой ужасный, недвижный взор. В порыве отчаяния и ужаса, я воскликнул громовым голосом: «Изыди отсюда, проклятый!.. Знай, что я… я… Да, я — святой Антоний!» Произнеся эти слова, я упал в обморок и очнулся лишь в своей келье на койке. Подле меня сидел брат Кирилл. Он ухаживал за мною и утешал, как умел. Однако ужасный образ незнакомца все еще стоял, как живой, перед моими глазами. Я рассказал обо всем брату Кириллу. Чем больше старался он убедить меня, что это галлюцинация моего воображения, разгоряченного страстными речами, тем глубже чувствовал я раскаяние и стыд за свое поведение на церковной кафедре. Слушатели, как я узнал впоследствии, решили, что со мной случился припадок помешательства. К такому предположению подало повод мое последнее восклицание. Я был нравственно уничтожен. Запершись в своей келье, я подвергнул себя строжайшей епитимии и подкреплял себя пламенной молитвой к борьбе с дьяволом, который даже в святом месте осмелился предстать передо мной, приняв образ благочестивого живописца из монастыря Святой Липы. Никто, впрочем, не видел человека в фиолетовом плаще, и настоятель распространял повсюду, что причиной моей бессвязной речи был припадок горячки, которая проявилась у меня ужасным и неожиданным образом во время проповеди. Действительно, я долго болел и был еще слаб, когда, наконец, после многих недель уединения, вошел в обычную колею монастырской жизни. Несмотря на свою слабость, я попытался снова проповедывать, но, терзаемый сомнениями, преследуемый ужасным мертвенно-бледным призраком, я должен был употреблять величайшее усилие, чтобы говорить связно, и, конечно, не мог, как бывало, вдохновляться огнем собственного красноречия. От этого проповеди мои стали сбивчивыми, несвязными. Слушатели искренне сожалели о моем безвозвратно пропавшем таланте, но число их заметно уменьшалось с каждым днем. Кафедру снова занял старый монах, который проповедывал раньше и говорил теперь несравненно лучше меня. Спустя несколько времени монастырь наш посетил юный граф с гувернером, в сопровождении которого граф путешествовал. Он пожелал осмотреть многочисленные достопримечательности нашей обители. Я отворил двери музея, и мы вошли туда. В это время отозвали приора, который показывал перед тем вместе со мною посетителям монастырскую церковь и хоры, и я остался с гостями один. Показывая достопримечательности и святыни, я сообщал сохранившиеся о них предания. Вдруг граф обратил внимание на украшенный изящной древнегерманской резьбой шкаф, в котором был заперт ящичек с эликсиром сатаны. Я довольно неохотно отвечал на расспросы о том, что хранится в этом шкафу, но граф и его гувернер не отставали от меня до тех пор, пока я не рассказал им предание о св. Антонии и коварстве сатаны и не сообщил о бутылке, хранящейся у нас, как реликвия. Одним словом — рассказал все, что передавал мне брат Кирилл, и даже повторил его предостережения об опасности открывать ящичек и осматривать бутылку. Несмотря на то что граф исповедовал нашу религию, он, казалось, так же мало верил в правдоподобность этого святого предания, как и его гувернер. По крайней мере оба они искренне потешались над комичным чертом, который носил предательские бутылки в своем рваном плаще, и делали по этому поводу остроумные замечания. Наконец гувернер успокоился и сказал мне совершенно серьезно: — Не прогневайтесь на нас, легкомысленных мирян, ваше преподобие! Будьте уверены, что мы оба, я и граф, глубоко чтим святых как искренне веровавших людей, которые, не задумываясь, жертвовали всеми радостями жизни и даже самою жизнью ради спасения своей души и ради спасения своих ближних. Что же касается истории, которую вы только что изволили нам рассказать, то я предполагаю, что это лишь замысловатая притча, составленная святым в назидание людям и впоследствии, по недоразумению, внесенная в его житие, как истинное происшествие. С этими словами гувернер быстро открыл крышку и вынул из ящичка черную бутылку странной формы. Действительно, как и говорил брат Кирилл, послышался запах. Однако запах этот был приятен и скорее подействовал на меня благотворно, а не одуряюще. — Я готов биться об заклад, — воскликнул граф, — что эликсир сатаны — не что иное, как великолепное сиракузское вино! — Вы правы, — подтвердил гувернер. — Знаете, ваше преподобие, если эта бутылка действительно перешла к вам по наследству от св. Антония, то судьба ваша значительно счастливее судьбы неаполитанского короля. Дурная привычка римлян не закупоривать бутылок, а сохранять вино под слоем масла лишила бедного короля удовольствия полакомиться древнеримским вином. Хотя ваше вино и моложе древнеримского, но во всяком случае оно старейшее из существующих вин, а потому вы поступили бы хорошо, обратив эту реликвию в свою пользу и смело выцедив ее. — Конечно, — подхватил граф, — это древнее сиракузское вино влило бы новые силы в вашу кровь и уничтожило бы следы болезни, которая, кажется, посетила вас, преподобный отец. Гувернер достал из кармана стальной пробочник и, не обращая внимания на мои протесты, откупорил бутылку. Мне показалось, будто из горлышка блеснул голубоватый огонек и мгновенно исчез. Запах стал сильнее и распространился по всей комнате. Гувернер первый попробовал вино и воскликнул: — Великолепное вино! Великолепное сиракузское! Право же, погреб св. Антония был недурен. Если поставщиком этого погреба состоял сатана, то, честное слово, он относился к святителю не так уж злостно, как это предполагают. Отведайте-ка, граф! Граф также попробовал и подтвердил слова гувернера. Продолжая шутить по поводу таинственной реликвии, они заявили, что она, бесспорно, самая лучшая из всех, имевшихся в монастыре, пожелали себе полный погреб таких реликвий и так далее. Я молча слушал их, опустив голову и потупив глаза. Беззаботная веселость посетителей, представлявшая резкий контраст с моим мрачным настроением, была мучительна для меня. Напрасно настаивали они, чтобы и я отведал вина св. Антония. Я решительно отказался и, тщательно закупорив бутылку, запер ее снова в хранилище. Посетители уехали из монастыря. Оставшись в своей келье, я вдруг почувствовал себя бодрее, и настроение мое изменилось: я стал спокойнее и довольнее. Очевидно, меня подкрепил уже самый запах вина. Я не находил в себе ни малейшего следа вредного действия, о котором говорил Кирилл. Наоборот, благотворное влияние вина сказывалось на мне самым очевидным образом. Чем глубже вдумывался я в предание о св. Антонии, тем громче в моей памяти звучали слова гувернера и тем больше я убеждался, что объяснение его было правильно. Тут только впервые в моем уме, словно молния, мелькнула мысль, что я сам намеревался в тот несчастный день, когда дьявольское видение прервало мою проповедь, объяснить это предание как поучительную и глубокую притчу святого мужа. Скоро к этой мысли присоединилась другая, всецело охватившая меня, так что все остальное совершенно потонуло в ней. Я думал, не сможет ли чудесный напиток снова зажечь в моей душе потухшее пламя. Что, если оно распустится вновь пышным цветом? Ведь таинственное сродство моего духа с силой природы, заключенной в этом вине, обнаружилось уже тем, что тот самый запах, который одурманивал слабого Кирилла, на меня повлиял благотворно. Но как только я решал последовать совету посетителей и собирался уже приступить к его выполнению, меня всякий раз останавливало какое-то внутреннее, мне самому непонятное противодействие. Когда я подходил к шкафу и намеревался отворить его, мне чудилось, что я вижу в его резьбе ужасное лицо живописца с недвижными глазами, и я с ужасом убегал из музея, чтобы в святом месте раскаяться в своем суемудрии. Однако меня все неотступнее и неотступнее преследовала мысль, что мой дух может окрепнуть только от чудесного вина. Отношение ко мне настоятеля и монахов, которые обходились со мной как с душевнобольным — с дружелюбной, но угнетавшей меня осторожностью, приводило меня в отчаяние. Когда же отец Леонард освободил меня от молитвенных собраний, чтобы дать мне возможность окончательно собраться с силами, я, терзаемый глубоким горем, решил в бессонную ночь дерзнуть на все, не исключая и смерти, чтобы вернуть утраченные духовные силы или же — окончательно погибнуть. Быстро встал я с постели и, выйдя в коридор, зажег свою лампу от лампадки, теплившейся перед иконой Божией Матери. Как привидение, прокрался я по монастырским коридорам в церковь и оттуда в музей. В церкви мне чудилось, будто лики святых, освещенные неверным пламенем лампы, зашевелились и с состраданием смотрели на меня. Мне казалось, что в глухом шуме бури, врывавшемся через разбитое окно на хоры, я слышу жалобные предостерегающие голоса. Между ними мне чудился голос матери, которая взывала ко мне: «Сын мой Медард, что затеваешь ты? Отступись от опасного предприятия!» Все смолкло и успокоилось, когда я вошел в музей. Я отпер шкаф, схватил ящичек, вынул бутылку и поспешно отпил из нее большой глоток. Огонь пробежал по моим жилам, и я почувствовал необычайный подъем сил. Я отпил еще немного, и сердце мое радостно забилось предчувствием новой, прекрасной жизни. Заперев хорошо пустой ящик в шкаф, я поспешил к себе в келью с чудодейственной бутылкой в руках и убрал ее к себе в конторку. При этом мне попался в руки маленький ключик, который я раньше, чтобы избежать искушения, снял со связки. Каким же образом я отпер шкаф в тот раз, когда приезжали посетители, и теперь? Осмотрев всю связку, я заметил между остальными ключами один незнакомый мне ключ. Им-то я оба раза открывал шкаф, не обратив по рассеянности на это внимания. Я задрожал всем телом, но в ту минуту ни на чем не мог долго остановиться, потому что в моем как бы пробужденном от глубокого сна уме одна картина быстро сменялась другой. Я метался в непонятной тревоге по своей келье, пока не рассвело. Я поспешил тогда в монастырский сад, чтобы окунуться в лучи солнца, поднимавшегося из-за гор. Отец Леонард и вся монастырская братия тотчас же заметили во мне перемену: из молчаливого и замкнутого я снова превратился в живого и веселого. Когда я начал проповедовать перед собравшимися прихожанами, я говорил с пламенным красноречием, свойственным мне прежде. Отец Леонард, оставшись со мной наедине, долго и пристально смотрел на меня, как бы желая проникнуть в сокровенные тайники моей души. Легкая ироническая улыбка скользнула по его лицу, когда он спросил, не почерпнул ли брат Медард в видении свыше новую силу и молодость. Я почувствовал, что краснею от стыда: в это мгновенье передо мною предстала вся низость вдохновения, полученного от глотка вина. Я стоял перед игуменом, опустив глаза и поникнув головой. Отец Леонард предоставил меня моим размышлениям. Я боялся, что духовное напряжение, в которое привело меня животворное вино, продержится недолго и, пожалуй, на мое несчастие повлечет за собою еще большее бессилие. Однако этого не случилось. Я чувствовал, как с вновь полученной силой возвращаются ко мне юношеская бодрость и неутомимое стремление к самому высшему кругу деятельности, какой только мог предоставить мне монастырь. Я настаивал на том, чтобы мне разрешили снова проповедовать в ближайший праздник. Мне это было дозволено. Перед тем как взойти на кафедру, я подкрепился дивным вином. Никогда еще я не говорил пламеннее и прочувствованнее. Слух о моем выздоровлении быстро распространился, и церковь, как и прежде, всегда была переполненной. Но чем больше был мой успех У толпы, тем суровее и дальше держался от меня отец Леонард. Мало-помалу я возненавидел его всем сердцем, предполагая, что в нем сказывается мелочная зависть и монашеская гордыня. Приближался день св. Бернарда. Я страстно хотел предстать перед княгиней в полном блеске моего красноречия, а потому просил игумена, чтобы мне было дозволено сказать в этот день проповедь в картезианском монастыре. Леонарда как будто поразила моя просьба. Он сообщил мне, что в этот раз именно он предполагал взойти на кафедру. Благодаря этому мое желание легко исполнить: он может извинить свое отсутствие внезапным нездоровьем и послать меня вместо себя. Действительно, так все и случилось. Накануне вечером я виделся с матушкой и княгинею, но свидание с ними произвело на меня слабое впечатление — меня всецело поглощала предстоящая проповедь, которая должна была представлять собой высший образец ораторского красноречия. По городу распространился слух, что вместо заболевшего приора Леонарда проповедь скажу я, и, быть может, это обстоятельство привлекло в церковь особенно много интеллигентной публики. Я не записал ни строчки, а только мысленно, в общих чертах, составил план своей проповеди, рассчитывая главным образом на вдохновение, которое возбудят во мне торжественное, праздничное богослужение, бесчисленная, благоговейная толпа и великолепная с высокими сводами монастырская церковь. И я не ошибся. Речь моя лилась, как пламенный поток, и я читал во всех жадно устремленных на меня взорах удивление и восторг. Как страстно хотел я поскорее узнать мнение княгини, как нетерпеливо ждал я выражения ее благоволения! Мне казалось, что теперь она, -предугадывая поселившуюся во мне высшую силу, встретит с чувством уважения того, кто еще ребенком производил на нее сильное впечатление. Но когда я выразил желание переговорить с княгиней, она велела передать мне, что чувствует себя не совсем хорошо, а потому не может принять никого, даже и меня. Ответ настоятельницы тем неприятнее меня поразил, что я в своем горделивом безрассудстве воображал, что она, придя в восторг от моей проповеди, должна будет почувствовать непреодолимую потребность послушать мои вдохновенные речи. Матушка казалась подавленной каким-то горем, причину которого я не смел разузнавать: тайное чувство подсказывало мне, хотя я и не мог дать себе в этом ясного отчета, что я сам был его виною. Матушка передала мне записку от княгини, которую я должен был распечатать только по возвращении в монастырь. Войдя в свою келью, я с изумлением прочел следующее: «Милый сын мой (я все еще хочу называть тебя этим именем), ты глубоко огорчил меня проповедью, которую сказал сегодня в церкви нашего монастыря. Слова твои не от благоговейного духа, устремленного к Господу, — твое вдохновение не то, которое, словно на крылах серафимов, возносит благочестивого проповедника на небо, чтобы он в священном трепете узрел тайны Царствия Божия. Увы, гордое щегольство твоей речи, видимое старание сказать побольше оригинального и блестящего, показало мне, что ты не ставишь себе высшей целью поучать свою паству и наводить ее на благочестивые размышления, а гонишься за успехом, за дешевым восхищением суетной толпы. Ты выказываешь лицемерно чувства, которых нет в твоей душе, и даже, как тщеславный актер, придаешь своему лицу условные, очевидно — заученные, выражения, прибегаешь к неестественным жестам и делаешь все это только ради презренного успеха. Лукавый овладел тобой и доведет тебя до гибели, если ты не углубишься в себя и не отвратишься от греха. Знай, что твои поступки, все поведение твое — грех, великий грех. Его усиливает еще то обстоятельство, что ты, вступая в монастырь, дал торжественный обет отречься от мирской суеты и обречь себя смиренной доле. Святой Бернард, которого ты так недостойно оскорбил сегодня своими лживыми речами, да простит тебе это по небесному своему долготерпению, да просветит он тебя, чтобы ты вернулся на путь истинный, от которого уклонился, совлеченный дьяволом, и да вымолит он спасение твоей души. Будь здоров!» Письмо игуменьи словно тысячью ножей пронзило мое сердце. Так как слова ее совершенно согласовались с замечаниями отца Леонарда по поводу моих проповедей, то я нисколько не сомневался в том, что настоятель восстановил ее против меня и моего ораторского таланта. В душе моей закипел гнев. При виде отца Леонарда я с трудом сдерживал дрожь бешенства. Часто приходила мне в голову мысль уничтожить его, но я сам с испугом отшатывался от нее. Упреки игуменьи и настоятеля приводили меня в сильнейшее раздражение и были мне тем тяжелее, что сам я в глубине души чувствовал их справедливость. Несмотря на это, я не изменял своего поведения, выпивая ежедневно несколько капель вина из чудесной бутылки, я все больше укреплялся в нем. Я продолжал украшать свои проповеди искусственными цветами риторики, старательно разучивал мимику и жестикуляцию. Благодаря этому я стяжал неслыханный успех и обожание толпы. Однажды рано утром я сидел один в исповедальне, погруженный в свои мысли. Сквозь разноцветные стекла церковных окон пробивались лучи восходящего солнца и бросали кругом трепетный свет. В храме было тихо и пусто. Под высокими сводами отдавались только шаги послушника, прибиравшего церковь. Вдруг около меня что-то зашуршало, и я увидел перед собою высокую, стройную женщину, — судя по костюму, иностранку. Она вошла в церковь через боковые двери и приближалась ко мне с очевидным намерением исповедаться. Лицо ее скрывалось под густой вуалью, но все движения были полны неизъяснимой фации. Незнакомка опустилась на колени, из груди ее вырвался глубокий вздох. Я чувствовал на своем лице ее горячее дыхание. Меня охватило какое-то одуряющее очарование еще прежде, чем она заговорила. Как описать мне своеобразный, глубоко проникающий в душу звук ее дивного голоса! Каждое ее слово хватало меня за сердце. Незнакомка каялась, что питает запрещенную любовь, с которой давно уже напрасно борется. Эта любовь греховна потому, что тот, кого она любит, навеки связан священными обетами. Сама она, обезумев от отчаяния, прокляла эти обеты. Голос ее Дрожал и прерывался. «Это ты, ты, Медард! — вырвалось у нее вдруг сквозь бурные рыдания, заглушавшие ее слова. — Тебя люблю я так невообразимо!» Нервы мои достигли высокой степени напряжения, как в разгар смертельного боя. Я был вне себя. Мою грудь разрывали незнакомые мне чувства. Взглянуть на нее, прижать ее страстно к своему сердцу, изнемочь от счастья и страдания, хотя бы мгновение этого блаженства пришлось купить ценою вечных адских мук, — вот чего властно требовало все мое существо. Незнакомка молчала, но я слышал ее прерывистое дыхание. В припадке отчаяния, с трудом собравшись с силами, я, наконец, заговорил. Совершенно не помню, что я сказал, знаю только, что она молча встала и удалилась, а я, крепко прижав к глазам платок, словно оцепенев, остался сидеть в исповедальне, ничего не сознавая. К счастью, никто не приходил больше в церковь, и я мог незаметно уйти в свою келью. Все предстало теперь предо мной в ином свете. Как глупы, как ничтожны показались мне все мои стремления! Я не видел лица прекрасной незнакомки. Несмотря на это, она жила в моей душе и смотрела на меня своими очаровательными темно-голубыми глазами, сулившими блаженство. В них блестели слезы, которые падали на мое сердце и зажигали в нем пламя. Его не могли потушить никакая молитва, никакое покаяние, никакие истязания плоти, хоть я и перепробовал все эти средства. Смиряя свою плоть, я бичевал себя до крови, лишь бы избежать грозившей мне вечной муки, потому что огонь, который зажгла во мне незнакомка, возбуждал во мне греховные желания, совершенно неведомые до тех пор, и я не знал, как избавиться от этой сладостной пытки. В монастырской церкви один из алтарей был посвящен святой Розалии. На великолепной картине она была изображена в ту минуту, как претерпевала мученическую смерть. В ней-то именно я и узнал мою незнакомку. Я был уверен, что это она, так как даже облачения святой походили на странный костюм незнакомки. Охваченный гибельным безумием, целыми чарами лежал я на ступеньках алтаря св. Розалии, испуская вопли отчаяния. Эти вопли так пугали монахов, что все они сторонились меня. В более спокойные минуты я бегал взад и вперед по монастырскому саду, но все время «она» витала пред моими глазами. Она выступала из кустов, поднималась из воды источников, носилась над цветущими лугами — повсюду она, одна она! Я проклинал свои обеты, свою жизнь и страстно рвался из монастыря на волю, в необъятный мир! Я чувствовал, что не успокоюсь, пока не найду ее и не буду обладать ею, хотя бы пришлось заплатить за это спасением своей души. Наконец мне удалось подавить вспышки безумия, непонятного ни братии, ни игумену. На вид я казался спокойнее, но пагубная страсть все глубже и глубже внедрялась в мою душу. У меня не было больше ни минуты сна или покоя! Преследуемый прекрасной незнакомкой, ворочался я на своем жестком ложе и взывал к святым, но не о том, чтобы они избавили меня от соблазнительного видения, порхавшего вокруг моего изголовья, — не о спасении души своей от вечной гибели просил, о, нет! — я молил их дать мне эту женщину, освободить меня от связывавших клятв, подарить мне свободу к греховному падению. После долгой борьбы в душе моей созрело твердое решение положить конец мучениям бегством из монастыря. Мне казалось, что необходимо только вырваться из сети монастырских обетов, и в моих объятиях очутится эта женщина, и успокоятся страстные вожделения, горевшие во мне. Я решил, изменив, насколько возможно, свою наружность, сбрив бороду и одевшись в светское платье, скитаться по городу до тех пор, пока не найду прекрасной незнакомки. Я не думал о том, как трудно или, лучше сказать, невозможно выполнить такое намерение, не думал, как проживу я вне монастырских стен хотя бы один день без гроша денег. И вот, наконец, настал последний день, который я решил провести в монастыре. Мне посчастливилось раздобыть себе приличный бюргерский костюм, и с наступлением ночи я предполагал оставить обитель с тем, чтобы никогда больше не возвращаться под ее сень. Уже стемнело, когда совершенно неожиданно игумен потребовал меня к себе. Я затрепетал, так как был вполне уверен, что настоятель, подметив что-нибудь, догадался о тайном моем намерении. Отец Леонард встретил меня с такой строгой серьезностью, что я задрожал всем телом. — Брат Медард, — начал настоятель, — хотя я считаю твое безумное поведение лишь за сильнейшее проявление душевного возбуждения, в котором ты уже давно поддерживаешь себя далеко не из чистых побуждений, но, во всяком случае, оно делает невозможной для нас дальнейшую совместную жизнь с тобою. Твое поведение действует разрушающе на бодрость духа и дружелюбную простоту отношений, которые я всегда стремился поддерживать среди братии, считая их безусловно необходимыми для спокойной, тихой и благочестивой жизни. Может быть, виною твоего странного поведения является какое-либо дьявольское наваждение, преследующее тебя. Ты бы, конечно, всегда нашел утешение у меня, отечески расположенного к тебе друга, которому ты мог бы довериться во всем. Но ты упорно молчал. В настоящую минуту я менее чем когда-либо расположен вынуждать у тебя признание: я уверен, что теперь твоя тайна непременно лишила бы меня некоторой части душенного спокойствия, которым я более всего дорожу на склоне своих дней… Сколько раз, преимущественно пред алтарем святой Розалии, подавал ты кощунственный, соблазнительный пример не только монашествующей братии, но и посторонним, случайно находившимся в церкви, своими неприличными, ужасными речами, которые произносил, очевидно, в припадке безумия. По монастырскому уставу я, конечно, мог бы тебя строго наказать, но я не хочу этого делать. Весьма вероятно, что в твоем заблуждении виновата какая-нибудь злостная сила или даже сам враг человеческий, которому ты недостаточно энергично противился. Поэтому советую тебе быть усерднее в покаянии и молитве… Я вижу насквозь твою душу!.. Ты рвешься на волю! Отец Леонард испытующе посмотрел на меня. Я не в состоянии был вынести его взгляд и с рыданиями пал ниц, сознавая за собой это греховное намерение. — Понимаю тебя, — продолжал настоятель, — и предполагаю даже, что мирская жизнь, если ты, конечно, ознакомишься с ней, не выходя из пределов благочестия, лучше исцелит от твоего заблуждения, чем одиночество монастырской кельи. Кстати обстоятельства складываются так, что нашему монастырю надо послать одного из братии в Рим… Я выбрал тебя, и завтра же ты можешь выступить в путь, снабженный необходимыми полномочиями и инструкциями. Ты особенно пригоден для выполнения этого поручения, потому что ты молод, бодр и хорошо владеешь итальянским языком. Пока удались в свою келью. Молись о спасении твоей души, и я буду молиться о том же. Смотри только, не истязай своей плоти. Это лишь обессилит тебя и сделает неспособным к дороге. На рассвете приходи в эту комнату, я буду ждать тебя здесь. Слова Леонарда, как небесный луч, озарили и согрели ожесточившееся мое сердце. За минуту перед тем я ненавидел игумена, теперь же мной снова до счастливой боли овладела безграничная и преданная любовь, которая прежде связывала меня с ним. Из глаз моих брызнули искренние слезы, и я покрыл страстными поцелуями руки настоятеля. Отец Леонард обнял меня, и мне показалось, будто он, зная сокровеннейшие мои мысли, возвращает мне свободу. Да, теперь я мог подчиниться неумолимому року, который, безгранично властвуя надо мной, ввергнет меня, пожалуй, после минувшего блаженства в вечные муки ада. Итак, бегство становилось ненужным. Мне представлялся случай открыто покинуть монастырь и беспрепятственно следовать за той, без которой я не мог найти здесь, на земле, ни покоя, ни утешения. Мне казалось, что отец Леонард придумал путешествие в Рим единственно лишь с целью отпустить меня под приличным предлогом из монастыря. Ночь я провел в молитве и приготовлениях к дороге. Я перелил остатки таинственного вина в дорожную фляжку, чтобы в случае надобности подкрепиться этим испытанным средством, а бутылку, которая раньше содержала эликсир, убрал на прежнее место в ящик. Я очень удивился, увидев из обстоятельных инструкций игумена, что командировка в Рим была вызвана действительной необходимостью, так как обстоятельство, требовавшее присутствия там уполномоченного брата, имело важное значение для нашей обители. Меня давило сознание, что я без всяких колебаний намереваюсь, как только выйду из монастыря, широко воспользоваться полученной свободой, но мысль о «ней» ободряла меня, и я решил остаться верен своему первоначальному плану. Вся братия собралась меня проводить. Прощание с нею и в особенности с отцом Леонардом наполнило мое сердце глубокой тоской. Наконец за мной закрылись монастырские ворота. Мне предстояло далекое путешествие. Я очутился на свободе. === Глава вторая. <br>Вступление в свет === В долине подо мной лежал монастырь, окутанный голубоватым туманом. Поднявшийся свежий утренний ветерок приносил ко мне песнопения братьев, и я невольно вторил им. За городом всходило солнце в багряном сиянии и, словно расплавленным золотом, заливало деревья искрящимся светом. Капли росы горели, как яркие алмазы, и падали с радостным шорохом на тысячи пестрых букашек, которые просыпались, жужжа и стрекоча. Птицы пробуждались и порхали по лесу. Воздух был полон песен, ликования и молодой свободной любви. Толпа деревенских парней и разодетых по-праздничному девушек поднималась на гору. «Да будет благословен Господь наш Иисус Христос!» — приветствовали они меня, проходя мимо. — «Во веки веков!» — отвечал я, и мне чудилось, будто надо мной восходит в тысяче окружавших меня благодатных явлений новая жизнь, полная радости и свободы. Никогда еще не был я в таком радостном настроении. Я казался себе совершенно иным человеком и быстро шел через лес под гору, одушевленный новой, только что пробудившейся во мне силой. Я расспросил повстречавшегося мне крестьянина о местечке, которое было указано в моем маршруте как первый пункт для ночлега. Он подробно описал ближайший путь туда: следовало свернуть с большой дороги и идти по тропинке, извивавшейся меж гор. Я уже довольно далеко отошел от монастыря, когда в первый раз вспомнил о прелестной незнакомке и о своем фантастическом плане ее найти. Ее образ, словно стертый неведомой мне посторонней силой, вставал предо мною смутно, так что я с трудом мог узнать и восстановить бледные, исказившиеся черты. Чем сильнее старался я запечатлеть в своем уме это видение, тем больше расплывалось оно. Перед моими глазами ясно стояла лишь непристойная распущенность моего поведения в монастыре после этого таинственного приключения. Теперь мне казалось непонятным, как мог настоятель с таким терпением выносить все мои выходки и, наконец, вместо заслуженного наказания послать меня в Рим с поручением. Я вполне убедился теперь, что прекрасная незнакомка и ее исповедь были просто галлюцинацией, явившейся у меня вследствие сильного нервного напряжения. Теперь я уж не приписывал, как делал это раньше, соблазнительное видение неотступному преследованию дьявола, а считал все обманом собственного возбужденного воображения. То обстоятельство, что незнакомка была одета так же, как святая Розалия, доказывало, по моему мнению, что важную роль в данном случае сыграл живо написанный образ этой святой, который я действительно мог видеть из исповедальни, хотя и не вполне отчетливо из-за большого расстояния. Меня поражала мудрость настоятеля Леонарда, который выбрал самое верное средство для моего исцеления. Действительно, если б я остался в монастыре, окруженный всегда одной и той же обстановкой, замкнутый в себе, всецело поглощенный своим внутренним ми-Ром, то роковое мое видение, принимая благодаря моему постоянному одиночеству все более яркие краски и все глубже внедряясь в мою Душу, довело бы меня до сумасшествия. Я шел, внутренне подсмеиваясь, с несвойственным мне свободомыслием, над тем, что воображал, будто святая влюблена в меня. Мне вспомнилось при этом, как я уже однажды принимал себя за святого Антония. Долго странствовал я в горах между нагроможденными друг на друга грозными каменными глыбами и утесами, по узким тропинкам, под которыми бурлили и пенились в глубине стремительные лесные потоки. С каждым днем путь становился труднее и пустыннее. Однажды в полдень солнце невыносимо жгло мою обнаженную голову, и я изнемогал от жажды. Как нарочно, вблизи не было ни одного источника. Я шел уже много часов, но все еще не видел и признаков села, на которое, по моим соображениям, давно должен был наткнуться. Наконец, обессиленный, я присел на обломок скалы и не мог не поддаться искушению сделать глоток из фляжки, несмотря на то, что решил по возможности беречь драгоценный напиток. Я тотчас почувствовал прилив новой силы и, окрепший и освеженный, бодро пошел дальше. Еловый лес становился все гуще и гуще. В самой чаще что-то шумело, а затем до меня донеслось громкое ржанье лошади, привязанной где-то поблизости. Сделав еще несколько шагов, я остановился, оцепенев от ужаса: под моими ногами зияла бездонная пропасть. В глубине ее между отвесными каменными глыбами, шипя и бурля, пробивался лесной поток, грозный рев которого я слышал издали. Над самым обрывом, на утесе, нависавшем над пропастью, сидел молодой человек в военной форме. Подле него лежали шляпа с султаном из высоких перьев, шпага и портфель. Свесившись всем телом над ужасной пропастью, он как будто крепко спал и все больше и больше склонялся вниз. Падение его было неизбежно. Я бросился к юноше и, протягивая руки, чтобы удержать его, громко воскликнул: «Ради бога, сударь, проснитесь! Проснитесь ради Христа!» Лишь только я дотронулся до молодого человека, как он потерял равновесие и стремглав полетел в пропасть. Тело несчастного перекидывалось с острия на острие утесистых круч пропасти. В неизмеримой глубине ее терялись его душераздирающие вопли. Затем до меня донеслись глухие стоны, которые мало-помалу замерли. Еле живой от страха, я неподвижно стоял на прежнем месте. Наконец, схватив шляпу, шпагу и портфель, я собрался уже идти с несчастного утеса, когда из леса вышел навстречу мне молодой егерь. Остолбенев от удивления, он молча смотрел несколько минут мне в лицо, а затем принялся так бесцеремонно хохотать, что у меня на теле выступил ледяной пот. — Ну, ваше сиятельство, — проговорил наконец молодой человек, — вы и в самом деле прекрасно замаскировались. Не будь госпожа заранее предупреждена об этом, она бы, честное слово, не узнала вас. Однако, куда же вы девали свое платье, сударь? — Я швырнул его в пропасть, — отвечал кто-то из меня глухим, сдавленным голосом, потому что не я произносил эти слова, сорвавшиеся с моих уст. Я все еще стоял на том же месте, вперив неподвижный взор в пропасть, словно ожидая, что вот-вот со дна ее, угрожая мне, воспрянет окровавленное тело графа. Я испытывал ощущения убийцы и держал, судорожно сжимая в руках, шляпу, шпагу и портфель. — Вот что, сударь, — продолжал между тем графский егерь, — я поскачу теперь по большой дороге прямехонько в город и укроюсь там в домике близ ворот, знаете, по левую руку от дороги. Вы же отправляйтесь в замок, где вас, вероятно, уж поджидают. Позвольте мне вашу шпагу и шляпу, я возьму их с собой. Я машинально подал ему и то, и другое. — Будьте здоровы, ваше сиятельство! Желаю вам полного успеха в замке! — добавил молодой человек и скрылся в чаще, напевая и насвистывая веселенькую мелодию. Я слышал, как он отвязал оставленную у дерева лошадь и увел ее с собою. Несколько оправившись от столбняка, овладевшего мною, и вдумавшись в совокупность только что совершившихся странных событий, я должен был сознаться, что сделался просто-напросто игрушкой случая, который одним порывом забросил меня в самый узел какой-то запутанной интриги. Мне стало ясно, что егеря ввело в заблуждение сходство моего лица и фигуры с несчастным графом, собиравшимся, вероятно, переодеться капуцинским монахом ради какого-то любовного похождения в соседнем замке. Смерть застигла графа врасплох, и как раз в то же мгновение непостижимое предопределение судьбы поставило меня на его место. У меня явилось страстное, непреодолимое желание разыгрывать и впредь роль графа, тем более что это, видимо, было угодно самой судьбе. Это желание превозмогло все сомнения и заглушило в моей душе тайный голос, упрекавший меня в убийстве и наглом присвоении чужого имени. Открыв портфель, оставшийся у меня в руках, я нашел там письма и векселя на значительные суммы. Я намеревался просмотреть кое-какие из этих бумаг и прочесть письма, чтобы хоть несколько ознакомиться с обстоятельствами жизни покойного графа, но мне не удалось исполнить это: несметное множество мыслей, беспрерывно мелькавших в моей голове, и тревога, охватившая меня, не позволяли мне ни на чем сосредоточиться. Пройдя несколько шагов, я снова остановился и присел на каменную глыбу. Мне хотелось немного успокоиться. Я прекрасно понимал, как опасно вступать совершенно неподготовленным в совершенно чуждую среду. Тем временем в лесу послышались веселые звуки охотничьих рожков, и все ближе и ближе раздавались радостно-возбужденные голоса многочисленного общества. Сердце усиленно забилось в моей груди, дыхание прерывалось — предо мной открывались новый мир, новая жизнь! Я поспешно свернул на узенькую тропинку, спускавшуюся по откосу, и, выбравшись на опушку леса, увидел на дне долины большой, великолепный замок. Здесь-то именно и Должно было, без сомнения, разыграться любовное похождение, к которому готовился граф. Недолго думая, я бодро и смело пошел навстречу предстоявшим случайностям и скоро очутился в парке, окружавшем замок. В тенистой боковой аллее я заметил двух приближавшихся ко мне мужчин. Увлеченные разговором, они прошли мимо, не обратив на меня внимания. Один из них, совсем еще юноша, был Рясе. Его прекрасное, бледное лицо носило явные следы глубокого горя. Другой, в простом, но приличном костюме, несмотря на то, что достиг, очевидно, уже почтенного возраста, производил впечатление сильного и энергичного человека. Продолжая разговаривать, они сели спиною ко мне на каменную скамью. Я мог теперь слышать каждое слово. — Гермоген, — убедительным тоном говорил старший, — вы приводите в отчаяние всю семью вашим упорным молчанием. С каждым днем возрастает ваша мрачная меланхолия. Юношеские силы надломлены. Мы видим, как тает ваша жизнь. Решение ваше посвятить себя духовному званию разбивает все надежды барона. Поверьте, ваш отец охотно отказался бы от своих надежд и никогда не осмелился бы бороться против того, что предназначено судьбою, если б истинное, внутреннее призвание, неудержимое влечение к одиночеству, проявлявшееся еще с детства, объясняло причины подобного решения. Но в вас произошла резкая перемена почти мгновенно. Это указывает, что вашу душу потрясло какое-то событие, о котором вы, однако, упорно умалчиваете. Между тем воспоминание о нем продолжает с ужасающей быстротой свою разрушительную работу. Не так давно вы были веселым, жизнерадостным юношей. Что же вызвало в вас такое отчуждение от людей? Что заставляет вас отчаиваться в возможности найти в чьей-либо груди утешение для своей наболевшей души? Вы молчите? Вы упорно смотрите в землю? Вы только вздыхаете? Ах, Гермоген! Раньше вы любили своего отца с редкой искренностью и теплотой. Если вы не находите удобным открыть ему теперь свое сердце, то не мучьте его по крайней мере хоть видом этой рясы, которая постоянно напоминает ему о вашем ужасном решении. Заклинаю вас, Гермоген, сбросьте с себя эту одежду! Верьте мне, что внешние атрибуты имеют в себе какую-то таинственную, но несомненную силу. Сейчас по этому поводу мне вспомнились актеры… Мое сравнение, конечно, не обидит вас: я убежден, что вы совершенно верно поймете этот хотя и не совсем подходящий, но очень наглядный и разительный пример. Я хочу напомнить вам, что актеры часто, надев известный наряд и сделав соответствующий грим, чувствуют себя словно возбужденными каким-то чуждым им духом и легче входят в роль. Позвольте мне сообразоваться в данном случае с моим веселым характером. Извините, если я стану говорить с вами шутливее и проще, чем это, быть может, подходит к нашей теме. Согласитесь сами, что, сняв эту длинную одежду, вынуждающую человека к мрачно-величавой походке, вы могли бы двигаться быстрее и веселее. Пожалуй, вы даже снова забегали бы и запрыгали. Блестящие эполеты, которые красовались прежде на ваших плечах, вернут, весьма возможно, юношеский румянец на ваши бледные щеки. Звенящие шпоры, любимая музыка вашего борзого коня выведут его из грустной апатии. Он опять, как бывало, радостно заржет, приветствуя своего любимого господина, — высоко взовьется от нетерпения и выгнет шею в ожидании ваших ласк… Вот что, барон! Скорее снимите с себя черное облачение, которое совсем не идет вам! Я прикажу Фридриху принести вам форменный сюртук! Старик встал, намереваясь идти, но юноша бросился к нему в объятия. — Ах, как вы мучите меня, дорогой Рейнгольд! — воскликнул он. — Как невыразимо меня мучите! Чем больше стараетесь вы пробудить в душе моей те струны, которые прежде так громко звучали в ней, тем глубже и сильней я чувствую, что железная рука Судьи, схватив меня, сжимает, как в тисках, мой ум и сердце. Ах, я прекрасно понимаю, что в моей душе, как в разбитой лютне, царит мучительный разлад. — Это только вам кажется, — отвечал старик. — Вы говорите о жестоком роке, преследующем вас, но умалчиваете, в чем именно заключается это преследование. Допустим, что оно фактически существует. Но что же из этого? Разве молодой человек, подобно вам, щедро одаренный духовными силами, пламенной юношеской энергией и мужеством, не обязан бороться даже против железной руки неумолимого рока? Да, озаренный лучами своей божественной природы, он, конечно, должен подняться над своей судьбой, какова бы она ни была, — пробудить в себе высшее духовное бытие, вознестись над муками ничтожной земной жизни. И я не знаю, барон, какой именно злой рок мог бы сокрушить такую волю. Гермоген сделал шаг назад и, вперив в Рейнгольда мрачный, горящий сдержанным гневом взгляд, в котором было что-то невыразимо ужасное, воскликнул подавленным, глухим голосом: — Так знай же, старик, что неумолимый рок — я, я сам! Вот злой рок, который губит меня. На мне тяготеет неслыханное преступление, страшный и постыдный грех. Я решил искупить его нищетой и раскаянием. Будь же добр, смилуйся надо мной и уговори отца отпустить меня в монастырь. — Барон, — возразил горячо старик, — в настоящую минуту вы расстроены. Вам нельзя уйти в таком душевном состоянии. На днях приедут сюда баронесса и Аврелия, сперва вы должны повидаться с ними. Юноша захохотал с какой-то дьявольской насмешкой и спросил голосом, от которого даже я содрогнулся до глубины души: — Я должен?! Неужели я должен остаться здесь?! Впрочем, вы правы, — прибавил он. — Я должен остаться: здесь покаяние и искупление мое будет ужаснее и полнее, чем в душных стенах монастыря! — с этими словами молодой человек прыгнул в кусты и скрылся. Рейнгольд, печально опустив голову на руку, погрузился в глубокую задумчивость. — Да будет благословен Господь наш Иисус Христос! — приветствовал я старика, подходя к нему. Он вздрогнул, выпрямился и с удивлением оглянулся кругом. Однако мое появление как будто напомнило ему что-то уже известное. По крайней мере он сейчас же проговорил, обращаясь ко мне: — Если не ошибаюсь, преподобный отец, вы изволили прибыть сюда для утешения повергнутой в глубокую скорбь семьи. Мы ждали вас, так как баронесса уведомила нас о вашем посещении. Я подтвердил его предположение. К Рейнгольду вернулась веселость, которая, кажется, вообще была ему свойственна. Прогуливаясь по дивному парку, мы наконец забрели в находившуюся неподалеку от замка беседку, откуда открывался великолепный вид на горы. На зов Рейнгольда поспешил слуга, выходивший как раз из подъезда замка, и скоро нам подали в беседку завтрак. В то время как мы чокались полными стаканами, мне показалось, что Рейнгольд внимательно всматривается в меня, как бы стараясь что-то вспомнить. — Боже мой, ваше преподобие! — воскликнул он, обращаясь ко мне. — Будь я не я, если вы не отец Медард из капуцинского монастыря в городе Б.! Но как могло случиться, что вы попали сюда? Однако, все же!.. Нет, это вы!.. Конечно, вы… Объясните, ради бога! Слова Рейнгольда поразили меня, как гром с безоблачного неба: я весь дрожал, мне живо представилось, что с меня сорвана маска, — я узнан, обвинен в убийстве. Отчаяние придало мне силы: в настоящую минуту дело шло о жизни и смерти. — Ну, конечно, я отец Медард из капуцинского монастыря в городе Б. Я нахожусь, собственно говоря, по дороге в Рим, куда отправлен с поручениями и полномочиями от нашего монастыря, — я проговорил это со всем спокойствием и естественностью, на какие только был способен. — Так это, вероятно, простая случайность! — проговорил Рейнгольд. — Вы по пути, быть может, сбившись с проезжей дороги, зашли сюда, или… но как же тогда вышло, что баронесса познакомилась с вами и направила вас сюда? Не задумываясь ни на минуту, но лишь слепо повторяя то, что в глубине души как будто нашептывал мне чужой голос, я ответил: — В дороге я познакомился с духовником баронессы. Он и рекомендовал меня для исполнения поручения в этом доме. — Да, это правда, — заметил Рейнгольд, — так писала нам и сама баронесса. Остается только благодарить Бога за то, что Он повел вас именно этим путем для спасения нашего дома, а вы, как благочестивый человек, согласились отложить на некоторое время свое путешествие, чтобы совершить здесь доброе дело. Несколько лет тому назад я случайно был в городе Б. и слышал ваши проповеди. Действительно чувствуется, что вы говорите под влиянием небесного вдохновения. Зная ваше благочестие, искренность вашего призвания, пламенное рвение, с которым вы боретесь за спасение погибающих душ, и ваше удивительное красноречие, вытекающее из глубокого религиозного чувства, я уверен, что вы добьетесь того, в чем все мы оказались бессильны. Рад, что встретил вас раньше, чем вы говорили с бароном, и воспользуюсь этим обстоятельством, чтобы познакомить вас с отношениями, существующими здесь в семье. Конечно, я обязан быть с вами, преподобный отец, вполне откровенным как со святителем, которого, кажется, само Небо ниспосылает нам в утешение. При этом мне придется сообщить, хотя бы только намеками, о многом, о чем я охотно умолчал бы, но вам необходимо знать все, чтобы, направив в должную сторону свои усилия, произвести надлежащее действие. Впрочем, наиболее необходимое можно рассказать в немногих словах… Мы росли вместе с бароном. Одинаковые наклонности, стремления и вкусы сроднили нас, как братьев, и уничтожили между нами социальные преграды, которые обыкновенно создаются принадлежностью к различным сословиям. Я никогда не расставался с бароном: с той минуты, как мы окончили курс в университете, барон, вступив во владения поместьями своего отца, находящимися в здешних горах, назначил меня своим главноуправляющим. Я оставался его задушевным другом и братом, а потому он посвящал меня во все обстоятельства своей семейной жизни. Покойный барон желал породниться посредством брака с одной семьей, с которой давно уже был связан узами дружбы. Молодой барон тем охотнее исполнил желание своего отца, что нашел в предназначенной ему невесте богато одаренную природою девушку и сразу почувствовал к ней неудержимое влечение. В самом деле, редко случается, чтобы желание отцов так согласовалось с предопределениями судьбы и чтобы дети, предназначенные сочетаться браком, так подходили во всех отношениях друг к другу. Плодом этого счастливого супружества были Гермоген и Аврелия. Все мы по большей части проводили зиму в ближайшем городе, а на лето возвращались сюда, в горы. Когда же, вскоре после рождения Аврелии, баронесса начала хворать, мы оставались и летом в городе, так как ей было необходимо постоянное наблюдение опытных врачей. Она скончалась в начале весны, когда кажущееся улучшение в ее здоровье наполнило барона радостными надеждами. Мы уехали в деревню, и только время смягчило тоску, овладевшую бароном. Тем временем дети росли. Гермоген превратился в прекрасного юношу, Аврелия с каждым годом все больше и больше напоминала свою покойную мать. Нашей повседневной заботой и радостью было тщательное воспитание этих прелестных детей. У Гермогена ясно обнаруживалось призвание к военной службе, вынудившее барона послать сына в город, чтобы он, под наблюдением старого товарища своего отца, прошел надлежащий курс военных наук. Только спустя три года после этого барон, Аврелия и я снова, как бывало раньше, провели всю зиму в городе. Барон приехал туда отчасти ради того, чтобы опять, хоть короткое время, пожить вместе с сыном, отчасти — чтобы повидать своих друзей, давно уже старавшихся выманить его из деревни. В это время внимание всего города привлекала племянница губернатора, недавно прибывшая из столицы. Эта девушка была круглой сиротой и выбрала себе в опекуны дядю. Она жила в отдельном флигеле его дворца, вела свое самостоятельное хозяйство и собирала вокруг себя все так называемое высшее общество. Не описывая подробно Евфимии, так как вы сами, преподобный отец, увидите ее скоро, скажу лишь, что обаянию ее никто не мог противиться. Всюду, где только появлялась Евфимия, она вносила с собою молодое оживление, за что все платили ей пламенным восторгом. Самого ничтожного и вялого человека она умела расшевелить, коснуться сокровенных струн его души, так что он, как бы вдохновленный ею, Поднимался над своей духовной скудостью и приобщался к высшим духовным наслаждениям. Понятно, что у Евфимии не было недостатка в искренних и восторженных поклонниках, каждый день стекавшихся к своему божеству. Нельзя сказать, чтобы она особенно отличала кого-либо из них. Скорее Евфимия удерживала своих поклонников какой-то своеобразной, лукавой, шаловливой насмешливостью, которая, словно жгучее зелье, никого не оскорбляя, привлекала и возбуждала всех, опутывая их крепкими цепями, так что они, точно околдованные, веселые, счастливые и довольные вращались в магическом кругу, очерченном ею. На барона эта Цирцея произвела удивительное впечатление. Она всегда выказывала барону особенное внимание, будто бы вытекавшее из ее детского почтения к нему. В каждом разговоре с ним она обнаруживала тонкий ум и глубокое чувство, какое едва ли когда встречалось в женщинах. С неподдающейся описанию нежностью она искала дружбы Аврелии и, сблизясь с девочкою, принимала в ней горячее участие, входя в мельчайшие подробности ее туалета, и вообще заботилась о ней как мать. Евфимия умела так искусно руководить нашей робкой неопытной девочкой в блестящем обществе, что это никому не было заметно, а между тем оттеняло и выставляло в выгодном свете природный ум, искренность и простодушие Аврелии, благодаря чему к ней скоро стали относиться с величайшим уважением. Барон при всяком удобном случае изливался в похвалах Евфимии, но тут случилось, быть может, впервые за нашу долгую жизнь, что мы с ним совершенно разошлись во взглядах. Я обыкновенно предпочитал в большом обществе играть роль молчаливого, внимательного наблюдателя, не вступая в разговор. Точно так же я производил наблюдения и над Евфимией, которая лишь кое-когда, по своей привычке никого не обходить, обменивалась со мною несколькими дружескими словами. Внимательно наблюдая ее как в высшей степени интересное явление, я должен был согласиться, что она — самая красивая и самая очаровательная женщина в том обществе, в котором мы вращались. Все, что она говорила, светилось умом и чувством. Однако, несмотря на это, что-то отталкивало меня от нее. Да, я не мог подавить в себе странное неприятное чувство, мгновенно овладевавшее мною, когда взгляд Евфимии падал на меня или она заговаривала со мною. Нередко в ее глазах горело совершенно особенное, ей одной свойственное, пламя. Когда она думала, что за ней не наблюдают, в ее глазах сверкали такие молнии, что казалось, будто тщательно скрываемая пагубная страсть властно вырывается наружу. Кроме того, вокруг ее мягко очерченного рта порой скользила злая, ироническая улыбка, которая заставляла меня трепетать: в этой улыбке ясно выражалось коварное, злобное издевательство и глумление над всеми. Благодаря тому, что Евфимия часто смотрела так на Гермогена, который очень мало или, вернее, совершенно не обращал на нее внимания, я убедился, что за прелестной маской этой девушки скрывается много такого, чего никто и не подозревает. Правда, я не мог противопоставить безмерным похвалам барона ничего, кроме своих личных наблюдении за ее физиономией, которым он не придавал серьезного значения, находя в моем глубоком внутреннем отвращении к Евфимии только необыкновенный образчик идиосинкразии. Наконец, мой приятель однажды сообщил, что надеется скоро увидеть Евфимию членом нашей семьи, так как хочет употребить все свое влияние, чтобы женить на ней Гермогена. В то время как мы серьезно и горячо обсуждали проект барона и я подыскивал разные доводы, подтверждавшие мое мнение о ненавистной мне девушке, в комнату вошел Гермоген. Барон, привыкший действовать быстро и откровенно, ознакомил сына со своими планами и желаниями относительно Евфимии. Гермоген спокойно выслушал все, что с энтузиазмом говорил его отец в похвалу предполагаемой невесте. По окончании этого дифирамба молодой человек ответил, что не питает ни малейшей симпатии к Евфимии и никогда не полюбит ее, а потому просит оставить всякие планы о его браке с племянницей губернатора. Барон был очень озадачен, видя, что его мечты разбиваются в прах. Не зная мнения Евфимии на этот счет, он не старался, однако, производить давления на Гермогена. Скоро сам барон со свойственной ему веселостью и простодушием стал подшучивать над своим неудачным сватовством и высказывал даже предположение, что Гермоген, пожалуй, разделяет мою идиосинкразию, хотя ему было совершенно непонятно, как могла внушать подобные чувства молодая, очаровательная женщина. Само собой разумеется, что отношения его к Евфимии нисколько не изменились. Он так привык к этой девушке, что не мог провести дня, не видя ее. Поэтому нет ничего удивительного, что как-то раз, беседуя с Евфимией, он шутя сказал ей, что среди окружающих ее людей знает лишь одного человека, а именно Гермогена, который нисколько не влюблен в нее. Этот молодой человек наотрез отказался от брачного союза с нею, которого так искренне и пламенно желал его отец. Евфимия заметила, что следовало бы предварительно узнать ее мнение об этом браке. Действительно, она очень дорожит дружбой барона и горячо желает, чтобы ее соединили с ним более близкие узы, но только не через посредство Гермогена, который для нее слишком серьезен и угрюм. После этого разговора, переданного мне тогда же бароном, Евфимия удвоила свою внимательность к моему другу и Аврелии. Осторожными намеками она убедила барона, что брак с ним вполне отвечает идеалу, который она давно уже составила себе о счастливом супружестве. Она умела чрезвычайно искусно отклонять и опровергать все сомнения и возражения против этого брака, как, например, разницу лет… Вместе с тем Евфимия подвигалась к свой цели так осторожно, так ловко, хитро и постепенно, что барон должен был предполагать, будто мысли и желания, которые старательно внушала ему очаровательная собеседница, сами собою зародились и выросли в его душе. Барон был еще полным жизни и энергии человеком и в самом непродолжительном времени почувствовал, что его охватила пламенная, чисто юношеская страсть. Я не мог остановить развития этого бурного чувства: было уже поздно. Скоро, к удивлению всего города, Евфимия стала супругой барона. Внутреннее чувство подсказывало мне, что страшившее меня даже издали существо теперь вошло в мою жизнь и что с этих пор мне придется бдительно стоять на страже собственного своего счастья и счастья моего друга. Гермоген с холодным равнодушием отнесся к женитьбе своего отца, Аврелия же, терзаясь вещими предчувствиями, залилась горькими слезами. Вскоре после свадьбы Евфимии захотелось посетить наши горы. Она приехала сюда, и я должен сознаться, что ее поведение, всегда в высшей степени милое, любезное и ровное, вызывало у меня невольно удивление. Прошло два года, а между тем ничто не нарушало спокойного течения нашей жизни. Обе зимы мы провели в соседнем городе, но и там баронесса выказывала своему супругу такое безграничное, почтительное уважение, такое внимание к малейшим его желаниям, что ядовитая зависть должна была умолкнуть и ни один из молодых людей, мечтавших о свободном и удачном ухаживании за очаровательной дамой, не смел позволить себе относительно нее самой легкой вольности. Однако в минувшую зиму мне опять суждено было стать единственным скептиком, который, охваченный своею прежней, едва заглохшей идиосинкразией, снова начал питать жестокое недоверие к добродетелям баронессы. Ревностным поклонником Евфимии до ее замужества был граф Викторин — молодой, красивый майор почетной гвардии, занимавшей, поочередно с другими частями войск, караул в нашем городе. Казалось, Евфимия несколько отличала его из толпы остальных ухаживателей. Одно время поговаривали, будто между блестящим графом и племянницей губернатора существуют более близкие отношения, чем позволяло предполагать ее поведение в обществе. Впрочем, этот слух замолк так же глухо, как и возник. Как раз в прошлую зиму граф Викторин жил снова в городе и, понятно, бывал у нас в доме. Он делал вид, будто нисколько не интересуется баронессой и даже умышленно избегает ее, но я часто подмечал, какими многозначительными взглядами обменивались они, когда думали, что никто за ними не следит. В их глазах горело тогда всепожирающее пламя безумных желаний и страстного томления. Однажды у губернатора собралось избранное общество. Я поместился в нише окна, так, что меня почти скрывали густые складки роскошных занавесей. В двух или трех шагах от меня остановился граф Викторин. В это время мимо него проходила Евфимия в изящном костюме, в полном блеске всепокоряющей красоты. Граф схватил в порыве страсти ее руку, но так, что никто, кроме меня, не мог заметить этого. Я видел, как она вздрогнула от его прикосновения и бросила на него не поддающийся описанию взгляд. Ах! Она была в ту минуту олицетворением пламенной любви и сладострастия, которое жаждало удовлетворения. Она обменялась с ним шепотом несколькими словами, которых я не разобрал. Вдруг Евфимия, вероятно, заметив меня, быстро отвернулась, но я совершенно ясно расслышал произнесенную ею фразу: «За нами следят». Я оцепенел от ужаса, удивления и страдания. Ах, преподобный отец! Как я опишу вам мое тогдашнее состояние? Вспомните только о любви и неизменной преданности, связывающих меня с бароном! Страшные мои предчувствия сбылись. Слова, которые я услышал, открыли мне существование тайной связи между баронессой и графом. Я счел долгом молчать до поры до времени, но твердо решился стеречь, как Аргус, Евфимию, чтобы, имея в руках доказательства ее преступности, разбить позорные цепи, которыми она опутала моего несчастного друга. Но кто может бороться с дьявольской изворотливостью и коварством этой женщины? Напрасны были все мои старания. Сообщить барону то, что мне пришлось один раз видеть и слышать, было бы просто смешно. Я прекрасно понимал, что эта змея найдет всегда достаточно отговорок, дабы выставить меня дураком, которому во всем мерещится пошлая интрига. Мы переехали сюда раннею весною, когда в горах лежал еще снег, что не мешало мне совершать пешком длинные прогулки. Однажды я встретил в соседнем селении крестьянина, походка и движения которого показались мне не совсем естественными для простолюдина. Когда он оглянулся, я узнал в нем графа Викторина. Молодой человек мгновенно скрылся за постройками, и мне, несмотря на все старания, не удалось его разыскать. Чем иным можно, однако, объяснить это переодевание, как не соглашением с Евфимией? Я наверно знаю, что и теперь граф находится где-то поблизости (я видел, как недавно проскакал мимо нас его егерь), хотя не понимаю, почему он не посещает баронессу в городе, где она живет в настоящее время. Три месяца тому назад губернатор опасно заболел и пожелал видеться со своей племянницей. Она немедленно отправилась с Аврелией в город. Барон хотел сопровождать их, но его удержало здесь нездоровье. Как раз тогда обрушились на наш дом несчастье и печаль. Евфимия вскоре после своего отъезда написала барону, что Гермоген неожиданно впал в меланхолию, часто сменяющуюся припадками безумного бешенства, что он скитается один по городу, проклиная себя и свою судьбу, и что все старания его друзей и врачей не увенчались до сих пор ни малейшим успехом. Можете себе представить, преподобный отец, какое впечатление произвело на барона это известие. Вид несчастного сына слишком глубоко потряс бы его, а потому я поехал в город один. К этому времени у Гермогена благодаря энергичному лечению прошли припадки безумного исступления. Осталась тихая меланхолия, которую врачи считали неисцелимой. Гермоген был глубоко тронут моим приездом и сообщил, что несчастная судьба вынуждает его навсегда отказаться от избранной им карьеры, так как только в монастыре он может спасти свою душу от вечного проклятия. Я застал молодого человека в том костюме, в котором вы только что его видели. Несмотря на протесты Гермогена, мне удалось привезти его сюда. Теперь наш юноша спокоен, но не отказывается от мысли, засевшей в его голове. Все старания узнать причину его ужасного состояния остаются бесплодными, хотя, открыв эту тайну, мы, быть может, сразу нашли бы и средства к его исцелению. Недавно баронесса написала нам, что по совету своего духовника пришлет сюда монаха, молитвы и утешительные назидания которого, пожалуй, будут иметь на Гермогена больше влияния, чем что-либо другое, так как помешательство его, очевидно, приняло строго религиозную форму. Меня искренне радует, преподобный отец, то обстоятельство, что счастливый случай привел вас в наш город и что выбор пал именно на вас. Вы можете вернуть спокойствие удрученной горем семье. Да благословит Господь ваши усилия. Поставьте себе двоякую цель: выведайте ужасную тайну Гермогена. Если он откроется вам хотя бы только на духу, он уже этим значительно облегчит свое наболевшее сердце. Пусть церковь вернет его к счастливой жизни, к которой он предназначал себя сам, прежде чем принял роковое решение заживо схоронить себя в монастырских стенах. Сблизьтесь, пожалуйста, также и с баронессой. Вы все знаете. Вы, надеюсь, убеждены, что виденное и слышанное мною, хотя и не дает серьезного обвинения против Евфимии, но вместе с тем едва ли допускает с моей стороны ошибку или несправедливое подозрение. Вы будете совершенно одного мнения со мною, когда увидите баронессу и короче узнаете ее. Заметьте, что Евфимия очень религиозна. Быть может, вашему могучему красноречию удастся проникнуть в ее сердце, потрясти и возродить ее душу так, что Евфимия перестанет изменять моему другу, хотя бы из опасения лишиться вечного блаженства. Я должен еще добавить, что иногда мне кажется, что барон носит в глубине своей души горе, о причине которого умалчивает передо мной, так как, помимо заботы о Гермогене, он, видимо, борется с какой-то неотступно преследующей его печальной мыслью. Подозреваю, что, быть может, злая судьба дала ему еще более ясные, чем мне, доказательства преступного поведения баронессы. Поэтому, преподобный отец, я поручаю вашим пастырским попечениям также и барона, моего дорогого друга. Этими словами Рейнгольд закончил свой рассказ, причинявший мне самые разнообразные терзания: в моей душе боролись противоречивые чувства. Собственное мое «я», отданное на волю жестокой игры капризного случая, распределяясь в чуждых мне телах, безостановочно плыло словно по бурному морю навстречу всевозможным превратностям судьбы, которые, как бушующие волны, с ревом поглощали меня. Утрачивалась, наконец, для меня самого возможность ясно определить: кто я такой. Очевидно, Викторин по воле судьбы, управлявшей моей рукой, но отнюдь не моими желаниями, сброшен в пропасть. Теперь я заступил его место, но Рейнгольд знает священника Медарда, проповедника в капуцинском монастыре города Б., а потому в его глазах я действительно остаюсь самим собою. Интрига с баронессой, завязанная Викторином, обрушивается, однако, на меня, так как я все-таки граф Викторин. Я — то, чем кажусь, и в то же время не кажусь самим собою. Это странное и полное раздвоение моего «я» являлось для меня мучительной и неразрешимой загадкой. Невзирая на ужасную бурю, бушевавшую в моей груди, мне удалось, впрочем, скрыть свои сомнения под личиной бесстрастного спокойствия, приличествующего священнику. В таком виде я предстал перед бароном. Это был уже пожилой человек, но в усталых чертах его красивого лица отражались высокие душевные качества, а также необычайная духовная и физическая мощь. Не годы, а горе провело глубокие морщины на его высоком открытом челе и украсило сединой его густые курчавые волосы. Слова барона и его манера дышали такой ясностью и приветливостью, что невольно должны были привлекать к нему все сердца. Рейнгольд представил меня хозяину замка как монаха, о прибытии которого уведомляла баронесса. Барон устремил на меня проницательный взгляд, становившийся все приветливее по мере того, как управляющий восхвалял мое редкое красноречие, в котором он убедился несколько лет тому назад, в бытность свою в городе Б., услышав блестящую проповедь мою в монастыре. Барон доверчиво протянул мне руку и сказал, обращаясь к своему приятелю: — Ты не можешь представить себе, милый Рейнгольд, как поразили меня в первую минуту черты лица его преподобия: они показались мне необыкновенно знакомыми, однако, несмотря на все старания, я никак не могу определить, кого именно они напоминают мне. Мне казалось, будто он сейчас прибавит: «Да ведь это граф Викторин!» Дело в том, что я каким-то непостижимым образом совершенно искренне считал себя в эту минуту графом Викторином. Сердце мое усиленно забилось, кровь бросилась в голову, и я чувствовал, что краснею. Я надеялся, что меня выручит из беды Рейнгольд, признавший во мне отца Медарда. Сам я был уверен, что он ошибается, но вообще в моем уме была такая путаница, что, кажется, никакие силы в мире не могли водворить там порядок. Барону хотелось, чтобы я тотчас же познакомился с Гермогеном, но мы не нашли его. Прислуга сказала, что он пошел бродить в горы. Никого это не беспокоило, так как несчастный юноша часто скитался там целыми днями, ища уединения. Весь день провел я в обществе барона и Рейнгольда и мало-помалу так освоился с положением, что чувствовал в себе достаточно силы и мужества, чтобы смело идти навстречу удивительным случайностям, которые, вероятно, ожидали меня в близком будущем. Ночью, оставшись один, я открыл портфель и убедился, что молодой человек, лежащий разбитым на дне пропасти, — граф Викторин. Впрочем, все адресованные ему письма были настолько бессодержательны, что ни одно из них не ознакомило меня с интимными обстоятельствами его жизни. Не стараясь больше найти в них разгадку, я решил отдаться на волю случая, когда баронесса приедет и увидит меня. На следующее утро баронесса с Аврелией неожиданно прибыли в замок. Я видел, как она выходила из экипажа в сопровождении барона и Рейнгольда. Обуреваемый странными предчувствиями, ходил я взад и вперед по комнате. Впрочем, я недолго мог предаваться своим сомнениям, так как меня позвали вниз. Баронесса, необыкновенно красивая женщина в расцвете лет, поднялась со стула и сделала несколько шагов мне навстречу. Взглянув на меня, она вдруг смутилась и растерялась настолько, что голос ее задрожал. Она едва нашла необходимые слова приветствия. Видимое ее замешательство придало мне мужество. Смело взглянув ей в глаза, я дал ей, по монастырскому уставу, свое пастырское благословение. Рейнгольд посматривал на меня с довольной и веселой улыбкой. В эту минуту отворилась дверь, и в комнату вошли барон с Аврелией. Лишь только я увидел Аврелию, в душу мою словно упал яркий луч света. Он пробудил во мне мои сокровеннейшие чувства, полные страстного томления. Это были желания и восторги горячей, безумной любви — все, что когда-то, словно неясное предчувствие или отголосок чего-то далекого, звучало и пело в моей груди. Надо мною впервые всходило чудное светило жизни, переливаясь всеми цветами радуги, тогда как мое прошедшее, холодное и мертвое, лежало позади в пустынной тьме. Да, это была она — она, которая однажды посетила меня в таинственном видении в монастырской исповедальне. Печально-вдумчивые, детски-чистые голубые глаза, мягко очерченные губы, грациозно и нежно склоненное, словно в молитвенном созерцании, чело, высокий, стройный стан… Ах, право, это была не Аврелия, а святая Розалия. Иллюзию дополняла небесно-голубая шаль, падавшая причудливыми складками на темно-красное платье Аврелии. Эта шаль напоминала лазоревое одеяние святой Розалии и плащ прелестной незнакомки. Что значила роскошная красота баронессы перед небесною прелестью Аврелии? Лишь одну ее видел я — все остальное исчезло для меня! От окружавших не ускользнуло мое волнение. — Что с вами, преподобный отец? — первый спросил меня барон. — Вы, кажется, чем-то взволнованы? Его слова отрезвили меня. В это мгновение я чувствовал в себе сверхъестественную силу и мужество, которых никогда еще не испытывал. Они были необходимы для предстоявшей борьбы, в которой наградой за победу будет она. — Радуйтесь, барон! — воскликнул я, как бы осененный вдохновением Свыше. — Ликуйте и радуйтесь! Среди нас, в этих стенах, витает святая! Скоро отверзнутся небеса во всей славе своей, и сама святая Розалия, окруженная светлыми ангелами, дарует утешение и блаженство скорбящем, с надеждою и верою взывающим к ней. Я слышу гимны светозарных духов, стремящихся к святой и в песнопениях молящих ее спуститься с сияющих облаков. Я вижу увенчанное сиянием небесной славы чело ее, поднятое к сонму святых, которых видят ее очи! Sancta Rosalia, ora pro Nobis [''Святая Розалия, моли Бога о нас — лат.'']. Я опустился на колени, устремив взоры в небо и молитвенно сложив руки. Все присутствующие последовали моему примеру. Меня ни о чем более не расспрашивали: неожиданный взрыв моего восторга приписали внушению свыше, так что барон решил даже заказать в городском соборе обедню пред алтарем святой Розалии. Таким образом я прекрасно выпутался из затруднения. Впрочем, я был готов дерзнуть на все, лишь бы обладать Аврелией, и, не задумываясь ни минуты, пожертвовал бы ради этого даже своею жизнью. Баронесса, очевидно, была смущена. Сперва она не сводила с меня странного взгляда, но я так равнодушно смотрел на нее, что глаза ее стали, наконец, блуждать бесцельно, ни на чем не останавливаясь. Семья перешла в другую комнату. Я же поспешил в сад и, бродя по длинным аллеям, составлял и отбрасывал тысячи планов и решений, думая о будущей моей жизни в замке. Вечером того же дня пришел ко мне Рейнгольд и передал, что баронесса, пораженная моим видением, желает переговорить со мной у себя в комнате. Когда я вошел в комнату баронессы, она бросилась ко мне навстречу, схватила меня за руки, внимательно посмотрела мне в глаза и наконец воскликнула: — Возможно ли это! Неужели ты и в самом деле Медард, капуцинский монах? Ведь голос, фигура, глаза, волосы — все твое, несомненно, твое. Отвечай же, или я умру от страха и отчаяния! — Викторин! — чуть слышно прошептал я. Евфимия обняла меня в диком страстном порыве. Огонь пробежал по моим жилам, кровь закипела, сознание потонуло в безымянном томлении, в безумном исступлении. Однако все существо мое, творя грех, обращалось к Аврелии, и в это мгновение, нарушая священные обеты, лишь ей одной приносил я в жертву спасение своей души. Да, в моем сердце нераздельно царила Аврелия. Хотя все мысли мои были полны этой чудной девушкой, меня охватывал глубочайший ужас, когда я вспоминал, что мне предстоит встретиться с ней за ужином: я был уверен, что ее чистый взор уличит меня в смертном грехе, что маска спадет с меня, и я, уничтоженный, подавленный стыдом и позором, бесславно погибну. Точно так же я не мог видеться с баронессой тотчас после случившегося. Поэтому я предпочел, когда меня пригласили к столу, остаться в отведенной мне комнате, сославшись на необходимость подкрепить себя молитвой. По прошествии нескольких дней я преодолел, однако, страх и неловкость своего положения. Баронесса была сама любезность: ее внимательность к барону возрастала по мере того, как наш союз упрочивался и обогащался греховными наслаждениями. Евфимия созналась мне, что ее смертельно перепугали моя тонзура, окладистая борода и настоящая монашеская походка, которой, впрочем, я уже не так строго придерживался, как в первое время. При моем внезапном вдохновенном обращении к святой Розалии баронесса почти уверилась, что произошла какая-то ошибка. Она вообразила, что злой случай расстроил хитро задуманный ею и Викторином план и подсунул на место ее возлюбленного настоящего капуцина. Евфимия удивлялась предусмотрительности, с которой я устроил себе настоящую тонзуру, отрастил бороду и до такой степени изучил походку и манеры, соответствующие принятой на себя роли, что сама она часто должна внимательно всматриваться мне в лицо, чтобы не поддаться возникавшему у нее бранному сомнению. Иногда на окраине парка являлся переодетый крестьянином егерь Викторина. Я никогда не упускал случая тайно переговорить с ним, строго приказывая держать все наготове, чтобы мы могли тотчас бежать при какой-либо неожиданной опасности. Барон и Рейнгольд были, кажется, чрезвычайно довольны мною и настаивали на том, чтобы я сделал попытку повлиять на задумчивого, подавленного тоской Гермогена. Однако мне не удавалось с ним переговорить: он, видимо, избегал оставаться наедине со мною. Когда же Гермоген случайно встречался со мной в присутствии барона или Рейнгольда, то бросал на меня такие странные взгляды, что я должен был напрягать всю силу воли, дабы не выдать своего замешательства. Мне чудилось, будто этот безумец проникал в самую глубину моей души и читал сокровеннейшие мои мысли. На бледном лице его, как только я попадался ему на глаза, появлялось выражение досады, подавленного негодования и с трудом сдерживаемого гнева. Однажды, прогуливаясь в парке, я неожиданно повстречался с Гермогеном и решил воспользоваться благоприятным случаем, чтобы по возможности улучшить наши тягостные отношения. Поэтому, когда Гермоген, по обыкновению, хотел скрыться от меня, я схватил его за руку и удержал возле себя. Пустив в ход все свое красноречие, я добился того, что несчастный юноша стал вслушиваться внимательнее: он был, очевидно, растроган моими словами и не мог подавить своего волнения. Мы сели рядом на каменную скамью в конце аллеи, ведущей к замку. Мое красноречие все разгоралось. Я напомнил Гермогену о том, как грешно человеку, снедаемому глубокой душевной тоской, пренебрегать утешением церкви и упорно отказываться от ее помощи, забывая, что именно церковь поддерживает и подкрепляет всех удрученных горем. Я указал, как грешно и безрассудно поступает тот, кто умышленно идет против целей жизни, предназначенных ему Провидением. Ведь даже самый закоренелый преступник не должен отчаиваться во всепрощающей благости Божественного милосердия, потому что только сомнение лишает его блаженства, которого он, очищенный покаянием и последующей благочестивой жизнью, мог бы еще достигнуть. Наконец, я стал побуждать Гермогена к исповеди, убеждая открыть мне, как перед Богом, свою душу, причем наперед обещал ему отпустить все его грехи. Гермоген вдруг вскочил. Брови его сдвинулись, глаза метали молнии, мертвенно-бледное лицо покрылось ярким румянцем. — Разве ты чист от греха, — воскликнул он резким, пронзительным голосом, — что осмеливаешься, словно праведник, или нет — словно сам Бог, над которым так нагло издеваешься, — заглядывать в мою душу! Как дерзаешь ты обещать мне отпустить грехи, когда ты сам тщетно будешь молить о прощении собственных своих грехов и о райском блаженстве, навсегда тобою утраченном! Жалкий лицемер! Час возмездия близок. Напрасно будешь ты, растоптанный в прах, как ядовитый червь, и корчась в муках, молить о помощи и стенать об освобождении, пока, наконец, не издохнешь в безумии и отчаянии! И Гермоген быстро ушел, оставив меня раздавленным, уничтоженным, сраженным. Мое спокойствие рассеялось как дым. В это мгновение я увидел Евфимию, которая в шляпке и шали выходила на прогулку. У нее одной я мог еще найти утешение и помощь, а потому стремительно бросился к ней навстречу. Баронессу не на шутку испугал мой расстроенный вид. Она осведомилась о причине моего волнения, и я откровенно передал ей свое неприятное приключение с сумасшедшим Гермогеном. При этом я высказал опасение, не разгадал ли ее пасынок каким-либо необъяснимым образом нашу тайну. Евфимию как будто ничуть не удивило все случившееся, она только улыбнулась в ответ, но так странно, что мне стало жутко, и промолвила: — Пойдем немного дальше в парк: здесь нас легко могут заметить. Пожалуй, покажется подозрительным, что почтенный отец Медард с таким жаром разговаривает со мной. Мы перешли в беседку на опушке леса. Там баронесса обняла меня с порывистой страстностью, ее пламенные, бурные поцелуи жгли мне губы. — Успокойся, Викторин! — проговорила наконец Евфимия. — Ты можешь быть совершенно спокоен относительно всего, что тебя встревожило. Оставь свои сомнения и опасения. По правде сказать, я даже довольна, что у вас с Гермогеном произошло столкновение, благодаря которому я не только могу, но и должна переговорить с тобою о многом, о чем я давно уже молчу. Ты, конечно, согласишься, что я всегда умела приобретать нравственную власть над всеми, с кем мне случалось сталкиваться. Думаю, впрочем, что нам, женщинам, легче господствовать над жизнью, чем мужчинам. Правда, в данном случае многое зависит от непреодолимого, чисто физического очарования, которым наделила природа женщину. Тем не менее для надлежащего его действия необходимо, чтобы в женщине жил тот высший принцип, который, присоединяя к ее очарованию духовную мощь, дает ей власть над людьми. В упорном стремлении к цели, намеченной человеком, может помочь особенная способность отрешаться от своего «я», которая позволяет рассматривать себя с объективной точки зрения. Властвовать в жизни над жизнью! Разве можно представить себе цель выше этой? Одним лишь избранникам, впрочем, дозволяется связывать всяческие проявления и наслаждения жизни. Викторин, ты всегда принадлежал к тем немногим, которые меня хорошо понимали: ты умеешь смотреть и на себя самого с объективной точки зрения, а потому я могла, не унижаясь, провозгласить тебя супругом королевы и возвести на трон высшего царства. Тайна увеличивала очарование этого союза, и наше кажущееся отчуждение послужило лишь к тому, чтобы дать простор богатой фантазии, кото-Рая, словно для нашей забавы, играет низменными отношениями пошлой будничной жизни. Разве совместная наша жизнь, глядя на нее с высшей точки зрения, не есть отчаянная отвага, насмешка над общепринятыми понятиями? Мне кажется, что даже при теперешнем твоем совершенно исключительном положении, которое проявляется не в одной только монашеской рясе, наша воля действует на все внешнее, преобразуя его так, чтобы оно вполне соответствовало предустановленному для него назначению. При этом взгляде на вещи я, как ты знаешь, всем сердцем презираю установленные людьми рамки и условные ограничения. Барон для меня — до отвращения надоевшая игрушка. В свое время он был нужен для моих целей, теперь же он бесполезен, как механизм, у которого вышел весь завод. Рейнгольд слишком ограничен, чтобы я могла уважать его, Аврелия же — милое дитя. Только с Гермогеном нам приходится считаться: Я признавалась уже тебе, что Гермоген, когда я в первый раз увидала его, произвел на меня удивительное впечатление. Я сочла его способным понять радости высшей жизни, которую хотела открыть ему, но я в нем ошиблась. В этом человеке было нечто враждебнее мне, что постоянно восставало против меня и деятельно мне сопротивлялось. Гермогена отталкивала та волшебная сила, которой я привлекала других. Он оставался холоден, замкнут и противопоставлял мне свою собственную силу. Этим он раздражал меня и подзадоривал меня начать борьбу, в которой должен был неминуемо пасть. Я окончательно решилась на эту борьбу, когда барон рассказал мне, что Гермоген отклонил его предложение жениться на мне. В ту минуту, словно божественная искра, осветила меня мысль выйти замуж за барона-отца и таким образом устранить мелкие условные приличия, которые иногда так неприятно тяготили и стесняли меня. Я довольно часто говорила с тобою об этом замужестве и опровергала твои сомнения фактами, так как мне удалось превратить в несколько дней старика в глупого, нежного любовника. Он считал то, чего я желала, за исполнение своего собственного задушевного желания, которое едва осмеливался высказать. В душе у меня имелась, однако, задняя мысль отмстить Гермогену: благодаря браку с бароном это становилось легче и осуществимее. Удар был только отложен, чтобы поразить вернее, смертельнее. Не знай я так хорошо твою душу, не будь я уверена, что ты можешь подняться на высоту моих взглядов, я, пожалуй, поколебалась бы рассказать тебе о том, что произошло дальше. Я решила во что бы то ни стало завладеть душою Гермогена. Для этого я, приехав в последний раз в город, приняла мрачный, задумчивый вид, подчеркивая резкий контраст моего настроения с настроением Гермогена, который, увлеченный военной службой, чувствовал себя бодро и весело. Болезнь дяди не позволяла мне бывать в обществе, и я сумела даже избегнуть визитов к ближайшим соседям. Гермоген зашел ко мне — вероятно, лишь для того, чтобы исполнить долг вежливости относительно мачехи. Заметив происшедшую во мне перемену, он стал настойчиво допытываться о причине ее, и я сказала ему со слезами, что здоровье барона внушает мне живейшие опасения, что я боюсь скоро потерять его и что эта мысль для меня ужасна, невыносимо ужасна. Гермоген был потрясен. Удивление его возрастало по мере того, как я рассказывала ему о счастье своего супружества с бароном, входя с любовью в мельчайшие подробности нашей деревенской жизни. Я восторженно и с увлечением говорила своему пасынку о возвышенном, прекрасном характере барона, рисуя в таком свете его нравственное «я», что становилось ясно, как безгранично я его уважаю, живу только им одним. Гермоген был поражен моими словами. Он, видимо, боролся с собою, но присущая мне сила ворвалась теперь вместе со мной в его душу и восторжествовала над враждебным началом, которое раньше противилось мне. Победа стала вполне очевидной, когда он и на следующий вечер снова пришел ко мне. Он застал меня одну, еще более взволнованную и опечаленную, чем накануне. Я говорила о бароне и о невыразимо-томительном желании снова увидеть его. Скоро Гермоген окончательно переменился: теперь он смотрел прямо мне в глаза, и опасный их огонь распалял его душу. Его рука, когда в ней покоилась моя, часто судорожно вздрагивала, а из груди у него вырывались глубокие вздохи. Я правильно рассчитала, когда его бессознательная экзальтация достигнет своего апогея. В тот вечер, когда он должен был пасть, я не пренебрегла никакими, даже самыми избитыми уловками и ухищрениями, зная, что, несмотря на частое повторение, они никогда не теряют своей силы. Все удалось мне как нельзя лучше. Последствия оказались ужаснее, чем я могла предположить, но они только возвысили мое торжество, блестящим образом засвидетельствовав безграничность моего могущества. Насилие, употребленное мною над Гермогеном, чтобы победить враждебное мне начало, проявлявшееся в нем в форме удивительного предчувствия, окончательно надломило его душевные силы. Мой пасынок впал в безумие, как ты давно уже знал, не догадываясь лишь о причинах этого. Умалишенные нередко делаются более чуткими, чем здоровые. Бессознательно возбуждаясь чуждым духовным началом, они часто прозревают сокровеннейшие тайны нашей души и обнаруживают свои открытия таким странным образом, что грозный голос нашего второго «я» невольно заставляет нас трепетать от ужаса. Благодаря, быть может, особенностям положения, в котором стоим теперь мы трое — ты, Гермоген и я, — он таинственным образом видит тебя насквозь и враждебно к тебе относится, однако в этом для нас нет ни малейшей опасности. Ведь если он даже открыто выступит против меня со своей враждой и выскажет все, что предполагает, разве не поверят переодетому монаху больше, чем сумасшедшему! Кто сочтет его слова за что-либо иное, кроме фантазии, созданной расстроенным воображением? К тому же Рейнгольд был так любезен, что признал в тебе отца Медарда. Одно лишь несомненно: что ты не можешь влиять на Гермогена в том направлении, как мне хотелось. Моя месть выполнена, и теперь Гермоген для меня — как отброшенная за ненадобностью игрушка. Он, считая, вероятно, своей епитимией постоянное лицезрение моей особы, преследует меня своими безумными, мертвенными взглядами, и это надоедает мне. Нужно во что бы то ни стало удалить его отсюда, и я думала воспользоваться для этого твоим содействием: ты мог бы Укрепить Гермогена в мысли уйти в монастырь, а барона вместе с его советником и другом Рейнгольдом — убедить, чтоб они не противились его намерению, так как того требует спасение души Гермогена. Этот сумасшедший мне в высшей степени противен. Часто его взгляд расстраивает меня, а потому он должен быть удален отсюда. Единственное существо, которому Гермоген представляется в совершенно ином виде, — это Аврелия, наивный ребенок. Только через нее одну ты можешь повлиять на Гермогена, и я позабочусь о том, чтобы ты чаще встречался с нею. Если найдешь удобным, то можешь открыть барону или Рейнгольду, что Гермоген покаялся тебе в тяжком преступлении, о котором ты, понятное дело, должен умолчать. Но об этом после. Теперь ты знаешь все, Викторин, а потому действуй энергично и оставайся верным мне. Господствуй со мною над глупым кукольным миром, который вращается вокруг нас. Жизнь должна дать нам лучшие свои наслаждения, не втискивая нас в тесные рамки условностей. Заметив вдали барона, мы пошли ему навстречу и сделали вид, будто заняты благочестивым разговором. Казалось, недоставало только разъяснений Евфимии относительно взглядов ее на жизнь, чтобы я сам почувствовал в себе сверхъестественное могущество. Оно одушевляло меня как проявление высшего начала. Что-то сверхчеловеческое наполнило мое существо, и благодаря этому я поднялся мгновенно на такую точку зрения, с которой все представлялось мне в ином виде, чем прежде. Твердость духа и власть над жизнью, которыми хвасталась Евфимия, были достойны, по моему мнению, горчайшей насмешки. В то мгновение, когда несчастная предполагала, будто своей пустой, необдуманной игрой она управляет хитросплетениями жизни, она сама была отдана на произвол случая или злого рока, которым управляла моя рука. Только моя мощь, пробужденная таинственными силами, заставляла ее принимать меня за своего друга и союзника. В действительности, взяв на себя только ей на погибель внешний облик ее возлюбленного, я сам сковал ее враждебным могуществом так, что ей не оставалось больше никакой возможности вырваться на свободу. Евфимия, в тщеславном самолюбивом заблуждении своем, вызывала во мне лишь презрение, и связь с ней стала мне тем тягостнее, что в душе моей жила Аврелия, которая одна лишь несла на себе ответственность за совершенные мною грехи, если только я, впрочем, считал еще за грех то, что казалось мне верхом земного блаженства. Я решил широко воспользоваться вселившимся в меня таинственным могуществом и начертать его волшебным жезлом магические круги, в которых должны будут по моему желанию вращаться все события. Барон и Рейнгольд усердно старались сделать для меня приятной жизнь в замке. Никогда не возникало у них и тени подозрения об истинном характере моих отношений к Евфимии: барон часто говорил в минуты невольной откровенности, что лишь благодаря моему влиянию Евфимия вполне ему возвращена. Эти намеки подтверждали, по моему мнению, догадки Рейнгольда, что какой-нибудь случай открыл барону глаза на преступную страсть Евфимии. Гермогена я видел редко: он избегал меня с видимым страхом и тоской. Барон и Рейнгольд приписывали это естественному обаянию моей святой и благочестивой жизни и страху перед духовной силой, позволявшей мне видеть насквозь его расстроенную душу. Аврелия как будто тоже избегала моих взглядов и по возможности отстранялась от меня. Когда же я заговаривал с нею, она становилась такой же испуганной и грустной, как и ее брат. Я был почти уверен, что умалишенный Гермоген дал понять своей сестре о тех чувствах к ней, которые трепетали в моей груди, но мне все же казалось возможным победить это дурное впечатление. Барон — вероятно, под влиянием жены желавший сблизить меня с Аврелией, чтобы через нее влиять на Гермогена, — попросил меня наставлять его дочь в таинствах веры. Таким образом сама Евфимия дала мне средство достигнуть высшего блаженства, рисовавшегося моему пылающему воображению в тысячах сладострастных картин. Чем иным было видение в церкви, как не обещанием высшей силы дать мне ту, обладание которой одно только и могло успокоить бурю, бушевавшую в моей груди, как бы перебрасывая меня с одной бешеной волны страсти на другую? Вид Аврелии, ее близость, прикосновение ее платья обдавали меня пламенем. Огненный поток крови вздымался ощутительно для меня самого из таинственных недр, где зарождались мои мысли. Поэтому я говорил ей о дивных таинствах религии в пламенных образах, под которыми скрывалось истинное значение, сводившееся к сладострастному бреду самой жгучей и томительной плотской любви. Я рассчитывал, что пламя моих речей должно проникать, словно электрический ток, все внутреннее существо Аврелии и парализовать у нее всякую возможность сопротивления. Брошенные ей в душу образы должны были вне ее сознания развиться, постепенно раскрывая свое затаенное значение, пока, наконец, грудь ее не переполнится томительным желанием неведомого наслаждения, и она сама бросится в мои объятия, чтобы избавиться от этой неизреченной, томительной и в то же время сладостной муки. Я тщательно подготовлялся к урокам, которые должен был давать Аврелии, и усиливал искусными ораторскими приемами значение слов. Благочестивая молоденькая девушка слушала меня, сложив, как на молитву, руки и потупив глаза, но ни один жест или хотя бы даже легкий вздох не показывал, чтобы мои слова возымели на нее сколько-нибудь глубокое влияние. Несмотря на все старания, я не подвигался вперед. Вместо того чтобы зажечь в груди Аврелии страстное пламя, которое заставило бы ее пасть жертвою искушения, я только сам все более разжигал в себе мучительный огонь страсти. Вне себя от боли и сладострастия, я придумывал планы, как погубить Аврелию. Притворно выказывая Евфимии восторг и восхищение ею, я начинал питать к ней все возраставшую беспощадную ненависть, которая, по странной непоследовательности, придавала моему обращению с баронессой что-то дикое и Ужасающее, приводившее ее в трепет. Она даже и не подозревала тайны, скрывавшейся в моей груди, и невольно все больше подчинялась деспотической власти, которую я приобретал над нею. Часто приходило мне в голову освободиться от терзавшей меня страстной Муки путем насилия над Аврелией, но каждый раз, когда я, обуреваемый такими мыслями, останавливал свой взгляд на девушке, мне казалось, будто я вижу возле нее ангела-хранителя, который прикрывал ее своим крылом от греховных попыток злого духа. Дрожь пробегала тогда по моему телу, и намерение, казавшееся за минуту перед тем непоколебимым, внезапно ослабевало. Наконец, пришло мне на мысль молиться вместе с молодою девушкой. Я знал по опыту, что в молитве пробуждается страсть, — самые затаенные стремления подымаются из души бурной волною и вытягивают свои шупальцы, чтобы схватить неведомое, которое должно утолить неизреченное томление, терзающее грудь. Земное под маской небесного может тогда смело выступить перед возбужденной наивной душою, обещая ей здесь, на земле, недосягаемые восторги высшего блаженства. Бессознательная страстность увлечет невинную девушку в ловушку, и стремление к святому, неземному блаженству потухнет в неизведанном никогда восторге земного сладострастия. Даже в том обстоятельстве, что Аврелия должна была повторять вслух сочиненные мною молитвы, я видел выгоды, которые могут помочь осуществлению моего злодейского замысла. Я был до известной степени прав. В то время когда Аврелия, стоя возле меня на коленях и обратив взоры к небу, повторяла вслух слова моей молитвы, щеки ее разгорались и грудь подымалась и опускалась от волнения. Я, словно в увлечении молитвы, схватил ее за руки и прижал их к своей груди. Я был так близко от девушки, что чувствовал теплоту ее тела. Распущенные волосы ее падали на мое плечо. Обезумев от страсти, я обнял ее в неудержимом порыве. Мои поцелуи горели уже у нее на устах и на груди, когда вдруг она с пронзительным криком вырвалась из моих объятий. Я не мог ее удержать: у меня было такое чувство, как если бы молния ударила в меня. Аврелия выбежала в соседнюю комнату. Дверь отворилась, и появился Гермоген. Он остановился на пороге, вперив в меня ужасный взор. Собрав все свои силы, я подошел к нему и повелительным тоном крикнул: — Что тебе здесь надо? Прочь отсюда, безумный! Гермоген протянул ко мне правую руку и проговорил глухим голосом: — Я хотел с тобою сразиться — у меня нет силы. Но я вижу, что ты — убийца, так как кровь капает у тебя из глаз и струится по твоей бороде! Он исчез, захлопнув за собой дверь. Я остался один. Я злился и негодовал на себя за то, что позволил себе поддаться порыву страсти и поставил себя в такое положение, в котором одно слово Аврелии могло меня погубить. Никто, однако, не входил в комнату. У меня было достаточно времени, чтобы прийти в себя и успокоиться. Под наитием вселившегося в меня духа у меня явились планы, с помощью которых можно было уклониться от всех дурных последствий моего злодейского поступка. При первой же возможности я пришел к Евфимии и рассказал ей всю мою проделку с Аврелией. Евфимия взглянула на это не так легко, как это было для меня желательно: я понял, что, несмотря на твердость духа и уменье смотреть на вещи с особой, якобы высшей, точки зрения, она все же была способна испытывать мелочную ревность. К этому присоединилось у нее еще опасение, что Аврелия вздумает на меня жаловаться. В таком случае обаяние моей святости неизбежно померкнет, и тайна моей близости с баронессой может, чего доброго, разоблачиться. Под влиянием какого-то непонятного для меня самого страха я умолчал о появлении Гермогена и ужасных словах, с которыми он обратился ко мне. Евфимия молчала в продолжение нескольких минут и, устремив на меня взгляд, показавшийся мне необыкновенно странным, погрузилась в размышление. — Неужели ты не догадываешься, Викторин, какая блестящая мысль меня осенила? — спросила она наконец. — Могу сказать тебе, что мысль эта как нельзя более достойна моего гениального ума. Вижу, что ты не можешь ее отгадать. Во всяком случае, попытайся воспарить вслед за мною в те выси, куда я собираюсь направить свой смелый полет. Признаться, я несколько удивляюсь тому, что ты, которому следовало бы властно подчинять себе все явления будничной жизни, не мог постоять на коленях возле недурненькой девчонки без того, чтобы не поддаться искушению обнять ее и поцеловать. Впрочем, я нисколько не сержусь на появившееся у тебя к ней вожделение. Насколько я знаю Аврелию, она посовестится рассказать про случившееся и ограничится приисканием благовидного предлога, чтобы уклониться от твоих слишком уж страстных уроков. Поэтому я не опасаюсь неприятных последствий, которые могло бы навлечь на нас твое легкомыслие или, лучше сказать, необузданная твоя страстность. Я не питаю к Аврелии никакой ненависти, но ее лицемерная скромность и напускное кроткое благочестие, за которым скрывается невыносимая гордость, признаюсь, меня бесят. Я снисходила до того, что принимала на себя роль девчонки и становилась подругой Аврелии в играх, но все-таки не могла приобрести ее доверие. Она была со мной робкой и необщительной. Это нежелание сблизиться или, лучше сказать, гордость, побуждающая Аврелию отстраняться от меня, делают ее мне окончательно противной. И вот теперь у меня явилась дивная мысль. Пусть цветок, который так тщеславится своей непорочностью и блестящей свежестью своих лепестков, будет сорван и увянет безвременно. Предоставляю тебе осуществить эту блестящую мысль. У нас найдутся средства к верному и надежному достижению этой цели. Все можно будет свалить к тому же на Гермогена и таким образом отделаться от него окончательно. Евфимия продолжала развивать придуманный ею план действий и с каждым словом становилась мне все более ненавистной. Я видел в ней только подлую, преступную женщину. Мне самому страстно хотелось погубить Аврелию, так как это представлялось единственным средством к избавлению от беспредельной муки безумной любви, которая терзала мне грудь, но все же содействие Евфимии казалось мне слишком мерзостным и унизительным. К немалому изумлению баронессы я предложил повременить с осуществлением ее плана, но в душе, однако, твердо решил добиться своей цели без помощи Евфимии. Как и предполагала баронесса, Аврелия осталась в своей комнате, извиняясь нездоровьем, и таким образом освободила себя на несколько дней от моих уроков. Гермоген против обыкновения оставался теперь подолгу в обществе Рейнгольда и барона. Он, по-видимому, не так сильно углублялся в самого себя, но зато стал угрюмее и раздражительнее. Часто он принимался громко рассуждав и говорил подолгу сам с собою. Каждый раз, когда мне приходилось с ним встречаться, я замечал, что он глядит на меня со сдержанным гневом. Обращение со мною барона и Рейнгольда за последние несколько дней сильно переменилось. Они выказывали мне, как и всегда, внимание и уважение, но вместе с тем казалось, будто прежнее расположение их подавлялось каким-то странным предчувствием: непринужденное доверие, с которым они до тех пор ко мне относились, исчезло и не оживляло больше нашей беседы. Разговор их со мною стал до такой степени принужденным и холодным, что мне приходилось делать над собой серьезные усилия, чтобы притвориться, будто я этого не замечаю. Многозначительные взгляды Евфимии, которые я всегда умел истолковывать совершенно правильно, красноречиво объясняли мне, что случилось нечто серьезное, заставляющее ее сильно волноваться, а нам в течение всего этого дня нельзя было переговорить друг с другом с глазу на глаз. Поздно ночью, когда все в замке давно уже спали, отворилась в моей комнате потайная дверь, о существовании которой я до тех пор и не подозревал. Евфимия вошла ко мне такая расстроенная, какою я ее еще никогда не видал. — Викторин, — сказала она, — нам грозит измена. Гермоген, этот сумасшедший, разузнал нашу тайну. Не понимаю, откуда явилась у него такая прозорливость. Разными намеками, напоминающими предсказания оракула, повинующегося велениям грозной неотвратимой судьбы, он внушил барону подозрение: за мной теперь тщательно следят. От Гермогена осталось, по-видимому, совершенно скрытым, кто ты такой. Он не знает, что под монашеским одеянием скрывается граф Викторин. Этот сумасшедший утверждает, однако, будто ты совмещаешь в себе измену и коварство и несешь гибель этому дому. Он говорит, что в тебе сидит сатана и что ты явился сюда в образе монаха, проникнутый дьявольскою силой, чтобы осуществить какие-то преступные замыслы. Мое положение становится невыносимым. Старик вздумал меня ревновать и, кажется, намерен учредить надо мной строжайший надзор. Я не хочу более терпеть такое принуждение. Игра эта мне уже надоела, и я ее отброшу. Ты, Викторин, должен выполнить мое желание: ты избавишься таким образом от опасности быть пойманным с поличным и не дашь обратить гениально придуманную нами интригу в глупую будничную историю о старике-муже, молодой жене и ее любовнике. Надоедливого старика надо убрать с дороги. Мы посоветуемся с тобой, как лучше это устроить. По-моему, можно было бы достигнуть цели приблизительно следующим образом: каждое утро, пока Рейнгольд занят делами по хозяйству, барон, как тебе известно, отправляется в горы, чтобы наслаждаться там дикими видами, к которым ощущает пристрастие. Ты мог бы выйти отсюда несколько раньше, чтобы встретиться с ним за оградой парка. Невдалеке отсюда находится живописная дикая группа скал. Взобравшись на нее, увидишь перед собою мрачную пропасть, над которой свешивается один из отрогов скалы — называемый «Чертовым стулом». О нем ходят в народе самые нелепые толки. Говорят, будто из пропасти подымаются ядовитые пары, способные омрачить сознание дерзкого смельчака, который вздумал бы взглянуть вниз и приподнять завесу скрывающейся там тайны. У него тотчас же делается головокружение, и он падает стремглав в бездну, зияющую под «Чертовым стулом». Барон смеялся над поверьем и не раз уже стоял на отроге скалы, свесившемся над пропастью, чтобы полюбоваться открывающимся оттуда видом. Тебе не трудно будет сделать так, чтобы он сам привел тебя на это место. Когда он взойдет на свесившийся отрог скалы, достаточно будет одного твоего толчка, чтобы избавить нас навсегда от этого обессилевшего дурня. — Нет, ни за что на свете! — резко возразил я. — Я знаю эту ужасную пропасть, знаю «Чертов стул», но ни за что на свете не соглашусь на такое злодейство! Прочь отсюда вместе с преступлением, на которое хочешь меня толкнуть! Евфимия вскочила со стула. Дикое пламя вспыхнуло в ее глазах, а лицо исказилось бешеной страстью. — Несчастный расслабленный! — воскликнула она. — И ты смеешь еще в тупоумной своей трусости сопротивляться моему решению? Тебе больше нравится влачить позорное иго, чем властвовать вместе со мною? Все равно ты в моих руках. Тебе не освободиться от власти, которая приковывает тебя ко мне. Волей или неволей, ты вынужден будешь выполнить мое приказание! Человек, на которого мне противно смотреть, должен завтра умереть от твоей руки! В то время когда Евфимия говорила все это, меня охватило глубочайшее презрение к ее похвальбе, и я расхохотался ей прямо в глаза с такою насмешкой, что она задрожала. Лицо ее покрылось мертвенною бледностью от страха и какого-то предчувствия. — Ах ты, безумная! — воскликнул я. — Ты воображаешь, будто властвуешь над жизнью и можешь по произволу играть ее проявлениями? Берегись, чтоб эта игрушка не стала в твоей руке обоюдоострым оружием, смертельным для тебя самой! Знай, несчастная, что я, над которым ты думаешь властвовать в бессильном твоем заблуждении, на самом деле держу тебя в цепях беспощадного рока! Все твои преступные уловки являются лишь судорогами хищного зверя, запертого в клетке. Знай, несчастная, что твой любовник гниет на дне пропасти, в которую ты хотела низвергнуть мужа. Вместо Викторина ты держала в твоих объятиях самого духа мести! Иди же и сгинь сама в бездне отчаяния! Евфимия зашаталась. По ее телу пробежал судорожный трепет. Она чуть не упала на пол тут же, у меня в комнате, но я подхватил ее и вытолкнул сквозь потайную дверь в открывшийся за этой дверью узенький коридор. У меня явилась мысль убить баронессу, но я почему-то не сделал этого. По крайней мере в первую минуту, закрыв потайную дверь, я воображал, будто убил Евфимию. Иллюзия эта, однако, рассеялась, когда я услышал несколько мгновений спустя пронзительный крик и хлопанье дверьми. Теперь я сам поставил себя в такое положение, в котором надо было немедленно найти способ действовать. Теперь удар должен был следовать за ударом. Провозгласив себя духом мести, я решил совершить чудовищное дело. Гибель Евфимии была решена. Пламенная ненависть, сливаясь в одно целое с блаженным страстным восторгом любви, должна была упоить меня наслаждением, достойным обитавшего во мне сверхчеловеческого духа. Одновременно с гибелью Евфимии Аврелия будет моею. Я изумился тому самообладанию, которое обнаружила на другой день Евфимия: она казалась веселой и беззаботной. Она сама рассказала, что в прошлую ночь у нее было нечто вроде припадка лунатизма, закончившегося истеричными судорогами. Муж относился к ней с искренним участием, а Рейнгольд поглядывал на нее с сомнением и недоверием. Аврелия не выходила из своей комнаты. Чем труднее было мне увидеть ее, тем неудержимее разгоралось во мне бешенство страсти. Евфимия пригласила меня пробраться обычным путем к ней в комнату, когда все в замке успокоится. Я с восхищением узнал, что приближается минута, когда эту злодейку постигнет заслуженная ею участь. С юных лет я постоянно носил при себе маленький острый нож, которым довольно искусно выполнял резьбу по дереву. Перед тем как идти к Евфимии, я спрятал этот нож в рясу и таким образом приготовился совершить убийство. — Кажется, у нас обоих были вчера тяжелые, дурные сны, — сказала она, когда я вошел в ее комнату. — Нам чудились какие-то бездонные пропасти, но теперь все это благополучно кончилось. Затем баронесса по обыкновению отдалась моим преступным объятиям и ласкам. Я был весь переполнен ужасающей сатанинской насмешливостью, при которой злоупотребление низменной страстностью Евфимии доставляло мне удовольствие. В то время когда она лежала в моих объятиях, из рукава моей рясы выпал нож. Она вздрогнула, словно охваченная смертельным страхом. Я проворно поднял нож, отсрочивая убийство, так как сама судьба влагала мне в руку иное оружие. Евфимия приготовила на столе десерт. Там на подносе стояли бутылка итальянского вина и тарелочка с засахаренными фруктами. «Как все это неловко и шаблонно», — подумал я, искусно переставляя стаканы и только делая вид, будто ем фрукты, которыми она меня угощала; я спускал их в широкий рукав своей рясы. Я выпил уже два или три стакана вина, которое Евфимия предназначала для себя, когда она вдруг попросила меня уйти, утверждая, будто слышит шорох шагов. Ей хотелось, чтобы я умер в своей комнате! Пробираясь на цыпочках по длинным слабо освещенным коридорам, я дошел до дверей, которые вели в комнату Аврелии, и остановился перед ними. Я видел перед собой ее образ. Мне казалось, будто он глядит на меня с такою же любовью, как в том видении, которое было у меня уже однажды. Она манила меня рукою, приглашая следовать за собой. Я нажал ручку двери, и дверь подалась передо мной. В следующее мгновение я стоял уже в комнате. Дверь оттуда в спальню была полуотворена. Меня обдал какой-то тяжелый, душный воздух, еще сильнее разжигавший бешеную страсть. Голова у меня кружилась, я задыхался. Из спальни доносились болезненные вздохи девушки, которой виделись, быть может, во сне замышляемые преступления и убийства. Вслушиваясь, я понял, что она молится. «Принимайся же за дело, чего ты медлишь? Удобное мгновенье улетает!» — твердила неведомая сила, вселившаяся в мою душу. Я переступил уже порог спальни Аврелии, когда позади меня раздался возглас: «Проклятый убийца! Теперь ты от меня не уйдешь!» — и кто-то со страшной силой схватил меня сзади. Это был Гермоген. С трудом я вырвался наконец из его тисков и хотел уйти, но он снова схватил меня сзади и бешено вцепился мне зубами в затылок. Обезумев от боли и злости, я пытался стряхнуть его с себя, но мои попытки долго оставались тщетными. Наконец мне удалось от него освободиться. Когда он снова бросился на меня, я выхватил из рукава рясы нож. Достаточно было двух ударов, чтобы сумасшедший, хрипя, повалился на пол. Стук от его падения глухо отдался в коридоре, куда мы выбежали во время отчаянной борьбы. Как только Гермоген пал под моим ножом, я побежал, не помня себя от бешенства, вниз по лестнице. По всему замку раздались крики: «Убийство! Убийство!» Свечи замелькали там и сям. Шаги сбегавшихся людей раздавались по длинным коридорам. Я так перепугался, что попал на отдаленную черную лестницу. Шум в замке все усиливался, всюду появлялись в окнах и коридорах зажженные свечи, все ближе и ближе раздавались крики: «Убийство! Убийство!» Я уже различал голоса барона и Рейнгольда, отдававших возбужденным тоном какие-то приказания. Куда бежать? Куда укрыться? Всего лишь за несколько мгновений перед тем, когда я намеревался умертвить этим самым ножом Евфимию, мне казалось, что я буду в состоянии, полагаясь на таинственную силу, которая обитала во мне и которая двигала мной, смело выйти из замка, надеясь, что охваченные страхом слуги не дерзнут меня задержать. Теперь, однако, убив сумасшедшего Гермогена, я чувствовал, что меня самого охватывает смертельный ужас. Наконец я все-таки выбрался на главную лестницу. Шум удалялся по направлению к апартаментам баронессы. Все начало успокаиваться. Тремя прыжками я спустился вниз и был уже в нескольких шагах от главного выхода. Вдруг раздался сквозь коридоры пронзительный вопль, похожий на тот, который я слышал в прошлую ночь. — Ну, теперь она умерла от яда, который сама приготовила для Меня, — глухо проговорил я вполголоса. В следующее мгновенье шум и свет стали снова приближаться из апартаментов Евфимии к парадной лестнице. Аврелия испуганно звала на помощь, и опять раздались ужасные крики: «Убийство! Убийство!» — труп Гермогена несли на руках. — Задержите убийцу! — кричал Рейнгольд. Я злобно расхохотался. Громкий мой смех раздался в сенях и прокатился грозными отголосками по всему коридору. — Безумцы, уж не думаете ли вы наложить дерзновенную руку на судьбу, покаравшую преступных грешников? — вскричал я громовым голосом. Все остановились на лестнице, как вкопанные, вслушиваясь в мои слова. Я не хотел уже бежать, я решил идти им навстречу и в громовых словах объявить о том, как Бог отмстил злодеям. В это мгновение, однако, я увидел нечто, заставившее меня самого содрогнуться от ужаса. Прямо предо мною стоял окровавленный граф Викторин. Не я, а он выговорил эти страшные слова. Волосы на моей голове поднялись дыбом. Я бросился в безумном страхе прочь от замка и, быстро пробежав через парк, очутился на свободе, но вдруг услышал за собою конский топот. Напрягая последние силы, чтобы укрыться от преследования, я споткнулся о корень встречного дерева и упал. В это самое мгновение лошади меня нагнали. Оказалось, что это был егерь Викторина. — Праведный Боже, что случилось в замке, сударь? — спросил он меня. — Там кого-то убили! По всей деревне поднялась уже тревога. Счастье, что мне пришло на ум заседлать коней и выехать сюда из города. Вы, сударь, найдете все для себя необходимое в чемодане за седлом у вашей лошади, так как нам, вероятно, придется на время расстаться. Должно быть, там вышло что-нибудь нешуточное. Сделав над собою усилие, я сел на коня и велел егерю вернуться в город, чтоб ожидать там моих приказаний. Как только он исчез во мраке, я снова слез с лошади и осторожно ввел ее в чащу раскинувшегося передо мной дремучего елового леса. === Глава третья. <br>Приключения в дороге === Рано утром, когда первые лучи солнца только что начали пробиваться сквозь темную чащу елового леса, я очутился на берегу свежего прозрачного ручейка, с приветливым журчаньем бежавшего по гладким голышам. Лошадь, которую я с трудом вел сквозь чащу, стояла совершенно смирно возле меня. Разумеется, я поспешил прежде всего исследовать содержание навьюченного на ней чемодана. Там оказались белье, платье и кошелек, туго набитый золотом. Я решил тотчас же переодеться, причем с помощью небольших ножниц и гребня, найденных мною в дорожном несессере, остриг себе бороду и привел волосы в порядок, насколько это вообще оказывалось для меня возможным. Скинув с себя монашескую рясу, в карманах которой остались еще роковой маленький нож, бумажник Викторина и плетеная фляга с остатками эликсира дьявола, я скоро оказался в одежде мирянина, с дорожною шапкой на голове. Глядя на свое изображение в зеркальной поверхности ручья, я сам с трудом узнавал себя. Я добрался затем до опушки леса и, судя по доносившемуся до меня колокольному звону и подымавшимся в воздухе облачкам дыма, убедился, что по соседству находится большое селение. Прямо передо мною лежал холм. Поднявшись на него, я увидел очаровательную долину, в глубине которой действительно расположилось селение. Мимо холма шла спускавшаяся зигзагами в долину широкая дорога, по которой я и продолжал свой путь. Как только она сделалась отложе, я сел на коня, чтобы хоть сколько-нибудь ознакомиться с совершенно неизвестным мне до тех пор искусством верховой езды. Рясу я спрятал в дупло старого дерева и вместе с нею оставил в мрачном лесу воспоминания о страшных событиях, разыгравшихся в замке. Я чувствовал себя теперь веселым и бодрым. Окровавленный образ Викторина казался мне созданием моего возбужденного воображения. Последние слова, которые я прокричал гнавшимся за мною людям, вырвались бессознательно из моей души под влиянием непонятного для меня наития. Они разъясняли таинственное значение случая, который привел меня в замок и вызвал все, что мне суждено было там совершить. Я выступил в роли неотвратимой судьбы, которая, карая злодейское преступление, дозволяла вместе с тем грешнику искупить свою вину уготованной для него гибелью. Один только чарующий образ Аврелии стоял передо мной как живой. Я не мог, однако, думать о ней без того, чтобы грудь моя не сжималась, и чувствовал при этом чисто физическую, ноющую боль. Внутренний голос твердил мне, впрочем, что я, быть может, увижусь с нею опять в далеких странах. Я был убежден, что она связана со мною неразрывными узами и непременно будет моей. Люди, попадавшиеся мне навстречу, почему-то останавливались и с изумлением глядели мне вслед. Хозяин сельского постоялого двора, где я остановился, был тоже до такой степени изумлен, что в первую минуту почти не мог выговорить ни слова. Это обстоятельство перепугало меня не на шутку. Приказав Дать корма лошади, я потребовал себе завтрак. Пока я ел, в комнату вошло несколько крестьян, которые, бросая на меня исподлобья робкие взгляды, перешептывались друг с другом. Набиралось все больше и больше посетителей, так что меня обступили, наконец, со всех сторон и, глупо разинув рты, чуть не в упор глядели на меня во все глаза. Я старался казаться спокойным и, не обнаруживая ни малейшего смущения, громко приказал хозяину оседлать мою лошадь и распорядиться, чтобы уложили на седло чемодан. Он вышел, двусмысленно улыбаясь, из комнаты и вскоре вернулся с долговязым мужчиной, который подошел ко мне с комической важностью должностного лица и пристально начал в меня всматриваться. Я в свою очередь принялся глядеть ему прямо в глаза, причем поднялся со скамьи и подошел к нему вплотную. Это, по-видимому, его озадачило, и он начал Робко оглядываться на присутствовавших в комнате крестьян. — Что вам угодно? Вы, кажется, хотите мне что-то сказать? — спросил я у него. Высморкавшись с подобающей важностью, должностное лицо ответило мне тоном, которому старалось придать по возможности внушительный характер: — Вы, сударь, отсюда не уедете, пока не сообщите нам, здешнему местному судье, во всей подробности, что вы за птица. Потрудитесь объяснить, кто вы такой, и осведомить нас о своем происхождении, звании и чине. Объясните также, откуда и куда вы едете, с подробным обозначением мест и всего остального. В дополнение к вышеизложенному обязаны вы предъявить нам, здешнему судье, паспорт, написанный по всей форме и скрепленный надлежащими подписями с приложением печати. Мне до сих пор не приходило в голову, что надо обзавестись каким-нибудь именем и фамилией. Точно так же я не подозревал, что обстриженная кое-как борода и несоответствие моего костюма с приобретенной в монастыре привычкой держаться придавали мне подозрительный вид. И что мне поэтому угрожала ежеминутно опасность подвергнуться расспросам о моей личности. При таких обстоятельствах требования сельского судьи оказались для меня столь неожиданными, что я тщетно старался дать на них сколько-нибудь удовлетворительный ответ. Я решил попытать счастья наглой дерзостью и проговорил решительным тоном: — Важные причины побуждают меня сохранять инкогнито, а потому я не могу показать вам мой паспорт. Вообще советую вам быть поосторожнее. Если вы задержите меня хоть на минуту глупыми своими придирками, то можете дорого за это поплатиться! — Ого!.. — воскликнул сельский судья, вытащив из кармана большую табакерку, из которой, пока он услаждал себя табачком, пятеро стоявших сзади полицейских проворно позаимствовали здоровенные понюшки. — Советую вам быть поскромнее! Вашему сиятельству придется все-таки держать ответ перед нами и предъявить нам свой паспорт. Я буду вести дело начистоту, а потому скажу вам, сударь, что в здешних горах завелись с некоторого времени подозрительные личности. Время от времени они появляются из лесу, а затем внезапно исчезают, словно дьявольское наваждение. Они подкарауливают путешественников, грабят их и убивают, поджигают хутора и не отступают ни перед какими злодействами. У вас, сударь, вид очень странный, и, кроме того, вы как две капли воды похожи своими приметами на подробное описание известного разбойника и мошенника, присланное мне, как местному судье, из города. Поэтому извольте представить ваш паспорт, или же я отправлю вас в тюрьму. Убедившись, что наглостью ничего не возьмешь, я решил прибегнуть к другому способу действий. — Многоуважаемый господин судья, — сказал я, — не соблаговолите ли переговорить со мною наедине? Я в таком случае без труда рассею все ваши сомнения и, вполне доверяя вашей мудрости, открою тайну, побудившую меня явиться сюда в таком действительно странном виде. — Так, значит, тут замешались в дело тайны? — насмешливо возразил судья. — Знаю я эти тайны! Ну-ка, ребята, выходите отсюда, но только сторожите хорошенько у дверей и окон. Не впускайте сюда никого и никому не позволяйте выйти отсюда! Как только мы остались одни, я принялся излагать судье наскоро придуманную мною сказку. — Вы видите перед собою, господин судья, — сказал я, — злополучного беглеца, которому при содействии приятелей удалось, наконец, освободиться от позорного заключения и от опасности остаться навеки запертым в монастыре. Избавьте меня от необходимости рассказывать вам все подробности интриги, сетями которой опутала меня злобная мстительность аристократической семьи. Скажу только, что причиною всех моих страданий была любовь к девушке из низшего сословия. За время долгого заточения выросла у меня борода. Мне выстригли на макушке волосы и заставляли все время ходить в монашеской рясе. Вы, без сомнения, заметили, что носить ее вошло у меня уже в привычку. Действительно, я после моего побега мог переодеться только здесь, в лесу, а до тех пор не смел ни разу остановиться, опасаясь погони. Теперь вы, без сомнения, уяснили себе причину странного моего внешнего вида, вызывающего естественным образом незаслуженные подозрения против меня. Разумеется, я не могу предъявить вам паспорт, но зато имею полную возможность представить в подтверждение справедливости своих слов веские доводы, которые вы признаете, без сомнения, убедительными. С этими словами я вытащил из кармана кошелек, вынул оттуда три блестящих дуката и положил их на стол. Напыщенная серьезность судьи немедленно сменилась веселой усмешкой. — Доводы ваши, — сказал он, — без сомнения, полновесные, но тем не менее я, с позволения вашего, замечу, что для окончательного убеждения следовало бы их дополнить. Вы ведь хотите, чтобы я принял нечет за чет, а для этого необходимо, чтобы по крайней мере доводы представлены были в четном числе. Я сейчас же сообразил, на что метил этот плут, и добавил еще один дукат. — Теперь я убедился в несправедливости своих подозрений, — объявил судья. — Можете продолжать ваш путь. Советую вам, однако, ехать проселками и держаться подальше от большой дороги, пока вы не освободитесь вполне от подозрительной своей внешности. Впрочем, вы, без сомнения, понимаете и сами необходимость соблюдать такие меры предосторожности. Растворив настежь двери, он громко крикнул собравшейся толпе: — Это и в самом деле знатный господин. Он объявил нам, здешнему судье, в секретной аудиенции свое имя, звание и фамилию. Он путешествует инкогнито, то есть неведомым ни для кого образом, а посему вашему брату ничего об этом знать и слышать не подобает! Счастливого пути, сударь! — добавил он, обращаясь ко мне. Пока я садился на коня, крестьяне в почтительном молчании сняли шапки. Я повернул лошадь к воротам и хотел быстро проехать сквозь них, но лошадь не слушалась меня и пыталась встать на дыбы. Не умея ездить верхом, я ничего не мог с нею поделать. Она вертелась, била задними ногами и наконец при громком смехе крестьян сбросила меня на руки подоспевшему судье и содержателю постоялого двора. — Злая лошадь у вас, — заметил судья, едва удерживая смех. — Злая лошадь, — подтвердил я, стряхивая с себя пыль. Мне помогли снова сесть на коня, но он, фыркая и взвиваясь на дыбы, выказывал самое энергичное нежелание проехать сквозь ворота. Находившийся в толпе старый крестьянин воскликнул тогда: — А ведь дело-то выходит очень нехитрое. Взгляните-ка, ведь у ворот сидит старая колдунья Лиза. Она не позволяет коню проехать, пока ей не будет подана милостыня. Тогда только я заметил старую нищенку в лохмотьях. Она сидела на земле возле самых ворот и глядела на меня с безумной усмешкой. — Прочь с дороги, старая ведьма! — закричал судья. Старуха в свою очередь закричала: — Он пролил кровь и ничего мне не подал. Разве вы не видите, что передо мною лежит мертвец? Конь через него переехать не может, потому что мертвец подымается, но я его опять втисну в землю, если мне подадут милостыню. Судья схватил лошадь за повод и хотел вывести ее за ворота, не обращая внимания на безумные крики старухи, но все его усилия оставались тщетными, и старая нищенка все время пронзительно кричала: — Дай же мне денег, кровавый братец, дай мне денег. Сунув руку в карман, я бросил ей в передник пригоршню медных денег. Старуха вскочила с радостным смехом, принялась прыгать и воскликнула: — Взгляните, какие славные грошики подал мне кровавый братец! Деньги что ни на есть первый сорт! В это мгновенье моя лошадь, которую судья выпустил, громко заржала и помчалась галопом из ворот вдоль по улице. — Теперь, сударь, она идет у вас прекрасно! — крикнул мне вдогонку судья. Крестьяне, выбежавшие следом за мной, хохотали, видя, как я подскакиваю на седле при каждом прыжке лошади. — Смотрите, смотрите, — кричали они, — он и в самом деле сидит на лошади, словно капуцин! Все приключившееся со мною в деревне, а в особенности понятные одному мне вещие слова безумной старухи, сильно меня взволновало. Я считал теперь самым главным для себя, как можно скорее избавиться от всего, что заставляло мою внешность бросаться в глаза. Вместе с тем я решил выдумать себе какое-нибудь имя, с которым можно было бы укрыться в толпе обыкновенных смертных. Жизнь лежала передо мною, как мрачная таинственная судьба, завесу которой нельзя было приподнять. Мне не оставалось иного выбора, как отдаться на произвол течения, неудержимо увлекавшего меня с собою. Все нити, когда-то привязывавшие меня к определенным условиям существования, были перерезаны, и мне не за что было ухватиться. Большая дорога становилась все оживленнее. Все свидетельствовало о сравнительной близости большого и богатого торгового города. Через несколько дней я действительно увидел его перед собою. В городских воротах меня никто не допрашивал и даже не всматривался в меня. Таким образом, я благополучно въехал в предместье. Мне бросился в глаза большой дом с зеркальными стеклами в окнах и вывеской золотого крылатого льва над дверью. Множество народа беспрерывно входило туда и выходило оттуда. Экипажи то и дело подъезжали и уезжали, а из комнат нижнего этажа слышались веселый смех и звон стаканов. Едва успел я остановиться у дверей этой гостиницы, как тотчас же подскочил конюх, схватил мою лошадь под уздцы и, как только я с нее слез, увел ее во двор. Изящно одетый кельнер вышел, громыхая ключами, в сени и повел меня вверх по лестнице. На площадке второго этажа он окинул меня беглым взглядом, а затем поднялся этажом выше, отпер небольшую комнату, вежливо осведомился, не будет ли от меня каких-либо приказаний, и объявил, что в два часа подается обед в зале первого этажа под номером десятым. — Принесите мне бутылку вина, — сказал я. Это были первые слова, которые мне удалось вставить сквозь вихрь вежливых слов кельнера. Только что он ушел, как раздался стук в дверь. Вслед за тем она слегка раскрылась, и сквозь образовавшуюся таким образом щель выглянуло лицо, оставлявшее далеко за собою самую смешную из масок, какие мне когда-либо случалось видеть. Заостренный красный нос, маленькие сверкающие глаза, длинный подбородок и высоко взбитый напудренный хохол, который, как я впоследствии убедился, неожиданно переходил сзади в коротко подстриженную римскую прическу, громадные брыжи, огненно-красный жилет, из карманов которого ниспадали две толстых часовых цепочки, панталоны и фрак, который оказывался кое-где слишком узким, а в других местах очень широким и потому нигде не был впору… Человечек этот, начав кланяться еще в дверях, вошел в комнату. В руках у него были шляпа, ножницы и гребенка. — Я, сударь, здешний парикмахер и всепокорнейше предлагаю вам мои услуги, неоценимо важные услуги! — воскликнул он. Этот маленький сухопарый человечек казался до такой степени забавным, что я с трудом сдерживал смех. Мне было, однако, очень Приятно появление парикмахера, а потому я обратился к нему с вопросом: может ли он привести в порядок мои волосы, которые вследствие дурной стрижки и долгого путешествия стали ни на что не похожи. Окинув мою голову взором художника, он грациозно согнул правую руку, прижал растопыренные ее пальцы к правой стороне груди и воскликнул: — Могу ли я привести в порядок ваши волосы? Праведный Боже! Да, Пьетро Белькампо! Ты, которого бессовестные завистники называют просто-напросто Петром Шенфельдом, подобно тому, как они переименовали божественного полкового горниста Джакомо Пунто в Якова Штиха, — ты останешься непризнанным гением! Впрочем, ты сам же во всем виноват! К чему оставляешь ты светильник под спудом вместо того, чтобы сделать из него свет миру? Неужели строение твоей руки, искра гения, сверкающая в твоем взоре, окрашивая кстати дивным румянцем утренней зари твой нос, — разве все твое существо, одним словом, не выказывает с первого же взгляда каждому знатоку, что в тебе живет дух, стремящийся к идеалу? Нет, сударь, привести вашу прическу в порядок кажется мне слишком холодным и бездушным выражением. Я попросил диковинного маленького человечка не сердиться и объявил, что вполне доверяю его ловкости. Это неудачное слово еще более его взорвало. — Позвольте, сударь, осведомиться у вас, что именно называете вы ловкостью? Кого следует признать ловким? Того ли, кто, измерив глазами расстояние, прыгает через забор выше своего роста, перевертывается кувырком в воздухе и становится на ноги во рву восьмисаженной глубины? Или, быть может, вы отдаете предпочтение молодцу, который с расстояния двадцати шагов попадает чечевичным зерном в ушко иголки? Мне доводилось слышать про ловкого фокусника, который, привесив десять пудов к рукоятке шпаги, ставил ее себе острием на кончик носа и сохранял равновесие в течение шести часов шести минут шести секунд и одного мгновения. Да и что такое ловкость, позвольте спросить? Во всяком случае, она чужда вашему покорному слуге Пьетро Белькампо, который насквозь проникнут священным огнем искусства. Да-с, сударь мой, тут дело не в ловкости, а в искусстве! Художественная моя фантазия блуждает в дивном строении локонов, в гармоническом сочетании их круговых волн, которые непрерывно строит и разрушает веяние зефира. Там сфера ее творчества. Там она работает и создает. В искусстве обитает нечто божественное. Дело в том, сударь, что истинное искусство оказывается в сущности не только тем искусством, о котором так много говорят, но возникает лишь из совокупности всего, называемого искусством. Вы, разумеется, меня понимаете, сударь, так как производите на меня впечатление головы, способной мыслить. Я заключаю это из локончика, спускающегося с правой стороны на достопочтеннейшее ваше чело! Оригинальное сумасбродство маленького человечка очень меня забавляло, а потому, объявив, что понимаю его вполне, я решил воспользоваться дивным его искусством, не прерывая восторженных его излияний какими-либо рассудительными замечаниями. — Что же предполагаете вы создать из моих спутанных волос? — спросил я его. — Все, что вам заблагорассудится, — сказал человечек. — Но если вы придаете какое-либо значение мнению художника Пьетро Белькампо, то позвольте мне сперва рассмотреть с надлежащего расстояния и с разных точек зрения вашу голову, равно как всю фигуру, походку, жесты и выражение лица. Тогда лишь я буду в состоянии сказать, к чему именно вы более склоняетесь: к античному или романтичному, геройскому или величественному, возвышенному или наивному. Я узнаю тогда, что в вас преобладает: идиллия или юмор, меланхолия или насмешливость. Выяснив себе это, я вызову дух Каракаллы, Тита, Карла Великого, Генриха IV, Густава Адольфа или же Виргиния, Тассо и Бокаччо! Они вдохновят мышцы моих пальцев, и тогда, при звонком лязганьи ножниц, родится из хаоса художественное произведение. Да, сударь, мне суждено дать окончательное выражение вашему характеру в том виде, в каком он должен проявиться в здешней жизни. Теперь попрошу вас пройтись несколько раз взад и вперед по комнате, дабы я мог вас наблюдать, видеть и созерцать! В угоду диковинному маленькому человечку я принялся ходить взад и вперед по комнате, всячески стараясь скрыть монашескую манеру держаться, от которой почти нельзя отрешиться, сколько бы времени ни миновало по выходе из монастыря. Маленький парикмахер внимательно следил за мною, обежал вокруг меня несколько раз, а затем принялся вздыхать и охать, вынул из кармана носовой платок и отер крупные капли пота, выступившие у него на лбу. Наконец он остановился, и я спросил у него, пришел ли он к окончательному решению относительно наиболее подходящей мне прически. Маленький человечек со вздохом отвечал: — Ах, сударь мой, скажите на милость, что с вами? Вы не пожелали обнаружить истинное свое существо. В движениях ваших проявлялось нечто насильственное, вызванное борьбою двух противоположных натур. Пройдитесь-ка еще шага два, сударь! Я наотрез отказался выставлять себя еще раз напоказ и объявил, что если он все еще не решается выбрать для меня подходящую прическу, то мне надо будет отказаться от гениальных его услуг. — О Пьетро! Тебе следовало бы лечь в могилу! — с горячностью воскликнул парикмахер. — Тебя не признают в этом суетном мире, где нет искренности и честности! При всем том, сударь, я дам вам возможность изумиться моей проницательности, способной уяснять себе даже и то, что от нее тщательно старались скрыть. Я уверен, что вы отнесетесь с должным уважением к пылающему во мне гению искусства. Я долго пытался объединить противоречия, выказывающиеся во всем вашем существе и в ваших движениях. В вашей походке есть что-то, напоминающее особу духовного звания. Ex profundis clarnavi ad te, DomineL Oremus… Et in omnia saeculo saeculorum! Amen! [''Из глубины взываю к Тебе, Господи — лат. — начало покаянного псалма Давида''.] Тщедушный парикмахер проговорил эти слова нараспев охрипшим визгливым голосом, с замечательной точностью передразнивая позы и движения монахов. Он круто поворачивался как бы перед алтарем, становился на колени, подымался, а затем, неожиданно приняв гордый, вызывающий вид, нахмурил брови, широко раскрыл глаза и проговорил: — Мне принадлежит весь мир. Я богаче, умнее, рассудительнее всех вас, близоруких кротов! Преклоняйтесь же передо мною! — Отвесив затем мне поклон, парикмахер объяснил: — Таковы, сударь, главные составные элементы вашего внешнего «я». Если угодно, я готов немедленно же взяться за дело. Принимая во внимание вашу внешнюю комплекцию и внутреннее душевное настроение, я могу изготовить смесь из Каракаллы, Абеляра и Боккаччо в определенных пропорциях, а затем, придав ей в пламени моего гения соответственную форму и образ, приступить к дивному антично-романтичному строению эфирно-легких локонов и кудрей. Парикмахер так метко определил двойственную мою натуру, что я признал уместным ничего ему не возражать. Я пояснил, что действительно принадлежал одно время к духовному званию и принял даже пострижение, но в настоящее время желаю по возможности скрыть следы моей тонзуры. Странный парикмахер принялся обрабатывать мои волосы, сопровождая эту операцию самыми диковинными прыжками, гримасами и речами. Иногда на его лице появлялось мрачное, суровое выражение, но в следующее мгновение он снова начинал ухмыляться. Иногда он становился в позу атлета, вызывающего противника на бой, а вслед за тем приподымался на цыпочки, словно собираясь исполнить балетный танец. Я с трудом удерживался от хохота. Наконец он кончил возиться с моей прической. Прежде чем парикмахер успел открыть фонтан своего красноречия, я, улучив удобный момент, обратился к нему с просьбою прислать мне специалиста, способного оказать моей бороде такую же услугу, какую он только что оказал моим волосам. Пьетро как-то странно улыбнулся, подошел на цыпочках к двери и запер ее, а затем, быстро семеня ногами, вышел на середину комнаты и проговорил патетическим тоном: — Где ты, золотой век, в котором борода и волосы на голове сливались в единую волну кудрей для украшения мужчины? Тогда уборка головы и бороды являлась сладостной заботой одного и того же художника. Эти времена минули безвозвратно! Мужчина добровольно отказался от лучшего своего украшения, и нашлись позорные чернорабочие, согласившиеся истреблять у кого угодно бороду изобретенными на этот предмет ужасными орудиями. О, дерзновенные, бессовестные брадобреи и брадоубиралыцики! Точите в насмешку над искусством свои ножи на черных ремнях, пропитанных вонючим маслом! Потрясайте вашими поношенными мешочками с пудрой! Колотите в свои тазы и взбивайте в пену мыло, брызгая кругом опасной горячей водой! Осведомляйтесь в преступной дерзости у ваших пациентов, хотят ли они быть обритыми из-под пальца или из-под ложки! Жив еще Пьетро, который до того мужественно борется с вашим позорным ремеслом, что взял на себя унизиться до него и сам, единственно лишь для того, чтобы, истребляя бороды, спасать из них, сколько возможно, — то есть все, что подымается еще над губительной волной моды. Чем в сущности является бесконечное разнообразие бакенбард в прелестных своих извилинах и изгибах? Они то прилегают с грациозной нежностью к контурам овального лица, то грустно опускаются в углубление под шеей, то смело вздымаются далеко за углы рта. Иной раз они скромно съеживаются в тоненькую черточку, тогда как при других условиях раскидываются в необъятную ширь смелым подъемом изящно подвитых волос! Что это такое, спрошу я вас, если не изобретение нашего искусства, в котором проявляется высокое стремление к прекрасному и святому? Да, Пьетро, выкажи присущий тебе дух и выясни, какие жертвы способен ты принести искусству, снисходя до низменного и позорного ремесла брадобрея! С этими словами он вытащил из кармана полный бритвенный прибор и принялся ловкой, опытной рукой освобождать меня от бороды. Действительно, я вышел из его рук совершенно преобразившимся. Достаточно было обзавестись другою одеждой, менее бросавшеюся в глаза, чтоб совершенно освободиться от опасности привлекать к себе внимание подозрительной внешностью. Отойдя от меня на несколько шагов, парикмахер поглядывал на свою работу, самодовольно усмехаясь. Я объяснил ему, что здесь, в городе, у меня нет знакомых и что мне было бы приятно одеться согласно с местными модами. За труды и в качестве задатка за комиссию я положил ему при этих словах в руку дукат. Маленький человечек преобразился от радости. Любовно поглядывая на золотую монету, которую держал на ладони, он проговорил: — Дражайший благодетель и покровитель, я в вас не ошибся! Дух, управлявший моей рукою, наглядно выразил в орлином полете бакенбард возвышенность достойного вашего образа мыслей. У меня имеется приятель, нечто вроде моего Дамона или Ореста, способный закончить над туловищем работу, начатую мною на голове. Он обладает таким же пониманием и столь же гениальной находчивостью, как и ваш покорный слуга. Заметьте себе, сударь, что это художник по части костюма. Я называю его так потому, что к нему нельзя применить тривиальную кличку «портной». Он увлекается идеальной стороною своего дела и, созидая в своем воображении дивную гармонию форм и образов, обзавелся магазином разнообразнейших готовых платьев. Вы можете найти у него какие угодно оттенки современного щеголя. Он явится перед вами то в ослепительном блеске, помрачающем все окружающее беззаветной смелостью покроя и оригинальностью материала, то в философском самонаблюдении, презрительно забывающем все и вся. Вы встретите его там то в облике Джентльмена, то способного к наивному ухаживанию, то ироническим остряком, то разочарованным мизантропом, грустным, странным, веселым до безумия, щепетильно принаряженным или же небрежно мужиковатым. Юноша, впервые еще заказавший себе сюртук, не стесняясь руководящими советами мамаши или гувернера сорокалетний мужчина, пудрящийся, чтобы скрыть седину, которая пробивается у него в волосах, состарившийся жуир, скромный ученый, неохотно отрывающийся от научных трудов, богатый купец, состоятельный мещанин — все они висят в лавке моего приятеля. Через несколько мгновений вам представится случай созерцать художественные произведения моего Дамона. Он быстро ушел от меня вприпрыжку и вскоре вернулся с рослым, дородным, прилично одетым мужчиной, казавшимся во всех отношениях прямою его противоположностью. Тем не менее он представил мне этого мужчину, как верного своего Дамона. Приятель парикмахера смерил меня испытующим взором, а затем выбрал из тюка, принесенного его подмастерьем, костюм, вполне соответствовавший выраженным мною желаниям. Мне удалось лишь впоследствии оценить по достоинству утонченный такт этого художника по части костюма, как его совершенно справедливо назвал маленький сухопарый парикмахер. Действительно, он выбрал мне такой костюм, который не бросался в глаза и не возбуждал ничьего внимания, а вместе с тем вызывал впечатление респектабельности, парализовавшее всякое стремление осведомляться о моем звании, происхождении, роде занятий… Нелегко одеться так, чтобы общий характер костюма устранял не только предположения о роде занятий, но даже самую мысль об уместности сделать такое предположение. Костюм всесветного гражданина, обусловливаясь лишь отрицательными своими элементами, сводится приблизительно к тому же самому, как и приличное поведение, выражающееся тоже скорее в отрицании известных видов поведения, чем в определенных положительных поступках. Маленький парикмахер принялся изливать неудержимой волною курьезное свое красноречие. Вероятно, немногие слушали его с таким терпением, какое обнаруживал я. Он чувствовал себя поэтому необыкновенно счастливым; он мог выставить, наконец, свой светильник из-под спуда. Приятель парикмахера, казавшийся мне серьезным и очень рассудительным человеком, заставил его замолчать, схватив его за плечо: — Шенфельд, ты опять мелешь без умолку всякую чепуху, ручаюсь, что от нее болят уже уши у господина, соблаговолившего воспользоваться твоими и моими услугами. Белькампо на мгновение печально повесил голову, но затем проворно схватил свою шляпу, выскочил из двери в коридор и на прощанье воскликнул: — Так оскорбляют меня даже лучшие из моих друзей! Прощаясь со мною, портной в свою очередь добавил: — Странный человек этот Шенфельд! От слишком усердного чтения он сделался совсем полоумным! Это не мешает ему оставаться добрым человеком и хорошим парикмахером. Я лично придерживаюсь того мнения, что если человек хоть в каком-нибудь одном направлении работает хорошо, то ему можно простить недостатки во всем остальном. Этим объясняется, почему я искренне к нему расположен, хотя и считаю его сумасбродом. Оставшись один в своей комнате, я принялся учиться перед зеркалом, как нужно ходить. Сумасброд-парикмахер несомненно дал мне на этот счет весьма веские и правильные указания. Всем монахам свойственна своеобразная неуклюжая, чрезмерно скорая походка, которая вызывается длинным одеянием, не позволяющим делать большие шаги, между тем как богослужение требует иной раз быстрых движений. Точно так же откинутое назад туловище и манера держать руки (монах держит их скрещенными на груди или же спрятанными в широких рукавах рясы) представляют характерные черты, которые нелегко скрыть от проницательного наблюдателя. Я старался отрешиться от всего этого, чтобы стереть последние следы бывшей моей принадлежности к духовному званию. Я находил единственное утешение в мысли, что вся моя прежняя жизнь пережита и что я перешел теперь в новую фазу существования. Внутреннее мое «я» как бы перевоплотилось и сохранило о предшествовавшем бытии лишь слабые воспоминания, которые становились все туманнее и должны были под конец совершенно рассеяться. Толкотня на людных улицах и кипевшая там промышленная и торговая жизнь были для меня совершенной новинкой и как нельзя более способствовали сохранению веселого настроения, вызванного забавным маленьким человечком. Переодевшись в новое платье, я рискнул сойти к обеду в общую столовую. Все мои опасения рассеялись, когда я убедился, что никто не обращает на меня внимания. Ближайший мой сосед не потрудился даже окинуть меня взглядом, когда я сел возле него. В память настоятеля, освободившего меня из монастыря, я отметил себя в книге для приезжающих именем Леонарда — частного лица, путешествующего для собственного удовольствия. Подобных путешественников было в городе, надо полагать, очень много, а потому никому и в голову не приходило наводить обо мне какие-либо справки. Я испытывал своеобразное удовольствие, бродя по городским улицам, рассматривая богатые магазины, любуясь на выставленные картины и гравюры. По вечерам я посещал общественное гулянье, где чувство глубокого одиночества среди оживленной толпы часто наполняло мою душу горечью. Никто меня не знал, ни в чьей груди не шевелилось даже самого легкого подозрения, кто я такой и какая изумительно-странная игра случая бросила меня сюда. Все это таилось в моей душе, и хотя сознание, что тайна эта никому не известна, Должно было действовать на меня благотворно, к нему присоединялся почему-то ужас. Я производил на себя самого впечатление давным-давно похороненного мертвеца, который встал из могилы и бродит одинокий по свету, где все его друзья и близкие давным-давно умерли. Когда я вспоминал, как ласково и почтительно приветствовали все знаменитого церковного проповедника, как добивались чести с ним поговорить или хотя бы обменяться двумя-тремя словами, я испытывал чувство горькой тоски. Ведь этот проповедник — Монах Медард — умер и погребен в глубоком, неприступном горном ущелье! Это во всяком случае не я, так как я живу. Передо мной теперь только и открывается жизнь со всем разнообразием своих наслаждений! Когда мне случалось видеть во сне происшествия в замке, мне казалось, будто все это случилось не со мною, а с кем-то другим. Этот другой был, правда, монах капуцинского ордена, но только не я лично. Только мысль об Аврелии связывала прежнее мое бытие с нынешним, но она сопровождалась невыразимой болью, которая часто убивала мою жизнерадостность и внезапно вырывала мое «я» из пестрого круга все больше охватывавшей меня жизни. Само собой разумеется, что я стал посещать разнообразные публичные заведения, в которых можно было пить, играть в карты и так далее… Особенно понравился мне один из городских трактиров, славившийся хорошими винами. Там собиралось каждый вечер многочисленное общество. За столом в отдельной комнате, смежной с общей залой, сидели всегда одни и те же лица, которые вели друг с другом оживленную и остроумную беседу. Мне удалось сойтись с этими людьми, составлявшими особый, замкнутый кружок. Несколько вечеров я молча сидел в уголке комнаты, скромно распивая бутылку вина. Затем как-то раз мне удалось сообщить им интересные данные по одному литературному вопросу, относительно которого они находились в недоумении. Тогда мне было предоставлено место за их столом: кружку понравились мой ораторский талант и разнообразие сведений, запас которых с каждым днем увеличивался благодаря серьезным занятиям различными отраслями научных знаний, которые до тех пор оставались мне чуждыми. Приобретенное таким путем знакомство действовало на меня самым благодетельным образом. Я все более свыкался со светской жизнью. Настроение мое становилось с каждым днем веселее и непринужденнее. Угловатости, остававшиеся еще от прежнего монастырского образа жизни, мало-помалу изгладились. В продолжение нескольких вечеров в кружке, к которому я примкнул, говорили об иностранном живописце, недавно приехавшем в город и устроившем выставку своих картин. Все члены кружка, кроме меня, побывали на этой выставке и так расхваливали виденные ими картины, что я решил тоже их посмотреть. При входе моем в залу самого живописца там не оказалось. Вместо него обязанность чичероне исполнял какой-то пожилой господин, называвший по именам художников, картины которых живописец выставил вместе с своими. Великолепные картины, в большинстве случаев оригинальные произведения знаменитых живописцев, приводили меня в восхищение. При взгляде на некоторые наброски, являвшиеся, по словам чичероне, спешно написанными копиями с больших картин альфреско, начали как будто пробуждаться у меня воспоминания из раннего детства. Мало-помалу они становились все яснее и ярче. Очевидно, это были копии с икон, изображенных на стенах монастыря Св. Липы. В копии с иконы, изображавшей Святое Семейство, я узнал в чертах Иосифа лицо того самого таинственного паломника, который приводил ко мне дивного мальчика. Меня охватило при этом чувство глубокой скорби, но я был не в силах удержаться от громкого возгласа, когда мой взор внезапно остановился на женском портрете во весь рост: я узнал свою воспитательницу и как бы вторую мать — княгиню. Портрет был великолепен и напоминал своим характером произведения Ван Дейка. Княгиня была написана в полном облачении, в каком, бывало, шла в день св. Бернарда в процессии перед монахинями. Живописец избрал как раз тот момент, когда она, закончив молитву, собиралась выйти из своей кельи и стать во главе процессии, видневшейся вдали на заднем плане. Во взоре этой дивной женщины отражалась вся ее душа, занятая лишь помышлениями о небе. Она как будто молила о прощении для дерзновенного грешника, оторвавшего себя от ее материнского сердца. Этим грешником был я сам! Моя грудь переполнилась чувствами, которые, казалось, давно уже стали мне чуждыми. Меня томило невыразимое желание вернуться к давно минувшему. И вот я жил опять в деревушке, вблизи картезианского монастыря, у добродушного священника. Я чувствовал себя опять веселым, жизнерадостным мальчиком и с восторгом ждал наступления дня св. Бернарда. Мне представлялся тогда случай повидаться с нею. «Ну, что, Франциск, ты был благочестивым и хорошим?» — спрашивала она голосом, звучный тон которого смягчался любовью, так что доходил до меня лишь нежными и ласкающими отзвуками… Нет, я совершал теперь преступление за преступлением! За нарушением обета последовало убийство!.. Обуреваемый скорбью и раскаянием, я в изнеможении опустился на колени, и слезы хлынули у меня из глаз. Пожилой господин с испугом бросился ко мне и поспешно спросил: — Что с вами, сударь? — Портрет игуменьи чрезвычайно походит на мою матушку, скончавшуюся в жестоких мучениях, — ответил я едва слышным голосом. С этими словами я встал и пытался вернуть себе самообладание. — Пойдемте дальше, сударь, — сказал чичероне. — Такие воспоминания, как ваши, слишком тяжелы; на них нельзя долго останавливаться. Я покажу вам другой портрет, который художник считает лучшим своим произведением. Он написан с натуры и только недавно закончен. Мы задернули его занавеской для того, чтобы солнце не испортило красок, не успевших еще высохнуть. Поставив меня так, чтобы портрет оказался передо мною в надлежащем освещении, чичероне отдернул завесу… Это была Аврелия! Меня охватил ужас, с которым я едва мог совладать. Убедившись в близости врага, замышлявшего насильственно низвергнуть меня опять в бешеные волны пучины, из которой мне с трудом удалась выбраться, я почувствовал прилив мужества и решил энергично обороняться против чудовища, преследовавшего меня из таинственного мрака. Жадно глядел я на прелести Аврелии, сиявшие с портрета. Детски кроткий взор благочестивой девушки, казалось, обвинял злодея — убийцу родного ее брата, но чувство раскаяния исчезало у меня в горькой дьявольской насмешке, которая, подымаясь из самых недр моей души, своими ядовитыми уколами уничтожала мое жизнерадостное спокойствие, в котором я начинал уже чувствовать себя так хорошо. Меня мучило только то, что в роковую ночь убийства, совершенного в замке, Аврелия не стала моею. Появление Гермогена помешало тогда осуществлению моих намерений, но он заплатил за это жизнью. Впрочем, Аврелия ведь еще жива, и этого достаточно, чтобы можно было питать надежду на обладание ею. Она, несомненно, будет моей, так как не может избежать своей судьбы, а этой судьбой являюсь для нее я сам. Таким образом, пристально глядя на картину, я подготовлял себя к совершению нового злодейства. Чичероне смотрел на меня с удивлением. Он много рассказывал про рисунок, тон и колорит картины, но я его не слушал. Все мое существо было до такой степени переполнено мыслью об Аврелии и надеждою выполнить греховное дело, которое было только отложено, что я поспешно ушел, даже не расспросив об иностранном живописце, и упустил таким образом случай тщательно разузнать, при каких обстоятельствах написаны были портреты и картины, изобиловавшие столькими намеками на мою собственную жизнь. Для обладания Аврелией я решил поставить на карту все. Я, как бы отделившись от событий моей жизни и окидывая их умственным взором, убеждал себя, что у меня нет ни малейшего основания к опасениям, и что поэтому я ровно ничем не рискую. Я обдумывал всевозможные планы и проекты, которые могли бы привести меня к цели, и решил прежде всего навести справки у иностранного художника, написавшего портрет Аврелии. Без сомнения, он мог сообщить мне важные для меня сведения. Я задумал не более, не менее, как вернуться в замок в нынешнем изменившемся моем виде, и мне казалось, что в этом нет ничего особенно дерзкого или рискованного. Вечером я отправился опять в трактир, где собирался наш кружок. Мне было необходимо развлечься чем-нибудь, чтобы поставить известного рода рамки все возраставшему душевному напряжению и разнузданной деятельности возбужденного воображения. Там опять много говорили о картинах иностранного художника, а в особенности о редкостной экспрессии, которую он придавал своим портретам. Я присоединился к этим похвальным отзывам и дал блестящее описание прелестей Аврелии, являвшееся, впрочем, лишь отражением кипевшей во мне демонической иронии. Тем не менее всех слушателей привело в восторг описание чарующего выражения, сиявшего на ангельски прелестном и детски наивном личике Аврелии. Один из членов нашего кружка сообщил, что художнику придется пробыть еще несколько дней в городе, чтобы окончить многие начатые портреты. Хотя он уже в преклонных летах, но тем не менее представляет собою чрезвычайно интересный тип гениального живописца. Завтра вечером художник этот обещал удостоить наш кружок своим посещением. Во мне происходила какая-то странная борьба бурных желаний с непонятными предчувствиями. Взволнованный ею, я пришел на другой день в трактир позднее обыкновенного и застал художника в нашей комнате, но он сидел за столом спиною ко мне. Когда я сел к столу и взглянул на него, я узнал черты того самого ужасного незнакомца, который в день св. Антония стоял в церкви, прислонившись к одной из колонн, и привел меня тогда в безотчетный страх и трепет. Он долго и серьезно глядел на меня, но благодаря настроению, в котором я находился с тех пор, как увидел портрет Аврелии, я чувствовал в себе достаточно мужества и силы выдержать этот взгляд. Убедившись, что враг вышел теперь открыто на арену, я сознавал, что мне предстоит с ним смертельный бой. При таких обстоятельствах я решил выждать нападения, а затем отразить его оружием, на благонадежность которого можно было рассчитывать. Иностранец-художник как будто не обращал на меня внимания. Отвернувшись, он продолжал разговор об искусстве, начатый еще до моего прихода. Постепенно разговор этот перешел на его собственные картины, причем отзывались с особенной похвалой о портрете Аврелии. Кто-то заметил, что хотя изображение молодой девушки на первый взгляд и производит впечатление портрета, но что оно в действительности может быть признано этюдом для фигуры какой-нибудь святой. Так как я за день перед тем восторженно говорил об этом чарующем портрете, ко мне обратились и на этот раз с вопросом, в какой степени этот портрет может служить этюдом для иконы. У меня совершенно невольно вырвалось заявление, что я не могу представить себе святую Розалию иначе как в тех самых чертах, которые изображены на портрете. Живописец, как будто не обращая внимания на мои слова, объявил: — И в самом деле: девушка, черты которой воспроизведены мною на портрете, — богобоязненное, святое существо, которое в борьбе со злом облекается ореолом небесного величия. Я ее написал в то время, когда она, под бременем самой ужасной скорби, надеялась обрести для себя утешение в религии и возлагала свои упования на Божественное провидение, всюду проявляющее верховную свою власть. Я старался передать на портрете выражение этой надежды и упования, возможных лишь для души, высоко вознесшейся над земными интересами и страстями. Разговор постепенно перешел на другие темы. В честь иностранного художника подали вино лучше обыкновенного. Оно было выпито сравнительно в большом количестве и развеселило присутствующих. Каждый рассказал что-нибудь забавное. Иностранный художник, казалось, смеялся беззвучно. Смех отражался только в его глазах. Время от времени он вставлял в разговор меткое и крылатое словцо, поддерживавшее и оживлявшее нашу беседу. Каждый раз, когда он останавливал на мне пристальный взгляд, меня охватывал ужас, и по спине пробегала дрожь. Но постепенно мне удалось преодолеть чувство томительного страха, охватившее меня в первую минуту, когда я Увидел чужеземца. Я принялся рассказывать о забавных проделках Белькампо, которого знали все в городе. Мне удалось выставить в таком ярком свете сумасбродное его увлечение своим искусством, что почти все слушатели помирали от хохота. Между прочим, один добродушный толстяк-купец, сидевший против меня, даже прослезился от смеха и принялся меня уверять, что ему давно уже не случалось проводить такой приятный вечер. Когда смех стал наконец замолкать, чужеземец внезапно обратился ко всему нашему обществу с вопросом: — А что, господа, видели вы когда-нибудь черта? Вопрос этот сочли за вступление к какой-нибудь шутке, а потому немедленно же ответили, что не имели еще чести встречаться с чертом. Чужеземец тогда продолжал: — А я чуть было не удостоился этой чести не особенно далеко отсюда, в горах, в замке барона Ф. Я вздрогнул, но остальные члены кружка воскликнули со смехом: — Продолжайте, это обещает быть интересным! — Если вы путешествовали в этих горах, — продолжал художник, — то, без сомнения, знаете дикую романтичную местность, которая открывается перед путником, вышедшим из густого елового леса на высокие громады скал. Среди них зияет мрачная пропасть. Это так называемое «Чертово место», а нависший над пропастью отрог скалы известен под именем «Чертова стула». Говорят, будто граф Викторин, обдумывая недобрые замыслы, сидел как раз на этом стуле, когда внезапно явился перед ним черт. Ему так понравились замыслы Викторина, что он решил выполнить их самолично, а потому столкнул графа в пропасть и занял его место. Переодевшись капуцином, черт и в самом деле явился в замок барона. Поиграв с баронессой, он отправил ее в ад, а также и несчастного безумного сына барона: тот ни за что не хотел уважать чертово инкогнито, а объявлял во всеуслышание всем и каждому: «Берегитесь, это черт!» Благодаря этому, однако, одна святая душа была спасена от гибели, уготованной ей коварным дьяволом. Вслед за тем черт в образе капуцина исчез, словно провалившись сквозь землю. Некоторые утверждают, будто он трусливо бежал от Викторина, который весь в крови поднялся из своей могилы. Как бы там ни было, но я могу достоверно вам сообщить, что баронесса погибла от яда, а Гермоген пал от ножа убийцы. Барон вскоре после этого умер от горя, Аврелия же, та самая наивная девушка, портрет которой я писал в то время, когда происходили все эти ужасы, осталась круглой сиротою и уехала в далекую страну, чтобы укрыться в женском картезианском монастыре, настоятельница которого была дружна с ее отцом. Впрочем, все это может рассказать вам гораздо обстоятельнее и лучше вот этот господин, находившийся как раз тогда в замке, — добавил он, указывая на меня. Чувствуя, что все взоры устремлены на меня с изумлением, я с негодованием вскочил со стула и раздраженным голосом воскликнул: — Позвольте сказать вам, сударь, что мне нет никакого дела до вашей нелепой чертовщины и рассказов про возмутительные убийства! Вы, без сомнения, принимаете меня за кого-нибудь другого. Будьте осторожнее и оставьте меня в покое. Я был до такой степени взволнован, что мне нелегко было придать моим словам хоть сколько-нибудь равнодушный оттенок. Таинственные речи живописца и мое волнение, которое я тщетно старался скрыть, произвели в нашем кружке заметное впечатление. Веселое настроение исчезло, и члены кружка, припоминая, что я им совершенно чужой человек, постепенно лишь заручившийся в их обществе правом гражданства, начали поглядывать на меня подозрительно. Чужестранец-художник в свою очередь встал и устремил на меня такой же убийственный взор своих недвижных, словно мертвых, глаз, как и при первой нашей встрече в церкви капуцинского монастыря. Он не говорил ни слова и, казалось, впал в мертвенное оцепенение, но под его пронизывающим взором, напоминавшим взгляд выходца с того света, волосы у меня стали дыбом, холодные капли пота выступили на лбу, и по всему телу пробежал судорожный трепет. — Прочь отсюда! — вскричал я вне себя. — Ты ведь — сам сатана! Ты — злодей и убийца, но надо мной не дано тебе власти! Все вскочили из-за стола и принялись расспрашивать, в чем дело. Игравшие в карты в общей зале бросили игру и ворвались толпою в нашу комнату, испуганные моими воплями. — Он пьян… он с ума сошел… Уведите его прочь, скорее уведите!.. — кричали многие, указывая на меня. Чужеземец-художник по-прежнему стоял неподвижно, не сводя с меня глаз. Вне себя от бешенства и отчаяния, я выхватил из бокового кармана нож, которым убил Гермогена и который всегда носил при себе, и бросился на художника. Чей-то ловкий удар сшиб меня, однако, с ног, а художник разразился ужасным хохотом, многократно отражавшимся от стен комнаты, и воскликнул: — О, брат Медард, брат, брат Медард! Ты ведешь фальшивую игру. Иди же прочь отсюда со стыдом и отчаянием! Почувствовав себя схваченным некоторыми из присутствовавших, я собрал все свои силы и, словно бешеный бык, бросился на окружавшую меня толпу. Свалив с ног нескольких человек, я проложил себе дорогу к двери. Очутившись в коридоре, я затруднялся найти оттуда выход, когда неожиданно открылась маленькая боковая дверь. Кто-то схватил меня за руку и увлек в темную комнатку. Я не сопротивлялся, так как по коридору уже бежала преследовавшая меня толпа. Как только она промчалась мимо, меня вывели по черной лестнице во двор, а оттуда через задние ворота на другую улицу. Только там, при ярком свете фонаря, я узнал в моем спасителе парикмахера Белькампо. — У вас, кажется, вышла маленькая неприятность с иностранным художником? — сказал он. — Я услаждался в соседней комнате стаканчиком винца, когда поднялась суматоха. Зная хорошо все здешние ходы и выходы, я решил, что мне следует вас спасти, — тем более что ведь я один только и виноват во всей этой неприятной истории… — При чем же вы тут? — с изумлением осведомился я. — Кто может властвовать над решающей минутой и противиться внушениям руководящего им духа? — продолжал торжественным тоном парикмахер. — В то время как я устраивал вам прическу, во мне по обыкновению зародились и вспыхнули ярким пламенем идеи самого возвышенного свойства. Предаваясь бурному порыву необузданной фантазии, я не только позабыл надлежаще разгладить и смягчить локон гнева, помещающийся у вас на макушке, но, сверх того, оставил у вас над челом двадцать семь волосков страха и ужаса. Эти волоски встали дыбом под неподвижным взором художника, являющегося в сущности привидением. Они с жалобным стоном склонились к локону гнева, который тогда с шипением и треском поднялся в свою очередь. Я собственными глазами видел, как вы, подчиняясь рефлексу бешенства, исходившего из этого локона, выхватили нож, на котором имелось уже несколько засохших капелек крови, но ваша попытка отправить в Оркус того, кто уже принадлежал Оркусу, без сомнения, должна была остаться тщетной: живописец этот — или Вечный Жид, Агасфер, или же Бертрам де Борни, или Мефистофель, или Бенвенуто Челлини, или св. Петр, но во всяком случае, выходец с того света. Его не проймешь ничем, кроме раскаленных парикмахерских щипцов, способных изменить направление идеи, каковою ведь он в самом деле и оказывается. Может быть, впрочем, что на него подействовала бы надлежащая прическа мыслей электрическими гребнями. Ему ведь абсолютно необходимо питать свою идею всасыванием мыслей и усвоением их. Вы видите, сударь, мне лично, как профессиональному художнику и фантазеру, все это трын-трава или, как говорят немцы, помада. Впрочем, эта поговорка, заимствованная у моего искусства, гораздо многозначительнее, чем может показаться с первого взгляда, — особенно, если допустить, что упомянутая в ней помада содержит надлежащее количество настоящего гвоздичного масла. Безумная болтовня парикмахера, быстро шагавшего вместе со мною по городским улицам, была полна намеков, заставлявших меня содрогаться. Тем не менее, вглядываясь в его прыжки, напоминавшие белку, и в комически восторженное выражение его физиономии, я не мог не хохотать. Мы добрались наконец до моей комнаты. Белькампо помог мне уложиться, и очень скоро я был готов отправиться в путь. Прощаясь с маленьким странным человечком, я вложил ему в руку несколько дукатов. Он высоко подскочил от радости и громко воскликнул: — Ого, мне достались теперь деньги самого что ни на есть первого сорта! Ярко сверкает золото, напитавшееся кровью. Оно переливается дивными красноватыми лучами. Впрочем, сударь, все это только шутка, и притом веселая шутка! — добавил он. Эта оговорка вызвана была, без сомнения, изумлением, выразившимся у меня на лице. Он предложил мне надлежаще разгладить вихор гнева, обстричь покороче волосы ужаса и взять себе на память от меня локончик любви. Я позволил ему распоряжаться моей головой, и он привел мою прическу в порядок, сопровождая свою операцию самыми забавными жестами и гримасами. Под конец он схватил нож, положенный мною во время переодеванья на стол, и, приняв позу фехтмейстера, принялся наносить им удары по воздуху. — Я убиваю вашего противника! — вскричал он. — В качестве отвлеченной идеи он может быть убит лишь такою же идеей, и я надеюсь умертвить его своими мыслями, которые для большей экспрессии сопровождаю соответственными телесными движениями: «Apage, Satanas! Apage, apage, Ahasverus! Allez vous on! Изыди, сатана. Прочь отсюда, Агасфер!.. Убирайся, откуда пришел!..» Ну вот, дело сделано, — объявил он, кладя нож обратно на стол и отирая пот с лица, как человек, которому только что удалось покончить тяжелую работу, требовавшую от него напряжения всех сил. Желая поскорее спрятать нож, я сунул его себе в рукав совершенно так же, как если бы находился еще в монастыре и носил рясу с широкими рукавами. Парикмахер заметил это движение и лукаво усмехнулся. Когда под окнами раздались звуки рожка почтовой кареты, Белькампо внезапно переменил тон и позу, вытащил из кармана маленький носовой платок, сделал вид, будто вытирает им слезы, принялся отвешивать почтительные поклоны, целовать мне руку и фалды платья. — Будьте так добры, святой отец, отслужите две панихиды по моей бабушке, скончавшейся от несварения желудка, и четыре заупокойных обедни по моем отце, умершем вследствие непроизвольного воздержания от пиши. По мне лично, если я только умру, вы уж потрудитесь служить еженедельно панихиды, а, в ожидании, прошу отпустить мне все мои грехи. Ах, сударь, во мне сидит бессовестнейший мерзостный негодяй, постоянно нашептывающий: «Петр Шенфельд, не будь ослом и не верь, что ты в самом деле тот, за кого тебя принимают. Тебя на самом деле нет, а в тебе сижу я, Белькампо. Ты должен слиться воедино со мною, так как я — гениальная идея, а если ты не захочешь в меня уверовать, я заколю тебя или зарежу острой, как бритва, мыслью». Это враждебное существо, называющее себя Белькампо, предается всяческим порокам. Между прочим, оно зачастую сомневается в фактически существующем, пьянствует, дерется и прелюбодействует с хорошенькими девственными мыслями. Этот Белькампо совершенно сбил меня, Петра Шенфельда, с пути истинного и напустил на меня такой туман, что я зачастую выкидываю непристойные прыжки и навеселе покрываю цвет невинности позором, усаживаясь с белыми шелковыми моими чулками в навозную кучу. Прошу поэтому отпущения грехов для нас обоих: для Пьетро Белькампо и Петра Шенфельда. Он стал передо мной на колени и громко разрыдался. Сумасбродство парикмахера под конец мне надоело. — Не дурите, пожалуйста! — воскликнул я ему как раз в то время, когда кельнер вошел в комнату за моими пожитками. Белькампо поспешно вскочил, и к нему тотчас же вернулось веселое настроение. Продолжая болтать без умолку, он помогал кельнеру выносить мои вещи. — Он совсем полоумный, так что с ним не стоит связываться, — заметил кельнер, захлопывая дверцы моей коляски. Взглянув на Белькампо, я многозначительно приложил палец к губам, он же в ответ на это принялся рассматривать шляпу и воскликнул: — До самой могилы! Когда занялась утренняя заря, город был уже далеко за мною, и страшный образ чужеземного художника исчез бесследно. Вопросы содержателей почтовых станций, куда я собственно еду, беспрестанно вызывали у меня мысль о порванной мною связи с прежнею жизнью. Я плыл теперь в волнах житейского моря по воле случая, если можно так выразиться, без руля и без ветрил. Не подлежало, однако, сомнению, что какая-то непреодолимая сила вырвала меня из обстановки, с которой я начал уже сживаться. Очевидно, она сделала это единственно для того, чтобы доставить обитающему во мне духу возможность беспрепятственно распустить крылья и свершить его предназначение. Я безостановочно мчался на почтовых по живописной, благодатной стране и нигде не мог успокоиться. Меня неудержимо влекло все дальше на юг. Сам того не замечая, я до сих пор почти не уклонялся от маршрута, указанного мне на прощанье игуменом Леонардом. Таким образом его импульс, пославший меня из монастыря в мир, все еще словно волшебною силой заставлял меня двигаться вперед по прямой линии. Однажды, в темную ночь, мне пришлось ехать густым лесом, тянувшимся по обеим сторонам дороги далеко за следующую станцию. Почтмейстер, обратив мое внимание на это обстоятельство, советовал остаться у него ночевать. Томимый желанием как можно скорее достигнуть цели, неведомой мне самому, я на это не согласился. Уже при выезде моем со станции сверкали вдалеке молнии. Скоро все небо заволоклось тучами, которые с каждой минутой становились все мрачнее и чернее. Их бешено гнала перед собою страшная буря, которая не замедлила разразиться над нами. Гром непрерывно рокотал страшными перекатами. Красные молнии змеились по всему небосклону. Высокие ели трещали, дождь лил потоками. Ежеминутно нам угрожала опасность быть убитыми падением какого-нибудь дерева. Лошади, напуганные сверкавшей молнией, взвивались на дыбы. Дорога, по-видимому, испортилась. Моя коляска попала в ка-кой-то ухаб, где ее тряхнуло так, что заднее колесо сломалось. Нам пришлось поневоле остановиться и ждать, пока буря стихнет. Наконец, она промчалась мимо, и месяц снова выглянул из-за туч. Тогда только ямщик заметил, что в темноте сбился с большой дороги и попал на лесной проселок. Нам не оставалось иного выбора, как ехать теперь далее этим проселком в надежде добраться с рассветом до какого-нибудь жилья. Подвязав под сломанное колесо ветку, мы пешком двинулись в путь. Кучер вел лошадей под уздцы. Идя впереди, я вскоре заметил мерцавший вдали огонек. Мне показалось даже, будто доносится собачий лай. Я не ошибся. Через несколько минут лай этот стал слышаться уже совершенно ясно. Мы приблизились к солидному дому, стоявшему в обширном дворе, обнесенном высокой каменной оградой. Кучер постучал в ворота, и к нам немедленно бросились с громким лаем собаки, но в доме царила по-прежнему невозмутимая мертвая тишина. Тогда кучер затрубил из всех сил в рожок. На этот раз его услышали. Окно верхнего этажа, в котором горела замеченная мною еще издали свеча, раскрылось, и грубый мужской бас крикнул: — Христиан, Христиан!.. — Слушаю, сударь! — ответили ему снизу. — Кто-то стучится и трубит у наших ворот так бесцеремонно, что собаки совсем осатанели, — продолжал голос сверху. — Возьми-ка фонарь и винтовку за номером третьим да посмотри, что там такое. Скоро мы услышали, как Христиан отзывал собак, и, наконец, увидели и его самого с фонарем. Кучер сказал мне, что, должно быть, еще в самом начале леса свернул в сторону с большой дороги, так как мы оказались теперь у дома лесничего, — в часе пути от последней станции. Когда мы объяснили Христиану постигшее нас несчастье, он сейчас же растворил ворота и помог ввезти экипаж во двор. Присмиревшие собаки обнюхивали нас, ласково виляя хвостами, а тем временем сам лесничий, все еще не отходивший от окна, сердито кричал: — Это еще что такое? Что это за караван?.. Ни Христиан, ни мы сами ничего ему не отвечали. Когда Христиан пристроил к месту лошадей и коляску, я вошел в дом, дверь которого он мне отпер. Навстречу мне вышел здоровенный мужчина с загоревшим лицом, в большой шляпе с зеленым султаном, в одной рубашке и туфлях на босу ногу, держа в руке охотничий нож. Сурово посмотрев на меня, он спросил, откуда я и с какой стати позволяю себе беспокоить людей ночью. У него ведь не постоялый двор и не почтовая станция. — Здесь, сударь, живу я, старший лесничий, — добавил он. — Христиан выказал себя безмозглым ослом, осмелившись отворить вам ворота. Я совершенно упал духом и стал извиняться, объясняя, что лишь вследствие поломки экипажа, вызванной тем, что ямщик сбился с дороги, осмелился я нарушить спокойствие лесничего. Он смягчился и сказал: — Правда, буря была очень сильная, но все-таки виноват во всем ямщик, который свернул с дороги и сломал экипаж. Ему следовало бы знать дорогу как свои пять пальцев, и ехать по ней, не сбиваясь, даже с завязанными глазами. С этими словами лесничий повел меня наверх, положил свой охотничий нож на комод, снял шляпу, набросил на себя халат и попросил не сердиться за грубую встречу. Дом его находится вдалеке от всякого другого жилья, и надо всегда держаться настороже — тем более что по лесу зачастую шляются разные бродяги. Кроме того, браконьеры из соседних деревень очень на него злятся и не раз уже покушались на его жизнь. — Впрочем, эти негодяи ничего со мной не могут поделать, — продолжал лесничий, — Я, с Божьей помощью, честно выполняю свою обязанность. Возлагая свое упование на Господа и на оружие, которое держу всегда в порядке, я их нисколько не боюсь. По старой монастырской привычке, от которой мне не так-то легко было отрешиться, я невольно прибавил благочестивую фразу о необходимости всегда возлагать свои упования на Бога. Лицо лесничего тогда совершенно прояснилось. Не обращая внимания на мои протесты, он разбудил жену — пожилую, но все еще бодрую и энергичную женщину. Хотя ее и подняли с постели, она все-таки ласково приветствовала нежданного гостя и тотчас же принялась готовить для меня ужин. В наказание ямщику лесничий приказал ему вернуться ночью же со сломанною коляской на станцию, с которой он выехал, мне же посоветовал отдохнуть, обещая доставить меня потом в своем экипаже и на своих лошадях на следующую ближайшую почтовую станцию. Мне это было приятно, так как я ощущал потребность хоть в кратковременном отдыхе. Поэтому я отвечал лесничему, что с удовольствием погощу у него до следующего полудня, чтобы вполне оправиться от утомления, причиненного безостановочной ездой на почтовых в продолжение нескольких дней. — Знаете ли что, сударь? — ответил лесничий. — Я бы посоветовал вам пробыть здесь весь завтрашний день и отложить отъезд до послезавтра. Я посылаю в герцогскую резиденцию старшего сына, который и довезет вас до следующей станции. Я согласился на эту комбинацию и с похвалою отозвался об уединенном положении лесничества, которое почему-то казалось мне в эту минуту особенно привлекательным. — Нет, сударь, здесь нельзя пожаловаться на особенное уединение! — возразил лесничий. — Положим, что вы, горожане, считаете себя вправе называть уединенным всякое жилище в лесу, не обращая ни малейшего внимания на то, что все зависит от людей, которые там живут. Вот когда в здешнем старом охотничьем замке жил в прежние времена, запершись в четырех стенах, суровый старик, не интересовавшийся ни лесом, ни охотой, — здесь, без сомнения, было нечто вроде одинокого отшельнического скита. После его смерти, когда всемилостивейший наш герцог устроил в этом замке лесничество, здесь жизнь, как говорится, закипела ключом. Вы, сударь, разумеется, горожанин, для которого лес и охотничий спорт — книга за семью печатями, а потому вы не можете себе представить, какую радостную, веселую жизнь ведем здесь мы, страстные охотники. Я с моими егерями составляю, так сказать, одну семью. Не знаю, покажется это вам странным или нет, но я причисляю к этой семье также и моих умных охотничьих собак. Они понимают мои приказания и готовы положить за меня свою жизнь. Видите, как умно глядит на меня теперь мой дикарь? Он ведь знает, что речь идет про него. Нет, сударь, у нас в лесу найдется всегда довольно дела. С вечера еще надо подготовляться и отдать кое-какие распоряжения, утром же, как только начинает светать, я встаю с постели и выхожу во двор, играя на своем рожке веселый охотничий мотив. Все тогда просыпается у нас. Собаки, полные бодрости и страстного желания поохотиться, заливаются веселым лаем. Егеря проворно одеваются, накидывают на себя патронташи и охотничьи сумки и с ружьями за плечами являются в комнату, где моя старушка тем временем приготовила уже нам всем завтрак. Заморив червячка, мы весело и радостно выходим в лес, отыскиваем места, где прячется дичь, и каждый из нас занимает там указанный ему пост поодаль. Собаки осторожно пробираются вперед, тщательно обнюхивая землю, а иные даже ведут прямо верхним чутьем. Время от времени они взглядывают на охотника своими умными, словно человечьими, глазами, а он неподвижно стоит, точно приросший к земле, со взведенным курком и едва осмеливаясь дышать. Когда наконец дичь метнулась в чаще и по ней раздаются выстрелы, собаки бросаются ей вслед. Тогда, сударь, у каждого охотника сердце начинает биться сильнее, и он чувствует себя совершенно иным человеком. Кроме того, каждый раз на охоте случается что-нибудь новое — такое, чего перед тем никогда не бывало. Уже вследствие того, что сама дичь сообразуется с временами года и часами дня, причем один ее вид появляется в одно время, а другой в другое, охота приобретает такую увлекательность, что человек никогда не может ею пресытиться. Впрочем, даже и сам лес так хорош, полон такой жизни и оживления, что я никогда не чувствую себя там одиноким. Мне знакомо в лесу каждое место и каждое дерево. Вместе с тем я чувствую, что каждое выросшее на моих глазах дерево, раскидывающее теперь высоко от земли шумящую свою крону, тоже меня знает и любит, понимая, что я его холил и о нем заботился. Иной раз, когда листва особенно сильно шумит и шелестит, я не на шутку верю, что деревья говорят свойственными им голосами. Говор их является искренней хвалою, возносимой Всевышнему и Всемогущему, — это молитва, и притом такая дивная, что ее не выразить человеческими словами. Короче сказать, честный, богобоязненный лесничий или же егерь ведет чудесную, увлекательную жизнь. Для него отчасти еще уцелела свобода давно минувших веков, когда люди жили на лоне природы и не знали тех противоестественных стеснений, какими мучают себя теперь в душных тюрьмах, называемых городскими домами. Со стороны может показаться непонятным, как это угораздило людей добровольно отстраниться от дивного великолепия, которым окружил их Господь Бог для того, чтобы они могли поучаться и радоваться, как делали это прежние вольные люди, жившие, по преданию, в любви и дружбе со всею природой… Старый лесничий говорил все это таким тоном и с таким выражением, которые красноречиво свидетельствовали об искренности и глубине его чувства. Я не шутя завидовал счастливой его жизни и ясному спокойствию духа, так резко отличавшемуся от моего душевного настроения. В одном из флигелей дома, обширность которого я теперь только заметил, старик лесничий указал мне маленькую, чисто прибранную комнату, где я нашел уже все мои пожитки. Затем он удалился, выразив надежду, что меня не разбудит ранний шум в доме, так как моя комната находится в стороне. Ничто не помешает мне поэтому спать так долго, как заблагорассудится. Завтрак мне принесут по первому же требованию. Лесничий прибавил, что его самого я увижу лишь за обедом, так как он с утра уйдет с егерями в лес и не вернется до полудня. Я бросился в постель и мгновенно заснул. Скоро, однако, меня стал мучить страшный кошмар. Всего удивительнее было то, что он начался совершенно явственным сознанием глубокого сна. Я говорил себе: «Как прекрасно, что я немедленно же уснул, и так спокойно и крепко! Этот сон, без сомнения, разгонит у меня всю усталость. Надо только ни под каким видом не раскрывать глаз!» Мне казалось однако, что я не в силах устоять против искушения и раскрываю глаза, но сон мой от этого нисколько не прерывается. Внезапно отворяется дверь, и в нее входит кто-то, в ком я, к величайшему своему ужасу, узнаю, несмотря на ночной мрак, себя самого, но в капуцинской монашеской рясе, с бородою и волосами, выстриженными на макушке. Двойник этот все ближе подходил к моей постели — я лежал недвижно в оцепенении, не в силах ни выговорить ни одного слова, ни закричать. Усевшись ко мне на постель, монах с усмешкой поглядел на меня и сказал: — Пойдем-ка, дружок, со мною. Взберемся на крышу под самый флюгер. Он, кстати, наигрывает теперь веселую свадебную песню, так как совушка приискала себе мужа. Там мы померяемся силами. Тот из нас, кто столкнет другого вниз, будет старшим братом и может вдоволь упиться кровью. Я почувствовал, что он схватил меня и тащит с постели. Отчаяние заставило меня прийти в себя и вернуло мне силу. — Ведь ты не я, а черт! — воскликнул я, схватив грозное привидение прямо за лицо. Пальцы у меня оказались с когтями, которые погрузились ему в глаза и ушли туда, словно в глубокие впадины, а привидение снова разразилось пронзительным смехом. В это мгновение я проснулся, как будто пробужденный кем-то посторонним. Смех в моей комнате все еще продолжал раздаваться. Приподнявшись на постели, я увидел при свете раннего утра стоявшего ко мне спиною перед столом монаха капуцинского ордена. Я чуть не обомлел от страха, чувствуя, что ужасный сон становится действительностью. Монах этот рылся в пожитках, лежащих у меня на столе. Когда он повернулся, мужество мгновенно вернулось ко мне, так как я увидел перед собою незнакомое лицо с черной всклокоченной бородою, в глазах которого светилось безумие. Некоторые черты его лица слегка напоминали Гермогена. Я решил терпеливо выжидать, что предпримет незнакомец, и лишь в случае какого-нибудь опасного покушения с его стороны показать, что я не сплю. Нож лежал возле меня. Полагаясь на него и на физическую свою силу, я был уверен, что справлюсь без посторонней помощи с незнакомцем-монахом. Он играл как-то ребячески моими вещами, причем ему особенно нравился красный бумажник. Он то и дело поворачивал этот бумажник к свету, странно припрыгивая при этом. Наконец ему удалось отыскать плетеную флягу с остатками таинственного вина. Он откупорил ее и, понюхав, затрясся всем телом, а затем испустил крик, глухо и страшно отдавшийся в комнате. Как раз в это время часы громко и звучно пробили три. Он взвыл тогда, словно испытывая невыносимую муку, а вслед за тем опять разразился тем же пронзительным хохотом, который мне слышался еще во сне. Подпрыгивая, словно в каком-то диком танце, он выпил, что оставалось в бутылке, и, швырнув ее на пол, выбежал из комнаты. Поспешно вскочив с постели, я ринулся вслед за монахом, но он уже скрылся из виду. Я слышал только, как он с шумом бежал вниз по отдаленной лестнице, а вслед затем раздался глухой стук плотно захлопнувшейся двери. Чтобы избавиться от вторичного непрошенного посещения, я запер дверь на задвижку и снова улегся в постель. Я чувствовал непобедимую усталость и немедленно погрузился в глубокий сон. Проснулся я освеженным и укрепленным, когда солнечные лучи яркими снопами врывались в окно моей комнаты. Оказалось, лесничий давно уже ушел на охоту с своими сыновьями и егерями. Младшая его дочь, хорошенькая цветущая девушка, принесла мне завтрак в то время, когда старшая ее сестра помогала матери стряпать на кухне. Девушка очень мило рассказала мне, как весело протекает их жизнь здесь, в лесу. По временам, когда герцог со своей свитой и гостями приезжает на охоту и останавливается у них ночевать, в их домике бывает очень людно. Часа два, остававшиеся еше до полудня, протекли для меня совершенно незаметно. Радостные возгласы и веселые звуки охотничьих рогов возвестили тогда о возвращении лесничего с четырьмя его сыновьями, цветущими юношами, — младшему из них было всего лишь пятнадцать лет, — и с тремя егерями. Он осведомился, хорошо ли я спал и не разбудил ли меня преждевременно шум сборов их на охоту. Я не хотел рассказывать старику про свое странное ночное приключение, так как появление таинственного монаха так неразрывно сливалось у меня с сновидением, что я был не в силах различить, где именно сонная греза переходила в действительность. Тем временем подали обед. На столе стояла уже миска с горячим супом, и старик-лесничий снял с себя шапку, чтобы прочесть предобеденную молитву, когда вдруг двери растворились и вошел тот самый монах, которого я видел ночью в своей комнате. На лице его нельзя уже было подметить явного выражения помешательства, но вид у него был мрачный и недовольный. — Милости просим, ваше преподобие, — приветствовал его старик. — Благословите нашу трапезу молитвой и откушайте вместе с нами. Окинув гневным, сверкающим взором всех присутствовавших, монах закричал грозным голосом: — Чтобы тебя разорвали черти с твоим преподобием и всеми молитвами! Зачем приманил ты меня сюда? Уж не затем ли, чтобы я оказался за столом тринадцатым и чтоб меня зарезал здесь убийца, который приехал к тебе в гости? Ты нарядил меня в эту рясу, чтобы никто не узнавал во мне графа, твоего господина и повелителя, но берегись, негодяй, моего праведного гнева! — С этими словами монах схватил стоявшую на столе тяжелую кружку и пустил ею в старика, который лишь благодаря необычайной своей ловкости уклонился от удара, в противном случае непременно размозжившего бы ему голову. Кружка ударилась о стену и разбилась вдребезги. В то же мгновение егеря схватили бесновавшегося монаха. — Ах ты, презренный богохульник! — вскричал лесничий. — Ты смеешь опять являться к богобоязненным людям с мерзостными речами и преступными замыслами! Ты позволяешь себе опять покушаться на мою жизнь — на жизнь человека, который вывел тебя из скотского состояния, вернул тебе человеческий образ!.. Ну, ладно, убирайся теперь в темницу! Монах упал перед ним на колени и с воплем молил о пощаде. Лесничий объявил ему, однако: — Нет, ступай в темницу! Ты не выйдешь оттуда, пока я не удостоверюсь, что ты окончательно отрекся от сатаны, который тебя ослепляет. Если ты от него не отречешься, я продержу тебя там до самой твоей смерти! Монах принялся неистово кричать таким тоном, как если бы его собирались зарезать, но егеря увели его прочь и по возвращении доложили, что он успокоился немедленно, как только вошел в темницу. Христиан, которому вообще был поручен надзор за монахом, рассказал в свою очередь, что сумасшедший бродил целую ночь по коридорам, а скоро после того как рассвело, принялся кричать: «Дай мне еще твоего вина, и я предамся тебе совсем!.. Дай мне вина, вина!..» Он прибавил, что монах шатался как пьяный. Странно только, откуда он мог раздобыть себе вино. Я мог теперь, нисколько не стесняясь, рассказать о приключении, которое произошло сегодня ночью, причем не забыл упомянуть и о том, что монах опорожнил найденную им у меня на столе плетеную флягу. — Вы счастливо, однако, отделались, — сказал лесничий. — Впрочем, вы производите на меня вообще впечатление мужественного и благочестивого человека. Другой на вашем месте умер бы, чего доброго, от страха. Я попросил рассказать, откуда взялся у него этот сумасшедший монах. — Это длинная история с такими приключениями, о которых неуместно говорить за обедом. Нехорошо уже и то, что этот несчастный помешал нам злодейским своим умыслом мирно и радостно вкусить, что бог послал. Но теперь мы можем спокойно сесть за стол. С этими словами он набожно снял с себя шапочку и прочел предобеденную молитву. Среди веселых разговоров и шуток мы с аппетитом принялись истреблять сытные и вкусно приготовленные, хотя и простые, кушанья. Чтобы почтить гостя, лесничий приказал принести из погреба самого лучшего вина, которое он и распил со мною, по древнему патриархальному обычаю, из великолепного бокала. Тем временем убрали со стола. Егеря сняли со стены охотничьи рога и протрубили веселую охотничью песенку. После прелюдии обе девушки принялись петь, а сыновья лесничего повторяли вместе с ними хором последнюю строфу каждого куплета. Я чувствовал, что мне становится все легче на душе. Давно уже я не испытывал такого дивного, целебного спокойствия, какое нисходило на меня здесь, среди этих простых, благочестивых людей. Молодежь спела нам еще несколько веселых и приятных песен, после чего старик встал и, воскликнув: «Да здравствуют все честные люди, уважающие благородную охоту!» — опорожнил свой стакан. Мы все поддержали этот тост, которым и закончился веселый обед, приправленный ради меня вином и пением. После обеда старик-лесничий сказал мне: — Теперь, сударь, я посплю с полчасика, а потом милости просим со мною в лес. Там я вам расскажу, каким образом монах попал ко мне в дом, и сообщу все, что о нем знаю. Тем временем начнет смеркаться. Тогда мы пойдем на тягу. Франц говорит, что видел уж вальдшнепов. Вам тоже дадут ружье, чтобы и вы попробовали счастья. Это было для меня новинкой. В семинарии мне иногда случалась стрелять в цель, но я никогда еще не пробовал своего искусства по дичи. Поэтому я охотно согласился на предложение лесничего и очень его обрадовал своим согласием. Добрый старик перед отходом ко сну постарался ознакомить меня с необходимейшими основными принципами искусства стрельбы. Снабженный ружьем и ягдташем, я отправился в лес с радушным хозяином, который тотчас же и начал свой рассказ про безумного монаха. — Осенью исполнится два года с тех пор, как мои егеря начали часто слышать в лесу дикий ужасный вой. Казалось, в нем не было ничего человеческого, но все-таки молодой егерь Франц, недавно поступивший ко мне в ученье, уверял, что это, должно быть, человеческий голос. Кто бы ни было чудовище, завывавшее таким образом, но оно словно умышленно дразнило Франца. Каждый раз, когда он собирался выследить какую-нибудь дичь, раздавался по соседству вой, который ее спугивал. Однажды Франц прицелился уже в оленя, когда вдруг из кустов выскочило какое-то странное косматое существо, помешавшее ему своевременно выстрелить. В голове у Франца бродили охотничьи рассказы о привидениях и оборотнях, слышанные им от своего отца, старого охотника. Он был поэтому склонен признать в этом косматом существе сатану, задавшегося целью отвадить его от охоты или же вовлечь в какое-нибудь дурное дело. Другие егеря и даже мои сыновья, которым тоже доводилось издали подмечать странное существо, разделяли мнение Франца. Мне лично хотелось расследовать хорошенько это дело, потому что я подозревал здесь хитрость, придуманную браконьерами, чтобы запугать моих егерей и безнаказанно ходить по ночам на охоту. Я приказал поэтому своим сыновьям и егерям окликнуть это существо при первой же с ним встрече. Если этот зверь или человек не остановится, тогда, по законам лесной охраны, надлежало стрелять в него. Францу пришлось после этого первым встретиться с таинственным чудовищем. Оно попалось ему вечером в то время, когда молодой егерь собрался охотиться на приманку. Франц приложился и тотчас же окликнул неведомое странное существо, но оно вместо того, чтобы остановиться, быстро скрылось в кустах. Франц спустил курок, но ружье осеклось, и выстрела не последовало. Он бросился бежать к другим охотникам, стоявшим несколько поодаль. Бедняга был убежден, что встретился с самим сатаной, который в насмешку над ним отгоняет от него дичь и заколдовывает его ружье. Слухи о том, что в лесу завелась нечистая сила, стали распространяться все больше и больше. В соседнем селении рассказывали уже, что Франц встретился с сатаной, добавляя, что царь ада предлагал ему целый мешок пуль, попадающих в цель без промаха, — разумеется, на обычных в таких случаях условиях. В виду всего этого я решил положить конец нелепым россказням и с этой целью разыскать чудовище, которое до тех пор никогда еще мне не попадалось на глаза. Зная места, где оно по преимуществу держалось, я был, впрочем, уверен, что рано или поздно его встречу. Мне это долго не удавалось, но под конец, в туманный ноябрьский вечер, как раз там, где Франц впервые увидел чудовище, что-то с шумом мелькнуло в кустах как раз возле меня. Я потихоньку приложился, думая, что встретился с каким-нибудь зверем, но из кустов выскочило отвратительное существо с сверкающими, налитыми кровью глазами, всклокоченными черными волосами и телом, едва прикрытым лохмотьями. Увидев меня, чудовище это принялось завывать самым ужасным образом. Это было такое зрелище, которое могло смутить даже самого храброго человека. Мне показалось, что я и в самом деле вижу перед собою сатану. Я чувствовал, что у меня на лбу выступил от страха холодный пот. Я начал, однако, громким голосом читать молитву, и она меня ободрила. Каждый раз, когда я во время молитвы упоминал имя Христа-Спасителя, чудовище начинало реветь от бешенства и, наконец, разразилось жесточайшими богохульными проклятиями. Я крикнул ему тогда: «Замолчи, презренный негодяй! Не смей продолжать таких богохульных речей и сдавайся в плен, а не то я застрелю тебя тут же на месте!» Загадочное существо оказалось тогда обыкновенным человеком, который принялся хныкать, бросился на землю и просил пощады. Тем временем подошли мои егеря. Мы схватили бродягу и отвели его домой, где я запер его в тюремную камеру, находящуюся у нас в башне. На следующее утро я хотел донести обо всем начальству. Очутившись в тюрьме, бродяга впал сперва в бесчувственное состояние. Навестив его на следующее утро, я увидал, что он сидит на соломенном матраце и горько плачет. Бросившись мне в ноги, он просил, чтобы я пожалел его, и рассказал, что он уже несколько недель жил в лесу, питаясь травой, лесными плодами и ягодами. Он называл себя капуцином. Монастырь, из тюрьмы которого он бежал, когда его засадили туда вследствие помешательства, находится за несколько сот верст отсюда. Бедняга был в самом деле в таком печальном состоянии, что мне стало жаль его. Я приказал накормить его и даже присылал ему каждый день по стакану вина для подкрепления сил. После этого он почувствовал себя значительно лучше и обратился ко мне с настоятельной просьбой продержать его еще несколько дней и снабдить новой рясой. Тогда он сам вернется в монастырь. Я выполнил его желание, после чего сумасшествие как будто начало у него проходить. По крайней мере припадки становились реже и проявлялись уже с меньшей силой. Во время припадков он часто говорил самые возмутительные вещи, но стоило мне только на него прикрикнуть и пригрозить ему смертью, чтобы состояние неистового возбуждения тотчас же сменилось самым униженным раскаянием. Он принимался тогда нещадно себя бичевать, призывать Бога и святых, умоляя, чтобы они освободили его от адской муки. Казалось, будто он считал себя тогда за святого Антония. А во время припадков бешенства он воображал себя владетельным графом и объявлял, что, как только прибудет сюда его свита, нас всех немедленно же предадут жестокой казни. Во время светлых промежутков этот несчастный просил меня не прогонять его и уверял, что может исцелиться, только оставаясь у меня. Один раз был у него за все это время особенно сильный припадок, именно после того, как владетельный герцог охотился в здешнем лесу и переночевал у меня. Увидев герцога и его блестящую свиту, монах совершенно переменился. Он стал после этого сердитым, угрюмым и необщительным, поспешно удалялся, когда мы начинали молиться, вздрагивал, услышав какое-нибудь набожное слово, и бросал на мою дочь Анну такие взгляды, что я решил во избежание неприятностей отослать его в сумасшедший дом, имеющийся в герцогской резиденции. В ночь перед тем как я собрался его отвезти, меня разбудил раздавшийся в коридоре пронзительный крик. Соскочив с постели, я поспешно побежал с зажженной свечой в комнату, где спали мои дочери. Оказалось, что монаху каким-то образом удалось выбраться из башни, куда я запирал его каждую ночь. Увлекаемый скотской похотью, он бросился в комнату моих дочерей и сильным толчком выломал дверь. По счастливому случаю, Франц, которого томила жажда, вышел как раз в это время из комнаты, где спали егеря, на кухню за водою и услышал, что монах взбирается по черной лестнице наверх. Он побежал за сумасшедшим и схватил его сзади в то самое мгновенье, когда этот безумец выломал дверь. Юноша оказался, однако, не в силах сдержать бесноватого. Между ними завязалась в дверях ожесточенная борьба, разбудившая обеих моих дочерей, которые и принялись страшно кричать. Я прибежал как раз в ту минуту, когда монах, повалив Франца на пол, схватил его за горло с намерением задушить. Я в свою очередь вцепился в монаха и оторвал его от Франца. Вдруг в руке у сумасшедшего сверкнул неизвестно откуда взявшийся нож. Он собирался нанести мне удар в самое сердце, но Франц, успевший тем временем оправиться, схватил его за руку. Меня самого Бог не обидел силой, а потому мне скоро удалось притиснуть безумца к стене так крепко, что у него перехватило дыхание. Разбуженные шумом егеря прибежали к нам на помощь. Общими силами мы связали монаха и отвели его обратно в башню. Я захватил с собою арапник и в предостережение от дальнейших подобных искушений отвесил сумасшедшему несколько горячих ударов, приговаривая: «Ах ты, негодяй! Этого еще мало тебе в наказание за попытку обесчестить мою дочь и убить меня самого. Тебя следовало бы за это повесить как собаку!» Монах все время жалобно стонал, а когда я пригрозил ему повешением, он просто взвыл от ужаса. Страх смерти совершенно его парализовал. На другое Утро невозможно было увезти его. Он лежал пластом, словно мертвый, так что даже и я почувствовал к нему сострадание. Я велел приготовить монаху постель в более приличной комнате. Моя старушка принялась за ним ухаживать, сварила ему хороший бульон и начала лечить целебными средствами, имевшимися в нашей домашней аптеке. У жены — благочестивая привычка петь, когда она остается одна, священные гимны. Она чувствует себя, впрочем, еще лучше, слушая, как поет эти гимны Анна. Обе они попеременно пели такие гимны у постели больного. Он часто принимался тогда вздыхать, грустно поглядывая на обеих своих сиделок. Нередко при этом по щекам у него текли слезы. Иногда он пытался шевельнуть рукою и пальцами, словно стараясь перекреститься, но это ему не удавалось. Каждый раз рука его бессильно падала на постель. Иногда из груди его вырывались тихие звуки, как будто свидетельствовавшие, что он хотел бы тоже вторить священному гимну. Наконец он стал поправляться и тогда начал часто креститься, как это делают католические монахи, и шепотом читать молитвы. Совершенно неожиданно он принялся однажды петь священные гимны на латинском языке. Мои жена и дочь не понимают ни слова по латыни, но тем не менее дивная, божественная мелодия этих гимнов трогала их до глубины души. Они не находили слов, чтобы выразить, как благотворно влияет на них набожное настроение больного монаха. Он затем настолько оправился, что мог вставать с постели и бродить по дому, но его внешний вид и все внутреннее существо радикально переменились. Глаза, в которых перед тем горел зловещий огонь, стали теперь кроткими и ласковыми. Он ходил медленно и смиренно, складывал по-монашески руки на груди, и все следы помешательства исчезли. Он питался хлебом, водой и овощами. Редко удавалось мне уговорить выздоравливавшего монаха, чтобы он отобедал за одним столом с нами, принял участие в общей трапезе и выпил небольшой стакан вина. В таких случаях он всегда читал предобеденную молитву и развлекал нас за столом остроумной беседой. Он часто прогуливался один в лесу. Встретившись как-то раз с ним в лесу, я совершенно неумышленно спросил, скоро ли он рассчитывает вернуться в монастырь. Он схватил меня за руку и сказал: «Друг мой, я обязан тебе спасением моей души. Ты избавил меня от вечной погибели. Я не могу пока с тобой расстаться, а потому позволь мне погостить еще у тебя. Ты видишь во мне человека, несчастнее которого трудно себе представить. Я поддался искушению и подпал под власть сатаны, я бы непременно погиб, если б святой Антоний, к которому я прибегал с сокрушенным сердцем в самые страшные минуты моей жизни, не привел меня каким-то чудом в этот лес во время моего помешательства». Помолчав немного, монах продолжал: «Вы нашли меня здесь в совершенно одичавшем состоянии и, без сомнения, до сих пор еще не подозреваете, что я был когда-то богато одаренным от природы юношей, которого привела в монастырь единственно лишь искренняя любовь к уединению и научным занятиям. Монашествующая братия очень меня любила, и я вел в монастыре настолько жизнерадостное существование, насколько оно вообще там возможно. Благочестивое и скромное поведение выдвинуло меня из среды остальной братии, так что меня стали прочить в игумены. Как раз в это время случилось, что один из нашей братии, возвращаясь из дальнего странствования, привез с собою в монастырь частицы мощей святых угодников и разные иные реликвии, приобретенные им дорогой. В числе их находилась закупоренная бутылка, отобранная будто бы святым Антонием у дьявола, сохранявшего в ней таинственный пагубный эликсир, с помощью которого он рассчитывал уловлять людей в свои сети. Эта реликвия тщательно хранилась у нас в ризнице к великому моему соблазну, так как я находил, что ее не следовало бы держать в одном хранилище с мощами и прочей святыней. Мне казалось, что всего уместнее было бы торжественно уничтожить этот мерзостный сатанинский напиток. Одновременно с этим меня охватило, однако, стремление исследовать, что это за напиток. Мне удалось унести бутылку из ризницы. Я ее откупорил и нашел там чрезвычайно ароматичный сладкий и крепкий ликер, который я и выпил весь до последней капли. Не могу выразить словами, как изменилось после того все мое душевное настроение. Меня начала томить жажда мирских удовольствий. Порок, являясь передо мною в самых чарующих видах, представлялся мне высшим наслаждением жизни. Короче сказать, монашеское мое существование стало целым рядом позорнейших преступлений. С истинно дьявольской хитростью я пытался скрыть свои проделки, но под конец они были разоблачены, и настоятель приговорил меня к вечному заточению в монастырской тюрьме. Просидев несколько недель в сырой и мрачной тюремной келье, я проклял не только себя и свою жизнь, но также и всех других. Тогда предстал передо мною в красноватом сиянии, исходившем от раскаленного железа, сам сатана. Он объявил, что освободит меня, если я соглашусь поступить к нему навеки в кабалу и совершенно отвергнуться от Бога. С воплем бросился я перед ним на колени и воскликнул: „Я не служу Богу и не намерен Ему служить. Ты — мой владыка, и от твоего сияния загорается у меня в душе радость жизни!“ Тотчас же в воздухе пронеслось веяние, словно от бурного ветра. Стены задрожали, как при землетрясении. Резкий пронзительный звук пронесся по тюремной келье, железные решетки окна разрушились, и какая-то невидимая сила вынесла меня сквозь окно на монастырский двор. На небе ярко сияла полная луна, освещавшая своими лучами статую святого Антония посреди двора, у фонтана. Невыразимый ужас охватил мое сердце. С искренним сокрушением и раскаянием я пал ниц перед святым угодником, отрекся от сатаны и молил о пощаде. В это мгновенье все небо заволокло черными тучами. Ураган пронесся надо мною. Я лишился чувств, и некоторая тень сознания вернулась ко мне только здесь, в лесу, где я блуждал, теряя рассудок от голода и отчаяния. Вы спасли меня из этого ужасного состояния». Рассказ монаха произвел на меня такое глубокое впечатление, что я даже и по прошествии нескольких лет буду, кажется, в состоянии повторить его от слова до слова. С тех пор монах вел себя до такой степени благочестиво, что мы все его полюбили. Тем непонятнее для меня представляется припадок сумасшествия, случившийся у него столь неожиданно прошлой ночью. — Не знаете ли вы, из какого именно капуцинского монастыря бежал этот несчастный? — спросил я у лесничего. — Он не сказал мне этого, а я не счел нужным его расспрашивать, тем более что мне известно почти с полной достоверностью, что это — тот самый несчастный, о котором недавно говорили у нас при дворе. К счастью, там не подозревают, что он находится в таком близком соседстве от резиденции, а я сам в интересах этого несчастного монаха не намерен доводить моих предположений об его личности до сведения двора. — Надеюсь, что вы можете высказать мне эти предположения? Я человек нездешний и, кроме того, добровольно принимаю на себя обязательство хранить в глубочайшей тайне все, что от вас услышу. — Нужно вам сказать, — продолжал лесничий, — что сестра нашей герцогини состоит игуменьей женского картезианского монастыря в городе. Она приняла участие в сыне бедной женщины, между мужем которой и нашим двором, по-видимому, существовали какие-то таинственные отношения, и озаботилась дать этому мальчику образование. Он выразил желание постричься в монахи капуцинского ордена и в качестве проповедника приобрел себе большую известность. Игуменья часто писала сестре про своего воспитанника и несколько времени тому назад изъявляла глубокую скорбь по поводу его гибели. Говорят, будто он совершил тяжкий грех, злоупотребив какой-то таинственной реликвией, и вследствие этого был изгнан из монастыря, украшением которого долго служил. Обо всем этом я узнал случайно из разговора, происходившего в моем присутствии между лейб-медиком и каким-то придворным кавалером. При этом было упомянуто о некоторых весьма странных обстоятельствах, оставшихся для меня непонятными, так как вся эта история мне в подробностях неизвестна. Обо всем этом у меня самого остались теперь лишь какие-то туманные представления. Во всяком случае, хотя монах рассказывал про свое избавление из монастырской тюрьмы несколько иначе, приписывая его самому сатане, я считаю это с его стороны самообманом, оставшимся еще от помешательства. По моему мнению, наш монах — на самом деле капуцин Медард, воспитанный свояченицей нашего герцога для духовного звания. Известно ведь, что дьявол вовлек его во всевозможные грехи, в наказание за которые он и был осужден Господом на потерю разума и на жизнь в зверином состоянии. Когда лесничий упомянул про капуцина Медарда, по телу моему пробежал трепет ужаса. Весь его рассказ произвел на меня самое мучительное впечатление. Каждое слово вонзалось в меня, словно нож в сердце. Я был убежден, что монах говорит чистую правду. Я знал, что он снова впал в страшное богохульное помешательство, так как опять отведал адского напитка, которым раз уже с наслаждением упился. Но ведь и я сам стал презренной игрушкой таинственной нечистой силы, опутавшей меня такими сетями, которых я не мог разорвать. Считая себя свободным, я только метался по клетке, в которой оказывался бесповоротно запертым. Поучения благочестивого Кирилла, оставленные мною без внимания, появление графа и легкомысленного его гувернера — все это пришло мне опять на память. Я знал теперь, отчего возникло у меня внезапное внутреннее брожение, — понимал, отчего изменилось все душевное мое настроение. Я в данную минуту стыдился преступных своих поступков, и этот стыд казался мне сердечным сокрушением и глубоким раскаянием, которые в действительности я должен был бы ощущать. Погрузившись в раздумье, я почти не слушал старого лесничего, который принялся говорить про охоту и про свои столкновения с браконьерами. Начало уже смеркаться, и мы расположились перед густыми зарослями, в которых будто бы держались вальдшнепы. Лесничий, поставив меня на место, объяснил, что я должен молчать, не шевелиться и, взведя курок, внимательно прислушиваться, чтоб не упустить минуты, когда птицы полетят мимо меня. Егеря неслышными шагами разошлись на свои места, а я остался один во мраке, который с каждою минутой все более сгущался. На темном фоне лесной чаши стали тогда выступать передо мною образы из моей собственной жизни. Моя мать и почтенная игуменья бросали на меня строгие взоры. Евфимия со смертельно бледным лицом быстро шла прямо на меня, пристально глядя черными пламенными очами, а затем с угрожающим жестом подняла окровавленные руки. Я сознавал, что с них капает кровь, вылившаяся из смертельной раны, нанесенной моим ножом Гермогену. Мне сделалось так страшно, что я вскрикнул. В это мгновенье что-то пронеслось надо мною, сильно хлопая крыльями. Я выстрелил, не целясь, в воздух, и два вальдшнепа тяжело упали вниз. «Браво!» — вскричал соседний со мною егерь, подстреливая третьего. Отовсюду кругом послышались выстрелы, а вслед за тем охотники собрались каждый со своею добычей. Егерь, лукаво поглядывая на меня, рассказал, что вальдшнепы пронеслись над самой моей головою и, по-видимому, испугали меня так, что я даже закричал, а вслед затем, не целясь, спустил курок и, тем не менее, убил одним зарядом двух птиц. В темноте ему показалось, будто я держал ружье совершенно в сторону, а птицы все-таки оказались убитыми. Старик-лесничий громко расхохотался по поводу того, что я испугался вальдшнепов и выстрелил в них по инстинкту самосохранения. — Во всяком случае, надеюсь, что вы честный и благочестивый охотник, а не злодей, продавший свою душу сатане, который зато помогает ему убивать не целясь все, что заблагорассудится. Простодушная шутка старика произвела на меня гораздо более глубокое впечатление, чем он ожидал. Я был в таком возбужденном настроении, что даже удачный выстрел, объяснявшийся простою случайностью, наполнил мое сердце ужасом. Я чувствовал в себе мучительную раздвоенность, представлялся себе двойственным существом, один из элементов которого являлся для меня самого чем-то таинственным и ужасным. По возвращении нашем домой Христиан доложил, что монах вел себя в тюрьме совершенно спокойно, но не промолвил ни слова и ничего не ел. — Я не могут оставить его у себя, — объявил лесничий. — Кто поручится мне за то, что с ним после долгого светлого промежутка не случится опять припадок сумасшествия. Болезнь его кажется неисцелимой и, чего доброго, может наделать здесь, в доме, больших бед. Пусть Франц и Христиан отвезут его завтра рано утром в город. Донесение мое о нем давно уже написано. Я уверен, что беднягу посадят в сумасшедший дом. Оставшись один в своей комнате, я увидел перед собою Гермогена. Когда я начал всматриваться в это видение, оно постепенно превратилось в сумасшедшего монаха. Оба они как бы сливались в моем сознании воедино, являясь предостережением свыше, ниспосланным мне на самом краю пропасти. Я нечаянно задел ногою за плетеную флягу, все еще валявшуюся на полу. Монах осушил ее до последней капли. Таким образом я был избавлен от искушения вновь отведать из нее волшебного адского напитка. Тем не менее из бутылки все еще выделялся сильный опьяняющий аромат, а потому я, чтобы уничтожить возможное действие пагубного эликсира, бросил бутылку из открытого окна через забор в поле. Постепенно я начал успокаиваться. Меня ободряла мысль, что я в духовном отношении стою, без сомнения, выше сумасшедшего монаха, который от такого же эликсира, какой выпил и я, впал в помешательство. Я чувствовал, что эта страшная участь прошла мимо меня. Даже то обстоятельство, что старик-лесничий принимал сумасшедшего монаха за несчастного Медарда, то есть за меня самого, казалось мне знамением, свидетельствовавшим, что провидение еще не хочет повергнуть меня в безвыходное отчаяние. Я припоминал себе, что всюду, где мне доводилось встречаться лицом к лицу с сумасшествием, оно одно только было в состоянии меня разгадать и все настоятельнее предостерегало от злого духа, являвшегося мне, как я тогда думал, в лице грозного художника, напоминавшего собою привидение. Меня с неопреодолимою силой влекло в герцогскую резиденцию. Родная сестра приемной моей матери, герцогиня, очень походила, как я теперь вспомнил, на игуменью. Я припоминал теперь, что видел портрет герцогини. Теперь мне казалось достаточным взглянуть на нее, чтоб воспоминания вернули меня опять в лоно прежней благочестивой, смиренной жизни. Я хотел предоставить случаю устроить встречу между мною и герцогиней. Едва рассвело, как на дворе раздался голос лесничего. Вспомнив, что мне надо уехать рано утром со старшим его сыном, я поспешно оделся. Сойдя вниз, я увидел, что перед воротами стоит запряженная телега с сиденьем, устроенным из соломы. К телеге подвели монаха. Он был бледен как смерть и казался расстроенным, но беспрекословно подчинялся всему, что с ним делали. Он не отвечал на вопросы, отказывался от пищи и даже как будто с трудом узнавал окружающих. Его посадили в телегу и привязали веревками. Везти его представлялось действительно очень опасным, нельзя было ручаться, что у него не случится дорогой нового буйного припадка. Даже и теперь, по-видимому, в нем кипело бешенство, с трудом сдерживаемое. Когда ему стягивали руки веревкою, его лицо исказилось болезненной судорогой, и он едва слышно застонал. Мое сердце надрывалось при виде его. Я как бы сроднился с ним и сознавал, что, пожалуй, буду обязан своим спасением именно его гибели. Вместе с ним сели в телегу Христиан и один из егерей. Взор монаха остановился на мне лишь при самом отъезде. Несчастный был, очевидно, охвачен глубоким изумлением. Телега далеко уже отъехала (мы вышли из ворот, чтобы ее проводить), а он, все время поворачивая голову, продолжал на меня смотреть. — Как он, однако, внимательно в вас вглядывается, — заметил старик-лесничий. — Без сомнения, он не ожидал встретиться с вами в столовой, и эта неожиданность, быть может, вызвала у него внезапный припадок. Даже в светлые минуты он отличался необыкновенной робостью и постоянно опасался прибытия постороннего человека, которое навлечет на него смерть. Вообще он страшно боялся смерти. И мне часто удавалось прерывать у него приступы бешенства угрозою, что сейчас же прикажу его расстрелять. Мне все-таки сделалось легче после того, как увезли монаха, существо которого являлось таким отвратительным, искаженным отражением моего «я». Меня радовала перспектива скорого приезда в герцогскую резиденцию. Там, казалось мне, спадет с меня бремя таинственной мрачной судьбы. Там мне будут ниспосланы новые силы, с помощью которых я освобожусь из когтей вселившегося в меня злого духа. После завтрака подъехал изящный экипаж лесничего, запряженный бодрыми лошадками. С трудом удалось уговорить жену лесничего, чтоб она приняла от меня небольшую денежную сумму в уплату за оказанное мне гостеприимство, и поднести обеим красавицам, ее дочерям, кое-какие имевшиеся у меня случайно хорошенькие безделушки. Вся семья простилась со мною с такой дружеской сердечностью, как если б я был давнишним ее знакомым. Старик на прощанье еще раз подшутил над сокровенными моими охотничьими талантами. Я уехал из мирного его жилища в самом веселом и жизнерадостном настроении. === Глава четвертая. <br>Жизнь при герцогском дворе === Герцогская резиденция представляла прямую противоположность торговому городу, из которого я уехал. Она была значительно меньше, но зато щеголяла правильным расположением улиц и красотой сравнительно немногочисленных своих зданий. Многие улицы представляли из себя аллеи высоких развесистых деревьев и казались скорей принадлежностью сада, чем города. Население резиденции было невелико. Все там двигалось как-то медленно и торжественно. Тишина редко нарушалась стуком проезжавшего экипажа. Даже в одеждах и манерах местных жителей, не исключая простолюдинов, обнаруживалось стремление к изяществу и желание блеснуть лоском столичной воспитанности. Герцогский дворец был невелик и не отличался грандиозностью стиля, но по гармонии отдельных частей, несомненно, являлся одним из совершеннейших зданий, какие мне когда-либо доводилось видеть. К этому дворцу примыкал прекрасный парк, где владетельный герцог разрешал прогуливаться обитателям его резиденции. Мне сказали в гостинице, где я остановился, что герцогская фамилия обыкновенно прогуливается по вечерам в парке и что многие из горожан не упускают случая посмотреть на своего государя. Августейшие прогулки совершались всегда в определенный час. Прибыв своевременно в парк, я увидел герцога, выходившего из дворца со своей супругой и небольшой свитой. Скоро для меня исчезло все, за исключением самой герцогини, чрезвычайно похожей на приемную мою мать. Все ее движения были запечатлены такою же величественной грацией. Она обладала таким же умным, выразительным взглядом, таким же высоким челом и небесной улыбкой. Только герцогиня показалась мне несколько выше ростом, полнее и моложе игуменьи. Она благосклонно беседовала с несколькими дамами, гулявшими в это время по аллее, тогда как герцог, по-видимому, углубился в очень интересный и оживленный разговор с каким-то мужчиной. Костюмы герцогской семьи, ее манера держаться, а также одежда и манеры придворных — все это как нельзя лучше согласовывалось с основным тоном всей обстановки. Сразу бросалось в глаза, что весь тон столичной жизни непосредственно зависел от герцогского двора. Случайно я оказался рядом с очень общительным, умным человеком, охотно отвечавшим на все мои расспросы, присоединяя к ответам весьма остроумные замечания. Когда герцогская семья прошла мимо нас, он предложил мне прогуляться вместе с ним по парку, обещая объяснить мне, как чужеземцу, художественность общей планировки парка и декоративных мотивов. Я с удовольствием принял это предложение и действительно нашел, что все в парке проникнуто духом изящества и гармонического вкуса. Тем не менее в многочисленных зданиях, разбросанных по парку, я подметил стремление к античным формам, что могло бы вполне воплотиться лишь в грандиозном масштабе, а потому в данном случае заставляло архитектора впадать в мелочность. Античные колонны, до капителей которых рослый муж-| чина мог достать рукой, казались мне довольно смешными. В другой части парка я подметил подобную же несообразность, хотя в несколь-1 ко ином роде. Там я увидел постройки в готическом стиле, которые вследствие своей миниатюрности казались совершенно нелепыми. Подражание готическим формам оказывалось еще опаснее увлечения античной архитектурой. Правда, маленькие часовенки давали зодчему, располагавшему ограниченными денежными средствами, благовидный предлог для выполнения этих небольших сооружений именно в готическом стиле, но, во всяком случае, ему было бы уместнее отказаться от изобилия высоких островерхих арок, диковинных колонн и сложных орнаментов, заимствованных у того или другого грандиозного собора. Чтобы создать что-либо действительно гармоническое в этом стиле, необходимо проникнуться глубоким его пониманием, которое было присуще средневековым зодчим знаменитых готических соборов. Произвольное и как бы разнохарактерное объединялось у них в величественное целое. Иными словами, архитектор, приступающий к постройке в готическом стиле, должен обладать редким пониманием романтического элемента, так как тут не может быть и речи о шаблонной правильности античных форм. Я высказал все это моему спутнику, который в принципе со мною согласился, но оправдывал указанные мною погрешности необходимостью придать парку некоторое разнообразие и вместе с тем доставить публике возможность укрыться в размещенных там зданиях от внезапной непогоды или же просто-напросто отдохнуть в них. Таким образом фактическая потребность в зданиях сама собою наталкивала строителя на мысль украсить парк античными храмами и готическими часовнями. Я со своей стороны возразил, что той же фактической потребности могли, без сомнения, удовлетворить самые простые и беспритязательные беседки или же бревенчатые домики с соломенными крышами, грациозно скрытые в кустах и под изящными купами деревьев. Мне лично они были бы гораздо приятнее миниатюрных храмов и часовен. Если же непременно хотелось сооружать каменные здания, то и в таком случае остроумному архитектору, имевшему дело с ограниченными размерами и средствами, представлялась возможность руководствоваться стилем, который, склоняясь отчасти к античному или же готическому, оставался бы все-таки свободным от мелочного подражания. Не задаваясь притязаниями сравняться с грандиозностью древних образцов, можно было сообразоваться с идеалом изящества, оказывающего благотворное впечатление на душу зрителя. — Я совершенно разделяю ваше мнение, — сказал мой спутник. — Позволю себе только заметить, что не только все эти здания, но и планировка всего парка были проектированы самим герцогом. Это обстоятельство отнимает у нас, здешних жителей, возможность критиковать. Герцог — один из лучших людей, когда-либо живших на земле. Вся его система управления исходит из принципа, что не подданные существуют для государя, а государь существует для подданных. Этот принцип он неустанно проводит в жизнь. Свобода высказывать каждую мысль, ограниченность налогов и вытекающая отсюда дешевизна всех продуктов первой необходимости, уменье полицейских властей держаться на заднем плане, где они служат лишь оплотом против злостной наглости, не терзая нас самих и чужеземцев чрезмерным своим служебным усердием, отсутствие милитаризма с неприятными его последствиями, мирное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, с которой ведут свои дела здешняя торговля и промышленность, — все это сделает для вас чрезвычайно приятным пребывание в нашем маленьком государстве. Ручаюсь, что у вас до сих пор еще не потребовали паспорта и что содержатель гостиницы не спросил о вашем имени и фамилии, тогда как в других городах через четверть часа по приезде к вам уже торжественно явились бы с большой книгой под мышкой и заставили бы записать в этой книге сломанным пером и заплесневевшими чернилами ваше звание и ваши приметы. Короче говоря, вся система управления маленького нашего государства, проникнутая истинною житейской мудростью, непосредственно исходит от нашего герцога. Раньше население нашего государства очень страдало от нелепого педантизма герцогского двора, который считал своим долгом быть миниатюрным слепком с двора великой державы. Нынешний герцог любит искусства и науки, а потому каждый хороший художник или дельный ученый находят у него радушный прием. Их талант и знания заменяют для них длинный ряд предков и дают им право находиться при герцогском дворе. Впрочем, в областях искусства и науки наш многосторонне образованный герцог проявляет известный педантизм, который выражается теперь в рабском воспроизведении определенных форм. Герцог присылает архитекторам чертежи и описания всех деталей зданий. Ничтожнейшее уклонение от образца, выработанного им путем тщательных изысканий во всевозможных сочинениях об античном искусстве, приводит его положительно в ужас, хотя, без сомнения, многое в грандиозных формах этого искусства совершенно не гармонирует с миниатюрностью масштаба, в котором приходится их воспроизводить. Пристрастие герцога к некоторым определенным формам невыгодно отражается также на нашем театре, который вследствие этого не отступает от рутины. Необходимо заметить, что у герцога проявляется известное чередование в его увлечениях, не приносящее, впрочем, никому ни малейшего вреда. Во время разбивки этого парка он был страстным архитектором и садоводом. Вслед за тем явилось у него увлечение замечательными успехами, сделанными за последнее время музыкальной техникой, и этому увлечению мы обязаны сформированием у нас великолепной музыкальной капеллы. Затем герцог обратил особенное внимание на живопись, в которой и сам достиг большого мастерства. Подобная изменчивость проявляется и в развлечениях нашего двора. Прежде там много танцевали, а теперь по вечерам играют в банк-фараон. Герцога нельзя назвать страстным игроком, но его, очевидно, забавляют странные сочетания случайностей. Не подлежит, однако, сомнению, что достаточно легкого повода — и вместо игры в фараон выступит на очередь что-нибудь другое. Эта быстрая смена увлечений вызвала у многих предположение, будто у герцога не хватает должной глубины духа, в которой, как в чистой зеркальной поверхности освещенного солнцем озера, отражается без всякого изменения вся роскошь красок окружающей жизни. Я лично считаю это предположение незаслуженно обидным для герцога. Только кипучая деятельность духа побуждает его попеременно увлекаться то тем, то другим. Заметьте, что он никогда не оставляет без внимания прежних своих начинаний. Благодаря этому парк, как вы сами видите, поддерживается в превосходном состоянии; наша капелла и театр все более совершенствуются, а картинная галерея обогащается по мере возможности. Что касается смены развлечений при нашем дворе, то она, без сомнения, имеет характер веселой, жизнерадостной забавы, являющейся для деятельного и трудолюбивого герцога полезным и, может быть, даже необходимым отдыхом от серьезных трудов и занятий. Как раз в это время мы проходили мимо великолепных кустов и деревьев, сгруппированных с таким художественным вкусом, что я выразил свое восхищение по этому поводу. Мой спутник объяснил: — Разбивкой цветочных клумб, группировкой цветов и деревьев заведует сама герцогиня. Она — прекрасная пейзажистка и, кроме того, любит заниматься естественными науками, по преимуществу же ботаникой. Вы найдете здесь поэтому много экзотических деревьев, редких цветов и растений, но все они не производят показного впечатления, а распределены по парку с таким художественным вкусом и такими естественными группами, точно выросли здесь сами, без всякого содействия искусства. В прежнее время у нас в парке было множество грубо изваянных из песчаника богов и богинь, наяд и дриад, но герцогине так не нравились эти статуи, что их все изгнали отсюда. Теперь вы найдете здесь лишь несколько хороших копий с античных произведений, которые герцогу желательно было сохранить вследствие особых, связанных с ними, дорогих для него воспоминаний. Герцогиня, чутко угадывая самые сокровенные движения души своего супруга, приказала расположить эти статуи так, что они производят прекрасное впечатление даже на тех, кому неизвестны таинственные отношения, соединяющие их друг с другом. Мы вышли из парка уже поздно вечером. Мой спутник принял приглашение поужинать со мною в гостинице и назвал себя: он оказался хранителем герцогской картинной галереи. Пользуясь тою короткостью, которая возникла между нами за ужином, я выразил ему свое желание познакомиться с герцогской фамилией. Он уверил меня, что это желание может быть легко выполнено, так как образованный иностранец встречает всегда при герцогском дворе радушный прием. Он посоветовал мне навестить гофмаршала и объявить о моем желании представиться герцогу. Этот дипломатически-правильный путь представлялся мне, однако, не особенно желательным и удобным, так как тогда, без сомнения, пришлось бы подвергнуться со стороны гофмаршала обстоятельным расспросам о моем происхождении, роде занятий, на которые пришлось бы отвечать ложью. Я предпочел поэтому положиться на случай, в надежде, что он укажет мне более удобный способ познакомиться с герцогом. Так действительно и вышло. Однажды утром, прогуливаясь в еще безлюдном парке, я встретил герцога, который шел по аллее, закутавшись в скромный плащ. Я поклонился ему с таким видом, как если бы считал его обыкновенным смертным. Он остановился и спросил: — Вы, должно быть, приезжий? Ответив на этот вопрос утвердительно, я объяснил, что прибыл сюда два дня назад и совсем не рассчитывал здесь останавливаться, но прелесть местоположения, а в особенности безмятежное спокойствие всей здешней городской жизни побудили меня изменить первоначальное намерение. Я — человек совершенно независимый, интересующийся преимущественно наукой и искусством. Вся здешняя обстановка нравится мне до такой степени, что я расположен теперь прожить тут неопределенно долгое время. Герцогу, по-видимому, было приятно слышать такой отзыв о его резиденции. Он предложил мне свои услуги в качестве чичероне, чтоб познакомить меня с парком. Я не счел нужным объяснять, что видел уже там все достопримечательное, но предоставил герцогу водить меня по всем гротам, храмам, готическим часовням и павильонам, причем каждый раз терпеливо выслушивал его многословные объяснения. Он указывал образцы, по которым произведены были постройки, обращал мое внимание на точное выполнение задачи, поставленной себе архитектором, а затем начал распространяться о художественной идее, которая легла в основу разбивки всего парка и должна была бы служить руководящей нитью при устройстве всех вообще парков. Когда он спросил мое мнение, я отозвался с похвалою о живописности парка и роскошном великолепии тамошней растительности. Что же касается архитектурных сооружений, то я сказал о них то же, что и в беседе с хранителем картинной галереи. Герцог внимательно слушал меня и, по-видимому, находил некоторые из моих суждений довольно правильными, но затем переменил тему разговора, объявив, что с точки зрения отвлеченной идеи я, может быть, и прав, но что у меня, очевидно, нет надлежащего знакомства с практическими приемами воплощения художественных идей в реальную жизнь. Разговор коснулся изящных искусств, и я выказал понимание живописи, а в качестве знатока музыки позволял себе иногда противоречить суждениям герцога: они показали мне, что его художественное образование хотя и значительно превышало обычную норму того, что выпадает на долю высокопоставленных особ, но все же было довольно поверхностным. Герцог даже и не подозревал, из какой глубины черпает истинный художник вдохновенное свое искусство, зажигающее в нем божественное стремление к истинному. Мои возражения и высказанные мною взгляды казались герцогу доказательством моего дилетантизма, отсутствия у меня практического знакомства с делом. Он принялся поэтому поучать меня, разъясняя, что такое истинные задачи живописи или музыки, и перечисляя условия, которым должны удовлетворять хорошая картина и опера. При этом он много распространялся о колорите, драпировках, пирамидальных группах, о серьезном и комическом в музыке, о сценах для примадонны, о хорах и театральных эффектах полумрака, освещения. Я слушал все это, не прерывая герцога, которому очевидно доставляло большое удовольствие говорить. Наконец он сам прервал свою речь поспешным вопросом: «Играете ли вы в банк?» Узнав, что я не играю, герцог продолжал: — А между тем это ведь дивная игра, созданная именно для талантливых натур. В ней человек выходит как бы из сферы своего «я» или, лучше сказать, подымается на такую точку зрения, с которой для него оказывается возможным следить за таинственными сочетаниями и сплетениями незримых нитей, изготовляемых неведомой силой, которую мы называем случаем. Выигрыш и проигрыш являются, если можно так выразиться, противоположными полюсами, на которых вращается загадочный механизм случая, приводимый нами в движение, но действующий по произволу присущего ему духа. Вы непременно должны выучиться этой игре. Я сам познакомлю вас с нею. Я объявил, что до сих пор не ощущаю особенного стремления к азартной игре, увлечение которой, как мне говорили, может оказаться опасным и пагубным. Герцог усмехнулся и продолжал, пристально глядя на меня глазами, сиявшими умом и веселостью: — Смею уверить вес, все это — ребячество, но для того чтобы вы не сочли меня игроком, замышляющим заманить вас в свои сети, я должен вам назваться: я — здешний герцог. Если вам нравится в моей резиденции, милости просим гостить столько времени, сколько вам заблагорассудится, и посещать мой кружок, в котором ведется иногда игра в банк, причем я, впрочем, не допускаю, чтобы кто-нибудь расстроил этой игрой свое состояние, хотя, с другой стороны, игра должна быть непременно крупной, чтобы возбуждать интерес, так как случай обыкновенно действует очень лениво, когда ставки слишком уж незначительны. Распрощавшись со мной и сделав уже несколько шагов, герцог вернулся ко мне и спросил: — С кем, однако, имел я удовольствие говорить? Я назвал себя Леонардом и объявил, что принадлежу к ученому сословию, а не к дворянству, вследствие чего, пожалуй, мне нельзя будет воспользоваться милостивым предложением светлейшего герцога и явиться ко двору. — Что тут толковать о дворянстве! — горячо воскликнул герцог. — Я лично убедился, что вы — человек умный и образованный. Наука с лихвою заменяет для вас титул, дающий право являться к моему двору. Поэтому, господин Леонард, до свиданья! Таким образом, мое желание исполнилось скорее и легче, чем я ожидал. Впервые в жизни мне предстояло явиться ко двору и даже до известной степени принять участие в придворной жизни. При этом мне приходили в голову диковинные россказни о придворных интригах, западнях и ловушках, которые бессовестно подстраивают придворные друг другу и о которых мне часто случалось читать в романах и драмах. По уверению остроумных авторов, каждая коронованная особа непременно окружена негодяями, скрывающими от нее истину. Гофмаршал всегда должен быть бесхарактерным старым дураком, тщеславящимся длинным рядом своих предков. Первый министр — сплошь и рядом коварный злодей, а камер-юнкеры и придворные кавалеры — бесшабашные развратники, помышляющие лишь о том, чтобы совращать молодых девушек с пути добродетели. У каждого при дворе на лице играет приветливая улыбка, тогда как в сердце таятся обман и коварство. Люди рассыпаются в уверениях дружеской преданности и сгибают спины, низкопоклонничая друг перед другом, а между тем каждый из них — непримиримый враг всех остальных. Каждый старается подставить ножку лицу, занимающему более высокий пост, и занять его место, забывая, что его самого неизбежно постигнет потом та же участь. Все придворные дамы уродливы, горды, коварны и влюбчивы. Вместе с тем они обладают таким уменьем раскидывать сети, что их надо бояться, как огня. В бытность мою в семинарии я начитался таких россказней о придворной жизни, и она представлялась мне в этом роде. У меня составилось впечатление, что дьявол, нисколько не стесняясь, хозяйничает в придворных сферах. Игумен Леонард бывал прежде при дворах и рассказывал многое, не согласовавшееся с моими представлениями о придворной жизни, но все же у меня сохранилось к ней какое-то боязливое недоверие, всплывшее наружу теперь, когда я собирался явиться ко двору. Тем не менее меня неудержимо тянуло туда желание встретиться с герцогиней. Какой-то внутренний голос нашептывал мне таинственное предсказание, что там именно решится моя судьба. Поэтому в назначенный час я не без некоторого волнения явился в приемную герцогского дворца. Довольно продолжительное пребывание в имперском торговом городе помогло мне освободиться от угловатых, неловких манер, привитых монастырской жизнью. От природы гибкий, стройный мой стан без труда свыкся с непринужденной легкостью движений, свойственной образованному светскому человеку. Бледность, уродующая даже красивых молодых монахов, исчезла у меня совершенно. Для меня наступил как раз самый расцвет сил, выражавшийся здоровым румянцем щек и жизнерадостным огнем, сверкавшим в глазах. От прежней монашеской тонзуры тоже не осталось следа: ее место закрыли густые темнорусые кудри. Я был в изящном черном костюме, сшитом для меня по последней моде в упомянутом уже торговом городе. При таких обстоятельствах немудрено, что моя внешность произвела выгодное впечатление на всех собравшихся в приемной. Это стало ясно для меня из приветливого обращения со мной некоторых моих соседей, которое оставалось в то же время свободным от малейшей тени навязчивости. По понятиям, почерпнутым мною из романов и трагедий, герцогу следовало после разговора со мною в парке быстрым движением руки расстегнуть плащ и указать на блестевшую под ним большую орденскую звезду. Придворные вельможи и кавалеры должны были красоваться в шитых мундирах, напудренных париках. Поэтому меня весьма удивило то обстоятельство, что всюду вокруг себя я видел простые штатские костюмы. Так как мои представления о придворной жизни оказались похожими на ребяческий предрассудок, я почувствовал, что первоначальное мое смущение начинает проходить. Оно совершенно рассеялось, когда герцог подошел ко мне со словами: «А вот кстати и господин Леонард!», а затем принялся подшучивать над строгостью моих художественных воззрений, исходя из которых я раскритиковал его парк. Затем обе половинки двери распахнулись, и в приемную вошла герцогиня в сопровождении двух придворных дам. По моему телу пробежала дрожь, так как герцогиня при свечах еще больше, чем при дневном освещении, напоминала свою сестру — приемную мою мать. Герцогиню обступили дамы, но несколько мгновений спустя я был ей представлен самим герцогом. Она бросила на меня взгляд, в котором выразилось изумление и сильное внутреннее волнение. Она проговорила едва слышным голосом несколько непонятных для меня слов, а затем, обернувшись к пожилой даме, сказала ей потихоньку что-то такое, от чего дама эта встревожилась и принялась пристально на меня глядеть. Все это было, однако, делом одного мгновенья. Общество вслед за тем распалось на группы, и в каждой из них завязался оживленный разговор. Несмотря на свободную непринужденность обращения, чувствовалось, впрочем, что находишься в придворном кружке, в непосредственной близости герцога, хотя в этом сознании не было ничего стеснительного. Я не мог приискать среди придворных ни одной личности, которая хоть сколько-нибудь соответствовала бы моим прежним представлениям о придворных. Гофмаршал оказался жизнерадостным, очень неглупым старичком, а камер-юнкеры — веселыми молодыми людьми, у которых нельзя было подметить ни малейших признаков каких-либо злокозненных умыслов. Сопровождавшие герцогиню две придворные дамы были, по-видимому, родными сестрами. Они казались очень молоденькими и были одеты, нельзя сказать, чтобы к лицу, но зато чрезвычайно просто и беспритязательно. Особенное оживление вносил в общество маленький человечек со вздернутым носом и бойко сверкавшими глазами. В черном костюме, с длинной стальной шпагой на боку, он с невероятным проворством переносился из одного угла в другой, пробираясь со змеиной ловкостью между группами придворных. Нигде не останавливаясь и не вступая в разговор, он разбрасывал, словно искры, остроумные саркастические замечания, от которых всюду вспыхивало жизнерадостное веселье. Это был лейб-медик герцога. Пожилая дама, с которой говорила герцогиня тотчас же после того, как меня ей представили, принялась теперь так искусно лавировать вокруг меня, что я совершенно неожиданно очутился наедине с нею у оконной ниши. Дама эта немедленно же вступила со мною в беседу, причем, несмотря на свое тонкое дипломатическое искусство, скоро обнаружила намерение разузнать обо мне возможно больше. Заранее подготовившись отвечать на расспросы и убежденный, что простой, беспритязательный рассказ будет для меня самим безвредным и безопасным, я ограничился только заявлением, что в былое время изучал богословие, а теперь, получив по смерти отца богатое наследство, путешествую для собственного удовольствия. Родину для себя я избрал в прусской Польше и дал ей такое варварское для немецких уст название, что почтенная старушка взглянула на меня с недоумением и утратила всякую охоту наводить о нем справки вторично. — Видите ли, сударь, — сказала она мне, — ваше лицо вызывает здесь грустные воспоминания, о которых мы распространяться теперь не будем. К тому же, вы производите впечатление человека, стоящего по своему развитию значительно выше обыкновенного студента богословского факультета. После чая и закуски мы перешли в залу, где приготовлен был стол для игры в банк. Гофмаршал держал банк. Мне сообщили, однако, что между ним и герцогом существовало соглашение, по которому он брал себе весь чистый выигрыш, а герцог должен был возмещать проигрыш, уменьшавший основной фонд банка. Вокруг стола собрались все придворные кавалеры, за исключением лейб-медика, который вообще никогда не играл и остался беседовать с дамами, тоже не принимавшими участия в игре. Герцог подозвал меня к себе и заставил понтировать, причем сам выбирал для меня карты, объяснив в коротких словах действительно очень простой механизм игры. Самому герцогу, очевидно, не везло, да и я тоже, следуя в точности его советам, все время оказывался в проигрыше, очень чувствительном для меня, так как нельзя было ставить на карту менее дуката. И без того уже мои капиталы были на исходе, так что я часто подумывал, к каким мерам надо будет прибегнуть, когда я израсходую последний дукат. При таких обстоятельствах игра, которая могла сразу лишить меня последних денег, была для меня далеко не шуточной. Мне захотелось во что бы то ни стало отыграться. При первой же новой сдаче я обратился к герцогу с просьбой предоставить меня собственным силам, так как я, очевидно, такой несчастный игрок, что ввожу и самого герцога в проигрыш. Герцог, улыбаясь, возразил, что я, вероятно, мог бы еще отыграться, следуя советам такого опытного игрока, как он, но что ему лично будет, во всяком случае, очень интересно посмотреть на самостоятельную мою игру. Я выдернул не глядя из своих карт одну, оказавшуюся дамой червей. Могут найти, пожалуй, это смешным, но в ее бледном, безжизненном лице я нашел сходство с Аврелией. Глаза мои не могли оторваться от этой карты, и я с трудом скрывал охватившее меня волнение. Вопрос банкомета, намерен ли я что-нибудь ставить, вывел меня из оцепенения. Машинально опустив руку в карман, я вынул оттуда последние свои пять луидоров и поставил их на даму червей. Она выиграла, и я продолжал ставить на нее каждый раз всю сумму имевшихся у меня денег вместе с выигрышем. Таким образом ставка моя быстро возрастала. Каждый раз, когда я объявлял, что ставлю на даму червей, остальные игроки восклицали: — Ну, вот теперь она непременно вам изменит! Вместо того, однако, их карты оказывались битыми, а моя дама каждый раз выигрывала. — Это — неслыханное чудо! — кричали со всех сторон, между тем как я, совершенно углубившись в мысли об Аврелии, молчал и почти не удостаивал взглядом куч золота, которые мне каждый раз придвигал банкомет. В продолжение четырех последних сдач дама червей все время выигрывала, и карманы у меня к окончанию игры были полны золота. Эта счастливая карта принесла мне около двух тысяч луидоров. Я совершенно избавился от финансовых затруднений, но вместе с тем испытывал в глубине души какой-то ужас. Мне представлялось, что непременно существует таинственная связь между удачным выстрелом, которым я, не целясь, убил на лету двух вальдшнепов, и загадочным моим счастьем в игре. Мне стало ясно, что столь необычайные события вызываются не мною самим, а чуждой таинственной силой, которая в меня вселилась. Я сознавал себя простым орудием, которым сила эта пользовалась для неизвестных мне целей. Сознание такого раздвоения в моем существе вызывало у меня непонятное чувство страха, но в то же время приносило с собою и некоторое утешение в виде надежды на то, что во мне возродится мощь собственной моей личности, которая, окрепнув с течением времени, окажется в силах противостоять врагу и одержать над ним победу. То обстоятельство, что, даже глядя на карту, я видел перед собою черты Аврелии, являлось, без сомнения, злодейской попыткой искусителя побудить меня к чему-нибудь преступному. Именно это наглое злоупотребление дорогим для меня образом милой благочестивой девушки наполняло мою душу ужасом и отвращением. В самом мрачном настроении блуждал я утром по парку, когда встретился там опять с герцогом, имевшим привычку совершать как раз в это же время свою первую прогулку. — Ну что, господин Леонард, как нравится вам игра в банк и что скажете вы о капризах случая, который так снисходительно отнесся к вашему сумасбродству и положительно забросал вас золотом? Вы удачно попали на счастливую карту, но все-таки не следовало так слепо доверять даже ей. Светлейший герцог принялся развивать теорию счастливой карты, излагая остроумные правила, каким именно образом/надлежит пользоваться удачным случаем, и в заключение заметил, что я, без сомнения, буду теперь усердно пользоваться своим счастьем в игре. Я совершенно чистосердечно возразил на это, что твердо решил никогда в жизни не дотрагиваться больше до карт. Герцог с изумлением взглянул на меня. — Именно вчерашнее странное мое счастье, — продолжал я, — вызвало у меня такое решение. Это диковинное счастье совершенно подтверждает все, слышанное мною об опасных и пагубных увлечениях азартной игрой. Я оцепенел от ужаса, когда, вытащив наобум карту, почувствовал, что она пробуждает во мне раздирающие душу воспоминания. Я был охвачен какой-то неведомой силой, бросавшей раз за разом в руки мне выигрыш, и сила эта как будто исходила из глубины моего собственного «я». Мне казалось, что, думая о существе, образ которого сиял перед мною в таких ярких красках из безжизненной карты, я мог повелевать случаем и предугадывать самые таинственные его комбинации. — Понимаю вас, — прервал меня герцог. — В дело у вас замешалась несчастная любовь. Вид карты вызвал у вас в душе образ утраченной возлюбленной, хотя позволю себе заметить, что это кажется мне довольно странным, когда я припоминаю себе широкую, бледную, комическую физиономию дамы червей у вас в руке. Во всяком случае, вы думали о своей возлюбленной, и она была для вас в картах вернее и благодетельнее, чем, может быть, в действительной жизни. Я, право, не понимаю, что нашли вы во всем этом ужасного? Скорее вам следовало бы радоваться такому очевидному благоволению фортуны. Впрочем, если загадочная связь между воспоминанием о возлюбленной и счастьем в картах представляется для вас такой ужасной, то это обусловливается, очевидно, не игрой, а вашим собственным душевным настроением. — Может быть и так, — отвечал я, — но тем не менее я слишком живо чувствую, что пагубность этой игры лежит не столько в опасности поставить себя вследствие крупного проигрыша в безвыходное положение, сколько в дерзости вызывать на открытый бой таинственную стихийную силу. Выступая перед нами из мрака, эта сила облекается в лживый соблазнительный образ и заманивает нас в бездну, а там насмешливо впускает в нас когти и разрывает нас на куски. Борьба с этой таинственной силой увлекает нас благодаря сопряженному с нею риску. Человек в ребяческой самонадеянности охотно ее предпринимает, а затем уже не может от нее отступиться и даже в последнюю, предсмертную минуту все еще надеется на победу. Этим обусловливается, как я думаю, и безумная страстность игроков в банк, которая вызывает у них душевное расстройство настолько сильное, что его нельзя объяснить влиянием одного проигрыша. Рано или поздно душевное расстройство приводит их к окончательной гибели. Впрочем, даже и в менее опасном случае, когда дело идет о человеке, еще не охваченном страстью азартной игры и, следовательно, не попавшемся еще в когти таинственной враждебной силы, этот человек может оказаться вследствие проигрыша в крайне неприятном и даже бедственном положении, хотя его заставила играть только сила обстоятельств. Считаю долгом сознаться вашему высочеству, что я сам вчера чуть не проиграл все деньги, взятые мною на дорогу. — Я бы немедленно узнал об этом и возвратил бы вам проигрыш вшестеро, — поспешно возразил герцог. — Я вовсе не хочу, чтобы кто-нибудь разорялся ради моего удовольствия. Впрочем, это ни под каким видом не может случиться у меня, так как я знаю членов своего кружка и пристально слежу за игрою. — Но ведь подобные ограничения нарушают свободу игры и в то же время стесняют осуществление загадочных комбинаций случая, которые придают такой интерес азартной игре в ваших глазах. И разве не может кто-либо из членов вашего кружка до такой степени отдаться пагубной страсти, что отыщет, на гибель самому себе, средства уклониться от благодетельного вашего контроля и затем сделает себя несчастным на всю жизнь? Извините меня за откровенность, но я думаю, что каждое ограничение свободы, даже направленное против злоупотребления таковой, действует в общественных сферах подавляющим образом и оказывается несовместным с человеческой природой, а потому для нее невыносимым. — Вы, господин Леонард, по-видимому, оказываетесь во всем противоположного мнения со мною! — воскликнул герцог и поспешно удалился, холодно прибавив: — Прощайте. Я и сам не понимал, каким образом я решился высказать так откровенно свое мнение об азартной игре. Мне случалось не раз присутствовать при крупной азартной игре в большом торговом городе, где я провел несколько месяцев, но я никогда не вдумывался в нее так серьезно, чтобы выработать у себя столь ясное и определенное убеждение, какое невольно сорвалось у меня теперь с языка. Я очень сожалел об утрате расположения герцога и был убежден, что мне теперь нельзя больше являться ко двору и видеть герцогиню. Но я ошибся: в тот же вечер я получил приглашение на придворный концерт. Когда я приехал во дворец, герцог, проходя мимо меня, сказал с добродушным юмором: — Добрый вечер, господин Леонард. Дай бог, чтобы наша капелла не ударила сегодня в грязь лицом и чтобы моя музыка произвела на вас более выгодное впечатление, чем мой парк. Оркестр был действительно очень хорош, и выполнение не оставляло желать ничего лучшего. Выбор пьес показался мне, однако, не особенно удачным, так как они взаимно парализовали друг друга. Особенно томительную скуку навела на меня длинная музыкальная сцена, написанная, как мне показалось, по сухой теоретической формуле. Я поостерегся, однако, высказать мое мнение и поступил весьма благоразумно: эта скучная сцена, как выяснилось впоследствии, была написана герцогом. На следующий придворный вечер я явился уже с совершенно спокойным духом и, чтобы вполне примирить с собой герцога, собирался даже принять участие в игре в банк. К немалому моему изумлению, я не нашел в зале обычных приготовлений для игры в фараон. Там стояло несколько обыкновенных карточных столов, а все неигравшие кавалеры и дамы собрались вокруг герцога и вели остроумный оживленный разговор. Попеременно то один, то другой из собеседников рассказывал что-нибудь забавное. Иные анекдоты оказывались даже более шутливого свойства, чем можно было ожидать при таком серьезном дворе. Я сумел довольно удачно рассказать кое-что из событий моей собственной жизни, облеченных в драгоценную парчу романического творчества. Таким образом мне удалось обратить на себя внимание придворного кружка и удостоиться его одобрения. Герцогу больше всего нравились юмористические рассказы. По этой части пальма первенства бесспорно принадлежала лейб-медику, который с неистощимой изобретательностью придумывал тысячи смешных и забавных шуток и приключений. Такие беседы вошли с тех пор при герцогском дворе в моду, причем их программа последовательно расширялась. Многие из членов кружка начали подготовляться к беседам или приносить рукописи Для чтения. В непродолжительном времени образовалось нечто вроде литературно-эстетического общества под председательством герцога. Каждый занимался там специальностью, приходившейся ему всего более по вкусу. Один ученый, дельный и глубокомысленный знаток физики, вздумал однажды беседовать с нами о новых интересных открытиях в области этой науки. Его лекция была очень интересна для той части кружка, которая оказалась в состоянии ее понять, но до чрезвычайности скучной для всех остальных членов. Даже сам герцог, по-видимому, не мог вполне следить за мыслями профессора и с искренним нетерпением ждал, когда он окончит лекцию. Когда профессор закончил свою речь, лейб-медик наговорил ему множество комплиментов, прибавив, что за такой серьезной научной темой непременно должно последовать забавное, чтобы развлечь и развеселить слушателей. Слабые духом, склонившиеся перед мощью чуждой им науки, воспрянули при этих словах, и даже на лице герцога мелькнула улыбка, доказавшая, в какой степени его радует это возвращение к обыденной жизни. — Вашему высочеству известно, — начал лейб-медик, обращаясь к герцогу, — что я во время путешествий тщательно отмечал в своем путевом журнале все сколько-нибудь забавные приключения, выпадавшие на мою долю. Я заносил туда же характеристики всех интересных оригиналов, с которыми мне доводилось встречаться. Из этого журнала намерен я сообщить теперь кое-что, представляющееся мне хотя не имеющим серьезного значения, но все-таки довольно забавным. Во время моего прошлогоднего путешествия приехал я поздно ночью в живописное село верстах в двадцати от города Б. и решил переночевать в гостинице, где меня радушно принял хозяин, производивший впечатление очень приветливого и неглупого человека. Утомленный продолжительной дорогой, я, войдя в свой номер, тотчас же бросился в постель, чтобы хорошенько выспаться. Но мне не пришлось отдохнуть: в полночь меня разбудили звуки флейты, на которой кто-то играл, чуть не рядом со мною. Никогда еще не слыхал я такой ужасной игры. Музыкант обладал, очевидно, громадной вместимостью легких. Не останавливаясь ни на мгновенье, он высвистывал на флейте резким пронзительным тоном, совершенно не соответствовавшим характеру инструмента, все один и тот же пассаж, так что в результате получалось нечто невообразимое, нелепое и отвратительное. Понятно, что я проклинал на чем свет стоит бессовестность сумасшедшего музыканта, который лишал меня сна и раздирал мне уши, но этот изверг продолжал с правильностью заведенного часового механизма высвистывать все тот же пассаж, пока, наконец, я не услыхал глухой стук чего-то, словно брошенного о стену. Затем все стихло, и мне удалось опять спокойно заснуть. Утром я услышал на дворе крик и брань, причем различил голоса трактирщика и какого-то мужчины, который беспрерывно кричал: «Как хорошо было бы, если бы ваша проклятая гостиница провалилась сквозь землю! Тогда бы я, по крайней мере, не переступал за ее порог! Не понимаю, какой черт принес меня сюда, где нельзя сносно ни поесть, ни выпить! Все из рук вон гадко, а дерете вы за все бессовестно. Получайте по счету и желаю вам подавиться этими деньгами! Прощайте! Никогда больше не увидите вы меня в вашем проклятом кабаке!» С этими словами маленький сухощавый мужчина в коричневом сюртуке и красно-рыжем парике, на котором красовалась воинственно надетая набекрень серая шляпа, выскочил из гостиницы и побежал к конюшне, из которой выехал затем тяжелым неуклюжим галопом на старом коне, показавшемся мне разбитым на все четыре ноги. Я, разумеется, счел его за приезжего, который рассорился с хозяином гостиницы и отправился в дальнейший путь. Поэтому меня весьма удивило, когда, сойдя в полдень к обеду в общую комнату гостиницы, я увидел там ту же самую комичную фигуру в коричневом сюртуке и красно-рыжем парике, которая выехала на моих глазах в галоп со двора. Человек в красно-рыжем парике вошел в общую комнату и занял почетное место за обеденным столом. Мне никогда еще не случалась видеть такой уродливой и смешной физиономии. При этом манеры этого сухощавого человека были так преувеличенно серьезны, что смотря на него, я с трудом удерживался от смеха. Мы обедали вместе, причем между мной и хозяином завязался лаконический разговор, в котором обладатель красно-рыжего парика не принимал ни малейшего участия. Зато обедал он с большим аппетитом и ел за двоих. Впоследствии я убедился, что хозяин намеренно завел разговор на тему о характерных особенностях различных народов и обратился ко мне с вопросом, встречался ли я когда-нибудь с ирландцами и знаю ли я о том, какие штуки они позволяют себе. «Как не знать», — ответил я, тотчас же припоминая массу анекдотов на этот счет. Между прочим, я рассказал про ирландца, который на вопрос, отчего он надел свой чулок наизнанку, чистосердечно ответил: «Оттого, что на правой стороне в нем дыра». Затем я припомнил похождение другого ирландца, которому пришлось ночевать в гостинице в одной постели с сердитым шотландцем. Ирландец этот высунул во сне из-под одеяла голую ногу. Англичанин, находившийся в той же комнате, воспользовался этим, чтобы пристегнуть к голой ноге шпору, которую снял с сапога, стоявшего возле кровати. Бедняга, не просыпаясь, спрятал ногу под одеяло, причем задел шпорою шотландца, тот проснулся и дал ему здоровенную пощечину. Между обоими товарищами по постели завязался тогда следующий остроумный разговор: — Чего ты, чертов сын, дерешься? — А зачем ты царапаешь меня шпорою? — Как это может быть? Ведь я босой! — А все-таки на тебе шпора. Погляди-ка сам. — А ведь и в самом деле ты прав. Должно быть, проклятый здешний лакей снял с меня сапог, а шпору-то и забыл снять! Хозяин гостиницы хохотал во все горло, но господин в красно-Рыжем парике, только что успевший окончить обед и запить его большою кружкой пива, бросил на меня серьезный взгляд и объявил: «Вы совершенно правы, сударь! Ирландцы зачастую делают в разговоре такие промахи, но это не составляет характерной их особенности. Они справедливо пользуются репутацией живого, талантливого и неглупого народа. Во всем виноват тамошний воздух. Подобно тому как в других местах нападает на человека насморк, так в Ирландии от местного климата лезет в голову всякая чушь. Я сам, сударь, природный англичанин, но родился и воспитывался в Ирландии, а потому тоже подвержен этой проклятой ирландской болезни!» Хозяин расхохотался пуще прежнего, и я последовал его примеру. Выходило на поверку, что ирландец, принимаясь рассказывать о причинах, по которым его соотечественники зачастую порют дичь, сам сморозил такую чушь, забавнее которой трудно было бы и придумать. Чужеземец, нисколько не обижаясь нашим смехом, широко раскрыл глаза, приложил палец к носу и многозначительно прибавил: — В Англии ирландцы служат острою приправой, которую подбавляют к обществу, чтобы сделать его вкуснее. Я лично тоже похожу на Фальстафа в одном отношении, а именно в том, что не только сам обладаю остроумием, но возбуждаю таковое и в других, а в наши прозаические времена это следует признать немалой заслугой. Представьте себе, что даже в пустой душе трактирщика мне удается иной раз расшевелить остроумие. Надо признаться, впрочем, что хозяин здешней гостиницы умеет хорошо вести свое хозяйство. Он очень бережно обращается с маленьким своим капитальцем остроумных мыслей и в редких лишь случаях пускает какую-нибудь из них в общество богачей заимообразно, в оборот, за большие проценты. В тех же случаях, когда он не уверен в получении процентов, как, например, теперь, он показывает только переплет своей книги чеков. Этим переплетом именно и является хохот, в который завернуто у него остроумие. Прощайте, господа! — С этими словами оригинал в рыжем парике вышел из комнаты, а я стал расспрашивать о нем хозяина гостиницы. Трактирщик объяснил мне: «Фамилия этого ирландца Эвсон, но он называет себя англичанином, так как ведет свой род из Англии. Здесь он гостит давно: на днях исполнится этому двадцать два года. Еще молодым я купил здешнюю гостиницу и праздновал здесь свою свадьбу, когда звуки веселой музыки, под которую мы танцевали, привлекли господина Эвсона, проезжавшего мимо нас на обратном пути в свое отечество. Он был тогда юношей, но уже носил красно-рыжий парик, серую шляпу и коричневый сюртук такого же самого покроя, как и теперь. Взглянув на танцевавших гостей, он объявил, что плясать умеют только на корабле, где он и выучился этому искусству с раннего детства. В поучение нам он принялся немедленно отплясывать матросский танец, присвистывая самым отчаянным образом сквозь зубы, и откалывал такие изумительные прыжки, что при одном из них вывихнул себе ногу. Вследствие этого ему пришлось непредвиденным образом остановиться в моей гостинице в ожидании выздоровления. Он поправился через несколько дней, но все-таки не уехал и живет здесь до сих пор, причем порядком мучит меня своими странностями. В продолжение многих лет он ежедневно бранится со мною, проклинает на чем свет стоит немецкий наш стол и пиво, упрекает меня за то, что я деру с него втридорога, объявляет, что без ростбифа и портера не в состоянии больше жить, укладывает свой чемодан, надевает на голову три парика, один сверх другого, прощается со мною и уезжает на состарившемся своем верховом коне. Это служит для него, однако, лишь прогулкой. К полудню он опять въезжает на наш двор, через другие ворота, спокойно усаживается, как вы видели сегодня, за стол и уплетает за троих никуда не годные немецкие яства. Каждый год присылают ему сюда переводный вексель на крупную сумму. Тогда он грустно прощается со мною, называет меня лучшим своим другом и проливает слезы, при виде которых у меня тоже текут по щекам слезы, но только от сдержанного смеха. Признавая, что в жизни и смерти волен Бог, он составляет на всякий случай перед отъездом завещание, сообщая мне по секрету, что отказал все свое имущество старшей моей дочери, и шажком отправляется на своем коне в город. Дня через три, много — через четыре, он возвращается оттуда в нашу гостиницу и привозит с собою два коричневых сюртука, три красно-рыжих парика самого что ни есть огненного цвета, полдюжины рубашек, новую серую шляпу и другие принадлежности туалета. Старшая моя дочь, его любимица, которой минуло уже восемнадцать лет, получает каждый раз при его возвращении из города в подарок несколько пряников, совершенно так, как если бы она была еще ребенком. После того он не помышляет больше о переезде в город или же о возвращении на родину. Каждый вечер уплачивает он мне сполна по счету, а деньги за завтрак сердито швыряет каждое утро, уезжая, чтобы никогда более не возвратиться. При всем этом он — добрейший человек в мире: осыпает моих детей подарками и щедро помогает всем бедным у нас в деревне, но терпеть не может здешнего пастора с тех пор, как узнал от школьного учителя, что пастор этот позволил себе разменять на медные деньги золотую монету, опущенную им в кружку для бедных. С тех пор Эвсон избегает встречаться с пастором и никогда не ходит в церковь — пастор же в свою очередь объявил его безбожником. Как я уже говорил, мне приходится иной раз от него довольно жутко, так как человек он очень раздражительный, и, кроме того, ему часто приходят в голову сумасбродные мысли. Вот, например, хоть вчера: возвращаясь домой, я издали уже услышал сердитые окрики и сейчас же узнал голос Эвсона. Войдя в коридор, я нашел, что он жесточайшим образом спорит с трактирной служанкой. Он швырнул уже свой парик оземь, как делает это всегда, когда разозлится, и стоял с лысой головой, без сюртука и жилета перед служанкой. Раскрыв перед ней большую книгу, он с криками и проклятиями указывал ей что-то пальцем. Служанка в свою очередь, подбоченившись, наступала на него и кричала, что пусть он совращает других с истинного пути, а она не из таковских. Она знает, что он за человек. Недаром говорит пастор, что он в Бога не верует! С трудом мне удалось успокоить их и Уяснить себе, из-за чего у них вышла ссора. Оказалось, что господин Эвсон потребовал от служанки, чтобы она принесла ему облатку запечатать письмо. Она сперва ничего не поняла, а затем вообразила, будто он требует облатку, употребляемую католиками вместо причастия, и пришла к убеждению, что господин Эвсон намеревается учинить над этой облаткой какое-нибудь святотатство. Ей было известно, что пастор называет Эвсона безбожником, а потому она наотрез отказалась исполнить желание моего жильца. Он в свою очередь думал, что неверно выговорил слово и что его вследствие этого не понимают, а потому вытащил свой англо-немецкий словарь и хотел с помощью этого словаря объяснить безграмотной немецкой девушке, чего именно от нее требовал, но при этом все время говорил по-английски; она же, не понимая английского языка, думала, что господин Эвсон хочет как-нибудь ее сглазить и вызывает бесовскими своими заклинаниями злых духов. Хорошо еще, что я вернулся домой вовремя, а то у них дело дошло бы до драки, в которой победа осталась бы, пожалуй, не на стороне господина Эвсона». Я прервал рассказ трактирного хозяина о его курьезном жильце, спросив, не г-н ли Эвсон мешал мне ночью спать ужасной игрою на флейте. — Ах, сударь, — подтвердил трактирщик, — это одна из особенностей господина Эвсона, из-за которой я могу, пожалуй, понести большие убытки, так как он положительно выгоняет своею флейтой всех моих посетителей. Три года тому назад приехал из города старший мой сын. Он прекрасно играет на флейте и усердно разучивал здесь во время вакаций разные пьесы. Мистер Эвсон вспомнил по этому поводу, что тоже когда-то играл на флейте. Он приставал к моему Фрицу до тех пор, пока мальчик не продал ему свою флейту и ноты за довольно крупную сумму. Не имея никаких музыкальных способностей и не понимая даже, что надо соблюдать по крайней мере такт, мистер Эвсон принялся с величайшим усердием разучивать концерт, проданный ему моим сыном. Он дошел, однако, лишь до второго соло в первом аллегро. Тут встретился ему пассаж, с которым он не мог справиться, и этот единственный пассаж он пытается играть уже три года почти ежедневно, раз по сто без передышки, до тех пор, пока, наконец, не разозлится до того, что швырнет о стену сперва флейту, а затем свой парик. Немногие флейты в состоянии долго выдержать такое с ними обращение, а потому мистер Эвсон часто их меняет и держит теперь у себя штуки три или четыре про запас. Как только сломается какой-нибудь винтик или испортится клапан, он сейчас же бросает флейту с гневным восклицанием: «Черт возьми! В одной только Англии умеют делать сколько-нибудь пригодные инструменты!» Ужаснее всего то, что страсть играть на флейте чаще овладевает им ночью, и он беспощадно будит всех моих гостей. Представьте себе, сударь, что здесь, в казенном доме, живет до сих пор прибывший почти одновременно с господином Эвсоном англичанин, доктор Грин. Он так же, как мистер Эвсон, большой оригинал. Доктор и мой жилец постоянно ссорятся, а между тем положительно не могут жить друг без друга. Кстати, вот и теперь господин Эвсон заказал на сегодняшний вечер пунш, к которому пригласил сельского старосту и доктора Грина. Если вы соблаговолите, сударь, остаться здесь до завтрашнего утра, то будете иметь сегодня вечером случай видеть общество из трех самых забавных чудаков на свете. Можете себе представить, что я охотно согласился отсрочить свой отъезд в надежде увидеть господина Эвсона во всей его славе. Как только начало смеркаться, он вошел в общую комнату и был настолько любезен, что пригласил меня тоже на пунш, высказав искреннее свое сожаление, что придется угощать меня мерзостным напитком, который здесь называется пуншем. Настоящий пунш пьют только в Англии, куда он рассчитывает скоро вернуться. Если я когда-нибудь туда приеду, он надеется доказать мне свое уменье изготовлять этот божественный напиток. Я уже знал, что господин Эвсон в продолжение двадцати двух лет каждое утро собирается уехать на родину, но, разумеется, счел неуместным сказать ему об этом. Скоро явились и приглашенные им гости: сельский староста — маленький, кругленький, очень приветливый человечек с веселыми подмигивающими глазками и вздернутым красным носом, и доктор Грин — здоровенный мужчина средних лет с типичной английской физиономией, одетый по моде, но небрежно, с очками на носу и шляпой на голове. — Дай мне вина, чтоб глаза мои налились кровью! — патетически закричал он, подходя к трактирщику, и, схватив его за грудь, принялся трясти из стороны в сторону и декламировать: «Камбиз проклятый! Говори, Куда девалися принцессы? Не нектаром, а кофеем здесь пахнет! — — Оставь меня, герой, а то, пожалуй, Ты ребра сокрушишь могучим кулаком, — отвечал ему, чуть не задыхаясь, трактирщик. — Нет, трус бессильный! Дать тебе свободу Одно благоуханье пунша может, Когда, туманя чувства, в нос Оно мне бросится. До тех же пор Казнись, о недостойный! В это мгновенье Эвсон бросился на доктора и воскликнул: — Хоть ты и стар, о Грин, но все же зелен, И у тебя в глазах позеленеет! И, зелена вина не выпив, ты Здесь на пол грянешься, как бы с похмелья, Когда свой умысел злодейский не покинешь. Я, признаться, ожидал, что сейчас же начнется драка, но доктор совершенно спокойно обернулся к раздраженному ирландцу и объявил: — Ну, что же, я готов, пожалуй, Смеясь над этой трусостью бессильной, Спокойно ждать небесного напитка, Тобою приготовленного, Эвсон! С этими словами Грин выпустил хозяина, который поспешил отскочить от него на приличную дистанцию. Затем доктор с философским хладнокровием сел на стол, схватил набитую табаком трубку и принялся курить, выпуская изо рта громадные клубы дыма. — Не правда ли, все это смахивает на театральное представление? — сказал мне приветливый сельский староста. — Видите ли, доктор Грин не берет в руки ни одной немецкой книги, но у меня он случайно нашел шлегелевский перевод Шекспира и с той поры он играет, выражаясь его собственными словами: — Знакомые старинные мотивы На чуждом музыканту инструменте. — Вы изволили, вероятно, заметить, что даже трактирщик говорит белыми стихами. И его тоже сумел выдрессировать доктор! Тем временем хозяин гостиницы принес дымившуюся пуншевую чашу. Эвсон и Грин поклялись, что пунш никуда не годится, но это не помешало им пить его стакан за стаканом. Разговор у нас шел довольно оживленный. Один только Грин почти все время молчал, лишь изредка выпаливая смешные лаконические фразы. Сельский староста завел речь о городском театре, и я при этом заметил, что первые роли исполняются там как нельзя лучше. — С этим я не могу согласиться, — объявил доктор. — Совершенство здесь, на земле, недостижимо, а потому, как бы хорошо ни исполнялись эти роли, всегда должна существовать возможность еще лучшего их исполнения. Я вынужден был с этим согласиться и прибавил, что лучшего исполнения следовало бы пожелать артисту, постоянно уродующему роли нежных отцов. — С этим я тоже не могу согласиться, — возразил Грин. — Никто не может дать больше того, что у него есть. Чем же он виноват, что обладает талантом к дурной игре? Во всяком случае, он развил у себя этот талант до совершенства и, следовательно, заслуживает похвалы! Сельский староста, обладавший талантом вызывать у обоих иностранцев самые сумасбродные заявления и выходки, сидел между ними, играя роль возбуждающего импульса до тех пор, пока не начало с полной силой обнаруживаться действие крепкого пунша. Эвсон совершенно развеселился и принялся хриплым голосом петь национальные ирландские песни, выбросив из окна на двор сперва свой парик, а потом и сюртук, после чего, корча уморительнейшие рожи, начал плясать, выкидывая такие смешные коленца, что чуть не уморил меня. Доктор оставался совершенно серьезным, но ему стали мерещиться самые диковинные вещи. Пуншевая чаша представлялась ему контрабасом, и он непременно хотел играть на ней ложкой вместо смычка, чтобы аккомпанировать пению Эвсона. Трактирщику с трудом удалось удержать его от этой попытки. Сельский староста в свою очередь становился все молчаливее и сосредоточеннее. Наконец он встал, нетвердою походкой пробрался в уголок, сел там и горько расплакался. Видя, что трактирщик мне подмигивает, я подошел к старосте и спросил о причине его горя. «Ах, сударь, — сказал, он рыдая, — принц Евгений был великий полководец и даже, с позволения сказать, герой, а все-таки ему пришлось умереть!» Староста расплакался после того еще сильнее. Все мои попытки смягчить безутешное горе по поводу кончины храброго принца, отправившегося к праотцам более века тому назад, остались, однако, тщетными. Тем временем доктор Грин, вооружившись щипцами, которыми снимают нагар со свечи, настойчиво тыкал ими в открытое окно, изъявляя намерение счистить нагар с месяца, серебристые лучи которого целыми снопами врывались в комнату. Эвсон завывал, словно бешеный, и выделывал такие антраша, как если бы в него вселилась по меньшей мере тысяча чертей. Это продолжалось до тех пор, пока в комнату не вошел трактирный слуга с большим зажженным фонарем (хотя ночь была и без того светлая), громко воскликнув: — Я здесь, господа. Теперь можете идти по домам! Подойдя к слуге и пуская ему прямо в лицо клубы дыма, доктор проговорил: — Добро пожаловать, приятель. Ты ведь Тот самый человек, который На месяце живет с собакой и кустом терновым. Я только лишь с тебя нагар очистил, И оттого ты стал опять светить так ярко. Ну, что же, доброй ночи вам желаю! Коварной жидкости испил я много, — потому Прости меня, хозяин! Прощай, о мой Пилад! Эвсон в ответ на это поклялся, что если кто-нибудь вздумает идти теперь домой, то непременно сломит себе шею. Не обращая внимания на этот протест, слуга схватил доктора под одну руку, а старосту, все еще горевавшего о безвременной кончине принца Евгения, под другую и повлек их с собою по улице к зданию, где помешались местные власти. Мы с хозяином в свою очередь с трудом водворили расходившегося Эвсона в его комнату, где он добрую половину ночи упражнялся после того на флейте, не давая мне сомкнуть глаз, так что я выспался лишь на другой день в коляске, где и отдохнул от этой сумасбродной вечеринки в сельской гостинице. Рассказ лейб-медика многократно прерывался смехом, более громким, чем это обыкновенно принято в придворных кружках. Герцог находил рассказ, по-видимому, очень забавным, но тем не менее заметил своему врачу: — Вы отодвинули в этой картине одну фигуру, а именно свою собственную, слишком уж на задний план. Ручаюсь, что ваш, по временам довольно едкий, юмор не раз подстрекал сумасброда Эвсона и патетического доктора к самым диковинным выходкам. Без сомнения, вы сами играли роль возбуждающего элемента, которую приписываете в своем рассказе слезоточивому старосте. — Смею уверить, — возразил лейб-медик, — что этот клуб трех сумасбродов представляет сам в себе такое законченное целое, что постороннее вмешательство неизбежно произвело бы там диссонанс. Оставаясь при музыкальном сравнении, я позволю себе объявить Эвсона, Грина и сельского старосту созвучным аккордом из трех различных, но гармонирующих вместе тонов. Трактирный хозяин, присоединявшийся иногда к этому аккорду, играл как бы роль септимы. В подобных разговорах проходил у нас вечер до тех пор, пока не наступал для герцогской фамилии обычный час удалиться в свои опочивальни. Все наше общество расходилось тогда по домам в самом хорошем настроении. Вращаясь в новом для меня мире, я чувствовал себя веселым и жизнерадостным. Чем больше я свыкался с приятной мирной жизнью в резиденции и при дворе, чем больше заслуживал одобрения среди тех, с кем я встречался, тем меньше помышлял я о своем прошлом, а также и о возможности перемены в нынешнем моем положении. Герцог питал ко мне, по-видимому, особое благоволение, и, судя по некоторым намекам, сделанным вскользь, можно было заключить, что он желает назначить меня на какой-либо пост при своей особе. Надо сознаться, правда, что однообразная шаблонная манера научной и художественной деятельности, исходя из герцогского двора, распространялась на всю резиденцию и способна была сделать жизнь там под конец невыносимой умному человеку, привыкшему к неограниченной свободе мышления. Мне приходилось часто испытывать гнет односторонности герцогского двора, но в таких случаях привычка к определенным формам, в которые выливалась внешняя жизнь, оказывала мне большую услугу. В данном случае мне помогала моя прошлая жизнь в монастыре. Несмотря на то что герцог всячески старался выдвинуть меня и что я сам желал обратить на себя внимание герцогини, она относилась ко мне холодно и сдержанно. Казалось даже, что мое присутствие вызывает в ней какую-то странную тревогу. С трудом удавалось ей преодолевать себя настолько, чтоб обратиться ко мне с несколькими приветливыми словами. Среди придворных я был гораздо счастливее. Моя наружность производила на них, по-видимому, благоприятное впечатление. Вращаясь в их кругу, я скоро усвоил своеобразную форму великосветского обращения, называемого галантностью. Я уяснил себе, что ее суть исчерпывается перенесением в область разговора внешней физической гибкости, благодаря которой человек во всех своих позах и движениях оказывается на своем месте. Галантность — это драгоценный дар говорить многозначительными словами о чем-то, не имеющем ни малейшего внутреннего содержания, и таким образом возбуждать у женщин особое приятное настроение, сущности которого они, по собственному их сознанию, не могут точно определить. Из сказанного вытекает, что такая высшая истинная галантность не может проявляться в грубой лести, хотя, с другой стороны, в интересной болтовне, звучащей словно гимн обожаемой особе, необходимо выяснять этой особе ее сущность, чтобы она с удовольствием созерцала себя в отражении высшего «я». Кто мог бы узнать тогда во мне монаха? Единственным опасным для меня местом оказывалась, быть может, церковь, где мне все еще было трудно молиться не по-монашески, воздерживаясь от приобретенных долгой привычкой размера и такта молитвенных движений. Лейб-медик герцога один только не усвоил себе отпечатка, приобретенного всеми остальными приближенными герцога, напоминавшими собою монеты одинаковой чеканки. Это влекло меня к нему, да и он в свою очередь питал ко мне привязанность, зная, что я в первое время находился в оппозиции и что откровенно выраженные мною взгляды действовали на герцога, очень чуткого к смело выраженной правде, и изгнали сразу из дворца пагубную игру в банк. Неудивительно, что при таких обстоятельствах мы часто бывали с ним вместе, беседуя то об искусстве и науке, то о жизни в тех проявлениях, в каких она нам представлялась. Лейб-медик питал к герцогине такое же чувство почтительного уважения, как и я. Он уверял, что только она одна сглаживает многие шероховатости герцога и рассеивает скуку, которая томила бы его, если б ему не подсовывали незаметным образом ту или другую безвредную игрушку. Я не упустил случая посетовать о том, что по какой-то неизвестной для меня причине мое присутствие возбуждает у герцогини неудовольствие. Лейб-медик, в комнате которого мы тогда находились, встал и, подойдя к письменному столу, вынул из ящика миниатюрный портрет, который и передал мне, советуя вглядеться в него попристальнее. При первом же взгляде на миниатюру я заметил поразительное сходство лица, изображенного на портрете, с моим собственным. Иная прическа, старомодный костюм и отсутствие бакенбард, являвшихся у меня мастерским произведением Белькампо, мешали этому портрету считаться моим собственным. Я совершенно искренне сказал это лейб-медику. — Именно это сходство ужасает герцогиню каждый раз, когда она с вами встречается, — объяснил он. — Ваше лицо воскрешает у нее воспоминание об ужасном событии, которое много лет тому назад поразило здешний двор словно громовым ударом. Бывший лейб-медик, недавно скончавшийся и в значительной степени содействовавший довершению научного моего образования, рассказал мне об этом приключении в герцогской семье и передал портрет Франческо, любимца бывшего герцога, являющийся вместе с тем, как вы сами видите, мастерским произведением искусства. Действительно он написан таинственным чужеземным художником, который находился тогда при дворе и вместе с тем играл главную роль во всей трагедии. Глядя на этот портрет, я сознавал, что во мне шевелятся какие-то туманные предчувствия и предположения. По-видимому, тут скрывалась какая-то тайна, касавшаяся меня самого. Случайное сходство с Франческо давало мне как будто некоторое право настаивать на том, чтоб лейб-медик поделился со мной своими сведениями. — Я понимаю, — сказал он, — что это странное сходство должно чрезвычайно возбуждать ваше любопытство. Я в сущности говорю неохотно о событии, которое, по крайней мере для меня, является и теперь еще окутанным таинственной завесой. Я не намерен ее приподнимать, но, во всяком случае, считаю долгом сообщить вам все, что известно мне самому. С тех пор прошло много лет, и все главные действующие лица сошли уже со сцены. Осталось одно только воспоминание, вызывающее у герцогини враждебное к вам чувство. Прошу никогда не упоминать ни одним словом о том, что вы от меня узнаете. Я дал обещание молчать, и врач начал свой рассказ. — Вскоре после женитьбы нашего герцога вернулся из путешествия в дальние края его брат в сопровождении пожилого иностранца-художника и молодого человека, которого принц называл Франческо, хотя тот был родом немец. Принц был одним из самых красивых мужчин и этим уже сильно отличался от нашего герцога, которого превосходил также энергией и умственными силами. Он произвел большое впечатление на молодую герцогиню, которая была тогда живой, шаловливой молоденькой женщиной. По сравнению с нею августейший ее супруг казался чересчур холодным и неповоротливым. Принц тоже почувствовал сильное влечение к молодой красавице, жене своего брата. Не помышляя ни о чем преступном, они вынуждены были уступить непреодолимой силе, которая заставляла их стремиться друг к другу и зажгла в них непреодолимую страсть. Один только Франческо мог во всех отношениях выдержать сравнение с августейшим своим другом. Такое же действие, какое произвел принц на супругу своего брата, производил и Франческо на старшую ее сестру. Он скоро понял счастье, выпавшее ему на долю, и добился того, что нежная склонность принцессы не замедлила разрастись до размеров самой пламенной, всепожирающей любви. Герцог был настолько убежден в добродетельности своей супруги, что с презрением относился к сплетням, которые начали распространяться на ее счет. Тем не менее между ним и братом возникли натянутые отношения, тяжело отражавшиеся на настроении герцога. Одному только Франческо, которого герцог полюбил за редкий ум и практичность, удавалось его успокаивать и развлекать. Герцог хотел назначить Франческо на одну из высших придворных должностей, но тот удовлетворился тайными преимуществами герцогского любимца, а также нежной любовью княжны. Двору приходилось поневоле считаться с этими условиями, но всего лишь четыре особы, соединенные таинственными узами, чувствовали себя счастливыми в Эльдорадо любви, которое они устроили для себя и закрыли для всех других. В непродолжительном времени, однако, прибыла с величайшей торжественностью к нашему двору итальянская принцесса, которую предназначали в супруги принцу и за которой он очень ухаживал при дворе ее отца. Очень может быть, что сам герцог конфиденциально похлопотал о ее прибытии. Говорят, что она была необычайно красива, мила и грациозна. Об этом свидетельствует, впрочем, также и великолепный ее портрет, который вы, вероятно, видели уже в картинной галерее. Ее присутствие оживило наш двор, погрузившийся уже в мрачную скуку. Зато лучезарная ее красота оставила в тени всех остальных придворных красавиц, не исключая самой герцогини и ее сестры. Скоро по прибытии сюда итальянки произошла в поведении франческо резкая перемена. Его как будто начала угнетать тайная тоска. Он сделался хмурым, молчаливым и стал пренебрегать своей возлюбленной. Принц начал тоже грустить и задумываться, так как чувствовал себя охваченным влечениями, которым не мог противостоять. Прибытие итальянки поразило герцогиню словно ударом в сердце. Для княжны, вообще склонной к мечтательности, исчезло вместе с любовью Франческо и все счастье жизни. Таким образом все четверо, несравненному счастью которых перед тем так завидовали, оказались жертвами горя и печали. Принц оправился скорее всех остальных. Ввиду неприступной добродетельности своей невестки он оказался не в силах противостоять обаянию соблазнительной красоты итальянки, которую прочили ему в невесты. Детски-наивная любовь к герцогине, возникшая на чисто духовной почве, потонула в волнах блаженства, которое обещала ему любовь итальянки. Таким образом, он скоро был снова в таких же цепях, из каких недавно освободился. Чем больше принц предавался этой любви, тем страннее становилось поведение Франческо. Он почти не показывался при дворе, а бродил где-то в окрестностях, исчезая иногда по целым неделям из резиденции. Зато таинственный живописец, обыкновенно избегавший общения с людьми, являлся теперь при дворе чаще чем прежде. Особенно охотно работал он в мастерской, которую итальянка устроила для него в своем доме. Он написал с нее несколько портретов, отличавшихся изумительной экспрессией. К герцогине, по-видимому, художник этот не благоволил и ни за что не хотел писать с нее портрет. Наоборот, с ее сестры он написал великолепный портрет без единого сеанса. Итальянка выказывала художнику такое внимание, а он в свою очередь так преклонялся перед ней, что принц стал его ревновать. Однажды принц, войдя в мастерскую художника, застал его всматривающимся так внимательно в черты итальянки, изображенные им опять на полотне, что он, очевидно, не заметил даже, как вошел принц. Без всяких объяснений принц объявил живописцу, что ему нужно приискать себе какую-нибудь другую мастерскую. Живописец спокойно положил кисть и молча снял картину с мольберта. Принц в величайшем негодовании вырвал ее у него из рук, объявив, что вследствие изумительного сходства со своей невестой он оставит этот портрет у себя. Живописец спокойно и хладнокровно просил позволить ему закончить этот портрет всего лишь какими-нибудь двумя или тремя мазками. Принц снова поставил картину на мольберт, и живописец минуты через две отдал ее ему обратно, причем громко расхохотался, когда принц с ужасом взглянул на страшно искаженное лицо, глядевшее на него с полотна. Медленно выходя из залы, живописец на пороге обернулся, бросил на принца серьезный взгляд и проговорил торжественным тоном: «Теперь ты погиб безвозвратно!» Это произошло в то время, когда итальянка была уже объявлена невестою принца, и через несколько дней должно было состояться торжественное бракосочетание. Выходка художника скоро была забыта принцем, так как про этого старика вообще ходили слухи, будто с ним бывают приступы помешательства. Рассказывали, что он и теперь сидел в маленькой своей комнатке, не сводя по целым дням глаз с большого загрунтованного полотна, и утверждал, будто работает над великолепными картинами, какие только можно себе представить. Он, по-видимому, забыл двор, который в свою очередь платил ему той же монетой. Бракосочетание принца с итальянской принцессой совершилось в герцогском дворце со всей подобающей торжественностью. Герцогиня подчинилась своей судьбе и отреклась от своей любви, которая все равно должна была остаться неудовлетворенной. Сестра герцогини совершенно преобразилась от счастья, так как ее Франческо снова явился при дворе, более чем когда-либо цветущий и жизнерадостный. Принц со своей супругой должен был поселиться в одном из флигелей дворца, заново отделанном по приказанию герцога. Заботясь об убранстве этого флигеля, герцог чувствовал себя совершенно на своем месте. Окруженный архитекторами, живописцами и обойщиками, он постоянно рылся в больших фолиантах, рассматривал разные планы, разрезы и наброски, сделанные часто им самим, и во многих случаях достаточно плохо. Для принца и его невесты роскошное убранство их апартаментов должно было оставаться тайной до позднего вечера в самый день свадьбы. Герцог провел их тогда в торжественной процессии сквозь целый ряд комнат, убранных с величайшим вкусом и роскошью, в великолепную залу, украшенную цветами, так что она напоминала собою волшебный сад. Празднество закончилось там блестящим балом. Ночью послышался во флигеле принца глухой шум, который становился все громче, так что разбудил, наконец, самого герцога. Предчувствуя несчастье, он вскочил с постели, вызвал стражу и бросился к отдаленному флигелю. При входе в широкий коридор флигеля он встретил людей, несших бездыханный труп его брата, которого нашли убитым ударом ножа в горло у дверей брачной опочивальни. Нельзя найти слова, чтобы описать ужас герцога, отчаяние княжны и глубокую скорбь, раздиравшую душу герцогини. Несколько успокоившись, герцог сам принялся руководить розысками, но все попытки выяснить возможность появления и затем исчезновения убийцы из флигеля, где все двери выходили в коридор, охранявшийся часовыми, оказались тщетными. В самом флигеле обыскали все углы и закоулки, но нигде не могли найти даже следов убийцы. Паж, прислуживавший принцу, показал, что его высочество был сильно встревожен и, как бы предчувствуя недоброе, долго ходил взад и вперед по своему кабинету. Наконец он разделся, и паж с подсвечником в руке светил ему до небольшой комнаты перед опочивальней. Там принц, взяв подсвечник, отослал пажа, но едва успел паж выйти из комнаты, как услыхал глухой крик, удар и звон упавшего на пол подсвечника. Бросившись бегом назад, он увидел при мерцании свечи, продолжавшей еще гореть на полу, что прини лежит перед дверью спальни, а возле него валяется маленький окровавленный нож. Это заставило пажа немедленно поднять тревогу. Супруга злополучного принца в свою очередь рассказала, что, тотчас же по уходе раздевавших ее горничных, принц поспешно вошел без свечи в спальню, немедленно потушил там все свечи, провел с нею около получаса, а затем удалился. Лишь через несколько минут после его ухода совершено было убийство. Личность убийцы, исчезнувшего бесследно, так и оставалась невыясненной, пока одна из горничных принцессы, находившаяся в комнате рядом с мастерскою как раз в то время, когда произошла описанная уже сцена между принцем и художником, не рассказала во всей подробности об этой сцене, происшедшей у нее на глазах, так как дверь в мастерскую была открыта. После того никто не сомневался, что принца убил именно живописец, загадочным образом пробравшийся во дворец. Немедленно сделано было распоряжение его арестовать, но оказалось, что он за два дня перед тем исчез из своей квартиры и больше туда не возвращался. Все розыски остались тщетными, и живописец пропал без вести, словно провалившись сквозь землю. Двор был погружен в глубочайшую скорбь, которую разделяла с ним вся резиденция. Одному только Франческо, ежедневно являвшемуся теперь во дворец, удавалось иной раз разгонять мрачные тучи, нависшие над августейшим семейным кружком, и на мгновенье вызывать там более жизнерадостное настроение. Принцесса почувствовала себя вскоре в интересном положении. Казалось не подлежащим сомнению, что убийца воспользовался естественным волнением новобрачной, чтобы учинить злодейство, а потому принцесса уехала в один из отдаленных герцогских замков, дабы разрешиться тайно от бремени. Действительно, представлялось нежелательным, чтобы плод такого адского обмана являлся живым позором для памяти злополучного ее супруга в глазах всего общества, которое из разговоров прислуги узнало о всех ужасных событиях роковой брачной ночи. Тем временем отношения между Франческо и сестрой герцогини принимали все более сердечный характер. Вместе с тем возрастало и расположение к нему герцогской четы. Герцог, давно уже посвященный в тайну Франческо, признал, наконец, неуместным противиться долее настояниям герцогини и княжны. Он согласился выдать свояченицу замуж за Франческо с тем, чтобы этот брак оставался некоторое время тайным. Решено было, что Франческо поступит затем на службу к иностранному двору, состоявшему в близких родственных связях с герцогским, и благодаря этим связям будет произведен в генералы, после чего и состоится публичное объявление о его браке с княжной. День бракосочетания наконец наступил. Герцог со своей супругой и двумя доверенными лицами из придворных (один из них был как раз мой предшественник) одни только должны были присутствовать при совершении церковного обряда в маленькой часовне герцогского дворца. Дверь часовни охранял паж, тоже посвященный в тайну. Брачная чета стояла уже перед алтарем, и духовник герцога, почтенный, престарелый священник, отслужив молебен, приступил к совершению обряда бракосочетания. Как раз в это мгновение Франческо страшно побледнел и, устремив неподвижный взор на одну из колонн, поддерживающих купол над алтарем, воскликнул глухим голосом: — Чего ты от меня хочешь? Действительно, прислонясь к этой колонне, стоял таинственный живописец в странном костюме, сверх которого наброшен был фиолетовый плащ. Он словно пронизывал жениха зловещим взглядом глубоко запавших черных глаз. Княжна едва не лишилась чувств. Все присутствовавшие оцепенели от ужаса, за исключением священника, который, оставаясь совершенно спокойным, обратился к Франческо с вопросом: — Если у тебя совесть чиста, то отчего так пугает тебя появление этого человека? Франческо, стоявший перед алтарем на коленях, тогда неожиданно вскочил и бросился с маленьким ножом в руке на художника, но, прежде чем успел нанести ему удар, упал с глухим стоном на пол. В то же мгновенье живописец бесследно исчез за колонной часовни. Тогда только все очнулись от оцепенения и бросились помогать Франческо, который лежал без чувств и казался мертвым. Во избежание огласки придворные, приглашенные в свидетели бракосочетания, отнесли его в спальню герцога. Очнувшись от обморока, он потребовал, чтоб его отпустили домой, и не ответил ни на один вопрос герцога о таинственном происшествии в часовне. На другое утро оказалось, что Франческо бежал из резиденции, захватив с собою все драгоценности, пожалованные ему принцем и герцогом. Герцог всячески старался выяснить по крайней мере факт таинственного появления живописца в часовне, в которой имелось всего лишь две двери. Одна из них вела из внутренних апартаментов дворца в места близ алтаря, а другая выходила в широкий главный коридор. У этой двери стоял на часах паж, которому приказано было не впускать никого в часовню, другая же дверь была заперта наглухо. При таких обстоятельствах являлось совершенно непонятным, каким образом художник мог войти в часовню и снова оттуда скрыться. Нож, которым Франческо хотел заколоть таинственного художника, как бы закоченел во время обморока в его руке. Паж, стоявший на часах у дверей часовни, оказался тем самым, который был чуть не очевидцем кончины злополучного принца. Увидев нож, он стал уверять, что это тот самый, который лежал тогда на полу возле принца и что он узнал его по блестящей серебряной рукоятке. Скоро после того получено было известие, что вдовствующая принцесса в день, назначенный для бракосочетания Франческо, разрешилась от бремени сыном и умерла после родов. Герцог сожалел о ее кончине, хотя, с другой стороны, сознавал, что ужасная тайна первой брачной ночи должна была лечь тяжелым гнетом на ее душу и вызывать у посторонних несправедливые подозрения против нее самой. Сын вдовствующей принцессы, являвшийся плодом столь адского злодеяния, воспитан был за границей под именем графа Викторина. Наша княжна (свояченица герцога) была так сильно потрясена всеми этими событиями, что решила уйти в монастырь. Она теперь, как вам это, без сомнения, известно, настоятельница картезианского монастыря в Б***. В высшей степени изумительным является также недавнее происшествие в замке барона Ф, стоящее в какой-то таинственной связи с упомянутыми уже страшными событиями при нашем дворе… Дело в том, что августейшая игуменья, тронутая бедственным положением одной женщины, которая на возвратном пути с паломничества к Святой Липе зашла в ее монастырь, взялась воспитать… Прибытие гостя прервало в этом месте рассказ лейб-медика. Мне с трудом удалось скрыть бурю, бушевавшую в моей груди. Теперь для меня стало ясно, что Франческо был мой отец. Он умертвил принца тем самым ножом, которым я убил потом Гермогена. Сделанное мною открытие потрясло меня, и я решил уехать через несколько дней в Италию, чтобы вырваться, наконец, из заколдованного круга, в который заключила меня таинственная вражья сила. Но вечером я все же явился ко двору. Там только и было речи, что о красавице-фрейлине, приехавшей накануне. Сегодня вечером она должна была впервые появиться в свите герцогини. Дверь распахнулась, вошла герцогиня и с ней новая фрейлина. Это была Аврелия. === ЧАСТЬ ВТОРАЯ. <br>Глава первая. <br>Поворотный пункт === В чьей жизни никогда не всходило дивное солнце любви, подымающееся из таинственных недр души?! Кто бы ни был ты, читатель этих строк, постарайся припомнить время самого дивного твоего расцвета, вглядись еще раз в чудный женский образ, который предстал тогда перед тобою. Тебе казалось ведь, что ты узнаешь в «ней» себя самого, высшую и лучшую часть своего собственного бытия. Помнишь ли ты, как громко говорили тогда тебе журчание ручейков, шум древесной листвы и ласкающее дуновение вечернего ветерка о ней, о твоей любви? Как приветливо смотрели тогда цветы своими ясными, яркими глазками, принося от нее приветы и поцелуи? И вот она пришла к тебе, хотела стать твоей, беззаветно и безраздельно. Обняв ее, ты, исполненный самого пламенного желания, мечтал, отрешившись от земли, предаться блаженству, невыразимому словами. Этому таинству суждено было остаться невыполненным. Грозная, мрачная сила непреодолимо притянула тебя к земле в то самое мгновение, когда ты думал распустить крылья и вознестись с ней в обещанные тебе горние выси. Прежде чем ты посмел надеяться, ты уже ее утратил. Дивная музыка и чудная прелесть красок, приводившие в восторг твою душу, разом исчезли, и в мрачной пустыне слышались лишь ужасные стоны твоей безнадежной жалобы… О, незнакомец! Если тебя поражало когда-либо такое горе, присоединись к безнадежной скорби седовласого монаха, который, вспоминая в душной келье ясное, сияющее время своей любви, орошает жесткое ложе кровавыми слезами и оглашает в ночной тишине мрачные монастырские коридоры грустными томительными вздохами. Впрочем, ведь и ты, родственный мне по скорби, без сомнения тоже веришь, что высшее блаженство любви и окончательное выполнение ее таинств ожидают нас лишь после смерти. Так объявляют неведомые пророческие голоса, доходящие до нас из доисторических времен, из дали, неизмеримой никаким человеческим масштабом. Для нас, как и для древних наших предков, справлявших мистерии, смерть является как бы божественным посвящением в таинство любви… Увидев Аврелию, я почувствовал, что душу мою пронизала молния. Дыхание у меня остановилось, вся кровь судорожно хлынула к сердцу, и грудь словно хотела разорваться на части. К ней! К ней! Прижать ее к себе в безумном, бешеном порыве любви! К чему сопротивляешься ты, несчастная, силе, неразрывно приковавшей тебя ко мне? Разве ты не моя? Моя навсегда! Впрочем, мне удалось теперь скрыть порыв безумной своей страсти лучше, чем в тот раз, когда я впервые увидел Аврелию в замке ее отца. Кроме того, все взоры были теперь устремлены на нее, а потому мне удалось, затерявшись среди равнодушных людей, сдержать себя так, что никто не заметил моего волнения и даже не заговорил со мною, что было бы для меня тогда невыносимо: я думал только о ней и мог слышать и видеть только одну ее. Пусть не говорят, что лучшим убором для девической красоты служит простое домашнее платье. Нарядный женский костюм обладает сам по себе таинственными чарами, противостоять которым нам нелегко. Быть может, это обусловливается сокровеннейшими свойствами женского существа, но только не подлежит сомнению, что все в нем распускается несравненно блестящее и прелестнее именно под влиянием роскошного костюма, подобно тому, как цветы достигают высшей своей прелести, когда они уже развернутся яркими лепестками из скромного бутона в пышный цветок. Когда ты впервые видел свою избранницу в бальном наряде, разве не пробегала у тебя по всем нервам неизъяснимая дрожь? Ты находил в ней тогда что-то чуждое, незнакомое тебе, но это самое и придавало ей невообразимую прелесть. Как захватывало у тебя дух от блаженства, когда тебе удавалось незаметно для других пожать ей руку. Я до сих пор никогда не видел Аврелии иначе как в простом домашнем платье, теперь же она, подчиняясь правилам придворного этикета, явилась в бальном туалете. Как она была прелестна! Каким невыразимым восхищением и какой негой было охвачено при взгляде на нее все мое существо. Этим мгновением воспользовался дух зла, чтобы подчинить меня своей власти. Он возвысил свой голос, в который я начал охотно вслушиваться. «Видишь ли ты теперь, Медард, — нашептывал он мне, — видишь ли, как повелеваешь ты судьбою, как подчиняется тебе случай, искусно сплетая нити, созданные тобою же!» В нашем придворном кружке многие дамы пользовались заслуженной репутацией первоклассных красавиц, но их красота побледнела перед дивною прелестью Аврелии. На всех она произвела неотразимое впечатление. Даже пожилые мужчины оборвали внезапно нить обычных придворных разговоров при ее появлении. Забавно было смотреть, как все придворные стремились выказать себя с самой выгодной стороны перед новоприбывшей фрейлиной. Аврелия, скромно и грациозно потупив глаза, принимала эту невольную дань своей красоте, и щечки ее покрывались все более густым румянцем. Герцог догадался, наконец, собрать вокруг себя более пожилых мужчин, и к Аврелии начали тогда робко и застенчиво подходить молодые придворные кавалеры, в числе которых было много красавцев. Я заметил, что она стала тогда держать себя гораздо непринужденнее и как будто развеселилась. Особенно удалось обратить на себя ее внимание одному гвардейскому майору, с которым и завязался у нее оживленный разговор. Майор этот был любимцем всего прекрасного пола. Пользуясь как будто совершенно невинными средствами, он умел возбуждать чувства и ум женщины, за которой начинал ухаживать. Чутко прислушиваясь к самым легким отзвукам, он тотчас же, как искусный музыкант, вызывал все созвучные с ними аккорды, так что намеченная им жертва воображала, что слышит в этих чуждых звуках музыку собственной своей души. Я стоял неподалеку от Аврелии, но она меня не замечала. Я хотел подойти к ней, но, словно прикованный железными цепями, не мог тронуться с места. Еще раз я пристально взглянул на майора, и вдруг мне почудилось, будто возле Аврелии стоит Викторин. Я не мог удержаться от громкого, злобного хохота. «Ха, ха, ха, проклятый злодей! Неужели тебе было так мягко спать в Чертовой пропасти, что теперь ты осмеливаешься с безумной похотливостью ухаживать за избранницей монаха?» Не знаю, высказал ли я вслух эти слова, но я собственными ушами слышал свой смех и точно очнулся от глубокого сна, когда старик гофмаршал, потихоньку взяв меня за руку, спросил: «Чему вы так радуетесь, господин Леонард?» По всему моему телу пробежала дрожь. Ведь это был тот самый вопрос, с которым обратился ко мне благочестивый брат Кирилл, когда при обряде пострижения он заметил у меня на губах преступную усмешку. Я пробормотал гофмаршалу что-то бессвязное. Я чувствовал, что Аврелии уже не было по крайней мере в непосредственной близости от меня, но тем не менее не смел поднять глаза от земли и бросился чуть не бегом по ярко освещенным дворцовым залам к выходу. Вероятно, у меня был ужасный вид. По крайней мере, я заметил, что все робко сторонились, когда я, чуть не прыжками, бежал с широкой парадной лестницы. Я избегал теперь являться ко двору, так как мне казалось немыслимым увидеть снова Аврелию, не разоблачив заветной своей тайны. Я бродил по полям и лесам, думая только о ней, видя ее повсюду. Я все больше убеждался, что таинственный рок соединил ее судьбу с моею. То, что мне самому казалось иногда грехом и преступлением, является, должно быть, лишь выполнением неизменной воли Провидения. Ободряя себя таким образом, я смеялся над мыслью об опасности, которая могла мне грозить, если бы Аврелия узнала во мне убийцу Гермогена. Но это представлялось мне, кроме того, в высшей степени невероятным. Какими жалкими казались мне теперь все юноши, которые в безумном самообмане ухаживали за нею, тогда как она всецело принадлежала мне, и самое легкое колыхание ее груди обусловливалось только бытием во мне! Что могли для меня значить все эти графы, бароны, камергеры, офицеры в изящных мундирах, сверкавших золотым шитьем, звездами и орденами? Все они казались мне бессильными разноцветными букашками, которых я мог раздавить одним ударом кулака, как только они мне надоедят. Да, я предстану перед ними в своей рясе, ведя под руку Аврелию, одетую под венец. Гордая, враждебная мне герцогиня должна сама приготовить брачное ложе победителю-монаху, которого она презирает. Погрузившись в такие мысли, я иногда громко называл Аврелию по имени, смеялся и затем стонал как сумасшедший. Буря эта, однако, скоро улеглась. Я успокоился и вернул себе способность рассуждать, как нужно мне теперь искать сближения с Аврелией. Однажды я блуждал по парку, обдумывая, будет ли уместно с моей стороны явиться на парадный вечер, который предполагалось дать во дворце, когда вдруг почувствовал, что кто-то сзади потрепал меня по плечу. Обернувшись, я увидел лейб-медика. — Позвольте пощупать ваш драгоценнейший пульс, — сказал он, пристально глядя мне в глаза и хватая меня вместе с тем за руку. — Что это значит? — спросил я изумленным тоном. — Так, ничего особенного, — отвечал врач. — Говорят, будто в здешних местах проявляется эпидемия легкого помешательства, которая разбойнически нападает на людей и схватывает их сразу за горло, так что они вынуждены громко вскрикнуть, причем этот крик принимает иногда форму безумного смеха. Впрочем, в данном случае все сводится, быть может, к галлюцинации. Возможно также, что демон помешательства вызван легкой горячкой с учащенным пульсом. Поэтому-то я и хочу его у вас пощупать. — Уверяю вас, сударь, что я не понимаю ни слова из того, что вы говорите, — объявил я. Но врач, не обращая внимания на мои протесты, возвел глаза к небу и принялся считать мой пульс: «раз, два, три…». Находя такое странное поведение загадочным, я просил его объяснить, что все это значит. — Неужели вы не знаете, почтеннейший господин Леонард, что вы недавно привели весь двор в ужас и недоумение? Супруга обер-гофмейстера до сих пор страдает судорогами, а президент консистории пропускает самые важные заседания, так как вам заблагорассудилось пробежать как раз по его больным подагрой ногам. Он с тех пор не может встать с кресла и по временам кричит от нестерпимой боли. Все это, видите ли, случилось как раз тогда, когда вы, под влиянием легкого припадка помешательства, бросились бежать из залы, изволив перед тем разразиться без всякой видимой причины таким страшным хохотом, что у всех на головах волосы стали дыбом. Я в это мгновение вспомнил про гофмаршала и сказал, что действительно громко рассмеялся своим мыслям, но что мой смех вряд ли мог произвести на присутствовавших такое странное действие, так как гофмаршал очень ласково и кротко спросил, чему я, собственно говоря, так обрадовался. — Ну, знаете ли, — продолжал лейб-медик, — я не советую вам особенно полагаться на мнение гофмаршала. Это человек отпетый, которому и сам черт не брат. Он и после вашего ухода остался в прежнем благодушном настроении, тогда как упомянутый уже президент консистории уверял с апломбом сведущего человека, что в Данном случае вашими устами смеялся сам черт. Что касается нашей красавицы Аврелии, то она была охвачена таким страхом, что все усилия придворных кавалеров ее успокоить остались тщетными. Девица эта сочла необходимым удалиться, к величайшему отчаянию всех кавалеров, у которых яркое пламя любви заметно пробивалось сквозь взбитые прически. Да-с, почтеннейший господин Леонард, в то самое мгновение, когда вы изволили так приветливо рассмеяться, говорят, будто Аврелия воскликнула пронзительным, раздирающим душу голосом: «Гермоген!» Что бы это могло значить? Быть может, сударь, вы могли бы это разъяснить? Вообще, милейший мой господин Леонард, я считаю вас очень умным, образованным человеком с жизнерадостными воззрениями и нисколько не раскаиваюсь в том, что рассказал вам замечательную историю Франческо, которая, без сомнения, окажется для вас очень поучительной. Все это время лейб-медик продолжал держать меня за руку и пристально глядеть мне в глаза. Я вырвался от него довольно резким движением и сказал: — Я, сударь, не в состоянии разгадать смысл ваших странных речей, но должен признаться, что при виде Аврелии, окруженной нарядными кавалерами, у которых, как вы изволили остроумно заметить, пламя любви ярко пробивалось сквозь взбитые прически, у меня лично воскресло горькое воспоминание из прежней моей жизни, так что я невольно должен был расхохотаться над безумием многих поступков, свойственных людям. Мне очень жаль, что я совершенно неумышленно наделал столько бед, но я решил искупить эту вину добровольным изгнанием. Я бы очень желал, чтобы герцогиня и Аврелия удостоили меня помиловать. — Ах, почтеннейший Леонард, — возразил лейб-медик, — мало ли какие дикие стремления лезут иной раз человеку в голову, но с ними все-таки нетрудно справиться, если только сердце сохранило еще свою непорочность. — Кто может здесь этим похвалиться? — глухо проговорил я, как бы рассуждая с самим собою. Тон голоса и выражение взгляда у лейб-медика внезапно переменились. — Знаете ли что, — сказал он мне кротким, серьезным тоном, — вы ведь и в самом деле больны. Лицо у вас бледное и расстроенное, глаза ввалились и лихорадочно блестят. Пульс у вас учащенный. Голос звучит глухо. Не прописать ли вам чего-нибудь внутрь? — Яду, — проговорил я едва слышным голосом. — Ого! — воскликнул лейб-медик. — Неужели вы до этого уже дошли? Нет, вместо яда я посоветовал бы вам в качестве отвлекающего средства приятное общество. Может быть, впрочем… Хоть это было бы и странно, но тем не менее… — Прошу вас, сударь, — сердито воскликнул я, — не мучить меня такими отрывистыми, непонятными фразами. Лучше скажите все разом… — Погодите, — прервал меня лейб-медик, — бывают ведь, почтеннейший господин Леонард, изумительнейшие ошибки. В данном случае я почти уверен, что все сводится к бездоказательной гипотезе, возникшей на основании мгновенного впечатления, и что эта гипотеза развеется через несколько минут прахом. Кстати, сюда идет герцогиня с Аврелией. Воспользуйтесь этой случайной встречей, чтобы извинить перед ними ваше поведение. Впрочем, все сводится к пустякам. Вы ведь позволили себе только рассмеяться — правда, несколько странным образом, — но разве может человек отвечать за то, что его смех испугал людей с расстроенными нервами. Прощайте! С обычным своим проворством лейб-медик исчез в кустах. Герцогиня с Аврелией действительно приближались ко мне. Я содрогнулся, но, сделав над собою усилие, вернул себе самообладание. Из таинственных речей лейб-медика я понял, что мне грозит серьезная опасность, которую можно предотвратить, лишь рассеяв у Аврелии все подозрения. Поэтому я смело пошел навстречу герцогине, но, лишь только Аврелия меня увидела, она тотчас же вскрикнула и упала как мертвая. Я хотел было броситься к ней, но герцогиня с ужасом и отвращением отстранила меня властным жестом и громко позвала на помощь. Словно преследуемый фуриями и демонами, я побежал через парк к себе домой, заперся в своей квартире и бросился на постель, скрежеща зубами от бешенства и отчаяния. Наступил вечер, затем ночь. Я услышал, как отворили парадную дверь. Некоторое время шли внизу вполголоса переговоры, после чего несколько человек начали потихоньку взбираться по лестнице. Наконец постучались у моих дверей и приказали именем закона отворить. Не отдавая себе ясного отчета в том, что именно могло мне угрожать, я решил, что теперь я погиб. «Единственное спасение для меня в бегстве», — думал я и растворил настежь окно, но увидел внизу на улице вооруженных солдат, один из которых тотчас же меня заметил. «Куда это?» — закричал он мне, и в то же самое мгновение двери моей спальни были взломаны. Несколько человек вошли ко мне, и при свете фонаря, который был у одного из них, я узнал жандармов. Мне предъявили указ уголовного суда об аресте, и я понял, что всякое сопротивление с моей стороны будет безумием. Меня усадили в карету, стоявшую перед домом, и, когда она, наконец, привезла меня, по-видимому, к месту назначения, на мой вопрос, где я нахожусь, мне ответили: «В тюрьме Верхнего Замка». Я знал, что туда запирают самых опасных преступников на время следствия и суда. Мне принесли в камеру постель, и тюремный надзиратель осведомился, не нуждаюсь ли я в чем-нибудь. Я ответил, что мне ничего не нужно, и остался один. Прислушиваясь к удалявшимся шагам тюремщика, запиравшего за собою несколько дверей, я сообразил, что нахожусь в одной из внутренних так называемых секретных камер. Не понимаю сам, как это случилось, но только в течение довольно долгого времени, пока меня везли в карете, я успокоился или, вернее сказать, впал в какое-то душевное отупение, так что картины прошлого и будущего проходили перед душевным моим оком в поблекших, неясных красках. Наконец меня одолел, не скажу сон, а скорее полуобморок, парализовавший мысль и воображение. Когда я проснулся, было уже светло. Мало-помалу вернулось ко мне воспоминание о том, что со Мною случилось и куда меня привезли. Сводчатая камера, где я находился, напоминала монастырскую келью. О том, что я в тюрьме, свидетельствовало только маленькое окошечко с крепкой железной решеткой, помешенное на такой высоте, что до него нельзя было достать даже вытянутою рукою. Понятно, что из него не было ни малейшей возможности выглянуть человеку обыкновенного роста. Сквозь это оконце попадали в мою камеру немногие солнечные лучи. Мне неожиданно пришла охота познакомиться с ближайшими окрестностями моего местопребывания. Придвинув к стене, где было окно, кровать, я поставил на нее стол и только что хотел взобраться на него, как вдруг вошел тюремный надзиратель, очень изумившийся моим поступком. Он спросил, что такое я делаю, и я совершенно откровенно отвечал, что хочу выглянуть из окна. Он молча унес тогда стол, кровать и стул из моей камеры и снова запер меня. Меньше чем через час тюремщик вернулся в сопровождении двух солдат. Меня повели по нескончаемо длинным коридорам, причем приходилось взбираться по одним лестницам и спускаться по другим. Наконец я очутился в небольшой зале, оказавшейся камерой судебного следователя. Рядом со следователем сидел молодой человек, его секретарь, которому следователь диктовал вслух мои ответы на его вопросы. Благодаря моим связям при дворе и общему уважению, которым я так долго пользовался, со мной обращались до сих пор сравнительно вежливо. Впрочем, у меня имелось некоторое основание полагать, что меня арестовали лишь по бездоказательному подозрению, основанному только на предчувствии Аврелии. Следователь предложил мне познакомить его возможно обстоятельнее со всею моею прошлой жизнью. Я в свою очередь просил объяснить причину внезапного моего ареста. Он сказал, что с меня будет своевременно снят допрос, при котором я узнаю, в каком именно преступлении меня обвиняют, теперь же необходимо, чтобы я сообщил самым обстоятельным образом биографические данные о своей особе до приезда моего в столицу. При этом желательно, чтобы я принял во внимание возможность, которою располагает уголовный суд, проверить мои показания, а потому он предлагает мне не отступать от истины. Увещания следователя, маленького, сухощавого рыжеволосого человека с хриплым и до смешного визгливым голосом и широко раскрытыми серыми глазами, упали на плодородную почву. Я тотчас же сообразил необходимость в своем рассказе строго придерживаться того, что объяснил уже при дворе относительно своего звания, родины… Необходимо было также избегать всяких сколько-нибудь выдающихся событий и придать своему жизнеописанию по возможности неопределенный будничный тон, который, во всяком случае, замедлит и затруднит собирание обо мне справок. Как раз в это мгновение я вспомнил про одного молодого поляка, вместе с которым учился в духовной семинарии. Мне были хорошо известны все его семейные обстоятельства, а потому я решил присвоить себе его биографию. Подготовившись таким образом, я сказал: — Надо полагать, что меня обвиняют в каком-нибудь тяжком преступлении. Между тем я жил здесь на глазах у герцога и всей резиденции, и за время моего пребывания не было совершено никакого преступления, виновником или соучастником которого могли бы меня счесть. Очевидно, кто-то из посторонних возбудил против меня обвинение в преступлении, учиненном ранее прибытия моего сюда. Сознавая себя совершенно ни в чем невиновным, я полагаю, что, быть может, лишь внешнее, случайное мое сходство с кем-либо другим навлекло на меня подозрение. Тем обиднее считаю я для себя, что, основываясь на одних подозрениях и предвзятых мнениях, меня подвергли строжайшему тюремному заключению совершенно так, как если бы я был уже уличенным преступником. Пусть дали бы мне очную ставку с легкомысленным и, может быть, даже злостным моим обвинителем… Вероятно, это какой-нибудь идиот, который… — Потише, потише, господин Леонард, — завизжал судебный следователь, — не горячитесь! Вы могли бы, чего доброго, нанести словесное оскорбление высокопоставленным особам. К тому же новоприезжая особа, узнавшая вас, господин Леонард, или, правильнее: господин… (он поспешно остановился, закусив себе губу), не может быть признана ни легкомысленной, ни идиоткой. Вместе с тем мы получили обстоятельные сведения из ***, — он назвал местность, где находились поместья барона Ф., и таким образом разъяснил мне фактически все. Аврелия, очевидно, узнала во мне монаха, убийцу ее брата. Известно было, что этот монах не кто иной, как Медард, знаменитый проповедник из капуцинского монастыря в Б. Его сейчас же узнал Рейнгольд, да и он сам назвал себя этим именем. Августейшей настоятельнице картезианского монастыря известно было, что Медард приходился родным сыном Франческо. При таких обстоятельствах мое сходство с Франческо, которое сразу произвело такое тяжелое впечатление на герцогиню, неминуемо должно было привести почти с абсолютной достоверностью к предположению, которым герцогиня и ее сестра, без сомнения, уже обменялись письменно. Может быть, даже успели навести справки и в капуцинском монастыре в Б. и таким образом, проследив весь мой маршрут, вполне установили тождественность моей личности с монахом Медардом. Все это мгновенно промелькнуло у меня в уме, и я сразу увидел всю опасность своего положения. Следователь все еще продолжал болтать что-то. Это было для меня очень выгодно, так как я успел тем временем вспомнить название польского городка, который я в разговоре с пожилою статс-дамой назвал своей родиной. Следователь закончил свою речь требованием, чтобы я без дальнейших отступлений рассказал ему всю свою прошлую жизнь, и я решил немедленно же удовлетворить официальной его любознательности следующей импровизацией: — Настоящее мое имя — Леонард Кржчинский. Я — единственный сын дворянина, который, продав маленькое свое поместье, поселился в Квечичеве. — Как, что такое? — переспрашивал меня следователь, тщетно стараясь выговорить эту фамилию и название города. Секретарь в свою очередь не знал, каким образом занести в протокол столь необычайные для немецкого уха слова, так что я должен был вписать их туда собственноручно, а затем продолжал: — Вы сами убедились, сударь, как тяжело немцу выговорить мою фамилию, столь изобилующую согласными. Поэтому, прибыв в Германию, я перестал ее употреблять и стал называть себя просто Леонардом. Вообще же вся моя жизненная карьера является самой простой и обыденной. Мой отец, будучи довольно образованным человеком, поощрял замеченную во мне наклонность к научным занятиям и хотел отослать меня в Краков к своему родственнику — Станиславу Кржчинскому, особе духовного звания, занимавшей там довольно видное место, но в это время он скончался. По смерти отца никто обо мне не заботился. Я продал небольшое доставшееся мне по наследству имущество, взыскал кое-какие суммы с должников отца и уехал в Краков, где учился несколько лет под надзором родственника. Оттуда я отправился в Данциг и в Кенигсберг. Затем мне страстно захотелось совершить путешествие на юг. У меня оставались еще небольшие деньги, и я надеялся, что их хватит на то, чтоб выполнить мое намерение, а затем рассчитывал пристроиться к какому-нибудь университету. Я чуть было не попал здесь в критическое положение, если б меня не выручил крупный выигрыш в герцогском дворце. Он доставил мне возможность безбедно прожить здесь еще несколько времени, а затем я рассчитывал продолжать путь в Италию. Со мною никогда не случалось ничего особенного, о чем стоило бы здесь рассказывать. Впрочем, необходимо упомянуть, что мне было бы легко доказать совершенно несомненным образом справедливость моих слов, если б необычайный случай не лишил меня бумажника, в котором хранились мой паспорт, маршрут и разные другие весьма ценные для меня в данную минуту документы. Следователь, видимо, изумился. Он пристально взглянул на меня и спросил почти насмешливо, какой же такой особый случай лишил меня возможности представить требуемое теперь законное удостоверение личности. Я объяснил ему это следующим образом: — Несколько месяцев тому назад я находился в горах, на пути сюда. Прелестная погода и живописный характер романтической местности побудили меня идти пешком. Однажды, чувствуя себя усталым, я отдыхал в маленькой деревушке на постоялом дворе и, заказав там себе завтрак, вынул из бумажника страничку, чтоб записать какую-то мысль, пришедшую мне в голову. Бумажник так и остался лежать передо мною на столе. Вскоре после этого примчался на постоялый двор всадник, странный костюм и еще более странная наружность которого обратили на себя мое внимание. Он вошел в комнату, потребовал себе вина и сел прямо против меня за стол, бросая на меня мрачные, недоверчивые взгляды. Он производил на меня такое тяжелое впечатление, что я вышел из общей комнаты на улицу и сел у дверей на скамейке. Вслед за тем вышел также и незнакомец, расплатился с хозяином и, небрежно мне поклонившись, помчался на своем коне далее. Я в свою очередь тоже хотел продолжать путь и вспомнил про бумажник, оставленный мною на столе в общей комнате. Вернувшись туда, я нашел бумажник на прежнем месте и, не глядя, опустил его в карман. Лишь на другой день, вынув его опять, я убедился, что этот бумажник не мой. Вероятно, он принадлежал незнакомцу, который по ошибке захватил вместо него мой собственный. Я нашел в этом чужом бумажнике кое-какие непонятные мне заметки и несколько писем, адресованных графу Викторину. Бумажник этот вместе со всем, что там было, без сомнения, отыщут в моих вещах. В моем же собственном бумажнике, которого я по нечаянности лишился, находились, как уже упомянуто, мой паспорт, маршрут и, сколько припоминаю себе теперь, мое метрическое свидетельство. Следователь предложил мне описать возможно тщательнее незнакомца, с которым я по нечаянности поменялся бумажниками. Я не преминул соединить в этом описании наиболее бросавшиеся в глаза приметы графа Викторина и собственной моей особы тотчас же после бегства из замка барона Ф. Следователь самым обстоятельным образом допрашивал меня о всех подробностях встречи с незнакомцем и его внешности. По мере того как я отвечал на его расспросы, вся картина вырисовывалась все более определенно для меня самого, так что под конец я сам убедился в ее реальности и уже не подвергался опасности запутаться в противоречиях. Вообще я с полным основанием считал счастливой пришедшую мне в голову мысль объяснить факт нахождения у меня портфеля с письмами на имя графа Викторина и вместе с тем запутать в дело вымышленную личность, которая впоследствии могла, смотря по обстоятельствам, изображать из себя беглого монаха Медарда или же графа Викторина. При этом я сообразил, что в бумагах Евфимии могли, пожалуй, оказаться письма, свидетельствовавшие о замысле Викторина явиться в замок под видом монаха. В таком случае, разумеется, все дело оказалось бы еще более запутанным и темным. Пока следователь снимал с меня допрос, мое воображение продолжало работать, выясняя мне все новые способы отстранить возможность разоблачения моей личности, и я считал себя уже подготовленным к самому худшему. Я полагал, что, по разъяснении обстоятельств прошлой моей жизни, следователь перейдет к допросу относительно преступления, в котором меня обвиняли, но мои ожидания не оправдались. Вместо того он осведомился, почему я хотел бежать из тюрьмы. Я уверял, что мне это и в голову не приходило. Показание тюремного надзирателя, видевшего, что я хотел влезть на стол, чтобы достать до окна, по-видимому, говорило против меня. Следователь пригрозил в случае вторичной попытки заковать меня в цепи и отослал меня назад в тюрьму. Кровати в моей камере уже не было. Вместо нее лежал на полу соломенный матрац. Ножки стола оказались привинченными к полу, а вместо стула принесена была низенькая скамейка. Три дня никто обо мне не осведомлялся. Я видел только угрюмое лицо старого тюремщика, который приносил мне завтрак и обед, а по вечерам зажигал лампу. При таких обстоятельствах у меня улеглось возбужденное состояние, которое до тех пор поддерживалось сознанием необходимости мужественно обороняться в завязавшейся теперь борьбе не на жизнь, а на смерть. Я впал в мрачное, меланхолическое состояние и сделался равнодушен не только к ожидавшей меня участи, но и вообще ко всему. Даже образ Аврелии как бы исчез из моего сознания. Мой дух вскоре опять воспрянул, но для того лишь, чтоб еще сильнее почувствовать страшный подавляющий гнет зловещей тюремной обстановки: полное одиночество и душный тюремный воздух вредно влияли на мой организм, и я лишился сна. Тусклое мерцающее пламя лампы отбрасывало на стену и потолок странные отблески, из которых словно ухмылялись мне какие-то уродливые физиономии. Я потушил лампу и спрятал голову под подушку, набитую соломой, но тогда донеслись ко мне в ужасающей тишине ночи глухие стоны и звяканье цепей. Мне чудилось, будто я слышу предсмертное хрипенье Евфимии и Викторина. Я громко вскрикивал тогда: «Чего вам надо от меня, проклятые? Разве я виноват в вашей гибели? Вы ведь сами навлекли на себя заслуженную кару, хотя исполнительницей ее и явилась для вас моя рука!» Но вот пронесся под сводами долгий, глубокий предсмертный вздох, и я со стоном уткнулся лицом в солому, восклицая: «Это ты, Гермоген! Месть, значит, близка, и для меня нет больше спасения!» Помнится, что в девятую ночь, проведенную мною в тюрьме, я, почти лишившись чувств от страха и отчаяния, лег прямо на холодном полу своей камеры и, к величайшему своему изумлению, услышал под собою тихий стук, раздававшийся с равномерными промежутками. Я начал внимательно прислушиваться. Стук продолжался по-прежнему, а вместе с тем по временам доносился ко мне из-под пола чей-то странный смех. Я вскочил и бросился на постланную для меня солому, но под полом все продолжали стучать, хохотать и стонать. Спустя некоторое время я услышал противный охрипший и словно заикающийся голос, который назвал меня тихонько несколько раз по имени. «Медард… Медард!..» Я вскочил с соломенного своего ложа и крикнул в темноту: «Кто бы ты ни был, предстань перед моими глазами, чтобы я мог видеть тебя в лицо, или же перестань беспокоить меня диким твоим смехом и стуком!» Как раз в это мгновенье послышался еще более сильный стук прямо у меня под ногами и тот же голос, заикаясь, проговорил: «Хи, хи, хи… Хи, хи, хи… Братец… братец… Медард… Медард… Я здесь… я здесь… Отвори!.. Пойдем со мною в лес!.. Нам будет там лучше…» Я начал припоминать этот голос. Не подлежало сомнению, что я его когда-то слышал, но только менее отрывистым и заикающимся. С ужасом убедился я в величайшем сходстве этого голоса с моим собственным. Невольно, как бы желая проверить это обстоятельство, я проговорил: «Медард… Медард…», растягивая слова, как мой подпольный собеседник. Он тотчас же ответил мне с диким смехом: «Братец… братец… Ты, значит, меня узнал… узнал?.. Отвори же тогда!..» Не знаю, кто именно проговорил глухим и страшным голосом из моих уст: «Сумасшедший бедняга, я не могу тебе отворить и не могу идти с тобою в чудный лес, где веет теперь дивная весенняя прохлада. Я заперт здесь, как и ты, в душную мрачную тюрьму!» Мой собеседник внизу застонал, словно в безнадежной скорби. Стук начал делаться все тише и наконец умолк. Рассвет забрезжил за окном моей камеры. Раздалось щелканье замков, и тюремный надзиратель, которого я все это время не видел, вошел ко мне. — Говорят, будто в вашей комнате слышали сегодня ночью шум и громкий разговор. Что это значит? — спросил он меня. Стараясь сохранить по возможности спокойный вид, я ответил, что имею привычку громко говорить по ночам, но если б я стал рассуждать сам с собою вслух даже и в бодрствующем состоянии, то, надеюсь, мне этого не запретят. — Вам, без сомнения, известно, — продолжал надзиратель, — что всякая попытка бежать или же вступить в сношения с другими арестантами подвергнет вас строгому наказанию? Я объявил, что мне это безразлично, так как я не питаю подобных намерений. Часа два спустя меня привели опять в кабинет следователя по уголовным делам. На этот раз вместо прежнего следователя, снявшего с меня первый допрос, я встретился с довольно молодым человеком, который, как я заметил с первого взгляда, обладал несравненно большей профессиональной ловкостью и проницательностью. Приветливо сделав несколько шагов ко мне навстречу, он попросил меня садиться. Еще и теперь он как живой стоит у меня перед глазами. Для своих лет он был довольно толст, низенького роста, почти лысый, в очках. Во всем его существе было так много добродушия и спокойной рассудительности, что именно уже поэтому каждый не совсем еще закоснелый преступник должен был, как мне казалось, неизбежно сознаться перед ним во всем. Свои вопросы он задавал как бы мимоходом и почти в обыкновенном разговорном тоне, но они оказывались так хорошо обдуманными и выраженными в такой определенной форме, что на них приходилось поневоле давать совершенно определенные ответы. Новый следователь немедленно обратился ко мне с заявлением: — Прежде всего я должен буду осведомиться, действительно ли показания, данные вами о вашей предшествовавшей жизни, могут быть признаны вполне точными? Быть может, по здравом размышлении вы найдете уместным дополнить их еще какими-нибудь подробностями? — Кажется, я рассказал все сколько-нибудь замечательное в моей весьма обыкновенной жизни, — ответил я. — Случалось вам когда-нибудь коротко знакомиться с лицами духовного звания, например с монахами?.. — Как же, я встречался с ними в Кракове, Данциге, Франценбурге, Кенигсберге… Там, впрочем, мои знакомые принадлежали к белому духовенству. Один из них был приходским священником, а другой капелланом. — В прежнем показании вы не упоминали о пребывании своем в Франценбурге. — Я считал это излишним, так как пробыл там всего лишь неделю на пути из Данцига в Кенигсберг. — Так, значит, вы родом из Квечичева? С вопросом этим, сделанным тоже словно мимоходом, следователь обратился ко мне на правильном польском языке. Я на мгновение смутился, но тотчас же припомнил немногие польские слова, которым выучился от своего приятеля Кржчинского в семинарии. — Да, я родился в маленьком поместье моего отца, близ Квечичева. — Где же именно? — В Кржиневе, родовом нашем поместье. — Для природного поляка вы не особенно хорошо говорите по-польски. По правде сказать, выговор у вас совсем немецкий. Как прикажете это объяснить? — В продолжение многих лет уже я говорю исключительно по-немецки. В самом Кракове я вращался преимущественно среди немцев, бравших у меня уроки польского языка. Очень возможно, что я испортил себе таким образом выговор. Во всяком случае, я об этом искренне сожалею. Следователь взглянул на меня, и по его лицу скользнула легкая улыбка. Затем, повернувшись к секретарю, он потихоньку продиктовал ему что-то. Я различил, впрочем, совершенно явственно слова: «Очевидно, смутился». Решив загладить произведенное мною впечатление, я начал было подробнее распространяться о причинах плохого моего польского выговора, но следователь перебил меня вопросом: — Были вы когда-нибудь в Б.? — Ни разу в жизни. — Но ведь на пути сюда из Кенигсберга вы должны были проехать через это местечко? — Я ехал другой дорогой. — Не было ли в числе ваших знакомых какого-нибудь монаха из тамошнего капуцинского монастыря? — Нет. Следователь позвонил и потихоньку отдал вошедшему приставу какое-то приказание. Затем дверь отворилась, и я чуть не обмер от страха, увидя входившего в нее отца Кирилла. — Знаете ли вы этого человека? — спросил следователь. — Нет, никогда раньше не видел его, — ответил я. Кирилл пристально на меня взглянул, а затем, подойдя ближе, всплеснул руками. Слезы брызнули у него из глаз, и он громко воскликнул: — Медард, брат Медард! В каком положении судил Господь мне с тобою свидеться! К чему упорствуешь ты в преступных твоих деяниях? О, брат Медард! Отвергнись демонского прельщения, одумайся, сознайся и принеси покаяние! Вспомни, что милосердие Божие бесконечно! Следователь, по-видимому, недовольный выходкой отца Кирилла, прервал его вопросом: — Признаете вы этого человека монахом Медардом из капуцинского монастыря в Б.? — Поскольку я надеюсь на милосердие Всевышнего, постольку же уверен, что этот человек, хотя и в мирском одеянии, все-таки тот самый Медард, который был на моих глазах послушником в капуцинском монастыре в Б. и удостоился там пострижения, — отвечал Кирилл. — Впрочем, у брата Медарда имеется на левой стороне шеи красный рубец в виде креста. И если этот человек… — Как вы видите, — прервал следователь монаха, обращаясь ко мне, — вас принимают за капуцина Медарда из монастыря в Б. Этого самого Медарда обвиняют в тяжких преступлениях. Теперь представляется удобный случай рассеять все тяготеющие на вас подозрения. У Медарда на левой стороне шеи имеется крестообразный рубец, которого у вас, разумеется, быть не может, если только показания ваши справедливы. Потрудитесь обнажить шею. — Это будет совершенно излишним, — возразил я. — Какая-то злополучная судьба как нарочно наделила меня полнейшим сходством с совершенно незнакомым мне монахом Медардом. У меня тоже имеется на левой стороне шеи красный шрам в виде креста. Шрам этот сохранился у меня с раннего детства, когда августейшая настоятельница картезианского монастыря прижала меня к своей груди с намерением приласкать и оцарапала мне шею бриллиантовым крестом. — Потрудитесь обнажить шею, — повторил следователь. Я выполнил его приказание, после чего Кирилл горячо воскликнул: — Пресвятая Богородица! Да ведь это и есть тот самый красный рубец в виде креста… Медард, брат Медард! Неужели ты совсем отрекся от вечного спасения? С этими словами он снова расплакался и бессильно опустился в придвинутое ему кресло. — Что можете вы возразить на показание этого почтенного духовного лица? — спросил следователь. В это мгновение по всему моему телу пробежал словно электрический ток. Робость и смущение, начавшие было мною овладевать, исчезли бесследно. Казалось, будто сам враг человеческий нашептывал мне: «Что могут сделать все эти беспомощные дураки против тебя, могучего умом и духом? Разве не суждено Аврелии стать твоею?» Я отвечал почти насмешливо: — Этот монах, лежащий почти без чувств в кресле, производит на меня впечатление дряхлого, выжившего из ума старца, которому чудится бог знает что. Он, очевидно, принимает меня за какого-то беглого капуцина, с которым у меня, быть может, имеется легкое сходство. Следователь оставался до тех пор совершенно спокойным и хладнокровным. Взгляд и тон голоса сохраняли у него приветливое добродушное выражение, но теперь лицо его впервые омрачилось выражением суровой решимости. Он встал и принялся пристально глядеть мне в глаза. Надо признаться, что даже сверкание стекол в его очках производило на меня невыносимо мучительное впечатление. Я не мог долее говорить. Меня охватили бешенство и отчаяние. Я крепко стиснул кулаки и, прижав их ко лбу, громко воскликнул: «Аврелия!» — Это еще что такое? Что означает это имя? — возбужденным тоном спросил следователь. — Таинственная судьба предает меня позорной смерти, но я невинен, да, совершенно невинен, — глухо проговорил я. — Отпустите меня теперь, если в вас есть хоть капля сострадания. Я чувствую, что теряю рассудок! Поэтому отпустите меня, прошу вас. Следователь, опять успокоившись, принялся диктовать своему секретарю что-то такое, чего я не понимал, а затем прочел мне протокол, в котором занесены были все его вопросы и мои ответы, а также описана очная моя ставка с Кириллом. Я должен был подписаться под этим протоколом, после чего следователь предложил мне написать несколько строк по-немецки и по-польски. Взяв страничку, на которой я писал по-немецки, следователь передал ее отцу Кириллу, успевшему тем временем уже оправиться, и спросил: — Похоже ли это на почерк знакомого вам монаха Медарда? — Это его почерк со всеми его особенностями, — подтвердил Кирилл и затем, обернувшись ко мне, хотел что-то сказать, но взгляд следователя заставил его умолкнуть. Тщательно просмотрев страничку, написанную мною по-польски, следователь встал, подошел ко мне вплотную и сказал чрезвычайно серьезным, решительным тоном: — Вы, сударь, не поляк. В нескольких строках вы сделали множество грамматических и орфографических ошибок. Ни один природный поляк не станет писать таким образом, а вы ведь еще получили прекрасное научное образование. — Я родом из Кржинева, а потому, несомненно, поляк. Впрочем, даже в том случае, если бы я не был поляком и если бы какие-нибудь таинственные причины побуждали меня скрывать свое имя и звание, я все-таки не мог бы из-за этого превратиться в капуцина Медарда, который, судя по всему, что я слышал теперь, должно быть, сбежал из монастыря в Б. — Ах, брат Медард, что ты говоришь? — прервал меня Кирилл. — Достопочтенный наш игумен отец Леонард сам ведь послал тебя в Рим, полагаясь на твое благочестие и верность обетам. Заклинаю тебя Христом Спасителем, брат Медард, не отрекаться безбожным образом от священного сана, против которого ты прегрешил!.. — Прошу не прерывать нас, — заметил ему следователь, а затем продолжал, обращаясь ко мне: — Считаю долгом обратить ваше внимание, сударь, что показание отца Кирилла будет сочтено в глазах правосудия веским доводом. Оно устанавливает против вас сильнейшее подозрение, что вы — действительно Медард, за которого вас считают. Не стану скрывать от вас также, что вам представят здесь еще нескольких лиц, узнавших в вас этого монаха. В числе их находится одна особа, встреча с которой должна быть для вас ужасной, — разумеется, — в том случае, если подозрения против вас действительно справедливы. Даже в ваших вещах найдено многое, подтверждаюшее эти подозрения. Наконец, скоро получатся здесь также и справки о ваших семейных обстоятельствах, за которыми мы обратились в познаньский суд. Я объясняю вам фактическое положение дел гораздо откровеннее, чем это вообще принято в таких случаях. Мне бы хотелось убедить вас, что я не имею ни малейшего намерения прибегать к каким-либо коварным ухищрениям, чтобы выудить у вас сознание. Можете подготовляться сколько угодно к дальнейшим вопросам. Если имеющиеся подозрения против вас основательны, и вы в самом деле монах Медард, то знайте, что дальнейшее следствие не преминет это выяснить. Если же вы на самом деле Леонард Кржчинский, за которого себя выдаете, и если странная игра случая установила между вами и разыскиваемым Медардом такое сходство, которое простирается даже на особые приметы, то вы, без сомнения, без труда отыщете и сами средство представить этому веские доказательства. Вы находитесь теперь, как я вижу, в очень возбужденном состоянии, и вследствие этого я считаю необходимым прервать допрос. Впрочем, мне и без того хотелось дать вам время на размышление. После того что произошло здесь сегодня, в материалах для размышления недостатка у вас не будет. — Так, значит, вы считаете мои показания лживыми? Вы видите во мне беглого монаха Медарда? — спросил я. Следователь сказал с легким поклоном: — Прощайте, господин Кржчинский, — и меня опять отвели в тюремную камеру. Слова следователя вонзились мне в душу, словно острые раскаленные железные когти. Все мое показание представлялось теперь мне самому нелепым и безрассудным. Я как нельзя лучше понимал, что мне предстоит очная ставка с Аврелией и что судья имел в виду именно ее, говоря об особе, которой мне нужно было страшиться. Действительно, каким образом мог бы я вынести такую очную ставку? Вместе с тем я припоминал, что именно могло найтись подозрительного в моих вещах. С ужасом вспомнил я, что в числе разных драгоценностей находилось там между прочим кольцо с вензелем Евфимии, подаренное мне во время пребывания моего в замке барона Ф. Кроме того, чемодан графа Викторина, все еще остававшийся у меня, был перевязан капуцинским веревочным поясом. Ввиду всего этого я счел себя окончательно погибшим и в отчаянии принялся бегать взад и вперед по камере. В это время мне показалось, что какой-то шипящий голос нашептывает мне на ухо: «Безумец, чего ты отчаиваешься? Разве ты забыл про Викторина?» В голове у меня немедленно прояснилось, и я воскликнул: «Нет, дело не проиграно, а напротив — выиграно!» В уме моем кипела самая энергичная деятельная работа. У меня возникло уже и раньше предположение, что между бумагами Евфимии могли отыскаться письма, в которых упоминалось о намерении графа Викторина явиться в замок под видом монаха. Исходя отсюда, я хотел объявить, что встретился с графом Викторином, и присоединить сюда даже последующую встречу с монахом Медардом, за которого меня принимали, рассказать, что я слышал будто бы стороною об окончившемся столь ужасным образом приключении в замке, и, указав на странное сходство между мною, графом Викторином и монахом, искусно выпутаться таким образом изо всей этой истории. Надлежало, однако, тщательно взвесить самые мелкие подробности, а потому я решил письменно изложить роман, который должен был меня спасти. Мне доставили канцелярские принадлежности, которые я потребовал, чтобы письменно дополнить данное мною показание. Принявшись за работу, я усердно писал до глубокой ночи. Воображение у меня все более разгоралось. Придуманный мною рассказ принимал все более законченную форму: хитросплетенная сеть наглой лжи, с помощью которой я надеялся скрыть правду от следователя, становилась все прочнее и крепче. Башенные часы замка пробили полночь, когда опять послышался тихий отдаленный стук, так сильно тревоживший меня накануне. Сперва я не хотел обращать на него внимание, но он раздавался все отчетливее. Это были удары каким-то орудием, правильно следовавшие друг за другом. И снова я услышал безумный хохот и стоны. Ударив кулаком по столу, я громко воскликнул: «Эй, вы там, внизу, тише!» — рассчитывая таким образом освободиться от ужаса, начавшего меня охватывать, но в это время громко и резко раздался хохот, отзвуки которого прокатились под сводами, и знакомый мне голос, запинаясь, проговорил: «Братец… братец… иду к тебе, к тебе… Отвори же… отвори!..» Как раз возле меня под полом слышался шорох. Что-то там скоблило и царапало и попеременно раздавались безумный смех и дикие стоны. Шум, шорох и царапанье становились все громче. Время от времени слышался также глухой стук, словно от падения каких-то тяжелых глыб. Схватив лампу, я встал со скамьи и почувствовал, что под моей ногой пол шевелится. Отступив на шаг, я увидел, что на том месте, где за минуту перед тем я стоял, каменная плита начинает приподниматься. Схватив ее, я без труда вытащил ее. Сквозь отверстие виден был тусклый свет, а в следующее за тем мгновение высунулась оттуда голая рука, вооруженная блестящим ножом. Я отшатнулся, охваченный ужасом. В это время раздался из-под пола голос: «Братец… братец… Медард здесь… Он лезет к тебе наверх… На, возьми… ломай… ломай… Мы убежим с тобой в лес… Да, в лес!..» Быстро мелькнула у меня мысль о бегстве и спасении. Весь страх мгновенно рассеялся. Я схватил нож, который мне снизу подавала голая рука, и принялся усердно выламывать им цемент, скреплявший отдельные плиты. Медард, находившийся внизу, выдавливал их тотчас же наверх. Четыре или пять камней были уже выломаны, когда из-под пола внезапно поднялся по самые бедра обнаженный человек и взглянул на меня, разразившись диким, безумным смехом. Свет лампы падал ему прямо в лицо. Я узнал в нем себя самого и грянулся без чувств на пол. Боль в руках пробудила меня от глубокого обморока. Яркий свет резал глаза. Тюремный надзиратель стоял прямо передо мною, держа в руках фонарь, горевший ослепительно ярко. Звяканье цепи и удары молота звучно раздавались под сводами. Меня заковывали в кандалы. Заковав мне руки и ноги, меня обхватили еще железным поясом за талию и приковали цепью к стене. — Надо полагать, сударь, что вы теперь не станете более помышлять о побеге и не будете выламывать плиты из пола, — заметил тюремщик. — За что же его в сущности посадили? — спросил кузнец. — Да разве ты не слышал, Иост, что говорит весь город? Этот проклятый капуцин зарезал трех человек, если только не больше. Все дело уже окончательно выяснено, и через несколько дней у нас будет здесь большое торжество с колесованием и всем прочим. Я ничего больше не слышал, так как опять впал в беспамятство. Когда я снова очнулся, вокруг меня было темно. Затем несколько тусклых полосок света проникли в низенькую, сводчатую камеру, в которой расстояние от пола до потолка не превышало шести футов. Я с ужасом убедился, что меня перевели в другое помещение из прежнего, несравненно более просторного и удобного. Томимый жаждой, я протянул руку к стоявшей возле меня кружке с водой. Что-то сырое и холодное скользнуло мне в руку, и я увидел раздувшуюся противную жабу, которая, выскользнув из моей руки, уходила от меня медленными тяжелыми прыжками. С отвращением выпустил я из рук кружку. Чувствуя себя неизреченно несчастным и сознавая безвыходность своего положения, я прошептал: «Аврелия! Аврелия! К чему стану я еще лгать перед судом и отрекаться? К чему приведут все ухищрения, нашептываемые мне отцом лжи и врагом человека? Уж не к тому ли, чтобы продлить на несколько часов жизнь, являющуюся для меня мучительной пыткой? Несчастный безумец, к чему ты стремишься? К тому, чтобы обладать Аврелией? Ты мог бы достигнуть этого лишь ценою неслыханного преступления. Ведь если бы тебе даже и удалось обмануть всех других и уверить весь свет в твоей невиновности, она все-таки узнала бы в тебе злодея, убийцу Гермогена, и стала бы питать к тебе глубокое отвращение. Несчастный и безумный сумасброд! Что же сталось со всеми твоими гордыми замыслами, с верою в сверхъестественную твою силу, с помощью которой ты мечтал управлять судьбою? Ты ведь не можешь убить ядовитого червя, грызущего твое сердце! Если бы даже тебя пощадила рука правосудия, ты все-таки погиб бы в безнадежной скорби и отчаянии!» — Громко жалуясь таким образом на судьбу, я бросился на солому и почувствовал в это мгновенье у себя на груди что-то жесткое. Очевидно, в боковом кармане моего жилета что-то лежало. Опустив туда руку, я вытащил небольшой нож. За все время пребывания в тюрьме у меня не было ножа. Без сомнения, этот нож был мне оставлен таинственным моим двойником. С трудом поднявшись, я начал осматривать нож в более яркой полосе света, падавшего сквозь загороженное решеткой оконце, и узнал блестящую серебряную рукоятку. Неисповедимой судьбе было угодно, чтобы у меня в руке оказался тот самый нож, которым я убил Гермогена и который пропал у меня несколько недель назад. Теперь в моей душе внезапно пробудилась сияющая светлая уверенность спастись по крайней мере от позора. Она меня успокоила и утешила. Нож, возвращенный мне таким непонятным образом, служил указанием со стороны Провидения, каким именно образом должен я искупить мои преступления и добровольной смертью примирить с собою Аврелию. Словно божественный луч, охватила меня любовь к Аврелии, очищенная от всяких греховных поползновений. Мне казалось, будто я вижу опять перед собою Аврелию так, как в исповедальне церкви капуцинского монастыря. «Я действительно люблю тебя, Медард, но ты не понимал меня до сих пор… Моя любовь — это смерть», — нежно нашептывал мне голос Аврелии. Я твердо решил откровенно рассказать следователю изумительную повесть моих похождений и затем лишить себя жизни. Тюремный надзиратель вошел в мою камеру и принес мне лучшее кушанье, чем я обыкновенно получал, а также бутылку вина. «По приказанию герцога», — объяснил он, накрывая на стол, который был принесен вошедшим следом за ним слугою. Я просил надзирателя сообщить следователю о моем желании с ним повидаться, чтобы открыть ему многое, лежащее тяжелым гнетом у меня на сердце. Он обещал выполнить мое поручение, но я тщетно ждал, чтобы меня повели к допросу. Никто не являлся в мою камеру, кроме тюремного слуги, который, когда уже совсем стемнело, вошел туда, чтобы зажечь висячую лампу. На душе у меня стало спокойнее, но я чувствовал себя очень утомленным и погрузился в глубокий сон. Мне чудилось, что меня привели в длинную, мрачную сводчатую залу, где я увидел целый ряд высокопоставленных духовных сановников. Одетые в черные рясы, они сидели вдоль стены на высоких стульях. Впереди их, у стола, покрытого скатертью кроваво-красного цвета, помешался судья, рядом с которым сидел монах доминиканского ордена в полном облачении. Судья обратился ко мне и объявил громким торжественным голосом: — Ты, нераскаянный преступный монах, предан теперь церковному суду, так как все твои попытки скрыть свое имя и звание остались тщетными. Франциск, принявший в монашестве имя Медарда, говори, какие именно преступления учинены тобою? Я хотел искренне сознаться во всех моих греховных и преступных деяниях, но, к величайшему своему ужасу, говорил совершенно не то, что намеревался сказать. Вместо смиренного сознания и чистосердечного раскаяния из уст моих вырывались какие-то непристойные, бессвязные речи. Тогда доминиканец, выпрямившись передо мною во весь гигантский рост и пронзая меня страшными сверкающими взорами, воскликнул: — В таком случае, жестоковыйный упрямый монах, придется подвергнуть тебя пытке! Я выхватил нож и хотел нанести себе удар прямо в сердце, но рука мне плохо повиновалась, и я ударил себя ножом в шею. Клинок, коснувшись красного рубца, имевшего форму креста, распался у меня в мелкие куски совершенно так, как если бы он был стеклянный. Меня схватили прислужники палача и потащили вниз, в глубокое сводчатое подземелье. Доминиканец и судья сошли туда же вслед за мною. Судья еще раз предложил мне сознаться. Я опять напрягал все усилия, чтобы высказать чистосердечное раскаяние, но снова у меня обнаружился какой-то безумный разлад между мыслью и словом. В глубине души я чистосердечно сознавался во всем и с величайшим сокрушением каялся в своих грехах, а между тем уста мои твердили безумные, нелепые и бессвязные фразы. По знаку, поданному доминиканцем, помощники палача раздели меня донага, связали мне за спиной обе руки, и я почувствовал, что меня с помощью ворота поднимали к самому потолку, причем вследствие груза, привешенного к ногам, все сочленения мои растягивались и хрустели. Боль была до такой степени нестерпимой и острой, что я громко закричал и проснулся. Я продолжал и после моего пробуждения чувствовать боль в руках и ногах, но боль эта вызывалась тяжестью цепей, в которые меня заковали. Вместе с тем я чувствовал над глазами какой-то гнет, не позволявший мне открыть их. Наконец ощущение это внезапно исчезло. Можно было подумать, что у меня с головы сняли тяжесть, давившую на лоб. Я быстро поднялся на постланной для меня соломе и увидел стоявшего передо мною доминиканского монаха. Сон переходил, значит, в действительность. Я почувствовал, что кровь начинает застывать у меня в жилах. Монах стоял передо мною недвижно, как статуя, и, скрестив на груди руки, глядел на меня глубоко ввалившимися черными глазами. Я узнал таинственного страшного живописца и чуть не в обмороке бессильно опустился на соломенное свое ложе. «Быть может, впрочем, это была иллюзия, обман чувств, отуманенных сном», — думал я. Ободренный такими мыслями, я снова поднялся, но монах по-прежнему недвижно стоял передо мною, не спуская с меня глубоко ввалившихся черных глаз. Тогда я воскликнул в безумном отчаянии: «Изыди отсюда, ужасный человек! Впрочем, нет, ты ведь не человек, ты — сам сатана, который хочет ввергнуть меня в вечную гибель! Сгинь отсюда, проклятый! Удались прочь!» — «Бедный близорукий безумец! — воскликнул монах. — Я вовсе не тот, кто старается навеки заковать тебя в адские цепи и хочет тебя отвратить от выполнения священной задачи, к которой ты призван Провидением! Медард, бедный близорукий безумец! Я приводил тебя в ужас своим появлением каждый раз, когда ты легкомысленно подходил к самому краю бездны, где тебя ждала гибель. Я предостерегал тебя, но ты не внимал моим предостережениям и не понимал их. Встань же и подойди теперь ко мне!» Монах сказал все это тоном глубокой, раздирающей сердце грусти. Взор его, наводивший прежде на меня страх, стал кротким и нежным. Приветливое выражение разлилось по его лицу. Моя душа переполнилась невыразимой грустью. Живописец, вызывавший у меня перед тем такой ужас, представлялся мне теперь посланцем Провидения, который должен меня ободрить и утешить в безвыходном моем бедствии. Я поднялся с соломенного ложа и подошел к нему. Это было не привидение, так как я осязал его одежду. Невольно преклонил я перед ним колени, а он, как бы благословляя меня, положил мне руку на голову. Тотчас же во мне пробудились в ярких красках дивные картины. Я опять очутился в священном лесу, на той самой полянке, куда паломник в странном костюме принес ко мне, в бытность мою еще ребенком, очаровательного, дивного мальчика. Я рвался вперед, мне хотелось войти в церковь, которую я видел перед собою. Там, казалось мне, я мог принести покаяние и получить отпущение тяжких грехов. Несмотря на искренность моего желания, я оставался недвижимым и не мог понять свое «я». В это время послышался глухой голос, внушительно проговоривший: «Мысль равноценна поступку». Охватившие меня грезы рассеялись, и я, сознавая, что слова эти были высказаны живописцем, спросил: «Непонятное существо, неужели ты именно являлся мне в злополучное утро в Б., в церкви капуцинского монастыря, а потом в имперском городе и наконец здесь?» — «Не продолжай! — прервал меня живописец. — Я всюду держался поблизости от тебя, искренне желая спасти тебя от гибели и позора, но ты не поддавался моему влиянию. Дело, на которое ты призван, ты должен выполнить ради собственного твоего спасения!» — «Ах, — вскричал я в отчаянии, — отчего не удержал ты мою руку, когда я в злодейском греховном порыве поразил этого юношу?..» — «Это не было мне дозволено! — возразил живописец. — Не спрашивай меня. Знай, что дерзновенно идти против предопределения… Медард, завтра ты будешь близок к цели!» Я невольно содрогнулся в убеждении, что понимаю затаенную мысль художника. Он знал и, без сомнения, одобрял задуманное мною самоубийство. Тем временем живописец неслышными шагами направлялся к дверям тюрьмы. «Когда же именно, когда увижусь я опять с тобою?» — «У самой цели!» — воскликнул художник, обернувшись ко мне еще раз. Он проговорил эти слова так торжественно и громко, что отзвуки их раздались под сводами. «Итак, до завтра?» — Дверь неслышно повернулась на петлях, и живописец исчез. Как только рассвело, вошел в мою камеру тюремный надзиратель со своими служителями, снявшими оковы с разболевшихся моих рук и ног. Мне сообщили при этом, что вскоре меня поведут к допросу. Глубоко сосредоточившись в самом себе и освоившись с мыслью о близкой смерти, я отправился в кабинет судебного следователя. Я уже подготовил в уме свое показание так, чтобы изложить его вкратце, но не пропустить важных подробностей. При входе моем в кабинет следователь встал с кресла и быстро подошел ко мне. Вид у меня, надо полагать, был чрезвычайно расстроенный, так как радостная улыбка, сиявшая на лице следователя, быстро сменилась выражением глубочайшего сострадания. Схватив меня за обе руки, он потихоньку усадил меня в собственное свое кресло, а затем, пристально глядя на меня и говоря торжественным тоном, медленно и с расстановкой объявил: — Господин Кржчинский, могу сообщить вам радостную весть: вы свободны. Возбужденное против вас судебное следствие прекращено по высочайшему повелению. Оказывается, что вас смешали с другим лицом, на которое, впрочем, вы изумительно похожи. Ваша невиновность доказана теперь. Вы свободны! Мне показалось, будто все с жужжаньем завертелось вокруг меня словно в вихре. Казалось, будто не один, а целая сотня судебных следователей глядит на меня сквозь дымку густого тумана. Лица их быстро мелькали передо мной, и наконец все исчезло в глубоком мраке. Некоторое время я, очевидно, был в беспамятстве. Очнувшись, я почувствовал, что мне трут виски одеколоном. Когда я в достаточной степени оправился, следователь прочел мне краткий протокол, в котором заявлялось, что он известил меня о прекращении судебного следствия и отдал приказ о моем освобождении из тюрьмы. Я молча подписал этот протокол, так как чувствовал себя не в силах выговорить ни одного слова. Добродушие и участие, с которыми глядел на меня следователь, вызывали у меня страстное желание добровольно сознаться теперь, когда меня сочли невиновным и освободили от суда и следствия. Мне хотелось рассказать судье все мои злодеяния, а затем тут же умереть, вонзив себе нож в сердце. Я собирался уже выполнить свое намерение, но следователь, очевидно, не хотел меня слушать, а настаивал, чтобы я поскорее ушел. Я машинально направился к дверям. Он пошел за мною и, выйдя в коридор, сказал, понизив голос: — Здесь я уже не следователь, а потому считаю себя вправе вам сообщить, что в первое же мгновенье, как только я вас увидел, вы чрезвычайно меня заинтересовали. Вы, без сомнения, и сами согласитесь, что все как будто говорило против вас. Тем не менее я в продолжение всего следствия искренне желал, чтобы вы не оказались отвратительным злодеем-монахом, за которого вас принимали. Теперь позволю себе сказать вам по секрету, что вы не поляк, родились не в Квечичеве и не Леонард Кржчинский. Я подтвердил совершенно спокойным и твердым тоном: — Да, вы правы. — А также и не особа духовного звания? — осведомился судебный следователь, потупив глаза, вероятно для того, чтобы избавить меня от своего инквизиторского взгляда. В душе у меня поднялось опять бурное волнение. — Угодно вам меня выслушать? — спросил я возбужденным тоном. — Тс, — прервал меня следователь, — я убеждаюсь теперь в совершенной правильности моих первоначальных предположений. Вижу, что обстоятельства сложились в данном случае загадочным образом и что роковые судьбы поставили вас самих в таинственное соотношение с некоторыми высокопоставленными особами при здешнем дворе. Мне не подобает глубже вникать в эту тайну, и я счел бы совершенно неуместной для себя дерзостью, если бы вздумал выведывать от вас какие-либо сведения о настоящем вашем имени и о чрезвычайно своеобразной обстановке вашей жизни. Как вы думаете, однако, не лучше ли было бы, если бы вы немедленно уехали отсюда и таким образом сразу отделались от всего, способного угрожать вашему спокойствию? После того что случилось, пребывание здесь, без сомнения, не может быть вам приятно. По мере того как говорил следователь, я чувствовал, что мрачная тень, лежавшая тяжелым гнетом на моей душе, быстро исчезает. Жизнь снова раскрывалась передо мною, и радость прилила к моему сердцу кипучим ключом горячей крови. Образ Аврелии воскрес в моем сердце, а между тем вдруг требуют, чтобы я уехал отсюда, уехал от нее. «Разве я могу ее покинуть?» — глухо проговорил я, не замечая, что рассуждаю вслух. Следователь взглянул на меня с величайшим изумлением и прошептал: — Кажется, теперь я понял все! Дай бог, господин Леонард, чтобы не сбылось очень дурное предчувствие, возникшее у меня как раз в эту минуту относительно вашей личности. Тем временем в моей душе все уже окончательно изменилось. Раскаяние исчезло из нее. Оно сменилось преступной дерзостью, которая и позволила мне с лицемерным спокойствием спросить у следователя: — Вы, значит, все-таки считаете меня виновным? — Извините, если я умолчу о личных своих убеждениях, — тем более что они составились лишь под наитием мгновенного чувства, — сказал совершенно серьезным тоном следователь. — Несомненно доказано и подтверждено, с соблюдением всех формальностей, какие только может требовать суд, что вы не монах Медард, так как этот Медард находится здесь. Отец Кирилл, обманутый сперва изумительным вашим сходством с этим монахом, при взгляде на него немедленно признал свою ошибку, да и этот капуцин даже не помышлял отрекаться от своего имени. Поэтому решительно все сложилось таким образом, чтобы очистить вас от всякого подозрения. Ввиду этого я считаю долгом верить, что вы и сами чувствуете себя совершенно невиновным. В это мгновенье подошел к следователю один из судебных приставов и сообщил, что его требуют к прокурору. Таким образом, разговор мой со следователем прервался как раз в ту минуту, когда начинал становиться для меня тягостным. Вернувшись в свою квартиру, я нашел ее в том самом виде, в каком покинул. Арестованные бумаги мои были мне возвращены и лежали на письменном моем столе в запечатанном пакете. Бумажник графа Викторина, кольцо Евфимии и капуцинский веревочный пояс, однако, исчезли. Это выяснило основательность подозрений, явившихся у меня в тюрьме. Вскоре по моем возвращении герцог прислал мне с придворным лакеем золотую табакерку, осыпанную драгоценными каменьями, при собственноручной записке следующего содержания: «Вас, господин фон Кржчинский, очень обидели, но я лично, равно как и судебное мое ведомство, нисколько в этом не виноваты. Дело в том, что вы как две капли воды походите на очень нехорошего человека. Теперь, однако, все разъяснилось самым удовлетворительным для вас образом. Посылая вам вещественное доказательство моего благоволения, надеюсь вскоре с вами свидеться». Я остался совершенно равнодушен к благоволению герцога и к его подарку. Тюремное заключение оставило во мне мрачную меланхолию, и, кроме того, я чувствовал себя совершенно больным. Поэтому мне было очень приятно посещение герцогского лейб-медика. Расспросив меня о состоянии моего здоровья и прописав лекарство, которое считал для меня необходимым, он заметил: — Какое, однако, странное совпадение! В то самое мгновенье, когда все были уже убеждены в вашей тождественности с этим ужасным монахом, учинившим столько злодеяний в семье барона Ф., этот монах является волею судеб сюда, как бы нарочно, чтобы снять с вас всякое подозрение. — Представьте себе, что я до сих пор еще не знаю всех обстоятельств, побудивших освободить меня из тюрьмы. Судебный следователь сообщил мне только, что капуцин Медард, которого разыскивали и за которого меня принимали, благополучно найден. — Он в сущности не найден, а привезен сюда связанным в телеге, и притом, заметьте себе, в тот самый день, когда вы изволили прибыть в резиденцию. Кстати, вы, вероятно, помните, что, когда я рассказывал вам о странных событиях, случившихся несколько лет тому назад при здешнем дворе, мне пришлось прервать свое повествование. Это случилось как раз в ту минуту, когда я хотел упомянуть про сына Франческо, изверга Медарда, и про злодеяния, которые он совершил в замке барона Ф. Теперь, если угодно, я стану продолжать свой рассказ с того самого места, на котором остановился. Сестра нашей герцогини, игуменья картезианского монастыря в Б., временно приютила однажды у себя в монастыре бедную женщину с ребенком, возвращавшуюся из паломничества к Святой Липе. — Женщина эта была вдова Франческо, а ее сын — этот самый Медард? — Совершенно справедливо, но каким образом могли вы это узнать? — Таинственные обстоятельства жизни капуцина Медарда дошли до моего сведения чрезвычайно оригинальным образом. Я как нельзя лучше знаю все, что с ним случилось до самого его бегства из замка барона Ф. — Как и от кого именно могли вы это узнать? — Вообразите себе, что все это я видел во сне. — Вы шутите? — Вовсе не шучу. Действительно, мне кажется, будто я слышал во сне злополучную повесть бедняги, ставшего игрушкой таинственных адских сил, которые бросали его с места на место и от преступления к преступлению. На пути сюда через герцогский лес ямщик мой сбился с дороги. Я попал в дом лесничего и там… — Понимаю, вы встретили там монаха. — Да, но он показался мне помешанным. — Теперь он, по-видимому, в своем уме. Впрочем, он по временам приходил в сознание. Вероятно, в одну из таких светлых минут он и рассказал вам свою жизнь. — Это случилось при несколько иных обстоятельствах. Не зная о прибытии моем в дом лесничего, он вошел ночью ко мне в комнату и, увидев человека, как две капли воды похожего на него, страшно перепугался. Он счел меня за своего двойника, появление которого должно было предвещать ему смерть, и так смутился, что принялся каяться передо мной в своих грехах. Я же чувствовал себя до такой степени усталым с дороги, что совершенно против воли уснул. У меня осталось, однако, такое впечатление, как если бы монах продолжал спокойным тоном рассказывать свою жизнь. Я не могу теперь хорошенько различить, где именно оканчивалась действительность и наступала сонная греза. Мне почему-то представляется, однако, что монах утверждал, будто Евфимию и Гермогена убил не он, а граф Викторин. — Все это странно, очень странно… Но почему не сообщили вы этого судебному следователю? — Разве я мог надеяться, что он обратит внимание на рассказ, который должен был показаться ему совершенно неправдоподобным. Вообще разве может уголовный суд в наше просвещенное время верить в чудеса? — По крайней мере вы сами должны были бы сразу заподозрить, что вас считают капуцином Медардом, и указать, где именно можно было бы разыскать этого помешанного монаха. — Вы правы. У меня могло явиться такое подозрение, особенно после того, как выживший из ума старик, кажется, отец Кирилл, во что бы то ни стало пожелал признать во мне капуцина из одного с ним монастыря. Мне, впрочем, не приходило тогда в голову, что помешанный монах именно и есть тот самый Медард и что здешний уголовный суд интересуется как раз преступлением, в котором этот сумасшедший каялся передо мною ночью. Лесничий рассказывал мне, что этот монах никогда не называл ему себя по имени. Каким же образом в таком случае догадались, кто он такой? — Очень просто. Как вам известно, монах этот жил несколько времени у лесничего. Он, казалось, совсем уже поправился, когда вдруг у него сделался новый, и притом весьма опасный, припадок помешательства. Лесничий счел тогда необходимым прислать его сюда. Здесь сумасшедшего монаха поместили в больницу для умалишенных, где он сидел день и ночь неподвижный, как статуя, устремив глаза перед собою. Он не говорил ни слова и не шевелил руками, так что приходилось его кормить насильственным образом. Употребляли самые разнообразные средства, чтоб пробудить его из этого оцепенения, но к сильным средствам не решались прибегнуть, опасаясь вызвать снова припадок буйного помешательства. Несколько дней назад приехал опять в город старший сын лесничего и зашел в больницу проведать монаха. Увидев этого несчастного в таком плачевном состоянии, он как раз при выходе из больницы встретил на улице отца Кирилла, прибывшего сюда из капуцинского монастыря в Б., и обратился к отцу Кириллу с просьбой навестить страждущего монаха его ордена, на которого такое свидание подействует, быть может, благотворно. Увидев монаха, Кирилл с испугом отшатнулся. «Пресвятая Богородица, — вскричал он, — да ведь это Медард!.. Злополучный Медард…» При этих словах в бессмысленных глазах монаха мелькнул огонек сознания. Он глухо вскрикнул и упал на пол. Отец Кирилл с прочими свидетелями его свидания с Медардом немедленно отправился к председателю уголовного суда и рассказал ему все. Следователь, которому поручено было ваше дело, поехал вместе с отцом Кириллом в больницу для умалишенных. Они нашли у содержавшегося там монаха чрезвычайный упадок сил, но вместе с тем он показался им в совершенно здравом уме. Монах сознался, что он капуцин Медард из монастыря, находящегося в Б. Отец Кирилл в свою очередь объявил следователю, что его обмануло необычайное ваше сходство с Медардом. Теперь лишь, видя перед собою настоящего монаха Медарда, он видит, что г-н Леонард заметно отличается от своего двойника голосом, походкой, манерой держаться и выражением глаз. На левой стороне шеи у настоящего Медарда нашли также и рубец в форме креста, походивший как две капли воды на тот, который произвел такую сенсацию в вашем процессе. Тогда начали допрашивать монаха о происшествиях в замке барона Ф. «Я — страшный злодей и грешник, — объявил он слабым, едва слышным голосом. — Теперь я глубоко раскаиваюсь во всем, но уже слишком поздно. Увы, я погубил себя и дозволил дьяволу опутать мою душу своими сетями. Сжальтесь надо мною, дайте мне одуматься, и я сознаюсь во всем без малейшей утайки…» Герцог, когда ему донесли о столь неслыханном обороте вашего процесса, немедленно приказал прекратить возбужденное против вас судебное преследование и освободить вас из тюрьмы. Да, сударь, видите, как благоприятно сложились для вас все обстоятельства. Настоящий капуцин Медард сидит теперь в уголовной тюрьме. — Судя по тому, что вы говорите, он, значит, сознался в убийстве Евфимии и Гермогена. Отчего же мне помнится, будто он обвинял в этих убийствах графа Викторина? — Сколько мне известно, уголовный процесс против него начался лишь сегодня. Что же касается графа Викторина, то, кажется, все, состоящее в какой-либо связи с упомянутыми уже загадочными событиями при нашем дворе, должно остаться тайной. — Я все-таки не вижу, каким образом события в замке барона Ф. могут стоять в связи с катастрофой при вашем дворе? — Я имел в виду не столько самые события, сколько действующих в них лиц. — Извините, я вас не понимаю. — Вспомните хорошенько то, что я вам говорил про обстоятельства, при которых был убит принц. — Помню. — Разве для вас не выяснилось тогда, что Франческо питал преступную любовь к его невесте, что он пробрался раньше принца в спальню новобрачной и, выходя оттуда, убил встретившегося с ним принца. Плодом злодейского его поступка был граф Викторин. Он и Медард — единокровные братья. Викторин пропал теперь без вести, и его не удалось найти, несмотря на самые тщательные розыски. — Монах сбросил его в Чертову пропасть. Да будет проклят безумный братоубийца! В то самое мгновение, когда я с жаром произнес это проклятие, мне послышался опять тот самый стук таинственного умалишенного, который я слышал в тюрьме. Тщетно пытался я побороть охвативший меня ужас. Врач, по-видимому, вовсе не слышал стука и не замечал моего волнения. — Как? Что вы говорите? Разве монах сознался вам, что и Викторин погиб от его руки? — Да, по крайней мере это можно заключить из отрывистых его заявлений, если сопоставить их с исчезновением графа Викторина. Да будет проклят безумный братоубийца! Стук слышался мне теперь еще сильнее. К нему присоединялись болезненные стоны. В воздухе пронесся даже как будто отдаленный смех, сквозь который явственно раздавались в моих ушах слова: «Медард… Медард… по… по… по… моги…» Врач, не замечая ничего, продолжал: — Происхождение самого Франческо облечено тоже своеобразной тайной. Вероятно, он состоит в близком родстве с герцогским домом. Во всяком случае не подлежит сомнению, что Евфимия — родная дочь… Дверь растворилась от ужасающего удара, чуть не сорвавшего ее с петель, и в комнате громко раздался резкий безумный хохот. Я совершенно невольно принялся ему вторить. — Ха, ха, ха, братец! — закричал я в припадке помешательства. — Ха, ха, ха! Сюда, милости просим. Если только ты расположен к единоборству со мной, нечего откладывать дела в долгий ящик. У совы как раз теперь свадьба… Взберемся с тобой на крышу: кто сбросит другого наземь, тот будет паном и может досыта напиться кровью. Обхватив меня обеими руками, лейб-медик закричал: — Что с вами? Да ведь вы больны, и опасно больны… Скорее, скорее ложитесь в постель! Я все еще не мог отвести глаз от открытой двери, каждое мгновение ожидая, что появится мой ужасный двойник. Но он не показывался, и я вскоре оправился от ужаса, вцепившегося в меня своими когтями. Лейб-медик настаивал на том, что я болен гораздо серьезнее, чем это кажется мне самому. Он приписывал это болезненное расстройство тюремному заключению и душевному потрясению, вызванному у меня судебным преследованием. Я принимал его лекарство, но приписываю скорое мое исцеление не столько его искусству, сколько тому обстоятельству, что я перестал слышать загадочный стук, и тому, что страшный двойник окончательно меня покинул. Однажды утром золотистые лучи весеннего солнца ярко и приветливо заглядывали в окно моей комнаты, куда вливалось вместе с ними нежное благоухание цветов. Я ощутил неудержимое стремление выйти на свежий воздух и, несмотря на строгое запрещение врача, отправился в парк. Деревья и кустарники, шелестя свежей зеленой листвою, нашептывали привет исцелившемуся от опасной болезни. Я дышал полною грудью, и глубокие вздохи красноречивее всяких слов говорили о моем восхищении, сливавшемся с радостным щебетанием пташек, с веселым жужжанием и стрекотом пестрых насекомых. Действительно, не только недавние события, но и вообще вся моя жизнь после ухода из монастыря казалась мне тяжелым сном, когда я увидел себя в аллее развесистых платанов. Я был в саду капуцинского монастыря в Б. Из-за кустов виднелся мне высокий крест, перед которым я пламенно молился о ниспослании мне силы противостоять всем искушениям. Теперь я чувствовал потребность дойти до этого креста и пасть перед ним, чтобы с сокрушенным сердцем принести покаяние в греховных грезах, навеянных на меня сатаной. Я шел вперед, сложив с мольбою руки и не спуская глаз с креста, который ясно видел перед собою. Шелест листьев от весеннего ветерка становился всесильнее, и мне слышалось в нем молитвенное пение монашествующей братии. В действительности, однако, это были лишь дивные отголоски леса, пробужденные ветерком. От слабости у меня захватывало дыхание. Я вынужден был остановиться и ухватился за дерево, чтобы не упасть. Тем не менее меня все еще тянуло с непреодолимой силой к видневшемуся вдали кресту. Собрав последние силы, я пошел, шатаясь, вперед, но мог дойти только до обросшей мхом скамьи, стоявшей как раз перед чащею кустов. Руки и ноги у меня как бы онемели от внезапной усталости: словно бессильный старец, я опустился на скамью с глухим стоном. В это самое мгновение на дорожке, пересекавшей аллею почти возле самой моей скамьи, послышался шорох… В голове у меня блеснула мысль: «Это Аврелия», и в тот же миг она действительно оказалась передо мною. Слезы сверкали в ее небесно-голубых глазах, но сквозь эти слезы сиял в них пламенный луч невыразимой страсти, по-видимому, совершенно чуждой целомудренному существу этой девушки. Совершенно такой же страстной любовью сверкал и взор таинственного существа, явившегося когда-то в мою исповедальню и посещавшего меня потом в ночных сладостных грезах. — Будете ли вы когда-нибудь в состоянии меня простить? — едва слышно проговорила Аврелия. Обезумев от восторга, для описания которого нет слов на человеческом языке, я бросился перед ней на колени и воскликнул: — Аврелия! Аврелия! Я готов вынести за тебя какие угодно пытки и самую смерть. Я чувствовал, что меня потихоньку поднимают. Аврелия приникла к моей груди, и я пил полною чашей блаженство в пламенных поцелуях. Послышавшийся вблизи шорох шагов встревожил молодую девушку. Она высвободилась наконец из моих объятий, и я не считал себя вправе ее удерживать. «Наконец-то исполнились все мои надежды и желания», — тихонько проговорила она как бы про себя. В этот самый миг я увидел герцогиню, шедшую по дорожке. Я немедленно скрылся в кустах и тогда только заметил, что сероватый ствол иссохшего дерева я принимал за распятие. Я не чувствовал больше ни малейшего утомления. Поцелуи Аврелии зажгли во мне новую жизненную силу. Мне казалось, что именно теперь открылась передо мною торжественная тайна бытия. Действительно, передо мной раскрылась дивная тайна любви. Я находился в апогее моей жизни. Надлежало спуститься оттуда и выполнить то, что было решено волею Провидения. Вот именно этот период и охватил меня грезою божественного блаженства, когда я принялся записывать случившееся со мною после того, как я увиделся опять с Аврелией. Я просил тебя, чуждого мне незнакомца, который прочтет когда-либо эти строки, воскресить в своей памяти самый пышный расцвет твоей собственной весны. Тогда только, читатель, поймешь ты неутешную скорбь монаха, поседевшего в раскаянии и сокрушении о своих грехах, тогда только ты сможешь понять горечь его сетований! Еще раз прошу тебя воскресить в твоей душе этот дивный, заветный период, и тогда мне незачем будет тебе описывать, до какой степени любовь Аврелии преобразила меня и все окружающее, как мой воспрянувший дух оказался в состоянии созерцать и воспринимать жизнь в жизни и как переполняло меня чувство небесной радости. Ни одна мрачная мысль не проносилась в моей душе. Любовь Аврелии омыла все мои грехи. Мало того, во мне возникло каким-то дивным образом непоколебимое убеждение, что вовсе не я совершил в замке барона Ф. все эти злодейские преступления. Мне казалось, что не я убил Евфимию и Гермогена, а сумасшедший монах, с которым я встретился в доме лесничего. Все, что я рассказывал лейб-медику герцога, казалось мне теперь не ложью, а фактически верным сплетением таинственных событий, являвшихся непонятными для меня самого. Герцог встретил меня как неожиданно нашедшегося друга, которого считали уже погибшим. Этим определилось общее настроение двора по отношению к моей особе, так как все считали долгом сообразоваться с мнением герцога. Одна только герцогиня относилась ко мне недоверчиво и холодно. Впрочем, и ее обращение со мною стало как будто мягче, чем прежде. Аврелия с детской наивностью беззаветно отдавалась своему чувству. Ее любовь не содержала, впрочем, в себе ничего греховного, что следовало бы скрывать от света. Точно так же и я был не в силах хоть сколько-нибудь маскировать чувство, в котором одном и заключалась теперь моя жизнь. Всем бросались в глаза мои отношения к Аврелии, но никто не говорил о них, так как многозначительные взгляды герцога свидетельствовали, что если он не станет поощрять нашей любви, то во всяком случае не намерен ставить ей какие-либо препятствия. При таких обстоятельствах я часто виделся с Аврелией, иногда даже без свидетелей. Я заключал ее в объятия, и она отвечала при этом на мои поцелуи, но, чувствуя, как она дрожит в девственном целомудренном страхе, я в свою очередь тоже не мог предаться греховной похоти. Каждая преступная мысль словно замирала в дивном трепетном волнении, наполнявшем тогда мою душу. Аврелия, по-видимому, даже не подозревала опасности. В действительности этой опасности для нее и не существовало. Иногда, когда мы сидели с ней одни в комнате и она сияла небесной своею прелестью, страстное пламя любви готово было уже вспыхнуть у меня всепожирающим огнем вожделения, но ей достаточно было остановить на мне кроткий целомудренный взор, чтобы я почувствовал, что небесное милосердие дозволяет мне, кающемуся грешнику, здесь, на земле, общение с настоящей святою. Мне чудилось, что это была не Аврелия, а святая Розалия. Я падал к ее ногам и громко восклицал: — О, святая! Простишь ли ты земную любовь, которую я питаю к тебе в сердце своем? Она протягивала тогда мне руку и говорила нежным, кротким голосом: — Я и в самом деле хочу быть благочестивой девушкой, но я вовсе не святая и очень тебя люблю. Мне пришлось несколько дней не видеть Аврелии, она уехала вместе с герцогиней в соседний увеселительный замок. Я не мог дольше выносить эту разлуку и помчался туда же. Приехав поздно вечером в замок, я встретил в саду горничную, от которой и узнал, где именно находилась комната Аврелии. Потихоньку растворив дверь, я вошел туда. Какой-то душный воздух, проникнутый чудным благоуханием цветов, пахнул на меня. Я почувствовал странное опьянение. Во мне воскресли воспоминания, точно в смутном сновидении. Как будто это комната Аврелии в замке барона, где я… Как только мелькнула у меня в голове эта мысль, мне показалось, будто позади меня поднимается чья-то мрачная фигура, и в глубине моей души раздался возглас: «Это Гермоген». Я в ужасе бросился вперед. Дверь спальни Аврелии была только притворена. Девушка стояла на коленях спиною ко мне перед табуретом, на котором лежала раскрытая книга. Обуреваемый страхом, я невольно оглянулся, но позади никого не было. Опасения мои рассеялись, и, вне себя от восторга, я воскликнул: «Аврелия! Аврелия!» Она быстро обернулась, и, прежде чем она успела встать, я уже нагнулся к ней и крепко ее обнял. «Леонард, любимый мой», — тихо шептала она. Тогда закипело и разгорелось в моем сердце бешеное вожделение дикой, греховной, плотской страсти. Аврелия бессильно лежала в моих объятиях. Волосы ее распустились и падали волной мне на плечо. Молодая девственная грудь обнажилась. Аврелия тяжело дышала, а я был уже совершенно вне себя. Я поднял Аврелию, и она казалась мне охваченной какою-то странной неведомой силой. Глаза девушки горели несвойственным ей огнем, и она все пламеннее отвечала на мои бешеные поцелуи. Вдруг позади нас раздался шорох, вызванный словно движением могучих крыльев, и по комнате пронесся точно предсмертный крик человека, раненого насмерть. «Гермоген!» — воскликнула Аврелия и, лишившись чувств, выскользнула из моих объятий. Почти обезумев от ужаса, я бросился бежать и в сенях встретился с герцогиней, возвращавшейся с прогулки. Бросив на меня серьезный взгляд, она сказала: — Мне очень странно видеть вас здесь, господин Леонард. В одно мгновение мне удалось справиться со своим волнением, и я ответил, быть может, более резко, чем следовало, что бывают случаи, когда всякая борьба оказывается тщетной, а неуместное становится единственно возможным и наиболее пристойным. Я быстро шел темною ночью обратно к герцогской резиденции, и мне казалось, будто рядом со мною кто-то бежит, нашептывая: «Я… я… всегда с тобою… братец Медард…» Оглядываясь кругом, я убеждался, что двойник создан лишь моим воображением, но все-таки не мог отрешиться от этого ужасного создания собственной фантазии. В конце концов я ощутил даже потребность заговорить с ним и рассказать, что вел себя опять как настоящий дурак и позволил сумасшедшему Гермогену запугать себя. Несмотря на все это, святая Розалия будет моей, окончательно моей. На то ведь я и монах, торжественно постригшийся в иноческий чин! Мой двойник принялся хохотать и стонать по своему обыкновению и затем проговорил, запинаясь: «Смотри же только… по…торо…пись…» — «Ничего, обожди немного, дружок, — продолжал я. — Все у нас окончится надлежащим образом. Очевидно, я нанес Гермогену не такой удар, как следовало бы. У него ведь на шее такой же проклятый крестообразный рубец, как и у нас обоих, но все-таки нож мой остер и ловко колет». — «Хи… хи… хи… Смотри же, на этот раз не промахнись!..» С этими словами голос моего двойника замер в шуме утреннего ветра, поднявшегося пред могучей волною огненного пурпура, охватившею весь восток. Я только что успел вернуться к себе на квартиру, как меня потребовали к герцогу. Он встретил меня очень приветливо. — Не стану скрывать от вас, господин Леонард, — сказал он, — что вы сумели приобрести мою привязанность и что мое доброжелательство к вам превратилось в настоящую дружбу. Мне не хотелось бы вас потерять, а между тем я искренне желал бы видеть вас счастливым. Кроме того, вы заслуживаете вознаграждения за все, что вам пришлось вынести. Кстати, знаете ли вы, господин Леонард, кто именно возбудил весь этот ужасный процесс и выступил против вас обвинителем? — Не знаю, ваше высочество. — Баронесса Аврелия. Вас это, по-видимому, удивляет? Да-с, баронесса Аврелия собственною своей персоной. Представьте себе, что она приняла вас за капуцина. — При этих словах он громко расхохотался. — Клянусь богом, что если вы капуцин, то самый милейший, какого случалось когда-либо видеть кому-нибудь. Скажите мне откровенно, господин Леонард, неужели вы действительно монах? — Не знаю, право, какой злой рок заставляет считать меня за монаха, который… — Не трудитесь продолжать, я ведь не инквизитор, и мне было бы сердечно жаль, если бы вас связывал монашеский обет. Перейдемте, однако, прямо к серьезному делу. Скажите мне совершенно искренне, неужели вы не желали бы отомстить баронессе Аврелии за содеянное ею вам зло? — Разве может в груди какого-либо человека возникнуть чувство мести к такому дивному существу? — Вы любите Аврелию? Задавая этот вопрос, герцог серьезно и пристально смотрел мне прямо в глаза. Я молча прижал руку к груди. Герцог продолжал: — Знаю, что вы почувствовали любовь к Аврелии с того самого мгновения, как она вышла с герцогиней в первый раз сюда, в залу. Вы любимы взаимно, и притом с такою страстностью, возможности которой я не подозревал у этой наивной девочки, почти ребенка. Она живет вами. Я узнал об этом от самой герцогини. Поверите ли, что после вашего ареста Аврелия пришла в отчаяние. Бедняжка слегла в постель и была почти при смерти. Она считала вас тогда убийцей своего брата, а потому ее скорбь казалась нам совершенно непонятной. Теперь нам стало ясно, что она даже и тогда вас любила. Видите ли, господин Леонард или, точнее, господин фон Кржчинский, вы — дворянин, и я решил устроить вас при дворе так, чтобы вам жилось здесь хорошо. Вы обвенчаетесь с Аврелией. Через несколько дней мы отпразднуем обручение, и я сам буду у вас посаженым отцом. Я стоял молча, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами. — Прощайте, господин Леонард! — воскликнул герцог и, дружески подмигнув мне, вышел из комнаты. Аврелия станет моею женою! Женою преступного монаха! Нет, какая бы участь ни ожидала бедняжку, но этого не могут желать даже и мрачные силы ада! Эта мысль зародилась в моей душе и победила все, что пыталось было ей сопротивляться. Я чувствовал необходимость немедленно же принять окончательное решение, но тщетно старался придумать средство без боли расстаться с Аврелией. Мысль не видеть ее была для меня невыносима, но, с другой стороны, предположение, что Аврелия сделается моей женой, наполняло меня непонятным для меня самого чувством негодования и отвращения. У меня возникло совершенно явственное предчувствие, что если преступный монах вздумает стать перед алтарем и святотатственно нарушит обет, данный им Богу, ему явится таинственный живописец. Я знал, что он предстанет мне уже не в виде кроткого утешителя, каким являлся в тюрьме, а как вестник мести и гибели — подобно тому, как он предстал моему отцу Франческо во время бракосочетания. Я навлеку на себя позор, гибель и в здешнем мире, и в будущем. Вместе с тем, однако, из глубоких недр моего духа раздавался неведомый голос: «А все-таки Аврелия должна быть твоею. Робкий безумец! Разве ты можешь изменить приговор, произнесенный над вами судьбою?» Затем как будто другой голос восклицал: «На колени, слепец. Раскайся в преступных твоих помыслах! Она ни под каким видом не может быть твоею. Это святая Розалия, а ты помышляешь осквернить ее объятиями земной любви!» Таким образом, в борьбе двух таинственных грозных сил, ареною для которой являлась собственная моя душа, я колыхался, как челнок, захваченный сильным волнением. У меня не было ни мысли, ни предчувствия о том, как именно следует поступить, чтобы избегнуть гибели, угрожавшей мне со всех сторон. Прежнее возбужденное настроение, во время которого все события предшествовавшей жизни, а в особенности роковое пребывание в замке барона Ф., казались тяжелым сном, совершенно рассеялось. Теперь мною овладело мрачное отчаяние, и я видел в самом себе лишь низкого сластолюбца и злодея. Все, что я рассказывал судье и лейб-медику, представлялось мне теперь бессвязной, плохо придуманной ложью, а не откровением свыше, подсказанным мне внутренним голосом, как я пытался перед тем уверить себя. Углубившись в себя, не замечая и не слыша ничего, происходившего вокруг меня, шел я однажды по улице. Громкий возглас кучера и стук колес экипажа вернули меня к действительности и заставили отскочить в сторону. Карета герцогини промчалась мимо. Лейб-медик нагнулся из дверец и дружески многозначительно кивнул мне, предлагая зайти к нему на квартиру. Мгновение спустя он выскочил из экипажа и, взяв меня под руку, потащил за собою со словами: — Я только что приехал от Аврелии и должен вам многое порассказать. Как только мы вошли к нему в комнату, он воскликнул: — Вы, сударь, человек слишком уж пылкий и неосторожный! Разве можно поступать таким образом? Вы предстали перед Аврелией совершенно неожиданно, словно привидение. Нервы у нее не из особенно крепких, и она после того захворала. — Заметив, что я побледнел, врач прибавил: — Положим, серьезного вреда от этого не произошло: она уже настолько поправилась, что гуляла сегодня в саду, а завтра вместе с герцогиней вернется в резиденцию. Про вас, милейший Леонард, Аврелия много говорила. Она хочет увидеться с вами, чтоб извиниться, так как думает, что показалась вам глупой и странной. Припоминая то, что произошло между нами в загородном замке, я положительно не знал, как надлежало мне истолковать эти слова Аврелии. Врачу были, по-видимому, известны намерения герцога относительно меня. Он дал мне это ясно понять и благодаря заразительной своей жизнерадостности рассеял мрачное мое настроение, так что наш разговор сделался под конец очень веселым. Он описал мне еще раз, в каком виде застал Аврелию. Подобно ребенку, который не может оправиться после тяжелого сна, она лежала на софе с полузакрытыми глазами, улыбавшимися сквозь слезы, и, склонив голову на руку, жаловалась ему на болезненные свои галлюцинации. Он повторял ее слова, подражая голосу застенчивой девушки, прерываемому легкими вздохами, и, выставляя некоторые из ее жалоб в шутливом виде, сумел несколькими смелыми ироническими штрихами до такой степени ясно очертить грациозный ее образ, что он стоял передо мною совершенно как живой, весело улыбающийся. В качестве контраста с Аврелией лейб-медик изобразил также герцогиню с величественной ее важностью. Это мне показалось еще забавнее. — Думали ли вы когда-нибудь, — спросил он меня наконец, — думали ли вы на пути сюда, в резиденцию, что с вами случатся здесь такие изумительные события? Вследствие сумасбродного недоразумения вы попали под суд и в тюрьму, а затем оказывается, что вам здесь суждено завидное счастье, подготовленное благосклонностью августейшего вашего друга. — Я должен сознаться, что меня с самого начала осчастливило благосклонное внимание герцога. Тем не менее я чувствую, что если теперь герцог и весь двор как будто относятся ко мне с большим вниманием, то это следует в сущности приписать единственно лишь судебной ошибке, жертвою которой я чуть не сделался. — Ну нет, тут главную роль играет совершенно иное маленькое обстоятельство, о котором вы могли бы и сами догадаться. — Должно быть, я не отличаюсь особенной догадливостью… — Дело в том, что хотя вас и называют по-прежнему господином Леонардом, но всем известно, что вы дворянин, так как это подтвердилось наведенными в Познани справками. — Но разве могло такое ничтожное обстоятельство повлиять на герцога и отразиться на уважении, которым я пользуюсь в придворном кругу? Когда герцог, познакомившись со мною, пригласил меня бывать при дворе, я возразил, что мне может воспрепятствовать мое мещанское происхождение, но герцог тогда же объявил, что научные занятия вполне заменяют дворянские грамоты и дают мне право являться к его двору. — Действительно, герцог придерживается этих воззрений, кокетничая просвещенным своим отношением к изящным искусствам и наукам. Поэтому-то вам и довелось встретиться при дворе со многими художниками и учеными, не имеющими счастья принадлежать к так называемому «благородному» сословию. Вы могли бы даже заметить, что те из них, в ком сильнее развита щекотливая восприимчивость, сравнительно редко бывают при дворе или даже вовсе туда не являются. Несмотря на все старания немецкого дворянина выказать себя свободным от предрассудков, в обращении его с простым бюргером проскальзывает всегда легкий оттенок чего-то, смахивающего на снисхождение. Этого не в состоянии вынести человек, которому подсказывает законная гордость, что в так называемом благородном обществе часто именно он должен относиться со снисхождением и терпимостью к низкому умственному уровню и неразвитости окружающих. Вы сами из дворян, г-н Леонард, но, как я слышал, получили серьезное научное образование. Поэтому, быть может, вы и являетесь первым дворянином, у которого я не заметил здесь в придворном кругу ничего дворянского в дурном смысле этого слова. Вы, может быть, подумаете, что я говорю как природный мещанин, руководствующийся предрассудками моего сословия, или же — что со мною произошла какая-нибудь неприятная случайность, под влиянием которой у меня и образовался такой предрассудок? Такое предположение было бы, однако, ошибочным. Я принадлежу к одной из профессий, на долю которых выпадает со стороны высших сфер не только терпимость, но фактическая благосклонность и ухаживание Лейб-медики и духовники в качестве неограниченных властителей над телом и душою признаются, силой вещей, как бы столбовыми дворянами. Наиблагороднейшее происхождение не в состоянии избавить обладающего им счастливца от рези в желудке и страха подвергнуться на том свете еще худшим мучениям. Следует оговориться, впрочем, что лишь католическое духовенство сумело поставить себя на одну ногу с дворянами. Что касается здешних протестантских пасторов, то они играют роль домашней прислуги — разумеется, высшего ряда, — которой, после того как она растрогает совесть высокоблагородных бар, разрешается занять место где-нибудь на краешке обеденного стола и с должным смирением уплетать там жаркое, запивая его вином. Очень может быть, что нелегко отрешиться от укоренившегося предрассудка, но в большинстве случаев к этому не проявляется даже никакого желания. Иному имперскому дворянину, без сомнения, чудится порой, что он лишь благодаря своему происхождению из старинного дворянского рода может занимать в свете высокое положение, на которое в противном случае не имел бы ни малейшего права. В наше время гордость заслугами предков и благородным якобы от них происхождением становится чрезвычайно странным и почти смешным явлением. Исходя из рыцарства, отличавшегося воинскими доблестями и умением владеть оружием, выработалась в Западной Европе каста, на исключительной обязанности которой лежала защита всех других сословий, причем само собою выработалось подчиненное положение беспомощных защищаемых к могучему защитнику. «Сколько бы ни хвалился ученый своей наукой, художник — своим искусством, ремесленник и торговец — своим ремеслом, но все-таки, — говорит рыцарь, — все вы, неопытные в военном деле, не сможете отразить врага. Я же, с юности приучившись владеть оружием, становлюсь перед вами с боевым мечом. То, что составляет для меня забаву и увеселение, спасает вам имущество и жизнь». На самом деле, однако, грубая сила утрачивает теперь прежнее свое преобладающее значение. Созидающий, творческий дух все более обнаруживает свое могущество. Сильная рука, крепкие латы и острый меч не в состоянии его победить. Даже ведение войны и боевое вооружение подчиняются в настоящее время другому принципу. Положение каждого человека ставится все в большую зависимость от его внутренней ценности. Если бы даже государственные законы признавали за ним право на какой-нибудь блестящий общественный пост, он все же должен утвердить за собою это право соответственным развитием. Гордость предками, вытекающая из рыцарских традиций, основывается на совершенно противоположном принципе, который может быть выражен в следующей форме: «Мои предки были героями — следовательно, и я герой». Чем дальше уходят в глубь истории эти геройские предки, тем лучше. Если чьему-либо дедушке пожаловали дворянство, то можно легко усмотреть, каким именно образом проникся он геройством, а недавним, близким от нас чудесам верится обыкновенно с трудом. Во всяком случае, рациональные основы рыцарской гордости зиждутся на способности геройского мужества и физической силы передаваться по наследству. У здоровых, сильных родителей обыкновенно бывают здоровые и сильные дети. Подобным же образом передаются по наследству воинственный дух и физическая храбрость. Сохранять чистоту крови в рыцарской касте было поэтому фактической потребностью в прежние времена. Со стороны какой-нибудь высокородной девицы являлось, без сомнения, великой заслугой произвести на свет могучего витязя, к которому злополучный недворянский мир обращался с мольбою: «Пожалуйста, не пожирай нас сам и защищай от других витязей, которые точат на нас зубы». Умственный капитал, наоборот, сравнительно редко передается по наследству. Сыновья мудрых отцов зачастую оказываются набитыми дураками. Поэтому в наше время, которое отдает духовному рыцарству предпочтение перед физическим, оказывается с точки зрения доказательности унаследованного дворянства менее выгодным происходить от Лейбница, чем от Амадиса Гальского или какого-нибудь иного храброго рыцаря Круглого Стола. Дух времени увлекает нас вперед в совершенно определенном направлении, и положение дворянства, гордящегося своими предками, заметно ухудшается. Этим следует объяснить бестактное поведение германского имперского дворянства относительно выходцев из других сословий, выдвинувшихся благодаря личным своим талантам и заслугам. Это поведение, являющееся какой-то нелепой смесью признания фактических заслуг и снисхождения, а не чувством собственного превосходства, объясняется, пожалуй, неясным еще сознанием того, что в глазах умных людей весь устаревший хлам средневековых традиций утратил всякий смысл и не может более маскировать скрывающегося за ним ничтожества. Остается только возблагодарить Провидение за то, что многие высокородные дворяне и дворянки, уяснив себе дух нашего времени, воспользовались благоприятными условиями своей обстановки, чтобы воспарить в грандиозные выси изящных искусств и науки. Им, без сомнения, удастся избавить с течением времени нынешнее немецкое дворянство от смешных и нелепых свойств, на которые я указал вам. Слова лейб-медика раскрывали передо мною совершенно чуждую до тех пор область. Мне еще никогда не приходилось задумываться о дворянстве и его отношениях к среднему сословию. Почтенный врач, очевидно, не подозревал, что я и сам принадлежал когда-то не только к этому сословию, но и к тому его разряду, на который не распространяется презрительное отношение дворянства. Действительно я был высокочтимым духовником самых знаменитых дворянских фамилий в Б. Вдумываясь глубже в свое положение, я убедился, что опять-таки сам вызвал новые изменения в своих судьбах, упомянув в разговоре с пожилою статс-дамой, что родился в Квечичеве. Отсюда возникла для меня необходимость выдать себя за дворянина Кржчинского, а это в свою очередь навело герцога на мысль женить меня на Аврелии. Как только герцогиня вернулась в город, я поспешил к Аврелии. Она встретила меня с чарующей девической застенчивостью, и я заключил ее в свои объятия, мечтая в это мгновение, что она действительно станет моею женою. Аврелия выказывала мне самую беззаветную любовь. Глаза ее были полны слез, и она говорила со мною мягким тоном раскаивающегося в своих капризах ребенка, который сознает, что поступил дурно. Ввиду этого я решился напомнить ей свое посещение в загородном замке герцогини и умолял Аврелию сообщить мне, что тогда испугало ее. Она молчала и потупила глаза. В это мгновение меня охватила мысль об ужасном моем двойнике, и я воскликнул: — Аврелия, заклинаю тебя, скажи, чей страшный образ увидела ты тогда за нами? Она смотрела на меня с изумлением, причем взор ее становился все пристальнее и неподвижнее, а затем она внезапно вскочила, как будто собираясь убежать, но остановилась и, рыдая, закрыла лицо руками. «Нет, нет, нет… ведь это не он!..» — твердила она. Я потихоньку взял ее за талию, и она бессильно опустилась на стул. — Кто же это «не он»? — спросил я взволнованным голосом, догадываясь обо всем происходившем тогда в ее душе. — Ах, друг мой, — сказала она едва слышным грустным голосом, — ты, пожалуй, сочтешь меня за безумную мечтательницу, если я вздумаю рассказать тебе все, все… что постоянно портит мне счастье моей любви. Страшная греза проходит сквозь всю мою жизнь. Она именно встала между нами, когда я встретилась здесь с тобою впервые. Она же повеяла на меня взмахами смертоносных своих крыльев там, в загородном замке герцогини, когда ты неожиданно вошел в мою комнату. Знай же, что в такой же позе, как ты, стоял однажды возле меня на коленях преступный монах, хотевший злоупотребить священной молитвой для злодеяния. А затем он, словно хищный зверь, выследивший добычу, подкрадывался раз ночью ко мне и, встретившись с моим братом, убил его. Но ведь ты!.. Твои черты… твой голос… и поступки!.. Нет, позволь мне молчать, не требуй, чтобы я говорила!.. Аврелия откинулась в угол дивана, причем очертания ее тела выступили соблазнительнее, чем когда-либо. Я стоял перед ней, и мои взоры упивались дивною ее прелестью, но в то же самое время в моей душе шла ожесточенная борьба между страстным влечением, жаждавшим наслаждения, и какою-то демонской насмешливостью, беспрерывно твердившей: «Ах ты, несчастная, осужденная в жертву сатане! Разве удалось тебе бежать от монаха, пытавшегося во время молитвы вовлечь тебя в грех?.. Ведь ты теперь стала все-таки его невестой… невестой!» В это мгновение исчезла из моей души любовь к Аврелии, вспыхнувшая было небесным лучом, когда, избавившись от тюрьмы и смерти, я увиделся с ней в парке. Меня теперь наполняла мысль о том, что гибель этой девушки явится самым блестящим и светлым моментом моей жизни. Аврелию потребовали к герцогине, и в отсутствие этой бедняжки для меня стало еще яснее, что в ее жизни должны существовать какие-то неизвестные еще мне таинственные соотношения с моей жизнью. Между тем я никак не мог разузнать о них, так как Аврелия, несмотря на все мои просьбы, не желала объяснить мне вырывавшиеся у нее иногда намеки. Случай разоблачил мне, однако, то, что она хотела скрыть. Однажды я был в комнате дворцового чиновника, на обязанности которого лежало доставлять на почту частные письма герцога и придворных особ. Он куда-то отлучился, и как раз в это время вошла горничная Аврелии с большим письмом. Она положила его на стол, где находилось уже несколько других писем, и удалилась. Я бросил взгляд на письмо и увидел, что оно адресовано сестре герцогини, настоятельнице картезианского монастыря, и что адрес написан Аврелией. В душе у меня мелькнуло предчувствие, что здесь, в этом письме, я найду разъяснение всего, чего не успел еще до тех пор разгадать, и, прежде чем дворцовый чиновник вернулся в свою комнату, я ушел оттуда с письмом Аврелии. О, чернец или мирянин, жаждущий почерпнуть для себя из моей жизни поучение и предостережение! Прочти прилагаемые здесь страницы, прочти наивные признания чистой девушки, орошенные безнадежными горькими слезами кающегося грешника. Пусть в роковую минуту борьбы с одолевающим грехом и преступлением воссияет в твоей душе богобоязненное чувство сердечного желания выполнять заповеди Господни и да послужит оно тебе утешением! Аврелия — настоятельнице женского картезианского монастыря в ***. «Добрейшая, дорогая моя матушка! Какими словами описать тебе, что твое дитя счастливо, что ужасный образ, который словно страшное, грозное привидение ворвался в мою жизнь, безжалостно убивая все ее цветы и разрушая все надежды, наконец исчез, изгнанный божественным волшебством любви. Мне становится, однако, очень тяжело на сердце, что в то время, когда ты вспоминала про злополучного моего брата и отца, сраженного насмерть горем, я не открыла тебе всю свою душу, как на исповеди. Впрочем, я лишь теперь чувствую себя в состоянии высказать мрачную тайну, которую скрывала до сих пор. Кажется, будто неведомая злостная сила играла мною, обманчиво представляя самое высшее счастье жизни воплощенным в ужасном страшном образе. Меня бросало из стороны в сторону словно утлый челнок в расходившихся волнах бушующего моря. Казалось, я была осуждена на неизбежную гибель. Небо сжалилось, однако, надо мною и чудом спасло меня в ту самую минуту, когда мне, по-видимому, предстояло сделаться навеки невыразимо несчастной. Чтобы рассказать тебе все, я должна вернуться к ранним годам моего детства, так как тогда уже запало мне в душу семя, столь долго разраставшееся в ней мне на погибель. Я была трех- или четырехлетним ребенком, когда однажды, в самый расцвет весны, гуляла с Гермогеном в саду нашего замка. Мы нарвали много цветов, и Гермоген, против своего обыкновения, согласился плести мне из них венки. Украсив всю себя цветами, я сказала брату: "Пойдем теперь к маме, но Гермоген поспешно вскочил и закричал диким голосом: «Нет, останемся лучше здесь, малютка, так как мама теперь в Синем кабинете и разговаривает там с дьяволом!» Я не знала, что именно хочет он этим сказать, но все-таки оцепенела от страха и заплакала. «Чего ты плачешь, глупая сестренка? — утешал меня Гермоген. — Мама каждый день говорит с дьяволом, и он ничего ей не делает». Я замолчала, так как испугалась Гермогена: он в это мгновенье угрюмо глядел прямо перед собою и говорил резким, отрывистым тоном. Мама была в то время уже больна, и с ней часто делались страшные судороги, после которых она впадала в глубокий обморок и казалась мертвой. Меня и Гермогена уводили тогда из комнаты. Я плакала, а Гермоген глухим голосом повторял: «Это все у нее дьявольское наваждение». Таким образом, еще в детской душе моей возникла мысль, что мама общается с каким-то отвратительным, злым привидением. Я представляла тогда себе дьявола именно в виде такого привидения. Как-то раз меня оставили одну, и я от страха не могла даже убежать, когда сообразила, что нахожусь как раз в Синем кабинете, где, по уверениям Гермогена, мама беседует с дьяволом. Внезапно дверь кабинета растворилась. Моя мать, бледная как полотно, вошла туда и, остановившись перед стеной, на которой ничего не было, воскликнула глухим голосом, в котором слышалась горькая жалоба: «Франческо! Франческо!» За стеною что-то зашуршало и зашевелилось. Она раздвинулась, и оттуда появился написанный во весь рост портрет красавца-мужчины в странном костюме, сверх которого накинут был фиолетовый плащ. Фигура и весь облик этого мужчины произвели на меня необыкновенное впечатление. Он так мне понравился, что я даже воскликнула от радости. Мама обернулась и только тогда, заметив меня, спросила взволнованным голосом: «Что тебе здесь нужно, Аврелия? Кто привел тебя сюда?» Мама, всегда добрая и кроткая, казалась теперь такой сердитой, какою я ее еще никогда не видала. Считая себя виноватой, я расплакалась и пролепетала: «Я не хотела приходить сюда. Меня оставили одну, и я сама не знаю, как попала в кабинет». Заметив, что дивный портрет исчез, я спросила: «Куда же делась чудесная картинка?» Мама взяла меня на руки, начала целовать и ласкать и сказала: «Ты у меня милая, хорошая девочка, но эту картинку никто не должен видеть, и она исчезла теперь навсегда». Я никому не рассказывала о том, что со мною случилось, и только однажды объяснила Гермогену: «Послушай, мама разговаривает вовсе не с дьяволом, а с очень красивым дядей, который, впрочем, только нарисован на картине и выходит из стены, как только мама его позовет». Гермоген в раздумье глядел несколько времени перед собою, а затем пробормотал: «Дьявол может являться во всяческих видах, — говорит пастор, — но все-таки он ничего дурного маме сделать не может. Я вздрогнула от ужаса и стала умолять Гермогена, чтобы он никогда больше не упоминал про дьявола. Мы уехали в столицу. Я забыла о портрете и не вспомнила о нем даже тогда, когда после кончины мамы мы вернулись в замок. Во флигеле, где находился Синий кабинет, никто не жил. Там были апартаменты мамы, куда отец не мог войти, не вызывая у себя самых мучительных воспоминаний. Наконец при ремонте замка, пришлось открыть эти апартаменты. Я вошла в Синий кабинет как раз в то время, когда рабочие ломали там пол. Один из них вынул из самой середины половицу паркета, когда вдруг за стеною что-то зашуршало, она раздвинулась, и из-за нее выступил портрет незнакомца во весь рост. Под полом оказалась пружина, которая приводила в действие механизм, раздвигавший в стене одну из деревянных панелей. Мне живо вспомнилась тогда сцена, пережитая мною в детстве. Образ матери воскрес передо мною, и я залилась слезами, но все же не могла отвести глаза от незнакомого красавца, который в свою очередь, казалось, глядел на меня с портрета словно живыми глазами. Вероятно, отцу немедленно донесли о случившемся. По крайней мере он вошел в кабинет в то время, когда я стояла еще перед портретом. Взглянув на него, он словно оцепенел от страха и глупо проговорил: „Франческо! Франческо!“ — как бы рассуждая с собою вслух. Поспешно повернувшись затем к рабочим, он повелительным тоном приказал: „Сейчас же снять этот портрет со стены, свернуть полотно и передать его Рейнгольду!“ Мысль о том, что мне не суждено больше видеть этого дивного красавца, который в странном своем костюме производил впечатление величественного царя духов, была для меня мучительной, но какая-то непонятная, непреодолимая робость помешала мне просить отца, чтобы он пощадил эту картину и не позволил ее уничтожить. Впечатление, произведенное на меня этим событием, изгладилось у меня из памяти через несколько дней. Мне исполнилось четырнадцать лет, но я все еще оставалась беспечной резвушкой, характер которой составлял прямую противоположность с торжественной серьезностью моего брата Гермогена. Папа часто говорил, что нам с братом следовало бы поменяться ролями, а то он слишком напоминает скромную застенчивую девушку, тогда как я похожа на беззаботного шалуна-мальчишку. Перемена, которую отец считал желательной, не замедлила произойти сама собою. Гермоген начал страстно увлекаться верховой ездой, фехтованием и вообще всеми воинскими упражнениями. Он мечтал только о битвах и сражениях и бредил войною. В то время как раз ожидали объявления войны, и брат упросил отца определить его на службу. Со мною же стало происходить что-то необъяснимое, вызвавшее полную перемену во всем моем существе. У меня подымалось из глубины души какое-то тяжелое смущение, угнетавшее все мои жизненные силы. Часто я чуть не лишалась сознания, и передо мной проходили тогда разнообразные картины и грезы. Мне казалось, будто раскрывается блистающее небо, полное блаженства и восторженной радости, но я не могла ничего рассмотреть и, словно сонный ребенок, не в состоянии была раскрыть глаза. Без всякой причины на меня нападала смертельная грусть, или же, напротив, мне становилось невообразимо весело. При самом ничтожном поводе слезы ручьями лились у меня из глаз — меня охватывало какое-то страстное желание, доходившее нередко до боли и судорожного подергивания всего тела. Отец, заметив болезненное мое состояние, приписал его чрезмерному возбуждению нервов и обратился к помощи врача, который прописывал мне разнообразные лекарства, не приносившие, впрочем, ни малейшей пользы. Сама не знаю, как это случилось, но только передо мною внезапно явился забытый образ незнакомца, изображенного на портрете. Он предстал передо мною до такой степени живо, что мне казалось, будто я вижу его в действительности и он глядит на меня с состраданием. „Неужели я должна умереть? Что именно со мною и что заставляет меня так мучиться?“ — воскликнула я, обращаясь к этому видению. Незнакомец усмехнулся и ответил: „Ты меня любишь, Аврелия, — в этом и заключается твоя мука. Неужели ты хочешь побудить меня, чтобы я нарушил обеты, данные Богу?“ К величайшему моему изумлению, я заметила тогда на незнакомце монашескую рясу капуцинского ордена. Сделав над собой величайшее усилие, я пробудилась от своей грезы, но была твердо убеждена, что этот монах является только обманчивым призраком, созданным моим воображением. Вместе с тем, однако, я слишком ясно чувствовала, что передо мною раскрылась тайна любви. Да, я любила незнакомца всеми силами проснувшегося во мне чувства, со всей беззаветной преданностью и страстностью своего сердца. В минуты мечтательных грез, когда мне казалось, что я вижу перед собой незнакомца, болезненное мое расстройство как будто достигало своего апогея. Я стала выздоравливать. Нервная слабость начала проходить, и только неизменная верность этому образу, фанатическая любовь к существу, жившему лишь во мне самой, делали из меня какую-то мечтательницу. Я утратила интерес ко всему окружающему: бывая в обществе, сидела неподвижно на стуле и, углубившись в свою мечту, не обращала внимания на разговор, происходивший по соседству, отвечала невпопад на вопросы, с которыми ко мне обращались, и должна была производить впечатление очень недалекой девушки. Раз в комнате брата я нашла на столе незнакомую книгу. Раскрыв ее, я увидела, что это переведенный с английского роман, озаглавленный „Монах“! Я похолодела от страха при мысли, что тот, неизвестный, кого я люблю, тоже монах. Я никогда не представляла себе, чтобы любовь к человеку, посвятившему себя Богу, могла быть греховной, но теперь мне неожиданно вспомнились слова моего монаха, слышавшиеся в мечтательной грезе: „Неужели ты хочешь побудить меня, чтобы я нарушил священные обеты!“ Слова эти нанесли мне глубокую рану и легли на мою душу тяжелым гнетом. Думая, что найду в книге разгадку многому для меня непонятному, я принялась ее читать. Меня увлекла искусно придуманная фабула, но когда после первого случайного убийства ужасный монах стал совершать все более злодейские преступления и, наконец, вступил в союз с нечистою силой, меня охватил невыразимый ужас, и я вспомнила слова Гермогена: „Мама разговаривает с дьяволом“. Мне представлялось, что незнакомец, являвшийся мне в видениях, продал, подобно изображенному в романе монаху, свою душу сатане и замышляет меня погубить. Но, несмотря даже и на это, я не в силах была преодолеть любовь к монаху, пылавшую в моем сердце. Теперь только я убедилась, что может существовать преступная любовь. Отвращение к ней боролось с чувством, наполнявшим мою грудь, и эта борьба вызывала у меня своеобразную раздражительность. Зачастую близость мужчины вызывала у меня тревожное чувство страха. Мне вдруг казалось, что он — тот самый монах, который тотчас же меня схватит и увлечет в вечную гибель. Рейнгольд, вернувшись из одной поездки по делам, много рассказывал про капуцина Медарда, снискавшего себе славу замечательного проповедника, которого и он сам с восторгом слушал. Я невольно подумала про монаха, описанного в романе, и при этом у меня явилось странное предчувствие, что дорогой мне и в то же время грозный образ, являвшийся в моей мечте, отождествится с этим Медардом. Не знаю сама почему, но только эта мысль казалась для меня ужасной. Я погрузилась в море грез и предчувствий, но тщетно пыталась изгнать из своей души образ монаха. Я была в сущности еще ребенком, но этот злополучный ребенок не в состоянии был побороть греховную любовь к чернецу, связанному обетами. Однажды отца навестил священник. Он подробно распространялся о разнообразных ухищрениях, к которым прибегает дьявол-искуситель. Между прочим, священник описывал плачевное состояние молодой души, в недра которой дьявол желает проложить себе путь и не встречает с ее стороны сколько-нибудь энергичного сопротивления. Некоторые слова священника упали мне на душу, освещая действительное ее состояние, словно искрами божественного света. Мой отец прибавил к замечаниям священника многое, как бы непосредственно относившееся к моему положению. „Единственное спасение при таких обстоятельствах, — добавил священник, — заключается в непоколебимом доверии не столько к нашим друзьям, сколько к религии и ее служителям“. Эта замечательная беседа побудила меня искать утешения в религии и облегчить свою грудь покаянием в грехе перед священником. Мы находились тогда в столице, и я хотела на другой день рано утром сходить в соседнюю с нашим домом монастырскую церковь. Мне пришлось пережить мучительную ночь. Отвратительные греховные образы, никогда не представлявшиеся мне до тех пор даже в воображении, наполняли теперь мою душу. Посреди них стоял монах, который протягивал мне руку, как бы желая меня спасти, и восклицал: „Скажи только, что ты меня любишь, и ты освободишься от всех мучений“. Я вынуждена была невольно воскликнуть: „Да, Медард, я люблю тебя!“ При этих словах все окружавшие меня видения исчезли. Наконец на рассвете я встала, оделась и пошла в монастырскую церковь. Утренний рассвет только что начинал пробиваться нежными лучами сквозь разноцветные стекла. Один из послушников подметал пол в сенях. Близ боковых дверей, в которые я вошла, находился алтарь, посвященный св. Розалии. Произнеся перед ним краткую молитву, я направилась к исповедальне, в которой увидела монаха. „Помогите мне, Небесные Силы“, — мысленно взмолилась я. Действительно это был Медард. В этом не было никакого сомнения. Мне объяснила это неведомая могучая сила. Исполненная безумным страхом и любовью, я все же чувствовала, что меня может спасти только мужество. Я принесла ему самому покаяние в греховной моей любви к человеку, посвятившему себя Богу. Даже больше: в это мгновенье мне показалось, будто я в безысходном отчаянии часто уже проклинала священные узы, связывавшие моего возлюбленного. „Ты, Медард, ты — тот человек, которого я так неизреченно люблю“, — были последние слова, которые я могла еще выговорить. Вслед за тем благодетельные утешения религии, словно небесный бальзам, потекли из уст монаха, который внезапно перестал мне казаться Медардом. А затем старый паломник взял меня за руку и медленно провел к главному выходу из церкви. Речи его были святые и возвышенные, но они навеяли на меня сон, как на ребенка, которого убаюкивают нежным пением. Я лишилась сознания и, очнувшись, увидела себя на диване в своей комнате. „Слава Богу, кризис счастливо миновал, и она поправляется“, — воскликнул чей-то голос. Это говорил врач моему отцу. Мне объяснили, что меня нашли утром на этом самом диване в состоянии какого-то оцепенения и думали, что со мною сделался смертельный нервный удар. Как видишь, исповедь у монаха Медарда была в сущности лишь мечтою, вызванной чересчур взволнованным моим состоянием. Вероятно, святая Розалия, к которой я часто прибегала в своих молитвах и перед образом которой молилась даже и в своей грезе, заставила все это мне представиться, чтобы я могла спастись из сетей, расставленных мне лукавым искусителем. Безумная любовь к обманчивому призраку в монашеской рясе исчезла из моей души. Я совершенно оправилась и могла весело и непринужденно вступить в окружающую меня радостную жизнь. Праведный Боже, мне было еще раз суждено встретиться с этим ненавистным монахом, и он нанес мне страшный, чуть не смертельный удар. Однажды, вернувшись из города в замок, я встретила там монаха и тотчас же узнала в нем Медарда, перед которым исповедовалась в мечтательной своей грезе. „Это тот самый дьявол, с которым говорила матушка. Берегись, сестра, берегись! Он хочет поймать тебя в свои сети“, — постоянно твердил мне злополучный Гермоген. Я не нуждалась в его предостережениях. С первого же мгновенья, когда монах остановил на мне взор, сверкавший преступным желанием, а затем в лицемерном экстазе призвал св. Розалию, я почувствовала к нему непреодолимый ужас. Тебе, моя дорогая матушка, известны подробности странных событий, которые произошли после того у нас в замке. Я вынуждена, однако, сознаться, что этот монах являлся для меня в высшей степени опасным. В глубине моей души шевелилось чувство, подобное тому, под влиянием которого зародилась у меня впервые мысль о грехе, против которого я должна была бороться. Эта борьба была далеко нелегка. В иные мгновенья я, ослепленная этим чувством, доверчиво слушала лицемерно-благочестивые речи монаха. Мне даже казалось, будто все его существо наполнено божественным светом, способным воспламенить чистую любовь. Каждый раз, однако, он с преступным коварством умел, даже в минуты благочестивого восторга, раздувать во мне пламя страсти, исходившее, очевидно, из ада. Святые, которым я усердно молилась, послали мне ангела-хранителя в образе моего брата. Вообрази же теперь, милая матушка, мой ужас, когда здесь, в тот самый день, когда я появилась при дворе, ко мне подошел человек, в котором я, несмотря на светский его костюм, с первого же взгляда узнала монаха Медарда. Увидав его, я лишилась чувств и, очнувшись на руках герцогини, воскликнула: „Это он, — он, убийца моего брата!“ — „Да, это он! — подтвердила герцогиня. — Это переодетый монах Медард, бежавший из монастыря. Необычайное его сходство с Франческо объясняется тем, что Франческо его родной отец“… Помогите мне, Силы Небесные!.. В то самое мгновенье, когда я пишу эти строки, в жилах моих стынет от ужаса кровь. Я вспоминаю, что на портрете, с которым разговаривала моя мать, был изображен Франческо, и что мучивший меня призрак монаха имел те же самые черты. Исповедуясь во время охватившей меня дивной грезы перед Медар-дом, я сейчас же узнала в нем портрет Франческо. И действительно, Медард, сын Франческо — тот самый Франц, которому ты, добрая моя матушка, дала благочестивое воспитание, но оно не спасло его, однако, от греха и преступления. Не понимаю, что могло связывать мою мать с этим Франческо. Отчего скрывала она у себя его портрет и при виде его предавалась как бы воспоминаниям о минувшем счастливом времени? Каким образом могло случиться, что Гермогену чудился в этом портрете дьявол, и что послужило основой к моим собственным странным греховным мечтам? Мне кажется, будто я утопаю опять в предчувствиях и сомнениях. Праведный Боже, удалось ли мне в самом деле избегнуть злого наваждения, опутавшего было меня своими сетями? Нет, я не могу писать больше. Вокруг меня словно сгустился непроницаемый мрак, сквозь который не просвечивает ни одной благодетельной звездочки, способной указать мне надлежащий путь…» Несколько дней спустя. «Нет, мрачные предчувствия не должны отуманивать светлые солнечные дни, выпавшие теперь на мою долю. Отец Кирилл, как мне известно, сообщил уже тебе, дорогая матушка, какой плохой оборот приняло сперва для Леонарда судебное преследование, возбужденное против него по моему настоянию. Я слишком поторопилась признать в нем преступного монаха, и необдуманная моя поспешность чуть не оказалась роковою для человека, которого я люблю теперь всеми силами своего сердца. Ты знаешь также, что настоящий Медард попался в руки правосудия, что его, быть может, притворное, помешательство, по-видимому, совсем прошло, что он сознался в своих преступлениях, за которые ждет его суровая кара, и что… Не стану, впрочем, продолжать, так как позорная участь преступника, который ребенком был так тебе дорог, без сомнения, болезненно поразит твое сердце. При дворе все время говорили об этом замечательном процессе. Леонарда считали хитрым закоренелым преступником, так как он отпирался решительно ото всего. Видит Бог, что эти речи часто пронзали мне сердце, словно удары ножа. Таинственный голос, раздававшийся в моей душе, твердил: „Он невиновен, и его невиновность не замедлит выясниться“. Я чувствовала к нему глубочайшее сострадание и вынуждена была сознаться перед самой собой, что его образ, как только я его припоминала, вызывал во мне чувство, убивавшее во мне всякие сомнения. Да, я его любила, несказанно любила еще в то время, когда все считали его злодеем. Я ждала чуда, которое должно было спасти его и меня: если бы Леонард погиб от руки палача, я бы этого не пережила. Чудо это свершилось: он невиновен, любит меня и скоро станет всецело моим. Таким образом, предчувствие, которое возникло у меня в раннем детстве и которым враждебные силы хотели воспользоваться для моей погибели, воплотилось в блаженную действительность. Благослови же меня и моего жениха, дорогая матушка! Как бы хотелось счастливой твоей дочери выплакать свою радость на твоем сердце! Леонард очень похож на Франческо, но, кажется, выше ростом, а также отличается от Франческо и монаха Медарда своеобразным характерным выражением, свойственным его национальности (ты ведь знаешь, что Леонард — поляк). Вообще было в высшей степени безрассудно принять хоть на минуту остроумного, ловкого красавца Леонарда за беглого монаха. Тем не менее страшные события в нашем замке произвели на меня такое ужасное впечатление, что часто и теперь, когда Леонард неожиданно входит ко мне в комнату и останавливает на мне свой взор, — а глаза его, увы, так похожи на глаза Медарда, — меня охватывает трепет, и я рискую ребяческим своим поведением оскорбить его. Мне думается, что только благословение священника перед алтарем разгонит мрачные призраки, которые и теперь еще бросают тень на мою жизнь. Помяни же меня и моего жениха в благочестивых твоих молитвах, дорогая матушка! Герцог желает, чтобы наша свадьба состоялась в непродолжительном времени. Я напишу тебе, когда будет назначен день бракосочетания, чтобы ты могла тогда мысленно благословить свою дочь в такую торжественную и важную минуту ее жизни…» Много раз перечитывал я страницы, написанные рукою Аврелии. Казалось, будто из них исходил небесный свет, проникавший в мою душу, и перед его ясным сиянием угасало во мне пламя преступной, греховной страсти. При виде Аврелии на меня находила священная робость. Я больше не осмеливался ласкать ее так бурно, как прежде. Аврелия заметила перемену в моем поведении, и я с сокрушенным сердцем сознался, что позволил себе похитить ее письмо к настоятельнице монастыря. Я извинял свой поступок необъяснимым стремлением, которому был не в состоянии сопротивляться: оно действовало на меня с непреодолимым могуществом, свойственным неведомым Высшим Силам. Я утверждал, что именно эти неведомые силы, без сомнения, хотели, чтобы я узнал про ее грезу в исповедальне и таким образом выяснил, что союз наших сердец является предопределенным свыше. «Да, милое мое благочестивое дитя, — говорил я, — ведь и меня тоже посетила однажды дивная греза, во время которой я слышал признание твое в любви ко мне, но я чувствовал себя тогда злополучным, раздавленным судьбою монахом, грудь которого надрывалась от самых ужасных адских мук. Тебя, тебя любил я беззаветно, но моя любовь являлась преступным, вдвойне преступным злодейством, так как я был монах, а ты — святая Розалия». Аврелия с испугом встала со стула. «Я вижу, — сказала она, — что сквозь нашу жизнь проходит непостижимая тайна. Заклинаю тебя Богом, Леонард, никогда не приподымать завесы, которая ее скрывает! Быть может, за этой завесой находится что-нибудь невыразимо ужасное. Будем с неизменною верностью любить друг друга и вести благочестивую жизнь. Таким образом нам удастся, я надеюсь, победить мрачные силы, которые замышляют нашу гибель. В сущности, я сама должна была открыть тебе все. Тайн между нами не должно быть. Между тем мне почему-то кажется, что в тебе самом идет борьба со многим, что прежде гибельно врывалось в твою жизнь и что ты не осмеливаешься теперь высказать вследствие ложного стыда. Будь откровенен, Леонард. Поверь, что искреннее сознание облегчит твою грудь и придаст нашей любви еще более чистоты». При этих словах Аврелии я мучительно сознавал, что во мне обитает еще дух лжи и что всего лишь за несколько мгновений перед тем я преступно обманул эту благочестивую наивную девочку. Сознание это говорило во мне все с большею силой, меня томила потребность открыть Аврелии все и, тем не менее, добиться ее любви. «Аврелия, святая моя, спасающая меня от…» — воскликнул я, но в это самое мгновение вошла герцогиня. Появление ее предало меня снова в жертву аду. Меня снова охватил дух адской насмешки и преступных желаний. Герцогиня вынуждена была выносить теперь мое присутствие. Зная это, я остался и смело представился ей в качестве жениха Аврелии. Дурные мысли покидали меня теперь только в то время, когда я оставался с Аврелией наедине. Передо мною словно раскрывалось тогда небесное блаженство. Теперь я страстно желал сочетаться с нею браком как можно скорее. Однажды утром мне предстал чрезвычайно живо образ моей матери. Я хотел схватить ее за руки и тогда лишь заметил, что это — только видение. «К чему такие глупые иллюзии?» — воскликнул я разраженным тоном. Из глаз моей матери полились тогда крупные, чистые, как хрусталь, слезы. Они превратились в серебряные, ярко сверкавшие, звезды, с которых падали сверкающие капли. Эти капли кружились вокруг моей головы, словно стараясь составить вокруг нее сияние святости, но какая-то страшная черная рука постоянно разрывала это сияние. Обращаясь ко мне, мать проговорила нежным, кротким голосом: «Сын мой, я родила тебя чистым от всякого греха! Неужели сила твоя вконец сломлена, и ты не можешь более сопротивляться обольщениям сатаны? Теперь, когда с меня снято бремя земного тела, я могу разглядеть всю твою душу. Встань, Франциск, я украшу тебя лентами и цветами, так как наступил день святого Бернарда и тебе пора сделаться опять благочестивым мальчиком». У меня явилось желание спеть, как в прежние времена, кондак во славу святого, но кругом меня раздавался дикий зловещий гул. Мое пение превратилось в какой-то ужасающий вой, черная завеса спустилась и закрыла от меня образ матери. Через несколько дней после этого видения я встретился на улице с судебным следователем. Он дружески подошел ко мне и сказал: — Знаете ли вы, что процесс капуцина Медарда опять запутывается. Оставалось только редактировать приговор, который, вероятно, присудил бы его к смертной казни, когда у него появились опять явные признаки помешательства. В уголовный суд пришло известие о смерти его матери. Я передал его подсудимому, но он странно расхохотался и воскликнул голосом, способным привести в ужас даже самого стойкого и энергичного человека. «Ха, ха, ха, ха!.. Да ведь принцесса (он назвал супругу убитого брата нашего герцога) давно уже померла!» Назначена новая медицинская экспертиза: полагают, что хитрый монах притворяется сумасшедшим. Я расспросил о дне и часе смерти моей матери. Оказалось, что она явилась мне как раз в момент смерти. Это произвело сильное впечатление на меня. Я был убежден, что мать, которую я так преступно забывал на целые годы, станет теперь посредницей между мною и чистой, святою душою, с которою я хотел слиться. Я сам сделался значительно нежнее и мягче. Теперь только стал я вполне понимать любовь Аврелии. Я считал ее своею святой защитницей и не хотел с нею расставаться. Мрачная тайна, о которой она меня больше не расспрашивала, сделалась для меня самого как бы неисповедимым событием, предопределением неведомых сил. Назначенный герцогом день нашей свадьбы наступил. Аврелии хотелось обвенчаться со мной рано утром перед алтарем святой Розалии в соседней монастырской церкви. Я провел ночь без сна и впервые после долгого перерыва усердно молился. В своем ослеплении я даже не сознавал, что молитва, которой я подготовлялся к совершению греха, оказывалась сама по себе уже адским злодеянием. Я хотел войти в комнату Аврелии, но она в белом платье, украшенная душистыми розами, вышла мне навстречу в дивной ангельской красоте. Ее одежда и прическа носили какой-то странный старомодный характер, пробуждавший во мне смутные воспоминания. По мне пробежал трепет, когда перед моими глазами внезапно возник запрестольный образ того придела, в котором мы предполагали венчаться. Это было изображение мученичества святой Розалии, и святая была одета на нем совершенно так же, как Аврелия. Трудно было скрыть ужасное впечатление, которое произвело на меня это обстоятельство. Окинув меня взглядом, полным любви, Аврелия подала мне руку. Я прижал ее к своей груди, меня охватила глубокая вера, что душа моя может спастись лишь благодаря Аврелии. Лакей доложил, что герцогская чета готова нас принять. Аврелия поспешно надела перчатки. Я взял ее за руку и хотел идти с нею, но в это мгновенье горничная заметила, что волосы моей невесты — в беспорядке, и побежала за шпильками. Мы остались ждать ее у двери. Аврелии эта отсрочка показалась очень неприятной. Как раз в это мгновение послышался на улице глухой шум, смешанный гул каких-то возгласов и стук колес тяжелого, медленно подвигавшегося вперед экипажа. Я бросился к окну и увидел, что перед дворцом остановилась управляемая помощником палача позорная колесница, на которой спиной к лошадям сидел связанный монах, а перед ним стоял капуцин и усердно молился вместе с несчастным монахом. Ожидание близкой смерти заставило побледнеть его лицо. Всклокоченная борода тоже значительно его изменяла, но, тем не менее, я тотчас же узнал черты страшного моего двойника. Колесница, на мгновенье задержанная народной толпой, снова тронулась в путь, но в это время монах остановил на мне неподвижный взгляд своих глаз, сверкавших страшным огнем, разразился безумным смехом и крикнул голосом, напоминавшим завывание дикого зверя: «Женишок, женишок… Полезем-ка с тобой на крышу, на крышу… Там станем мы бороться друг с другом… Кто столкнет другого вниз, будет паном и может упиться досыта кровью!..» Я, охваченный страшным волнением, в свою очередь воскликнул: «Чего же ты от меня хочешь? Чего ты хочешь, ужасный человек?..» Аврелия обняла меня и оттащила от окна, умоляя: «Ради бога уйдем отсюда. Там везут на казнь Медарда, убийцу моего брата… Леонард… Леонард!» Адские духи тогда во мне пробудились и воспрянули с грозной силой, предоставленной им над дерзновенными нераскаянными грешниками. Я схватил Аврелию с таким бешенством, что она вздрогнула, и, свирепо расхохотавшись, сказал ей: «Безумная, глупая женщина… я… я… твой любовник… твой жених… я — сам Медард… убийца твоего брата!.. А! Будучи невестой монаха, ты хочешь своими воплями накликать погибель на твоего жениха? Ха, ха, ха, ха!.. Я — пан и напьюсь теперь досыта твоей крови!..» Проворно выхватив нож, я Нанес им страшный удар. Аврелия упала на пол, кровь брызнула струей и обагрила мою руку. Я бросился с дворцовой лестницы сквозь толпу к позорной колеснице, сорвал с нее монаха и швырнул его наземь. В это мгновение схватили меня самого, но я с таким бешенством работал ножом, что от меня невольно отпрянули. Тогда я бросился бежать. За мною пустились в погоню. Я чувствовал у себя в боку колотую рану, и меня начали было уже настигать, но, размахивая ножом в правой руке и нанося сжатой в кулак левой рукою сильные удары, я очистил себе путь к высокому каменному забору парка и перескочил его бешеным прыжком, сделавшим бы честь любому гимнасту. «Убийство, убийство! Держите убийцу, держи его!» — кричали мне вслед голоса. Я слышал, как ломились в запертые на замок ворота парка, и, не останавливаясь, бежал вперед. Передо мной оказался наконец широкий ров, который отделял парк от прилегавшего к нему леса. Я с разбега перескочил через этот ров и продолжал бежать сквозь лес. Наконец силы меня покинули, я повалился на землю под деревом и тотчас же заснул. Очнувшись, точно от обморока, я убедился, что наступила уже темная ночь. В сознании у меня стояла явственно всего лишь одна мысль: бежать все дальше и дальше. Я чувствовал себя в положении зверя, за которым гонятся охотники с собаками. Поспешно вскочив, я бросился в кусты, но едва успел пробежать несколько шагов, как из чаши бросился на меня, ломая на пути сучья, какой-то человек. Он вскочил мне на спину и ухватился руками за мою шею. Тщетно пытался я стряхнуть его с себя, бросался наземь и прижимался спиною к деревьям: я все-таки не мог от него избавиться. Он только насмешливо хихикал или же громко хохотал. Я выбежал с ним на прогалину, и там яркие лучи месяца, прорываясь сквозь черные массы высоких елей, осветили мертвенно-бледное лицо монаха, — того самого монаха, которого считали Медардом, — одним словом, моего двойника. Он вперил в меня такой же неподвижный сверкающий взор, каким глядел тогда с позорной колесницы: «Хи, хи, хи… братец… Я навсегда… всегда с тобою… Я тебя не покину… нет… не покину!.. Я не могу бегать так быстро, как ты… Ну да это ничего, ты меня понесешь на спине… Я только что с виселицы… Меня, видишь ли, хотели колесовать… Хи, хи, хи…» Так смеялось и завывало это страшное привидение, в то время как я, вне себя от ужаса, делал прыжки, как тигр, вокруг которого обвилась колоссальная змея. Я с разбега бился о деревья и скалы, надеясь, что таким образом удастся, если не умертвить, то, по крайней мере, настолько сильно ушибить сидевшее на мне чудовище, что оно вынуждено будет от меня отцепиться. Мой двойник смеялся только пуще прежнего. Он так ловко изменял каждый раз свою позу, что оставался цел и невредим, тогда как я сам наносил себе жестокие удары. Я пробовал было разнять его руки, крепко обхватывавшие мне шею под подбородком, но он начинал тогда сжимать мне горло так, что я чуть не задыхался. Наконец, после бешеной борьбы мне как будто удалось сбросить его с себя, но едва успел я пробежать несколько шагов, как он сидел уже опять у меня на спине, попеременно хихикая, громко хохоча и уверяя, что ни за что на свете не расстанется со своим братцем. Обезумев от страха, я снова начинал напрягать все силы, чтобы сбросить его с себя, и на мгновение освобождался, но в следующий за тем миг страшное привидение снова сидело на мне и крепко держалось за мою шею… Не могу отдать себе самому точного отчета, сколько времени бежал я в лесной чаше с неотвязным моим двойником. У меня осталось такое впечатление, что эта пытка длилась в течение нескольких месяцев, причем я все время не ел и не пил. У меня в памяти чрезвычайно живо запечатлелось одно мгновение, за которым последовал глубокий обморок. Мне только что удалось сбросить с себя своего двойника, когда сквозь лес проглянул яркий солнечный луч и вместе с тем раздался в воздухе звон, показавшийся мне дивно приятным. Я узнал гуденье монастырского колокола, призывавшего к ранней обедне. В то же мгновенье мелькнула у меня в голове мысль: «Ты убил Аврелию!» Мысль эта вцепилась в меня леденящими когтями смерти, и я упал без чувств. === Глава вторая. <br>Покаяние === Внутри меня разливалась приятная теплота. Во всех жилах ощущалось щекотание и покалывание, свидетельствовавшие, что там происходит деятельная своеобразная работа. Ощущение это воплощалось уже в мыслях, но они были еще разрозненными, и мое «я» казалось раздробленным на множество отдельных существ. Каждое из них обладало своим особым сознанием, отдельные проявления которого, словно неверные вассалы, отказывались подчиняться единой верховной власти. Но вот мысли отдельных частей моего «я» начали вращаться, словно сверкающие точки. Вращение это становилось все быстрее, так что из них составилось как бы огненное колесо. По мере того как быстрота вращения росла, это огненное кольцо становилось все меньше и под конец обратилось в сравнительно небольшой огненный шар, казавшийся вследствие быстроты движения совершенно неподвижным. Он испускал из себя яркие сверкающие лучи, игравшие разноцветными огнями. «Ну вот, теперь мои члены начинают шевелиться! Сейчас наступит у меня пробуждение», — совершенно отчетливо подумал я, но в то же мгновение ощутил внезапную боль, вызванную звоном колокола. Надо бежать дальше, как можно дальше!.. Прочь, прочь отсюда!.." — громко вскричал я и хотел подняться на ноги, но бессильно опустился на постель. Лишь после этой попытки мне удалось раскрыть глаза. Колокольный звон все еще слышался, и я думал, что нахожусь в лесу. Можно представить себе, в какое изумление я пришел, всматриваясь в самого себя и в окружающие предметы. Я лежал, одетый в монашескую рясу капуцинского ордена, на мягком матраце в просторной, чистенькой, но очень просто убранной комнате. Два Камышевых стула, маленький столик и железная кровать — вот все, что я увидел в комнате. Я понял, что пробыл, вероятно, в бессознательном состоянии довольно долго и что за это время меня доставили каким-то образом в монастырь, где занимаются уходом за больными. Платье на мне, вероятно, было разорвано, а потому меня одели в рясу. Соображения эти вполне меня успокоили, и я решил ждать, что будет дальше, зная заранее, что больного скоро навестят. Я чувствовал себя усталым, но никакой боли не испытывал. Я пролежал всего лишь несколько минут, когда услыхал шаги, приближавшиеся к моей двери. Дверь моей комнаты растворили, и я увидел двух мужчин: один был в обыкновенном штатском платье, а другой — в рясе ордена братьев милосердия. Они молча подошли ко мне, причем мужчина в штатском платье пристально глядел мне прямо в глаза и чему-то очень удивлялся. — Я теперь в полном сознании, сударь, — проговорил я слабым голосом. — Благодарю Бога, пробудившего меня опять к жизни, но вместе с тем не понимаю, где я и каким образом сюда попал. Не отвечая мне, человек в штатском обратился к монаху и сказал по-итальянски: — Удивительно, да и только! Выражение лица совершенно переменилось. Речь стала членораздельной. Обнаруживается только усталость. Должно быть, больной пережил кризис. — Мне кажется, что в окончательном выздоровлении нельзя сомневаться, — заметил в свою очередь монах. — Ну, это еще неизвестно, — возразил мужчина в штатском. — Все зависит от того, как он будет себя чувствовать в продолжение нескольких ближайших дней. Владеете вы в такой степени немецким языком, чтобы переговорить с ним? — К несчастью, не владею, — отвечал монах. — Я понимаю по-итальянски и говорю на этом языке, — сказал я. — Прошу вас объяснить мне, где именно я нахожусь и как я сюда попал. Мужчина в штатском платье, очевидно врач, с радостным изумлением воскликнул: — Ну и прекрасно!.. В таком случае нам можно побеседовать друг с другом. Вы находитесь теперь в таком месте, где очень заботятся о вашем здоровье. Три месяца назад вас доставили сюда в очень плохом состоянии. Вы были опасно больны, но, благодаря тщательному уходу и лечению находитесь теперь, кажется, на пути к выздоровлению. Если нам удастся вылечить вас вполне, вы можете беспрепятственно продолжать свое путешествие в Рим, куда, как я слышал, вы собираетесь идти. — Разве я прибыл к вам в этом одеянии? — продолжал я спрашивать. — Разумеется, в этом самом. Но я посоветовал бы вам теперь воздержаться от расспросов и не тревожиться. Со временем вы узнаете все, теперь же важнее всего позаботиться о том, чтоб как можно скорее поправить ваше здоровье. — Он принялся выслушивать мой пульс, а монах принес чашку с какой-то жидкостью и подал ее мне. — Пейте, — сказал врач, — и сообщите мне затем, что это за напиток. — Это — очень крепкий мясной бульон, — ответил я, выпив сразу всю чашку. Врач усмехнулся с довольным видом и, обращаясь к монаху, заметил: — Это хорошо и даже очень хорошо. Оба они ушли, оставив меня одного. Мне казалось теперь, что я совершенно правильно понимаю свое положение. Я находился в ка-кой-то общественной больнице. Благодаря хорошей пище и подкрепляющим лекарственным средствам я через три дня уже мог встать с постели. Монах открыл окно в моей комнате, и в нее ворвался дивный теплый воздух, каким мне никогда еще не случалось дышать. К больнице примыкал сад: там зеленели и цвели великолепные южные деревья. По стене взбиралась вверх роскошная виноградная лоза, но всего больше удивляло меня темно-синее небо, принадлежавшее, казалось, не здешнему, а какому-то другому, волшебному миру. — Где же именно я нахожусь? — воскликнул я в восхищении. — Уж не удостоил ли меня Господь, не прибыл ли я в небесную обетованную страну? Монах с самодовольной улыбкой ответил; — Вы, брат мой, в Италии — да, в Италии! Мое изумление возросло тогда в величайшей степени. Я просил монаха рассказать мне обстоятельства, при которых я попал в больницу, но он предложил мне обратиться за этими разъяснениями к доктору. Врач долго отговаривался под разными предлогами, но под конец объяснил, что три месяца назад меня привел сюда и просил принять на излечение странный на вид человек. — Вы находитесь теперь, — сказал врач, — в больнице, подведомственной ордену братьев милосердия. По мере того как мое выздоровление подвигалось вперед, я замечал, что врач и монах вступают со мною в беседы о самых разнообразных предметах, причем заставляют меня по преимуществу говорить самого. Обширные мои сведения в различных отраслях знания доставляли мне для этого обильный материал. Врач неоднократно просил, чтобы я письменно изложил свое мнение по некоторым вопросам. Затем он в моем же присутствии читал эти заметки и каждый раз оставался очень доволен ими. Мне казалось, однако, странным, что он вместо того, чтоб отозваться с похвалой о моем изложении, говорил: — Действительно, все идет как по маслу! Я не ошибся, удивительно, право удивительно! Мне разрешалось теперь в определенные часы выходить в сад, где я встречал иногда страшных, исхудавших, словно скелеты, мертвенно-бледных больных, гулявших в сопровождении братьев милосердия. Однажды, собираясь уже вернуться в свою комнату, я встретился с длинным худощавым мужчиной в странном плаще землисто-желтого цвета. Двое монахов вели его под руки, а он после каждого шага выделывал курьезный прыжок и пронзительно присвистывал. Я с изумлением остановился, но провожавший меня монах быстро увлек меня за собою, восклицая: — Уйдемте поскорее отсюда, брат Медард. Вам не годится смотреть на такие сцены. — Ради бога, скажите мне, как могли вы узнать мое имя? — воскликнул я с такой горячностью, которая отчасти даже встревожила моего спутника. — Что же тут удивительного, что мы его знаем, — возразил он. — Человек, доставивший вас сюда, сообщил нам ваше имя и звание. Мы так и записали вас в больничную книгу: «Капуцин Медард из монастыря в Б.». Дрожь пробежала по всему моему телу. Я, однако, успокоился, сообразив, что кто бы ни был незнакомец, доставивший меня в больницу, и как бы ни был он обстоятельно знаком с ужасной моей тайной, но все-таки он не желал мне ничего дурного. Он позаботился, наоборот, поместить меня в больницу. Во всяком случае, я был ведь не в тюрьме. Стоя у открытого окна и вдыхая в себя полной грудью великолепный теплый воздух, который словно проникал все мое существо и вливал в меня новую жизнь, я увидел маленького сухощавого человечка с островерхой шляпенкой на голове и в плохоньком полинявшем плаще. Человек этот взбирался по парадной лестнице, но не так, как делали это обыкновенные смертные, а бегом и вприпрыжку. Увидев меня, он начал размахивать шляпой к посылать мне воздушные поцелуи. Он показался мне знакомым, хотя я и не мог еще хорошенько рассмотреть черты его лица. Прежде чем я успел сообразить, кто он такой, человечек этот исчез за деревьями. Минуту спустя послышался стук в мою дверь, я отворил, и в комнату вошел тот самый человечек, которого я видел в саду. — Шенфельд! — вскричал я с изумлением. — Шенфельд, скажите ради бога, как вы попали сюда? Действительно, это был полоумный парикмахер из имперского торгового города — тот самый, который спас меня тогда от большой опасности. Он принялся вздыхать и, скорчив смешную гримасу, чтобы изобразить глубокое горе, объявил: — Ах, ваше преподобие, неужели вы думаете, что я покинул бы насиженное место, если б меня не вышвырнула оттуда злая судьба, преследующая всех гениев. Я вынужден был бежать вследствие убийства… — Убийства?.. — прервал я его взволнованным тоном. — Убийства! — повторил он. — Однажды в порыве неудержимого гнева я позволил себе умертвить левую бакенбарду молодого коммерции советника и нанес опасную рану правой его бакенбарде… — Прошу вас, — прервал я его, — оставьте эти глупые шутки! Говорите со мной серьезно и рассудительно или же оставьте меня в покое. — Хорош же ты, как я вижу, отец Медард! — возразил парикмахер, внезапно сделавшись совершенно серьезным. — Теперь, выздоровев, ты хочешь меня отослать, а между тем, пока ты хворал, мне приходилось быть безотлучно с тобою. Мы даже спали тогда вместе вот на этой кровати. — Что все это значит? — вскричал я, пораженный его словами. — И с чего это вздумали вы называть меня Медардом? — Потрудитесь, сударь, осмотреть подкладку на правой поле вашей рясы, — с усмешкой заметил он мне. Я взглянул на подкладку и оцепенел от изумления и страха. Там было действительно вышито мое имя. И вообще внимательный осмотр убедил меня, что это была та самая ряса, которую я спрятал в дупло дерева во время бегства из замка барона Ф. Заметив мое смущение, Шенфельд многозначительно улыбнулся, приложил к носу указательный палец, поднялся на цыпочки и начал пристально глядеть мне в глаза. Видя, что я молчу, он заговорил медленно и с расстановкой, тщательно обдумывая каждое слово. — Вы, очевидно, удивляетесь надетому на вас прекрасному костюму. Между тем он совершенно вам впору и сидит как нельзя лучше. С позволения сказать, он идет вам гораздо лучше, чем даже костюм орехового цвета с таковыми же скромными пуговками, в который вас нарядил мой мудрый, глубокомысленный приятель, справедливо считающий себя великим художником по части портняжьего искусства… Знайте же, что я сам… непризнанный изгнанник Пьетро Белькампо, прикрыл этим костюмом вашу наготу. Да-с, отче Медард, вы были, нельзя сказать, чтоб очень авантажны, так как вместо пальто, брюк, жилета и английского фрака смиренно довольствовались тогда собственной кожей. О сколько-нибудь приличной прическе у вас не могло быть и речи: вам, очевидно, заблагорассудилось вторгнуться в область моего искусства и расчесывать волосы, которые я вам подстриг во вкусе Каракаллы, десятизубым гребнем, выросшим у вас на руках! — Прошу вас, Шенфельд, говорить со мной серьезно, не вдаваясь в глупые шутки. — Меня, сударь, зовут Пьетро Белькампо! — воскликнул он, совершенно рассердившись. — Да-с, Пьетро Белькампо, — по крайней мере здесь, в Италии! Не мешает знать тебе также, Медард, что я имею честь быть воплощением глупости и должен всюду следовать за тобою, чтобы являться на помощь твоему уму. Понимаешь ты или нет, в чем именно тут суть дела, но только именно в глупости и заключается для тебя спасение. Рассудок твой сам по себе — нечто совершенно несчастное. Он не в состоянии держаться на ногах и ежеминутно падает, как маленький ребенок, не выучившийся еще ходить. Вот если глупость придет к нему на помощь, тогда еще дело у него оказывается в шляпе. Она все-таки поставит его опять на ноги и приведет надлежащим порядком куда следует — то есть в сумасшедший дом. Мыс тобою, отче Медард, благополучно туда и добрались! Я содрогнулся, припоминая страшные лица больных, прогуливавшихся по саду, а в особенности подпрыгивавшего с каждым шагом человека в плаще серовато-желтого цвета. Я нисколько не сомневался, что Шенфельд в сумасбродных своих речах сказал мне чистую правду. — Да, братец Медард, — продолжал величественным тоном Шенфельд, приправляя свою речь энергичными жестами, — да, возлюбленный мой братец во Христе, глупость здесь, на земле, является поистине властной царицей умов. Что касается рассудка, то этот ленивый ее наместник не заботится ни о чем, происходящем за границами его царства. Для развлечения он, разумеется, устраивает на плацу парады и разводы своим войскам, но этим и ограничивается боевое их воспитание, а потому в случае нападения внешнего врага они оказываются совершенно беспомощными. То ли дело глупость. Она, как подобает настоящей царице, является всенародно с музыкой! Ее встречают бурными приветственными возгласами, свидетельствующими о неподдельной всенародной радости. Все ее вассалы подымаются с тех мест, куда их запер рассудок, отказываясь стоять, сидеть и лежать по указаниям этого сухого педанта, разыгрывающего роль гувернера. Просматривая их списки, он говорит: «Однако глупость отняла у меня лучших питомцев: они сбежали или, выражаясь вежливее, сошли с ума». Ты скажешь, пожалуй, братец Медард, что это игра слов, но ведь эта игра является в руках глупости как бы раскаленными парикмахерскими щипцами, которыми она сгибает мысли и завивает их в изящные локоны. — Еще раз прошу я вас прекратить, если можете, эту безумную болтовню и рассказать, как вы сюда попали и что на самом деле вам известно обо мне самом и надетой на меня рясе! — воскликнул я, прерывая болтовню парикмахера и насильно усаживая его на стул. Это привело его как будто в смущение. Он потупил глаза и, глубоко вздохнув, сказал едва слышным, усталым голосом: — Я два раза спас вам жизнь: в первый раз — когда помог вам бежать из нашего имперского города, а во второй раз — доставив вас сюда, в больницу. — Ради бога, скажите же, где именно вы меня нашли? — вскричал я, выпустив его руки, которые держал до тех пор. В то же мгновенье он вскочил и, страшно сверкая глазами, воскликнул: — Знай, братец Медард, что хоть я маленький и слабосильный человечек, но если бы я не унес тебя на своих плечах, то тебе пришлось бы теперь лежать на колесе с переломанными членами. Я содрогнулся и без сил опустился на стул, но как раз в это время дверь отворилась, и в комнату торопливо вошел ухаживавший за мною монах. — Вы как сюда попали? Кто вам позволил войти? — набросился он на Белькампо так сердито, что у бедняги полились из глаз слезы. — Ах, ваше преподобие, — возразил он, — я не мог больше бороться с желанием навестить приятеля, которого мне удалось спасти от смертельной опасности. Тем временем я успел уже оправиться и, обращаясь к монаху, спросил; — Скажите мне, брат мой, действительно ли меня привел сюда этот человек? — Монах замялся, а потому я продолжал: — Мне теперь известно, что я был в самом ужасном положении, какое только можно себе представить. Теперь, однако, вы видите, что я выздоровел, а потому имею право узнать все, о чем передо мной до сих пор умалчивали из опасения взволновать меня. — Пожалуй, вы правы, — отвечал монах. — Действительно, месяца три или три с половиной назад этот человек доставил вас сюда, в нашу больницу. Он рассказал, будто нашел вас в глубоком обмороке километрах в тридцати отсюда в лесу, отделяющем наши владения от Тироля, и узнал в вас прежнего своего знакомого, капуцина Медарда из монастыря в Б. На пути своем в Рим вы посетили город, в котором человек этот жил. В первое время здесь, в больнице, вы находились в состоянии глубокой апатии: если вас кто-нибудь вел, вы шли, но стоило только вас выпустить, чтоб вы сейчас же остановились. Автоматически выполняя все, что вам приказывали, вы садились и ложились, но есть и пить сами не могли, так что вас приходилось кормить с ложки. Вы издавали только глухие, непонятные и нечленораздельные звуки. Глаза у вас были открыты, но вы как будто ничего не видели. Белькампо не покидал вас и здесь. Он ухаживал за вами с величайшим усердием. Приблизительно через месяц после того, как вы поступили в больницу, у вас начался ужасный буйный бред. Мы были вынуждены запереть вас в одну из комнат буйного отделения. Вы походили тогда скорее на дикого зверя, чем на человека. Незачем, впрочем, описывать вам подробно состояние, воспоминание о котором не может быть вам приятно. Через месяц буйное возбуждение сменилось у вас опять апатией, перешедшей как бы в каталепсию, из которой вы пробудились уже выздоровевшим. Пока монах рассказывал это, Шенфельд уселся на стул и, словно погрузившись в глубокую думу, оперся головой на руку. — Да, — сказал он, — знаю, что мне случается быть сумасбродным дурнем. Должно быть, по этой причине воздух в сумасшедшем доме, действующий так вредно на людей, считающих себя в здоровом уме, оказался для меня очень полезным. Я начинаю уже рассуждать о своей особе, а это во всяком случае благоприятный признак. Если существуешь лишь через посредство самосознания, то стоит только моему самосознанию снять со своего объекта дурацкий колпак, чтоб я оказался солидным джентльменом. Да избавит меня от этого милосердие Божие! Разве гениальный парикмахер может не быть уже, так сказать, по обязанности службы шутом гороховым? С другой стороны, шут или, как его принято величать, дурак вполне обеспечен от опасности сойти с ума. Действительно, смею уверить ваше преподобие, что я во всякую погоду сумею отличить колокольню от фонарного столба. — В таком случае докажите это, изложив мне спокойно и обстоятельно, каким образом вы меня нашли и как доставили меня сюда, — перебил я философствовавшего парикмахера. — Ладно, я исполню ваше желание, хотя итальянец-монах поглядывает на меня с видимым неудовольствием. Позволь мне, однако, братец Медард, говорить с тобою на ты, так как я ведь чувствую себя теперь в положении твоего опекуна, — объяснил Шенфельд. — Представь себе, — продолжал он, — что чужеземный живописец исчез вместе со своей картинной галереей непонятным образом в ту же ночь, когда ты бежал из города. Сперва все эти события произвели у нас сильное впечатление, но вскоре о них позабыли за множеством разных других событий и приключений. Несколько времени спустя распространился, однако, слух об убийстве в замке барона Ф. Уголовный суд в X. разослал всюду указы об аресте монаха Медарда из капуцинского монастыря в Б. Тогда у нас в городе вспомнили, что живописец публично рассказывал в трактире про это убийство и узнал в тебе монаха Медарда. Меня заподозрили в том, что я помогал твоему бегству, и подозрение это подтвердил хозяин гостиницы, где ты жил. Чрезмерное внимание, которым вздумали удостаивать мою особу, мне не понравилось. Узнав, что меня собираются посадить в тюрьму, я с довольно легким сердцем решил покинуть город, жизнь в котором была для меня все равно мучительной пыткой. Меня давно уже тянуло в Италию, в царство аббатов и классических причесок. На пути сюда я видел тебя в резиденции герцога ***. Говорили о твоей свадьбе с баронессой Аврелией и о том, что монах Медард присужден к смертной казни. Я видел также и этого монаха, но все-таки, сказать правду, считаю настоящим Медардом не его, а тебя. Я старался с тобою встретиться и стал перед тобою на улице, но ты прошел мимо, не заметив меня. Мне не было расчета долго оставаться в резиденции, а потому я продолжал свой путь. Спустя несколько времени я как-то на рассвете подходил к темному лесу, через который лежал мой путь. Брызнули первые лучи утреннего солнца, и вдруг в чаще кустарника на опушке леса что-то зашумело, и оттуда выскочил человек с всклокоченной головой и волосами, но очень изящно одетый по последней моде. Вид у него был дикий и страшный. Он взглянул на меня сверкающими глазами, пробежал мимо и в следующее мгновение исчез, словно провалившись сквозь землю. Пройдя несколько сот шагов дальше и углубившись в лес, я, к величайшему своему ужасу, увидел прямо перед собою на земле обнаженное человеческое тело. Сперва я подумал, что тут совершено убийство и что убийца только что пробежал мимо меня. Нагнувшись к обнаженному телу, я узнал тебя и убедился, что ты дышишь. Тут же возле тебя лежала монашеская ряса, которая теперь на тебе. С большим трудом удалось мне надеть ее на тебя и оттащить в сторону от большой дороги. Наконец ты очнулся от глубокого обморока, но оказался в апатичном состоянии, о котором рассказывал тебе итальянский монах. Мне стоило больших хлопот тащить тебя за собою, так что лишь к вечеру я добрался до постоялого двора, находившегося как раз на половине дороги, ведущей через лес. Оставив тебя на прогалинке, где ты сейчас же погрузился в глубокий сон, я зашел на постоялый двор закусить и купить также для твоей милости чего-нибудь съестного. Там я застал нескольких драгун, посланных, как сообщила мне хозяйка, за монахом, который каким-то загадочным образом бежал в ту самую минуту, когда его собирались казнить за тяжкое преступление, учиненное им в замке барона Ф. Для меня было тайной, каким именно образом попал ты из герцогской резиденции в лес, но я был убежден, что ты — тот самый Медард, которого разыскивают. Поэтому я счел долгом употребить все усилия для избавления тебя от опасности, в которой ты, по моему мнению, находился. Я провел тебя горными тропинками через границу и наконец пришел с тобою сюда, в больницу, куда нас приняли обоих, так как я объявил, что ни под каким видом не хочу с тобою расстаться. Здесь ты находился в полнейшей безопасности, так как братья милосердия ни за что не согласились бы выдать своего больного заграничному уголовному суду. За то время пока я жил здесь с тобою в одной комнате и ухаживал за твоей милостью, нельзя сказать, чтобы твои пять чувств находились в совершенном порядке. Ты не мог похвастаться и грациозностью движений своих членов. Во всяком случае балетмейстеры и акробаты, несомненно, тебя забраковали бы. Голова твоя поникла на грудь, а когда тебя хотели выпрямить, ты опрокидывался назад, словно плохо выточенная кегля. Ораторские твои таланты находились тоже в самом плачевном состоянии. Ты был изумительно лаконичен, так что, даже делаясь разговорчивым, ограничивался лишь односложными звуками «ху-ху, ме-ме», из которых довольно трудно было заключить об истинных твоих мыслях и желаниях. Казалось даже, будто разум и воля тебе изменили и где-то блуждают по собственному своему усмотрению. Под конец ты сделался вдруг изумительно весел. Принялся выделывать такие прыжки, которым позавидовал бы любой акробат, и при этом громко вопил от восхищения и восторга. Вместе с тем ты сорвал с себя рясу, так как, без сомнения, хотел освободиться от всех уз, стеснявших твою натуру. Аппетит у тебя… — Замолчите, Шенфельд, — прервал я этого невыносимого остряка, — замолчите. Мне уже рассказывали о страшном состоянии, в которое я тогда впал. Благодаря долготерпению и милосердию Божию я от него теперь избавился. — Не понимаю, по правде сказать, какой вышел из этого толк для вашего преподобия? Что выиграли вы, позвольте спросить, от возвращения вам душевной способности, именуемой самосознанием? Что в сущности представляет она из себя? Мерзостную деятельность проклятого сборщика заставных пошлин, таможенного чиновника, старшего контролера, открывшего свою контору у вас в верхнем этаже и осматривающего все товары, которые вы хотите выпустить в обращение, для того чтобы каждый раз объявлять: «Ну, нет, пусть лучше остается на складе. Вывоз за границу строго воспрещается». Таким образом самые дивные драгоценности зарываются в землю, словно зерна каких-нибудь злаков или овощей. Из них вырастает разве что-нибудь вроде свекловицы, из тысячи пудов которой, при самой тщательной обработке, удается выжать лишь четверть унции сахару, да и то грязного и вонючего. Да-с, а между тем подумайте только, что вывоз за границу мог бы установить торговые сношения с роскошным величественным царством не от мира сего, где все блистает таким великолепием! Праведный Боже, я охотно забросил бы в самое что ни есть глубокое место пруда всю купленную мною по дорогой цене пудру а 1а Марешаль, а lа Помпадур и даже румяна ее величества голкондской королевы, если бы мне удалось хоть косвенными путями, посредством транзитных сделок, заполучить из этого царства лишь золотник тамошней сияющей пыли. Каких чудес наделала бы она, если бы я напудрил ею головы высокоученых здешних профессоров и академиков, а прежде всего, разумеется, свою собственную. Что я, впрочем, говорю! Если бы мой приятель портной имел возможность нарядить вас, о преподобнейший из монахов, вместо фрака блошиного цвета в утреннее неглиже, в котором гордые граждане означенного царства ходят совершать естественные свои потребности, костюм этот в смысле приличия, без сомнения, заткнул бы все остальное за пояс. Теперь же свет счел вас за простого смертного, состоящего, кроме того, в близком родстве с самим дьяволом. С этими словами Шенфельд встал и принялся расхаживать вприпрыжку из одного угла комнаты в другой, размахивая руками и корча самые безумные гримасы. Видя, что он расположен к дальнейшему логическому развитию безрассудных своих идей, я схватил его за руки и спросил: — Неужели тебе и в самом деле хочется занять здесь мое место? Разве ты не можешь пробыть минутку серьезным и рассудительным без того, чтобы не разыгрывать из себя горохового шута? В ответ на это он как-то серьезно улыбнулся и спросил: — Неужели так уже глупо все, что я говорю, когда в меня вселяется дух? — В том-то и беда, что в твоих безрассудных речах часто таится глубокий смысл, но ты обвешиваешь и убираешь его такой неподходящей пестрой отделкой, что прочная, солидная мысль выходит у тебя смешной и неказистой, как платье, обшитое пестрыми лохмотьями. Ты, словно пьяный, не можешь идти по прямому направлению, а подвигаешься зигзагами, попеременно уклоняющимися вправо и влево. У тебя нет определенного направления. — А что такое направление? — смиренно прервал меня Шенфельд не без некоторой, однако, насмешливости. — Что это такое, по вашему мнению, достопочтенный капуцин? Направление предполагает ведь цель, к которой мы направляемся, — ну, а вы, уверены вы в том, что направляетесь к надлежащей цели? Не возникает ли у вас иногда опасение, что вы скушали слишком мало кошачьих мозгов, а вместо того выпили в трактире лишний стаканчик и таким образом утратили способность двигаться по прямолинейному направлению? Разве не представлялись вам никогда две цели вместо одной, причем вы сами не могли решить, которая из них настоящая? Ко всему этому, почтеннейший капуцин, вспомни, что я, уже по обязанности своего звания, ношу в себе шутовство в качестве вкусной приправы, заменяющей место перца в соусе из цветной капусты. Что такое, без шутовства, парикмахер? Злополучный идиот, который носит у себя в кармане привилегию на звание горохового шута, не пользуясь ею для собственного развлечения и в назидание другим. Монах-итальянец внимательно глядел то на меня, то на Шенфельда, корчившего самые уморительные гримасы, но, очевидно, не понимал ни слова из нашей беседы, так как мы говорили по-немецки. Теперь он прервал ее заявлением: — Извините, господа, если я вынужден попросить вас о прекращении разговора, который, видимо, не может быть полезен ни одному из вас. Вы, брат мой, недостаточно еще оправились для того, чтобы вам можно было безнаказанно рассуждать так долго о предметах, вероятно, вызывающих болезненные воспоминания о вашей прежней жизни. С течением времени вы успеете еще раз узнать от вашего приятеля все, так как, без сомнения, он пожелает вас сопровождать после того, как вы будете выпушены из нашего заведения и отправитесь в Рим. — Обратившись затем к Шенфельду, он добавил: — Кроме того, у вас очень своеобразная манера изложения. Вы говорите так, что слушателю должно казаться, будто он видит события, о которых вы рассказываете. В Германии вас, вероятно, считали за сумасшедшего и даже здесь, у нас в Италии, вас, без сомнения, признают великолепным buffone [''шутом — ит.'']. Вы могли бы иметь громадный успех в театре на комических ролях. Шенфельд с широко раскрытыми глазами долго глядел на монаха, а затем поднялся на цыпочках, хлопнул в ладоши у себя над головой и воскликнул по-итальянски: — Это вещий голос! Сама судьба объявила мне свою волю устами вашего преподобия. О Белькампо, Белькампо! Как мог ты столь долго пребывать в неведении относительно твоего истинного призвания? Теперь, однако, дело сделано. Лучше поздно, чем никогда! С этими словами он одним прыжком скрылся за дверью. На следующее утро Шенфельд пришел ко мне готовый отправиться в путь. — Ты, брат Медард, уже выздоровел и не нуждаешься в моей помощи, — сказал он. — Теперь я ухожу, куда меня влечет истинное мое призвание. Прощай. Позволь мне в последний раз испробовать над тобою мое искусство, которое кажется мне теперь низменным ремеслом. Вынув из своей дорожной сумы бритву, ножницы и гребень, он привел мою тонзуру и бороду в порядок, причем страшно гримасничал и наговорил множество всяческого вздора. Несмотря на преданность, которую он мне выказывал, я был рад его уходу, так как мне чудилось в нем что-то страшное. К тому времени доктор очень помог мне подкрепляющими лекарствами. Цвет лица у меня стал свежее. Благодаря продолжительным прогулкам силы мои восстановились. Я был убежден, что могу продолжать свое путешествие пешком, и покинул жилище, благодетельное для душевнобольного, но производившее тяжелое впечатление на здорового. Мне, помимо моей воли, приписали намерение совершить паломничество в Рим, но я решил действительно отправиться туда. Поэтому, выйдя из больницы, я пошел по указанной мне дороге в Вечный город. Умственное расстройство у меня прошло. Тем не менее я сам сознавал у себя какую-то внутреннюю бесчувственность, набрасывавшую мрачную дымку на все пробуждавшиеся во мне воспоминания: они становились бесцветными, как будто отпечатанные серой краской на сером фоне. Отсутствие отчетливых воспоминаний о прошлом доставляло мне полный простор предаваться заботам о настоящем дне. Я вглядывался в даль, высматривая местечко, куда можно было бы зайти, чтоб выпросить себе обед или ночлег, и радовался от всего сердца, когда богобоязненные миряне наполняли нищенскую мою суму и флягу в возмездие за то, что я механически, бессмысленно читал за них вслух молитвы. Таким образом я в духовном отношении понизился до уровня обыкновенного нищенствующего монаха. Я добрался наконец до большого капуцинского монастыря, находившегося в нескольких милях от Рима. В нем, разумеется, должны были оказать мне гостеприимство, как монаху того же ордена, и я решил остаться там на продолжительное время, чтобы хорошенько оправиться и отдохнуть. Для этого мне стоило только объявить, что монастырь в Германии, где я до тех пор находился, упразднен, и что поэтому я прибыл в Рим поклониться находящимся там святыням и вместе с тем поступить в другой монастырь капуцинского же ордена. С приветливостью, свойственной итальянцам-монахам, меня великолепно угостили, а затем настоятель монастыря объявил, что если я не дал обета продолжать свое паломничество, то могу гостить у него в монастыре до тех пор, пока это мне заблагорассудится. Время близилось к вечерне: монахи отправились на хоры, и я вошел в церковь. Великолепный архитектурный стиль церковного корабля произвел на меня большое впечатление, но приникший к земле мой дух не в силах был от нее подняться, как в былое время, когда я еще ребенком приходил в восторг от церкви Св. Липы. Помолившись перед главным алтарем, я пошел через приделы рассматривать запрестольные иконы, на которых в большинстве случаев изображены были страдания святых мучеников. Так я дошел до бокового придела, в котором престол был освещен лучами солнца, врывавшимися сквозь разноцветные стекла больших икон. Желая хорошенько рассмотреть запрестольный образ, я поднялся к нему по ступенькам и увидел святую Розалию — этот страшный для меня запрестольный образ нашего монастыря. Мало того, я узнал в святой мученице Аврелию. Вся моя жизнь, все бесчисленные мои преступления и злодеяния, убийство Гермогена и Аврелии — все это объединилось в одной страшной мысли, которая, словно острое раскаленное железо, вонзилась мне в мозг. Бешеная боль жесточайшей пытки, какую только можно себе представить, разрывала мою грудь. Я призывал смерть, как освободительницу, но она не приходила. Я пал ниц перед иконою и в безумном отчаянии разодрал на себе рясу. Я стонал в безутешной своей скорби так, что по всей церкви раздавались мои вопли: «Я проклят, проклят! Нет для меня спасения и помилования ни в этой жизни, ни в будущей! В ад, в преисподнюю! Там настоящее место злодею и грешнику, осужденному на вечные муки!» Меня подняли. Оглянувшись, я увидел, что все монахи собрались в приделе св. Розалии. Передо мной стоял сам игумен — высокий почтенный старец. Он глядел на меня с кроткой серьезностью, схватив меня за обе руки, и мне показалось, как будто один из святых, исполненный небесного сострадания, держит меня, окаянного грешника, над огненной бездной, в которую я готов был уже низвергнуться. «Ты болен, брат мой! — сказал настоятель. — Мы отведем тебя в монастырь, чтобы ты мог там отдохнуть и поправиться». Я целовал его руки и рясу, но не в состоянии был выговорить ни слова. Одни лишь глубокие, мучительные вздохи свидетельствовали о страшных терзаниях наболевшей души. Меня отвели в монастырскую столовую, и по приказанию настоятеля все монахи удалились оттуда, оставив меня с ним наедине. — Кажется, брат мой, на тебе лежит тяжкий грех, — промолвил, обращаясь ко мне, игумен. — По крайней мере в твоем поведении выражается глубокое неутешное раскаяние по поводу какого-то ужасного проступка… Вспомни, однако, великое долготерпение Божие, вспомни, какое могущество имеет перед Его престолом заступничество святых угодников, вспомни обо всем этом и воскреси в душе твоей надежду на помилование. Исповедуй передо мною твой грех, и если ты раскаешься в нем искренне, в душу твою снидут утешения веры. В это мгновение мне показалось, что этот настоятель — не кто иной, как престарелый паломник, являвшийся мне в монастыре Св. Липы. Он был единственным существом на всем земном шаре, перед которым я мог раскрыть мою жизнь, полную грехов и злодеяний. Я все еще не мог говорить и только пал перед старцем во прах. — Я буду в исповедальне притвора святой Розалии, — торжественно сказал он мне и ушел. Не колеблясь, я поспешил за ним в исповедальню и сделал то, к чему ощущал непреодолимую потребность, а именно — исповедал перед ним все, решительно все. Ужасна была епитимия, наложенная на меня игуменом. Словно прокаженный, я отстранен был не только от церкви, но и от всякого сообщества с монастырской братией. Мне отведено было местопребывание под землею, в монастырских погребальных склепах. Там должен был я поддерживать свое существование горькими отварами трав, бичуя и терзая себя разными орудиями пытки, придуманными самой изобретательной жестокостью. Мне предоставлялось возвышать голос лишь в обвинение себе самому и в смиренной молитве о спасении из ада, пламя которого жгло уже мою душу. Кровь сочилась у меня из сотни ран, болевших так, как если б они были нанесены жалами стольких же ядовитых скорпионов, пока, наконец, тело оказывалось не в силах больше выносить и впадало в сон, принимавший его, как малолетнего ребенка, в свои объятия. Но душа моя не находила себе успокоения и во сне. Ее терзали тогда страшные видения, являвшиеся новой смертельной пыткой. Передо мною проходила вся моя жизнь с ужасающими последствиями учиненных мною преступлений. Я видел Евфимию, приближающуюся ко мне в соблазнительности своей красоты, и громко вскрикивал: «Чего ты хочешь от меня, проклятая? Я не подчиняюсь адским силам…» Она раскрыла тогда передо мной свои одежды, и кровь застывала у меня в жилах от ужаса. Иссохшее ее тело обратилось в скелет, но в этом скелете извивалось бесчисленное множество змей, протягивавших ко мне свои головы с красными, словно раскаленными, языками. «Уйди от меня! Твои змеи жалят меня в наболевшую грудь. Они хотят упиться кровью из моего сердца! Но, впрочем, пусть их упиваются ею. По крайней мере я тогда умру… умру… и смерть избавит меня от твоей мести!..» — кричал я, а привидение возражало мне с бешеным воплем: «Мои змеи могут упиваться кровью из твоего сердца, но ты этого не почувствуешь. Не в том состоит твоя мука! Она в тебе и не может умереть, так как ты сам живешь в ней. Мукой для тебя служит преступная мысль, которая сама по себе вечна». Вслед за тем являлся передо мною окровавленный образ Гермогена. Евфимия бежала от него, а он с шумом проносился мимо меня, молча указывая на смертельную рану, зиявшую у него на шее. Я хотел молиться, но вокруг меня поднимался пугающий шорох, шум и шепот, совершенно сбивавшие меня с толку. Люди представлялись мне теперь с лицами, искаженными самыми необычайными гримасами. Живые их головы ползали вокруг меня на стрекозьих ножках, выросших у них за ушами, и насмешливо хихикали. В воздухе носились странные птицы — какое-то воронье с человеческими лицами. Я узнал капельмейстера из Б. и его сестру. Она вертелась в вихре какого-то бешеного вальса под музыку своего брата, водившего смычком по собственной своей груди, обратившейся в скрипку. Белькампо с отвратительным лицом ящерицы, сидя верхом на противном крылатом черве, летел прямо на меня с намерением расчесать мне бороду гребнем из раскаленного железа, но это ему не удавалось. Все гуще собирались вокруг адские привидения, все диковиннее и страннее становились они. Тут были и крошечные муравьи, плясавшие на маленьких человеческих ножках, и длинный человеческий скелет со сверкающими глазами, покрытый чепраком из собственной шкуры, на котором сидел всадник с сияющей совиной головой. Вместо лат на нем был бездонный бокал, а вместо шлема — опрокинутая воронка. Все вместе являлось чем-то вроде маскарада бесовских сил. Я слышал сам, что смеюсь, но этот смех разрывал мне грудь. Боль становилась у меня все острее и жгучее, а кровь из ран сочилась сильнее. Но вот появился дивно-прелестный женский образ, перед которым быстро расступались и бесследно исчезали все адские наваждения. Женщина эта направлялась прямо ко мне, и я с восторгом узнавал в ней Аврелию. «Видишь, я жива и стала теперь совершенно твоею», — говорил этот дивный образ. Тогда пробуждалось во мне преступное греховное чувство. Обезумев от дикой животной страсти, я бешено сжимал ее в своих объятиях и чувствовал, как во мне пробуждались могучие жизненные силы. Оказывалось, однако, что я прижал к своей груди раскаленное железо. Жесткие щетины царапают мне глаза и лицо. Я держу в объятиях самого сатану, который с оглушительным смехом говорит: «Ну, теперь, голубчик, ты совсем уже мой!» Я пробуждаюсь с криком ужаса, и кровь моя начинает литься потоками от жестоких ударов плети, усаженной острыми гвоздями. Я бичую ею себя в безутешном отчаянии. Даже греховные сны и преступные мысли должны искупаться удвоенным числом ударов этой плети. Время наиболее строгой епитимии, назначенной для меня игуменом, наконец истекло. Я вышел из погребального подземелья, и мне отведена была для жительства в самом монастыре отдельная келья, где я, все еще отлученный от церкви и общества остальной братии, продолжал подвергать себя наложенной на меня исправительной каре. Она постепенно смягчалась все больше и больше, так что под конец мне было разрешено входить в церковь и молиться вместе с братией. В этот последний период надлежало ограничиваться лишь обыкновенным ежедневным бичеванием, казавшимся, однако, мне самому слишком слабым наказанием. Я настойчиво отказывался от более вкусной пиши, которую мне предлагали, по целым дням лежал распростертым на холодном мраморном полу перед образом св. Розалии и в одинокой моей келье подвергал себя самым беспощадным истязаниям, надеясь телесными муками заглушить невыносимые душевные страдания. Все эти усилия оставались тщетными. Ужасающие образы, порождаемые собственными моими мыслями, постоянно возвращались, и я чувствовал себя преданным в жертву сатане, который, злобно насмехаясь надо мною, нещадно меня терзал и соблазнял ко греху. Строгость моего покаяния и неслыханная суровость, с которою я выполнял наложенную на меня епитимию, обратили на себя внимание монахов. Они смотрели на меня с почтительным страхом, и мне случалось даже слышать между ними шепот: «Это настоящий святой!» Слова эти приводили меня в ужас, так как живо напоминали позорное для меня мгновение, когда, в дерзостном безумии, я в церкви капуцинского монастыря в Б. крикнул пристально глядевшему на меня таинственному художнику: «Я — святой Антоний!» Последний период епитимии, назначенной для меня игуменом, миновал, а я продолжал по-прежнему безжалостно истязать свою плоть, несмотря на то что она оказывалась уже не в силах выносить эти истязания. Глаза мои угасли, и тело представляло из себя окровавленный скелет. Дошло до того, что, пролежав несколько часов в молитве на церковном полу, я оказывался уже не в силах встать без посторонней помощи. Игумен позвал меня тогда в свою приемную и спросил: — Чувствуешь ли ты, брат мой, душу свою облегченной строгим покаянием? Снизошло ли на нее утешение свыше? — Нет, преподобный отец! — отвечал я в глубоком отчаянии. — Видишь ли, брат мой, — продолжал настоятель, возвысив голос, — ты покаялся предо мною на исповеди в целом ряде страшных преступлений, и я наложил на тебя строжайшую епитимию, сообразуясь с законами церкви. Она желает, чтобы преступник, избегший рук правосудия и с сокрушенным сердцем сознавшийся в своих грехах перед служителем Господа, засвидетельствовал чистосердечие своего раскаяния также и внешними поступками. Помышляя в душе лишь о небесном, он должен вместе с тем истязать свою плоть, дабы земными мучениями наказать себя за радость, доставленную дьяволу его преступлениями. Тем не менее я убежден в справедливости мнения знаменитейших Отцов церкви, что, каким бы ужасным мукам ни подвергал себя кающийся, они все-таки не уменьшат ни на единую йоту тяжести его грехов, если только он вздумает возлагать на них свое упование и возомнит, будто заслужил ими милосердие всевышнего. Мера, прилагаемая Господом к человеческим делам, непостижима уму нашему, и человек, хотя бы даже свободный от тяжких грехов и проступков, погиб навеки, если он дерзновенно надеется достигнуть райского блаженства соблюдением внешнего благочестия. Точно так же кающийся, который по выполнении наложенной на него епитимии думает, будто загладил свой грех, свидетельствует этим, что его раскаяние было неискренним и нечистосердечным. Ты, возлюбленный мой брат Медард, не испытываешь еще утешения, и это обстоятельство доказывает искренность твоего раскаяния. Теперь я предписываю тебе прекратить дальнейшие бичевания. Вкушай лучшую пищу и не избегай больше общения с братией. Знай, что необыкновенная твоя жизнь со всеми наиболее странными сплетениями ее событий известна мне лучше, чем тебе самому. Судьба, которой тебе нельзя было избегнуть, предоставила сатане власть над тобою, и в греховных своих деяниях ты являлся только его орудием. Не воображай, однако, чтобы вследствие этого ты оказывался менее грешным пред очами Всевышнего, так как тебе дана была сила мужественно бороться с сатаной и одержать над ним победу. В чьем человеческом сердце не происходит жестокой борьбы между добром и злом? Этой борьбой именно и обусловливается добродетель, являющаяся победой добра, тогда как грех — не что иное, как победа зла над добром. Знай же прежде всего, что одно из преступлений, в которых ты себя обвиняешь, совершено тобою лишь в мыслях. Аврелия жива. Ты в припадке буйного помешательства ранил самого себя, и рука твоя была обагрена кровью, брызнувшей из твоей раны… Да, Аврелия жива… Мне это известно. Я бросился на колени и поднял руки к небу в безмолвной молитве. Глубокие вздохи вырвались у меня из груди, а из глаз струились слезы. — Знай также, — продолжал настоятель, — что престарелый чужеземный художник, о котором ты говорил мне на исповеди, давным-давно уже посещает здешний монастырь и, быть может, вскоре опять сюда прибудет. Посещения эти начались задолго до моего пострижения в иноческий чин. Живописец этот оставил мне на сохранение тетрадь с разными рисунками и с повествованием, к которому добавлял по нескольку строк каждый раз, когда возвращался сюда. Он не воспрещал мне показывать эту тетрадь посторонним. Тебе же я считаю священным своим долгом передать ее для надлежащего с нею ознакомления. Связь твоих необычайных судеб, то возносивших тебя в горний мир дивных видений, то низвергавших в пучины самой низменной животной жизни, перестанет тогда казаться тебе загадочною. Говорят, будто чудесное исчезло теперь с лица земли, но я этому не верю. Чудеса совершаются по-прежнему. Чудесное, которым мы постоянно окружены, не изумляет нас больше, так как мы знаем, что многие явления периодически возвращаются, но, тем не менее, зачастую этот правильный круговорот как бы пронизывается явлением, перед которым вся наша мудрость становится в тупик. Не будучи в состоянии его понять, мы в грубой закоснелости отказываемся ему верить. Мы упорно отрицаем свидетельство своих очей потому только, что явление слишком утонченно для того, чтобы могло отражаться на грубой сетчатке внешнего нашего глаза. Что касается таинственного иностранного художника, то я причисляю его к необыкновенным феноменам, идущим как бы вразрез со всеми правилами и законами, установленными человеческим разумом. Сомневаюсь даже, можно ли причислить телесную его сущность к тому, что мы называем реальными предметами. Достоверно, что никто не замечал у этого художника обыкновеннейших жизненных отправлений. Я никогда не видел, чтобы он писал или рисовал, а между тем в книге, которую он каждый раз как будто пересматривал, всегда оказывалось после его посещения несколько новых исписанных листков. Странно также, что все написанное там представлялось мне самому бессвязным набором слов, бредом разнузданного воображения и лишь после твоей исповеди облеклось в ясные и понятные формы. Мне не подобает обстоятельнее высказывать тебе мои собственные предчувствия и мнения относительно этого художника. Ты, без сомнения, лучше моего угадаешь все, тайна разоблачится перед тобою. Выполняя приказание игумена, я стал обедать за общим столом с братией, отказался от бичеваний и ограничился усердной молитвой пред алтарями святых. Сердце у меня все еще обливалось кровью, и душевная боль все еще не смягчалась, но по крайней мере покинули страшные призраки, терзавшие меня во сне. Часто, когда я, утомленный до полусмерти, лежал на своем ложе, я чувствовал как бы веяние ангельских крыльев и видел нежный образ живой Аврелии, склонявшейся надо мною со слезами сострадания. Как бы ограждая меня от незримой опасности, она протягивала руку над моей головой. Тогда веки мои смыкались, и мирный подкрепляющий сон вливал в мои жилы новую жизненную силу. Настоятель, заметив, что я несколько окреп духом, вручил мне тетрадь художника и увещевал меня внимательно прочесть в мой келье все, что там написано. Я раскрыл тетрадь, и первым, что бросилось мне в глаза, были эскизы икон, написанных альфреско в монастыре Св. Липы. Некоторые из этих эскизов были выполнены только в контурах, другие же оказывались оттушеванными. Я не ощущал ни малейшего изумления или любопытства выяснить как можно скорее загадку своей жизни. Нет, для меня тут не было ни малейшей загадки. Я знал заранее все, что могло содержаться в этой тетради. То, что занесено было живописцем на последних ее страницах мелким, едва разборчивым почерком и словно разноцветными чернилами, являлось лишь выражением моих грез и мечтаний. Они были только изображены здесь в ясных и определенных чертах, что представлялось для меня самого немыслимым. === Примечание издателя === Не вдаваясь в изложение того, что он нашел в тетради художника, и продолжая свое повествование, брат Медард рассказывает, как он простился с настоятелем, посвященным в его тайну, и со всей дружески относившейся к нему монастырской братией, чтобы продолжать паломничество свое в Рим. Он побывал во всех достопримечательных храмах Вечного города: в соборах Св. Петра, Св. Севастиана и Лаврентия, Св. Иоанна Латеранского, Св. Марии Маджиоре и т. д. Он так усердно молился там перед всеми алтарями, что даже обратил на себя внимание папы и приобрел репутацию святого, заставившую его бежать из Рима, так как он стал теперь в самом деле кающимся грешником и сознавал себя именно таковым. Мы с тобой, благосклонный читатель, слишком мало знакомы, однако, с мечтами и предчувствиями смиренного монаха Медарда для того, чтоб могли без прочтения записок художника хоть сколько-нибудь уяснить себе связь между запутанными разбегающимися нитями событий в жизни самого Медарда. Можно будет, пожалуй, сказать, что для нас отсутствует пока еще ракурс, в котором должны объединяться все исходящие оттуда разноцветные лучи. Рукопись давно умершего капуцина оказалась завернутой в старый пожелтевший пергамент, исписанный мелким, крайне неразборчивым почерком. Оригинальный характер этого почерка обратил на себя мое внимание. После долгих трудов мне удалось ознакомиться с ним настолько, что я оказался в состоянии разбирать отдельные буквы, а наконец — даже и слова. К величайшему удивлению, выяснилось, что на этом пергаменте записано как раз повествование художника. Пергамент, очевидно, находился прежде в тетради, о которой упоминает Медард. Записи сделаны на старинном итальянском языке по образцу средневековых хроник и в самом лаконичном стиле. В переводе на нынешний язык тон их звучит резко и глухо, словно разбитое стекло. Тем не менее, чтобы облегчить понимание целого, необходимо было включить сюда также и этот перевод. Делая это, позволю себе прибавить с искренним сожалением следующее: княжеская фамилия, от которой ведет свой род столь часто упоминаемый здесь Франческо, до сих пор еще существует в Италии. Точно так же находятся еще в живых потомки герцога, в резиденции которого гостил некоторое время Медард. При таких обстоятельствах я был не вправе называть действующих лиц действительными фамилиями. Трудно представить себе, в каком неловком положении оказывается издатель, вынужденный являться к тебе, благосклонный читатель, с книгою, в которой приходится выдумывать имена взамен существующих в действительности и притом в высшей степени романтичных и благозвучных имен. Чтобы выпутаться из такого затруднительного положения, упомянутый издатель сперва рассчитывал было ограничиться одними титулами герцогов, баронов, но так как древний художник выясняет в своих записках самые таинственные и запутанные отношения между действующими лицами, то издатель должен был поневоле убедиться, что с помощью одних нарицательных имен, какими являются вышеприведенные титулы, читателю далеко не все будет понятным. При таких обстоятельствах пришлось дополнить бесхитростную хронику художника различными пояснениями и дополнениями, являющимися словно фиоритурами, которые маскируют и уродуют величественную простоту изящного хорала. От лица издателя прошу тебя, благосклонный читатель, хорошенько запомнить прежде всего следующее: родоначальником семьи, из которой произошел Франческо, отец Медарда, является Камилло, князь, царствовавший в П***. Герцог Теодор В. приходился в свою очередь отцом герцогу Александру В., при дворе которого находился одно время Медард. Брат герцога Александра, принц Альберт, женился на итальянской принцессе Гиацинте Б. Фамилия барона Ф. хорошо известна в Тирольских горах. Необходимо заметить только, что первая супруга барона Ф. была родом из Италии, так как доводилась родною дочерью графу Пьетро С. и, следовательно, внучкой графу Филиппо С. Если ты, благосклонный читатель, удержишь в памяти эти немногие титулы и заглавные буквы, то все остальное разъяснится тебе как нельзя лучше. Теперь же вместо продолжения биографии капуцина Медарда предлагается тебе. === Перевод записок старинного художника === …Случилось так, что Генуэзская республика, теснимая алжирскими корсарами, обратилась к известному своими подвигами на море герою Камилло, князю П., и просила его предпринять с четырьмя хорошо снаряженными талионами набег на дерзких разбойников. Обуреваемый жаждою славных подвигов, Камилло послал старшему сыну своему Франческо письменное приказание вернуться в П., чтобы управлять княжеством в отсутствие родителя. Франческо обучался живописи в школе Леонардо да Винчи. Любовь к искусству овладела им до такой степени, что он не мог помышлять ни о чем другом. Искусство казалось ему выше всех почестей и земных благ. Все человеческие дела и стремления производили на него впечатление жалкой погони за целью, не заслуживающей, чтобы для нее шевельнуть пальцем. Не в силах покинуть искусство и великого художника, своего учителя, который был тогда уже в преклонных летах, Франческо письменно ответил отцу, что умеет владеть кистью, а не скипетром, и желает остаться у Леонардо. Ответ этот разгневал престарелого гордого князя Камилло. Он в сердцах назвал сына недостойным глупцом и отправил в Рим доверенных своих слуг с поручением привезти оттуда непокорного юношу. Франческо упорно отказывался вернуться и заявил, что государь на престоле во всем блеске царственного своего величия кажется ему ничтожным существом по сравнению с гениальным художником и что величайшие воинские подвиги являются только жестокой земной забавой, тогда как создания живописца представляют собою чистое отражение обитающего в нем божественного духа. Это до такой степени раздражило Камилло, прославившегося своими подвигами на море, что он поклялся отречься от Франческо и назначить наследником престола младшего своего сына Зенобио. Франческо остался очень доволен этим решением и подписал акт, в котором торжественно и с соблюдением всех требуемых законами формальностей отказался от своих прав на престол в пользу младшего брата. Случилось так, что престарелый князь Камилло пал в жестоком кровопролитном бою с алжирцами. После него вступил на престол Зенобио, Франческо же, отрекшись от своего княжеского имени и звания, сделался художником и жил довольно скудно на небольшую пенсию, которую выплачивал ему брат. Франческо был гордым, смелым и необузданным юношей, буйный характер которого умел сдерживать лишь старик Леонардо. Когда Франческо отрекся ради искусства от княжеского достоинства, великий художник стал относиться к нему как к родному сыну. Он действительно был для Леонардо любящим, послушным сыном и усердно помогал старику закончить многие великие произведения. При этом Франческо, продолжая совершенствоваться в живописи, прославился и сам в этом искусстве, и ему поручали писать запрестольные образа в церквах и монастырях. Леонардо да Винчи помогал ему словом и делом, пока, наконец, не скончался в глубокой старости. Тогда у молодого Франческо вспыхнули опять гордость и самомнение, словно огонь, долго таившийся под пеплом. Он считал себя величайшим из современных живописцев и, объединяя представление о достигнутой им высокой степени совершенства с воспоминанием о царственном своем происхождении, называл себя сам царственным живописцем. Франческо позволял себе презрительно отзываться даже о своем учителе, покойном Леонардо да Винчи, и, отступив от благочестивой простоты его стиля, создал себе новую манеру в живописи, ослеплявшую глаза толпы красотою фигур и блеском колорита. Преувеличенные похвалы этой толпы еще более развивали в нем тщеславие и самомнение. Случилось так, что он попал в Риме в кружок разнузданной, распутной молодежи. Желая занимать везде первое место, он оказался и там самым дерзновенным пловцом по бурным волнам порока. Совращенные с истинного пути обманчивой прелестью искусства юноши, во главе которых стоял Франческо, образовали тайное общество. Преступно осмеивая христианство, они подражали обычаям древних греков и вместе с девушками, утратившими всякий стыд, устраивали греховные и позорные пиршества. В числе их было несколько живописцев и много скульпторов, признававших только древнее искусство и осмеивавших все, созданное и выполненное новыми художниками под влиянием христианской религии. Франческо, в греховном своем энтузиазме, написал много картин из лживого мира древних басен. Никто не умел так живо и естественно, как он, изображать сладострастную женскую красоту. Франческо заимствовал у живых моделей колорит, а у древних мраморных статуй дивную прелесть и грацию форм. Вместо того чтоб продолжать в церквах и монастырях изучение великолепных картин древних богобоязненных художников и запечатлевать в своей душе созданные ими образы, он старательно писал этюды со статуй языческих богов и богинь. Особенно сильное впечатление производила на него знаменитая статуя Венеры, образ которой он постоянно носил в своей душе. Пенсия, которую Зенобио посылал своему брату, раз как-то не дошла до него в обычный срок. Вследствие этого случилось, что Франческо, быстро проживавший при своей беспутной жизни крупные суммы, которые он зарабатывал, остался без денег, а между тем не хотел отказаться от образа жизни, вошедшего у него уже в привычку. Он вспомнил тогда, что один капуцинский монастырь давно уже заказал ему запрестольный образ св. Розалии, обещая заплатить за этот образ щедрое вознаграждение. Франческо питал такое отвращение ко всем христианским святым, что сперва не хотел писать этот образ, но теперь он решил закончить его как можно скорее, чтоб получить деньги. К тому же у него явилась мысль надругаться над святою, изобразив ее совершенно нагой, с формами и лицом языческой богини Венеры, образ которой запечатлелся неизгладимо в его душе. Сделанный им набросок запрестольного образа оказался чрезвычайно удачным. Молодые товарищи Франческо хвалили преступный его умысел поставить в церковь благочестивым монахам вместо христианской святой языческую богиню. Однако, когда Франческо принялся писать этот образ, все стало у него складываться иначе, чем он хотел и думал. Дух увлечения лживой прелестью языческих форм вынужден был подчиниться какому-то более могущественному духу. Франческо начал видеть, словно сквозь дымку тумана, очертания ангельского лика. Как бы опасаясь оскорбить святыню и тем самым навлечь на себя страшную кару, Франческо не решился, однако, написать это лицо, а тем временем вокруг тела, набросанного сперва в чарующей наготе, улеглись грациозными складками скромные одежды: темно-красное платье и лазурно-голубой плаш. Капуцинский монастырь, заказывая живописцу Франческо образ св. Розалии, не упоминал в письме, какое именно достопримечательное событие в ее жизни надлежало изобразить художнику. Поэтому Франческо и набросал сперва посреди полотна фигуру святой. Теперь же, побуждаемый неведомым духом, он написал вокруг нее множество других фигур, которые в своей совокупности изображали ее мученичество. Франческо совершенно ушел в свою картину или, лучше сказать, преобразился в могущественного духа, который, завладев художником, вырвал его из пучины прежней преступной жизни. Тем не менее он чувствовал себя не в силах написать лик святой мученицы, и это стало для него адской мукой. Он не помышлял уже более о Венере, но мысленно видел перед собою престарелого своего учителя Леонардо да Винчи, который глядел на него с соболезнованием и грустно ему говорил: «Мне очень хотелось бы тебе помочь, но я не могу этого сделать. Ты должен прежде отречься от всех греховных помыслов и с сокрушенным сердцем вымолить себе заступничество святой, против которой дерзновенно согрешил». Юноши, общества которых Франческо давно уже избегал, разыскали его в мастерской. Они нашли его там, лежавшего в беспомощном отчаянии на постели, и он показался им серьезно больным. Франческо жаловался, что какой-то злой дух надломил его творческую силу, так что он не может теперь закончить образ св. Розалии. Тогда все общество успокоилось и принялось смеяться над художником, осведомляясь о причинах внезапной его болезни. Кто-то предложил немедленно прибегнуть к возлиянию вина в честь Эскулапа и дружественной людям богини Гигеи, чтобы они исцелили больного. Немедленно принесли сиракузского вина, и юноши, наполнив чаши, принялись пить из них перед недоконченным образом, совершая вместе с тем возлияние в честь языческих богов. Когда самому Франческо предложили чашу, наполненную вином, он отказался ее осушить и не пожелал участвовать в кутеже веселых своих товарищей, хотя они и провозгласили тост в честь божественной Венеры. Один из них заметил тогда: «Этот сумасброд действительно болен душой и телом, и потому надо будет пригласить к нему доктора. Я сейчас сбегаю за врачом». Накинув на себя плаш и захватив с собою шпагу, он вышел за дверь, но через несколько мгновений вернулся и сказал: «Странно, как это не пришло мне в голову, что я сам — врач, и могу как нельзя лучше вылечить даже и не такого больного». Юноша этот немедленно же принял вид и манеры пожилого врача. Колени у него подогнулись, а на молодом лице появились странные морщины и складки, так что он производил впечатление уродливого старика. Все его товарищи расхохотались и принялись говорить друг другу: «Какие, однако, ученые рожи корчит наш доктор!» Врач приблизился тем временем к больному Франческо и грубым, насмешливым тоном сказал: «Эх ты, бедняга! Вижу, что мне придется лечить тебя от грустного твоего бессилия. Вид у тебя такой несчастный и бледный, что богиня Венера, без сомнения, нашла бы тебя теперь не по своему вкусу. Быть может, впрочем, донна Розалия заинтересуется тобой, когда ты немного поправишься. Советую тебе, приятель, отведать чудодейственного моего лекарства. Так как ты намерен писать святых, то мой напиток окажется большим для тебя подспорьем. Это, друг мой, вино из погреба святого Антония». Действительно юноша, выдававший себя за врача, вынул из-под плаща бутылку, которую немедленно и откупорил. Из нее поднялся какой-то странный аромат, до такой степени сильный, что все собравшееся в мастерской живописца общество молодых повес мгновенно пришло в состояние опьянения. Все они опустились в кресла и, закрыв глаза, впали в дремоту. Франческо, взбешенный тем, что его называют бессильным беднягою, выхватил у доктора бутылку из рук и сразу отпил из нее изрядное количество. — На здоровье! — воскликнул юноша, лицо и походка которого сделались по-прежнему молодыми. Затем он разбудил уснувших своих товарищей, и они вместе с ним, шатаясь, спустились с лестницы. В душе Франческо вспыхнуло такое же бурное пламя, как в жерле огнедышащего Везувия во время извержения. Все аллегории языческой мифологии, которые ему когда-либо случалось изображать на полотне, предстали перед ним как живые. Это подействовало на него так сильно, что он закричал громким голосом: — Ты тоже должна явиться мне, возлюбленная моя богиня! Живи со мной и будь моею, а не то я посвящу себя подземным божествам! При этих словах он увидел Венеру, которая стояла прямо перед картиной и ласково подзывала его к себе. Он соскочил с постели и тотчас же принялся писать голову святой Розалии, рассчитывая изобразить лицо языческой богини. Рука, по-видимому, не повиновалась его воле. Кисть словно отскакивала от тумана, окутывавшего голову св. Розалии, и сама собою доканчивала лица окружавших ее варварских мучителей. Но вместе с тем черты небесного лика святой выступали все отчетливее из тумана, и глаза ее устремили, наконец, на художника лучезарный взор, проникнутый такой полнотою жизни, что Франческо упал перед своей картиной на пол, словно пораженный насмерть громовым ударом. Придя в себя, он с трудом поднялся, но не посмел взглянуть на картину, наводившую на него ужас. Опустив голову, он подошел к столу, на котором стояла еще бутылка вина, принесенная доктором, и выпил из нее залпом несколько глотков, после чего почувствовал себя проникнутым новою силой. Взглянув тогда на картину, он убедился, что она совершенно закончена, что с нее глядит на него вовсе не святая Розалия, а возлюбленная богиня Венера взором, полным самой жгучей, пламенной страсти. В то же мгновение Франческо почувствовал, как в нем загорелось преступное сладострастие. Он стонал от безумной похоти. Он вспоминал языческого ваятеля Пигмалиона, сказание о котором было сюжетом одной из его картин, и, подобно Пигмалиону, обратился к Венере с мольбою вдохнуть жизнь в его произведение. Скоро ему стало казаться, будто написанная на картине св. Розалия начинает шевелиться, но, протянув руки, чтобы принять ее в свои объятия, он убедился, что перед ним лишь безжизненное полотно. Тогда он принялся рвать на себе волосы и сумасшествовать, словно одержимый бесом. Два дня и две ночи томился Франческо преступными своими желаниями, а на третий день, когда он, словно недвижная статуя, стоял перед написанной им картиной, внезапно отворилась дверь его комнаты, и позади него послышался шорох женского платья. Обернувшись, он увидел женщину, являвшуюся как бы оригиналом, с которого была списана святая Розалия. Он чуть не помешался, увидев воплощение образа, созданного его гением путем тщательного изучения античных статуй. Образ этот стоял перед ним живой, исполненный невыразимой прелести. Художник почти с ужасом смотрел на свою картину, казавшуюся точным портретом незнакомки. С ним произошло то, что обыкновенно испытывают люди, когда им является дивное видение. Язык его не мог выговорить ни слова. Он безмолвно упал на колени перед незнакомкой и с обожанием протянул к ней руки. Незнакомка, ласково улыбаясь, подняла его и сказала, что видела его много раз в бытность свою маленькой девочкой, когда он учился живописи у Леонардо да Винчи. Еще тогда она прониклась к нему страстной любовью, которой не может выразить никакими словами. Покинув родителей и родственников, она одна прибыла в Рим только для того, чтобы свидеться с ним. Внутренний голос твердил ей, что Франческо в свою очередь тоже ее любит, — так любит, что заглазно написал с нее точный портрет, в сходстве которого она убедилась теперь и сама. Франческо понял, что между ним и незнакомкой существовала таинственная гармония душ и что именно эта гармония создала дивный образ св. Розалии и вызвала безумную любовь к этому образу. Он с пламенной любовью обнял молодую девушку и хотел тотчас же идти с нею в церковь, чтоб священник соединил их на вечные времена узами законного брака. Предложение это как будто испугало незнакомку. Она сказала ему: «К чему это, милейший Франческо?.. Я всегда считала тебя жизнерадостным художником, которому дела нет до уз христианской церкви. Я думала, что ты душою и телом принадлежишь веселой и вечно юной классической древности, божества которой смотрели с благоволением на все, что может доставить людям наслаждение. Какое дело до нашего союза несчастным монахам, осужденным проводить одинокую жизнь в безнадежной грусти? Отпразднуем весело и радостно торжество нашей любви». Речи этой женщины соблазнили Франческо. Поэтому он вместе с молодыми грешниками, прожигавшими жизнь преступно и легкомысленно, отпраздновал в тот же вечер по языческому обряду свою свадьбу с незнакомкой. Оказалось, что она привезла с собою целый сундук с различными драгоценностями и деньгами. Франческо долгое время жил с нею, фактически отрекшись от искусства и утопая в греховных наслаждениях. Она почувствовала себя беременной и после того еще более расцвела в блистательной красоте. Она оказалась теперь живым воплощением Венеры, и Франческо с трудом лишь мог выносить беспредельное, упоительное свое блаженство. Однажды ночью его разбудили глухие болезненные стоны. Он с испугом вскочил с постели и, подойдя с зажженной свечой к жене, увидел, что она родила ему сына. Поспешно отправив слуг за повивальной бабкой и врачом, Франческо поднял ребенка с материнского лона, но в то же самое мгновение жена его испустила ужасающий пронзительный вопль и начала извиваться всем телом, точно в тщетных попытках вырваться из чьих-то рук, душивших ее с непреодолимой силой. Когда пришла повивальная бабка со своей служанкой и явился почти одновременно с нею врач, чтобы подать помощь родильнице, они с ужасом отшатнулись, увидав окоченевший труп. Шея и грудь у нее были обезображены отвратительными синими пятнами, а вместо молодого очаровательного лица таращила на них мертвые глаза искаженная страшными предсмертными корчами, осунувшаяся и сморщенная маска. На крик, поднятый акушеркой и ее служанкой, сбежались соседи. Про незнакомку давно уж ходили странные слухи. Роскошная языческая жизнь, которую она вела с Франческо, представлялась всем омерзительною. Давно уже предполагалось довести до сведения инквизиции о греховном внебрачном ее сожитии с Франческо. При виде страшно искаженного лица покойницы всем стало ясно, что она состояла в союзе с дьяволом, который и завладел теперь своей жертвой. Ее красота являлась лишь обманчивым наваждением проклятого волшебства. Все с ужасом бежали от покойницы, и никто не решался к ней прикоснуться. Франческо понял тогда, кто был рядом с ним, и его охватил невыразимый ужас. Все его грехи стояли теперь перед его глазами, и Суд Божий начинался для него уже на земле, так как в душе его горело адское пламя. На другой день явился чиновник святой инквизиции со стражею, чтобы арестовать Франческо. В художнике пробудились тогда наследственное мужество и непреклонная гордость. Он выхватил шпагу, расчистил себе дорогу и бежал. На довольно значительном расстоянии от Рима он нашел пещеру, в которой и укрылся, так как чувствовал себя очень усталым. Не сознавая хорошенько, зачем он это делает, Франческо завернул новорожденного ребенка в плащ и унес его с собою. Войдя в пещеру, он ощутил такой страшный гнев против соблазнившего его дьявольского наваждения в образе женщины, что хотел разбить о камни ребенка, рожденного ему этим оборотнем, и поднял его уже за ноги вверх, но в это мгновение ребенок заплакал так жалобно и так умоляюще, что художник почувствовал сострадание. Устроив мальчику постель из мягкого мха, он напоил его соком апельсина, случайно оказавшегося у него в кармане. Подобно кающемуся пустыннику, Франческо прожил в пустыне несколько недель и, отрекшись от прежней своей греховной жизни, усердно молился святым. Настоятельнее всего обращался он с молитвами к тяжко оскорбленной им святой Розалии, упрашивая ее быть за него заступницей перед престолом Всевышнего. Однажды вечером Франческо, преклонив колени, молился по обыкновению один в пустыне и случайно взглянул на солнце, которое как раз в это время опускалось в море, загоревшееся ярким пламенем. Когда пламя это стало угасать в сероватом вечернем тумане, Франческо заметил в воздухе блистательное розовое сияние, которое начало вскоре принимать определенные формы. Художник явственно различил в этом сиянии святую Розалию, окруженную ангелами и стоявшую, преклонив колени, на облаке. Вместе с тем до него донеслись в легком дуновении вечернего ветерка слова: «Господи, прости этому человеку, который в своей слабости и бессилии не мог сопротивляться обольщениям сатаны». Тогда сквозь сияние розоватого облака сверкнули молнии, глухой гром прокатился по небу, а в этом громе раздался голос: «Разве найдется грешник, равный ему в преступлениях? Не будет ему помилования и успокоения в могиле до тех пор, пока племя, порожденное его преступлением, не перестанет плодиться и множиться». Франческо пал лицом во прах, так как знал, что приговор над ним произнесен и что праведная воля Божия осудила его безутешно скитаться по лицу земли. Он бежал, не вспомнив даже про ребенка, оставленного им в пещере, и, не решаясь больше взяться за кисть, жил в крайней бедности, нуждаясь в самом необходимом. Иногда приходило ему в голову, что он мог бы написать во славу христианской веры великолепные картины. Он придумывал дивные произведения, грациозные по рисунку и колориту, из жизни Пресвятой Богородицы и святой Розалии, но разве мыслимо было приниматься за такие иконы, не имея ни гроша для покупки полотна и красок и питаясь единственно лишь скудной милостыней у церковных дверей? Таким образом, Франческо влачил злополучную жизнь, когда с ним случилось следующее событие. Однажды в церкви, когда он, пристально глядя на стену, в мыслях своих украшал ее великолепной живописью, к нему подошли две женщины, закутанные покрывалами. Одна из них сказала ему нежным ангельским голосом: — Далеко отсюда, в Пруссии, воздвигнут Божией Матери храм на том месте, где ангелы Господни принесли на старую липу чудотворное Ее изображение. Храм этот до сих пор не украшен живописью. Иди туда, и пусть создания твоего искусства послужат тебе святой молитвою, способной доставить наболевшей душе небесное утешение. Пристально взглянув на этих женщин, Франческо увидел, как они исчезли в сиянии дивных лучей, причем вся церковь наполнилась благоуханием лилий и роз. Тогда только он понял, кто были эти женщины, и хотел на другой же день утром начать свое паломничество. В тот же вечер его разыскал после долгих хлопот служитель Зено-био. Высылая ему пенсию за два года, брат Франческо приглашал его ко двору. Художник отклонил это предложение и, оставив себе лишь небольшую сумму денег, роздал остальное нищим. Он отправился в Восточную Пруссию. Путь туда лежал через Рим, а потому он зашел в соседний капуцинский монастырь, для которого им был написан образ святой Розалии. Он увидел этот образ в алтаре, но при более внимательном рассмотрении убедился, что это лишь копия с его картины. По наведенным справкам оказалось, что монахи ввиду странных слухов, распространившихся о бежавшем неведомо куда художнике, в конфискованном имуществе которого оказался этот образ, не пожелали оставить у себя оригинал, а, сняв с него копию, продали подлинник капуцинскому монастырю в Б. После долгого и многотрудного паломничества Франческо прибыл в монастырь Св. Липы в Восточной Пруссии и выполнил приказание, отданное ему Пресвятой Богородицей. Он так дивно расписал церковь, что сам убедился в начавшемся уже воздействии на него Благости Божией. Таким образом в душу его снизошло небесное утешение. Случилось так, что граф Филиппо С., уехав далеко на охоту, попал в безлюдную пустынную местность и был застигнут там страшной непогодой. В ущельях между скалами завывал бурный ветер. Дождь лил с неба такими потоками, как если бы Всевышний решил погубить за грехи людей и животных земных новым потопом. Граф Филиппо очень обрадовался поэтому, увидев пещеру, в которой и укрылся. Не без труда ввел он в эту пещеру своего коня, так как вход в нее оказался довольно тесным. Мрачные тучи обволокли весь небосклон, а потому в пещере было до такой степени темно, что граф Филиппо не мог ничего там различить и хотя слышал возле себя шорох, но был не в состоянии объяснить его причину. Опасаясь, что в пещере скрывается какое-нибудь дикое животное, граф Филиппо выхватил на всякий случай меч, чтобы отразить нападение хищного зверя. Когда буря миновала и лучи солнца, выглянувшего сквозь тучи, осветили пещеру, граф, к изумлению своему, увидел, что возле него на ложе из древесных листьев и мха лежит голый мальчик и глядит на него яркими, сверкающими глазками. Возле мальчика стоял бокал из слоновой кости, в котором граф Филиппе нашел еще несколько капель благоухающего вина. Как только он поднес этот бокал к устам мальчика, ребенок с жадностью их выпил. Граф затрубил в рог, чтобы созвать свою свиту, которая разбрелась в разные стороны, стараясь тоже укрыться куда-нибудь от бури. Когда люди графа собрались, им было приказано подождать, не явится ли кто-нибудь за ребенком, оставленным в пещере. Наступила ночь, а все еще никто не являлся. Тогда граф Филиппо сказал: — Не могу оставить этого мальчика здесь в таком беспомощном состоянии. Я возьму его к себе и всюду разошлю объявления, чтобы родители ребенка или тот, кто оставил его в пещере, могли истребовать его от меня. Он так и сделал, но проходили месяцы, недели и годы, а никто не являлся предъявить свои права на мальчика. Граф приказал окрестить своего найденыша, и ему нарекли имя Франческо. С годами он превратился в очаровательного юношу, обладавшего замечательной силой, красотой, ловкостью и в то же время блестящими способностями. Его редкие дарования снискали ему любовь графа, который относился к нему как к сыну, и так как сам он был бездетным, то предполагал оставить ему в наследство все свое состояние. Франческо достиг уже двадцатипятилетнего возраста, когда граф Филиппо воспылал безумной страстью к небогатой девушке благородного происхождения, замечательной красавице, и сочетался с нею браком, несмотря на то что она была почти еще ребенком, а он сам уже в преклонных летах. Франческо воспылал греховным вожделением к молодой графине. Она была женщина благочестивая и добродетельная, а потому не хотела нарушить супружескую верность, но, тем не менее, после долгой борьбы ему удалось с помощью дьявольских чар ее обольстить. Она не устояла против соблазнителя и отдалась преступной его страсти, являвшейся непростительнейшей изменой и неблагодарностью по отношению к его благодетелю. Двое детей, граф Пьет-ро и графиня Анджиола, которых седовласый Филиппо в неизреченном восторге отеческой радости прижимал к своему сердцу, были плодами этого преступления, оставшегося навеки скрытым как для самого Филиппо, так и для всего света. Повинуясь говорившему во мне внутреннему голосу, вернулся я к своему брату Зенобио и сказал: — Я отрекся навсегда от престола, и даже в том случае, если бы ты раньше меня сошел бездетным в могилу, я все-таки останусь простым художником и буду проводить мою жизнь в смирении и благочестии, занимаясь только живописью. Я не хотел бы, однако, чтобы наше княжество было присоединено как выморочное к соседнему государству. Франческо, питомец графа Филиппо С., — родной мой сын. Во время бегства я покинул его в пещере, где он и был найден графом. На стоявшем возле него бокале из слоновой кости вырезан наш герб, но главным свидетельством о происхождении юноши из нашей семьи служат черты его лица. Усынови этого юношу, дорогой брат, и назначь его своим наследником. Сомнения Зенобио, действительно ли юноша прижит мною в законном браке, были устранены выхлопотанным мною у папы актом об усыновлении. Таким образом, греховная и прелюбодейная жизнь моего сына закончилась. Он вскоре вступил в законный брак, от которого у него родился, в свою очередь, сын — Паоло Франческо. Правда, преступное семя успело уже расплодиться преступным образом. Разве не может, однако, раскаяние моего сына искупить его прегрешения? Я стоял перед ним, как Суд Божий, и вся его душа была передо мною открыта. Неведомое свету разоблачал мой дух, который становится теперь все могущественнее. Он поднимает меня над шумящими волнами жизни, так что я могу проникать взором моим в глубину, а между тем смерть все же не принимает меня в свои объятия. Отъезд Франческо оказался для графини С. смертным приговором. Только с этим отъездом пробудилось у нее сознание греха, но она была не силах выдержать борьбу между любовью к преступнику и раскаянием в том, что уступила этой любви. Граф Филиппо дожил до девяноста лет и перед смертью впал в совершенное детство. Пьетро, считавшийся его сыном, прибыл со своей сестрой Анджиолой ко двору Франческо, вступившего по смерти Зенобио на княжеский престол. Как раз в это время справлялось с величайшей торжественностью обручение Паоло Франческо с герцогиней Марией-Витторией. Красота невесты до такой степени подействовала на Пьетро, что он воспылал к ней неудержимой страстью и, не обращая внимания на опасность, которою эта страсть ему угрожала, начал добиваться ее взаимности. Паоло Франческо не замечал его ухаживания, так как сам без памяти влюбился в свою сестру Анджиолу, которая, однако, холодно отвергла его искательства. Ссылаясь на необходимость выполнить священный обет, Виттория удалилась от двора, чтобы прожить несколько времени перед браком в строжайшем уединении. Лишь через год вернулась она назад. Тотчас же должно было состояться бракосочетание, после которого граф Пьетро предполагал вернуться с сестрою в родительский замок. Любовь Франческо к Анджиоле, еще более распаленная ее стойким сопротивлением, превратилась в бешеную похоть дикого зверя, которую наследный принц мог обуздывать лишь помыслами о средствах к ее удовлетворению. Он совершил поэтому в самый день свадьбы злодейское преступление, зайдя на пути к брачной опочивальне в комнату Анджиолы. Девушка, которой за брачным обедом подсыпали наркотического снадобья, была в бессознательном состоянии и не могла сопротивляться учиненному над нею насилию. На другой день она оказалась при смерти, и тогда Паоло Франческо, мучимый угрызениями совести, сознался в своем злодеянии. В первом порыве гнева Пьетро хотел умертвить изменника, но его рука бессильно опустилась при мысли о том, что в данном случае кара предшествовала уже проступку. Маленькая принцесса Гиацинта Б., считавшаяся племянницей Виттории, была на самом деле плодом тайной связи Пьетро с невестой Паоло Франческо. В конце концов Пьетро уехал вместе с Анджиолой в Германию, где она родила сына, который назван был Францем и получил самое тщательное воспитание. Ни в чем неповинная Анджиола утешилась наконец и как бы забыла учиненное над ней злодеяние. Она снова расцвела в дивной красоте и грации. Таким образом, случилось, что герцог Теодор В. воспылал к ней сильной любовью, на которую она отвечала искренней взаимностью. Он сочетался с ней браком, а граф Пьетро женился также на девушке, принадлежавшей к германскому дворянству. Она родила ему дочь, Анджиола же родила герцогу двух сыновей. Эта благочестивая женщина имела бы, казалось, полное право чувствовать себя спокойной, так как совесть не могла ее ни в чем упрекнуть. Между тем на Анджиолу часто находила мрачная меланхолия, овладевавшая ею каждый раз, когда она вспоминала, словно в тяжелом сне, о злодеянии, которое учинил над нею Паоло Франческо. Ей казалось, будто грех, совершенный даже бессознательно, должен повлечь за собою кару, которая может перейти на потомство. Исповеди и полное отпущение грехов не могли успокоить ее. Анджиола решила сказать обо всем мужу. Она предчувствовала тяжкую борьбу, которую ей придется выдержать, но она дала себе торжественную клятву выполнить во что бы ни стало принятое решение и сдержала эту клятву. Герцог Теодор с ужасом услыхал о страшном злодеянии. Душа его была потрясена, и гнев угрожал, казалось, обрушиться даже на неповинную ни в чем супругу. Анджиоле пришлось поэтому провести несколько месяцев в отдаленном замке. Тем временем в душе герцога происходила мучительная борьба, закончившаяся тем, что он не только вполне примирился с герцогиней, но даже стал заботиться без ее ведома о воспитании Франца. По смерти герцога и его супруги тайна происхождения Франца была известна только графу Пьетро и молодому герцогу Александру В. Из всех потомков художника никто не походил до такой степени в физическом и умственном отношении на Франческо, воспитанного графом Филиппо, как именно Франц. Это был дивный юноша, чрезвычайно одаренный, у которого мысль и дело отличались пламенной стремительностью. Дай Бог, чтоб грехи отца и предка не оказались для него слишком тяжким бременем и чтоб ему было суждено устоять против искушений сатаны! Еще при жизни герцога Теодора оба его сына, Александр и Иоганн, совершили путешествие в Италию. В Риме братья разъехались в разные стороны. Это было вызвано не каким-либо разладом или разногласием между ними, а единственно лишь различием в их целях и стремлениях. Александр посетил двор Паоло Франческо и почувствовал такую любовь к младшей его дочери от Виттории, что решил на ней жениться. Герцог Теодор с отвращением, которое было тогда совершенно непонятным его сыну, отказал в своем согласии на этот брак, состоявшийся поэтому лишь после его смерти. Принц Иоганн, возвращаясь на родину, познакомился с единоутробным своим братом Францем и, не подозревая близкого родства с этим юношей, почувствовал к нему величайшую привязанность. Франц отвечал на нее взаимностью, и вскоре они сделались неразлучными друзьями. Франц побудил принца вместо возвращения к отцу поехать вторично в Италию. Неисповедимым судьбам угодно было, чтобы они оба, принц Иоганн и Франц, увидели дочь Виттории и Пьетро — принцессу Гиацинту — и одновременно в нее влюбились. Раз появившись на свет, преступление пускает от себя во все стороны новые ростки. Кто может противостоять могуществу мрачных сил? Грехи и злодеяния моей молодости поистине ужасны, но благодаря заступничеству Матери Божией и святой Розалии я избавлен от вечной гибели, и мне суждено мучиться за мои грехи не в аду, а здесь, на земле, до тех пор, пока выросшее из преступного семени родословное дерево не иссохнет и не перестанет приносить плоды. Я лично наделен духовными силами, но тяжесть земного моего существа гнетет меня. Я предчувствую мрачные тайны будущего, но обманчивый блеск ярких красок настоящей минуты меня ослепляет, и обманутым моим глазам представляются лишь какие-то неясные образы, истинная связь между которыми от меня ускользает. Я часто усматриваю нить, которую прядут мрачные силы, стремящиеся противодействовать спасению моей души. В моем безумии кажется мне возможным уловить эти нити и порвать их. На самом деле такие надежды оказываются святотатственным самообманом. Надлежит смиренно выносить возложенную на меня кару и, не переставая, раскаиваться в учиненных преступлениях, с верою и благочестием претерпевать муки, ценою которых мне дозволено искупить свои грехи. Мне временно удалось запугать принца Иоганна и Франца и отогнать их от Гиацинты, но сатана старается уготовить Францу погибель, от которой ему не уйти. Франц прибыл вместе с принцем туда, где жил граф Пьетро со своей супругой и дочерью Аврелией, которой только лишь исполнилось пятнадцать лет. Подобно тому как его преступный отец, Паоло Франческо, воспылал при виде Анджиолы неудержимой животной страстью, точно так же и сын, увидев Аврелию, тотчас же воспламенился к ней преступною любовью. Скромная, благочестивая девушка, почти ребенок, не умела защититься от сатанинских уловок соблазнителя, опутавшего ее до такой степени гибельными сетями, что она отдалась ему всей душой и согрешила прежде, чем могла явиться у нее мысль о грехе. Когда нельзя было дольше умалчивать о совершившемся факте, она, в отчаянии от случившегося, бросилась к ногам матери и созналась во всем. Мать Аврелии дала почувствовать Францу справедливый свой гнев, прогнав его навсегда от себя и соблазненной им дочери угрозой рассказать об учиненном злодеянии графу Пьетро. Не подлежало сомнению, что граф, хотя на его душе лежало тяжкое преступление, непременно убил бы и Франца, и Аврелию, если бы узнал о существовавшей между ними преступной связи. Графине удалось, однако, скрыть грех Аврелии от глаз отца, и Аврелия разрешилась от бремени в отдаленном городе дочерью. Франц все еще питал к Аврелии такую сильную любовь, что не мог выдержать разлуки с нею. Узнав, куда увезли его возлюбленную, он сам приехал туда и вошел в комнату как раз в ту минуту, когда графиня, оставшись одна, без прислуги, сидела у постели своей дочери, держа на коленях внучку, которой минула всего лишь неделя. Испуганная и раздраженная неожиданным появлением негодяя, погубившего ее дочь, графиня встала и немедленно приказала ему удалиться. — Прочь, прочь отсюда, иначе ты погиб! — сказала она. — Граф Пьетро знает все, что ты учинил, злодей! Думая таким образом напугать Франца, она толкала его к дверям. В это мгновенье, однако, юношу охватило свирепое дьявольское бешенство. Вырвав у графини из рук ребенка, он ударил ее кулаком в грудь так, что она отшатнулась и упала, сам же он поспешно выбежал из дому. Пробудившись из глубокого обморока, Аврелия нашла свою мать мертвой. Графиня упала затылком на сундук, окованный железом, и расшиблась до смерти. Франц хотел умертвить похищенного им ребенка. Завернув принесенную им к себе на квартиру девочку в пеленки, он поздно вечером спустился с лестницы и собирался уже выйти из дому, когда внезапно услышал жалобный плач, доносившийся из комнаты первого этажа. Франц невольно остановился, начал прислушиваться и наконец подошел ближе к этой комнате. В то же мгновенье оттуда вышла, заливаясь слезами, женщина, в которой он узнал няньку, служившую у хозяйки дома, баронессы С. Юноша осведомился, отчего она так рыдает. — Ах, сударь, — отвечала ему нянька, — мне остается только покончить с собою. Малютка Евфимия была у меня сейчас на руках и казалась совершенно здоровой, но вдруг откинула головку назад и умерла. На лбу у нее выступили синие пятна, а потому, наверное, скажут, будто я ее уронила. Франц поспешно вошел в комнату и, увидев мертвого ребенка, уяснил себе волю судьбы. Его дочь должна была остаться в живых, так как была изумительно похожа на внезапно умершую Евфимию. Нянька была, вероятно, не так невинна в смерти ребенка, как она рассказывала. Во всяком случае, подкупленная щедрым подарком Франца, она согласилась на обмен. Завернув мертвого ребенка в пеленки, он бросил его в реку. Ребенок Аврелии вырос под именем Евфимии, дочери баронессы С., и тайна ее рождения осталась свету неизвестной. Несколько лет спустя сама Аврелия вышла замуж за барона Ф. От этого брака родилось двое детей: Гермоген и Аврелия. Небесные Силы разрешили мне при возвращении принца Иоганна со своим приятелем Франческо (как называл он на итальянский манер Франца) в резиденцию его брата, герцога, присоединиться к ним и приехать туда вместе с ними. Я хотел могучей рукою поддержать злополучного Франческо в то мгновенье, когда он станет приближаться к пропасти, разверзшейся перед ним. Сумасбродный замысел беспомощного грешника, не получившего еще полного помилования перед престолом Всевышнего! Франческо умертвил единоутробного своего брата, совершив перед тем над Гиацинтой злодейское преступление, от которого родился сын, воспитываемый герцогом под именем графа Викторина. Убийца хотел было жениться на благочестивой сестре герцогини, но мне дозволено было воспрепятствовать этому злодеянию в тот миг, когда убийца стоял перед алтарем. Чтоб побудить Франца к раскаянию после того, как он, мучимый мыслью об учиненном смертном грехе, бежал, стараясь укрыться от преследований, судьба заставила его претерпеть тяжкие бедствия и впасть в крайнюю нужду. Сломленный горем и болезнью, скитавшийся по свету Франц зашел однажды к крестьянину, у которого встретил радушный прием. Дочь крестьянина, тихая, скромная девушка, полюбила заболевшего в доме ее отца гостя и усердно ходила за ним во время болезни. Случилось так, что Франческо по выздоровлении начал платить за любовь этой девушки взаимностью, и они соединились священным таинством брака. Благодаря рассудительности и знаниям Франческо хозяйство у его тестя стало идти несравненно успешнее, чем раньше. По смерти пожилого крестьянина в руках Франческо оказалось довольно крупное состояние, которое он значительно приумножил, так что в течение некоторого времени в изобилии пользовался земными благами. Однако счастье грешника, не примиренного с Богом, уподобляется зданию, построенному на песке. Франц впал опять в крайнюю бедность, разрушительно действовавшую на его организм: он чувствовал, что смертельная болезнь разъедает одновременно его тело и душу. Жизнь его стала одним непрерывным покаянием. Наконец Небо послало ему луч утешения. Ему было предписано отправиться в паломничество к Святой Липе, где рождение сына послужит для него залогом помилования. В лесу, окружающем со всех сторон монастырь Святой Липы, я подошел к скорбевшей матери, которая плакала над новорожденным мальчиком, оставшимся после смерти отца сиротою, и ободрил ее словами утешения. Чудодейственно проявляется милость Божия к ребенку, родившемуся в благословенном святилище святой Девы! Часто является ему святой Младенец и зажигает в детской его душе искры Небесной Любви. Мать нарекла мальчика при крещении тем же именем, какое носил и его отец. О Франциск, рожденный в недрах святилища! Будет ли тебе суждено благочестивым житием искупить грехи преступного предка и доставить ему покой в могиле? Вдали от света и его соблазнов мальчик этот должен вырасти, помышляя лишь о небесном. Он посвятит себя служению Богу. Так предсказал его матери святой муж, изливший в мою душу дивное утешение. Быть может, это благовест-вование милости Божией позволит моей душе ясно провидеть будущее. Я вижу юношу в смертельной борьбе с мрачною силой, которая для нападения на него воспользуется грозным оружием. Он падает, но божественный женский образ надевает ему на голову венец победителя. Его спасает сама святая Розалия! Поскольку дозволят мне это Небесные Силы, я буду следить за ним в его детстве, юношестве и возмужалости, дабы защищать его средствами, какие будут мне ниспосланы на это Господом. Да свершится… === Примечание издателя === Как раз начиная с этого места, благосклонный читатель, пожелтевшая рукопись древнего живописца становится до такой степени неразборчивой, что я, при всем своем старании, был не в силах ничего больше прочесть в ней. Вернемся поэтому к рукописи капуцина Медарда. === Глава третья. <br>Возвращение в монастырь === Странность моего поведения в Риме, без сомнения, должна была поразить живое воображение его жителей. Горячая молитва, покаяние и епитимии, которые я налагал на себя, привлекли ко мне внимание народа, и он, пожалуй, возвел меня, без моего ведома, в герои какой-либо благочестивой легенды. Одним словом, возбуждение римлян дошло до того, что когда я показывался на улицах Вечного города, из толпы беспрерывно выделялись люди, которые подходили ко мне и, смиренно склоняясь предо мною, просили моего благословения. Часто, когда я, погрузившись в молитвенное созерцание, недвижно лежал, забыв все земное, на ступеньках алтаря, меня пробуждали робкие вздохи и невнятное бормотание молитв. Я замечал тогда, что окружен толпою коленопреклоненных людей, как бы просящих у меня заступничества перед престолом Всевышнего. За своей спиной я слышал, как, бывало, в капуцинском монастыре сдержанные возгласы, невольно вырывавшиеся из переполненных сердец: «II santo!» [«''Святой!» — ит.''], — и грудь моя болезненно сжималась, словно от удара кинжалом. Я намеревался уже оставить Рим и положительно испугался, когда приор монастыря, где я остановился, сообщил, что папа требует меня к себе. В душе моей зашевелились мрачные предчувствия и сомнения: уж не пытается ли снова злой дух опутать меня своими вражескими сетями? Однако, собравшись с духом, я пошел в назначенный час в Ватикан. Папа, весьма образованный человек, еще в полном расцвете сил, принял меня, сидя в богато разукрашенном кресле. Два дивно красивых мальчика, одетых в послушнические рясы, прислуживали ему, подавали воду со льдом и, чтобы поддержать в воздухе прохладу, так как день был чрезвычайно жаркий, веяли опахалами из орлиных перьев. Я смиренно приблизился к его святейшеству и, следуя этикету, преклонил колени. Папа пристально посмотрел на меня, но взгляд его был добродушен. Сурово-строгое выражение, которое, как это казалось мне издали, лежало на его лице, сменилось мягкой улыбкой, озарившей все его черты. Папа, осведомившись о том, откуда я пришел и что именно привело меня в Рим, задал мне еще несколько самых обыкновенных вопросов о моей личной жизни, а затем, поднявшись с кресла, проговорил: — Мне много рассказывали о вашем удивительном благочестии, вследствие этого я и велел позвать вас к себе. Монах Медард, почему избираешь ты местом своего покаяния самые многолюдные церкви и пред лицом всего народа молишься и кладешь земные поклоны? Чего ты хочешь этим достигнуть? Думаешь ли ты показаться святым и добиться, чтобы фанатичная чернь молилась на тебя? Углубись в свое сердце, исследуй, какая тайная цель руководит тобою, побуждая тебя поступать таким образом! Если же ты нечист перед Господом Богом и мною, Его наместником на земле, то вспомни, что скоро тебя ждет самый постыдный конец, монах Медард! Папа произнес эти слова твердым, вдохновенным голосом, причем глаза его метали молнии. Впервые после долгого времени почувствовал я себя невиновным в грехе, в котором меня уличали. Поэтому вполне естественно, что не только не потерял присутствия духа, а, напротив, почерпнул мужество в сознании того, что покаяние мое проистекает из искреннего сердечного сокрушения, и мог говорить, как бы осененный вдохновением свыше. — Конечно, вам, святейший наместник Христа, дана власть видеть всю мою душу. Вы сами убедитесь, что невыразимая тяжесть моих грехов, как свинцовая ноша, пригибает меня к земле, но точно так же вы признаете искренность моего покаяния. От меня далека мысль о постыдном лицемерии, от меня далеко всякое честолюбивое намерение обманывать народ какими-либо нечестивыми путями. Позвольте, ваше святейшество, кающемуся монаху открыть вам в кратких словах свою грешную жизнь и то, что предпринял он в глубоком покаянии и сокрушении сердечном. Начав таким образом, я рассказал ему, ничего не утаивая, но не называя имен и, насколько возможно, сжато, всю свою богатую приключениями жизнь. Папа становился все внимательнее и внимательнее. Он то садился в кресло и, склонив голову на руки, как будто задумывался, то неожиданно вскакивал и, скрестив руки на груди, выставлял правую ногу, словно готовясь куда-то броситься, и вперял в меня свои пылающие очи. Когда я кончил, его святейшество снова опустился в кресло. — Ваша история, монах Медард, — начал он, — бесспорно, удивительнейшая из всех, какие только мне приходилось слышать. Скажите, верите ли вы в видимое, осязательное действие нечистой силы, которую церковь называет дьяволом? — Я собирался отвечать, но папа продолжал сам. — Убеждены ли вы, что именно вино, украденное вами из монастырского святилища, довело вас до проступков, которые вы совершили?.. — Да, именно это вино, подобно воде, насыщенное ядовитыми парами, дало силу и возможность возрасти злому семени, таившемуся у меня в сердце. После моего ответа папа помолчал несколько мгновений, а затем продолжал с серьезным, сосредоточенным взглядом: — А что, если природа и в духовном организме следует тем законам, каким повинуется материальная жизнь? По этим законам семя непременно производит растение, подобное тому, на котором оно само развилось. Как сила, заключенная в зерне, окрашивает листья выросшего из него дерева в зеленый цвет, так, вероятно, склонности и стремления, передаваясь от предков к потомкам, парализуют у них свободную волю… Есть ведь целые семьи воров, убийц… В таком случае грех, унаследованный от преступных родителей, являлся бы для их потомства вечным проклятием, которое не может быть снято никакими искупительными жертвами. — Нет греха, — прервал я папу, — если рожденный от грешника должен грешить в силу унаследованного им организма. — Нет, грех все-таки существует, — проговорил он. — Вечный дух создал великана, способного усмирить и связать беснующееся в нас слепое животное. Этот великан — сознание, на борьбе которого с животными инстинктами основывается самая возможность свободной воли и ответственности за свои поступки. Победа великана — добродетель, победа животного — грех. Папа замолчал. Вдруг он весело улыбнулся и спросил мягким голосом: — А как вы думаете, монах Медард, приличествует ли мне, наместнику Христа, рассуждать с вами подобным образом о добродетели и грехе? — Ваше святейшество! — отвечал я. — Вы удостоили своего слугу слышать ваши глубокие взгляды на суть человеческой природы. Вам же, конечно, приличествует говорить о борьбе, которую вы давно уже покончили полной, блистательной победой. — Ты, как я вижу, брат Медард, хорошего обо мне мнения, — сказал папа, — или, пожалуй, ты думаешь, что тиара сама по себе уже служит лавровым венцом, оповещающим миру, что я — герой и победитель? — Великая вещь, — отвечал я, — быть государем и властвовать над народами. Человеку, занимающему такое высокое положение, все окружающее кажется более близким и более понятным. Именно вследствие такого высокого положения и развивается изумительная способность окидывать все сразу одним взглядом. Она проявляется у монархов, рожденных на престоле, в качестве дара, ниспосланного им свыше. — Ты предполагаешь, — начал папа, — что даже у государей, слабых разумом и волей, имеется известная доза изумительной сметливости, которую удобно выдавать за мудрость, и она-то именно импонирует толпе. Однако объясни, каким образом относится это к нашему разговору? — Я хотел сказать сначала о помазании государей, царство которых — здесь, на земле, — продолжал я, — а затем перейти к святому, божественному помазанию наместников Христа. Дух Господень таинственным образом просвещает высших церковных иерархов, состоящих членами конклава. Когда они, разъединенные в отдельных покоях, предаются благочестивому созерцанию, луч небесного разума осеняет их дух, томящийся жаждою божественного откровения, и тогда с вдохновенных уст, как хвалебный гимн Вседержителю, срывается имя избранника. Таким образом возвещается на земном языке решение Всемогущего, который избирает себе достойного наместника. Следовательно, ваше святейшество, корона ваша, осененная тройным кругом таинств вашего Владыки, в сущности и есть лавр, венчающий вас как героя и победителя. Царство ваше не от мира сего, и, несмотря на то, вы призваны править всеми земными царствами как членами невидимой церкви Христовой, собравшимися под стягом Господним! Царство земное, доставшееся вам, является для вас только подножием престола, сияющего небесным великолепием. — Ты согласен, — прервал меня папа, — ты, конечно, согласен, брат Медард, что я имею основание быть довольным доставшимся мне престолом. Правда, мой цветущий Рим украшен с небесным великолепием. Конечно, это не замедлишь почувствовать и ты, брат Медард, если только очи твои еще не окончательно закрыты для всего земного… чему я не верю… Ты хороший оратор и говоришь согласно моим взглядам… Ты мне нравишься… Мы, как я вижу, и впредь будем понимать друг друга… Останься здесь… Через несколько дней ты станешь, может быть, приором, а потом я могу выбрать тебя себе в духовники… Иди… Смотри только, не веди себя так глупо в церквах: в святые ты все равно не попадешь! Ведь и без тебя синодик полным-полнешенек. Прощай! Последние слова папы удивили меня, как вообще и все его поведение: до такой степени резко противоречили они составившемуся у меня в душе идеалу высших пастырей Христовой общины, которым дана власть связывать и разрешать. Я не сомневался в том, что папа считал все, что я говорил о высокой святости и божественности его призвания, за пустую и хитрую лесть с моей стороны. Он, очевидно, предполагал, что я сперва мечтал добиться причисления меня к лику святых, но, испугавшись, что он, в силу особых обстоятельств, преградит мне к этому путь, намереваюсь теперь достичь почестей и влияния каким-либо иным образом. И папа по каким-то непонятным для меня причинам соглашался мне в этом помочь. Я решил уйти из Рима прежде, чем папа вторично призовет меня к себе, а пока продолжать свои молитвы и покаянное свое подвижничество. Однако я чувствовал себя слишком взволнованным, чтобы, как бывало прежде, всем сердцем предаваться небесному. Невольно, даже во время молитвы, я думал о своей прежней жизни. Картина моей греховности поблекла, и пред моими духовными очами стояла лишь в ярком и заманчивом свете блестящая карьера. Начав эту карьеру фаворитом герцога, я продолжал бы ее как духовник папы, чтобы закончить, бог весть, на какой высоте. Благодаря этому, а не вследствие запрещения папы и не по собственной моей воле, сами собой прекратились мои молитвы и покаянные епитимии. Я начал просто слоняться по улицам Рима. Однажды, проходя по Испанской площади, я увидел толпу народа, обступившую театр марионеток. До меня доносилось потешное пищание полишинеля и словно лошадиное ржанье толпы. Первый акт был окончен, и шли приготовления ко второму. Крышка театра поднялась. На сцене находился юный Давид с традиционной пращой и пастушеской сумой, набитой мелкими камешками. Он обещал убить жестокого Голиафа и спасти народ израилев, сопровождая свои слова смешными жестами и ужимками. Но вот послышалось глухое шуршание, затем какое-то неясное бормотание. Великан-филистимлянин с невероятно огромной головой стал медленно подниматься. Я был до крайности поражен, узнав с первого взгляда в балаганном Голиафе парикмахера Белькампо. Над головой он прикрепил с помощью особого приспособления маленькое тельце с крошечными ручками и ножками, а свои плечи и руки прикрыл куском задрапированной материи, которая представляла собою гигантские складки необъятного плаща библейского великана. Голиаф с необыкновенно смешными гримасами, шутовски подергивая и потрясая всеми членами своего маленького тельца, произнес заносчивую речь, которую Давид прерывал лишь изредка тонким пронзительным хихиканьем. Народ хохотал без удержу, да и я сам, возбужденный комическим появлением Белькампо, позволил себе увлечься настолько, что разразился давно уже непривычным мне искренним смехом непринужденного детского веселья. Ах, как часто смех мой был лишь судорожным проявлением внутренней, душу раздирающей муки! Единоборству Давида с Голиафом предшествовало длинное словопрение, в котором юный пастух чересчур уж замысловато и учено доказывал, почему он должен убить своего грозного противника. Во время этого диалога Белькампо гримасничал с необычайным проворством всеми мускулами своего лица, а руки великана замахивались на крошечного Давида, который, однако, очень ловко успевал уклоняться от направленных на него ударов, прячась иной раз даже в плащ своего противника. Наконец камень полетел в голову Голиафа, и он упал. Крышка театра захлопнулась. Увлеченный безумным гением гаера, открывшимся в Белькампо, я смеялся все громче, пока кто-то не хлопнул меня слегка по плечу. Оглянувшись, я увидел подле себя незнакомого мне аббата. — Меня сердечно радует, ваше преподобие, — начал он, — что вы не утратили еще способности к жизнерадостному веселью. Будучи свидетелем ваших беспримерно благочестивых молитв и сокрушенного покаяния, я, право, ни за что бы не поверил, чтобы вы могли смеяться над подобными дурачествами. При словах аббата мне стало почему-то стыдно за свою веселость, и я ответил, тотчас же. впрочем, раскаявшись в своем увлечении: — Поверьте, господин аббат, что того, кто мужественно плыл по бурным волнам капризного житейского моря, никогда не покинут силы: он вынырнет из самых мрачных пучин и опять бодро поднимет голову. Глаза аббата загорелись, и, гневно взглянув на меня, он заметил: — Ого, как ловко вы подыскали сравнение и расписали все по пунктам! Теперь, мне кажется, я совершенно понял вас и должен сознаться, что восторгаюсь вами до глубины души. — Не знаю, право, сударь, как бедный кающийся монах мог возбудить в вас подобное восхищение! — Прекрасно, почтеннейший. Входите, входите снова в свою роль! Вы ведь нынче любимец папы? — Его святейшеству, наместнику Христа Спасителя, угодно было только почтить меня аудиенцией. Во прахе склонялся я перед ним, выказывая почтение, приличествующее сану, дарованному ему Всемогущим, который нашел, что того заслуживает небесно-чистая добродетель сердца Его избранника. — Вижу, что ты — достойный вассал у трона владыки, увенчанного тройной короной, и мужественно будешь исполнять обязанности твоего звания. Во всяком случае, теперешний наместник Христа — сокровище добродетели перед Александром Борджа, хотя, впрочем, и тут можно ошибиться в расчете. Однако все же играй свою роль. То, что началось так бодро и весело, не замедлит окончиться надлежащей развязкой. Счастливо оставаться, почтеннейший! Аббат скрылся с резким презрительным смехом, а я, оцепенев, стоял на прежнем месте. Сопоставив его последние слова о папе с моими собственными наблюдениями, я понял, что этот наместник Христа ни в коем случае не был героем, победителем в борьбе с диким зверем преступления и порока. Также я должен был убедиться самым ужасным, горьким образом, что по крайней мере в глазах более развитой части общества мое покаяние казалось лицемерным стремлением возвыситься какими-либо путями над толпой. Уязвленный до глубины души, я возвратился в монастырь и, уединившись в пустую церковь, стал горячо молиться. С моих глаз точно спала завеса. Я увидел теперь обольщения дьявола, пытавшегося сызнова уловить меня в свои сети, — увидел свою греховную слабость и грозившую мне Божескую кару. Я сознавал, что спасти меня может лишь поспешное бегство, и решил с рассветом пуститься в путь. Почти совсем уже стемнело, когда у ворот монастыря раздался громкий звонок. Вслед за тем в мою келью вошел брат-привратник и сообщил, что какой-то странно одетый человек настоятельно желает переговорить со мною. Я вышел в приемную и увидел поджидавшего меня Белькампо. Он, по своему обыкновению, как безумный подскочил ко мне, схватил меня за плечи и поспешно увлек в дальний угол. — Медард, — начал он тихо и торопливо. — Медард, что бы ты ни делал, стараясь сгубить себя вконец, глупость летит за тобою на крыльях западного, южного, юго-западного и, кто его знает, какого там еще ветра. Она схватывает тебя и вытаскивает из пропасти, если оттуда торчит хоть кусочек твоей рясы! О, Медард! Познай же это — познай, наконец, что такое дружба! Пойми, на что способна любовь! Вспомни, возлюбленный капуцин, о Давиде и Ионафане! — Я восхищался вами как Голиафом, — вставил я в речь болтуна. — Во всяком случае, скажите скорее, зачем вы пришли сюда? Что привело вас ко мне? — Безумная любовь к тому самому капуцину, которому однажды я уже привел в порядок голову, — капуцину, который бросал пригоршнями дукаты с кровавым отблеском, водился с отвратительными привидениями и, поубавив малую толику людей, собирался совершенно по-мещански или, вернее, по-барски жениться на прекраснейшей в мире девушке! — Замолчи! — вскричал я. — Замолчи же, говорят тебе! Я тяжко раскаиваюсь во всем, в чем упрекаешь ты меня с такою преступною шутливостью! — О, сударь! — продолжал Белькампо, — Неужели еще так чувствительно то место, в которое вам нанесла глубокую рану преисподняя сила? Ну, в таком случае вы еще не вполне исцелились. Однако я буду кроток и тих, как благонравное дитя, — обуздаю себя, не стану больше прыгать ни в прямом, ни в переносном смысле и только скажу вам, дорогой мой капуцин, что я так нежно привязан к вашему преподобию главным образом благодаря возвышенному вашему сумасбродству. Считая вообще полезным, чтобы каждый сумасбродный принцип жил и процветал на земле насколько возможно долго, я спасаю тебя от всякой смертельной опасности, в которую ты попадаешь очертя голову. Из своего кукольного театра я подслушал разговор, касающийся тебя. Папа хочет возвести твою милость в настоятели здешнего капуцинского монастыря, а затем сделать тебя своим духовником. Беги, скорее беги из Рима, так как здесь подкарауливают тебя кинжалы убийц. Я даже знаю браво, которому поручено отправить тебя в Царствие Небесное. Ты стоишь поперек дороги нынешнему духовнику папы, доминиканцу, и всем его приверженцам. Уже к завтрашнему утру тебя не должно быть здесь. Я был так озадачен этим сообщением, что едва заметил, как смешной Белькампо прижимал меня к своему сердцу и наконец распрощался со мною с обычными своими странными гримасами и прыжками. После полуночи неожиданно раздался скрип наружных ворот и глухой стук колес по мостовой монастырского двора. Вслед за тем постучали в дверь моей кельи. Открыв ее, я увидел на пороге патера гвардианского ордена, за которым следовал закутанный с ног до головы человек с факелом в руках. — Брат Медард, — обратился ко мне гвардианец, — умирающий ждет от вас пастырского утешения и соборования. Исполните то, что повелевает вам долг. Следуйте за этим человеком. Он проводит вас куда следует. Мое сердце сжалось от такого ужасного и тяжелого предчувствия, как если б меня самого приговорили к смерти. Однако я не смел уклониться от исполнения обязанности и последовал за своим таинственным провожатым, который, открыв дверцы кареты, втолкнул меня в нее. Двое мужчин, находившихся в карете, посадили меня между собою. Я спросил, куда меня везут и кого именно я приглашен напутствовать. Ответа не последовало. В глубоком молчании ехали мы по бесконечному лабиринту римских улиц. Я предполагал уже, что мы находились за городом, когда догадался по шуму колес, что мы проехали в ворота и снова покатили по мостовой. Наконец экипаж остановился. Мне связали руки и опустили на лицо грубый капюшон. — С вами не случится ничего дурного, — проговорил надо мною чей-то голос, — вы только должны под страхом смерти молчать обо всем, что здесь увидите и услышите. Меня вывели из кареты. Я слышал, как щелкали замки и скрипели ворота на тяжелых, дурно смазанных петлях. Сперва меня вели по длинным коридорам, а затем мы стали спускаться по лестнице. Наконец спутники мои остановились, развязали мне руки и сняли с головы капюшон. Я увидел просторное подземелье, слабо освещенное висячей лампой. Подле меня стоял человек, закутанный в черное: он-то, вероятно, и привез меня с собою, кругом на низеньких скамьях сидели доминиканские монахи. Вся обстановка напомнила мне ужасный сон, который я видел однажды в тюрьме. Я был уверен, что меня ожидает мучительная смерть, но не терял присутствия духа и начал горячо молиться про себя — не об избежание опасности, а о блаженной кончине. Несколько минут длилось тягостное, полное ужасных предчувствий молчание. Наконец ко мне подошел один монах и проговорил глухим голосом: — Медард, один из братии вашего ордена осужден нами. Теперь приговор должен быть приведен в исполнение. Этот монах ожидает от вас отпущения грехов и предсмертного напутствия. Исполняйте же свою обязанность! Стоявший подле меня закутанный человек взял меня под руку и провел по узкому коридору в тесное подземелье. Там в углу на соломе лежал бледный, исхудалый, одетый в лохмотья человеческий остов. Мой проводник удалился, поставив принесенную с собою лампу на каменный стол, находившийся посредине камеры. Приблизившись к заключенному, который с трудом повернулся ко мне, я остолбенел, узнав в нем благочестивого иеромонаха Кирилла. Лицо почтенного старца осветилось радостной, ясной улыбкой. — Итак, — начал он, — злостные служители ада, которые хозяйничают здесь, все-таки не обманули меня! От них я узнал, брат Медард, что ты прибыл в Рим. Мне страстно хотелось увидеть тебя, потому что я незаслуженно тебя обидел. Эти нечестивцы обещали доставить мне свидание с тобою, когда наступит мой последний час. Он теперь пробил, и они сдержали свое слово. Я опустился на колени подле благочестивого, достойного старца, умоляя его объяснить, каким образом он попал в заключение и за что его приговорили к смертной казни. — Дорогой брат Медард, — отвечал Кирилл, — дай мне сперва покаяться в том, в чем я по недоразумению тяжко согрешил перед тобою. Лишь после того как ты меня примиришь с Богом, осмелюсь я говорить о несчастии, которое привело меня к гибели здесь, на земле. Ты знаешь, что я и со мною весь монастырь считали тебя закоснелым грешником. Мы предполагали, будто ты совершил самые тяжкие преступления, а потому исключили тебя даже из нашей общины. В сущности была у тебя одна роковая минута, когда дьявол, накинув тебе на шею петлю, вырвал тебя из святой обители и бросил в грешную светскую жизнь. С другой стороны, мерзостные преступления, которые чуть было не навлекли на тебя постыдной смерти убийцы, в действительности совершил наглый обманщик, который, бесстыдно пользуясь твоим именем и одеждой, вводил в заблуждение всех благодаря необыкновенному сходству с тобою. Всемогущий удивительным образом открыл нам, что ты, хотя и легкомысленно грешил и готов был нарушить священные обеты, все же неповинен в злодеяниях, которые тебе приписывались. Иди в наш монастырь, Медард! Братия с любовью и радостью примет того, кого считали уже безвозвратно погибшим. О, Медард!.. — И, ослабев окончательно, старик потерял сознание. Поборов волнение, вызванное во мне его словами, которые как будто указывали на какую-то новую изумительную случайность, думая только о Кирилле и спасении его души, я, за неимением каких-либо других средств, пытался привести в чувство несчастного, медленно и осторожно гладя его своей правой рукою по голове и груди. Этим способом обыкновенно у нас в монастыре пробуждали опасно больных от обморока. Мне удалось скоро привести Кирилла в чувство, и благочестивый старец исповедался мне, преступному грешнику. Но в то время как я отпускал грехи человеку, наибольший проступок которого сводился к возникавшим у него иногда сомнениям, вечное могущество зажгло во мне искру Небесного Огня, и я стал как бы простым орудием, воплощенным органом Верховной Силы, служащим для того, чтобы здесь, на земле, говорить языком, понятным человеку, еще связанному с бренною оболочкой. Устремив к небу взгляд, исполненный молитвенного созерцания, Кирилл проговорил: — О брат Медард, как утолили мою душу твои слова! С радостью встречу я смерть, которую мне уготовали нечестивые злодеи. Я гибну жертвой лицемерия и греха, окружающих трон владыки, увенчанного тройной короной. Между тем до меня уже дошел шум приближающихся шагов, в замке щелкнул ключ. Кирилл с трудом поднялся на ноги, схватил меня за руку и поспешно прошептал мне на ухо: — Возвратись в наш монастырь. Леонарда известили обо всем, он знает, из-за чего я умираю, — умоли его молчать о моей смерти. Все равно мне, дряхлому старику, оставалось уже недолго жить. Прощай, возлюбленный брат! Молись о спасении моей души. Когда станете в монастыре служить по мне панихиду, я буду с вами! Обещай мне молчать здесь обо всем, о чем ты узнал. В противном случае ты навлечешь на себя и на наш монастырь всякие беды. Я исполнил желание умирающего. Дверь распахнулась, и вошли люди, закутанные в черное. Они подняли старика с постели и, так как от слабости он не мог уже идти, поволокли его по коридору в то подземелье, в котором я был раньше, знаком пригласив меня следовать за ними. Втащив несчастного в круг, который образовали доминиканцы, они велели ему опуститься на колени на кучку земли, насыпанную посредине, и дали ему в руки распятие. Я вступил вместе с Кириллом в этот круг, считая это своею обязанностью, и стал громко читать молитвы. Один из доминиканцев схватил меня за руку и оттащил в сторону. В следующее за тем мгновенье в руке закутанного человека, который сзади подошел к Кириллу, блеснул меч, и окровавленная голова несчастного иеромонаха покатилась к моим ногам. Я упал без чувств. Очнувшись в маленькой комнате, напоминавшей келью, я увидел доминиканца. Он подошел ко мне и проговорил со злобной усмешкой: — Вы порядком перепугались, брат мой! В сущности вам надлежало радоваться тому, что вы собственными глазами видели славную, мученическую кончину. Так ведь, кажется, надо назвать даже вполне заслуженную смертную казнь одного из братии вашего монастыря. У вас ведь все поголовно святые. — Нет! Мы не святые, — горячо возразил я, — но в нашем монастыре никогда не умерщвляют невиновного! Отпустите меня теперь. Я с радостью исполнил свою обязанность. Дух преставившегося поддержит меня, если мне суждено когда-либо попасть в руки нечестивых убийц! — Я нисколько не сомневаюсь, — возразил доминиканец, — что в таком случае покойный брат Кирилл будет в состоянии оказать вам услугу. Неужели, однако, вы называете убийством совершенную над ним казнь? Кирилл тяжко согрешил перед наместником Христа, который сам и приговорил его к смерти. Впрочем, покойный, вероятно, во всем покаялся вам, а следовательно — и толковать об этом больше не стоит. Лучше выпейте-ка немного вина! Вы так ужасно бледны и расстроены, что вам не мешает подкрепиться. С этими словами доминиканец подал мне хрустальный бокал, в котором пенилось темно-красное вино, имевшее какой-то особенный, крепкий запах. В то время как я подносил к губам бокал, в душе моей мелькнуло предчувствие чего-то недоброго. Я узнал запах вина, которым потчевала меня Евфимия в роковую ночь. Будто ослепленный ламповым светом, я поднес к глазам левую руку и, не давая самому себе отчета в том, что делаю, проворно вылил подозрительный напиток за рукав. «На здоровье!» — воскликнул доминиканец и поспешно вытолкнул меня за дверь. Меня бросили в карету, в которой, к моему удивлению, никого больше не было, и повезли. Ужасы, пережитые мною в эту ночь, нравственное потрясение, тоска по несчастному Кириллу — все это вместе привело меня в глубокое оцепенение, так что я не оказал ни малейшего сопротивления, когда меня вытащили из кареты и весьма неделикатно бросили на землю. На рассвете я увидел, что лежу у ворот капуцинского монастыря. Собравшись с силами, я встал и позвонил. Вероятно, привратник, пораженный моим бледным, расстроенным лицом, доложил настоятелю о том, в каком виде я вернулся домой, потому что тотчас после ранней обедни он вошел ко мне в келью. Игумен был, очевидно, озабочен моим состоянием. Сперва я неопределенно отвечал на его расспросы и сказал лишь, что меня до глубины души взволновала ужасная смерть того, кого я напутствовал. Жестокая боль в левой руке мешала мне, однако, говорить. Я невольно начал стонать и кричать. Ко мне призвали монастырского хирурга и сняли крепко присохший к телу рукав. Оказалось, что вся левая рука, точно обожженная каким-то едким веществом, покрыта сплошными ранами и язвами. — Мне дали выпить вина, но я вылил его за рукав! — простонал я, теряя сознание от ужасной муки. — В вине был разъедающий яд! — воскликнул хирург и немедленно применил средства, несколько смягчившие жестокую боль. Благодаря искусству врача и заботливому уходу, которым окружил меня настоятель, удалось избежать ампутации. Рука была спасена, хотя все мясо высохло до кости и ядовитая жидкость лишила ее способности двигаться. — Как нельзя лучше понимаю теперь, — сказал мне однажды настоятель, — всю историю, закончившуюся для вас потерей руки. Из нашего монастыря и из Рима бесследно исчез непостижимым образом брат Кирилл. Вы тоже погибнете, брат Медард, если не оставите папскую столицу в самом непродолжительном времени. О вас уже осведомлялись во время вашей болезни разными подозрительными путями, и только благодаря моей бдительности и единодушию братии смерть не прокралась за вами в келью. Вы вообще, кажется, удивительный человек, которого повсюду окружают роковые силы. За время непродолжительного своего пребывания в Риме вы слишком выдвинулись, и потому понятно, что известным особам захотелось устранить вас с дороги. Возвратитесь на родину, в ваш монастырь, и да будет мир с вами! Я и сам чувствовал, что жизнь моя будет находиться в постоянной опасности, пока я не выберусь из Рима. Мне предстояло влачить жалкое существование нравственного и физического калеки, так как к терзавшим меня неизгладимым воспоминаниям об учиненных грехах присоединялась еще мучительная боль в иссохшей руке. В сущности я не видел особенной причины бояться внезапной насильственной смерти, которая явилась бы для меня избавлением от тяжкого бремени жизни. Я все более свыкался с мыслью о насильственной смерти, и вскоре она даже стала казаться мне славным мученическим венцом, который я заслужил строгим покаянием и молитвой. Часто мне представлялось, будто в то время как я выхожу из монастырских ворот, кто-то неожиданно пронзает меня кинжалом. Народ собирается вокруг моего окровавленного тела и оглашает воздух криками: «Медард, благочестивый кающийся Медард убит!» Эта весть разносится с быстротою молнии по всем улицам Рима, и люди толпами стремятся к месту несчастного происшествия, громко оплакивая почившего. Женщины, склонившись на колени, отирают белоснежными платками кровь, сочащуюся из моей раны. Одна из них, заметив на моей шее рубец в виде креста, громко восклицает: «Он мученик! Он святой! Взгляните! У него на шее знак Господень!» Все бросаются на колени. Счастлив тот, кому удалось коснуться тела святого или хотя бы его одежд. Приносят носилки и кладут на них украшенное цветами тело преставившегося праведника. Юноши поднимают его и несут с пением и молитвами в собор Святого Петра. Массы народа сопровождают торжественную процессию. Лихорадочно работавшее воображение представляло мне мое прославление здесь, на земле, в таких живых и ярких красках, что после своего окончательного выздоровления я решил, не думая и даже не подозревая, что злой дух пытается снова соблазнить меня, на этот раз греховной гордостью, остаться в Риме и продолжать свой прежний образ жизни. Я рассчитывал или умереть со славой, или же (если папа вырвет меня из когтей врагов) достигнуть высших ступеней церковной иерархии. Сильная, живучая натура дала мне возможность перенести нечеловеческое страдание и парализовала влияние адского яда, который, действуя на внешние покровы, разрушал вместе с тем и нервную систему. Врач обещал, что в непродолжительном времени я окончательно выздоровею. В самом деле, бред наступал у меня лишь во время припадков лихорадки, предшествовавших обыкновенно отходу ко сну, когда дрожь от холода сменялась сильнейшим жаром. Как-то раз во время подобного бреда я, совершенно поглощенный картиной своего мученичества, увидел себя, как это уже часто случалось, сраженным насмерть ударом в грудь. На этот раз я, впрочем, не лежал, как обыкновенно, на Испанской площади, окруженный толпой прославлявшего меня народа. Труп мой валялся в пустынной аллее монастырского сада в Б. Вместо крови из широко зиявшей раны сочилась отвратительная бесцветная жидкость, и я слышал, как чей-то голос произнес: «Разве вся кровь мучеников уже пролита? Однако я очищу и окрашу грязную воду, и тогда его увенчает пламя, победившее свет». Оказалось, что эти слова проговорил я сам. Отделившись от своего мертвого существа, я уяснил себе, что являюсь лишь абстрактной мыслью своего «я», и вскоре сознал себя алым цветом, плавающим в эфире. Я вознесся на блестящие верхушки гор и хотел вступить в родной замок сквозь ворота позлащенных утренних туч, но по своду небес, подобно вспыхивающим в пламени змеям, сверкали молнии, и я упал наземь серым, бесцветным туманом. «Я лично, — говорила моя мысль, — я окрашиваю ваши цвета и вашу кровь — ваш брачный убор состоит из цветов и крови, которые я приготовляю вам». Спускаясь ниже и ниже, я увидел собственный труп с широко зияющей на груди раной, из которой ручьями лилась нечистая вода. Мое влияние должно было обратить эту воду в кровь, но это мне не удалось. Труп поднялся, вперив в меня глубоко впавшие, ужасные глаза, и простонал, как северный ветер в глубоком ущелье: «Ослепленная безумием мысль! Нет борьбы между пламенем и светом. Ведь свет — это огненное крещение тем самым алым цветом, уничтожить который ты пытался». Труп опустился на землю: все цветы на поле склонили, увядая, свои головки — люди, похожие на бледные призраки, бросились на землю, и в воздухе пронесся тысячеголосый безутешный вопль: «Господи, Господи! Неужели так велико бремя наших грехов, что Ты даешь власть врагу человеческому умертвить искупительную жертву?» Как бушующие волны моря, все сильней и сильней звучала эта жалоба. Мысль начинала уже расплываться в могущественном отзвуке безутешного вопля, как вдруг я очнулся от сна, словно пробужденный электрическим током. На монастырских часах пробило полночь. Из церковных окон падал в мою келью ослепительный свет. «Мертвецы восстали из гробов и справляют божественную службу», — подумал я и начал горячо молиться. Услышав легкий стук в дверь, я предположил, что какой-нибудь монах хочет войти ко мне, и вдруг с ужасом узнал зловещее хихиканье и смех моего двойника. Он звал меня шутливым, насмешливым тоном: «Братец… Братец… Вот я опять у тебя… Рана сочится кровью… красной… красной!.. Иди со мной, братец Медард!.. Иди со мной!..» Я хотел спрыгнуть со своего ложа, но ужас набросил на меня ледяной покров: каждое движение, которое я пытался сделать, превращаясь в мучительную судорогу, разрывало мне мышцы. Одна лишь мысль осталась во мне и обратилась в горячую мольбу о том, чтобы я мог спастись от мрачных сил, набрасывающихся на меня из открытых дверей ада. Сперва я совершенно явственно слышал молитву, которую творил в глубине души, так как она заглушала стук, хихиканье и тягостную болтовню ужасного двойника. Затем моя молитва как-то стушевалась в странном жужжании, напоминавшем пробужденную южным ветром стаю вредных насекомых, которые высасывают своими ядовитыми хоботками жизненные силы из наливающегося зерна. Жужжание это перешло в безутешную жалобу. Душа моя спрашивала, не вещий ли это сон, который ляжет на незакрывшуюся еще рану моего сердца, утешая и исцеляя его. В это самое мгновенье красный отблеск прорезал мрачный бесцветный туман, и из него поднялась высокая фигура. Это был Христос. На каждой Его ране блестело по капле крови… земле возвращена была алая краска, и людской вопль обратился в ликующий гимн, потому что алый цвет — символ милосердия Господня, взошедшего над человеческим родом. Кровь одного только Медарда текла еще бесцветно из раны, и он горячо взывал: «Неужели во всей вселенной лишь я один должен безутешно страдать, преданный вечной муке проклятия?» В кустах что-то зашевелилось: роза, прелестно окрашенная небесным сиянием, подняла головку и смотрела на Медарда с ангельской, нежной улыбкой. Его охватил сладостный запах, и от этого запаха веяло самым дивным светозарным весенним ветерком. «Победило не пламя. Между светом и пламенем нет борьбы. Пламя — слова, просвещающие грешника». Казалось, будто эти слова произнесла роза, но в сущности она ведь была очаровательной девушкой. Она шла мне навстречу, окутанная белым покрывалом, с розами, вплетенными в темные волосы… «Аврелия!» — воскликнул я, просыпаясь. Мою келью еще наполнял дивный запах роз, но я был твердо убежден, что надо считать обманом моего возбужденного воображения, будто я видел Аврелию, которая стояла в келье, глядя на меня своими вдумчивыми очами, пока ее образ не исчез вместе с запахом роз, как бы расплываясь в лучах утренней зари, падавших через окно. Усмотрев в этом видении новые искушения дьявола и свою греховную слабость, я поспешно спустился в церковь, где горячо и долго молился у алтаря святой Розалии. На этот раз я не прибегал ни к бичеванию, ни к какому-либо иному монастырскому способу выражать свое раскаяние… Я был уже далеко от Рима, когда полуденное солнце заливало отвесными лучами его улицы. Не мольбы Кирилла, а глубокая непреодолимая тоска по родине гнала меня по той самой дороге, по которой я пришел в Рим. Меня поражала при этом мысль, что, задумав изменить своим обетам, я все-таки невольно шел прямейшим путем к цели, поставленной мне игуменом Леонардом. Я оставил в стороне герцогскую резиденцию не потому, что боялся быть узнанным и попасть снова под уголовный суд, — нет, я просто не мог без раздирающих сердце воспоминаний вернуться туда, где стремился в греховном вожделении к земному счастью, от которого я отрекся, посвятив себя Богу. Ах, я не мог видеть места, где отрекся от непорочного духа любви, вообразив, будто самым лучезарным моментом жизни, в котором одновременно вспыхивает ярким огнем телесное и духовное, является момент удовлетворения плотской страсти. Я понимал теперь греховный принцип роскошной кипучей жизни, враждебной сверхземным порывам. Стремление к духовным благам не казалось уже мне противоестественным отрицанием человеческой природы. Тем не менее я опасался, что не выдержу борьбы, на которую могла снова вызвать меня мрачная, беспощадная сила, влияние которой я так часто и так ужасно испытывал на себе. Несмотря на то что дух мой окреп от молитвы, воздержания и вынесенной тяжкой епитимии, я все еще в глубине души сознавал свое нравственное бессилие. Мог ли я решиться снова увидеть Аврелию, сияющую, быть может, полным блеском неотразимой красоты и прелестей, когда чувствовал, что дьявол все еще подогревает мою кровь на своем адском огне, так что она шипит и бурлит, переливаясь в моих жилах? Передо мной еще слишком часто вставал образ Аврелии и возбуждал вожделения, которые я, сознавая греховность их, старался искоренять всей силой своей воли. Ясное осознание моего душевного состояния, достигнутое путем беспощадного анализа всех движений моего сердца, и чувство бессилия, заставлявшее меня избегать борьбы, казались мне доказательством искренности моего раскаяния. Я утешался мыслью, что по крайней мере избавился от духа адской гордыни, подбивавшего меня, бывало, дерзостно вступать в единоборство с темными силами. Спеша на родину, я бодро шел по горам. Однажды утром из тумана лежавшей внизу долины выглянул неясный контур какого-то замка. Подойдя ближе, я узнал замок барона Ф. Боже, в какое запустение пришло это некогда великолепное поместье! Парк одичал, аллеи заросли и покрылись травою. Скот беспрепятственно пасся на великолепной лужайке перед замком. Многие окна в замке были разбиты. Подъезд обвалился. Нигде не видно было ни одной живой души. Молча и недвижно стоял я, пораженный этим зловещим опустошением, когда вдруг до моего слуха донесся слабый стон. Оглянувшись, я увидел сгорбленного, седого как лунь старика, сидевшего в сохранившейся еще беседке. Старик, не замечая меня (хотя я стоял неподалеку от него), шептал что-то. Приблизившись, я разобрал слова: — Умерли! Все, кого я любил, умерли! Ах, Аврелия, Аврелия, и тебя мне пришлось утратить! Единственное, остававшееся у меня утешение — ты, но ведь и ты тоже умерла! Умерла, по крайней мере для здешнего мира! Я узнал Рейнгольда, приятеля барона, и остановился, словно приросший к земле. — Аврелия умерла?! — воскликнул я. — Нет, нет! Ты ошибаешься, старик! Всемогущий сохранил ее от ножа преступного убийцы. При звуке моего голоса старик вздрогнул, как от удара молнией. — Кто здесь? Кто это? — громко спросил он. — Леопольд, Леопольд! На его зов прибежал мальчик. Увидев меня, он низко поклонился и почтительно приветствовал меня: — Laudetur Jesus Christus! — In omnia saecula saeculorum! [«''Слава Иисусу Христу!» — «Во все веки веков!» — лат.''] — отвечал я. Старик между тем вскочил на ноги. — Кто здесь? Кто? — переспросил он громче прежнего. Теперь только я заметил, что он ослеп. — Здесь преподобный отец капуцинского ордена! — отвечал ему мальчик. Старика охватил стихийный ужас. — Прочь, прочь отсюда! — с невыразимым страхом лепетал он. — Мальчик, уведи меня! Я хочу домой, домой! Запри все двери! Пусть Петр сторожит их! Веди меня отсюда домой! И, собрав последние силы, старик бросился бежать от меня, как от хищного зверя. Мальчик совершенно растерялся и глядел на меня со смешанным чувством изумления и страха. Не дожидаясь помощи своего вожатого, старик сам потащил его за собой, и скоро они исчезли за дверью. Я слышал, как мальчик тщательно запер дверь. При этой печальной сцене в душе моей живее, чем когда-либо, воскресли совершенные мною злодеяния, и я со всех ног бросился бежать от немых свидетелей моих преступлений. Скоро я очутился в самой чаще елового леса и присел там под деревом, чтобы немного отдохнуть. В нескольких шагах от этого дерева был насыпан невысокий холм, на котором стоял деревянный крест. От усталости и волнения я вскоре уснул на мягком мху. Проснувшись, я с удивлением увидел, что подле меня сидит старый крестьянин. Заметив, что я не сплю, крестьянин почтительно снял шляпу и проговорил тоном искреннего доброжелательства: — Ваше преподобие, я вполне убежден, что вы пришли издалека и сильно устали, иначе вы не стали бы так сладко почивать в этом ужасном месте. Впрочем, может быть, вы даже и не знаете о несчастии, которое случилось здесь несколько лет назад? Я сказал старику, что мне, как чужеземному паломнику, пришедшему из Италии, решительно ничего не известно о дурной репутации этого места. — А между тем, — заметил крестьянин, — это несчастное происшествие случилось именно с монахом вашего ордена. По правде сказать, увидев, что вы так сладко заснули здесь, я присел на всякий случай около вас, чтобы оберечь вас от беды, которая, пожалуй, могла бы с вами приключиться. Говорят, что несколько лет тому назад здесь был убит какой-то капуцинский монах. По крайней мере, достоверно установлено, что накануне через наше село прошел капуцин и, переночевав здесь, отправился в горы. В тот же самый день мой сосед, который ходил в глубокую лощину, пониже Чертовой пропасти, вдруг услышал там пронзительный крик, как-то особенно прозвучавший в воздухе. Он утверждает даже, но это кажется мне маловероятным, будто бы видел, как с вершины скалы кто-то сорвался в пропасть. По правде сказать, все мы в здешнем селе предполагали, что какой-нибудь пришлый злодей мог действительно столкнуть капуцинского монаха в пропасть. Многие из нас даже ходили сюда и спускались — конечно, с должной осторожностью — на самое дно, чтобы найти по крайней мере тело несчастного монаха. Однако мы не могли открыть никаких следов преступления и порядочно высмеяли соседнего крестьянина, когда он стал уверять, что, возвращаясь однажды в лунную ночь домой по дороге через лощину, увидел поднимавшегося из Чертовой пропасти голого человека. Ему, конечно, это только привиделось. Впоследствии мы узнали, однако, что, бог ведает по каким причинам, здесь был действительно убит какой-то капуцинский монах знатным барином, который сбросил его труп в Чертову пропасть. На этом самом месте, вероятно, и произошло убийство. Я вам сейчас расскажу, ваше преподобие, почему я так думаю. Однажды я сидел здесь и так вот от нечего делать смотрел на соседнее дерево. Вдруг мне показалось, будто из расселины дупла висит кусок темно-коричневого сукна. Я вскочил, подошел к дереву и вытащил из дупла совершенно новую рясу капуцинского монаха. На одном рукаве запеклось немного крови, а в уголке было написано имя «Медард». В простоте сердца я подумал, что сделаю доброе дело, если, продав рясу, закажу на вырученные деньги заупокойную обедню по несчастном монахе, который, будучи неожиданно убит, отошел в вечность, не приготовившись к смерти и не сведя своих счетов с Господом Богом. Вот я и понес одежду в город. Однако никто из старьевщиков не хотел купить ее, а поблизости, как на грех, нет ни одного монастыря капуцинов. Наконец я встретил какого-то человека, судя по одежде — егеря или лесничего, который сказал, что ему как раз нужна монашеская ряса капуцинского ордена, и щедро заплатил за мою находку. На вырученные деньги я заказал нашему сельскому священнику приличную обедню и, чтобы отметить место насильственной смерти несчастного монаха, водрузил здесь крест, так как в Чертовой пропасти этого нельзя сделать. Покойник был, вероятно, большой грешник, потому что он иной раз еще бродит по здешним местам. Очевидно, молитвы нашего священника не особенно помогли его душе. Поэтому прошу ваше преподобие, благополучно совершив свое путешествие, отслужить обедню и панихиду ради спасения души монаха вашего ордена, брата Медарда. Дайте мне слово, что вы это сделаете! — Вы заблуждаетесь, мой друг, — ответил я. — Капуцин Медард, заходивший много лет тому назад на пути в Италию в ваше село, не убит. Он не нуждается нив какой заупокойной обедне, так как жив по сие время и может еще сам молить Бога о спасении своей души! Ведь этот Медард — я сам, к вашим услугам! С этими словами я распахнул рясу и указал старику вышитое в углу ее имя Медарда. Едва крестьянин прочел мое имя, как лицо его покрылось смертельной бледностью. С невыразимым ужасом смотрел он на меня широко раскрытыми глазами, а затем быстро вскочил и с громким криком бросился бежать в лес. Очевидно, он принял меня за выходца с того света, за призрак убитого Медарда, — и я напрасно стал бы убеждать его в противном. Уединенность и тишина места, нарушаемая лишь глухим ревом пробегавшего поблизости лесного потока, представляла благодарную почву для всяческих ужасных видений. Я вспомнил о своем двойнике и, заразившись от крестьянина суеверным страхом, с глубоким трепетом ожидал, что вот-вот мой мучитель покажется из мрачной чащи кустов. Собравшись с духом, я пошел дальше и мало-помалу отделался от неотвязно терзавших меня мыслей, что я — неживой человек, а призрак, за который принимал меня старик. Мне пришло в голову, что теперь очень просто объясняется, каким именно путем сумасшедшему монаху досталась брошенная им потом капуцинская ряса, в которой я без колебания признал свою собственность. Очевидно, монах, придя к лесничему, попросил у него новой одежды, а тот в городе купил для него мою рясу. Меня глубоко поразило, как могло роковое происшествие в Чертовой пропасти таким ужасным образом исказиться стоустой молвой. Я сам прекрасно видел, какая должна была произойти страшная путаница, чтобы обусловить роковую ошибку, по которой все смешивали меня с Викторином. Я придавал большое значение таинственному видению трусливого крестьянина и ждал с уверенностью дальнейших объяснений, не предчувствуя, впрочем, как и откуда получу их. После странствования, длившегося еще несколько дней, я, наконец, стал приближаться к своей родине. Мое сердце сильно забилось, когда я по прошествии долгих лет снова увидел башни женского картезианского монастыря. Я прошел через село на расстилавшуюся перед монастырской церковью незастроенную площадь. Издалека доносились ко мне звуки мужских голосов, певших священные гимны. Очевидно, к женской обители направлялась какая-то духовная процессия. Вот показалось распятие и шедшие за ним попарно монахи. Ах! Я узнал в них своих орденских братьев. Шествие замыкал седовласый Леонард, которого вел под руку незнакомый мне молодой монах. Не заметив меня, они, продолжая петь, прошли в открытые ворота женского монастыря. Затем проследовали подобным же образом мимо меня францисканцы и доминиканцы, а за ними въехали на монастырский двор кареты с инокинями из Б. Большой съезд духовенства заставлял предположить, что в монастыре будет справляться какое-то необыкновенное торжество. Через открытые двери я заметил, что в церкви все было тщательно выметено и вычищено, а главный алтарь и приделы украшены гирляндами цветов. Церковный сторож много говорил о только что распустившихся розах, которые завтра ранним утром непременно должны быть принесены, так как мать-игуменья настоятельно приказала, чтобы главный алтарь был украшен именно розами. Решившись присоединиться к братьям, я укрепил свой дух усердной молитвой, вошел в монастырь и спросил настоятеля Леонарда. Привратница провела меня в зал, где сидел в кресле Леонард, окруженный братией. Громко рыдая и не в состоянии выговорить ни одного слова, я упал к его ногам. «Медард!» — воскликнул он. По рядам монахов пронесся глухой шепот: «Медард! Брат Медард вернулся, наконец, к нам!» Меня подняли. Монахи прижимали меня к своей груди. «Благодарение небесным воинствам, спасшим тебя из сетей лукавого света! Расскажи нам — расскажи обо всем, брат Медард!» — наперерыв восклицали они. Настоятель встал и знаком пригласил меня следовать за ним в комнату, которую во время его посещений обыкновенно отводили ему в картезианском монастыре. — Медард, — сказал мне игумен, — ты нарушил преступным образом свои обеты. Вместо того чтобы исполнить возложенные на тебя поручения, ты постыдным образом бежал, недостойно обманув доверие монастыря. Тебя следовало бы, по всей строгости монастырского устава, замуровать в стену. — Судите меня, преподобный отец, — отвечал я, — судите по всей строгости законов. Ах, с какой радостью я сброшу с себя бремя моей жалкой, мучительной жизни. Я глубоко чувствую всю недостаточность своего покаяния. Самые тяжкие епитимии не могут дать мне ни малейшего утешения в земной жизни! — Мужайся, — продолжал Леонард. — Настоятель высказал тебе свое мнение, теперь может говорить друг и отец: ты спасся поистине дивным образом от смерти, угрожавшей тебе в Риме. Один Кирилл пал жертвой… — Значит, вам все известно? — спросил я, пораженный словами Леонарда. — Все, — отвечал настоятель. — Я знаю, что ты напутствовал несчастного и что тебя тоже хотели отправить на тот свет, предложив подкрепиться отравленным вином. Вероятно, тебе удалось, несмотря на аргусовскую бдительность угощавших тебя монахов, вылить куда-нибудь это вино. Выпей ты хоть одну каплю приготовленного ими яда, ты не прожил бы и десяти минут. — Взгляните! — воскликнул я, подняв рукав рясы и показав настоятелю до кости иссохшую руку. Затем я рассказал, что, предчувствуя злой умысел, вылил вино себе за рукав. Леонард отшатнулся при ужасном виде иссохшей руки и глухо проговорил, как бы рассуждая сам с собою: «Пусть ты понес заслуженную кару. Ты ведь обременил себя всевозможными грехами, но Кирилл! О благочестивый старец!» Я сказал игумену, что мне известна причина тайной казни злополучного Кирилла. — Быть может, и тебя постигла бы та же участь, если бы ты, подобно Кириллу, явился в Рим в качестве уполномоченного от нашего монастыря. Ты знаешь, что удовлетворение требований нашей обители лишило бы кардинала *** доходов, которые он неправедно от нас вымогает. Предъявленный нами протест побудил кардинала подружиться с духовником папы, с которым он до тех пор враждовал. Таким образом кардинал приобрел себе в этом доминиканце сильного и ловкого союзника, которого мог противопоставить Кириллу. Хитрый монах нашел способ погубить нашего благочестивого старца. Он сам представил папе новоприбывшего капуцина, предварительно расхвалив его как человека необычайно праведной жизни. Вследствие этого его святейшество принял иеромонаха Кирилла очень благосклонно и приблизил его к своей особе. Вступив в число священнослужителей, составляющих папскую свиту, Кирилл не преминул заметить, что наместник Христа ищет и находит свое царство в здешнем мире и его соблазнах. Наш благочестивый иеромонах понял, что Папа служит игрушкой для лицемерных негодяев, которые, сокрушив предосудительными средствами когда-то мощный его дух, заставляли его теперь колебаться в нерешимости между небом и адом. Богобоязненного Кирилла, как можно было заранее предвидеть, сильно огорчило это обстоятельство. Он вообразил себя призванным потрясти папу пламенными, вдохновенными речами и отвлечь его дух от земных помыслов. Папа, как все изнеженные натуры, был очень взволнован боговдохновенными словами благочестивого старца. Благодаря взволнованному состоянию его святейшества доминиканцу легко было подготовить удар, который должен был сразить Кирилла. Он убедил папу в существовании тайного общества, которое задалось целью показать церкви, что он недостоин тройной короны. Доминиканец утверждал, будто это общество поручило Кириллу довести папу до того, чтобы он принес публичное покаяние, которое и послужит сигналом к восстанию, подготовленному уже кардиналами. С тех пор папа стал подозрительно относиться к речам брата Кирилла и находил в них затаенный враждебный умысел. Он возненавидел старика и терпел его около себя только ради того, чтобы не возбудить лишних толков внезапным его удалением. Однажды Кирилл, оставаясь с папой наедине, стал увещевать его и, между прочим, откровенно сказал, что тот, кто окончательно не отказывается от мирских соблазнов и не придерживается на самом деле праведного образа жизни, недостоин быть наместником Христа: такой пастырь является для церкви позорным бременем, от которого она должна освободиться во что бы то ни стало. Скоро после этого оказалось, что кто-то подмешал отраву в воду со льдом, которую обыкновенно пил папа. Подозрение пало на Кирилла. Действительно, покушение было обнаружено после того, как брат Кирилл вышел из внутренних покоев его святейшества. Ты лично знал благочестивого старца, а потому я не нахожу нужным доказывать тебе его невиновность. Папа был, однако, уверен в виновности Кирилла и отдал тайный приказ казнить приезжего капуцина в монастыре доминиканцев. Что касается тебя лично, то в Риме ты слишком выделялся из толпы пришлых монахов. Смелость, с которой ты высказывался перед папой, в особенности же подробный рассказ о твоей жизни, заставили его усмотреть некоторое сродство между собою и тобою. Наместник Христов предполагал подняться вместе с тобою на так называемую высшую точку зрения, с которой можно было бы услаждать и подкреплять себя лукавыми мудроствованиями о добродетели и религии и с тем большим одушевлением грешить, если можно так выразиться, из любви к искусству. Твои молитвы и покаяние казались ему лишь умно придуманным лицемерным средством к достижению власти и почестей. Он восхищался тобою и упивался блестящими похвалами, которыми ты его осыпал. При таких обстоятельствах, прежде, нежели доминиканец мог это заподозрить, ты приобрел уже большое влияние и стал для камарильи гораздо опаснее, чем Кирилл. Заметь, Медард, что о твоем поведении в Риме я хорошо осведомлен. Мне известно каждое слово, которым ты обменялся с папой. Сообщу тебе, так как это не составляет тайны, что наш монастырь имеет близ престола его святейшества надежного друга, который подробно уведомлял меня обо всем. Даже когда ты предполагал, что находишься наедине с папой, наш друг находился в достаточно близком соседстве, чтоб разобрать каждое твое слово. Когда в капуцинском монастыре, настоятель которого — мой ближайший родственник, ты налагал на себя строгие епитимии, я счел твое раскаяние истинным. И действительно, это было так. Однако по прибытии твоем в Рим, тебя не замедлил снова обуять демон греховной гордыни, прельщениям которого ты поддался еще в нашей обители. Зачем ты обвинял себя перед папой в преступлениях, которых никогда не совершал? Разве ты был когда-нибудь в замке барона Ф.? — Ах, преподобный отец, — воскликнул я, сокрушенный душевным страданием, — ведь этот именно замок и был ареной ужаснейших моих преступлений. Жесточайшая кара, наложенная на меня неисповедимой волей Всесильного, заключается именно в невозможности очиститься здесь, на земле, от грехов, которые я совершил в безумном ослеплении! О, неужели и вы, преподобный отец, считаете меня греховным лицемером? — В сущности теперь, повидавшись и поговорив с тобой, — продолжал настоятель, — я почти уверен, что ты после своего покаяния неспособен лгать. Признаюсь, однако, что в таком случае здесь скрывается еще до сих пор необъяснимая для меня тайна. Видишь ли, вскоре после твоего бегства из резиденции (небо не допустило тебя до преступления, которое ты намеревался совершить, и спасло благочестивую Аврелию), вскоре после твоего бегства, говорю я, и после того, как приговоренный к смертной казни монах, которого даже Кирилл принял за тебя, спасся как бы чудом и пропал без вести, обнаружилось, что в замке барона был не ты, а переодетый капуцином граф Викторин. По правде сказать, это было уже пораньше известно из писем, оставшихся после Евфимии, но все считали, что сама Евфимия была обманута необыкновенным вашим сходством, так как узнавший тебя Рейнгольд категорически отрицал возможность ка-кой-либо ошибки с его стороны. Ослепление Евфимии казалось во всяком случае непонятным. Показание внезапно появившегося егеря графа Викторина пролило как будто новый свет на дело. По рассказам этого егеря, граф жил в продолжение нескольких месяцев в горах, чтобы отрастить себе бороду. Однажды близ Чертовой пропасти егерь встретил неожиданно своего господина в рясе капуцинского монаха. Хотя он и не знал, откуда граф достал себе рясу, но его совсем не поразило это переодевание: егерю давно уже было известно о намерении Викторина проникнуть в замок барона в монашеской одежде и носить ее целый год, чтобы под ее покровом осуществить свои преступные замыслы. Егерь догадывался, каким образом граф раздобыл себе капуцинскую рясу. Еще накануне Викторин говорил своему слуге, что видел в селе капуцина и надеется получить тем или иным путем рясу, когда этот монах будет проходить через лес. Самого монаха егерь не видел — однако слышал его крик!.. Скоро после этого распространился в селе слух, будто в лесу убит какой-то капуцин. Егерь слишком хорошо знал своего господина и говорил с ним во время бегства из замка, так что в данном случае нельзя было допустить какой-либо ошибки. Показание егеря заставило даже Рейнгольда изменить свое мнение. Непонятным оставалось лишь внезапное исчезновение Викторина с лица земли. Герцогиня высказала, впрочем, предположение, что граф Викторин скрывается под именем господина Кржчинского из Квичичева. Она ссылалась на его замечательное сходство с Франческо, в виновности которого давно уже не сомневались, а также на волнение, которое охватывало ее при каждой с ним встрече. Многие присоединились к мнению герцогини и уверяли, что, в сущности, находили черты графского достоинства в этом проходимце, которого смешно было принимать за переодетого монаха. Таким образом установилась связь между преступлением Викторина и рассказом лесника о скитавшемся в лесу умалишенном монахе, которого он потом приютил у себя. Приходилось только без строгой поверки принять некоторые факты за истину. Иеромонах того самого капупинского монастыря, из которого бежал Медард, категорически признал в сумасшедшем монахе Медарда — следовательно, на этом и надлежало остановиться. Викторин сбросил монаха в пропасть. По счастливой случайности, возможности которой нельзя отрицать, тот спасся от гибели. Медарду, хотя и раненому в голову, удалось, очнувшись от ошеломления, выкарабкаться из пропасти. Боль от раны, голод и жажда довели несчастного до буйного помешательства. В таком состоянии бедняга, одетый в лохмотья, бродил в горах, где сострадательные крестьяне, быть может, кормили его иногда, пока он наконец не нашел себе приюта в доме лесничего. При этом остаются не разъясненными только два обстоятельства, а именно: каким образом Медард мог убежать так далеко и отчего в свои светлые минуты он сознавался в преступлениях, которых никогда не совершал. Те, которые защищали правдоподобность этой комбинации, указывали на отсутствие достоверных сведений о судьбе спасшегося из Чертовой пропасти Медарда. Позволительно допустить, что сумасшествие у него обнаружилось впервые, когда он, направляясь к цели своего паломничества, дошел до герцогского заповедного леса. Что касается собственного сознания Медарда в преступлениях, в которых его обвиняли, то из этого явствует, что он, хотя и казался иногда в здравом уме, но оставался на самом деле все-таки сумасшедшим. Мысль, что он действительно совершил убийства, в которых его обвиняли, стала у него навязчивой идеей. Судебный следователь, известный своей проницательностью, сказал, когда спросили его мнение: «Господин псевдо-Кржчинский никогда не был ни поляком, ни графом. Можно чем угодно поручиться, что он не граф Викторин, но во всяком случае рискованно считать его невиновным». Монах пребывал в состоянии умопомешательства и невменяемости, вследствие чего уголовный суд мог приговорить его единственно лишь к заключению в больницу. Герцог не хотел ни за что утвердить этот приговор, так как был глубоко потрясен совершенным в замке барона преступлением, и собственноручно заменил предложенную уголовным судом меру предосторожности смертною казнью. В ничтожной преходящей земной жизни самая ужасающая случайность или наиболее тяжкое преступление поражает нас в первое мгновенье, а затем очень скоро теряет блеск и краски. Та же участь постигла и события в замке барона Ф. Они сначала вызвали в резиденции и особенно при дворе ужас, а потом послужили материалом для докучливых сплетен. Предположение, что бежавший жених Аврелии — граф Викторин, освежило в памяти историю итальянской принцессы. Даже не знавшие этой истории услышали всю подноготную от людей, которые не считали себя теперь обязанными молчать. Каждый, кто видел Медарда, находил вполне естественным, что он походил на графа Викторина, так как они оба были сыновьями одного отца. Лейб-медик был вполне уверен в этом и сказал герцогу: «Мы должны радоваться, государь, что беспокойная парочка исчезла с нашего горизонта». В глубине души герцог присоединился к этому мнению: он чувствовал, что этот таинственный двойной Медард толкал его самого от одной ошибки к другой. «Дело останется неразгаданным, — сказал герцог, — не к чему больше сдергивать покров, который милосердно набросила на него судьба. Только Аврелия…» — Аврелия? — прервал я с жаром настоятеля. — Ради бога, преподобный отец, скажите, что случилось с Аврелией? — Вижу, брат Медард, — сказал, ласково улыбаясь, игумен, — что в твоей душе не потухло еще опасное пламя!.. При малейшем прикосновении к пеплу вспыхивает опять огонь. Итак, ты еще не свободен от греховных соблазнов! Могу ли верить в искренность твоего покаяния, могу ли быть вполне убежден, что тебя совершенно оставил дух лжи? Знай, Медард, что я признаю искренность твоего раскаяния лишь в том случае, если ты действительно совершил ужасные преступления, в которых себя обвиняешь. Тогда только я поверю, что они, сокрушив твою душу, заставили тебя позабыть мои наставления, — все, сказанное тебе мною о внешнем и внутреннем покаянии. Тогда я пойму, каким образом ты, чтобы примириться со своей совестью, хватался, как утопающий, за ненадежную доску и прибегал к обманчивым средствам внешней епитимии, которые выставляли тебя тщеславным фигляром не только перед нынешним безнравственным папой, но и перед каждым истинно благочестивым человеком. Скажи, Медард, было ли твое молитвенное созерцание, твое вознесение ко Всемогущему совершенно безупречно, когда тебе случалось думать об Аврелии? Я опустил глаза и потупился, чувствуя себя уничтоженным. — Ты откровенен, Медард, — продолжал игумен, — твое молчание говорит красноречивее слов! Я достоверно знаю, что ты разыгрывал в резиденции роль польского дворянина. Я очень тщательно следил за тобою по дороге, которую ты избрал. Оригинал, называвший себя парикмахером-художником Белькампо, которого ты впоследствии видел в Риме, доставлял мне сведения о тебе. Я был убежден, что ты нечестивым образом убил Гермогена и Евфимию, и тем ужаснее казалось мне твое намерение запутать Аврелию в дьявольские твои сети. Я мог бы тебя погубить. Но, не считая себя призванным разыгрывать роль мстителя, я предоставил тебя и твою судьбу Предвечному Промыслу. Ты уцелел чудесным образом, и уже это одно убеждает меня, что твоя земная гибель еще не решена. Выслушай теперь благодаря какому странному обстоятельству я должен был одно время предположить, что в замок барона фон Ф. явился действительно граф Викторин, переодетый монахом-капуцином. Сравнительно недавно брат Севастьян, наш привратник, был разбужен вздохами и стонами, похожими на прерывающееся дыхание умирающего. Уже рассвело. Он встал, отворил монастырские ворота и увидел у самого порога человека, почти закоченевшего от холода. Человек этот с трудом объяснил что он — Медард, беглый монах нашего монастыря. Севастьян, страшно испуганный, поспешил доложить мне обо всем. Я с братьями спустился вниз, и мы перенесли в трапезную несчастного, лишившегося чувств. Мы и в самом деле как будто узнавали твои черты в ужасно искаженном лице несчастного. Многие даже предполагали, что странные черты в выражении лица всем нам хорошо знакомого Медарда обусловливались переменой одежды. Светское платье, хотя грязное и порванное, но сохранявшее еще следы первоначального изящества, представляло резкий контраст с его тонзурою и бородою. На пришельце были шелковые чулки и башмаки, на одном из которых уцелела даже золотая пряжка, — белый атласный жилет… — Темно-коричневый сюртук из тонкого сукна, — добавил я, — великолепное белье и гладкое золотое кольцо на пальце. — Да! Это верно, — сказал удивленный Леонард. — Но как ты можешь знать это?.. — Поймите, что этот костюм был на мне в роковой день свадьбы! Двойник мой стоял у меня перед глазами. К счастью, однако, не бесплотный ужасный демон безумия гнался за мною как чудовище, терзавшее мне душу. Не призрак моего воображения, а сумасшедший монах вскочил мне на плечи… Он же воспользовался моим обмороком и взял мое платье, оставив мне рясу. Без сомнения, он же лежал и у здешних монастырских ворот, копируя ужасающим образом меня самого. — Я попросил игумена продолжать, так как во мне зародилось предчувствие найти, наконец, истинное объяснение удивительнейших и таинственнейших происшествий моей жизни. — Скоро у этого человека стали проявляться явные и несомненные признаки хронического помешательства. Несмотря, однако, на поразительное сходство с тобою, о котором я уже тебе говорил, — несмотря на то, что бедняга беспрерывно кричал: «Я — Медард, беглый монах и хочу покаяться вам!» — никто из нас не верил, что это ты. Очевидно, к нам явился посторонний человек, пункт помешательства которого состоит в том, что он считает себя монахом Медардом. Мы надели на пришельца капуцинскую рясу и свели его в церковь, где ему надлежало исполнять обыкновеннейшие обряды нашего устава. Там мы легко убедились, что хотя несчастный и старался подражать монахам, но, очевидно, не принадлежал ни к одной духовной конгрегации. Вполне естественно при таких обстоятельствах у меня возникло предположение, что незнакомец — не кто иной, как бежавший из резиденции монах и вместе с тем граф Викторин. Мне была известна история, которую рассказал сумасшедший лесничему, но, тем не менее, я нашел, что отдельные ее подробности — например, рассказ о том, как был найден и выпит эликсир сатаны, видения в темнице, — короче сказать, все пребывание в монастыре, могли быть плодом больного его воображения, порожденным воздействием на него твоей личности, которая и в самом деле способна оказывать на других сильное психическое влияние. Замечательно, что монах этот во время припадков болезни всегда называл себя графом. Я намеревался отправить пришельца в дом умалишенных при монастыре Св. Надежды, так как надеялся, что если для него возможно излечение, оно наверное удастся директору этого заведения, в высшей степени талантливому врачу, тщательно исследовавшему многоразличные отступления от нормальной психики. Выздоровление незнакомца могло бы хоть отчасти раскрыть таинственную игру неведомых сил. Это, однако, не удалось. На третью ночь после его прибытия к нам позвонили в колокол, которым, как ты знаешь, извещают меня всякий раз, если в больнице необходимо мое личное присутствие. Когда я пришел туда, мне сообщили, что незнакомец, у которого как будто настала минута просветления, настойчиво требует свидания со мною. Отец-надзиратель предупредил, что помешательство у больного, кажется, совершенно прошло. Он желает, вероятно, исповедаться, так как настолько слаб, что вряд ли переживет эту ночь. «Простите, — начал пришелец, когда я обратился к нему с благочестивыми увещеваниями, — простите, что я осмелился обманывать вас. Я не Медард и не беглый монах вашего монастыря. Вы видите перед собою графа Викторина. Собственно говоря, Викторин должен был бы считаться герцогом, так как он — отпрыск герцогского дома, и я советую вам принять это во внимание. В противном случае вас может постигнуть мой гнев». — Если даже Викторин и герцог, — возразил я, — то в наших стенах это не имеет для него никакого значения. Мне кажется, что было бы лучше, если бы он в данную минуту, позабыв все земное, смиренно ожидал судьбы, предназначенной ему Всемогущим. Пришелец странно смотрел на меня своими неподвижными глазами и, казалось, терял сознание. Больному дали подкрепляющих капель, после чего он оправился и проговорил: «Мне кажется, что я скоро умру и что мне надо перед смертью спасти свою душу. Вы имеете надо мною власть, потому что, как вы ни притворяйтесь, я все-таки прекрасно понимаю, что вы — святой Антоний и лучше всех знаете, какие бедствия причинил мне ваш эликсир. Я решил предстать в виде духовной особы, с окладистой бородой и в коричневой рясе, только ради выполнения поистине грандиозных замыслов. Когда я все хорошо обдумал и взвесил, из моей души выделились сокровеннейшие мои мысли и воплотились в самостоятельное телесное существо, которое, как это ни кажется ужасным с первого взгляда, все же было моим вторым „я“. Оно обладало могучею силой и сбросило меня в глубокую пропасть как раз в то мгновенье, когда из вод, бурливших и шипевших между остриями черных скал, поднялась белоснежная принцесса. Она приняла меня в свои объятия и обмыла мои раны, так что я скоро перестал чувствовать боль. По какой-то странной случайности я сам обратился в настоящего монаха, но „я“, возникшее из моих мыслей, было сильнее меня. Оно заставило меня умертвить не только спасшую меня принцессу, которую я так нежно любил, но и ее брата. Меня бросили в темницу. Вы сами знаете, святой Антоний, каким образом вы, после того как я выпил ваш проклятый эликсир, вывели меня оттуда на свободу. Лесной царь принял меня дурно, хотя и знал о моем высоком происхождении. „Я“, порожденное моими мыслями, также появилось у него и соблазняло меня на разные гадости. Оно как будто хотело жить со мной в ладу, так как мы делали все сообща. Сперва все шло у нас хорошо. Однако мы вскоре поссорились друг с другом, когда вместе убежали от лесного царя, который хотел отрубить нам головы. Смешное „я“ упорствовало в намерении питаться моими мыслями, поэтому я бросил его наземь, исколотил, как только мог, и отобрал от него одежду». До сих пор речи несчастного были отчасти понятны, потом же они перешли в бессмысленный набор слов, нелепый бред последней стадии помешательства. Спустя час, когда заблаговестили к заутрене, больной поднялся на постели и с пронзительным, ужасным криком упал замертво. Нам, по крайней мере, показалось, что он умер. Так как мы хотели похоронить пришельца в нашем саду, то я велел вынести его тело в покойницкую. Можешь представить себе наше удивление или, вернее, наш ужас, когда мы, придя в покойницкую, чтобы положить усопшего в гроб, увидели, что его нет. Он бесследно исчез, и все наши поиски остались тщетными. Я должен был навсегда отказаться от надежды узнать более точно о загадочной связи событий, в которых твоя личность так таинственно сплетается с личностью графа Викторина. Сопоставляя все известные мне обстоятельства ужасного происшествия в замке барона Ф. со сбивчивыми речами пришельца, искаженными безумием, я едва ли мог сомневаться в том, что усопший действительно был граф Викторин. Он убил в горах, как это и предполагал его егерь, какого-то капуцина и взял у него рясу, которая была необходима, чтобы привести в исполнение его планы. Начавшееся таким образом преступление закончилось — вероятно, даже без предварительного с его стороны намерения, — убийством Евфимии и Гермогена. Совершая эти преступления, Викторин мог быть уже помешанным, как это утверждал Рейнгольд. Возможно также, что, мучимый угрызениями совести, он сошел с ума во время бегства. Одежда, которую он носил, и убийство капуцина стали его навязчивой идеей: несчастный вообразил себя на самом деле монахом, и внутреннее его «я» разделилось на два враждебных друг другу существа. Впрочем, остается еще невыясненным период от побега графа Викторина из замка до прибытия его к лесничему. Непонятно также, каким путем сложился в уме помешанного рассказ о пребывании в монастыре и бегстве из темницы. Не подлежит ни малейшему сомнению, что тут сыграли роль какие-то внешние мотивы, но в высшей степени замечательно, что рассказы Викторина воспроизводят, хотя и в изуродованном виде, случившееся с тобою, Медард. Правда, указанное лесничим время прибытия к нему монаха не согласуется с тем днем, в который, как утверждает Рейнгольд, Викторин бежал из замка. Если сопоставить числа, то оказывается, что помешанный граф появился в лесу в тот самый день, когда прибыл в замок барона! — Довольно! — прервал я игумена. — Довольно, преподобный отец! Из моей души должна, по-видимому, исчезнуть последняя надежда получить когда-либо по милосердному долготерпению Господню, несмотря на тяжесть грехов, прощение и вечное блаженство. Пусть суждено мне будет умереть в безутешном отчаянии, проклиная себя самого и свою жизнь, но я должен признаться вам сейчас с глубочайшим раскаянием и сокрушением сердца во всем, что случилось со мной с тех пор, как я оставил монастырь. Игумен был потрясен, когда я ему открыл всю свою жизнь со всеми мельчайшими подробностями. — Я должен верить тебе, — проговорил настоятель по окончании моей исповеди. — Я должен верить тебе, брат Медард, так как видел в твоих словах все признаки истинного раскаяния. Кто может разоблачить тайну, обусловливающую духовное родство двух братьев, сыновей преступного отца, которые погрязли в пучинах преступления? Несомненно, Викторин, чудесным образом спасшись из пропасти, куда ты его столкнул, превратился в безумного монаха, которого принял к себе в дом лесничий. Этот же Викторин преследовал тебя потом в образе твоего двойника и скончался здесь, в монастыре. Он служил лишь игрушкой таинственной мрачной силы, вторгшейся в твою жизнь: он не был тебе товарищем и являлся лишь существом низшего разряда, поставленным на твоем пути, чтобы скрывать от твоих глаз светлую цель, которая могла бы, пожалуй, им открыться. Ах, брат Медард! Дьявол до сих пор еще неустанно блуждает по земле, предлагая людям свои эликсиры. Кто из нас не находил когда-либо вкусным тот или другой из адских его напитков? Во всяком случае, Богу угодно, чтобы человек сознал вредные последствия минутного своего легкомыслия и почерпнул из этого сознания силу противостоять ему. Нравственные принципы добра обусловлены в природе злом, подобно тому, как жизнь в ней обусловливается смертью. Я могу говорить с тобою откровенно, Медард, так как знаю, что ты поймешь меня. А теперь ступай к братии. В этот миг мучительное томление любви охватило меня острой болью, пробежавшей по всем нервам. — О, Аврелия! Аврелия! — воскликнул я. Игумен поднялся с кресла и сказал торжественным тоном: — Ты, вероятно, заметил, что в монастыре идут приготовления к празднеству? Завтра Аврелия постригается в монахини и принимает в иночестве имя Розалии. Как пораженный громом, остановился я перед настоятелем без слов, без движения. — Ступай к братии! — почти с гневом приказал настоятель. Я машинально спустился в трапезную, куда собралась вся братия. Меня снова осыпали вопросами о моей жизни в миру, но я не в силах был удовлетворительно на них ответить. В моей памяти потускнели картины прошедшего, и на их сером фоне выделялся яркими красками лишь один лучезарный образ Аврелии. Притворно углубившись в молитвенное созерцание, я оставил трапезную и удалился в часовню, которая находилась в отдаленном конце монастырского сада. Я хотел там молиться, но не в состоянии был сосредоточиться. Малейший шорох и даже тихий шелест листьев в аллее отвлекали меня. «Это она… Она идет… Я снова увижу ее…», думал я, и мое сердце трепетало от страха и восторга. Мне чудилось, будто я слышу тихий разговор. Я проворно вскочил и, выбежав из часовни, действительно увидел неподалеку от себя двух монахинь. Они медленно прогуливались, а рядом с ними шла послушница. Я не сомневался, что это была Аврелия! Меня охватила судорожная дрожь, дыхание прерывалось… Я хотел броситься ей навстречу, но, не в силах сделать ни одного шага, упал на землю. Монахини, а с ними и послушница, исчезли в кустах. Какой ужасный день, какая ночь! Все время я видел перед собою Аврелию, одну Аврелию!.. В моей душе не было места никакому другому образу, никакой иной мысли. С первыми лучами солнца раздались мощные звуки монастырских колоколов. Они возвещали о торжестве пострижения Аврелии. Монашествующая братия собралась в большом зале, куда вошла и сиятельная игуменья в сопровождении двух монахинь. Неподдающееся описанию чувство охватило меня, когда я увидел снова ту, которая так искренне любила моего отца. Хотя он преступными своими деяниями насильственно разорвал союз, суливший дать ему самому высшее земное счастье, она все-таки перенесла на его сына привязанность, разбившую ее жизнь. Она воспитывала в мальчике добродетель и благочестие. Однако, подобно своему отцу, ее питомец громоздил преступление на преступление и таким образом уничтожил у своей воспитательницы всякую надежду добродетелью сына спасти душу преступного отца от вечной гибели. Я слушал краткую речь настоятельницы, опустив голову. Игуменья сообщила еще раз собравшемуся духовенству о вступлении Аврелии в число инокинь картезианского монастыря и приглашала всех усердно молиться в решительную минуту произнесения обета, чтобы воспрепятствовать сатане мучить благочестивую девушку, обманывая ее чувства лживыми видениями. — Тяжелы, — сказала настоятельница, — очень тяжелы были испытания, перенесенные этой девственницею. Дьявол, пытаясь соблазнить ее, напрягал все свои ухищрения и всю изворотливость, чтобы обмануть ее разум и вселить в нее убеждение, будто она, не подозревая зла, уже прегрешила и, очнувшись от сна, погибнет в позоре и отчаянии. Всемогущий охранял это непорочное дитя. Если еще и сегодня враг человеческий вознамерится учинить на нее новое покушение, то тем славнее будет ее победа над ним. Молитесь, братья, — добавила она, — не о том, чтобы Христова невеста не колебалась, так как дух ее, всецело обращенный к небесам, тверд и непоколебим, но о том, чтобы какое-нибудь земное несчастие не прервало благочестивого обряда. Смутный страх, которого я не мог побороть, овладел мной… Очевидно, настоятельница называла дьяволом-искусителем меня — именно меня. Предполагая, будто мое прибытие находится в связи с пострижением Аврелии, она опасалась, не собираюсь ли я учинить какое-либо новое преступление. Однако, меня нравственно приподняло сознание искренности моего сокрушения и покаяния, а также и убеждение в том, что дух мой радикально изменился. Игуменья не удостоила меня ни единым взглядом. Во мне, оскорбленном до глубины души, пробудилась такая же горькая, насмешливо-презритель-иая ненависть, которую я, бывало, чувствовал в резиденции при виде герцогини. Когда настоятельница вошла, я готов был пасть перед нею — теперь же, после ее слов, мне хотелось дерзко подойти к ней и спросить: — Разве ты всегда была неземной женщиной, далекой от всех мирских треволнений? Всегда ли умела ты при свиданиях с моим отцом оберечь себя от того, чтобы не закралась в твое сердце ни одна греховная мысль? Скажи-ка, разве в то время, когда тебя уже украшали митра и посох, не пробуждал ли в тебе иной раз образ моего отца тоску по земным радостям? Что чувствовала ты, гордая инокиня, прижимая к сердцу сына твоего утраченного возлюбленного, когда с такой тоской призывала имя этого преступного грешника? Боролась ли ты когда-нибудь, как я, с мрачными силами? Можешь ли ты радоваться своей победе, если ей не предшествовала ожесточенная борьба? Разве ты чувствуешь себя настолько сильной, чтобы презирать человека, который временно поддался могущественному врагу, но снова воспрянул, очистив себя сокрушением и покаянием? Внезапная перемена моих мыслей превратила кающегося грешника в гордого победителя, мужественно вступающего в завоеванную им сызнова жизнь. Это, должно быть, отразилось на моем лице, так как стоявший подле меня монах спросил: — Что с тобою, брат Медард? Почему ты так странно глядишь на святую игуменью? — Да, — ответил я вполголоса, — ей можно и в самом деле быть святой женщиной: она ведь стояла всегда так высоко, что ее не могла коснуться будничная пошлость. Тем не менее в эту минуту она производит на меня впечатление не христианки, а, скорее, языческой жрицы, обнажающей нож, чтобы принести человеческую жертву. Сам не знаю, как я произнес эти слова, которые не имели никакой логической связи с занимавшими меня до тех пор мыслями, но они вызвали перед моими глазами пеструю смесь образов, соединившихся в ужасную картину: Аврелия навсегда оставляет мир. Она, как и я, отказывается от земного счастья, связывая себя обетами, которые теперь представлялись мне безумным вымыслом религиозного помешательства. Предавшись сатане, я склонен был видеть в грехе и преступлении высшую и самую лучезарную степень моего блаженства. И теперь я думал, что мы оба — я и Аврелия — должны соединиться в жизни хотя бы на одно мгновенье высшего земного наслаждения и затем умереть, отдав себя преисподним силам. Да, в мою душу проскользнула, как ужасный чародей или сам сатана, мысль об убийстве. Увы! В своем ослеплении я не заметил, что именно в ту минуту, когда относил к себе слова игуменьи, я подвергся жесточайшему искушению, которое могла направить на меня бесовская сила. Она действительно намеревалась толкнуть меня на ужаснейшее преступление, какое только мне оставалось еще совершить. Монах, с которым я говорил, с испугом взглянув на меня, спросил: «Что вы говорите, брат мой?» Я посмотрел на игуменью, которая собиралась выходить из залы. Как только взгляд ее упал на меня, она смертельно побледнела и, не сводя с меня широко открытых глаз, пошатнулась; монахини должны были поддержать ее. Мне показалось, будто она прошептала: «О, святые наши заступники!.. О, мое предчувствие!..» Вскоре после этого к ней позвали настоятеля Леонарда. Он вернулся в зал, когда уже благовестили во все колокола, а с хоров неслись звуки органа и пение собравшихся инокинь. Монахи различных орденов проследовали в торжественной процессии в церковь, которая оказалась почти так же переполненной, как в день св. Бернарда. Подле главного алтаря, убранного душистыми розами, против клироса, на котором стояла певческая капелла епископа, участвовавшего лично в богослужении, были устроены на возвышении места для духовенства. Леонард подозвал меня к себе. Я заметил, что он с беспокойством следил за мною: малейшее мое движение возбуждало его внимание. Он удержал меня подле себя, объяснив, что хочет молиться по моему требнику. Как раз перед главным алтарем, на месте, огороженном низкой решеткой, собрались инокини в белых рясах. Наступила решительная минута. Монахини картезианского монастыря вывели Аврелию через решетчатую дверь, помещавшуюся за алтарем, из внутренних покоев обители. Появление ее вызвало в толпе шепот восхищения: орган замолчал, и раздался простой гимн монахинь, дивные звуки которого проникали мне в душу. Я не смел поднять глаза. Охваченный невыразимым страхом, я вздохнул так тяжело, что мой требник упал на пол. Я наклонился, чтобы поднять его, но вследствие внезапного головокружения непременно свалился бы с высокой скамьи, если бы Леонард не подхватил меня и не удержал за руку. — Что с тобой, Медард? — шепотом спросил игумен. — Ты в страшном волнении. Сопротивляйся злому духу, который возбуждает тебя! Собравшись с силами, я поднял голову и увидел Аврелию, стоявшую на коленях перед главным алтарем. Она была прекраснее, чем когда-либо, в белом подвенечном платье, как и в тот роковой день, когда готовилась стать моею. Розы и цветущие мирты украшали ее искусно убранные волосы. Ее щеки алели от волнения, вызванного горячей молитвой и торжественностью минуты; в глазах, устремленных к небу, светилась чистая, неземная радость. Что были в сравнении с этим свиданием те мгновения, когда я впервые увидел Аврелию или же встречался с нею при дворе герцога. Бешенее, чем когда-либо, пылал во мне огонь любви и вожделения! «О Боже! О святые угодники! Не допустите меня лишиться рассудка и помешаться! Спасите меня, спасите от этих мук ада! Не допустите сойти с ума, потому что тогда я должен буду совершить ужасное преступление и предать свою душу вечному проклятию». Так я молился, чувствуя, как все больше и больше овладевал мной злой дух. Мне казалось, будто Аврелия — соучастница преступления, которое совершил я. Обеты, которые она готовилась произнести, являлись в сущности лишь торжественной клятвой быть моею. Я видел в ней не Христову невесту, а преступную жену монаха, нарушившего свои обеты. Мысль обнять ее со всем жаром бушевавших во мне желаний, а потом убить ее, непреодолимо охватила меня. Злой дух напирал на меня все яростнее, и я чуть было уже не крикнул: «Остановитесь, ослепленные глупцы! Не девственницу, чистую от земных треволнений, а невесту монаха готовитесь вы возвести в невесты Господни!» Собираясь броситься к монахиням, чтобы вырвать у них Аврелию, я схватился за рясу и искал нож, когда услышал ее голос. Мне казалось тогда, будто мягкое сияние месяца пробралось сквозь мрачные тучи, гонимые дикими порывами ветра, и озарило меня нежным своим светом. Я узнал злого духа и воспротивился ему всеми силами своей души. Каждое слово Аврелии давало мне новую опору, и я вышел победителем из жестокой борьбы. Все мрачные, преступные мысли, все земные вожделения исчезли: Аврелия была невеста Всевышнего — молитва ее могла спасти меня от вечного позора и гибели. Ее молитвы стали моим утешением, моей надеждой, и небесная радость озарила мою смятенную душу. От Леонарда, на которого только теперь я обратил внимание, вероятно, не скрылась происшедшая во мне перемена, потому что он сказал мне нежным отеческим голосом: — Ты победил дьявола, сын мой! Надеюсь, что это — уже последнее тяжкое испытание, предопределенное тебе Всемогущим. Обеты были произнесены, хор белых сестер пел священный гимн при облачении Аврелии в иноческие одежды. Ей расплели волосы, вынули из них мирты и розы и намеревались уже обрезать локоны, ниспадавшие на плечи, как вдруг в церкви произошло какое-то движение. Я видел, как толпа заволновалась, люди теснились и сбивали друг друга с ног. Смятение все возрастало. Сквозь толпу протискивался с бешеным остервенением человек в лохмотьях, глаза которого дико сверкали. Сильными кулаками опрокидывал он все перед собою. Я узнал своего ужасного двойника. В ту минуту, когда я, предчувствуя страшное бедствие, хотел соскочить со скамьи и броситься к нему навстречу, безумный нечестивец перепрыгнул через решетку, отделявшую главный алтарь от церкви. Монахини с воплем рассыпались перед ним. Настоятельница крепко охватила Аврелию. — Ха-ха-ха!.. — пронзительно заревел сумасшедший. — Вы хотите похитить у меня принцессу! Ха-ха-ха! Принцесса — моя невеста! Она моя невеста! — Выхватив Аврелию из рук игуменьи, он вонзил ей в грудь по самую рукоятку нож, который держал в руке высоко над головой. Кровь брызнула фонтаном. — Ну вот! Я вернул себе невесту, раздобыл себе опять принцессу! — восклицая таким образом, сумасшедший выскочил через решетчатую дверь, находившуюся за главным алтарем, и побежал по монастырским коридорам. Испуганные монахини кричали: «Убийство!» «Убийство у алтаря Господня!» — голосила толпа, стремясь к главному алтарю. — Займите выход из монастыря, чтобы убийца не мог убежать, — громко приказал Леонард. Народ бросился вон из церкви, и те из монахов, которые чувствовали себя еще достаточно бодрыми, схватив в углу древки, употреблявшиеся в процессиях, устремились за нечестивцем в монастырские коридоры. Все это произошло в одно мгновенье. Между тем я опустился на колени около Аврелии. Монахини, перевязав ей, как умели, белым платком рану, хлопотали теперь около упавшей в обморок игуменьи. Чей-то могучий голос проговорил надо мною: «Sancta Rosalia, ога pro nobis!» [«''Святая Розалия, молись за нас!» — лат.''] — и все, кто остался еще в церкви, громко воскликнули: «Чудо! Чудо! Да, она и в самом деле мученица! Sancta Rosalia, ога pro nobis!» Я поднял голову. Около меня стоял престарелый художник, но его лицо было серьезно и кротко, как в тот раз, когда он являлся мне в темнице. Я не ощущал ни земной скорби по поводу кончины Аврелии, ни ужаса, который обыкновенно вызывало у меня перед тем появление художника. В глубине моей души зарождалось сознание дивных способов, какими разрешались теперь таинственные узы, уготованные для меня мрачными силами. «Чудо! Чудо! — продолжал кричать народ. — Видите ли вы старца в фиолетовом плаще? Он сошел с образа главного алтаря. Я сам видел это!» — «И я! И я!» — подхватили многие голоса, после чего все бросились на колени. Беспорядочный шум прекратился и перешел в смутный гул молитв, прерываемых всхлипываниями и рыданиями. Игуменья очнулась от обморока и проговорила раздирающим сердце голосом: «Аврелия! Дитя мое! Дочь моя!» Принесли носилки с мягкими подушками, покрытые одеялом. Когда Аврелию поднимали, она глубоко вздохнула и открыла глаза. Художник стоял у ее изголовья, положив руку ей на лоб. Он производил впечатление святого, и все, даже сама игуменья, прониклись к нему благоговейным почтением. Я опустился на колени почти у самых носилок. Взгляд Аврелии упал на меня, и глубокое горе о мученичестве этой святой девушки охватило мою душу. Однако я не в силах был произнести ни слова. Из моей груди вырвался только подавленный, глухой вопль. Тогда Аврелия проговорила тихим и нежным голосом: — Зачем сожалеешь о той, которой послано Небом покинуть землю в ту минуту, когда, признав тщету всего земного, душа ее ощутила себя преисполненной томлением по царству вечной радости и блаженства… Я встал и, подойдя к носилкам, сказал: — Аврелия! Непорочная девственница! Хоть на мгновенье опусти на меня с горных высей твой взор, чтобы я не погиб в мучительных неотвязных сомнениях, потрясших мою душу и подорвавших все мои духовные силы. Аврелия! Ты ведь презираешь преступника, который как злой дух ворвался в твою жизнь? Ах, он искренне раскаялся, но, тем не менее, глубоко сознает, что покаяние не уменьшает мерзостного бремени его грехов. Аврелия, примирилась ли ты с ним перед смертью? Словно чувствуя прикосновение ангельских крыльев, Аврелия улыбнулась и закрыла глаза. Я пошатнулся и вскрикнул: — Я остаюсь без утешения на жертву отчаянию! О, спасите! Спасите меня от этой муки! Тогда Аврелия еще раз открыла глаза: — Медард, — проговорила она, — ты поддался внушениям злого духа, но разве я осталась чиста от греха, надеясь достичь земного счастья в своей преступной любви? Предопределение Всевышнего назначило нам искупить грехи нашего преступного рода. Эта общая цель соединила нас любовью, царствующей над звездами и не имеющей ничего общего с земным счастьем. Лукавому врагу человеческому удалось скрыть от нас глубокое значение нашей любви и околдовать нас жесточайшими своими соблазнами, так что мы лишь путем земного уяснили себе небесное. Ах! Ведь я сама призналась тебе в любви в исповедальне. Вместо того чтоб пробудить у тебя мысль о вечной любви, я зажгла в твоей душе адское пламя желаний. Оно пожирало тебя, и ты решил потушить его преступлениями… Мужайся, Медард! Несчастный безумец, соблазненный злым духом, думал, что обязан покончить начатое тобою, но он явился лишь слепым орудием, через которое исполнилось Предопределение. Мужайся, Медард! Скоро… Скоро… Аврелия, проговорив последние слова уже с закрытыми глазами, впала в забытье, но смерть не могла еще завладеть своей жертвой. — Она исповедалась вам, ваше преподобие? Исповедалась она вам? — с любопытством спрашивали меня монахини. — О, нет! — возразил я. — Это она наполнила мою душу небесным утешением. — Радуйся, Медард, скоро кончится время твоего испытания, а тогда возрадуюсь и я, — слова эти проговорил художник. Я подошел к нему и сказал: — Не оставляйте меня, дивный муж. Не знаю сам почему, но в то время, как я хотел говорить дальше, мои чувства затуманились, и я каким-то странным образом впал в полубессознательное состояние, напоминавшее то состояние, которое испытываешь между бодрствованием и сном. Меня вывели из него громкие крики и шум. Художника я больше не видел. Крестьяне, горожане и солдаты теснились в церкви, настойчиво требуя позволения обыскать весь монастырь, чтобы найти убийцу Аврелии, который должен был находиться там. Игуменья, справедливо опасаясь беспорядков, отклонила их требование, но, несмотря на свое влияние, не могла успокоить разгоряченные умы. Ее упрекали в том, что она из мелочной боязни скомпрометировать рясу укрывает убийцу. Бушуя все сильнее, народ собирался уже взять монастырь приступом. Леонард взошел на кафедру и обратился к возбужденной толпе с внушительной речью. Он объяснил, что убийца не монах, а помешанный, принятый в монастырскую больницу. Леонард добавил, что, сочтя безумца умершим, он велел унести его в покойницкую, но мнимоумерший очнулся там от своего обморока и бежал. Толпа, несколько успокоившись, требовала только, чтобы Аврелию отнесли в монастырь не коридорами, а через двор, в торжественной процессии. Испуганные монахини подняли украшенные розами носилки. Аврелию снова увенчали миртами и розами. За носилками, над которыми четыре монахини несли балдахин, шла впереди всех игуменья, ее поддерживали две других монахини. Остальные инокини картезианского монастыря следовали за нею вместе с послушницами, затем шли монахи разных орденов, шествие замыкал народ. В таком порядке процессия двинулась по церкви. Монахиня, игравшая на органе, заблаговременно отправилась на хоры, и, как только шествие достигло середины церкви, с хор понеслись трогательные звуки органа. Аврелия тогда приподнялась, молитвенно воздевая руки к небу. Весь народ, как один человек, упал на колени и воскликнул: — Sancta Rosalia, ora pro nobis! Таким образом, исполнилось то, что я возвестил, преступно лицемеря в сатанинском моем ослеплении, увидев Аврелию в первый раз. Инокини поставили носилки в нижнем зале монастыря, молящиеся монахи и монахини окружили их. Аврелия упала с глубоким вздохом на руки игуменьи, которая стояла подле нее на коленях. Она умерла! Когда колокол возвестил кончину благочестивой девственницы, среди народа, не отходившего от монастырских ворот, раздались всхлипывания и вопли. Многие дали обет остаться там до самых похорон, не расходясь по домам, и расположились у ворот, сохраняя все время строжайший порядок. Слух об ужасном преступлении и мученической кончине невесты Христовой быстро распространился в окрестностях, благодаря чему похороны Аврелии, которые были совершены через четыре дня, походили скорее на радостный праздник прославления святой. Еще накануне, совершенно так же, как в день святого Бернарда, луг перед монастырем был покрыт сотнями людей, которые, расположившись на земле, ожидали утра. Однако вместо радостной суеты, царившей обыкновенно здесь, слышались лишь благочестивые вздохи и глухой шепот. Из уст в уста переходил рассказ об ужасном злодеянии, учиненном в церкви у главного алтаря. Если когда-нибудь раздавался громкий возглас, то он выражал лишь проклятие бесследно исчезнувшему убийце. Четыре дня, предшествовавшие погребению Аврелии, я провел главным образом в уединенной часовне в саду. Дни эти, без сомнения, больше содействовали спасению моей души, чем долгое и строгое покаяние в капуцинском монастыре в Риме. Последние слова Аврелии открыли мне тайную причину моих грехов. Я понял, что, вооруженный доспехами добродетели и благочестия, я все же выказал себя робким трусом и не смог противиться сатане, который тщательно заботился о сохранении преступного племени. Зародыши зла были во мне еще слабы, когда я прельщался сестрою регента и когда проснулась в душе моей преступная гордость. Чтобы вернее меня погубить, сатана подсунул мне эликсир, который привел в брожение всю мою кровь. После этого я не обращал больше внимания на предостережения таинственного художника, настоятеля и игуменьи. Появление Аврелии в исповедальне окончательно превратило меня в преступника. Грех явился во мне наподобие физической… болезни, вызванной принятым ядом. Как мог я, преданный сатане, познать узы, которыми Всемогущий, как символом вечной любви, соединил меня с Аврелией? Сатана в свою очередь злорадно сковал меня с нечестивцем, в существо которого внедрилось мое «я», подобно тому, как и он со своей стороны оказывал на меня психическое воздействие. Вероятно, в силу дьявольского наваждения я должен был приписать себе его смерть и таким образом освоился с мыслью об убийстве. Он натолкнул меня на отвратительнейшие преступления и побуждал меня скитаться в ужаснейших муках по свету до той поры, пока Аврелия не произнесла своих обетов, я не мог очиститься от грехов, и враг имел власть надо мною, но дивное спокойствие и как бы Свыше ниспосланная ясность души, охватившие меня после того, как Аврелия окончательно посвятила себя Богу, доказывали мне, что ее смерть являлась для меня обетованием примирения. Я почувствовал себя потрясенным до глубины души, когда в торжественном реквиеме возгласили: «Confutatis maledictis, flamous acribus addictis» [«''Остановлено злоречие живым пламенем преданности» — лат..''], но при «Voca mecum benedictis» [«''Взываю о восхвалении» — лат.''] мне показалось, будто я вижу в небесах Аврелию, которая сперва взглянула на меня, а затем подняла свое чело, окруженное лучезарным звездным сиянием, ко Всевышнему, чтобы молить Его о спасении моей души! «Ого supplex et acelinis cor contritum quasi cinis» [«''Молим смиренно и уповаем сердцами живыми, а не подобными пеплу» — лат..''] — и я повергся во прах. Однако как мало походили мое внутреннее чувство и смиренная моя мольба на то безутешное сокрушение и ужасные бесчеловечные епитимии, которые я налагал на себя в капуцинском монастыре. Лишь теперь впервые мой дух получил способность различать истину от лжи. При свете этого ясного сознания всякое новое искушение врага человеческого должно было остаться без последствий. Не самая смерть Аврелии, а ужасная, трагическая ее обстановка глубоко потрясла меня в первое мгновенье. Но я не замедлил уяснить себе, что милость Всевышнего увенчала юную ее жизнь блаженным концом. Это была мученическая кончина невесты Христовой, прошедшей искус и очищенной от греха. К тому же разве она умерла для меня? Нет! Лишь отлетев от грешного мира, стала она для меня чистым лучом вечной любви, впервые запылавшим в моей груди. Смерть Аврелии явилась торжественным очищением моей любви, царившей, по ее словам, над звездами и не имевшей ничего общего с земными страстями. Мысли эти возвышали меня над земным бытием, поэтому четыре дня, проведенные в картезианском монастыре, с полным правом могут быть названы блаженнейшими днями моей жизни. После выноса тела Леонард с братией хотели вернуться в город. Мы приготовились уже выступить из монастыря, когда настоятельница велела позвать меня к себе. Она была чрезвычайно взволнована, и слезы ручьями текли из ее глаз. — Я знаю теперь все, все, сын мой Медард! Снова называю тебя так потому, что ты поборол искушение, выпавшее на долю тебе, несчастному, достойному всякого сожаления юноше. Иди, Медард! Лишь она, она одна, которая да будет нашей заступницей у престола Божьего, чиста от греха. Разве я сама не стояла на краю пропасти, когда, полная мыслей о земных радостях, собиралась предаться убийце? Да и после того, сын мой Медард, я часто плакала преступными слезами в одинокой келье, вспоминая о твоем отце. Иди, возлюбленный сын Медард! Из моей души исчезло теперь последнее опасение, что я, быть может, по собственной вине, воспитала в тебе преступного грешника. Леонард, очевидно, открывший игуменье все, неизвестное ей из моей жизни, доказал мне своим обращением, что прощает меня и предоставляет судить мои поступки Всевышнему, перед которым я предстану на Страшном Суде. Порядки в нашем монастыре не переменились, и я по-старому вступил в число братии. Однажды Леонард сказал мне: — Мне хотелось бы наложить на тебя, брат Медард, еще одну епитимию. Я смиренно осведомился, в чем она будет состоять. — Напиши, — сказал игумен, — правдивую историю твоей жизни. Ты не должен при этом упустить ни одного как замечательного, так и незамечательного события — особенно из того, что случилось с тобой в суетной мирской жизни. Воображение снова перенесет тебя в мир. Ты еще раз переживешь печальные и радостные события твоего прошлого. Возможно даже, что минутами ты будешь видеть перед собой Аврелию не как инокиню Розалию, приявшую мученическую кончину. Во всяком случае, если злой дух совершенно утратил власть над тобою, если ты вполне отрекся от земных помыслов, то ты будешь парить над твоим прошлым, и впечатления, вызванные в тебе воспоминаниями, не оставят после себя никакого следа в твоем сердце. Я исполнил приказание настоятеля. Ах! Все случилось именно так, как он предсказывал. Когда я составлял свое жизнеописание, в моей душе бушевали горе и блаженство, ужас и радость, страх и восхищение! Ты, который прочтешь когда-нибудь эти записки, вспомни, что я говорил тебе о лучезарной поре моей любви, когда в реальной жизни вставал передо мной образ Аврелии. Есть радости превыше земных, обыкновенно уготовляющих лишь гибель легкомысленному и слабому человеку. Этими неизреченными радостями ознаменовывается высшая лучезарная пора, когда недосягаемая для земных желаний возлюбленная, словно небесный луч, зажигает в сердце все возвышенное, благословенно спускающееся из Царства Любви к ничтожеству земного человека. Эта мысль ободряла меня, когда при воспоминаниях о лучших минутах, подаренных мне жизнью, горячие слезы текли из моих глаз и давно закрывшиеся раны начинали опять сочиться кровью. Ах, я знаю, что, пожалуй, даже в час моей кончины врагу человеческому дана будет еще власть мучить грешного монаха. Но я без страха и с нетерпением жду мгновенья, когда мне дозволено будет покинуть землю. Ведь это мгновенье окажется исполнением всего, что обещала мне, умирая, Аврелия — сама святая Розалия. Молись, непорочная девственница, молись за меня в грозный час, чтобы власть ада, которой я так часто подчинялся, не овладела мной и не увлекла меня в пропасть вечной гибели! === Дополнение, сделанное отцом Спиридионом, библиотекарем Капуцинского монастыря в Б. === В ночь с третьего на четвертое сентября 17** г. случилось в нашем монастыре много удивительного. Около полуночи меня разбудили доносившиеся из соседней кельи брата Медарда странное хихиканье, смех и вместе с тем глухое жалобное стенанье. Мне казалось, будто я вполне явственно слышу отвратительный голос, произносивший следующие слова: «Пойдем со мной, братец Медард, поищем невесту!» Я встал и собирался идти к брату Медарду, но меня вдруг охватил ужас. Я дрожал, как в припадке жестокой лихорадки. Немного оправившись, я пошел, но не в келью Медарда, а к настоятелю Леонарду и, разбудив его не без труда, передал ему все слышанное мною. Настоятель очень испугался, поднялся с кровати и велел мне принести освященные свечи, чтобы пойти потом вместе с ним к брату Медарду. Исполнив его приказание, я зажег свечи в коридоре, у лампады Божьей Матери. Мы поднялись по лестнице и стали внимательно прислушиваться. Однако вместо разбудившего меня отвратительного голоса до нас донеслись лишь тихие ласкающие звуки колокольчика, и в то же время нам почудилось, будто в воздухе распространилось нежное благоухание роз. Мы приближались к келье Медарда, когда неожиданно дверь распахнулась, из кельи вышел незнакомец с белой кудрявой бородой, закутанный в фиолетовый плащ. Я страшно испугался, так как знал, что монастырские ворота заперты на ключ и никто из посторонних не мог проникнуть в обитель. Незнакомец казался грозным призраком. Отец Леонард, хотя и не сказал ни слова, однако смело поглядел на него. «Час освобождения близок», — глухо и таинственно проговорил таинственный пришелец. Затем он исчез в темном коридоре, отчего страх мой еще более усилился, и я чуть было не выронил свечи из дрожащей руки. Игумен, который по своему благочестию и глубокой вере не испугался призрака, схватил меня за руку и сказал: «Пойдем теперь в келью брата Медарда». Войдя в келью, мы увидели брата Медарда уже при смерти. У него отнялся язык, и началось предсмертное хрипенье. Отец Леонард остался с умирающим, а я побежал будить братию. Сильные удары в колокол и громкие крики: «Вставайте! Вставайте! Брат Медард при смерти!» — разбудили монахов. Собравшись все вместе, мы направились с зажженными свечами в келью умирающего брата, кончиной которого все, а также и я, победивший наконец свой ужас, были очень опечалены. Мы перенесли на носилках брата Медарда в монастырскую церковь и положили его перед главным алтарем. К нашему удивлению, Ме-дарду стало лучше: он мог уже говорить; тем не менее отец Леонард тотчас после исповеди и отпущения ему грехов лично приступил к соборованию. После этого отец Леонард остался внизу и продолжал беседовать с братом Медардом, а мы удалились на хоры, читая напутственные молитвы о спасении души умирающего брата. На следующий день, а именно пятого сентября 17** года, как раз когда монастырский колокол пробил полдень, брат Медард испустил дух на руках настоятеля. Мы заметили, что он скончался в тот самый день и час, в который год назад была убита столь ужасным образом инокиня Розалия после произнесения ею монашеских обетов. При панихиде и выносе тела случилось еще следующее обстоятельство: во время исполнения реквиема распространился по всей церкви сильный запах роз. Необходимо заметить, что у нас имеется прекрасный образ святой Розалии, написанный старинным итальянским художником, имя которого осталось неизвестным. Эту икону наш монастырь купил за большие деньги в капуцинской обители в окрестностях Рима. Там осталась лишь копия с нее. Мы с изумлением увидели у этого образа святой Розалии роскошный букет прекраснейших роз, являвшихся редкостью в это время года. Брат-привратник объяснил, что рано поутру жалкий, одетый в лохмотья нищий вошел, незамеченный нами, в церковь и прикрепил букет к образу. Этот же самый нищий очутился на выносе тела и, протолкавшись вперед, стал между братией. Мы хотели его отстранить, но игумен Леонард, пристально взглянув на пришельца, приказал не тревожить его. Не довольствуясь этим, настоятель принял нищего в монастырь в качестве послушника. Мы называли его братом Петром, так как в миру его звали Петром Шенфельдом. Он отличался тихим, кротким характером, мало говорил и лишь изредка смеялся чрезвычайно комично, что очень нас потешало, так как в его смехе не было ничего греховного. Настоятель Леонард сказал однажды: «Светоч Петра погас в тумане дурачества, в которое преобразилась в его душе ирония жизни». Никто из нас не понял, что хотел этим сказать ученый Леонард, но мы убедились, что ему, без сомнения, была давно уже известна жизнь послушника Петра. Пополнив таким образом жизнеописание брата Медарда, которого я сам не читал, подробным описанием обстоятельств его смерти ad maiorem Dei gloriam [К вящей славе Божией — лат..], дозволю себе воскликнуть: — Мир праху почившего брата Медарда! Да будет радостно воскресение его перед лицом Господа Бога, и да сопричтет Господь к сонму праведников благочестиво скончавшегося. [[Категория:Импорт/lib.ru/Длина текста более 500 Кб]] [[Категория:Романы]] [[Категория:Эрнст Теодор Амадей Гофман]] [[Категория:Литература 1815 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Эрнст Теодор Амадей Гофман]] [[Категория:Импорт/lib.ru/В параметре ПЕРЕВОДЧИК фамилия не в именительном падеже]] [[Категория:Владимир Львович Ранцов]] an5jbj1xiyqtanqk6zjw73qmvlvav86 5759364 5759361 2026-10-24T21:39:01Z Vladis13 49438 5759364 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Эрнст Теодор Амадей Гофман | НАЗВАНИЕ = Эликсиры дьявола | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1897 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = de | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Die Elixiere des Teufels | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Владимир Львович Ранцов|В. Л. Ранцова]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1815 | ИСТОЧНИК = Гофман Э. Т. А. Полное собрание сочинений : в 2 т. — М.: АЛЬФА-КНИГА, 2011. — 1263 с.: ил. — Т. 1. С. 735—974. [http://az.lib.ru/g/gofman_e_t/text_1815_die_elixiere_des_teufels.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }}__NOEDITSECTION__ == Эликсиры дьявола == === Предисловие === <center>(''От издателя'')</center> Благосклонный читатель! Я хотел бы повести тебя под густую тень платанов, где впервые прочел я удивительное повествование брата Медарда. Мы сели бы вместе на каменную скамью, скромно притаившуюся в душистых кустах среди пестреющих цветов. Оттуда мы оба, с замирающим от сладкого томления сердцем, стали бы любоваться нежной синевою живописных гор на заднем плане залитой солнцем долины, расстилающейся перед нами в конце густой аллеи. Оглянувшись, ты увидел бы позади, шагах в двадцати от нас, готическое здание, портал которого украшен статуями. Сквозь темную листву платанов смотрят на тебя в упор, точно живые, глаза святых, написанных альфреско яркими красками на широкой стене. Пурпурно-красное солнце стоит над горами. Поднимается легкий вечерний ветерок, повсюду в природе чувствуется движение и жизнь. В кустах и деревьях слышится шелест, неясно доносятся какие-то странные голоса. Неопределенный шум усиливается, и наконец ухо начинает различать несущиеся издалека звуки пения и аккорды органа. Величавые мужи в длинных широких плащах безмолвно скользят по тенистым аллеям сада, подняв к небу благочестивые взоры. Не спустились ли на землю святые, чьи лики красуются на высоких карнизах храма? Тебя охватил бы тогда таинственный ужас, которым веет от дивных преданий и легенд, и тебе показалось бы, что все это вновь происходит на твоих глазах, и ты не мог бы не поверить преданиям. Принявшись в таком настроении за чтение автобиографии брата Медарда, ты, конечно, не счел бы странные видения этого монаха только за игру разгоряченного воображения. Если бы мы с тобой, благосклонный читатель, оказались перед обителью, расписанной ликами святых, то едва ли нужно было бы мне добавлять, что я привел тебя в великолепный сад капуцинского монастыря в городе Б. Обстоятельства задержали меня как-то раз на несколько дней в этой обители. Почтенный ее настоятель показал мне тогда, в числе ее Достопримечательностей, рукопись, которая осталась после брата Медарда и хранилась в монастырском архиве. С большим трудом победив сомнения приора, я получил от него позволение ознакомиться с ее содержанием. Почтенный старец считал, что, по-настоящему, следовало бы ее сжечь. Предлагая твоему вниманию книгу, составленную по этим бумагам, опасаюсь, что и ты, пожалуй, будешь одного мнения с почтенным приором. Впрочем, решившись следовать за Медардом как верный его сотоварищ по мрачным монастырским коридорам, затем пуститься вместе с ним по бурным волнам житейского моря, сквозь все трагические и комические события жизни этого злополучного монаха, ты, быть может, заинтересуешься разнообразием картин, которые откроются перед тобой как бы в камер-обскуре. Может даже статься, что кажущееся на первый взгляд бесформенным, примет, когда внимательнее вглядишься, ясные и законченные очертания. Ты проследишь, как зародыш, посеянный злым роком, превращается в пышное растение, дает от себя отпрыски, разрастающиеся все гуще и гуще, пока, наконец, один из распустившихся на нем же цветов не превратится в плод, который притянет к себе все живые соки растения и погибнет вместе с растением. Прочитав внимательно автобиографию капуцина (это оказалось делом довольно трудным, так как покойный писал мелким и неразборчивым монашеским почерком), я пришел к убеждению, что многое, чему мы обыкновенно не придаем никакого значения и называем грезами или пустой фантазией, указывает нам, — быть может, символическими откровениями, — таинственные нити, которые, проходя через нашу жизнь, связывают в одно целое все ее проявления. Горе, однако, смельчаку, который вообразит, что такое познание дает ему силу произвольно разрывать эти таинственные нити и бороться с невидимой властью, господствующей над нами! Благосклонный читатель! Может быть, ознакомившись с этой книгой, ты придешь к тем же заключениям. По крайней мере я от души желаю тебе этого по некоторым весьма важным причинам. === ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. === ==== Глава первая. <br>Детские и монастырские годы ==== Матушка никогда не рассказывала мне подробно о жизни моего отца. Однако, сопоставляя все, слышанное мною от нее в раннем детстве, я прихожу к заключению, что отец мой был весьма образованным по своему времени человеком. Из рассказов матушки об ее прежней жизни и намеков, которые лишь впоследствии стали мне понятны, я знаю теперь, что мои родители, обладавшие большим состоянием, внезапно потеряли его и впали в крайнюю безысходную нужду. Мой отец, вовлеченный сатаной в безрассудный проступок, совершил смертный грех. Впоследствии, раскаиваясь в этом грехе, он решил искупить его паломничеством в монастырь Святой Липы, в далёкой холодной Пруссии. Во время длинного пути туда, среди всевозможных лишений, матушка впервые после многих лет супружества почувствовала, что оно не останется бесплодным, как того опасался мой отец. Несмотря на свое мрачное, подавленное душевное состояние, батюшка был очень обрадован этим известием, в котором видел исполнение ниспосланного ему обетования. Однажды явился отцу во сне святой Бернард и обещал, что рождение сына принесет ему прощение смертного греха и душевный мир. В монастыре Святой Липы отец заболел. Чем усерднее исполнял он, несмотря на физическую слабость, тягостный чин паломничества, тем более торжествовал над ним злой недуг. Наконец, в то самое мгновение, когда я появился на свет, батюшка мирно скончался, получив отпущение грехов. Мои первые воспоминания связаны с мирными картинами жизни в монастыре Святой Липы и с его великолепной церковью. Мне чудится, будто вокруг меня снова шумит густой столетний лес, благоухает молодая трава, пестреют пышные цветы, служившие мне колыбелью. Близ чудотворной обители Пресвятой Девы не встречалось ни одного ядовитого гада, ни одного вредного насекомого. Благоговейной тишины никогда не нарушало жужжание мухи или стрекотание сверчка. Там непрестанно слышались благочестивые песнопения священнослужителей и паломников. Из золотых кадильниц возносилось благоухание жертвенного ладана, густыми клубами поднимавшегося к небу. Перед моими глазами встает монастырская церковь: я вижу там, посредине, украшенный серебром ствол той самой липы, на которую некогда ангелы возложили чудотворную икону Пресвятой Девы Марии. Со стен храма и из глубины купола улыбаются мне лики ангелов и святых, облаченных в разноцветные одежды… В мою душу глубоко запали матушкины рассказы о чудесах, совершавшихся в монастыре, где ее исстрадавшееся сердце получило, наконец, желанное утешение и успокоение. Мне иногда чудится, будто все, о чем она рассказывала, я лично сам видел и пережил. Между тем трудно допустить, чтобы я мог запомнить подробности нашего пребывания в монастыре, так как мне не было и двух лет, когда мы уехали оттуда. Несмотря на это, я порою все-таки верю, что однажды видел собственными глазами в пустом монастырском храме величавого мужа, оказавшегося великим художником, о котором повествует предание, будто он давным-давно, когда только еще начали строить церковь, появился в ней неведомо откуда. Никто не понимал языка таинственного пришельца. Благодаря дивному своему искусству он в короткое время украсил церковные стены великолепной живописью, а затем бесследно исчез. Помню также и старого седого паломника с длинной белой бородой, одетого в своеобразный костюм, каких не носят у нас. Этот старик постоянно заботился обо мне: носил меня на руках по окрестностям монастыря, собирал мне разноцветные камешки, пестрые мхи и подолгу играл со мною. Однако я все же убежден, что его образ так живо встает в моей душе только благодаря рассказам и описанию матушки. Раз как-то этот паломник принес с собою дивно-прекрасного мальчика одних со мною лет. Мы сидели рядом на траве, ласкаясь и нежно целуя друг друга. Я уступил мальчику свои разноцветные камешки, и он складывал из них на земле всевозможные фигуры, из сочетания которых, однако, всегда в конце концов составлялся крест. Матушка сидела возле нас на каменной скамье, а старик стоял за ее спиною, серьезно и внимательно следя за нашими играми. Вдруг из соседних кустарников неожиданно появилась толпа молодых людей, пришедших в монастырь Святой Липы, судя по их поведению, лишь из праздного любопытства. Заметив нас, один из них насмешливо воскликнул: «Взгляните-ка! Вот настоящее Святое Семейство!.. Пожалуй, группа эта пригодится для меня!» Схватив карандаш и альбом, он совсем было собрался срисовывать нас, но старый паломник, услышав его восклицание, поднял голову. Устремив на дерзкого юношу пристальный взгляд, он гневно промолвил: — Жалкий шарлатан! В твоей душе никогда не вспыхивало святое пламя веры и любви, а ты хочешь быть художником! Знай же, что все твои творения будут так же мертвы и бездушны, как и ты сам. В отчаянии и одиночестве ты окончишь свои дни, погрязнув в собственном ничтожестве! Молодежь, ошеломленная грозным предсказанием, поспешно скрылась. Старик, обратившись тогда к матушке, сказал: — Я принес сегодня этого дивного ребенка, чтобы он зажег в душе вашего сына искру истинной, святой любви. Теперь я должен унести младенца, и вы никогда не увидите больше ни его, ни меня. Ваш сын богато одарен природой, хотя грех отца кипит и бродит в его крови. Из него может выработаться доблестный подвижник. Пусть посвятит он себя на служение Богу! На матушку пророческие слова старого паломника произвели неизгладимое впечатление. Несмотря на это, она твердо решила не оказывать ни малейшего давления на меня и спокойно ожидать исполнения того, что было предназначено мне судьбой. Ей было тем легче выполнить свое решение, что она даже не смела и мечтать о возможности для меня серьезного, систематического образования: следовало довольствоваться тем, чему она сама могла научить меня. Посещение женского картезианского монастыря, куда матушка заехала со мною на обратном пути домой, — первое событие, с которого начинаются мои сознательные воспоминания. Время с момента исчезновения таинственного паломника (которого я, хотя и смутно, помню сам, так что матушка впоследствии лишь дополнила мои воспоминания речами художника и старика) до момента, когда мать привела меня в первый раз к игуменье картезианского монастыря, является для меня пробелом: у меня не сохранилось о нем даже смутных воспоминаний. Помню только, что матушка перед визитом в монастырь, насколько могла, принарядила меня: она старательно вычистила и починила мою одежду, подровняла волосы, умыла и причесала меня, внушая при этом, чтобы я был в монастыре послушен и скреплен! Наконец, мы с матушкой (она вела меня за руку) поднялись по широкой каменной лестнице и вошли в высокую сводчатую комнату, стены которой были украшены великолепными картинами религиозного содержания. Здесь встретили мы княгиню — высокую, величественно-прекрасную женщину. Простое монашеское одеяние еще больше оттеняло присущее игуменье благородное достоинство. Княгиня, лично знавшая моего покойного отца, приветливо приняла матушку. Затем, взглянув на меня серьезным, до глубины души проникающим взором она спросила: — Это ваш сын? Звук ее голоса, ее внешность, наконец, вся необычная обстановка: высокая комната, картины — все вместе так подействовало на меня, что я, сам не зная почему, горько заплакал, охваченный безотчетным страхом. — Что с тобою, малютка? — мягко обратилась ко мне настоятельница, и в прекрасных глазах ее засветилась ласка. — Неужели ты боишься меня? Как зовут вашего сына, милочка? — Франц, — ответила матушка. — Франциск! Голос княгини задрожал от душевной тоски. Она взяла меня на руки и порывисто прижала к своей груди. В то же мгновение я пронзительно вскрикнул, почувствовав острую режущую боль в шее. Игуменья поспешно выпустила меня из своих объятий, а матушка, озадаченная и рассерженная моим странным поведением, схватила меня за руку, чтобы немедленно увести. Настоятельница остановила ее. Оказалось, что бриллиантовый крест, который княгиня носила на груди, так сильно врезался мне в шею, когда она заключила меня в свои объятия, что оставил после себя глубокий кровавый след. — Бедняжка Франц, — промолвила игуменья, — я сделала тебе больно, но, не правда ли, мы все-таки будем добрыми друзьями? Одна из сестер принесла печенья и сладкого вина. Игуменья усадила меня к себе на колени и сама клала в рот лакомства, которые я, ободренный ее ласками, храбро уничтожал, не заставляя долго уговаривать себя. Когда я выпил немного сладкого вина (я здесь в первый раз в жизни попробовал его), ко мне окончательно вернулось хорошее расположение духа и та особенная живость, которою я, по словам матери, отличался с самого раннего детства. Я стал без умолку болтать и смеяться, к величайшему удовольствию игуменьи и сестры, оставшейся в комнате. Не знаю, как матушке удалось навести меня на разговор о достопримечательностях места моего рождения — монастыря Св. Липы. Тут меня словно осенило вдохновение, и я так живо описал княгине великолепные произведения дивного, никому неведомого художника, как если бы тогда уже понял их сокровенный смысл. Я входил в такие подробности жития святых, точно уже ознакомился и вполне освоился с церковно-исторической литературой. Не только княгиня, но и сама матушка были поражены моими словами. Я же, чем больше говорил, тем сильнее воодушевлялся. Когда, наконец, настоятельница спросила меня: «Скажи мне, дитя, откуда узнал ты обо всем этом?» — я, ни на минуту не задумываясь, отвечал, что об этом рассказало мне прекрасное дитя, принесенное чужеземным паломником, что мальчик этот объяснил мне не только значение всех изображений, находящихся в церкви монастыря Св. Липы, но ознакомил меня и со Священной историей по картинкам, которые сам складывал для меня из цветных камешков. Заблаговестили к вечерне. Монахиня завернула в бумагу оставшееся печенье и передала его мне. Я с большим удовольствием взял сверток. Игуменья, прощаясь с матушкой, сказала ей: — С этой минуты я считаю вашего сына своим воспитанником и буду заботиться о нем. От радостного волнения матушка не могла вымолвить ни слова и со слезами благодарности целовала руки настоятельницы. Мы были уже в дверях, когда княгиня вновь подошла к нам. Она взяла меня еще раз на руки, заботливо отодвинув в сторону свой крест, прижала меня к груди и воскликнула: — Франциск! Будь всегда таким же благочестивым и добрым, как теперь! — Из ее глаз закапали горячие слезы, и некоторые из них упали мне на лоб. Волнение это передалось мне, и я тоже заплакал, сам не зная почему. Матушка поселилась на маленькой ферме, неподалеку от монастыря, и мы стали жить значительно лучше, чем раньше, благодаря помощи настоятельницы. Нужда больше не стучалась к нам в дверь, я был лучше одет и учился у сельского священника, при котором в то же время исполнял обязанности министранта, когда он служил в монастырской церкви. Словно блаженный сон встают воспоминания о счастливой поре детства. Но — увы. Эта чудная пора также далека от меня теперь, как та сказочная страна, в которой царят радость и ничем не омраченное, детски-наивное веселье. Оглядываясь назад, я вижу лишь зияющую пропасть, навеки отделившую меня от дорогой родины. Охваченный шемящею тоскою, пытаюсь я разглядеть милые мне образы, витающие по ту сторону пропасти в румяной дымке утренней зари, и мне чудится тогда, будто я снова слышу милые, незабвенные голоса своих близких. Ах! Разве есть на свете такая пропасть, через которую не могли бы перенести нас крылья любви! Что для нее пространство и время? Не живет ли любовь в мыслях человека, для которых не имеется никаких границ! Но вот со дна пропасти поднимаются мрачные призраки. Сгущаясь все сильней и сильней, принимают они определенные образы, которые, смыкаясь, окружают меня непроницаемой стеной. Они подавляют мой дух ужасом настоящего, и тоска о прошлом, наполнявшая сердце мое безымянной, сладостной болью, превращается в мертвящую, ничем неисцелимую муку. Сельский священник был воплощением доброты. Он сумел увлечь мой живой ум и настолько приурочил свое преподавание к складу моего характера, что я занимался всегда с удовольствием и без труда делал быстрые успехи. Больше всех на свете любил я свою матушку. К княгине же я питал чувство благоговения, чтил ее как святую. Тот день, когда я видел ее, был для меня праздником. Сколько раз я принимал твердое решение блеснуть пред ней вновь приобретенными сведениями, но лишь только она появлялась и приветливо заговаривала со мной, я так терялся от радости, что с трудом находил слова для необходимого ответа. У меня не было смелости говорить с ней: я мог только любоваться ею и слушать ее. Каждое слово княгини глубоко западало мне в душу. Праздничное настроение сохранялось у меня и на следующий день после свидания с нею, и образ ее сопровождал меня в уединенных прогулках, которые я тогда предпринимал. Сладостное чувство, которому не мог подыскать имени, охватывало всякий раз все мое существо, когда я, стоя в главном приделе, мерно размахивал кадилом, а сверху, с хоров, неслись звуки органа и, разрастаясь как бурный поток, увлекали мои чувства за собою. В то же время я различал в гимне «ее» голос, который спускался ко мне словно с облаков и наполнял мою душу предчувствием чего-то святого и чистого. Но все же лучшим днем моей жизни, о котором я с упоением мечтал долгие недели и о котором никогда не мог думать без искреннего восхищения, был день святого Бернарда. Этот день торжественно праздновался в монастыре и сопровождался общим отпущением грехов, так как святой Бернард считался покровителем картезианского ордена. Не помню, чтобы когда-либо в это благодатнейшее время года (день святого Бернарда приходится в августе) погода не благоприятствовала празднику. Еще накануне из соседнего городка, из всех окрестных сел и деревень стекалась масса народа, и все располагались под открытым небом на большом лугу, который прилегал к монастырю. Радостное возбуждение царило здесь и днем, и ночью. В пестрой праздничной толпе сновали деревенские парни с разряженными девушками, их молодой смех сливался с благочестивыми гимнами паломников. Семьи горожан, удобно расположившись на траве, разбирали тяжело нагруженные корзинки и принимались за трапезу. Тут же, рядом, священник или монах стояли на коленях в молитвенном экстазе, благоговейно сложив руки и подняв взоры к небу. Веселые мотивы, благочестивые песнопения, тяжелые вздохи кающихся, радостный, счастливый смех, жалобы, шутки, молитвы, веселый говор — все эти звуки сливались в воздухе в дивный концерт. С первым ударом монастырского колокола все мгновенно смолкало. Кругом, насколько охватывает глаз, видны были лишь густые ряды коленопреклоненных. Благоговейную тишину нарушал лишь неясный гул молитв, повторяемых сотней уст. Но вот замер последний звон колоколов, и пестрая толпа снова оживает, и опять начинается прерванное на минуту ликование. В день святого Бернарда сам епископ, резиденция которого находилась в соседнем городке, совершал в монастырской церкви, в сослужении с местным низшим духовенством, торжественную праздничную литургию. Во время службы пела епископская капелла, для которой воздвигали близ главного придела трибуну, задрапированную богатой парчой. Еще и теперь не умерли чувства, волновавшие тогда мою грудь. Они оживают с юношескою свежестью каждый раз, когда я переношусь мыслью в это блаженное время, к сожалению, пролетевшее слишком скоро. Я прекрасно помню чувства, вызывавшиеся во мне тогда пением «Gloria» (великого славословия), которое часто исполняли на праздничном богослужении, так как оно было любимым духовным концертом княгини. Епископ возглашал: «Gloria», а хор " мощно подхватывал: «Gloria in excelsis Deo» («''Слава в вышних Богу»''), Казалось, само небо отверзалось тогда над алтарем, а изображения серафимов и херувимов на стенах, словно вызванные божественным чудом к жизни, расправляя свои крылья и шевеля ими, летали по храму, восхваляя Господа пением и дивною игрою на лютнях. Погружаясь в задумчивое созерцание службы, душа моя уносилась на облаках фимиама в далекую, но родную ей страну: в благоухающем лесу раздавались прелестные ангельские голоса; навстречу мне из-за высоких кустов нежных лилий выходил дивный мальчик и с ласковой улыбкой спрашивал меня: «Где ты был так долго, Франциск? У меня много прекрасных ярких цветов, и все они будут твоими, если только ты останешься здесь навсегда и будешь любить меня вечно». После обедни монахини с игуменьей в полном облачении, с серебряным посохом в руках, совершали крестный ход по монастырским коридорам и вокруг церкви. Какая святость, какое достоинство, какое неземное величие сияли во взгляде этой прекрасной женщины, сопровождали каждое ее движение! То было олицетворение торжествующей Церкви Христовой, возвещающей верующим милость и благословение Господне. Я готов был повергнуться перед нею во прах, когда случайно взгляд ее падал на меня. По окончании богослужения духовенству и епископскому хору давали обед в большом монастырском зале. В трапезе принимали также участие многие из покровителей монастыря: жертвователи, чиновники и городские купцы. Мне было дозволено присутствовать на этих обедах, потому что регент любил меня и охотно слушал мою болтовню. Только что перед тем душа моя, забывая все земное, стремилась к небесам; теперь же снова вступала в свои права радостная и суетная жизнь, развертывавшая бесконечную ленту пестрых картин. Разнообразные веселые рассказы, шутки, анекдоты, остроты, чередуясь под громкий смех гостей, прилежно опустошавших бутылки, продолжались до самого вечера, когда подавались экипажи и все разъезжались по домам. Когда мне минуло шестнадцать лет, сельский священник объявил, что я уже подготовлен к слушанью высшего богословского курса в семинарии соседнего городка. К тому времени я окончательно решил постричься. Решение мое радовало матушку, которая видела в нем осуществление таинственных намеков паломника, стоявших в очевидной связи с неизвестным мне тогда еще видением покойного отца. К тому же, она верила, что, посвятив себя Богу, я очищу от греха и избавлю от вечных мук душу батюшки. Княгиня, которую я теперь видел лишь в приемной, тоже одобряла мое намерение. Она повторила свое обещание помогать мне до посвящения в иноческий сан. Хотя картезианский монастырь лежал так близко от города, что из его окон видны были городские башни, и некоторые горожане, любители моциона, избирали для своих прогулок его живописные окрестности, все же мне было очень тяжело прощаться с дорогой матушкой, с величественной игуменьей, которую я глубоко чтил, и с добрым моим учителем. Известно, что боль разлуки не зависит от количества верст, отделяющих человека от милого ему крова, оторваться от которого всегда трудно. Княгиня при прощании была как-то особенно взволнована. Голос ее дрожал, когда она, одобряя мое решение, говорила о мужестве и долге. Она подарила мне на память четки и маленький молитвенник с прекрасно исполненными миниатюрами. Кроме того, она вручила мне рекомендательное письмо к игумену городского капуцинского монастыря, и приказала мне немедленно его посетить, так как он мог быть мне полезен добрым советом и делом. Капуцинский монастырь лежал в черте города. Трудно вообразить себе что-либо уютнее этого спокойного уголка, утопавшего в густой зелени роскошного сада. Я открывал в нем новые красоты всякий раз, когда бродил по его аллеям, любуясь видами на окрестные горы или останавливаясь то перед одной, то перед другой группой деревьев, живописно разбросанных тут и там. В этом саду я впервые увидел настоятеля Леонарда, когда пришел в монастырь, чтобы передать рекомендательное письмо княгини. Приветливость отца Леонарда удвоилась, когда он прочел письмо. Почтенный настоятель сказал столько хорошего об игуменье, с которой он познакомился в молодости в Риме, что уж этим одним с первого же мгновения совершенно очаровал меня. Настоятель был очень любим братией. Немного времени понадобилось мне на то, чтобы уяснить себе характер отношения игумена к монахам и вообще понять весь склад монастырской жизни. Отличительной чертой всей братии было такое же спокойствие и бодрость духа, какие исходили от их настоятеля. Ни на чьем лице не было заметно следа замкнутости, печальную повесть которой так часто читаешь в глазах монахов. Для отца Леонарда молитва являлась скорее потребностью духа, стремящегося к Господу, нежели аскетическим плачем о грехах, неизбежно свойственных человеку. Несмотря на строгость монастырского устава ордена капуцинов, настоятель сумел придать тот же смысл молитвенным упражнениям братии, постепенно привив и укрепив среди монахов вверенной ему обители свой взгляд. Благодаря этому даже сухие формы обрядности, которые надлежало выполнять монахам по уставу их ордена, оживлялись бодростью духа и отсутствием суровой принужденности, а это настроение, собственно говоря, ведь и составляет сущность высшей духовной жизни, какую только можно создать здесь, на земле. Настоятель Леонард сумел также завязать с мирянами дружеские отношения, которые могли благотворно влиять на братию. Благодаря богатым дарам, стекавшимся со всех сторон в обитель, время от времени устраивались обеды друзьям и покровителям монастыря. Для них накрывали посреди трапезной длинный стол, изящно убранный фарфором и хрусталем. С гостями садился один только игумен Леонард, занимавший место на верхнем конце стола. Братия же размещалась, как всегда, за узкими столами, придвинутыми к стенам, и употребляла предписанную уставом грубую посуду. Монастырский повар умел отлично приготовлять постные кушанья, так что они приходились по вкусу гостям, которые привозили с собою вино. Эти обеды в капуцинском монастыре являлись источником естественного дружеского общения мирян с монахами и были полезны обеим сторонам для выяснения истинного смысла духовной жизни. Люди, поглощенные светской суетой, временно удалялись от нее и вступали в мирные сени обители, где все говорило им об иной жизни, представлявшей резкий контраст с их собственной. Искры, случайно западавшие здесь в их души, открывая новые перспективы, вынуждали признать, что и на ином пути, чем тот, по которому идут миряне, можно найти спокойствие и счастье, что человек, дух которого поднимается над тщеславной, суетной жизнью, еще здесь, на земле, создает себе высшее бытие. С своей стороны монахи приобретали недостававший им жизненный опыт. Они знакомились с делами и волнениями мирян. События жизни, которые кипели за стенами обители, невольно наводили их на разного рода размышления. Благодаря этому они, не придавая особой цены земному, должны были, однако, признать в различии образа жизни отдельных людей необходимость призматического преломления духовного принципа, без чего все в мире стало бы бесцветно и тускло. Бесспорно, настоятель Леонард был гораздо просвещеннее монахов своей обители. Все единогласно признавали его за весьма сведущего и начитанного богослова. Он так просто и ясно излагал самые трудные философские теории, что к нему не раз обращались за советом даже профессора семинарии. Отец Леонард был, кроме того, в большей степени, чем можно вообще ожидать от монаха, образованным человеком в светском смысле этого слова. Так, например, он в совершенстве владел литературным итальянским и французским языками. Благодаря его замечательным дипломатическим способностям на него еще в молодости не раз возлагали важные поручения. Отец Леонард достиг уже преклонного возраста, когда я познакомился с ним, но в глазах его все еще горел юношеский огонь, хотя почтенные седины выдавали его годы. Приветливая улыбка, мелькавшая на губах настоятеля, усиливала впечатление внутреннего довольства и спокойствия, которыми дышала вся его фигура. Движения отца Леонарда, как и самая его речь, были всегда изящны и плавны. Он был так хорошо сложен, что даже неуклюжее одеяние монахов капуцинского ордена сидело на нем красиво. Среди братии не было ни одного человека, поступившего в обитель не по призванию. Всех привело сюда стремление к иноческой жизни. Впрочем, отец Леонард, если бы к нему попал человек, искавший в монастыре лишь последнего приюта и убежища от окончательного падения, скоро бы утешил и этого несчастного. Раскаяние служило бы ему лишь переходной ступенью к спокойствию. Примиренный со светом, но презирая его суету, он стал бы еще на земле выше всего земного. Такие не совсем обычные взгляды на иноческую жизнь отец Леонард заимствовал от итальянского духовенства. Надо заметить, что в Италии не только обряды, но и воззрения на иноческою жизнь гораздо отраднее и светлее, чем в католической Германии. Как в архитектурных линиях итальянских церквей удержались до нашего времени античные формы, точно так же кажется, будто там в мистический мрак католицизма проник один из ясных лучей жизнерадостного миросозерцания древних и озарил этот мрак тем дивным блеском, который раньше окружал богов и героев Олимпа. Настоятель Леонард скоро полюбил меня и стал учить итальянскому и французскому языкам. Однако главную роль в моем нравственном и умственном развитии играли многочисленные, разнообразные по содержанию книги, которые он давал мне читать, а также его беседы. Проводя в капуцинском монастыре почти все время, остававшееся у меня свободным после семинарских занятий, я чувствовал, как с каждым днем росло и крепло в моей душе влечение к иноческой Жизни. Наконец, я открыл отцу Леонарду свое заветное желание. Прямо не отговаривая меня, настоятель, однако, советовал отложить пострижение года на два, и за это время хорошенько приглядеться к мирской жизни, бывая как можно больше в обществе. Я, впрочем, и сам уже через посредство епископского регента, дававшего мне уроки пения и музыки, приобрел среди горожан нескольких знакомых, но в их среде чувствовал себя всегда очень неловко. Когда мне приходилось сталкиваться с женщинами, меня охватывало непреодолимое смущение. Кажется, именно это обстоятельство, постоянно поддерживавшее мое влечение к монастырскому уединению, а также и врожденная склонность к созерцательной жизни окончательно решили мою судьбу. Однажды настоятель заговорил со мной об условиях обычной мирской жизни. Леонард затронул при этом щекотливые темы, но обсуждал их со свойственной ему простотою, ясностью и деликатностью в выражениях. Однако, избегая всего хоть сколько-нибудь оскорбительного, он входил сразу в самую сущность вещей и исчерпывал ее до дна. На этот раз, взяв меня за руку и глядя прямо в глаза взором, проникающим в тайники души, он спросил, сохранил ли я еще свою невинность и душевную чистоту. Когда Леонард задал мне столь неожиданный вопрос, предо мной мгновенно воскресла позабытая было картина, и я почувствовал, что краснею от стыда и смущения. У регента была сестра, очень хорошенькая и пикантная, хотя, строго говоря, она и не могла назваться красавицей. Девушка эта находилась в расцвете молодости и обаятельности. Вся фигура ее отличалась античной гармонией частей. Ее плечи и бюст поражали своей белизной и необыкновенной чистотой линий. Однажды утром, придя к регенту на урок, я случайно встретил его сестру в легком капоте, нисколько не прикрывавшем ее очаровательной груди. Правда, она тотчас же накинула себе на плечи косынку, но все же мои жадные взоры увидели слишком много. Кровь мою заволновали бурно пробудившиеся чувства, которых я никогда перед тем не испытывал, сердце ускоренно билось и замирало, грудь, словно разрываясь на части, судорожно сжималась. Я не мог произнести ни слова. Вырвавшийся, наконец, из моей груди вздох слегка освежил и успокоил меня. Молодая девушка, очевидно, ничего не подозревая, подошла ко мне, взяла за руку и стала участливо расспрашивать, что со мною. От этого волнение мое снова усилилось. На наше счастье в комнату вошел регент и положил конец моему мучению. Никогда в жизни не брал я таких фальшивых аккордов, никогда не детонировал так ужасно, как в этот урок. Я был настолько благочестив и скромен, что принял случившееся со мною за дьявольское обольщение. Поэтому я стал энергично обороняться аскетическими упражнениями от злых козней врага человеческого и, победив его чрезвычайно скоро, почувствовал себя вполне счастливым. Щекотливый вопрос игумена так живо вызвал в моей душе обольстительный образ прелестной девушки с полуобнаженными плечами и открытой грудью, что я словно почувствовал ее горячее, ароматное дыхание и прикосновение ее нежных ручек. Меня снова охватил чисто стихийный ужас, мучительно возраставший с каждой минутой. Отец Леонард смотрел на меня с такой значительной иронической улыбкой, что я задрожал всем телом и, не в силах выдерживать его взгляд, потупился. Настоятель потрепал меня по пылающей щеке и ласково промолвил: «Я, вижу, сын мой, что вы совершенно верно поняли меня и что у вас пока еще все обстоит благополучно. Да сохранит вас Господь и в будущем от соблазнов суетного мира. Помните всегда, — прибавил он, — что все наслаждения, которые так назойливо предлагает нам светская жизнь, скоропреходящи и гибельны. Смело можно утверждать, что на них даже лежит какое-то проклятие. Последствием наслаждений подобного рода обыкновенно является отвратительное, не поддающееся описанию омерзение. Душа теряет отзывчивость ко всему прекрасному, высокому и чистому, и таким образом в человеке окончательно глохнет духовное начало». Чем сильнее старался я поскорее забыть вопрос игумена и вызванную им картину, тем настойчивее и живее вставала она в моем воображении. В первый раз сравнительно легко удалось мне отделаться от впечатления, которое произвела на меня сестра регента. Теперь же я вынужден был тщательно избегать встреч с нею. При одной мысли об этой девушке я чувствовал стеснение в груди и тайное волнение, которое казалось мне тем опаснее, что оно сопровождалось всегда непонятным мне сладостным томлением и вожделениями бесспорно греховного свойства. Понятно, что такое неопределенное положение не могло вечно длиться, и, наконец, в один прекрасный вечер оно разрешилось для меня ужасной душевной грозой. Случилось это так: регент любил время от времени устраивать у себя на дому, при благосклонном участии друзей и знакомых, музыкальные вечеринки. На них он всегда приглашал и меня. Однажды мой учитель устроил вечеринку, на которой, кроме его сестры, присутствовали еще другие представительницы прекрасного пола. Обстоятельство это, конечно, только усилило мучительное смущение, появлявшееся у меня при виде сестры регента. В этот вечер она была очаровательно одета и казалась мне прекраснее, чем когда-либо. Меня влекла к ней непреодолимая сила, и я постоянно вертелся около нее, жадно ловя каждый ее взгляд, каждое движение и слово. Ей достаточно было случайно задеть меня краем своего платья, чтобы все мое существо мгновенно преисполнялось глубочайшим чувством счастья и беспричинной веселости. Это не осталось незамеченным со стороны молодой девушки и, казалось, начинало ей нравиться. Иногда мне страстно хотелось в порыве бешеной любви схватить ее горячо и прижать к своему сердцу. Сестра регента долго сидела у клавикордов. Наконец она встала, позабыв, на стуле свою перчатку. Я схватил эту перчатку и, жадно прижав к губам, как безумный покрывал ее страстными поцелуями. Одна из барышень, увидев это, подошла к сестре регента и сказала ей что-то на ухо. Обе девушки взглянули на меня и разразились веселым хохотом. Меня словно обдало холодной водой. Я был совершенно уничтожен и бросился бежать со всех ног в коллегию, в свою келью, где в порыве отчаяния кинулся на пол. Неудержимым потоком лились из моих глаз горькие слезы. Я то проклинал Девушку, себя, весь мир, то молился, то хохотал как сумасшедший. Повсюду слышались мне голоса, злостно вышучивавшие и высмеивавшие на все лады мое чувство. Я, кажется, выбросился бы в окно, не будь пред ним железной решетки, — так ужасно было мое состояние. Лишь на рассвете я немного успокоился, твердо решив никогда не видаться с оскорбившей меня девушкой и окончательно отказаться от мира. Теперь в моей душе яснее, чем когда-либо, звучал голос, манивший в монастырское уединение, и не тревожили больше мирские соблазны. Как только окончились уроки, я поспешил к настоятелю Леонарду и сообщил ему о своем бесповоротном решении немедленно вступить в число послушников капуцинского ордена. Я добавил, что известил уже об этом матушку и княгиню. Леонарда как будто удивила внезапная моя торопливость в столь важном деле. Не желая принуждать меня к откровенности, он все-таки, очевидно, хотел знать причину, побудившую меня так страстно настаивать на немедленном пострижении. Игумен, кажется, прекрасно понимал, что толчком к этому послужила какая-то драма, разыгравшаяся в моей душе. Непонятная стыдливость, которой я не мог пересилить, помешала мне открыть ему всю правду. Наоборот, я со всем жаром, на какой только был способен, говорил приору про удивительные обстоятельства своего детства, которые определенно указывали на то, что перст Божий ведет меня в монастырь. Отец Леонард спокойно выслушал меня и, не отрицая истинности моих видений, дал, однако, понять, что сами по себе они еще не могут служить доказательством подлинности моего призвания, потому что в подобных случаях всегда очень трудно определить, где кончается действительность и начинается иллюзия. Надо заметить, что отец Леонард вообще не любил говорить о каких бы то ни было сверхъестественных явлениях, не исключая и общепризнанных проповедниками христианства. Благодаря этому я иногда обвинял его в тайном скептицизме. Однажды, чтобы заставить его определенно высказаться на этот счет, я заговорил с ним о хулителях католической веры, особенно порицая тех из них, которые с чисто ребяческим задором клеймят словом «суеверие» все, что недоступно ограниченному человеческому пониманию. «Безверие, — отвечал с кроткой улыбкой настоятель, — есть худшее из суеверий», и переменил разговор, перейдя на другую тему, нисколько не связанную с моим вопросом. Значительно позже настоятель открыл мне свои взгляды на мистическую сторону католического вероучения, заключавшие в себе разъяснение таинственной связи духовного начала в нас с Высшим существом. Я должен был тогда признать, что отец Леонард поступал совершенно правильно, открывая богатую сокровищницу своих убеждений лишь наиболее приближенным к нему и отчасти уже посвященным в них ученикам. Матушка написала мне о давнишнем своем предчувствии, что светское поприще не удовлетворит меня и что я изберу монашеский образ жизни. В день св. Медарда она ясно видела старого паломника, которого встречала некогда в монастыре Святой Липы: он вел за руку меня, одетого в облачение капуцинского ордена. Княгиня также одобрила мое намерение. Я виделся с ними обеими еще раз перед своим пострижением. Сообразуясь с моим желанием, мне сократили на половину положенный уставом срок послушничества. При пострижении я принял, под впечатлением матушкиного видения, имя Медарда. Взаимные отношения братьев, смысл молитвенных упражнений и вообще весь уклад монастырской жизни — все оказалось и на самом деле таким, каким это представлялось мне с первого взгляда. Отрадное спокойствие, царившее в обители, вливая мир в мою душу, наполняло ее тем блаженством, которым веяло на меня до сих пор лишь от детских моих воспоминании о монастыре Святой Липы. Во время торжественного акта пострижения я заметил среди зрителей сестру регента. Она была очень печальна, и на ресницах у нее, как мне показалось, дрожали слезы. Но пора искушений миновала! Сознание столь легко одержанной победы пробудило в душе моей суетную гордость и вызвало счастливую улыбку на моих губах. На нее обратил внимание проходивший мимо брат Кирилл и спросил: — Чему ты так радуешься, брат мой? — Разве не должен я радоваться тому, что отрекаюсь от грешного света и всей тленной суеты его? — отвечал я. Не стану, однако, скрывать, что я был наказан за свою ложь: в ту самую минуту, как я произносил ее, по моему телу пробежали мурашки от жуткого чувства, охватившего вдруг все мое существо. Но вслед за тем наступило полное спокойствие духа, о котором я уже говорил. О, если бы спокойствие это никогда больше не покидало меня! Что делать? Власть врага человеческого велика! Кто может положиться на крепость своего оружия, кто может довериться своей бдительности, когда его на каждом шагу подстерегают демонские силы? Прошло пять лет со времени моего пострижения, когда по приказанию настоятеля брат Кирилл, который стал стар и слаб, передал мне заведывание богатым монастырским музеем. Хранившиеся в нем частицы святых мощей, куски древа Господня и другие святыни были аккуратно разложены по полкам многочисленных шкафов, за изящными витринами. Только в известные дни выставлялись эти реликвии в храме для всеобщего поклонения. Брат Кирилл начал знакомить меня со всеми святынями и документами, удостоверявшими их подлинность и чудеса, сотворенные ими. Я знал, что брат Кирилл разделяет взгляды нашего настоятеля, а потому, нисколько не задумываясь, высказал ему сомнение, поднимавшееся в моей душе. — Можно ли поручиться, брат Кирилл, — спросил я, — что все эти святыни — действительно то, за что их выдают? Быть может, многое, считающееся достоверной реликвией того или другого святого, в сущности — не что иное, как продукт алчности людей. Например, есть монастырь, обладающий, как говорят, крестом, на котором был распят Спаситель, и, несмотря на это, всюду показывают столько частей древа Господня, что если бы собрать их вместе, то, как утверждал один из братьев, ими можно было бы более года отапливать наш монастырь. Конечно, это — греховная шутка, но надо согласиться, что в ней есть доля правды. — Милый друг! — возразил брат Кирилл. — Нам, собственно го-, не следует подвергать такие предметы критическому анализу. Однако, раз уж зашла об этом речь, я откровенно признаюсь тебе, что и сам держусь того же мнения. Хотя все находящиеся здесь святыни снабжены письменными документами, удостоверяющими их происхождение, но лишь немногие из них имеют право быть тем, за что их выдают. Впрочем, мне кажется, что это не играет особенно важной роли. Заметь хорошенько, брат Медард, как думаем об этом я и наш настоятель, тогда и тебе предстанет в новом блеске наше вероучение, и ты поймешь, какими прекрасными и высокими целями руководствуется в данном случае святая наша церковь. Все усилия ее направлены к тому, чтобы уловить таинственные нити, связующие материальный мир с духовным. Приноровленную к потребностям земной жизни нашу организацию она старается так возбудить, чтобы для каждого ясно выступило сознание начала его бытия от высшего духовного принципа и его нравственного сродства с Дивным существом, сила которого, как пылающее дыхание, проникает всю природу, чтобы навеять нам предчувствие высшей жизни, зародыш которой мы носим в себе. Что такое на самом деле этот кусочек дерева, эта косточка, этот лоскуток? Говорят, будто они взяты из креста Господня, из тела святого, уцелели от его одежд. Во всяком случае, сердце верующего, возлагающего на них, не мудрствуя лукаво, все упование свое, охватывает при поклонении им восторг, открывающий ему бесконечное царство блаженства, которое здесь он только предчувствовал. Таким путем проявилось духовное влияние святого, апокрифическая реликвия его дала к этому толчок. Человек может получить по вере своей силу и крепость от Высшего существа, взывая к нему из глубины души об утешении и помощи. Пробужденная таким образом в человеке высшая духовная сила в состоянии превозмочь даже тяжкие телесные страдания — вот где источник чудес, сотворенных этими святынями, — чудес, которых нельзя отрицать, так как они часто совершаются перед глазами огромной толпы, стекающейся в наш монастырь. Мне пришли на память по этому поводу многозначительные намеки настоятеля, которые вполне согласовались со словами брата Кирилла, и я созерцал теперь реликвии, казавшиеся мне прежде лишь религиозной забавой, с чувством глубокого благоговения. От почтенного старца не ускользнуло впечатление, произведенное его речью, и он, продолжая подробно знакомить меня с собранием реликвий, еще с большим жаром и искренностью, проникающей в сердце, давал мне необходимые разъяснения. Наконец, брат Кирилл вынул из тщательно запертого шкафа небольшую шкатулочку. — Здесь, брат Медард, — сказал он, — заключена самая удивительная достопримечательность нашего музея. С тех пор как я живу в монастыре, никто не держал в руках этой шкатулочки, кроме самого настоятеля и меня. Остальные братья, не говорю уже о посторонних, даже не знают о ее существовании. Что же касается меня, то я не могу дотронуться до этой шкатулочки без внутреннего содрогания. В ней как будто заперты злые чары, которые, если бы им удалось освободиться от заклятия, сдерживающего их и парализующего их силы, могли бы уготовить всякому, кого они изберут своей жертвой, страшную гибель. То, что заключается в этой шкатулочке, происходит непосредственно от дьявола и уцелело от давно минувших времен, когда он мог еще мешать спасению рода человеческого. Я с удивлением смотрел на брата Кирилла. — Дорогой брат Медард, — продолжал он, не давая мне времени возразить, — я воздержусь от того, чтобы высказать какое-либо мнение об этом таинственном предмете. Не буду также навязывать тебе гипотезу, приходившую мне в голову. Лучше я просто передам тебе содержанье документов, относящихся к этой реликвии. Ты найдешь их в том шкафу и сможешь впоследствии сам прочесть их. Как тебе известно из жития св. Антония, он, чтобы всецело обратить свою душу к Божественному, удалился в пустыню. Там посвятил он свою жизнь строжайшему покаянию, молитве и другим душеспасительным подвигам. Враг человеческий всячески преследовал святого. Чтобы смущать его благочестивые размышления, он являлся отшельнику в самых разнообразных видах. Однажды в сумерках св. Антоний увидел приближавшееся к нему какое-то мрачное существо и с удивлением заметил, что оно было завернуто в изношенный плащ, сквозь дыры которого выглядывали горлышки бутылок. Дьявол, представший перед отшельником в столь оригинальном костюме, насмешливо улыбнулся и спросил, не соизволит ли святой отец отведать эликсира, который он несет с собою в бутылках. Сатана давно уже утратил всякую власть над св. Антонием и, чувствуя свое бессилие, не пытался даже вступать с ним в борьбу, а ограничивался одним лишь издевательством. Пустынника не могло раздосадовать подобное предложение. Он только спросил, чего ради сатана таскает с собою, да еще столь странным способом, такое множество бутылок. Дьявол отвечал: «Видишь ли, всякий человек, встретившись со мною, непременно начнет с удивлением меня разглядывать. Его станет мучить любопытство, и он не сможет удержаться от того, чтоб не попросить у меня бутылочку, и попробует содержащийся в ней волшебный напиток. Мои эликсиры весьма разнообразны, а потому между ними всегда найдется хоть один, который так понравится, что человек и не заметит, как выпьет всю бутылку до дна. Тогда он окончательно попадает во власть ко мне и моим товарищам». Во всех преданиях одинаково рассказывается об этом видении св. Антония. В документах же, имеющихся у нас, добавлено, что враг человеческий, уходя, оставил в густой траве несколько своих бутылочек, а св. Антоний поспешно поднял и унес их в свою пещеру, где тщательно спрятал пагубный эликсир: отшельник опасался, чтобы заблудившийся в пустыне человек, или даже кто-нибудь из собственных его учеников, найдя бутылку, случайно не попробовал ужасного напитка и не попал бы в геенну огненную. Раз как-то, говорится далее в нашем документе, св. Антоний случайно откупорил одну из бутылок с эликсиром сатаны. Из нее стал выходить одуряющий пар. Отшельника окружили ужасные картины ада и мучили его, пока он не разогнал их строгим постом и продолжительными молитвами. Нам досталась в наследие от св. Антония одна из таких бутылочек с эликсиром; она-то и хранится в этом ящичке. Документы, относящиеся к ней, бесспорно подлинны и настолько точны, что едва ли можно сомневаться в том, что бутылка действительно была найдена после кончины св. Антония между оставшимися после него вещами. При этом лично могу заверить тебя, брат Медард, что, как только я дотрагиваюсь до бутылки или даже до ящичка, в котором она хранится, тотчас же меня охватывает необъяснимый ужас. Мне чудится даже, будто я слышу какой-то одуряющий запах, который возбуждает во мне непонятную душевную тревогу. Я делаюсь настолько рассеян, что не могу сосредоточиться даже во время богослужения. Усердной молитвой, однако, я побеждаю это греховное настроение. Хотя мне не верится, чтобы в нем сказывалось непосредственное влияние дьявола, но все же очевидно, что оно проистекает от враждебной нам силы. Дорогой брат Медард, ты еще очень молод! Помни, что воображение твое, будучи возбуждено какой-либо внешней силой, станет рисовать тебе все в живых и ярких красках. В то же время ты, как всякий храбрый и неопытный воин, рвущийся в битву, но, пожалуй, слишком отважный для нее, чересчур доверяешь своим силам и дерзаешь на невозможное. Поэтому я советую тебе никогда не открывать ящичка, или, по крайней мере, отложить это хоть на несколько лет. А чтобы любопытство не вводило тебя во искушение, убери ящичек подальше с глаз. С этими словами брат Кирилл поставил таинственный ящик на старое место и передал мне связку ключей, в которой был и ключ от шкафа, хранившего в себе ужасную реликвию. Рассказ его произвел на меня странное впечатление, и чем сильнее возрастал во мне соблазн посмотреть на замечательную реликвию, тем больше старался я помнить предостережения брата Кирилла, стремясь побороть в себе это желание. Когда старик ушел, я еще раз осмотрел вверенные мне святыни, отцепил от связки ключик, отмыкавший шкаф, и запрятал его под бумаги, на самое дно своей конторки. Между моими семинарскими профессорами был один замечательный оратор, проповеди которого привлекали всегда в церковь множество народа. Пламенный поток его красноречия покорял сердца слушателей, зажигал в них чувства истинного благоговения и христианской любви. Меня так же, как других, трогали и волновали его восторженные, вдохновенные слова, и я искренне восхищался даровитым оратором. В то же время, однако, в моей душе поднималась какая-то безотчетная сила, властно побуждавшая меня проповедывать подобно ему. Покоряясь ей, я после обедни запирался в своей одинокой келье и говорил, обращаясь к воображаемым слушателям и совершенно отдаваясь вдохновению. Иногда мне удавалось удержать в памяти и записать мысли и слова своей страстной импровизации. Проповедник нашего монастыря, пожилой монах, заметно слабел с каждым годом, и речь его текла медленно и беззвучно, как пересохший от зноя ручеек. К тому же недостаток мыслей и готовых выражений (старик говорил без конспекта) вынуждал его слишком растягивать слова. Проповеди его были невыносимо длинны и бессодержательны. Большая часть прихожан, усыпленная однообразным, как хлопанье мельничных крыльев, и бестолковым бормотаньем монаха, сладко дремала до заключительного «аминь», когда ее снова пробуждали мощные звуки органа. Изо всей нашей братии только отец Леонард обладал редким даром слова, но он старался воздерживаться от проповедей, так как они расстраивали его здоровье. Таким образом, заменить неудачного проповедника было решительно некем. Настоятель не раз говорил со мной об этом прискорбном обстоятельстве, лишавшем монастырскую церковь многих прихожан. Собравшись с духом, я рассказал ему, как еще в семинарии, почувствовав призвание проповедывать, я написал несколько духовных бесед. Отец Леонард захотел их просмотреть и, оставшись очень доволен ими, настоял на том, чтобы в ближайший праздничный день я, в виде опыта, выступил с проповедью. Попытка моя не могла оказаться вполне неудачной, так как природа наделила меня всем, что необходимо для ораторского успеха: выразительным лицом и сильным, звучным голосом. Конечно, я не умел держаться на кафедре, но настоятель взялся научить меня правильной жестикуляции и всему необходимому. Наступил праздник. Церковь была переполнена, и я не без волнения взошел на кафедру. Вначале я оставался верен своему конспекту. Отец Леонард рассказывал мне после, что я говорил сперва дрожащим голосом, впрочем, вполне соответствовавшим печальным размышлениям, которыми начиналась моя речь. Многие сочли даже это за особый ораторский прием, рассчитанный на произведение большего впечатления. Скоро, однако, вспыхнула тлевшая в моей душе искра небесного огня. Тогда, позабыв о своем конспекте, я отдался вдохновению. Кровь горела в моих жилах, пульс лихорадочно бился, я слышал, как гремел под сводами мой голос, и видел, казалось, простертые вперед свои руки и поднятое чело, как бы залитое сиянием неземного вдохновения. Свою проповедь я закончил поучением, в котором, как в фокусе, сконцентрировал еще раз все, о чем говорил в проповеди. Впечатление от моей речи было необыкновенно, неслыханно! Горячие слезы, восклицания, громкая искренняя молитва сопровождали мои слова. Пораженная моим талантом, братия высказывала свое удивление, а настоятель Леонард горячо обнял меня и назвал гордостью монастыря. Слава моя быстро распространялась. Знатнейшая и образованнейшая часть городского населения, чтобы послушать брата Медарда, еще за час до благовеста толпилась уже в небольшой монастырской церкви. Вместе с известностью во мне возрастали старание и забота о том, чтобы выражаться в своих проповедях, в самый разгар вдохновения и страсти, красивыми закругленными периодами. Благодаря этому мне удавалось все больше и больше пленять многочисленных своих слушателей. Уважение, которым я пользовался, все усиливалось и перешло, наконец, в почитание, граничившее по внешнему своему проявлению с обоготворением. Город словно охватило какое-то религиозное безумие. Все стремились даже в будни в монастырь, чтобы увидеть брата Медарда или сказать ему хоть одно слово. В моей душе мало-помалу зародилась мысль, что я не обыкновенный человек, а особенный избранник Бога. Таинственные обстоятельства моего рождения в монастыре Святой Липы для искупления греха моего преступного отца, удивительная обстановка, в которой протекло мое раннее детство, — все это ясно указывало, по моему мнению, на то, что душа моя, находясь в непосредственном общении с небесным, еще при жизни возносится над земным и что сам я не принадлежу ни людям, ни земле, на которую спустился лишь по повелению Божьему для проповеди спасения и утешения человеческому роду. Теперь уже я был уверен, что старый паломник, с которым мы с мамашей познакомились в монастыре Св. Липы, был не кто иной, как св. Иосиф, а дивный мальчик — сам младенец Иисус. Они явились туда, чтобы приветствовать во мне святого, которому свыше предопределено странствовать известное время по земле. Мысли эти с каждым днем все более укоренялись в моем уме, и я начал тяготиться окружающей средой: я чувствовал, как она давит и душит меня. Спокойствие и ясность духа, которые раньше меня не покидали, бесследно исчезли теперь из моей души. Даже предупредительность братии и приветливость игумена возбуждали во мне только гнев. Они должны были бы признавать во мне святого, стоящего неизмеримо выше их, — пасть во прах предо мной и молить меня о заступничестве пред престолом Божьим. А так как они этого не делали, то я считал их за людей, впавших в греховное упорство. Даже в свои проповеди я начал вплетать многозначительные намеки на то, что приближается, подобно занимающейся на востоке лучезарной заре, время, полное чудес, когда между людьми пройдет избранник Божий, принося с собой спасение и утешение стаду верующих. Свое воображаемое паломничество я воплощал в мистические картины. По какому-то непостижимому очарованию картины эти тем больше действовали на толпу, чем меньше она их понимала. Настоятель становился ко мне заметно холоднее и избегал даже говорить со мною без свидетелей. Однажды, впрочем, когда мы оказались одни в длинной аллее монастырского сада, он сказал мне: — Не могу скрыть от тебя, брат Медард, что с некоторых пор ты всем своим поведением возбуждаешь во мне одно лишь порицание. В твою душу запало нечто такое, что отвращает тебя от жизни в благочестивой простоте. В речах твоих царит суемудрие, из которого пока стыдится еще выступить многое такое, что разъединит тебя со мною навсегда. Позволь мне быть откровенным! Я знаю, что ты в настоящую минуту несешь на себе последствия нашего порочного зачатия; оно открывает нам при каждом порыве ввысь духовной нашей силы врата адовы, в которые при необдуманном полете мы легко вверзаемся! Тебя ослепил успех твоих проповедей у толпы, и ты уже видишь себя в образе, совершенно тебе несвойственном. Это не что иное, как мираж разгоряченного воображения, влекущий тебя в пропасть. Углубись в себя, Медард, отрешись от безумия, помрачающего твой разум. Мне кажется, что я верно угадываю его! Уже теперь исчезли у тебя спокойствие и ясность духа, без которых нельзя спастись здесь, на земле. Позволь предостеречь тебя: уклонись от дьявола, уловляющего тебя в свои сети. Стань снова тем простодушным, милым юношей, которого я любил всем сердцем. В то время, когда игумен говорил мне это, на глазах у него навернулись слезы, и он сжал мою руку. Потом, выпустив ее, отец Леонард быстро удалился, не дожидаясь от меня ответа. Слова настоятеля только раздражили меня. Он коснулся моих успехов и поклонения толпы, которые я приобрел своими дарованиями. Мне было ясно, что лишь мелочная зависть нашептывала ему неудовольствие против меня, которое он так открыто высказал. На собраниях монахов я по-прежнему, охваченный негодованием, молчал, замыкаясь в себя. Я был совершенно поглощен новым бытием, которое открывалось мне. Все дни и бессонные ночи я только и думал о том, как бы переложить в прекрасные слова и поведать народу все, что наполняло мою душу. Чем больше удалялся я от отца Леонарда и братии, тем сильнее действовал на толпу. В день св. Антония церковь была так переполнена, что пришлось открыть настежь все двери, чтобы дать возможность слышать мои слова стоявшей перед церковью многочисленной толпе. Никогда я не говорил пламеннее и проникновеннее. Я рассказал, как это принято, житие святого, а затем перешел к благочестивым поучениям. Я говорил об искушениях дьявола, которому грехопадение дало власть совращать людей с пути истинного, и невольно подошел в своей речи к преданию об эликсире, которое я старался представить, как глубокую и поучительную аллегорию. Вдруг мой взгляд, скользивший по церкви, упал на высокого худощавого человека, который стоял наискось от меня у скамейки, прислонясь к колонне и скрестив на груди руки. На нем был накинут странный темно-фиолетовый плащ. Лицо чужестранца было мертвенно-бледно, а взгляд его больших неподвижных черных глаз пронзил меня, как лезвие кинжала. Щемящее чувство стиснуло мне грудь. Я быстро отвернулся и, сделав над собой усилие, продолжал говорить. Однако я, будто по внушению чьей-то таинственной власти, должен был постоянно оглядываться и каждый раз видел у колонны чужеземца, словно застывшего в своей позе. Он неподвижно стоял, вперив в меня загадочный взор. На его высоком, изборожденном морщинами челе и в опущенных углах рта лежали горькая насмешка, презрение и ненависть. В общем облике этого человека было что-то страшное. Да ведь это был тот самый незнакомый художник, которого я однажды видел в монастыре Святой Липы. Мне казалось, будто чьи-то ледяные руки, словно тиски, сжимали мое сердце. На лбу у меня выступили капли холодного пота. Я начал запинаться, моя речь с каждой минутой становилась запутаннее и запутаннее. В церкви поднялся ропот, началось перешептывание, и только таинственный незнакомец, словно застыв в своей позе, неподвижно стоял, прислонясь к колонне, устремив на меня свой ужасный, недвижный взор. В порыве отчаяния и ужаса, я воскликнул громовым голосом: «Изыди отсюда, проклятый!.. Знай, что я… я… Да, я — святой Антоний!» Произнеся эти слова, я упал в обморок и очнулся лишь в своей келье на койке. Подле меня сидел брат Кирилл. Он ухаживал за мною и утешал, как умел. Однако ужасный образ незнакомца все еще стоял, как живой, перед моими глазами. Я рассказал обо всем брату Кириллу. Чем больше старался он убедить меня, что это галлюцинация моего воображения, разгоряченного страстными речами, тем глубже чувствовал я раскаяние и стыд за свое поведение на церковной кафедре. Слушатели, как я узнал впоследствии, решили, что со мной случился припадок помешательства. К такому предположению подало повод мое последнее восклицание. Я был нравственно уничтожен. Запершись в своей келье, я подвергнул себя строжайшей епитимии и подкреплял себя пламенной молитвой к борьбе с дьяволом, который даже в святом месте осмелился предстать передо мной, приняв образ благочестивого живописца из монастыря Святой Липы. Никто, впрочем, не видел человека в фиолетовом плаще, и настоятель распространял повсюду, что причиной моей бессвязной речи был припадок горячки, которая проявилась у меня ужасным и неожиданным образом во время проповеди. Действительно, я долго болел и был еще слаб, когда, наконец, после многих недель уединения, вошел в обычную колею монастырской жизни. Несмотря на свою слабость, я попытался снова проповедывать, но, терзаемый сомнениями, преследуемый ужасным мертвенно-бледным призраком, я должен был употреблять величайшее усилие, чтобы говорить связно, и, конечно, не мог, как бывало, вдохновляться огнем собственного красноречия. От этого проповеди мои стали сбивчивыми, несвязными. Слушатели искренне сожалели о моем безвозвратно пропавшем таланте, но число их заметно уменьшалось с каждым днем. Кафедру снова занял старый монах, который проповедывал раньше и говорил теперь несравненно лучше меня. Спустя несколько времени монастырь наш посетил юный граф с гувернером, в сопровождении которого граф путешествовал. Он пожелал осмотреть многочисленные достопримечательности нашей обители. Я отворил двери музея, и мы вошли туда. В это время отозвали приора, который показывал перед тем вместе со мною посетителям монастырскую церковь и хоры, и я остался с гостями один. Показывая достопримечательности и святыни, я сообщал сохранившиеся о них предания. Вдруг граф обратил внимание на украшенный изящной древнегерманской резьбой шкаф, в котором был заперт ящичек с эликсиром сатаны. Я довольно неохотно отвечал на расспросы о том, что хранится в этом шкафу, но граф и его гувернер не отставали от меня до тех пор, пока я не рассказал им предание о св. Антонии и коварстве сатаны и не сообщил о бутылке, хранящейся у нас, как реликвия. Одним словом — рассказал все, что передавал мне брат Кирилл, и даже повторил его предостережения об опасности открывать ящичек и осматривать бутылку. Несмотря на то что граф исповедовал нашу религию, он, казалось, так же мало верил в правдоподобность этого святого предания, как и его гувернер. По крайней мере оба они искренне потешались над комичным чертом, который носил предательские бутылки в своем рваном плаще, и делали по этому поводу остроумные замечания. Наконец гувернер успокоился и сказал мне совершенно серьезно: — Не прогневайтесь на нас, легкомысленных мирян, ваше преподобие! Будьте уверены, что мы оба, я и граф, глубоко чтим святых как искренне веровавших людей, которые, не задумываясь, жертвовали всеми радостями жизни и даже самою жизнью ради спасения своей души и ради спасения своих ближних. Что же касается истории, которую вы только что изволили нам рассказать, то я предполагаю, что это лишь замысловатая притча, составленная святым в назидание людям и впоследствии, по недоразумению, внесенная в его житие, как истинное происшествие. С этими словами гувернер быстро открыл крышку и вынул из ящичка черную бутылку странной формы. Действительно, как и говорил брат Кирилл, послышался запах. Однако запах этот был приятен и скорее подействовал на меня благотворно, а не одуряюще. — Я готов биться об заклад, — воскликнул граф, — что эликсир сатаны — не что иное, как великолепное сиракузское вино! — Вы правы, — подтвердил гувернер. — Знаете, ваше преподобие, если эта бутылка действительно перешла к вам по наследству от св. Антония, то судьба ваша значительно счастливее судьбы неаполитанского короля. Дурная привычка римлян не закупоривать бутылок, а сохранять вино под слоем масла лишила бедного короля удовольствия полакомиться древнеримским вином. Хотя ваше вино и моложе древнеримского, но во всяком случае оно старейшее из существующих вин, а потому вы поступили бы хорошо, обратив эту реликвию в свою пользу и смело выцедив ее. — Конечно, — подхватил граф, — это древнее сиракузское вино влило бы новые силы в вашу кровь и уничтожило бы следы болезни, которая, кажется, посетила вас, преподобный отец. Гувернер достал из кармана стальной пробочник и, не обращая внимания на мои протесты, откупорил бутылку. Мне показалось, будто из горлышка блеснул голубоватый огонек и мгновенно исчез. Запах стал сильнее и распространился по всей комнате. Гувернер первый попробовал вино и воскликнул: — Великолепное вино! Великолепное сиракузское! Право же, погреб св. Антония был недурен. Если поставщиком этого погреба состоял сатана, то, честное слово, он относился к святителю не так уж злостно, как это предполагают. Отведайте-ка, граф! Граф также попробовал и подтвердил слова гувернера. Продолжая шутить по поводу таинственной реликвии, они заявили, что она, бесспорно, самая лучшая из всех, имевшихся в монастыре, пожелали себе полный погреб таких реликвий и так далее. Я молча слушал их, опустив голову и потупив глаза. Беззаботная веселость посетителей, представлявшая резкий контраст с моим мрачным настроением, была мучительна для меня. Напрасно настаивали они, чтобы и я отведал вина св. Антония. Я решительно отказался и, тщательно закупорив бутылку, запер ее снова в хранилище. Посетители уехали из монастыря. Оставшись в своей келье, я вдруг почувствовал себя бодрее, и настроение мое изменилось: я стал спокойнее и довольнее. Очевидно, меня подкрепил уже самый запах вина. Я не находил в себе ни малейшего следа вредного действия, о котором говорил Кирилл. Наоборот, благотворное влияние вина сказывалось на мне самым очевидным образом. Чем глубже вдумывался я в предание о св. Антонии, тем громче в моей памяти звучали слова гувернера и тем больше я убеждался, что объяснение его было правильно. Тут только впервые в моем уме, словно молния, мелькнула мысль, что я сам намеревался в тот несчастный день, когда дьявольское видение прервало мою проповедь, объяснить это предание как поучительную и глубокую притчу святого мужа. Скоро к этой мысли присоединилась другая, всецело охватившая меня, так что все остальное совершенно потонуло в ней. Я думал, не сможет ли чудесный напиток снова зажечь в моей душе потухшее пламя. Что, если оно распустится вновь пышным цветом? Ведь таинственное сродство моего духа с силой природы, заключенной в этом вине, обнаружилось уже тем, что тот самый запах, который одурманивал слабого Кирилла, на меня повлиял благотворно. Но как только я решал последовать совету посетителей и собирался уже приступить к его выполнению, меня всякий раз останавливало какое-то внутреннее, мне самому непонятное противодействие. Когда я подходил к шкафу и намеревался отворить его, мне чудилось, что я вижу в его резьбе ужасное лицо живописца с недвижными глазами, и я с ужасом убегал из музея, чтобы в святом месте раскаяться в своем суемудрии. Однако меня все неотступнее и неотступнее преследовала мысль, что мой дух может окрепнуть только от чудесного вина. Отношение ко мне настоятеля и монахов, которые обходились со мной как с душевнобольным — с дружелюбной, но угнетавшей меня осторожностью, приводило меня в отчаяние. Когда же отец Леонард освободил меня от молитвенных собраний, чтобы дать мне возможность окончательно собраться с силами, я, терзаемый глубоким горем, решил в бессонную ночь дерзнуть на все, не исключая и смерти, чтобы вернуть утраченные духовные силы или же — окончательно погибнуть. Быстро встал я с постели и, выйдя в коридор, зажег свою лампу от лампадки, теплившейся перед иконой Божией Матери. Как привидение, прокрался я по монастырским коридорам в церковь и оттуда в музей. В церкви мне чудилось, будто лики святых, освещенные неверным пламенем лампы, зашевелились и с состраданием смотрели на меня. Мне казалось, что в глухом шуме бури, врывавшемся через разбитое окно на хоры, я слышу жалобные предостерегающие голоса. Между ними мне чудился голос матери, которая взывала ко мне: «Сын мой Медард, что затеваешь ты? Отступись от опасного предприятия!» Все смолкло и успокоилось, когда я вошел в музей. Я отпер шкаф, схватил ящичек, вынул бутылку и поспешно отпил из нее большой глоток. Огонь пробежал по моим жилам, и я почувствовал необычайный подъем сил. Я отпил еще немного, и сердце мое радостно забилось предчувствием новой, прекрасной жизни. Заперев хорошо пустой ящик в шкаф, я поспешил к себе в келью с чудодейственной бутылкой в руках и убрал ее к себе в конторку. При этом мне попался в руки маленький ключик, который я раньше, чтобы избежать искушения, снял со связки. Каким же образом я отпер шкаф в тот раз, когда приезжали посетители, и теперь? Осмотрев всю связку, я заметил между остальными ключами один незнакомый мне ключ. Им-то я оба раза открывал шкаф, не обратив по рассеянности на это внимания. Я задрожал всем телом, но в ту минуту ни на чем не мог долго остановиться, потому что в моем как бы пробужденном от глубокого сна уме одна картина быстро сменялась другой. Я метался в непонятной тревоге по своей келье, пока не рассвело. Я поспешил тогда в монастырский сад, чтобы окунуться в лучи солнца, поднимавшегося из-за гор. Отец Леонард и вся монастырская братия тотчас же заметили во мне перемену: из молчаливого и замкнутого я снова превратился в живого и веселого. Когда я начал проповедовать перед собравшимися прихожанами, я говорил с пламенным красноречием, свойственным мне прежде. Отец Леонард, оставшись со мной наедине, долго и пристально смотрел на меня, как бы желая проникнуть в сокровенные тайники моей души. Легкая ироническая улыбка скользнула по его лицу, когда он спросил, не почерпнул ли брат Медард в видении свыше новую силу и молодость. Я почувствовал, что краснею от стыда: в это мгновенье передо мною предстала вся низость вдохновения, полученного от глотка вина. Я стоял перед игуменом, опустив глаза и поникнув головой. Отец Леонард предоставил меня моим размышлениям. Я боялся, что духовное напряжение, в которое привело меня животворное вино, продержится недолго и, пожалуй, на мое несчастие повлечет за собою еще большее бессилие. Однако этого не случилось. Я чувствовал, как с вновь полученной силой возвращаются ко мне юношеская бодрость и неутомимое стремление к самому высшему кругу деятельности, какой только мог предоставить мне монастырь. Я настаивал на том, чтобы мне разрешили снова проповедовать в ближайший праздник. Мне это было дозволено. Перед тем как взойти на кафедру, я подкрепился дивным вином. Никогда еще я не говорил пламеннее и прочувствованнее. Слух о моем выздоровлении быстро распространился, и церковь, как и прежде, всегда была переполненной. Но чем больше был мой успех У толпы, тем суровее и дальше держался от меня отец Леонард. Мало-помалу я возненавидел его всем сердцем, предполагая, что в нем сказывается мелочная зависть и монашеская гордыня. Приближался день св. Бернарда. Я страстно хотел предстать перед княгиней в полном блеске моего красноречия, а потому просил игумена, чтобы мне было дозволено сказать в этот день проповедь в картезианском монастыре. Леонарда как будто поразила моя просьба. Он сообщил мне, что в этот раз именно он предполагал взойти на кафедру. Благодаря этому мое желание легко исполнить: он может извинить свое отсутствие внезапным нездоровьем и послать меня вместо себя. Действительно, так все и случилось. Накануне вечером я виделся с матушкой и княгинею, но свидание с ними произвело на меня слабое впечатление — меня всецело поглощала предстоящая проповедь, которая должна была представлять собой высший образец ораторского красноречия. По городу распространился слух, что вместо заболевшего приора Леонарда проповедь скажу я, и, быть может, это обстоятельство привлекло в церковь особенно много интеллигентной публики. Я не записал ни строчки, а только мысленно, в общих чертах, составил план своей проповеди, рассчитывая главным образом на вдохновение, которое возбудят во мне торжественное, праздничное богослужение, бесчисленная, благоговейная толпа и великолепная с высокими сводами монастырская церковь. И я не ошибся. Речь моя лилась, как пламенный поток, и я читал во всех жадно устремленных на меня взорах удивление и восторг. Как страстно хотел я поскорее узнать мнение княгини, как нетерпеливо ждал я выражения ее благоволения! Мне казалось, что теперь она, -предугадывая поселившуюся во мне высшую силу, встретит с чувством уважения того, кто еще ребенком производил на нее сильное впечатление. Но когда я выразил желание переговорить с княгиней, она велела передать мне, что чувствует себя не совсем хорошо, а потому не может принять никого, даже и меня. Ответ настоятельницы тем неприятнее меня поразил, что я в своем горделивом безрассудстве воображал, что она, придя в восторг от моей проповеди, должна будет почувствовать непреодолимую потребность послушать мои вдохновенные речи. Матушка казалась подавленной каким-то горем, причину которого я не смел разузнавать: тайное чувство подсказывало мне, хотя я и не мог дать себе в этом ясного отчета, что я сам был его виною. Матушка передала мне записку от княгини, которую я должен был распечатать только по возвращении в монастырь. Войдя в свою келью, я с изумлением прочел следующее: «Милый сын мой (я все еще хочу называть тебя этим именем), ты глубоко огорчил меня проповедью, которую сказал сегодня в церкви нашего монастыря. Слова твои не от благоговейного духа, устремленного к Господу, — твое вдохновение не то, которое, словно на крылах серафимов, возносит благочестивого проповедника на небо, чтобы он в священном трепете узрел тайны Царствия Божия. Увы, гордое щегольство твоей речи, видимое старание сказать побольше оригинального и блестящего, показало мне, что ты не ставишь себе высшей целью поучать свою паству и наводить ее на благочестивые размышления, а гонишься за успехом, за дешевым восхищением суетной толпы. Ты выказываешь лицемерно чувства, которых нет в твоей душе, и даже, как тщеславный актер, придаешь своему лицу условные, очевидно — заученные, выражения, прибегаешь к неестественным жестам и делаешь все это только ради презренного успеха. Лукавый овладел тобой и доведет тебя до гибели, если ты не углубишься в себя и не отвратишься от греха. Знай, что твои поступки, все поведение твое — грех, великий грех. Его усиливает еще то обстоятельство, что ты, вступая в монастырь, дал торжественный обет отречься от мирской суеты и обречь себя смиренной доле. Святой Бернард, которого ты так недостойно оскорбил сегодня своими лживыми речами, да простит тебе это по небесному своему долготерпению, да просветит он тебя, чтобы ты вернулся на путь истинный, от которого уклонился, совлеченный дьяволом, и да вымолит он спасение твоей души. Будь здоров!» Письмо игуменьи словно тысячью ножей пронзило мое сердце. Так как слова ее совершенно согласовались с замечаниями отца Леонарда по поводу моих проповедей, то я нисколько не сомневался в том, что настоятель восстановил ее против меня и моего ораторского таланта. В душе моей закипел гнев. При виде отца Леонарда я с трудом сдерживал дрожь бешенства. Часто приходила мне в голову мысль уничтожить его, но я сам с испугом отшатывался от нее. Упреки игуменьи и настоятеля приводили меня в сильнейшее раздражение и были мне тем тяжелее, что сам я в глубине души чувствовал их справедливость. Несмотря на это, я не изменял своего поведения, выпивая ежедневно несколько капель вина из чудесной бутылки, я все больше укреплялся в нем. Я продолжал украшать свои проповеди искусственными цветами риторики, старательно разучивал мимику и жестикуляцию. Благодаря этому я стяжал неслыханный успех и обожание толпы. Однажды рано утром я сидел один в исповедальне, погруженный в свои мысли. Сквозь разноцветные стекла церковных окон пробивались лучи восходящего солнца и бросали кругом трепетный свет. В храме было тихо и пусто. Под высокими сводами отдавались только шаги послушника, прибиравшего церковь. Вдруг около меня что-то зашуршало, и я увидел перед собою высокую, стройную женщину, — судя по костюму, иностранку. Она вошла в церковь через боковые двери и приближалась ко мне с очевидным намерением исповедаться. Лицо ее скрывалось под густой вуалью, но все движения были полны неизъяснимой фации. Незнакомка опустилась на колени, из груди ее вырвался глубокий вздох. Я чувствовал на своем лице ее горячее дыхание. Меня охватило какое-то одуряющее очарование еще прежде, чем она заговорила. Как описать мне своеобразный, глубоко проникающий в душу звук ее дивного голоса! Каждое ее слово хватало меня за сердце. Незнакомка каялась, что питает запрещенную любовь, с которой давно уже напрасно борется. Эта любовь греховна потому, что тот, кого она любит, навеки связан священными обетами. Сама она, обезумев от отчаяния, прокляла эти обеты. Голос ее Дрожал и прерывался. «Это ты, ты, Медард! — вырвалось у нее вдруг сквозь бурные рыдания, заглушавшие ее слова. — Тебя люблю я так невообразимо!» Нервы мои достигли высокой степени напряжения, как в разгар смертельного боя. Я был вне себя. Мою грудь разрывали незнакомые мне чувства. Взглянуть на нее, прижать ее страстно к своему сердцу, изнемочь от счастья и страдания, хотя бы мгновение этого блаженства пришлось купить ценою вечных адских мук, — вот чего властно требовало все мое существо. Незнакомка молчала, но я слышал ее прерывистое дыхание. В припадке отчаяния, с трудом собравшись с силами, я, наконец, заговорил. Совершенно не помню, что я сказал, знаю только, что она молча встала и удалилась, а я, крепко прижав к глазам платок, словно оцепенев, остался сидеть в исповедальне, ничего не сознавая. К счастью, никто не приходил больше в церковь, и я мог незаметно уйти в свою келью. Все предстало теперь предо мной в ином свете. Как глупы, как ничтожны показались мне все мои стремления! Я не видел лица прекрасной незнакомки. Несмотря на это, она жила в моей душе и смотрела на меня своими очаровательными темно-голубыми глазами, сулившими блаженство. В них блестели слезы, которые падали на мое сердце и зажигали в нем пламя. Его не могли потушить никакая молитва, никакое покаяние, никакие истязания плоти, хоть я и перепробовал все эти средства. Смиряя свою плоть, я бичевал себя до крови, лишь бы избежать грозившей мне вечной муки, потому что огонь, который зажгла во мне незнакомка, возбуждал во мне греховные желания, совершенно неведомые до тех пор, и я не знал, как избавиться от этой сладостной пытки. В монастырской церкви один из алтарей был посвящен святой Розалии. На великолепной картине она была изображена в ту минуту, как претерпевала мученическую смерть. В ней-то именно я и узнал мою незнакомку. Я был уверен, что это она, так как даже облачения святой походили на странный костюм незнакомки. Охваченный гибельным безумием, целыми чарами лежал я на ступеньках алтаря св. Розалии, испуская вопли отчаяния. Эти вопли так пугали монахов, что все они сторонились меня. В более спокойные минуты я бегал взад и вперед по монастырскому саду, но все время «она» витала пред моими глазами. Она выступала из кустов, поднималась из воды источников, носилась над цветущими лугами — повсюду она, одна она! Я проклинал свои обеты, свою жизнь и страстно рвался из монастыря на волю, в необъятный мир! Я чувствовал, что не успокоюсь, пока не найду ее и не буду обладать ею, хотя бы пришлось заплатить за это спасением своей души. Наконец мне удалось подавить вспышки безумия, непонятного ни братии, ни игумену. На вид я казался спокойнее, но пагубная страсть все глубже и глубже внедрялась в мою душу. У меня не было больше ни минуты сна или покоя! Преследуемый прекрасной незнакомкой, ворочался я на своем жестком ложе и взывал к святым, но не о том, чтобы они избавили меня от соблазнительного видения, порхавшего вокруг моего изголовья, — не о спасении души своей от вечной гибели просил, о, нет! — я молил их дать мне эту женщину, освободить меня от связывавших клятв, подарить мне свободу к греховному падению. После долгой борьбы в душе моей созрело твердое решение положить конец мучениям бегством из монастыря. Мне казалось, что необходимо только вырваться из сети монастырских обетов, и в моих объятиях очутится эта женщина, и успокоятся страстные вожделения, горевшие во мне. Я решил, изменив, насколько возможно, свою наружность, сбрив бороду и одевшись в светское платье, скитаться по городу до тех пор, пока не найду прекрасной незнакомки. Я не думал о том, как трудно или, лучше сказать, невозможно выполнить такое намерение, не думал, как проживу я вне монастырских стен хотя бы один день без гроша денег. И вот, наконец, настал последний день, который я решил провести в монастыре. Мне посчастливилось раздобыть себе приличный бюргерский костюм, и с наступлением ночи я предполагал оставить обитель с тем, чтобы никогда больше не возвращаться под ее сень. Уже стемнело, когда совершенно неожиданно игумен потребовал меня к себе. Я затрепетал, так как был вполне уверен, что настоятель, подметив что-нибудь, догадался о тайном моем намерении. Отец Леонард встретил меня с такой строгой серьезностью, что я задрожал всем телом. — Брат Медард, — начал настоятель, — хотя я считаю твое безумное поведение лишь за сильнейшее проявление душевного возбуждения, в котором ты уже давно поддерживаешь себя далеко не из чистых побуждений, но, во всяком случае, оно делает невозможной для нас дальнейшую совместную жизнь с тобою. Твое поведение действует разрушающе на бодрость духа и дружелюбную простоту отношений, которые я всегда стремился поддерживать среди братии, считая их безусловно необходимыми для спокойной, тихой и благочестивой жизни. Может быть, виною твоего странного поведения является какое-либо дьявольское наваждение, преследующее тебя. Ты бы, конечно, всегда нашел утешение у меня, отечески расположенного к тебе друга, которому ты мог бы довериться во всем. Но ты упорно молчал. В настоящую минуту я менее чем когда-либо расположен вынуждать у тебя признание: я уверен, что теперь твоя тайна непременно лишила бы меня некоторой части душенного спокойствия, которым я более всего дорожу на склоне своих дней… Сколько раз, преимущественно пред алтарем святой Розалии, подавал ты кощунственный, соблазнительный пример не только монашествующей братии, но и посторонним, случайно находившимся в церкви, своими неприличными, ужасными речами, которые произносил, очевидно, в припадке безумия. По монастырскому уставу я, конечно, мог бы тебя строго наказать, но я не хочу этого делать. Весьма вероятно, что в твоем заблуждении виновата какая-нибудь злостная сила или даже сам враг человеческий, которому ты недостаточно энергично противился. Поэтому советую тебе быть усерднее в покаянии и молитве… Я вижу насквозь твою душу!.. Ты рвешься на волю! Отец Леонард испытующе посмотрел на меня. Я не в состоянии был вынести его взгляд и с рыданиями пал ниц, сознавая за собой это греховное намерение. — Понимаю тебя, — продолжал настоятель, — и предполагаю даже, что мирская жизнь, если ты, конечно, ознакомишься с ней, не выходя из пределов благочестия, лучше исцелит от твоего заблуждения, чем одиночество монастырской кельи. Кстати обстоятельства складываются так, что нашему монастырю надо послать одного из братии в Рим… Я выбрал тебя, и завтра же ты можешь выступить в путь, снабженный необходимыми полномочиями и инструкциями. Ты особенно пригоден для выполнения этого поручения, потому что ты молод, бодр и хорошо владеешь итальянским языком. Пока удались в свою келью. Молись о спасении твоей души, и я буду молиться о том же. Смотри только, не истязай своей плоти. Это лишь обессилит тебя и сделает неспособным к дороге. На рассвете приходи в эту комнату, я буду ждать тебя здесь. Слова Леонарда, как небесный луч, озарили и согрели ожесточившееся мое сердце. За минуту перед тем я ненавидел игумена, теперь же мной снова до счастливой боли овладела безграничная и преданная любовь, которая прежде связывала меня с ним. Из глаз моих брызнули искренние слезы, и я покрыл страстными поцелуями руки настоятеля. Отец Леонард обнял меня, и мне показалось, будто он, зная сокровеннейшие мои мысли, возвращает мне свободу. Да, теперь я мог подчиниться неумолимому року, который, безгранично властвуя надо мной, ввергнет меня, пожалуй, после минувшего блаженства в вечные муки ада. Итак, бегство становилось ненужным. Мне представлялся случай открыто покинуть монастырь и беспрепятственно следовать за той, без которой я не мог найти здесь, на земле, ни покоя, ни утешения. Мне казалось, что отец Леонард придумал путешествие в Рим единственно лишь с целью отпустить меня под приличным предлогом из монастыря. Ночь я провел в молитве и приготовлениях к дороге. Я перелил остатки таинственного вина в дорожную фляжку, чтобы в случае надобности подкрепиться этим испытанным средством, а бутылку, которая раньше содержала эликсир, убрал на прежнее место в ящик. Я очень удивился, увидев из обстоятельных инструкций игумена, что командировка в Рим была вызвана действительной необходимостью, так как обстоятельство, требовавшее присутствия там уполномоченного брата, имело важное значение для нашей обители. Меня давило сознание, что я без всяких колебаний намереваюсь, как только выйду из монастыря, широко воспользоваться полученной свободой, но мысль о «ней» ободряла меня, и я решил остаться верен своему первоначальному плану. Вся братия собралась меня проводить. Прощание с нею и в особенности с отцом Леонардом наполнило мое сердце глубокой тоской. Наконец за мной закрылись монастырские ворота. Мне предстояло далекое путешествие. Я очутился на свободе. ==== Глава вторая. <br>Вступление в свет ==== В долине подо мной лежал монастырь, окутанный голубоватым туманом. Поднявшийся свежий утренний ветерок приносил ко мне песнопения братьев, и я невольно вторил им. За городом всходило солнце в багряном сиянии и, словно расплавленным золотом, заливало деревья искрящимся светом. Капли росы горели, как яркие алмазы, и падали с радостным шорохом на тысячи пестрых букашек, которые просыпались, жужжа и стрекоча. Птицы пробуждались и порхали по лесу. Воздух был полон песен, ликования и молодой свободной любви. Толпа деревенских парней и разодетых по-праздничному девушек поднималась на гору. «Да будет благословен Господь наш Иисус Христос!» — приветствовали они меня, проходя мимо. — «Во веки веков!» — отвечал я, и мне чудилось, будто надо мной восходит в тысяче окружавших меня благодатных явлений новая жизнь, полная радости и свободы. Никогда еще не был я в таком радостном настроении. Я казался себе совершенно иным человеком и быстро шел через лес под гору, одушевленный новой, только что пробудившейся во мне силой. Я расспросил повстречавшегося мне крестьянина о местечке, которое было указано в моем маршруте как первый пункт для ночлега. Он подробно описал ближайший путь туда: следовало свернуть с большой дороги и идти по тропинке, извивавшейся меж гор. Я уже довольно далеко отошел от монастыря, когда в первый раз вспомнил о прелестной незнакомке и о своем фантастическом плане ее найти. Ее образ, словно стертый неведомой мне посторонней силой, вставал предо мною смутно, так что я с трудом мог узнать и восстановить бледные, исказившиеся черты. Чем сильнее старался я запечатлеть в своем уме это видение, тем больше расплывалось оно. Перед моими глазами ясно стояла лишь непристойная распущенность моего поведения в монастыре после этого таинственного приключения. Теперь мне казалось непонятным, как мог настоятель с таким терпением выносить все мои выходки и, наконец, вместо заслуженного наказания послать меня в Рим с поручением. Я вполне убедился теперь, что прекрасная незнакомка и ее исповедь были просто галлюцинацией, явившейся у меня вследствие сильного нервного напряжения. Теперь я уж не приписывал, как делал это раньше, соблазнительное видение неотступному преследованию дьявола, а считал все обманом собственного возбужденного воображения. То обстоятельство, что незнакомка была одета так же, как святая Розалия, доказывало, по моему мнению, что важную роль в данном случае сыграл живо написанный образ этой святой, который я действительно мог видеть из исповедальни, хотя и не вполне отчетливо из-за большого расстояния. Меня поражала мудрость настоятеля Леонарда, который выбрал самое верное средство для моего исцеления. Действительно, если б я остался в монастыре, окруженный всегда одной и той же обстановкой, замкнутый в себе, всецело поглощенный своим внутренним ми-Ром, то роковое мое видение, принимая благодаря моему постоянному одиночеству все более яркие краски и все глубже внедряясь в мою Душу, довело бы меня до сумасшествия. Я шел, внутренне подсмеиваясь, с несвойственным мне свободомыслием, над тем, что воображал, будто святая влюблена в меня. Мне вспомнилось при этом, как я уже однажды принимал себя за святого Антония. Долго странствовал я в горах между нагроможденными друг на друга грозными каменными глыбами и утесами, по узким тропинкам, под которыми бурлили и пенились в глубине стремительные лесные потоки. С каждым днем путь становился труднее и пустыннее. Однажды в полдень солнце невыносимо жгло мою обнаженную голову, и я изнемогал от жажды. Как нарочно, вблизи не было ни одного источника. Я шел уже много часов, но все еще не видел и признаков села, на которое, по моим соображениям, давно должен был наткнуться. Наконец, обессиленный, я присел на обломок скалы и не мог не поддаться искушению сделать глоток из фляжки, несмотря на то, что решил по возможности беречь драгоценный напиток. Я тотчас почувствовал прилив новой силы и, окрепший и освеженный, бодро пошел дальше. Еловый лес становился все гуще и гуще. В самой чаще что-то шумело, а затем до меня донеслось громкое ржанье лошади, привязанной где-то поблизости. Сделав еще несколько шагов, я остановился, оцепенев от ужаса: под моими ногами зияла бездонная пропасть. В глубине ее между отвесными каменными глыбами, шипя и бурля, пробивался лесной поток, грозный рев которого я слышал издали. Над самым обрывом, на утесе, нависавшем над пропастью, сидел молодой человек в военной форме. Подле него лежали шляпа с султаном из высоких перьев, шпага и портфель. Свесившись всем телом над ужасной пропастью, он как будто крепко спал и все больше и больше склонялся вниз. Падение его было неизбежно. Я бросился к юноше и, протягивая руки, чтобы удержать его, громко воскликнул: «Ради бога, сударь, проснитесь! Проснитесь ради Христа!» Лишь только я дотронулся до молодого человека, как он потерял равновесие и стремглав полетел в пропасть. Тело несчастного перекидывалось с острия на острие утесистых круч пропасти. В неизмеримой глубине ее терялись его душераздирающие вопли. Затем до меня донеслись глухие стоны, которые мало-помалу замерли. Еле живой от страха, я неподвижно стоял на прежнем месте. Наконец, схватив шляпу, шпагу и портфель, я собрался уже идти с несчастного утеса, когда из леса вышел навстречу мне молодой егерь. Остолбенев от удивления, он молча смотрел несколько минут мне в лицо, а затем принялся так бесцеремонно хохотать, что у меня на теле выступил ледяной пот. — Ну, ваше сиятельство, — проговорил наконец молодой человек, — вы и в самом деле прекрасно замаскировались. Не будь госпожа заранее предупреждена об этом, она бы, честное слово, не узнала вас. Однако, куда же вы девали свое платье, сударь? — Я швырнул его в пропасть, — отвечал кто-то из меня глухим, сдавленным голосом, потому что не я произносил эти слова, сорвавшиеся с моих уст. Я все еще стоял на том же месте, вперив неподвижный взор в пропасть, словно ожидая, что вот-вот со дна ее, угрожая мне, воспрянет окровавленное тело графа. Я испытывал ощущения убийцы и держал, судорожно сжимая в руках, шляпу, шпагу и портфель. — Вот что, сударь, — продолжал между тем графский егерь, — я поскачу теперь по большой дороге прямехонько в город и укроюсь там в домике близ ворот, знаете, по левую руку от дороги. Вы же отправляйтесь в замок, где вас, вероятно, уж поджидают. Позвольте мне вашу шпагу и шляпу, я возьму их с собой. Я машинально подал ему и то, и другое. — Будьте здоровы, ваше сиятельство! Желаю вам полного успеха в замке! — добавил молодой человек и скрылся в чаще, напевая и насвистывая веселенькую мелодию. Я слышал, как он отвязал оставленную у дерева лошадь и увел ее с собою. Несколько оправившись от столбняка, овладевшего мною, и вдумавшись в совокупность только что совершившихся странных событий, я должен был сознаться, что сделался просто-напросто игрушкой случая, который одним порывом забросил меня в самый узел какой-то запутанной интриги. Мне стало ясно, что егеря ввело в заблуждение сходство моего лица и фигуры с несчастным графом, собиравшимся, вероятно, переодеться капуцинским монахом ради какого-то любовного похождения в соседнем замке. Смерть застигла графа врасплох, и как раз в то же мгновение непостижимое предопределение судьбы поставило меня на его место. У меня явилось страстное, непреодолимое желание разыгрывать и впредь роль графа, тем более что это, видимо, было угодно самой судьбе. Это желание превозмогло все сомнения и заглушило в моей душе тайный голос, упрекавший меня в убийстве и наглом присвоении чужого имени. Открыв портфель, оставшийся у меня в руках, я нашел там письма и векселя на значительные суммы. Я намеревался просмотреть кое-какие из этих бумаг и прочесть письма, чтобы хоть несколько ознакомиться с обстоятельствами жизни покойного графа, но мне не удалось исполнить это: несметное множество мыслей, беспрерывно мелькавших в моей голове, и тревога, охватившая меня, не позволяли мне ни на чем сосредоточиться. Пройдя несколько шагов, я снова остановился и присел на каменную глыбу. Мне хотелось немного успокоиться. Я прекрасно понимал, как опасно вступать совершенно неподготовленным в совершенно чуждую среду. Тем временем в лесу послышались веселые звуки охотничьих рожков, и все ближе и ближе раздавались радостно-возбужденные голоса многочисленного общества. Сердце усиленно забилось в моей груди, дыхание прерывалось — предо мной открывались новый мир, новая жизнь! Я поспешно свернул на узенькую тропинку, спускавшуюся по откосу, и, выбравшись на опушку леса, увидел на дне долины большой, великолепный замок. Здесь-то именно и Должно было, без сомнения, разыграться любовное похождение, к которому готовился граф. Недолго думая, я бодро и смело пошел навстречу предстоявшим случайностям и скоро очутился в парке, окружавшем замок. В тенистой боковой аллее я заметил двух приближавшихся ко мне мужчин. Увлеченные разговором, они прошли мимо, не обратив на меня внимания. Один из них, совсем еще юноша, был Рясе. Его прекрасное, бледное лицо носило явные следы глубокого горя. Другой, в простом, но приличном костюме, несмотря на то, что достиг, очевидно, уже почтенного возраста, производил впечатление сильного и энергичного человека. Продолжая разговаривать, они сели спиною ко мне на каменную скамью. Я мог теперь слышать каждое слово. — Гермоген, — убедительным тоном говорил старший, — вы приводите в отчаяние всю семью вашим упорным молчанием. С каждым днем возрастает ваша мрачная меланхолия. Юношеские силы надломлены. Мы видим, как тает ваша жизнь. Решение ваше посвятить себя духовному званию разбивает все надежды барона. Поверьте, ваш отец охотно отказался бы от своих надежд и никогда не осмелился бы бороться против того, что предназначено судьбою, если б истинное, внутреннее призвание, неудержимое влечение к одиночеству, проявлявшееся еще с детства, объясняло причины подобного решения. Но в вас произошла резкая перемена почти мгновенно. Это указывает, что вашу душу потрясло какое-то событие, о котором вы, однако, упорно умалчиваете. Между тем воспоминание о нем продолжает с ужасающей быстротой свою разрушительную работу. Не так давно вы были веселым, жизнерадостным юношей. Что же вызвало в вас такое отчуждение от людей? Что заставляет вас отчаиваться в возможности найти в чьей-либо груди утешение для своей наболевшей души? Вы молчите? Вы упорно смотрите в землю? Вы только вздыхаете? Ах, Гермоген! Раньше вы любили своего отца с редкой искренностью и теплотой. Если вы не находите удобным открыть ему теперь свое сердце, то не мучьте его по крайней мере хоть видом этой рясы, которая постоянно напоминает ему о вашем ужасном решении. Заклинаю вас, Гермоген, сбросьте с себя эту одежду! Верьте мне, что внешние атрибуты имеют в себе какую-то таинственную, но несомненную силу. Сейчас по этому поводу мне вспомнились актеры… Мое сравнение, конечно, не обидит вас: я убежден, что вы совершенно верно поймете этот хотя и не совсем подходящий, но очень наглядный и разительный пример. Я хочу напомнить вам, что актеры часто, надев известный наряд и сделав соответствующий грим, чувствуют себя словно возбужденными каким-то чуждым им духом и легче входят в роль. Позвольте мне сообразоваться в данном случае с моим веселым характером. Извините, если я стану говорить с вами шутливее и проще, чем это, быть может, подходит к нашей теме. Согласитесь сами, что, сняв эту длинную одежду, вынуждающую человека к мрачно-величавой походке, вы могли бы двигаться быстрее и веселее. Пожалуй, вы даже снова забегали бы и запрыгали. Блестящие эполеты, которые красовались прежде на ваших плечах, вернут, весьма возможно, юношеский румянец на ваши бледные щеки. Звенящие шпоры, любимая музыка вашего борзого коня выведут его из грустной апатии. Он опять, как бывало, радостно заржет, приветствуя своего любимого господина, — высоко взовьется от нетерпения и выгнет шею в ожидании ваших ласк… Вот что, барон! Скорее снимите с себя черное облачение, которое совсем не идет вам! Я прикажу Фридриху принести вам форменный сюртук! Старик встал, намереваясь идти, но юноша бросился к нему в объятия. — Ах, как вы мучите меня, дорогой Рейнгольд! — воскликнул он. — Как невыразимо меня мучите! Чем больше стараетесь вы пробудить в душе моей те струны, которые прежде так громко звучали в ней, тем глубже и сильней я чувствую, что железная рука Судьи, схватив меня, сжимает, как в тисках, мой ум и сердце. Ах, я прекрасно понимаю, что в моей душе, как в разбитой лютне, царит мучительный разлад. — Это только вам кажется, — отвечал старик. — Вы говорите о жестоком роке, преследующем вас, но умалчиваете, в чем именно заключается это преследование. Допустим, что оно фактически существует. Но что же из этого? Разве молодой человек, подобно вам, щедро одаренный духовными силами, пламенной юношеской энергией и мужеством, не обязан бороться даже против железной руки неумолимого рока? Да, озаренный лучами своей божественной природы, он, конечно, должен подняться над своей судьбой, какова бы она ни была, — пробудить в себе высшее духовное бытие, вознестись над муками ничтожной земной жизни. И я не знаю, барон, какой именно злой рок мог бы сокрушить такую волю. Гермоген сделал шаг назад и, вперив в Рейнгольда мрачный, горящий сдержанным гневом взгляд, в котором было что-то невыразимо ужасное, воскликнул подавленным, глухим голосом: — Так знай же, старик, что неумолимый рок — я, я сам! Вот злой рок, который губит меня. На мне тяготеет неслыханное преступление, страшный и постыдный грех. Я решил искупить его нищетой и раскаянием. Будь же добр, смилуйся надо мной и уговори отца отпустить меня в монастырь. — Барон, — возразил горячо старик, — в настоящую минуту вы расстроены. Вам нельзя уйти в таком душевном состоянии. На днях приедут сюда баронесса и Аврелия, сперва вы должны повидаться с ними. Юноша захохотал с какой-то дьявольской насмешкой и спросил голосом, от которого даже я содрогнулся до глубины души: — Я должен?! Неужели я должен остаться здесь?! Впрочем, вы правы, — прибавил он. — Я должен остаться: здесь покаяние и искупление мое будет ужаснее и полнее, чем в душных стенах монастыря! — с этими словами молодой человек прыгнул в кусты и скрылся. Рейнгольд, печально опустив голову на руку, погрузился в глубокую задумчивость. — Да будет благословен Господь наш Иисус Христос! — приветствовал я старика, подходя к нему. Он вздрогнул, выпрямился и с удивлением оглянулся кругом. Однако мое появление как будто напомнило ему что-то уже известное. По крайней мере он сейчас же проговорил, обращаясь ко мне: — Если не ошибаюсь, преподобный отец, вы изволили прибыть сюда для утешения повергнутой в глубокую скорбь семьи. Мы ждали вас, так как баронесса уведомила нас о вашем посещении. Я подтвердил его предположение. К Рейнгольду вернулась веселость, которая, кажется, вообще была ему свойственна. Прогуливаясь по дивному парку, мы наконец забрели в находившуюся неподалеку от замка беседку, откуда открывался великолепный вид на горы. На зов Рейнгольда поспешил слуга, выходивший как раз из подъезда замка, и скоро нам подали в беседку завтрак. В то время как мы чокались полными стаканами, мне показалось, что Рейнгольд внимательно всматривается в меня, как бы стараясь что-то вспомнить. — Боже мой, ваше преподобие! — воскликнул он, обращаясь ко мне. — Будь я не я, если вы не отец Медард из капуцинского монастыря в городе Б.! Но как могло случиться, что вы попали сюда? Однако, все же!.. Нет, это вы!.. Конечно, вы… Объясните, ради бога! Слова Рейнгольда поразили меня, как гром с безоблачного неба: я весь дрожал, мне живо представилось, что с меня сорвана маска, — я узнан, обвинен в убийстве. Отчаяние придало мне силы: в настоящую минуту дело шло о жизни и смерти. — Ну, конечно, я отец Медард из капуцинского монастыря в городе Б. Я нахожусь, собственно говоря, по дороге в Рим, куда отправлен с поручениями и полномочиями от нашего монастыря, — я проговорил это со всем спокойствием и естественностью, на какие только был способен. — Так это, вероятно, простая случайность! — проговорил Рейнгольд. — Вы по пути, быть может, сбившись с проезжей дороги, зашли сюда, или… но как же тогда вышло, что баронесса познакомилась с вами и направила вас сюда? Не задумываясь ни на минуту, но лишь слепо повторяя то, что в глубине души как будто нашептывал мне чужой голос, я ответил: — В дороге я познакомился с духовником баронессы. Он и рекомендовал меня для исполнения поручения в этом доме. — Да, это правда, — заметил Рейнгольд, — так писала нам и сама баронесса. Остается только благодарить Бога за то, что Он повел вас именно этим путем для спасения нашего дома, а вы, как благочестивый человек, согласились отложить на некоторое время свое путешествие, чтобы совершить здесь доброе дело. Несколько лет тому назад я случайно был в городе Б. и слышал ваши проповеди. Действительно чувствуется, что вы говорите под влиянием небесного вдохновения. Зная ваше благочестие, искренность вашего призвания, пламенное рвение, с которым вы боретесь за спасение погибающих душ, и ваше удивительное красноречие, вытекающее из глубокого религиозного чувства, я уверен, что вы добьетесь того, в чем все мы оказались бессильны. Рад, что встретил вас раньше, чем вы говорили с бароном, и воспользуюсь этим обстоятельством, чтобы познакомить вас с отношениями, существующими здесь в семье. Конечно, я обязан быть с вами, преподобный отец, вполне откровенным как со святителем, которого, кажется, само Небо ниспосылает нам в утешение. При этом мне придется сообщить, хотя бы только намеками, о многом, о чем я охотно умолчал бы, но вам необходимо знать все, чтобы, направив в должную сторону свои усилия, произвести надлежащее действие. Впрочем, наиболее необходимое можно рассказать в немногих словах… Мы росли вместе с бароном. Одинаковые наклонности, стремления и вкусы сроднили нас, как братьев, и уничтожили между нами социальные преграды, которые обыкновенно создаются принадлежностью к различным сословиям. Я никогда не расставался с бароном: с той минуты, как мы окончили курс в университете, барон, вступив во владения поместьями своего отца, находящимися в здешних горах, назначил меня своим главноуправляющим. Я оставался его задушевным другом и братом, а потому он посвящал меня во все обстоятельства своей семейной жизни. Покойный барон желал породниться посредством брака с одной семьей, с которой давно уже был связан узами дружбы. Молодой барон тем охотнее исполнил желание своего отца, что нашел в предназначенной ему невесте богато одаренную природою девушку и сразу почувствовал к ней неудержимое влечение. В самом деле, редко случается, чтобы желание отцов так согласовалось с предопределениями судьбы и чтобы дети, предназначенные сочетаться браком, так подходили во всех отношениях друг к другу. Плодом этого счастливого супружества были Гермоген и Аврелия. Все мы по большей части проводили зиму в ближайшем городе, а на лето возвращались сюда, в горы. Когда же, вскоре после рождения Аврелии, баронесса начала хворать, мы оставались и летом в городе, так как ей было необходимо постоянное наблюдение опытных врачей. Она скончалась в начале весны, когда кажущееся улучшение в ее здоровье наполнило барона радостными надеждами. Мы уехали в деревню, и только время смягчило тоску, овладевшую бароном. Тем временем дети росли. Гермоген превратился в прекрасного юношу, Аврелия с каждым годом все больше и больше напоминала свою покойную мать. Нашей повседневной заботой и радостью было тщательное воспитание этих прелестных детей. У Гермогена ясно обнаруживалось призвание к военной службе, вынудившее барона послать сына в город, чтобы он, под наблюдением старого товарища своего отца, прошел надлежащий курс военных наук. Только спустя три года после этого барон, Аврелия и я снова, как бывало раньше, провели всю зиму в городе. Барон приехал туда отчасти ради того, чтобы опять, хоть короткое время, пожить вместе с сыном, отчасти — чтобы повидать своих друзей, давно уже старавшихся выманить его из деревни. В это время внимание всего города привлекала племянница губернатора, недавно прибывшая из столицы. Эта девушка была круглой сиротой и выбрала себе в опекуны дядю. Она жила в отдельном флигеле его дворца, вела свое самостоятельное хозяйство и собирала вокруг себя все так называемое высшее общество. Не описывая подробно Евфимии, так как вы сами, преподобный отец, увидите ее скоро, скажу лишь, что обаянию ее никто не мог противиться. Всюду, где только появлялась Евфимия, она вносила с собою молодое оживление, за что все платили ей пламенным восторгом. Самого ничтожного и вялого человека она умела расшевелить, коснуться сокровенных струн его души, так что он, как бы вдохновленный ею, Поднимался над своей духовной скудостью и приобщался к высшим духовным наслаждениям. Понятно, что у Евфимии не было недостатка в искренних и восторженных поклонниках, каждый день стекавшихся к своему божеству. Нельзя сказать, чтобы она особенно отличала кого-либо из них. Скорее Евфимия удерживала своих поклонников какой-то своеобразной, лукавой, шаловливой насмешливостью, которая, словно жгучее зелье, никого не оскорбляя, привлекала и возбуждала всех, опутывая их крепкими цепями, так что они, точно околдованные, веселые, счастливые и довольные вращались в магическом кругу, очерченном ею. На барона эта Цирцея произвела удивительное впечатление. Она всегда выказывала барону особенное внимание, будто бы вытекавшее из ее детского почтения к нему. В каждом разговоре с ним она обнаруживала тонкий ум и глубокое чувство, какое едва ли когда встречалось в женщинах. С неподдающейся описанию нежностью она искала дружбы Аврелии и, сблизясь с девочкою, принимала в ней горячее участие, входя в мельчайшие подробности ее туалета, и вообще заботилась о ней как мать. Евфимия умела так искусно руководить нашей робкой неопытной девочкой в блестящем обществе, что это никому не было заметно, а между тем оттеняло и выставляло в выгодном свете природный ум, искренность и простодушие Аврелии, благодаря чему к ней скоро стали относиться с величайшим уважением. Барон при всяком удобном случае изливался в похвалах Евфимии, но тут случилось, быть может, впервые за нашу долгую жизнь, что мы с ним совершенно разошлись во взглядах. Я обыкновенно предпочитал в большом обществе играть роль молчаливого, внимательного наблюдателя, не вступая в разговор. Точно так же я производил наблюдения и над Евфимией, которая лишь кое-когда, по своей привычке никого не обходить, обменивалась со мною несколькими дружескими словами. Внимательно наблюдая ее как в высшей степени интересное явление, я должен был согласиться, что она — самая красивая и самая очаровательная женщина в том обществе, в котором мы вращались. Все, что она говорила, светилось умом и чувством. Однако, несмотря на это, что-то отталкивало меня от нее. Да, я не мог подавить в себе странное неприятное чувство, мгновенно овладевавшее мною, когда взгляд Евфимии падал на меня или она заговаривала со мною. Нередко в ее глазах горело совершенно особенное, ей одной свойственное, пламя. Когда она думала, что за ней не наблюдают, в ее глазах сверкали такие молнии, что казалось, будто тщательно скрываемая пагубная страсть властно вырывается наружу. Кроме того, вокруг ее мягко очерченного рта порой скользила злая, ироническая улыбка, которая заставляла меня трепетать: в этой улыбке ясно выражалось коварное, злобное издевательство и глумление над всеми. Благодаря тому, что Евфимия часто смотрела так на Гермогена, который очень мало или, вернее, совершенно не обращал на нее внимания, я убедился, что за прелестной маской этой девушки скрывается много такого, чего никто и не подозревает. Правда, я не мог противопоставить безмерным похвалам барона ничего, кроме своих личных наблюдении за ее физиономией, которым он не придавал серьезного значения, находя в моем глубоком внутреннем отвращении к Евфимии только необыкновенный образчик идиосинкразии. Наконец, мой приятель однажды сообщил, что надеется скоро увидеть Евфимию членом нашей семьи, так как хочет употребить все свое влияние, чтобы женить на ней Гермогена. В то время как мы серьезно и горячо обсуждали проект барона и я подыскивал разные доводы, подтверждавшие мое мнение о ненавистной мне девушке, в комнату вошел Гермоген. Барон, привыкший действовать быстро и откровенно, ознакомил сына со своими планами и желаниями относительно Евфимии. Гермоген спокойно выслушал все, что с энтузиазмом говорил его отец в похвалу предполагаемой невесте. По окончании этого дифирамба молодой человек ответил, что не питает ни малейшей симпатии к Евфимии и никогда не полюбит ее, а потому просит оставить всякие планы о его браке с племянницей губернатора. Барон был очень озадачен, видя, что его мечты разбиваются в прах. Не зная мнения Евфимии на этот счет, он не старался, однако, производить давления на Гермогена. Скоро сам барон со свойственной ему веселостью и простодушием стал подшучивать над своим неудачным сватовством и высказывал даже предположение, что Гермоген, пожалуй, разделяет мою идиосинкразию, хотя ему было совершенно непонятно, как могла внушать подобные чувства молодая, очаровательная женщина. Само собой разумеется, что отношения его к Евфимии нисколько не изменились. Он так привык к этой девушке, что не мог провести дня, не видя ее. Поэтому нет ничего удивительного, что как-то раз, беседуя с Евфимией, он шутя сказал ей, что среди окружающих ее людей знает лишь одного человека, а именно Гермогена, который нисколько не влюблен в нее. Этот молодой человек наотрез отказался от брачного союза с нею, которого так искренне и пламенно желал его отец. Евфимия заметила, что следовало бы предварительно узнать ее мнение об этом браке. Действительно, она очень дорожит дружбой барона и горячо желает, чтобы ее соединили с ним более близкие узы, но только не через посредство Гермогена, который для нее слишком серьезен и угрюм. После этого разговора, переданного мне тогда же бароном, Евфимия удвоила свою внимательность к моему другу и Аврелии. Осторожными намеками она убедила барона, что брак с ним вполне отвечает идеалу, который она давно уже составила себе о счастливом супружестве. Она умела чрезвычайно искусно отклонять и опровергать все сомнения и возражения против этого брака, как, например, разницу лет… Вместе с тем Евфимия подвигалась к свой цели так осторожно, так ловко, хитро и постепенно, что барон должен был предполагать, будто мысли и желания, которые старательно внушала ему очаровательная собеседница, сами собою зародились и выросли в его душе. Барон был еще полным жизни и энергии человеком и в самом непродолжительном времени почувствовал, что его охватила пламенная, чисто юношеская страсть. Я не мог остановить развития этого бурного чувства: было уже поздно. Скоро, к удивлению всего города, Евфимия стала супругой барона. Внутреннее чувство подсказывало мне, что страшившее меня даже издали существо теперь вошло в мою жизнь и что с этих пор мне придется бдительно стоять на страже собственного своего счастья и счастья моего друга. Гермоген с холодным равнодушием отнесся к женитьбе своего отца, Аврелия же, терзаясь вещими предчувствиями, залилась горькими слезами. Вскоре после свадьбы Евфимии захотелось посетить наши горы. Она приехала сюда, и я должен сознаться, что ее поведение, всегда в высшей степени милое, любезное и ровное, вызывало у меня невольно удивление. Прошло два года, а между тем ничто не нарушало спокойного течения нашей жизни. Обе зимы мы провели в соседнем городе, но и там баронесса выказывала своему супругу такое безграничное, почтительное уважение, такое внимание к малейшим его желаниям, что ядовитая зависть должна была умолкнуть и ни один из молодых людей, мечтавших о свободном и удачном ухаживании за очаровательной дамой, не смел позволить себе относительно нее самой легкой вольности. Однако в минувшую зиму мне опять суждено было стать единственным скептиком, который, охваченный своею прежней, едва заглохшей идиосинкразией, снова начал питать жестокое недоверие к добродетелям баронессы. Ревностным поклонником Евфимии до ее замужества был граф Викторин — молодой, красивый майор почетной гвардии, занимавшей, поочередно с другими частями войск, караул в нашем городе. Казалось, Евфимия несколько отличала его из толпы остальных ухаживателей. Одно время поговаривали, будто между блестящим графом и племянницей губернатора существуют более близкие отношения, чем позволяло предполагать ее поведение в обществе. Впрочем, этот слух замолк так же глухо, как и возник. Как раз в прошлую зиму граф Викторин жил снова в городе и, понятно, бывал у нас в доме. Он делал вид, будто нисколько не интересуется баронессой и даже умышленно избегает ее, но я часто подмечал, какими многозначительными взглядами обменивались они, когда думали, что никто за ними не следит. В их глазах горело тогда всепожирающее пламя безумных желаний и страстного томления. Однажды у губернатора собралось избранное общество. Я поместился в нише окна, так, что меня почти скрывали густые складки роскошных занавесей. В двух или трех шагах от меня остановился граф Викторин. В это время мимо него проходила Евфимия в изящном костюме, в полном блеске всепокоряющей красоты. Граф схватил в порыве страсти ее руку, но так, что никто, кроме меня, не мог заметить этого. Я видел, как она вздрогнула от его прикосновения и бросила на него не поддающийся описанию взгляд. Ах! Она была в ту минуту олицетворением пламенной любви и сладострастия, которое жаждало удовлетворения. Она обменялась с ним шепотом несколькими словами, которых я не разобрал. Вдруг Евфимия, вероятно, заметив меня, быстро отвернулась, но я совершенно ясно расслышал произнесенную ею фразу: «За нами следят». Я оцепенел от ужаса, удивления и страдания. Ах, преподобный отец! Как я опишу вам мое тогдашнее состояние? Вспомните только о любви и неизменной преданности, связывающих меня с бароном! Страшные мои предчувствия сбылись. Слова, которые я услышал, открыли мне существование тайной связи между баронессой и графом. Я счел долгом молчать до поры до времени, но твердо решился стеречь, как Аргус, Евфимию, чтобы, имея в руках доказательства ее преступности, разбить позорные цепи, которыми она опутала моего несчастного друга. Но кто может бороться с дьявольской изворотливостью и коварством этой женщины? Напрасны были все мои старания. Сообщить барону то, что мне пришлось один раз видеть и слышать, было бы просто смешно. Я прекрасно понимал, что эта змея найдет всегда достаточно отговорок, дабы выставить меня дураком, которому во всем мерещится пошлая интрига. Мы переехали сюда раннею весною, когда в горах лежал еще снег, что не мешало мне совершать пешком длинные прогулки. Однажды я встретил в соседнем селении крестьянина, походка и движения которого показались мне не совсем естественными для простолюдина. Когда он оглянулся, я узнал в нем графа Викторина. Молодой человек мгновенно скрылся за постройками, и мне, несмотря на все старания, не удалось его разыскать. Чем иным можно, однако, объяснить это переодевание, как не соглашением с Евфимией? Я наверно знаю, что и теперь граф находится где-то поблизости (я видел, как недавно проскакал мимо нас его егерь), хотя не понимаю, почему он не посещает баронессу в городе, где она живет в настоящее время. Три месяца тому назад губернатор опасно заболел и пожелал видеться со своей племянницей. Она немедленно отправилась с Аврелией в город. Барон хотел сопровождать их, но его удержало здесь нездоровье. Как раз тогда обрушились на наш дом несчастье и печаль. Евфимия вскоре после своего отъезда написала барону, что Гермоген неожиданно впал в меланхолию, часто сменяющуюся припадками безумного бешенства, что он скитается один по городу, проклиная себя и свою судьбу, и что все старания его друзей и врачей не увенчались до сих пор ни малейшим успехом. Можете себе представить, преподобный отец, какое впечатление произвело на барона это известие. Вид несчастного сына слишком глубоко потряс бы его, а потому я поехал в город один. К этому времени у Гермогена благодаря энергичному лечению прошли припадки безумного исступления. Осталась тихая меланхолия, которую врачи считали неисцелимой. Гермоген был глубоко тронут моим приездом и сообщил, что несчастная судьба вынуждает его навсегда отказаться от избранной им карьеры, так как только в монастыре он может спасти свою душу от вечного проклятия. Я застал молодого человека в том костюме, в котором вы только что его видели. Несмотря на протесты Гермогена, мне удалось привезти его сюда. Теперь наш юноша спокоен, но не отказывается от мысли, засевшей в его голове. Все старания узнать причину его ужасного состояния остаются бесплодными, хотя, открыв эту тайну, мы, быть может, сразу нашли бы и средства к его исцелению. Недавно баронесса написала нам, что по совету своего духовника пришлет сюда монаха, молитвы и утешительные назидания которого, пожалуй, будут иметь на Гермогена больше влияния, чем что-либо другое, так как помешательство его, очевидно, приняло строго религиозную форму. Меня искренне радует, преподобный отец, то обстоятельство, что счастливый случай привел вас в наш город и что выбор пал именно на вас. Вы можете вернуть спокойствие удрученной горем семье. Да благословит Господь ваши усилия. Поставьте себе двоякую цель: выведайте ужасную тайну Гермогена. Если он откроется вам хотя бы только на духу, он уже этим значительно облегчит свое наболевшее сердце. Пусть церковь вернет его к счастливой жизни, к которой он предназначал себя сам, прежде чем принял роковое решение заживо схоронить себя в монастырских стенах. Сблизьтесь, пожалуйста, также и с баронессой. Вы все знаете. Вы, надеюсь, убеждены, что виденное и слышанное мною, хотя и не дает серьезного обвинения против Евфимии, но вместе с тем едва ли допускает с моей стороны ошибку или несправедливое подозрение. Вы будете совершенно одного мнения со мною, когда увидите баронессу и короче узнаете ее. Заметьте, что Евфимия очень религиозна. Быть может, вашему могучему красноречию удастся проникнуть в ее сердце, потрясти и возродить ее душу так, что Евфимия перестанет изменять моему другу, хотя бы из опасения лишиться вечного блаженства. Я должен еще добавить, что иногда мне кажется, что барон носит в глубине своей души горе, о причине которого умалчивает передо мной, так как, помимо заботы о Гермогене, он, видимо, борется с какой-то неотступно преследующей его печальной мыслью. Подозреваю, что, быть может, злая судьба дала ему еще более ясные, чем мне, доказательства преступного поведения баронессы. Поэтому, преподобный отец, я поручаю вашим пастырским попечениям также и барона, моего дорогого друга. Этими словами Рейнгольд закончил свой рассказ, причинявший мне самые разнообразные терзания: в моей душе боролись противоречивые чувства. Собственное мое «я», отданное на волю жестокой игры капризного случая, распределяясь в чуждых мне телах, безостановочно плыло словно по бурному морю навстречу всевозможным превратностям судьбы, которые, как бушующие волны, с ревом поглощали меня. Утрачивалась, наконец, для меня самого возможность ясно определить: кто я такой. Очевидно, Викторин по воле судьбы, управлявшей моей рукой, но отнюдь не моими желаниями, сброшен в пропасть. Теперь я заступил его место, но Рейнгольд знает священника Медарда, проповедника в капуцинском монастыре города Б., а потому в его глазах я действительно остаюсь самим собою. Интрига с баронессой, завязанная Викторином, обрушивается, однако, на меня, так как я все-таки граф Викторин. Я — то, чем кажусь, и в то же время не кажусь самим собою. Это странное и полное раздвоение моего «я» являлось для меня мучительной и неразрешимой загадкой. Невзирая на ужасную бурю, бушевавшую в моей груди, мне удалось, впрочем, скрыть свои сомнения под личиной бесстрастного спокойствия, приличествующего священнику. В таком виде я предстал перед бароном. Это был уже пожилой человек, но в усталых чертах его красивого лица отражались высокие душевные качества, а также необычайная духовная и физическая мощь. Не годы, а горе провело глубокие морщины на его высоком открытом челе и украсило сединой его густые курчавые волосы. Слова барона и его манера дышали такой ясностью и приветливостью, что невольно должны были привлекать к нему все сердца. Рейнгольд представил меня хозяину замка как монаха, о прибытии которого уведомляла баронесса. Барон устремил на меня проницательный взгляд, становившийся все приветливее по мере того, как управляющий восхвалял мое редкое красноречие, в котором он убедился несколько лет тому назад, в бытность свою в городе Б., услышав блестящую проповедь мою в монастыре. Барон доверчиво протянул мне руку и сказал, обращаясь к своему приятелю: — Ты не можешь представить себе, милый Рейнгольд, как поразили меня в первую минуту черты лица его преподобия: они показались мне необыкновенно знакомыми, однако, несмотря на все старания, я никак не могу определить, кого именно они напоминают мне. Мне казалось, будто он сейчас прибавит: «Да ведь это граф Викторин!» Дело в том, что я каким-то непостижимым образом совершенно искренне считал себя в эту минуту графом Викторином. Сердце мое усиленно забилось, кровь бросилась в голову, и я чувствовал, что краснею. Я надеялся, что меня выручит из беды Рейнгольд, признавший во мне отца Медарда. Сам я был уверен, что он ошибается, но вообще в моем уме была такая путаница, что, кажется, никакие силы в мире не могли водворить там порядок. Барону хотелось, чтобы я тотчас же познакомился с Гермогеном, но мы не нашли его. Прислуга сказала, что он пошел бродить в горы. Никого это не беспокоило, так как несчастный юноша часто скитался там целыми днями, ища уединения. Весь день провел я в обществе барона и Рейнгольда и мало-помалу так освоился с положением, что чувствовал в себе достаточно силы и мужества, чтобы смело идти навстречу удивительным случайностям, которые, вероятно, ожидали меня в близком будущем. Ночью, оставшись один, я открыл портфель и убедился, что молодой человек, лежащий разбитым на дне пропасти, — граф Викторин. Впрочем, все адресованные ему письма были настолько бессодержательны, что ни одно из них не ознакомило меня с интимными обстоятельствами его жизни. Не стараясь больше найти в них разгадку, я решил отдаться на волю случая, когда баронесса приедет и увидит меня. На следующее утро баронесса с Аврелией неожиданно прибыли в замок. Я видел, как она выходила из экипажа в сопровождении барона и Рейнгольда. Обуреваемый странными предчувствиями, ходил я взад и вперед по комнате. Впрочем, я недолго мог предаваться своим сомнениям, так как меня позвали вниз. Баронесса, необыкновенно красивая женщина в расцвете лет, поднялась со стула и сделала несколько шагов мне навстречу. Взглянув на меня, она вдруг смутилась и растерялась настолько, что голос ее задрожал. Она едва нашла необходимые слова приветствия. Видимое ее замешательство придало мне мужество. Смело взглянув ей в глаза, я дал ей, по монастырскому уставу, свое пастырское благословение. Рейнгольд посматривал на меня с довольной и веселой улыбкой. В эту минуту отворилась дверь, и в комнату вошли барон с Аврелией. Лишь только я увидел Аврелию, в душу мою словно упал яркий луч света. Он пробудил во мне мои сокровеннейшие чувства, полные страстного томления. Это были желания и восторги горячей, безумной любви — все, что когда-то, словно неясное предчувствие или отголосок чего-то далекого, звучало и пело в моей груди. Надо мною впервые всходило чудное светило жизни, переливаясь всеми цветами радуги, тогда как мое прошедшее, холодное и мертвое, лежало позади в пустынной тьме. Да, это была она — она, которая однажды посетила меня в таинственном видении в монастырской исповедальне. Печально-вдумчивые, детски-чистые голубые глаза, мягко очерченные губы, грациозно и нежно склоненное, словно в молитвенном созерцании, чело, высокий, стройный стан… Ах, право, это была не Аврелия, а святая Розалия. Иллюзию дополняла небесно-голубая шаль, падавшая причудливыми складками на темно-красное платье Аврелии. Эта шаль напоминала лазоревое одеяние святой Розалии и плащ прелестной незнакомки. Что значила роскошная красота баронессы перед небесною прелестью Аврелии? Лишь одну ее видел я — все остальное исчезло для меня! От окружавших не ускользнуло мое волнение. — Что с вами, преподобный отец? — первый спросил меня барон. — Вы, кажется, чем-то взволнованы? Его слова отрезвили меня. В это мгновение я чувствовал в себе сверхъестественную силу и мужество, которых никогда еще не испытывал. Они были необходимы для предстоявшей борьбы, в которой наградой за победу будет она. — Радуйтесь, барон! — воскликнул я, как бы осененный вдохновением Свыше. — Ликуйте и радуйтесь! Среди нас, в этих стенах, витает святая! Скоро отверзнутся небеса во всей славе своей, и сама святая Розалия, окруженная светлыми ангелами, дарует утешение и блаженство скорбящем, с надеждою и верою взывающим к ней. Я слышу гимны светозарных духов, стремящихся к святой и в песнопениях молящих ее спуститься с сияющих облаков. Я вижу увенчанное сиянием небесной славы чело ее, поднятое к сонму святых, которых видят ее очи! Sancta Rosalia, ora pro Nobis<ref>Святая Розалия, моли Бога о нас — лат.</ref>. Я опустился на колени, устремив взоры в небо и молитвенно сложив руки. Все присутствующие последовали моему примеру. Меня ни о чем более не расспрашивали: неожиданный взрыв моего восторга приписали внушению свыше, так что барон решил даже заказать в городском соборе обедню пред алтарем святой Розалии. Таким образом я прекрасно выпутался из затруднения. Впрочем, я был готов дерзнуть на все, лишь бы обладать Аврелией, и, не задумываясь ни минуты, пожертвовал бы ради этого даже своею жизнью. Баронесса, очевидно, была смущена. Сперва она не сводила с меня странного взгляда, но я так равнодушно смотрел на нее, что глаза ее стали, наконец, блуждать бесцельно, ни на чем не останавливаясь. Семья перешла в другую комнату. Я же поспешил в сад и, бродя по длинным аллеям, составлял и отбрасывал тысячи планов и решений, думая о будущей моей жизни в замке. Вечером того же дня пришел ко мне Рейнгольд и передал, что баронесса, пораженная моим видением, желает переговорить со мной у себя в комнате. Когда я вошел в комнату баронессы, она бросилась ко мне навстречу, схватила меня за руки, внимательно посмотрела мне в глаза и наконец воскликнула: — Возможно ли это! Неужели ты и в самом деле Медард, капуцинский монах? Ведь голос, фигура, глаза, волосы — все твое, несомненно, твое. Отвечай же, или я умру от страха и отчаяния! — Викторин! — чуть слышно прошептал я. Евфимия обняла меня в диком страстном порыве. Огонь пробежал по моим жилам, кровь закипела, сознание потонуло в безымянном томлении, в безумном исступлении. Однако все существо мое, творя грех, обращалось к Аврелии, и в это мгновение, нарушая священные обеты, лишь ей одной приносил я в жертву спасение своей души. Да, в моем сердце нераздельно царила Аврелия. Хотя все мысли мои были полны этой чудной девушкой, меня охватывал глубочайший ужас, когда я вспоминал, что мне предстоит встретиться с ней за ужином: я был уверен, что ее чистый взор уличит меня в смертном грехе, что маска спадет с меня, и я, уничтоженный, подавленный стыдом и позором, бесславно погибну. Точно так же я не мог видеться с баронессой тотчас после случившегося. Поэтому я предпочел, когда меня пригласили к столу, остаться в отведенной мне комнате, сославшись на необходимость подкрепить себя молитвой. По прошествии нескольких дней я преодолел, однако, страх и неловкость своего положения. Баронесса была сама любезность: ее внимательность к барону возрастала по мере того, как наш союз упрочивался и обогащался греховными наслаждениями. Евфимия созналась мне, что ее смертельно перепугали моя тонзура, окладистая борода и настоящая монашеская походка, которой, впрочем, я уже не так строго придерживался, как в первое время. При моем внезапном вдохновенном обращении к святой Розалии баронесса почти уверилась, что произошла какая-то ошибка. Она вообразила, что злой случай расстроил хитро задуманный ею и Викторином план и подсунул на место ее возлюбленного настоящего капуцина. Евфимия удивлялась предусмотрительности, с которой я устроил себе настоящую тонзуру, отрастил бороду и до такой степени изучил походку и манеры, соответствующие принятой на себя роли, что сама она часто должна внимательно всматриваться мне в лицо, чтобы не поддаться возникавшему у нее бранному сомнению. Иногда на окраине парка являлся переодетый крестьянином егерь Викторина. Я никогда не упускал случая тайно переговорить с ним, строго приказывая держать все наготове, чтобы мы могли тотчас бежать при какой-либо неожиданной опасности. Барон и Рейнгольд были, кажется, чрезвычайно довольны мною и настаивали на том, чтобы я сделал попытку повлиять на задумчивого, подавленного тоской Гермогена. Однако мне не удавалось с ним переговорить: он, видимо, избегал оставаться наедине со мною. Когда же Гермоген случайно встречался со мной в присутствии барона или Рейнгольда, то бросал на меня такие странные взгляды, что я должен был напрягать всю силу воли, дабы не выдать своего замешательства. Мне чудилось, будто этот безумец проникал в самую глубину моей души и читал сокровеннейшие мои мысли. На бледном лице его, как только я попадался ему на глаза, появлялось выражение досады, подавленного негодования и с трудом сдерживаемого гнева. Однажды, прогуливаясь в парке, я неожиданно повстречался с Гермогеном и решил воспользоваться благоприятным случаем, чтобы по возможности улучшить наши тягостные отношения. Поэтому, когда Гермоген, по обыкновению, хотел скрыться от меня, я схватил его за руку и удержал возле себя. Пустив в ход все свое красноречие, я добился того, что несчастный юноша стал вслушиваться внимательнее: он был, очевидно, растроган моими словами и не мог подавить своего волнения. Мы сели рядом на каменную скамью в конце аллеи, ведущей к замку. Мое красноречие все разгоралось. Я напомнил Гермогену о том, как грешно человеку, снедаемому глубокой душевной тоской, пренебрегать утешением церкви и упорно отказываться от ее помощи, забывая, что именно церковь поддерживает и подкрепляет всех удрученных горем. Я указал, как грешно и безрассудно поступает тот, кто умышленно идет против целей жизни, предназначенных ему Провидением. Ведь даже самый закоренелый преступник не должен отчаиваться во всепрощающей благости Божественного милосердия, потому что только сомнение лишает его блаженства, которого он, очищенный покаянием и последующей благочестивой жизнью, мог бы еще достигнуть. Наконец, я стал побуждать Гермогена к исповеди, убеждая открыть мне, как перед Богом, свою душу, причем наперед обещал ему отпустить все его грехи. Гермоген вдруг вскочил. Брови его сдвинулись, глаза метали молнии, мертвенно-бледное лицо покрылось ярким румянцем. — Разве ты чист от греха, — воскликнул он резким, пронзительным голосом, — что осмеливаешься, словно праведник, или нет — словно сам Бог, над которым так нагло издеваешься, — заглядывать в мою душу! Как дерзаешь ты обещать мне отпустить грехи, когда ты сам тщетно будешь молить о прощении собственных своих грехов и о райском блаженстве, навсегда тобою утраченном! Жалкий лицемер! Час возмездия близок. Напрасно будешь ты, растоптанный в прах, как ядовитый червь, и корчась в муках, молить о помощи и стенать об освобождении, пока, наконец, не издохнешь в безумии и отчаянии! И Гермоген быстро ушел, оставив меня раздавленным, уничтоженным, сраженным. Мое спокойствие рассеялось как дым. В это мгновение я увидел Евфимию, которая в шляпке и шали выходила на прогулку. У нее одной я мог еще найти утешение и помощь, а потому стремительно бросился к ней навстречу. Баронессу не на шутку испугал мой расстроенный вид. Она осведомилась о причине моего волнения, и я откровенно передал ей свое неприятное приключение с сумасшедшим Гермогеном. При этом я высказал опасение, не разгадал ли ее пасынок каким-либо необъяснимым образом нашу тайну. Евфимию как будто ничуть не удивило все случившееся, она только улыбнулась в ответ, но так странно, что мне стало жутко, и промолвила: — Пойдем немного дальше в парк: здесь нас легко могут заметить. Пожалуй, покажется подозрительным, что почтенный отец Медард с таким жаром разговаривает со мной. Мы перешли в беседку на опушке леса. Там баронесса обняла меня с порывистой страстностью, ее пламенные, бурные поцелуи жгли мне губы. — Успокойся, Викторин! — проговорила наконец Евфимия. — Ты можешь быть совершенно спокоен относительно всего, что тебя встревожило. Оставь свои сомнения и опасения. По правде сказать, я даже довольна, что у вас с Гермогеном произошло столкновение, благодаря которому я не только могу, но и должна переговорить с тобою о многом, о чем я давно уже молчу. Ты, конечно, согласишься, что я всегда умела приобретать нравственную власть над всеми, с кем мне случалось сталкиваться. Думаю, впрочем, что нам, женщинам, легче господствовать над жизнью, чем мужчинам. Правда, в данном случае многое зависит от непреодолимого, чисто физического очарования, которым наделила природа женщину. Тем не менее для надлежащего его действия необходимо, чтобы в женщине жил тот высший принцип, который, присоединяя к ее очарованию духовную мощь, дает ей власть над людьми. В упорном стремлении к цели, намеченной человеком, может помочь особенная способность отрешаться от своего «я», которая позволяет рассматривать себя с объективной точки зрения. Властвовать в жизни над жизнью! Разве можно представить себе цель выше этой? Одним лишь избранникам, впрочем, дозволяется связывать всяческие проявления и наслаждения жизни. Викторин, ты всегда принадлежал к тем немногим, которые меня хорошо понимали: ты умеешь смотреть и на себя самого с объективной точки зрения, а потому я могла, не унижаясь, провозгласить тебя супругом королевы и возвести на трон высшего царства. Тайна увеличивала очарование этого союза, и наше кажущееся отчуждение послужило лишь к тому, чтобы дать простор богатой фантазии, кото-Рая, словно для нашей забавы, играет низменными отношениями пошлой будничной жизни. Разве совместная наша жизнь, глядя на нее с высшей точки зрения, не есть отчаянная отвага, насмешка над общепринятыми понятиями? Мне кажется, что даже при теперешнем твоем совершенно исключительном положении, которое проявляется не в одной только монашеской рясе, наша воля действует на все внешнее, преобразуя его так, чтобы оно вполне соответствовало предустановленному для него назначению. При этом взгляде на вещи я, как ты знаешь, всем сердцем презираю установленные людьми рамки и условные ограничения. Барон для меня — до отвращения надоевшая игрушка. В свое время он был нужен для моих целей, теперь же он бесполезен, как механизм, у которого вышел весь завод. Рейнгольд слишком ограничен, чтобы я могла уважать его, Аврелия же — милое дитя. Только с Гермогеном нам приходится считаться: Я признавалась уже тебе, что Гермоген, когда я в первый раз увидала его, произвел на меня удивительное впечатление. Я сочла его способным понять радости высшей жизни, которую хотела открыть ему, но я в нем ошиблась. В этом человеке было нечто враждебнее мне, что постоянно восставало против меня и деятельно мне сопротивлялось. Гермогена отталкивала та волшебная сила, которой я привлекала других. Он оставался холоден, замкнут и противопоставлял мне свою собственную силу. Этим он раздражал меня и подзадоривал меня начать борьбу, в которой должен был неминуемо пасть. Я окончательно решилась на эту борьбу, когда барон рассказал мне, что Гермоген отклонил его предложение жениться на мне. В ту минуту, словно божественная искра, осветила меня мысль выйти замуж за барона-отца и таким образом устранить мелкие условные приличия, которые иногда так неприятно тяготили и стесняли меня. Я довольно часто говорила с тобою об этом замужестве и опровергала твои сомнения фактами, так как мне удалось превратить в несколько дней старика в глупого, нежного любовника. Он считал то, чего я желала, за исполнение своего собственного задушевного желания, которое едва осмеливался высказать. В душе у меня имелась, однако, задняя мысль отмстить Гермогену: благодаря браку с бароном это становилось легче и осуществимее. Удар был только отложен, чтобы поразить вернее, смертельнее. Не знай я так хорошо твою душу, не будь я уверена, что ты можешь подняться на высоту моих взглядов, я, пожалуй, поколебалась бы рассказать тебе о том, что произошло дальше. Я решила во что бы то ни стало завладеть душою Гермогена. Для этого я, приехав в последний раз в город, приняла мрачный, задумчивый вид, подчеркивая резкий контраст моего настроения с настроением Гермогена, который, увлеченный военной службой, чувствовал себя бодро и весело. Болезнь дяди не позволяла мне бывать в обществе, и я сумела даже избегнуть визитов к ближайшим соседям. Гермоген зашел ко мне — вероятно, лишь для того, чтобы исполнить долг вежливости относительно мачехи. Заметив происшедшую во мне перемену, он стал настойчиво допытываться о причине ее, и я сказала ему со слезами, что здоровье барона внушает мне живейшие опасения, что я боюсь скоро потерять его и что эта мысль для меня ужасна, невыносимо ужасна. Гермоген был потрясен. Удивление его возрастало по мере того, как я рассказывала ему о счастье своего супружества с бароном, входя с любовью в мельчайшие подробности нашей деревенской жизни. Я восторженно и с увлечением говорила своему пасынку о возвышенном, прекрасном характере барона, рисуя в таком свете его нравственное «я», что становилось ясно, как безгранично я его уважаю, живу только им одним. Гермоген был поражен моими словами. Он, видимо, боролся с собою, но присущая мне сила ворвалась теперь вместе со мной в его душу и восторжествовала над враждебным началом, которое раньше противилось мне. Победа стала вполне очевидной, когда он и на следующий вечер снова пришел ко мне. Он застал меня одну, еще более взволнованную и опечаленную, чем накануне. Я говорила о бароне и о невыразимо-томительном желании снова увидеть его. Скоро Гермоген окончательно переменился: теперь он смотрел прямо мне в глаза, и опасный их огонь распалял его душу. Его рука, когда в ней покоилась моя, часто судорожно вздрагивала, а из груди у него вырывались глубокие вздохи. Я правильно рассчитала, когда его бессознательная экзальтация достигнет своего апогея. В тот вечер, когда он должен был пасть, я не пренебрегла никакими, даже самыми избитыми уловками и ухищрениями, зная, что, несмотря на частое повторение, они никогда не теряют своей силы. Все удалось мне как нельзя лучше. Последствия оказались ужаснее, чем я могла предположить, но они только возвысили мое торжество, блестящим образом засвидетельствовав безграничность моего могущества. Насилие, употребленное мною над Гермогеном, чтобы победить враждебное мне начало, проявлявшееся в нем в форме удивительного предчувствия, окончательно надломило его душевные силы. Мой пасынок впал в безумие, как ты давно уже знал, не догадываясь лишь о причинах этого. Умалишенные нередко делаются более чуткими, чем здоровые. Бессознательно возбуждаясь чуждым духовным началом, они часто прозревают сокровеннейшие тайны нашей души и обнаруживают свои открытия таким странным образом, что грозный голос нашего второго «я» невольно заставляет нас трепетать от ужаса. Благодаря, быть может, особенностям положения, в котором стоим теперь мы трое — ты, Гермоген и я, — он таинственным образом видит тебя насквозь и враждебно к тебе относится, однако в этом для нас нет ни малейшей опасности. Ведь если он даже открыто выступит против меня со своей враждой и выскажет все, что предполагает, разве не поверят переодетому монаху больше, чем сумасшедшему! Кто сочтет его слова за что-либо иное, кроме фантазии, созданной расстроенным воображением? К тому же Рейнгольд был так любезен, что признал в тебе отца Медарда. Одно лишь несомненно: что ты не можешь влиять на Гермогена в том направлении, как мне хотелось. Моя месть выполнена, и теперь Гермоген для меня — как отброшенная за ненадобностью игрушка. Он, считая, вероятно, своей епитимией постоянное лицезрение моей особы, преследует меня своими безумными, мертвенными взглядами, и это надоедает мне. Нужно во что бы то ни стало удалить его отсюда, и я думала воспользоваться для этого твоим содействием: ты мог бы Укрепить Гермогена в мысли уйти в монастырь, а барона вместе с его советником и другом Рейнгольдом — убедить, чтоб они не противились его намерению, так как того требует спасение души Гермогена. Этот сумасшедший мне в высшей степени противен. Часто его взгляд расстраивает меня, а потому он должен быть удален отсюда. Единственное существо, которому Гермоген представляется в совершенно ином виде, — это Аврелия, наивный ребенок. Только через нее одну ты можешь повлиять на Гермогена, и я позабочусь о том, чтобы ты чаще встречался с нею. Если найдешь удобным, то можешь открыть барону или Рейнгольду, что Гермоген покаялся тебе в тяжком преступлении, о котором ты, понятное дело, должен умолчать. Но об этом после. Теперь ты знаешь все, Викторин, а потому действуй энергично и оставайся верным мне. Господствуй со мною над глупым кукольным миром, который вращается вокруг нас. Жизнь должна дать нам лучшие свои наслаждения, не втискивая нас в тесные рамки условностей. Заметив вдали барона, мы пошли ему навстречу и сделали вид, будто заняты благочестивым разговором. Казалось, недоставало только разъяснений Евфимии относительно взглядов ее на жизнь, чтобы я сам почувствовал в себе сверхъестественное могущество. Оно одушевляло меня как проявление высшего начала. Что-то сверхчеловеческое наполнило мое существо, и благодаря этому я поднялся мгновенно на такую точку зрения, с которой все представлялось мне в ином виде, чем прежде. Твердость духа и власть над жизнью, которыми хвасталась Евфимия, были достойны, по моему мнению, горчайшей насмешки. В то мгновение, когда несчастная предполагала, будто своей пустой, необдуманной игрой она управляет хитросплетениями жизни, она сама была отдана на произвол случая или злого рока, которым управляла моя рука. Только моя мощь, пробужденная таинственными силами, заставляла ее принимать меня за своего друга и союзника. В действительности, взяв на себя только ей на погибель внешний облик ее возлюбленного, я сам сковал ее враждебным могуществом так, что ей не оставалось больше никакой возможности вырваться на свободу. Евфимия, в тщеславном самолюбивом заблуждении своем, вызывала во мне лишь презрение, и связь с ней стала мне тем тягостнее, что в душе моей жила Аврелия, которая одна лишь несла на себе ответственность за совершенные мною грехи, если только я, впрочем, считал еще за грех то, что казалось мне верхом земного блаженства. Я решил широко воспользоваться вселившимся в меня таинственным могуществом и начертать его волшебным жезлом магические круги, в которых должны будут по моему желанию вращаться все события. Барон и Рейнгольд усердно старались сделать для меня приятной жизнь в замке. Никогда не возникало у них и тени подозрения об истинном характере моих отношений к Евфимии: барон часто говорил в минуты невольной откровенности, что лишь благодаря моему влиянию Евфимия вполне ему возвращена. Эти намеки подтверждали, по моему мнению, догадки Рейнгольда, что какой-нибудь случай открыл барону глаза на преступную страсть Евфимии. Гермогена я видел редко: он избегал меня с видимым страхом и тоской. Барон и Рейнгольд приписывали это естественному обаянию моей святой и благочестивой жизни и страху перед духовной силой, позволявшей мне видеть насквозь его расстроенную душу. Аврелия как будто тоже избегала моих взглядов и по возможности отстранялась от меня. Когда же я заговаривал с нею, она становилась такой же испуганной и грустной, как и ее брат. Я был почти уверен, что умалишенный Гермоген дал понять своей сестре о тех чувствах к ней, которые трепетали в моей груди, но мне все же казалось возможным победить это дурное впечатление. Барон — вероятно, под влиянием жены желавший сблизить меня с Аврелией, чтобы через нее влиять на Гермогена, — попросил меня наставлять его дочь в таинствах веры. Таким образом сама Евфимия дала мне средство достигнуть высшего блаженства, рисовавшегося моему пылающему воображению в тысячах сладострастных картин. Чем иным было видение в церкви, как не обещанием высшей силы дать мне ту, обладание которой одно только и могло успокоить бурю, бушевавшую в моей груди, как бы перебрасывая меня с одной бешеной волны страсти на другую? Вид Аврелии, ее близость, прикосновение ее платья обдавали меня пламенем. Огненный поток крови вздымался ощутительно для меня самого из таинственных недр, где зарождались мои мысли. Поэтому я говорил ей о дивных таинствах религии в пламенных образах, под которыми скрывалось истинное значение, сводившееся к сладострастному бреду самой жгучей и томительной плотской любви. Я рассчитывал, что пламя моих речей должно проникать, словно электрический ток, все внутреннее существо Аврелии и парализовать у нее всякую возможность сопротивления. Брошенные ей в душу образы должны были вне ее сознания развиться, постепенно раскрывая свое затаенное значение, пока, наконец, грудь ее не переполнится томительным желанием неведомого наслаждения, и она сама бросится в мои объятия, чтобы избавиться от этой неизреченной, томительной и в то же время сладостной муки. Я тщательно подготовлялся к урокам, которые должен был давать Аврелии, и усиливал искусными ораторскими приемами значение слов. Благочестивая молоденькая девушка слушала меня, сложив, как на молитву, руки и потупив глаза, но ни один жест или хотя бы даже легкий вздох не показывал, чтобы мои слова возымели на нее сколько-нибудь глубокое влияние. Несмотря на все старания, я не подвигался вперед. Вместо того чтобы зажечь в груди Аврелии страстное пламя, которое заставило бы ее пасть жертвою искушения, я только сам все более разжигал в себе мучительный огонь страсти. Вне себя от боли и сладострастия, я придумывал планы, как погубить Аврелию. Притворно выказывая Евфимии восторг и восхищение ею, я начинал питать к ней все возраставшую беспощадную ненависть, которая, по странной непоследовательности, придавала моему обращению с баронессой что-то дикое и Ужасающее, приводившее ее в трепет. Она даже и не подозревала тайны, скрывавшейся в моей груди, и невольно все больше подчинялась деспотической власти, которую я приобретал над нею. Часто приходило мне в голову освободиться от терзавшей меня страстной Муки путем насилия над Аврелией, но каждый раз, когда я, обуреваемый такими мыслями, останавливал свой взгляд на девушке, мне казалось, будто я вижу возле нее ангела-хранителя, который прикрывал ее своим крылом от греховных попыток злого духа. Дрожь пробегала тогда по моему телу, и намерение, казавшееся за минуту перед тем непоколебимым, внезапно ослабевало. Наконец, пришло мне на мысль молиться вместе с молодою девушкой. Я знал по опыту, что в молитве пробуждается страсть, — самые затаенные стремления подымаются из души бурной волною и вытягивают свои шупальцы, чтобы схватить неведомое, которое должно утолить неизреченное томление, терзающее грудь. Земное под маской небесного может тогда смело выступить перед возбужденной наивной душою, обещая ей здесь, на земле, недосягаемые восторги высшего блаженства. Бессознательная страстность увлечет невинную девушку в ловушку, и стремление к святому, неземному блаженству потухнет в неизведанном никогда восторге земного сладострастия. Даже в том обстоятельстве, что Аврелия должна была повторять вслух сочиненные мною молитвы, я видел выгоды, которые могут помочь осуществлению моего злодейского замысла. Я был до известной степени прав. В то время когда Аврелия, стоя возле меня на коленях и обратив взоры к небу, повторяла вслух слова моей молитвы, щеки ее разгорались и грудь подымалась и опускалась от волнения. Я, словно в увлечении молитвы, схватил ее за руки и прижал их к своей груди. Я был так близко от девушки, что чувствовал теплоту ее тела. Распущенные волосы ее падали на мое плечо. Обезумев от страсти, я обнял ее в неудержимом порыве. Мои поцелуи горели уже у нее на устах и на груди, когда вдруг она с пронзительным криком вырвалась из моих объятий. Я не мог ее удержать: у меня было такое чувство, как если бы молния ударила в меня. Аврелия выбежала в соседнюю комнату. Дверь отворилась, и появился Гермоген. Он остановился на пороге, вперив в меня ужасный взор. Собрав все свои силы, я подошел к нему и повелительным тоном крикнул: — Что тебе здесь надо? Прочь отсюда, безумный! Гермоген протянул ко мне правую руку и проговорил глухим голосом: — Я хотел с тобою сразиться — у меня нет силы. Но я вижу, что ты — убийца, так как кровь капает у тебя из глаз и струится по твоей бороде! Он исчез, захлопнув за собой дверь. Я остался один. Я злился и негодовал на себя за то, что позволил себе поддаться порыву страсти и поставил себя в такое положение, в котором одно слово Аврелии могло меня погубить. Никто, однако, не входил в комнату. У меня было достаточно времени, чтобы прийти в себя и успокоиться. Под наитием вселившегося в меня духа у меня явились планы, с помощью которых можно было уклониться от всех дурных последствий моего злодейского поступка. При первой же возможности я пришел к Евфимии и рассказал ей всю мою проделку с Аврелией. Евфимия взглянула на это не так легко, как это было для меня желательно: я понял, что, несмотря на твердость духа и уменье смотреть на вещи с особой, якобы высшей, точки зрения, она все же была способна испытывать мелочную ревность. К этому присоединилось у нее еще опасение, что Аврелия вздумает на меня жаловаться. В таком случае обаяние моей святости неизбежно померкнет, и тайна моей близости с баронессой может, чего доброго, разоблачиться. Под влиянием какого-то непонятного для меня самого страха я умолчал о появлении Гермогена и ужасных словах, с которыми он обратился ко мне. Евфимия молчала в продолжение нескольких минут и, устремив на меня взгляд, показавшийся мне необыкновенно странным, погрузилась в размышление. — Неужели ты не догадываешься, Викторин, какая блестящая мысль меня осенила? — спросила она наконец. — Могу сказать тебе, что мысль эта как нельзя более достойна моего гениального ума. Вижу, что ты не можешь ее отгадать. Во всяком случае, попытайся воспарить вслед за мною в те выси, куда я собираюсь направить свой смелый полет. Признаться, я несколько удивляюсь тому, что ты, которому следовало бы властно подчинять себе все явления будничной жизни, не мог постоять на коленях возле недурненькой девчонки без того, чтобы не поддаться искушению обнять ее и поцеловать. Впрочем, я нисколько не сержусь на появившееся у тебя к ней вожделение. Насколько я знаю Аврелию, она посовестится рассказать про случившееся и ограничится приисканием благовидного предлога, чтобы уклониться от твоих слишком уж страстных уроков. Поэтому я не опасаюсь неприятных последствий, которые могло бы навлечь на нас твое легкомыслие или, лучше сказать, необузданная твоя страстность. Я не питаю к Аврелии никакой ненависти, но ее лицемерная скромность и напускное кроткое благочестие, за которым скрывается невыносимая гордость, признаюсь, меня бесят. Я снисходила до того, что принимала на себя роль девчонки и становилась подругой Аврелии в играх, но все-таки не могла приобрести ее доверие. Она была со мной робкой и необщительной. Это нежелание сблизиться или, лучше сказать, гордость, побуждающая Аврелию отстраняться от меня, делают ее мне окончательно противной. И вот теперь у меня явилась дивная мысль. Пусть цветок, который так тщеславится своей непорочностью и блестящей свежестью своих лепестков, будет сорван и увянет безвременно. Предоставляю тебе осуществить эту блестящую мысль. У нас найдутся средства к верному и надежному достижению этой цели. Все можно будет свалить к тому же на Гермогена и таким образом отделаться от него окончательно. Евфимия продолжала развивать придуманный ею план действий и с каждым словом становилась мне все более ненавистной. Я видел в ней только подлую, преступную женщину. Мне самому страстно хотелось погубить Аврелию, так как это представлялось единственным средством к избавлению от беспредельной муки безумной любви, которая терзала мне грудь, но все же содействие Евфимии казалось мне слишком мерзостным и унизительным. К немалому изумлению баронессы я предложил повременить с осуществлением ее плана, но в душе, однако, твердо решил добиться своей цели без помощи Евфимии. Как и предполагала баронесса, Аврелия осталась в своей комнате, извиняясь нездоровьем, и таким образом освободила себя на несколько дней от моих уроков. Гермоген против обыкновения оставался теперь подолгу в обществе Рейнгольда и барона. Он, по-видимому, не так сильно углублялся в самого себя, но зато стал угрюмее и раздражительнее. Часто он принимался громко рассуждав и говорил подолгу сам с собою. Каждый раз, когда мне приходилось с ним встречаться, я замечал, что он глядит на меня со сдержанным гневом. Обращение со мною барона и Рейнгольда за последние несколько дней сильно переменилось. Они выказывали мне, как и всегда, внимание и уважение, но вместе с тем казалось, будто прежнее расположение их подавлялось каким-то странным предчувствием: непринужденное доверие, с которым они до тех пор ко мне относились, исчезло и не оживляло больше нашей беседы. Разговор их со мною стал до такой степени принужденным и холодным, что мне приходилось делать над собой серьезные усилия, чтобы притвориться, будто я этого не замечаю. Многозначительные взгляды Евфимии, которые я всегда умел истолковывать совершенно правильно, красноречиво объясняли мне, что случилось нечто серьезное, заставляющее ее сильно волноваться, а нам в течение всего этого дня нельзя было переговорить друг с другом с глазу на глаз. Поздно ночью, когда все в замке давно уже спали, отворилась в моей комнате потайная дверь, о существовании которой я до тех пор и не подозревал. Евфимия вошла ко мне такая расстроенная, какою я ее еще никогда не видал. — Викторин, — сказала она, — нам грозит измена. Гермоген, этот сумасшедший, разузнал нашу тайну. Не понимаю, откуда явилась у него такая прозорливость. Разными намеками, напоминающими предсказания оракула, повинующегося велениям грозной неотвратимой судьбы, он внушил барону подозрение: за мной теперь тщательно следят. От Гермогена осталось, по-видимому, совершенно скрытым, кто ты такой. Он не знает, что под монашеским одеянием скрывается граф Викторин. Этот сумасшедший утверждает, однако, будто ты совмещаешь в себе измену и коварство и несешь гибель этому дому. Он говорит, что в тебе сидит сатана и что ты явился сюда в образе монаха, проникнутый дьявольскою силой, чтобы осуществить какие-то преступные замыслы. Мое положение становится невыносимым. Старик вздумал меня ревновать и, кажется, намерен учредить надо мной строжайший надзор. Я не хочу более терпеть такое принуждение. Игра эта мне уже надоела, и я ее отброшу. Ты, Викторин, должен выполнить мое желание: ты избавишься таким образом от опасности быть пойманным с поличным и не дашь обратить гениально придуманную нами интригу в глупую будничную историю о старике-муже, молодой жене и ее любовнике. Надоедливого старика надо убрать с дороги. Мы посоветуемся с тобой, как лучше это устроить. По-моему, можно было бы достигнуть цели приблизительно следующим образом: каждое утро, пока Рейнгольд занят делами по хозяйству, барон, как тебе известно, отправляется в горы, чтобы наслаждаться там дикими видами, к которым ощущает пристрастие. Ты мог бы выйти отсюда несколько раньше, чтобы встретиться с ним за оградой парка. Невдалеке отсюда находится живописная дикая группа скал. Взобравшись на нее, увидишь перед собою мрачную пропасть, над которой свешивается один из отрогов скалы — называемый «Чертовым стулом». О нем ходят в народе самые нелепые толки. Говорят, будто из пропасти подымаются ядовитые пары, способные омрачить сознание дерзкого смельчака, который вздумал бы взглянуть вниз и приподнять завесу скрывающейся там тайны. У него тотчас же делается головокружение, и он падает стремглав в бездну, зияющую под «Чертовым стулом». Барон смеялся над поверьем и не раз уже стоял на отроге скалы, свесившемся над пропастью, чтобы полюбоваться открывающимся оттуда видом. Тебе не трудно будет сделать так, чтобы он сам привел тебя на это место. Когда он взойдет на свесившийся отрог скалы, достаточно будет одного твоего толчка, чтобы избавить нас навсегда от этого обессилевшего дурня. — Нет, ни за что на свете! — резко возразил я. — Я знаю эту ужасную пропасть, знаю «Чертов стул», но ни за что на свете не соглашусь на такое злодейство! Прочь отсюда вместе с преступлением, на которое хочешь меня толкнуть! Евфимия вскочила со стула. Дикое пламя вспыхнуло в ее глазах, а лицо исказилось бешеной страстью. — Несчастный расслабленный! — воскликнула она. — И ты смеешь еще в тупоумной своей трусости сопротивляться моему решению? Тебе больше нравится влачить позорное иго, чем властвовать вместе со мною? Все равно ты в моих руках. Тебе не освободиться от власти, которая приковывает тебя ко мне. Волей или неволей, ты вынужден будешь выполнить мое приказание! Человек, на которого мне противно смотреть, должен завтра умереть от твоей руки! В то время когда Евфимия говорила все это, меня охватило глубочайшее презрение к ее похвальбе, и я расхохотался ей прямо в глаза с такою насмешкой, что она задрожала. Лицо ее покрылось мертвенною бледностью от страха и какого-то предчувствия. — Ах ты, безумная! — воскликнул я. — Ты воображаешь, будто властвуешь над жизнью и можешь по произволу играть ее проявлениями? Берегись, чтоб эта игрушка не стала в твоей руке обоюдоострым оружием, смертельным для тебя самой! Знай, несчастная, что я, над которым ты думаешь властвовать в бессильном твоем заблуждении, на самом деле держу тебя в цепях беспощадного рока! Все твои преступные уловки являются лишь судорогами хищного зверя, запертого в клетке. Знай, несчастная, что твой любовник гниет на дне пропасти, в которую ты хотела низвергнуть мужа. Вместо Викторина ты держала в твоих объятиях самого духа мести! Иди же и сгинь сама в бездне отчаяния! Евфимия зашаталась. По ее телу пробежал судорожный трепет. Она чуть не упала на пол тут же, у меня в комнате, но я подхватил ее и вытолкнул сквозь потайную дверь в открывшийся за этой дверью узенький коридор. У меня явилась мысль убить баронессу, но я почему-то не сделал этого. По крайней мере в первую минуту, закрыв потайную дверь, я воображал, будто убил Евфимию. Иллюзия эта, однако, рассеялась, когда я услышал несколько мгновений спустя пронзительный крик и хлопанье дверьми. Теперь я сам поставил себя в такое положение, в котором надо было немедленно найти способ действовать. Теперь удар должен был следовать за ударом. Провозгласив себя духом мести, я решил совершить чудовищное дело. Гибель Евфимии была решена. Пламенная ненависть, сливаясь в одно целое с блаженным страстным восторгом любви, должна была упоить меня наслаждением, достойным обитавшего во мне сверхчеловеческого духа. Одновременно с гибелью Евфимии Аврелия будет моею. Я изумился тому самообладанию, которое обнаружила на другой день Евфимия: она казалась веселой и беззаботной. Она сама рассказала, что в прошлую ночь у нее было нечто вроде припадка лунатизма, закончившегося истеричными судорогами. Муж относился к ней с искренним участием, а Рейнгольд поглядывал на нее с сомнением и недоверием. Аврелия не выходила из своей комнаты. Чем труднее было мне увидеть ее, тем неудержимее разгоралось во мне бешенство страсти. Евфимия пригласила меня пробраться обычным путем к ней в комнату, когда все в замке успокоится. Я с восхищением узнал, что приближается минута, когда эту злодейку постигнет заслуженная ею участь. С юных лет я постоянно носил при себе маленький острый нож, которым довольно искусно выполнял резьбу по дереву. Перед тем как идти к Евфимии, я спрятал этот нож в рясу и таким образом приготовился совершить убийство. — Кажется, у нас обоих были вчера тяжелые, дурные сны, — сказала она, когда я вошел в ее комнату. — Нам чудились какие-то бездонные пропасти, но теперь все это благополучно кончилось. Затем баронесса по обыкновению отдалась моим преступным объятиям и ласкам. Я был весь переполнен ужасающей сатанинской насмешливостью, при которой злоупотребление низменной страстностью Евфимии доставляло мне удовольствие. В то время когда она лежала в моих объятиях, из рукава моей рясы выпал нож. Она вздрогнула, словно охваченная смертельным страхом. Я проворно поднял нож, отсрочивая убийство, так как сама судьба влагала мне в руку иное оружие. Евфимия приготовила на столе десерт. Там на подносе стояли бутылка итальянского вина и тарелочка с засахаренными фруктами. «Как все это неловко и шаблонно», — подумал я, искусно переставляя стаканы и только делая вид, будто ем фрукты, которыми она меня угощала; я спускал их в широкий рукав своей рясы. Я выпил уже два или три стакана вина, которое Евфимия предназначала для себя, когда она вдруг попросила меня уйти, утверждая, будто слышит шорох шагов. Ей хотелось, чтобы я умер в своей комнате! Пробираясь на цыпочках по длинным слабо освещенным коридорам, я дошел до дверей, которые вели в комнату Аврелии, и остановился перед ними. Я видел перед собой ее образ. Мне казалось, будто он глядит на меня с такою же любовью, как в том видении, которое было у меня уже однажды. Она манила меня рукою, приглашая следовать за собой. Я нажал ручку двери, и дверь подалась передо мной. В следующее мгновение я стоял уже в комнате. Дверь оттуда в спальню была полуотворена. Меня обдал какой-то тяжелый, душный воздух, еще сильнее разжигавший бешеную страсть. Голова у меня кружилась, я задыхался. Из спальни доносились болезненные вздохи девушки, которой виделись, быть может, во сне замышляемые преступления и убийства. Вслушиваясь, я понял, что она молится. «Принимайся же за дело, чего ты медлишь? Удобное мгновенье улетает!» — твердила неведомая сила, вселившаяся в мою душу. Я переступил уже порог спальни Аврелии, когда позади меня раздался возглас: «Проклятый убийца! Теперь ты от меня не уйдешь!» — и кто-то со страшной силой схватил меня сзади. Это был Гермоген. С трудом я вырвался наконец из его тисков и хотел уйти, но он снова схватил меня сзади и бешено вцепился мне зубами в затылок. Обезумев от боли и злости, я пытался стряхнуть его с себя, но мои попытки долго оставались тщетными. Наконец мне удалось от него освободиться. Когда он снова бросился на меня, я выхватил из рукава рясы нож. Достаточно было двух ударов, чтобы сумасшедший, хрипя, повалился на пол. Стук от его падения глухо отдался в коридоре, куда мы выбежали во время отчаянной борьбы. Как только Гермоген пал под моим ножом, я побежал, не помня себя от бешенства, вниз по лестнице. По всему замку раздались крики: «Убийство! Убийство!» Свечи замелькали там и сям. Шаги сбегавшихся людей раздавались по длинным коридорам. Я так перепугался, что попал на отдаленную черную лестницу. Шум в замке все усиливался, всюду появлялись в окнах и коридорах зажженные свечи, все ближе и ближе раздавались крики: «Убийство! Убийство!» Я уже различал голоса барона и Рейнгольда, отдававших возбужденным тоном какие-то приказания. Куда бежать? Куда укрыться? Всего лишь за несколько мгновений перед тем, когда я намеревался умертвить этим самым ножом Евфимию, мне казалось, что я буду в состоянии, полагаясь на таинственную силу, которая обитала во мне и которая двигала мной, смело выйти из замка, надеясь, что охваченные страхом слуги не дерзнут меня задержать. Теперь, однако, убив сумасшедшего Гермогена, я чувствовал, что меня самого охватывает смертельный ужас. Наконец я все-таки выбрался на главную лестницу. Шум удалялся по направлению к апартаментам баронессы. Все начало успокаиваться. Тремя прыжками я спустился вниз и был уже в нескольких шагах от главного выхода. Вдруг раздался сквозь коридоры пронзительный вопль, похожий на тот, который я слышал в прошлую ночь. — Ну, теперь она умерла от яда, который сама приготовила для Меня, — глухо проговорил я вполголоса. В следующее мгновенье шум и свет стали снова приближаться из апартаментов Евфимии к парадной лестнице. Аврелия испуганно звала на помощь, и опять раздались ужасные крики: «Убийство! Убийство!» — труп Гермогена несли на руках. — Задержите убийцу! — кричал Рейнгольд. Я злобно расхохотался. Громкий мой смех раздался в сенях и прокатился грозными отголосками по всему коридору. — Безумцы, уж не думаете ли вы наложить дерзновенную руку на судьбу, покаравшую преступных грешников? — вскричал я громовым голосом. Все остановились на лестнице, как вкопанные, вслушиваясь в мои слова. Я не хотел уже бежать, я решил идти им навстречу и в громовых словах объявить о том, как Бог отмстил злодеям. В это мгновение, однако, я увидел нечто, заставившее меня самого содрогнуться от ужаса. Прямо предо мною стоял окровавленный граф Викторин. Не я, а он выговорил эти страшные слова. Волосы на моей голове поднялись дыбом. Я бросился в безумном страхе прочь от замка и, быстро пробежав через парк, очутился на свободе, но вдруг услышал за собою конский топот. Напрягая последние силы, чтобы укрыться от преследования, я споткнулся о корень встречного дерева и упал. В это самое мгновение лошади меня нагнали. Оказалось, что это был егерь Викторина. — Праведный Боже, что случилось в замке, сударь? — спросил он меня. — Там кого-то убили! По всей деревне поднялась уже тревога. Счастье, что мне пришло на ум заседлать коней и выехать сюда из города. Вы, сударь, найдете все для себя необходимое в чемодане за седлом у вашей лошади, так как нам, вероятно, придется на время расстаться. Должно быть, там вышло что-нибудь нешуточное. Сделав над собою усилие, я сел на коня и велел егерю вернуться в город, чтоб ожидать там моих приказаний. Как только он исчез во мраке, я снова слез с лошади и осторожно ввел ее в чащу раскинувшегося передо мной дремучего елового леса. ==== Глава третья. <br>Приключения в дороге ==== Рано утром, когда первые лучи солнца только что начали пробиваться сквозь темную чащу елового леса, я очутился на берегу свежего прозрачного ручейка, с приветливым журчаньем бежавшего по гладким голышам. Лошадь, которую я с трудом вел сквозь чащу, стояла совершенно смирно возле меня. Разумеется, я поспешил прежде всего исследовать содержание навьюченного на ней чемодана. Там оказались белье, платье и кошелек, туго набитый золотом. Я решил тотчас же переодеться, причем с помощью небольших ножниц и гребня, найденных мною в дорожном несессере, остриг себе бороду и привел волосы в порядок, насколько это вообще оказывалось для меня возможным. Скинув с себя монашескую рясу, в карманах которой остались еще роковой маленький нож, бумажник Викторина и плетеная фляга с остатками эликсира дьявола, я скоро оказался в одежде мирянина, с дорожною шапкой на голове. Глядя на свое изображение в зеркальной поверхности ручья, я сам с трудом узнавал себя. Я добрался затем до опушки леса и, судя по доносившемуся до меня колокольному звону и подымавшимся в воздухе облачкам дыма, убедился, что по соседству находится большое селение. Прямо передо мною лежал холм. Поднявшись на него, я увидел очаровательную долину, в глубине которой действительно расположилось селение. Мимо холма шла спускавшаяся зигзагами в долину широкая дорога, по которой я и продолжал свой путь. Как только она сделалась отложе, я сел на коня, чтобы хоть сколько-нибудь ознакомиться с совершенно неизвестным мне до тех пор искусством верховой езды. Рясу я спрятал в дупло старого дерева и вместе с нею оставил в мрачном лесу воспоминания о страшных событиях, разыгравшихся в замке. Я чувствовал себя теперь веселым и бодрым. Окровавленный образ Викторина казался мне созданием моего возбужденного воображения. Последние слова, которые я прокричал гнавшимся за мною людям, вырвались бессознательно из моей души под влиянием непонятного для меня наития. Они разъясняли таинственное значение случая, который привел меня в замок и вызвал все, что мне суждено было там совершить. Я выступил в роли неотвратимой судьбы, которая, карая злодейское преступление, дозволяла вместе с тем грешнику искупить свою вину уготованной для него гибелью. Один только чарующий образ Аврелии стоял передо мной как живой. Я не мог, однако, думать о ней без того, чтобы грудь моя не сжималась, и чувствовал при этом чисто физическую, ноющую боль. Внутренний голос твердил мне, впрочем, что я, быть может, увижусь с нею опять в далеких странах. Я был убежден, что она связана со мною неразрывными узами и непременно будет моей. Люди, попадавшиеся мне навстречу, почему-то останавливались и с изумлением глядели мне вслед. Хозяин сельского постоялого двора, где я остановился, был тоже до такой степени изумлен, что в первую минуту почти не мог выговорить ни слова. Это обстоятельство перепугало меня не на шутку. Приказав Дать корма лошади, я потребовал себе завтрак. Пока я ел, в комнату вошло несколько крестьян, которые, бросая на меня исподлобья робкие взгляды, перешептывались друг с другом. Набиралось все больше и больше посетителей, так что меня обступили, наконец, со всех сторон и, глупо разинув рты, чуть не в упор глядели на меня во все глаза. Я старался казаться спокойным и, не обнаруживая ни малейшего смущения, громко приказал хозяину оседлать мою лошадь и распорядиться, чтобы уложили на седло чемодан. Он вышел, двусмысленно улыбаясь, из комнаты и вскоре вернулся с долговязым мужчиной, который подошел ко мне с комической важностью должностного лица и пристально начал в меня всматриваться. Я в свою очередь принялся глядеть ему прямо в глаза, причем поднялся со скамьи и подошел к нему вплотную. Это, по-видимому, его озадачило, и он начал Робко оглядываться на присутствовавших в комнате крестьян. — Что вам угодно? Вы, кажется, хотите мне что-то сказать? — спросил я у него. Высморкавшись с подобающей важностью, должностное лицо ответило мне тоном, которому старалось придать по возможности внушительный характер: — Вы, сударь, отсюда не уедете, пока не сообщите нам, здешнему местному судье, во всей подробности, что вы за птица. Потрудитесь объяснить, кто вы такой, и осведомить нас о своем происхождении, звании и чине. Объясните также, откуда и куда вы едете, с подробным обозначением мест и всего остального. В дополнение к вышеизложенному обязаны вы предъявить нам, здешнему судье, паспорт, написанный по всей форме и скрепленный надлежащими подписями с приложением печати. Мне до сих пор не приходило в голову, что надо обзавестись каким-нибудь именем и фамилией. Точно так же я не подозревал, что обстриженная кое-как борода и несоответствие моего костюма с приобретенной в монастыре привычкой держаться придавали мне подозрительный вид. И что мне поэтому угрожала ежеминутно опасность подвергнуться расспросам о моей личности. При таких обстоятельствах требования сельского судьи оказались для меня столь неожиданными, что я тщетно старался дать на них сколько-нибудь удовлетворительный ответ. Я решил попытать счастья наглой дерзостью и проговорил решительным тоном: — Важные причины побуждают меня сохранять инкогнито, а потому я не могу показать вам мой паспорт. Вообще советую вам быть поосторожнее. Если вы задержите меня хоть на минуту глупыми своими придирками, то можете дорого за это поплатиться! — Ого!.. — воскликнул сельский судья, вытащив из кармана большую табакерку, из которой, пока он услаждал себя табачком, пятеро стоявших сзади полицейских проворно позаимствовали здоровенные понюшки. — Советую вам быть поскромнее! Вашему сиятельству придется все-таки держать ответ перед нами и предъявить нам свой паспорт. Я буду вести дело начистоту, а потому скажу вам, сударь, что в здешних горах завелись с некоторого времени подозрительные личности. Время от времени они появляются из лесу, а затем внезапно исчезают, словно дьявольское наваждение. Они подкарауливают путешественников, грабят их и убивают, поджигают хутора и не отступают ни перед какими злодействами. У вас, сударь, вид очень странный, и, кроме того, вы как две капли воды похожи своими приметами на подробное описание известного разбойника и мошенника, присланное мне, как местному судье, из города. Поэтому извольте представить ваш паспорт, или же я отправлю вас в тюрьму. Убедившись, что наглостью ничего не возьмешь, я решил прибегнуть к другому способу действий. — Многоуважаемый господин судья, — сказал я, — не соблаговолите ли переговорить со мною наедине? Я в таком случае без труда рассею все ваши сомнения и, вполне доверяя вашей мудрости, открою тайну, побудившую меня явиться сюда в таком действительно странном виде. — Так, значит, тут замешались в дело тайны? — насмешливо возразил судья. — Знаю я эти тайны! Ну-ка, ребята, выходите отсюда, но только сторожите хорошенько у дверей и окон. Не впускайте сюда никого и никому не позволяйте выйти отсюда! Как только мы остались одни, я принялся излагать судье наскоро придуманную мною сказку. — Вы видите перед собою, господин судья, — сказал я, — злополучного беглеца, которому при содействии приятелей удалось, наконец, освободиться от позорного заключения и от опасности остаться навеки запертым в монастыре. Избавьте меня от необходимости рассказывать вам все подробности интриги, сетями которой опутала меня злобная мстительность аристократической семьи. Скажу только, что причиною всех моих страданий была любовь к девушке из низшего сословия. За время долгого заточения выросла у меня борода. Мне выстригли на макушке волосы и заставляли все время ходить в монашеской рясе. Вы, без сомнения, заметили, что носить ее вошло у меня уже в привычку. Действительно, я после моего побега мог переодеться только здесь, в лесу, а до тех пор не смел ни разу остановиться, опасаясь погони. Теперь вы, без сомнения, уяснили себе причину странного моего внешнего вида, вызывающего естественным образом незаслуженные подозрения против меня. Разумеется, я не могу предъявить вам паспорт, но зато имею полную возможность представить в подтверждение справедливости своих слов веские доводы, которые вы признаете, без сомнения, убедительными. С этими словами я вытащил из кармана кошелек, вынул оттуда три блестящих дуката и положил их на стол. Напыщенная серьезность судьи немедленно сменилась веселой усмешкой. — Доводы ваши, — сказал он, — без сомнения, полновесные, но тем не менее я, с позволения вашего, замечу, что для окончательного убеждения следовало бы их дополнить. Вы ведь хотите, чтобы я принял нечет за чет, а для этого необходимо, чтобы по крайней мере доводы представлены были в четном числе. Я сейчас же сообразил, на что метил этот плут, и добавил еще один дукат. — Теперь я убедился в несправедливости своих подозрений, — объявил судья. — Можете продолжать ваш путь. Советую вам, однако, ехать проселками и держаться подальше от большой дороги, пока вы не освободитесь вполне от подозрительной своей внешности. Впрочем, вы, без сомнения, понимаете и сами необходимость соблюдать такие меры предосторожности. Растворив настежь двери, он громко крикнул собравшейся толпе: — Это и в самом деле знатный господин. Он объявил нам, здешнему судье, в секретной аудиенции свое имя, звание и фамилию. Он путешествует инкогнито, то есть неведомым ни для кого образом, а посему вашему брату ничего об этом знать и слышать не подобает! Счастливого пути, сударь! — добавил он, обращаясь ко мне. Пока я садился на коня, крестьяне в почтительном молчании сняли шапки. Я повернул лошадь к воротам и хотел быстро проехать сквозь них, но лошадь не слушалась меня и пыталась встать на дыбы. Не умея ездить верхом, я ничего не мог с нею поделать. Она вертелась, била задними ногами и наконец при громком смехе крестьян сбросила меня на руки подоспевшему судье и содержателю постоялого двора. — Злая лошадь у вас, — заметил судья, едва удерживая смех. — Злая лошадь, — подтвердил я, стряхивая с себя пыль. Мне помогли снова сесть на коня, но он, фыркая и взвиваясь на дыбы, выказывал самое энергичное нежелание проехать сквозь ворота. Находившийся в толпе старый крестьянин воскликнул тогда: — А ведь дело-то выходит очень нехитрое. Взгляните-ка, ведь у ворот сидит старая колдунья Лиза. Она не позволяет коню проехать, пока ей не будет подана милостыня. Тогда только я заметил старую нищенку в лохмотьях. Она сидела на земле возле самых ворот и глядела на меня с безумной усмешкой. — Прочь с дороги, старая ведьма! — закричал судья. Старуха в свою очередь закричала: — Он пролил кровь и ничего мне не подал. Разве вы не видите, что передо мною лежит мертвец? Конь через него переехать не может, потому что мертвец подымается, но я его опять втисну в землю, если мне подадут милостыню. Судья схватил лошадь за повод и хотел вывести ее за ворота, не обращая внимания на безумные крики старухи, но все его усилия оставались тщетными, и старая нищенка все время пронзительно кричала: — Дай же мне денег, кровавый братец, дай мне денег. Сунув руку в карман, я бросил ей в передник пригоршню медных денег. Старуха вскочила с радостным смехом, принялась прыгать и воскликнула: — Взгляните, какие славные грошики подал мне кровавый братец! Деньги что ни на есть первый сорт! В это мгновенье моя лошадь, которую судья выпустил, громко заржала и помчалась галопом из ворот вдоль по улице. — Теперь, сударь, она идет у вас прекрасно! — крикнул мне вдогонку судья. Крестьяне, выбежавшие следом за мной, хохотали, видя, как я подскакиваю на седле при каждом прыжке лошади. — Смотрите, смотрите, — кричали они, — он и в самом деле сидит на лошади, словно капуцин! Все приключившееся со мною в деревне, а в особенности понятные одному мне вещие слова безумной старухи, сильно меня взволновало. Я считал теперь самым главным для себя, как можно скорее избавиться от всего, что заставляло мою внешность бросаться в глаза. Вместе с тем я решил выдумать себе какое-нибудь имя, с которым можно было бы укрыться в толпе обыкновенных смертных. Жизнь лежала передо мною, как мрачная таинственная судьба, завесу которой нельзя было приподнять. Мне не оставалось иного выбора, как отдаться на произвол течения, неудержимо увлекавшего меня с собою. Все нити, когда-то привязывавшие меня к определенным условиям существования, были перерезаны, и мне не за что было ухватиться. Большая дорога становилась все оживленнее. Все свидетельствовало о сравнительной близости большого и богатого торгового города. Через несколько дней я действительно увидел его перед собою. В городских воротах меня никто не допрашивал и даже не всматривался в меня. Таким образом, я благополучно въехал в предместье. Мне бросился в глаза большой дом с зеркальными стеклами в окнах и вывеской золотого крылатого льва над дверью. Множество народа беспрерывно входило туда и выходило оттуда. Экипажи то и дело подъезжали и уезжали, а из комнат нижнего этажа слышались веселый смех и звон стаканов. Едва успел я остановиться у дверей этой гостиницы, как тотчас же подскочил конюх, схватил мою лошадь под уздцы и, как только я с нее слез, увел ее во двор. Изящно одетый кельнер вышел, громыхая ключами, в сени и повел меня вверх по лестнице. На площадке второго этажа он окинул меня беглым взглядом, а затем поднялся этажом выше, отпер небольшую комнату, вежливо осведомился, не будет ли от меня каких-либо приказаний, и объявил, что в два часа подается обед в зале первого этажа под номером десятым. — Принесите мне бутылку вина, — сказал я. Это были первые слова, которые мне удалось вставить сквозь вихрь вежливых слов кельнера. Только что он ушел, как раздался стук в дверь. Вслед за тем она слегка раскрылась, и сквозь образовавшуюся таким образом щель выглянуло лицо, оставлявшее далеко за собою самую смешную из масок, какие мне когда-либо случалось видеть. Заостренный красный нос, маленькие сверкающие глаза, длинный подбородок и высоко взбитый напудренный хохол, который, как я впоследствии убедился, неожиданно переходил сзади в коротко подстриженную римскую прическу, громадные брыжи, огненно-красный жилет, из карманов которого ниспадали две толстых часовых цепочки, панталоны и фрак, который оказывался кое-где слишком узким, а в других местах очень широким и потому нигде не был впору… Человечек этот, начав кланяться еще в дверях, вошел в комнату. В руках у него были шляпа, ножницы и гребенка. — Я, сударь, здешний парикмахер и всепокорнейше предлагаю вам мои услуги, неоценимо важные услуги! — воскликнул он. Этот маленький сухопарый человечек казался до такой степени забавным, что я с трудом сдерживал смех. Мне было, однако, очень Приятно появление парикмахера, а потому я обратился к нему с вопросом: может ли он привести в порядок мои волосы, которые вследствие дурной стрижки и долгого путешествия стали ни на что не похожи. Окинув мою голову взором художника, он грациозно согнул правую руку, прижал растопыренные ее пальцы к правой стороне груди и воскликнул: — Могу ли я привести в порядок ваши волосы? Праведный Боже! Да, Пьетро Белькампо! Ты, которого бессовестные завистники называют просто-напросто Петром Шенфельдом, подобно тому, как они переименовали божественного полкового горниста Джакомо Пунто в Якова Штиха, — ты останешься непризнанным гением! Впрочем, ты сам же во всем виноват! К чему оставляешь ты светильник под спудом вместо того, чтобы сделать из него свет миру? Неужели строение твоей руки, искра гения, сверкающая в твоем взоре, окрашивая кстати дивным румянцем утренней зари твой нос, — разве все твое существо, одним словом, не выказывает с первого же взгляда каждому знатоку, что в тебе живет дух, стремящийся к идеалу? Нет, сударь, привести вашу прическу в порядок кажется мне слишком холодным и бездушным выражением. Я попросил диковинного маленького человечка не сердиться и объявил, что вполне доверяю его ловкости. Это неудачное слово еще более его взорвало. — Позвольте, сударь, осведомиться у вас, что именно называете вы ловкостью? Кого следует признать ловким? Того ли, кто, измерив глазами расстояние, прыгает через забор выше своего роста, перевертывается кувырком в воздухе и становится на ноги во рву восьмисаженной глубины? Или, быть может, вы отдаете предпочтение молодцу, который с расстояния двадцати шагов попадает чечевичным зерном в ушко иголки? Мне доводилось слышать про ловкого фокусника, который, привесив десять пудов к рукоятке шпаги, ставил ее себе острием на кончик носа и сохранял равновесие в течение шести часов шести минут шести секунд и одного мгновения. Да и что такое ловкость, позвольте спросить? Во всяком случае, она чужда вашему покорному слуге Пьетро Белькампо, который насквозь проникнут священным огнем искусства. Да-с, сударь мой, тут дело не в ловкости, а в искусстве! Художественная моя фантазия блуждает в дивном строении локонов, в гармоническом сочетании их круговых волн, которые непрерывно строит и разрушает веяние зефира. Там сфера ее творчества. Там она работает и создает. В искусстве обитает нечто божественное. Дело в том, сударь, что истинное искусство оказывается в сущности не только тем искусством, о котором так много говорят, но возникает лишь из совокупности всего, называемого искусством. Вы, разумеется, меня понимаете, сударь, так как производите на меня впечатление головы, способной мыслить. Я заключаю это из локончика, спускающегося с правой стороны на достопочтеннейшее ваше чело! Оригинальное сумасбродство маленького человечка очень меня забавляло, а потому, объявив, что понимаю его вполне, я решил воспользоваться дивным его искусством, не прерывая восторженных его излияний какими-либо рассудительными замечаниями. — Что же предполагаете вы создать из моих спутанных волос? — спросил я его. — Все, что вам заблагорассудится, — сказал человечек. — Но если вы придаете какое-либо значение мнению художника Пьетро Белькампо, то позвольте мне сперва рассмотреть с надлежащего расстояния и с разных точек зрения вашу голову, равно как всю фигуру, походку, жесты и выражение лица. Тогда лишь я буду в состоянии сказать, к чему именно вы более склоняетесь: к античному или романтичному, геройскому или величественному, возвышенному или наивному. Я узнаю тогда, что в вас преобладает: идиллия или юмор, меланхолия или насмешливость. Выяснив себе это, я вызову дух Каракаллы, Тита, Карла Великого, Генриха IV, Густава Адольфа или же Виргиния, Тассо и Бокаччо! Они вдохновят мышцы моих пальцев, и тогда, при звонком лязганьи ножниц, родится из хаоса художественное произведение. Да, сударь, мне суждено дать окончательное выражение вашему характеру в том виде, в каком он должен проявиться в здешней жизни. Теперь попрошу вас пройтись несколько раз взад и вперед по комнате, дабы я мог вас наблюдать, видеть и созерцать! В угоду диковинному маленькому человечку я принялся ходить взад и вперед по комнате, всячески стараясь скрыть монашескую манеру держаться, от которой почти нельзя отрешиться, сколько бы времени ни миновало по выходе из монастыря. Маленький парикмахер внимательно следил за мною, обежал вокруг меня несколько раз, а затем принялся вздыхать и охать, вынул из кармана носовой платок и отер крупные капли пота, выступившие у него на лбу. Наконец он остановился, и я спросил у него, пришел ли он к окончательному решению относительно наиболее подходящей мне прически. Маленький человечек со вздохом отвечал: — Ах, сударь мой, скажите на милость, что с вами? Вы не пожелали обнаружить истинное свое существо. В движениях ваших проявлялось нечто насильственное, вызванное борьбою двух противоположных натур. Пройдитесь-ка еще шага два, сударь! Я наотрез отказался выставлять себя еще раз напоказ и объявил, что если он все еще не решается выбрать для меня подходящую прическу, то мне надо будет отказаться от гениальных его услуг. — О Пьетро! Тебе следовало бы лечь в могилу! — с горячностью воскликнул парикмахер. — Тебя не признают в этом суетном мире, где нет искренности и честности! При всем том, сударь, я дам вам возможность изумиться моей проницательности, способной уяснять себе даже и то, что от нее тщательно старались скрыть. Я уверен, что вы отнесетесь с должным уважением к пылающему во мне гению искусства. Я долго пытался объединить противоречия, выказывающиеся во всем вашем существе и в ваших движениях. В вашей походке есть что-то, напоминающее особу духовного звания. Ex profundis clarnavi ad te, DomineL Oremus… Et in omnia saeculo saeculorum! Amen!<ref>Из глубины взываю к Тебе, Господи — лат. — начало покаянного псалма Давида.</ref> Тщедушный парикмахер проговорил эти слова нараспев охрипшим визгливым голосом, с замечательной точностью передразнивая позы и движения монахов. Он круто поворачивался как бы перед алтарем, становился на колени, подымался, а затем, неожиданно приняв гордый, вызывающий вид, нахмурил брови, широко раскрыл глаза и проговорил: — Мне принадлежит весь мир. Я богаче, умнее, рассудительнее всех вас, близоруких кротов! Преклоняйтесь же передо мною! — Отвесив затем мне поклон, парикмахер объяснил: — Таковы, сударь, главные составные элементы вашего внешнего «я». Если угодно, я готов немедленно же взяться за дело. Принимая во внимание вашу внешнюю комплекцию и внутреннее душевное настроение, я могу изготовить смесь из Каракаллы, Абеляра и Боккаччо в определенных пропорциях, а затем, придав ей в пламени моего гения соответственную форму и образ, приступить к дивному антично-романтичному строению эфирно-легких локонов и кудрей. Парикмахер так метко определил двойственную мою натуру, что я признал уместным ничего ему не возражать. Я пояснил, что действительно принадлежал одно время к духовному званию и принял даже пострижение, но в настоящее время желаю по возможности скрыть следы моей тонзуры. Странный парикмахер принялся обрабатывать мои волосы, сопровождая эту операцию самыми диковинными прыжками, гримасами и речами. Иногда на его лице появлялось мрачное, суровое выражение, но в следующее мгновение он снова начинал ухмыляться. Иногда он становился в позу атлета, вызывающего противника на бой, а вслед за тем приподымался на цыпочки, словно собираясь исполнить балетный танец. Я с трудом удерживался от хохота. Наконец он кончил возиться с моей прической. Прежде чем парикмахер успел открыть фонтан своего красноречия, я, улучив удобный момент, обратился к нему с просьбою прислать мне специалиста, способного оказать моей бороде такую же услугу, какую он только что оказал моим волосам. Пьетро как-то странно улыбнулся, подошел на цыпочках к двери и запер ее, а затем, быстро семеня ногами, вышел на середину комнаты и проговорил патетическим тоном: — Где ты, золотой век, в котором борода и волосы на голове сливались в единую волну кудрей для украшения мужчины? Тогда уборка головы и бороды являлась сладостной заботой одного и того же художника. Эти времена минули безвозвратно! Мужчина добровольно отказался от лучшего своего украшения, и нашлись позорные чернорабочие, согласившиеся истреблять у кого угодно бороду изобретенными на этот предмет ужасными орудиями. О, дерзновенные, бессовестные брадобреи и брадоубиралыцики! Точите в насмешку над искусством свои ножи на черных ремнях, пропитанных вонючим маслом! Потрясайте вашими поношенными мешочками с пудрой! Колотите в свои тазы и взбивайте в пену мыло, брызгая кругом опасной горячей водой! Осведомляйтесь в преступной дерзости у ваших пациентов, хотят ли они быть обритыми из-под пальца или из-под ложки! Жив еще Пьетро, который до того мужественно борется с вашим позорным ремеслом, что взял на себя унизиться до него и сам, единственно лишь для того, чтобы, истребляя бороды, спасать из них, сколько возможно, — то есть все, что подымается еще над губительной волной моды. Чем в сущности является бесконечное разнообразие бакенбард в прелестных своих извилинах и изгибах? Они то прилегают с грациозной нежностью к контурам овального лица, то грустно опускаются в углубление под шеей, то смело вздымаются далеко за углы рта. Иной раз они скромно съеживаются в тоненькую черточку, тогда как при других условиях раскидываются в необъятную ширь смелым подъемом изящно подвитых волос! Что это такое, спрошу я вас, если не изобретение нашего искусства, в котором проявляется высокое стремление к прекрасному и святому? Да, Пьетро, выкажи присущий тебе дух и выясни, какие жертвы способен ты принести искусству, снисходя до низменного и позорного ремесла брадобрея! С этими словами он вытащил из кармана полный бритвенный прибор и принялся ловкой, опытной рукой освобождать меня от бороды. Действительно, я вышел из его рук совершенно преобразившимся. Достаточно было обзавестись другою одеждой, менее бросавшеюся в глаза, чтоб совершенно освободиться от опасности привлекать к себе внимание подозрительной внешностью. Отойдя от меня на несколько шагов, парикмахер поглядывал на свою работу, самодовольно усмехаясь. Я объяснил ему, что здесь, в городе, у меня нет знакомых и что мне было бы приятно одеться согласно с местными модами. За труды и в качестве задатка за комиссию я положил ему при этих словах в руку дукат. Маленький человечек преобразился от радости. Любовно поглядывая на золотую монету, которую держал на ладони, он проговорил: — Дражайший благодетель и покровитель, я в вас не ошибся! Дух, управлявший моей рукою, наглядно выразил в орлином полете бакенбард возвышенность достойного вашего образа мыслей. У меня имеется приятель, нечто вроде моего Дамона или Ореста, способный закончить над туловищем работу, начатую мною на голове. Он обладает таким же пониманием и столь же гениальной находчивостью, как и ваш покорный слуга. Заметьте себе, сударь, что это художник по части костюма. Я называю его так потому, что к нему нельзя применить тривиальную кличку «портной». Он увлекается идеальной стороною своего дела и, созидая в своем воображении дивную гармонию форм и образов, обзавелся магазином разнообразнейших готовых платьев. Вы можете найти у него какие угодно оттенки современного щеголя. Он явится перед вами то в ослепительном блеске, помрачающем все окружающее беззаветной смелостью покроя и оригинальностью материала, то в философском самонаблюдении, презрительно забывающем все и вся. Вы встретите его там то в облике Джентльмена, то способного к наивному ухаживанию, то ироническим остряком, то разочарованным мизантропом, грустным, странным, веселым до безумия, щепетильно принаряженным или же небрежно мужиковатым. Юноша, впервые еще заказавший себе сюртук, не стесняясь руководящими советами мамаши или гувернера сорокалетний мужчина, пудрящийся, чтобы скрыть седину, которая пробивается у него в волосах, состарившийся жуир, скромный ученый, неохотно отрывающийся от научных трудов, богатый купец, состоятельный мещанин — все они висят в лавке моего приятеля. Через несколько мгновений вам представится случай созерцать художественные произведения моего Дамона. Он быстро ушел от меня вприпрыжку и вскоре вернулся с рослым, дородным, прилично одетым мужчиной, казавшимся во всех отношениях прямою его противоположностью. Тем не менее он представил мне этого мужчину, как верного своего Дамона. Приятель парикмахера смерил меня испытующим взором, а затем выбрал из тюка, принесенного его подмастерьем, костюм, вполне соответствовавший выраженным мною желаниям. Мне удалось лишь впоследствии оценить по достоинству утонченный такт этого художника по части костюма, как его совершенно справедливо назвал маленький сухопарый парикмахер. Действительно, он выбрал мне такой костюм, который не бросался в глаза и не возбуждал ничьего внимания, а вместе с тем вызывал впечатление респектабельности, парализовавшее всякое стремление осведомляться о моем звании, происхождении, роде занятий… Нелегко одеться так, чтобы общий характер костюма устранял не только предположения о роде занятий, но даже самую мысль об уместности сделать такое предположение. Костюм всесветного гражданина, обусловливаясь лишь отрицательными своими элементами, сводится приблизительно к тому же самому, как и приличное поведение, выражающееся тоже скорее в отрицании известных видов поведения, чем в определенных положительных поступках. Маленький парикмахер принялся изливать неудержимой волною курьезное свое красноречие. Вероятно, немногие слушали его с таким терпением, какое обнаруживал я. Он чувствовал себя поэтому необыкновенно счастливым; он мог выставить, наконец, свой светильник из-под спуда. Приятель парикмахера, казавшийся мне серьезным и очень рассудительным человеком, заставил его замолчать, схватив его за плечо: — Шенфельд, ты опять мелешь без умолку всякую чепуху, ручаюсь, что от нее болят уже уши у господина, соблаговолившего воспользоваться твоими и моими услугами. Белькампо на мгновение печально повесил голову, но затем проворно схватил свою шляпу, выскочил из двери в коридор и на прощанье воскликнул: — Так оскорбляют меня даже лучшие из моих друзей! Прощаясь со мною, портной в свою очередь добавил: — Странный человек этот Шенфельд! От слишком усердного чтения он сделался совсем полоумным! Это не мешает ему оставаться добрым человеком и хорошим парикмахером. Я лично придерживаюсь того мнения, что если человек хоть в каком-нибудь одном направлении работает хорошо, то ему можно простить недостатки во всем остальном. Этим объясняется, почему я искренне к нему расположен, хотя и считаю его сумасбродом. Оставшись один в своей комнате, я принялся учиться перед зеркалом, как нужно ходить. Сумасброд-парикмахер несомненно дал мне на этот счет весьма веские и правильные указания. Всем монахам свойственна своеобразная неуклюжая, чрезмерно скорая походка, которая вызывается длинным одеянием, не позволяющим делать большие шаги, между тем как богослужение требует иной раз быстрых движений. Точно так же откинутое назад туловище и манера держать руки (монах держит их скрещенными на груди или же спрятанными в широких рукавах рясы) представляют характерные черты, которые нелегко скрыть от проницательного наблюдателя. Я старался отрешиться от всего этого, чтобы стереть последние следы бывшей моей принадлежности к духовному званию. Я находил единственное утешение в мысли, что вся моя прежняя жизнь пережита и что я перешел теперь в новую фазу существования. Внутреннее мое «я» как бы перевоплотилось и сохранило о предшествовавшем бытии лишь слабые воспоминания, которые становились все туманнее и должны были под конец совершенно рассеяться. Толкотня на людных улицах и кипевшая там промышленная и торговая жизнь были для меня совершенной новинкой и как нельзя более способствовали сохранению веселого настроения, вызванного забавным маленьким человечком. Переодевшись в новое платье, я рискнул сойти к обеду в общую столовую. Все мои опасения рассеялись, когда я убедился, что никто не обращает на меня внимания. Ближайший мой сосед не потрудился даже окинуть меня взглядом, когда я сел возле него. В память настоятеля, освободившего меня из монастыря, я отметил себя в книге для приезжающих именем Леонарда — частного лица, путешествующего для собственного удовольствия. Подобных путешественников было в городе, надо полагать, очень много, а потому никому и в голову не приходило наводить обо мне какие-либо справки. Я испытывал своеобразное удовольствие, бродя по городским улицам, рассматривая богатые магазины, любуясь на выставленные картины и гравюры. По вечерам я посещал общественное гулянье, где чувство глубокого одиночества среди оживленной толпы часто наполняло мою душу горечью. Никто меня не знал, ни в чьей груди не шевелилось даже самого легкого подозрения, кто я такой и какая изумительно-странная игра случая бросила меня сюда. Все это таилось в моей душе, и хотя сознание, что тайна эта никому не известна, Должно было действовать на меня благотворно, к нему присоединялся почему-то ужас. Я производил на себя самого впечатление давным-давно похороненного мертвеца, который встал из могилы и бродит одинокий по свету, где все его друзья и близкие давным-давно умерли. Когда я вспоминал, как ласково и почтительно приветствовали все знаменитого церковного проповедника, как добивались чести с ним поговорить или хотя бы обменяться двумя-тремя словами, я испытывал чувство горькой тоски. Ведь этот проповедник — Монах Медард — умер и погребен в глубоком, неприступном горном ущелье! Это во всяком случае не я, так как я живу. Передо мной теперь только и открывается жизнь со всем разнообразием своих наслаждений! Когда мне случалось видеть во сне происшествия в замке, мне казалось, будто все это случилось не со мною, а с кем-то другим. Этот другой был, правда, монах капуцинского ордена, но только не я лично. Только мысль об Аврелии связывала прежнее мое бытие с нынешним, но она сопровождалась невыразимой болью, которая часто убивала мою жизнерадостность и внезапно вырывала мое «я» из пестрого круга все больше охватывавшей меня жизни. Само собой разумеется, что я стал посещать разнообразные публичные заведения, в которых можно было пить, играть в карты и так далее… Особенно понравился мне один из городских трактиров, славившийся хорошими винами. Там собиралось каждый вечер многочисленное общество. За столом в отдельной комнате, смежной с общей залой, сидели всегда одни и те же лица, которые вели друг с другом оживленную и остроумную беседу. Мне удалось сойтись с этими людьми, составлявшими особый, замкнутый кружок. Несколько вечеров я молча сидел в уголке комнаты, скромно распивая бутылку вина. Затем как-то раз мне удалось сообщить им интересные данные по одному литературному вопросу, относительно которого они находились в недоумении. Тогда мне было предоставлено место за их столом: кружку понравились мой ораторский талант и разнообразие сведений, запас которых с каждым днем увеличивался благодаря серьезным занятиям различными отраслями научных знаний, которые до тех пор оставались мне чуждыми. Приобретенное таким путем знакомство действовало на меня самым благодетельным образом. Я все более свыкался со светской жизнью. Настроение мое становилось с каждым днем веселее и непринужденнее. Угловатости, остававшиеся еще от прежнего монастырского образа жизни, мало-помалу изгладились. В продолжение нескольких вечеров в кружке, к которому я примкнул, говорили об иностранном живописце, недавно приехавшем в город и устроившем выставку своих картин. Все члены кружка, кроме меня, побывали на этой выставке и так расхваливали виденные ими картины, что я решил тоже их посмотреть. При входе моем в залу самого живописца там не оказалось. Вместо него обязанность чичероне исполнял какой-то пожилой господин, называвший по именам художников, картины которых живописец выставил вместе с своими. Великолепные картины, в большинстве случаев оригинальные произведения знаменитых живописцев, приводили меня в восхищение. При взгляде на некоторые наброски, являвшиеся, по словам чичероне, спешно написанными копиями с больших картин альфреско, начали как будто пробуждаться у меня воспоминания из раннего детства. Мало-помалу они становились все яснее и ярче. Очевидно, это были копии с икон, изображенных на стенах монастыря Св. Липы. В копии с иконы, изображавшей Святое Семейство, я узнал в чертах Иосифа лицо того самого таинственного паломника, который приводил ко мне дивного мальчика. Меня охватило при этом чувство глубокой скорби, но я был не в силах удержаться от громкого возгласа, когда мой взор внезапно остановился на женском портрете во весь рост: я узнал свою воспитательницу и как бы вторую мать — княгиню. Портрет был великолепен и напоминал своим характером произведения Ван Дейка. Княгиня была написана в полном облачении, в каком, бывало, шла в день св. Бернарда в процессии перед монахинями. Живописец избрал как раз тот момент, когда она, закончив молитву, собиралась выйти из своей кельи и стать во главе процессии, видневшейся вдали на заднем плане. Во взоре этой дивной женщины отражалась вся ее душа, занятая лишь помышлениями о небе. Она как будто молила о прощении для дерзновенного грешника, оторвавшего себя от ее материнского сердца. Этим грешником был я сам! Моя грудь переполнилась чувствами, которые, казалось, давно уже стали мне чуждыми. Меня томило невыразимое желание вернуться к давно минувшему. И вот я жил опять в деревушке, вблизи картезианского монастыря, у добродушного священника. Я чувствовал себя опять веселым, жизнерадостным мальчиком и с восторгом ждал наступления дня св. Бернарда. Мне представлялся тогда случай повидаться с нею. «Ну, что, Франциск, ты был благочестивым и хорошим?» — спрашивала она голосом, звучный тон которого смягчался любовью, так что доходил до меня лишь нежными и ласкающими отзвуками… Нет, я совершал теперь преступление за преступлением! За нарушением обета последовало убийство!.. Обуреваемый скорбью и раскаянием, я в изнеможении опустился на колени, и слезы хлынули у меня из глаз. Пожилой господин с испугом бросился ко мне и поспешно спросил: — Что с вами, сударь? — Портрет игуменьи чрезвычайно походит на мою матушку, скончавшуюся в жестоких мучениях, — ответил я едва слышным голосом. С этими словами я встал и пытался вернуть себе самообладание. — Пойдемте дальше, сударь, — сказал чичероне. — Такие воспоминания, как ваши, слишком тяжелы; на них нельзя долго останавливаться. Я покажу вам другой портрет, который художник считает лучшим своим произведением. Он написан с натуры и только недавно закончен. Мы задернули его занавеской для того, чтобы солнце не испортило красок, не успевших еще высохнуть. Поставив меня так, чтобы портрет оказался передо мною в надлежащем освещении, чичероне отдернул завесу… Это была Аврелия! Меня охватил ужас, с которым я едва мог совладать. Убедившись в близости врага, замышлявшего насильственно низвергнуть меня опять в бешеные волны пучины, из которой мне с трудом удалась выбраться, я почувствовал прилив мужества и решил энергично обороняться против чудовища, преследовавшего меня из таинственного мрака. Жадно глядел я на прелести Аврелии, сиявшие с портрета. Детски кроткий взор благочестивой девушки, казалось, обвинял злодея — убийцу родного ее брата, но чувство раскаяния исчезало у меня в горькой дьявольской насмешке, которая, подымаясь из самых недр моей души, своими ядовитыми уколами уничтожала мое жизнерадостное спокойствие, в котором я начинал уже чувствовать себя так хорошо. Меня мучило только то, что в роковую ночь убийства, совершенного в замке, Аврелия не стала моею. Появление Гермогена помешало тогда осуществлению моих намерений, но он заплатил за это жизнью. Впрочем, Аврелия ведь еще жива, и этого достаточно, чтобы можно было питать надежду на обладание ею. Она, несомненно, будет моей, так как не может избежать своей судьбы, а этой судьбой являюсь для нее я сам. Таким образом, пристально глядя на картину, я подготовлял себя к совершению нового злодейства. Чичероне смотрел на меня с удивлением. Он много рассказывал про рисунок, тон и колорит картины, но я его не слушал. Все мое существо было до такой степени переполнено мыслью об Аврелии и надеждою выполнить греховное дело, которое было только отложено, что я поспешно ушел, даже не расспросив об иностранном живописце, и упустил таким образом случай тщательно разузнать, при каких обстоятельствах написаны были портреты и картины, изобиловавшие столькими намеками на мою собственную жизнь. Для обладания Аврелией я решил поставить на карту все. Я, как бы отделившись от событий моей жизни и окидывая их умственным взором, убеждал себя, что у меня нет ни малейшего основания к опасениям, и что поэтому я ровно ничем не рискую. Я обдумывал всевозможные планы и проекты, которые могли бы привести меня к цели, и решил прежде всего навести справки у иностранного художника, написавшего портрет Аврелии. Без сомнения, он мог сообщить мне важные для меня сведения. Я задумал не более, не менее, как вернуться в замок в нынешнем изменившемся моем виде, и мне казалось, что в этом нет ничего особенно дерзкого или рискованного. Вечером я отправился опять в трактир, где собирался наш кружок. Мне было необходимо развлечься чем-нибудь, чтобы поставить известного рода рамки все возраставшему душевному напряжению и разнузданной деятельности возбужденного воображения. Там опять много говорили о картинах иностранного художника, а в особенности о редкостной экспрессии, которую он придавал своим портретам. Я присоединился к этим похвальным отзывам и дал блестящее описание прелестей Аврелии, являвшееся, впрочем, лишь отражением кипевшей во мне демонической иронии. Тем не менее всех слушателей привело в восторг описание чарующего выражения, сиявшего на ангельски прелестном и детски наивном личике Аврелии. Один из членов нашего кружка сообщил, что художнику придется пробыть еще несколько дней в городе, чтобы окончить многие начатые портреты. Хотя он уже в преклонных летах, но тем не менее представляет собою чрезвычайно интересный тип гениального живописца. Завтра вечером художник этот обещал удостоить наш кружок своим посещением. Во мне происходила какая-то странная борьба бурных желаний с непонятными предчувствиями. Взволнованный ею, я пришел на другой день в трактир позднее обыкновенного и застал художника в нашей комнате, но он сидел за столом спиною ко мне. Когда я сел к столу и взглянул на него, я узнал черты того самого ужасного незнакомца, который в день св. Антония стоял в церкви, прислонившись к одной из колонн, и привел меня тогда в безотчетный страх и трепет. Он долго и серьезно глядел на меня, но благодаря настроению, в котором я находился с тех пор, как увидел портрет Аврелии, я чувствовал в себе достаточно мужества и силы выдержать этот взгляд. Убедившись, что враг вышел теперь открыто на арену, я сознавал, что мне предстоит с ним смертельный бой. При таких обстоятельствах я решил выждать нападения, а затем отразить его оружием, на благонадежность которого можно было рассчитывать. Иностранец-художник как будто не обращал на меня внимания. Отвернувшись, он продолжал разговор об искусстве, начатый еще до моего прихода. Постепенно разговор этот перешел на его собственные картины, причем отзывались с особенной похвалой о портрете Аврелии. Кто-то заметил, что хотя изображение молодой девушки на первый взгляд и производит впечатление портрета, но что оно в действительности может быть признано этюдом для фигуры какой-нибудь святой. Так как я за день перед тем восторженно говорил об этом чарующем портрете, ко мне обратились и на этот раз с вопросом, в какой степени этот портрет может служить этюдом для иконы. У меня совершенно невольно вырвалось заявление, что я не могу представить себе святую Розалию иначе как в тех самых чертах, которые изображены на портрете. Живописец, как будто не обращая внимания на мои слова, объявил: — И в самом деле: девушка, черты которой воспроизведены мною на портрете, — богобоязненное, святое существо, которое в борьбе со злом облекается ореолом небесного величия. Я ее написал в то время, когда она, под бременем самой ужасной скорби, надеялась обрести для себя утешение в религии и возлагала свои упования на Божественное провидение, всюду проявляющее верховную свою власть. Я старался передать на портрете выражение этой надежды и упования, возможных лишь для души, высоко вознесшейся над земными интересами и страстями. Разговор постепенно перешел на другие темы. В честь иностранного художника подали вино лучше обыкновенного. Оно было выпито сравнительно в большом количестве и развеселило присутствующих. Каждый рассказал что-нибудь забавное. Иностранный художник, казалось, смеялся беззвучно. Смех отражался только в его глазах. Время от времени он вставлял в разговор меткое и крылатое словцо, поддерживавшее и оживлявшее нашу беседу. Каждый раз, когда он останавливал на мне пристальный взгляд, меня охватывал ужас, и по спине пробегала дрожь. Но постепенно мне удалось преодолеть чувство томительного страха, охватившее меня в первую минуту, когда я Увидел чужеземца. Я принялся рассказывать о забавных проделках Белькампо, которого знали все в городе. Мне удалось выставить в таком ярком свете сумасбродное его увлечение своим искусством, что почти все слушатели помирали от хохота. Между прочим, один добродушный толстяк-купец, сидевший против меня, даже прослезился от смеха и принялся меня уверять, что ему давно уже не случалось проводить такой приятный вечер. Когда смех стал наконец замолкать, чужеземец внезапно обратился ко всему нашему обществу с вопросом: — А что, господа, видели вы когда-нибудь черта? Вопрос этот сочли за вступление к какой-нибудь шутке, а потому немедленно же ответили, что не имели еще чести встречаться с чертом. Чужеземец тогда продолжал: — А я чуть было не удостоился этой чести не особенно далеко отсюда, в горах, в замке барона Ф. Я вздрогнул, но остальные члены кружка воскликнули со смехом: — Продолжайте, это обещает быть интересным! — Если вы путешествовали в этих горах, — продолжал художник, — то, без сомнения, знаете дикую романтичную местность, которая открывается перед путником, вышедшим из густого елового леса на высокие громады скал. Среди них зияет мрачная пропасть. Это так называемое «Чертово место», а нависший над пропастью отрог скалы известен под именем «Чертова стула». Говорят, будто граф Викторин, обдумывая недобрые замыслы, сидел как раз на этом стуле, когда внезапно явился перед ним черт. Ему так понравились замыслы Викторина, что он решил выполнить их самолично, а потому столкнул графа в пропасть и занял его место. Переодевшись капуцином, черт и в самом деле явился в замок барона. Поиграв с баронессой, он отправил ее в ад, а также и несчастного безумного сына барона: тот ни за что не хотел уважать чертово инкогнито, а объявлял во всеуслышание всем и каждому: «Берегитесь, это черт!» Благодаря этому, однако, одна святая душа была спасена от гибели, уготованной ей коварным дьяволом. Вслед за тем черт в образе капуцина исчез, словно провалившись сквозь землю. Некоторые утверждают, будто он трусливо бежал от Викторина, который весь в крови поднялся из своей могилы. Как бы там ни было, но я могу достоверно вам сообщить, что баронесса погибла от яда, а Гермоген пал от ножа убийцы. Барон вскоре после этого умер от горя, Аврелия же, та самая наивная девушка, портрет которой я писал в то время, когда происходили все эти ужасы, осталась круглой сиротою и уехала в далекую страну, чтобы укрыться в женском картезианском монастыре, настоятельница которого была дружна с ее отцом. Впрочем, все это может рассказать вам гораздо обстоятельнее и лучше вот этот господин, находившийся как раз тогда в замке, — добавил он, указывая на меня. Чувствуя, что все взоры устремлены на меня с изумлением, я с негодованием вскочил со стула и раздраженным голосом воскликнул: — Позвольте сказать вам, сударь, что мне нет никакого дела до вашей нелепой чертовщины и рассказов про возмутительные убийства! Вы, без сомнения, принимаете меня за кого-нибудь другого. Будьте осторожнее и оставьте меня в покое. Я был до такой степени взволнован, что мне нелегко было придать моим словам хоть сколько-нибудь равнодушный оттенок. Таинственные речи живописца и мое волнение, которое я тщетно старался скрыть, произвели в нашем кружке заметное впечатление. Веселое настроение исчезло, и члены кружка, припоминая, что я им совершенно чужой человек, постепенно лишь заручившийся в их обществе правом гражданства, начали поглядывать на меня подозрительно. Чужестранец-художник в свою очередь встал и устремил на меня такой же убийственный взор своих недвижных, словно мертвых, глаз, как и при первой нашей встрече в церкви капуцинского монастыря. Он не говорил ни слова и, казалось, впал в мертвенное оцепенение, но под его пронизывающим взором, напоминавшим взгляд выходца с того света, волосы у меня стали дыбом, холодные капли пота выступили на лбу, и по всему телу пробежал судорожный трепет. — Прочь отсюда! — вскричал я вне себя. — Ты ведь — сам сатана! Ты — злодей и убийца, но надо мной не дано тебе власти! Все вскочили из-за стола и принялись расспрашивать, в чем дело. Игравшие в карты в общей зале бросили игру и ворвались толпою в нашу комнату, испуганные моими воплями. — Он пьян… он с ума сошел… Уведите его прочь, скорее уведите!.. — кричали многие, указывая на меня. Чужеземец-художник по-прежнему стоял неподвижно, не сводя с меня глаз. Вне себя от бешенства и отчаяния, я выхватил из бокового кармана нож, которым убил Гермогена и который всегда носил при себе, и бросился на художника. Чей-то ловкий удар сшиб меня, однако, с ног, а художник разразился ужасным хохотом, многократно отражавшимся от стен комнаты, и воскликнул: — О, брат Медард, брат, брат Медард! Ты ведешь фальшивую игру. Иди же прочь отсюда со стыдом и отчаянием! Почувствовав себя схваченным некоторыми из присутствовавших, я собрал все свои силы и, словно бешеный бык, бросился на окружавшую меня толпу. Свалив с ног нескольких человек, я проложил себе дорогу к двери. Очутившись в коридоре, я затруднялся найти оттуда выход, когда неожиданно открылась маленькая боковая дверь. Кто-то схватил меня за руку и увлек в темную комнатку. Я не сопротивлялся, так как по коридору уже бежала преследовавшая меня толпа. Как только она промчалась мимо, меня вывели по черной лестнице во двор, а оттуда через задние ворота на другую улицу. Только там, при ярком свете фонаря, я узнал в моем спасителе парикмахера Белькампо. — У вас, кажется, вышла маленькая неприятность с иностранным художником? — сказал он. — Я услаждался в соседней комнате стаканчиком винца, когда поднялась суматоха. Зная хорошо все здешние ходы и выходы, я решил, что мне следует вас спасти, — тем более что ведь я один только и виноват во всей этой неприятной истории… — При чем же вы тут? — с изумлением осведомился я. — Кто может властвовать над решающей минутой и противиться внушениям руководящего им духа? — продолжал торжественным тоном парикмахер. — В то время как я устраивал вам прическу, во мне по обыкновению зародились и вспыхнули ярким пламенем идеи самого возвышенного свойства. Предаваясь бурному порыву необузданной фантазии, я не только позабыл надлежаще разгладить и смягчить локон гнева, помещающийся у вас на макушке, но, сверх того, оставил у вас над челом двадцать семь волосков страха и ужаса. Эти волоски встали дыбом под неподвижным взором художника, являющегося в сущности привидением. Они с жалобным стоном склонились к локону гнева, который тогда с шипением и треском поднялся в свою очередь. Я собственными глазами видел, как вы, подчиняясь рефлексу бешенства, исходившего из этого локона, выхватили нож, на котором имелось уже несколько засохших капелек крови, но ваша попытка отправить в Оркус того, кто уже принадлежал Оркусу, без сомнения, должна была остаться тщетной: живописец этот — или Вечный Жид, Агасфер, или же Бертрам де Борни, или Мефистофель, или Бенвенуто Челлини, или св. Петр, но во всяком случае, выходец с того света. Его не проймешь ничем, кроме раскаленных парикмахерских щипцов, способных изменить направление идеи, каковою ведь он в самом деле и оказывается. Может быть, впрочем, что на него подействовала бы надлежащая прическа мыслей электрическими гребнями. Ему ведь абсолютно необходимо питать свою идею всасыванием мыслей и усвоением их. Вы видите, сударь, мне лично, как профессиональному художнику и фантазеру, все это трын-трава или, как говорят немцы, помада. Впрочем, эта поговорка, заимствованная у моего искусства, гораздо многозначительнее, чем может показаться с первого взгляда, — особенно, если допустить, что упомянутая в ней помада содержит надлежащее количество настоящего гвоздичного масла. Безумная болтовня парикмахера, быстро шагавшего вместе со мною по городским улицам, была полна намеков, заставлявших меня содрогаться. Тем не менее, вглядываясь в его прыжки, напоминавшие белку, и в комически восторженное выражение его физиономии, я не мог не хохотать. Мы добрались наконец до моей комнаты. Белькампо помог мне уложиться, и очень скоро я был готов отправиться в путь. Прощаясь с маленьким странным человечком, я вложил ему в руку несколько дукатов. Он высоко подскочил от радости и громко воскликнул: — Ого, мне достались теперь деньги самого что ни на есть первого сорта! Ярко сверкает золото, напитавшееся кровью. Оно переливается дивными красноватыми лучами. Впрочем, сударь, все это только шутка, и притом веселая шутка! — добавил он. Эта оговорка вызвана была, без сомнения, изумлением, выразившимся у меня на лице. Он предложил мне надлежаще разгладить вихор гнева, обстричь покороче волосы ужаса и взять себе на память от меня локончик любви. Я позволил ему распоряжаться моей головой, и он привел мою прическу в порядок, сопровождая свою операцию самыми забавными жестами и гримасами. Под конец он схватил нож, положенный мною во время переодеванья на стол, и, приняв позу фехтмейстера, принялся наносить им удары по воздуху. — Я убиваю вашего противника! — вскричал он. — В качестве отвлеченной идеи он может быть убит лишь такою же идеей, и я надеюсь умертвить его своими мыслями, которые для большей экспрессии сопровождаю соответственными телесными движениями: «Apage, Satanas! Apage, apage, Ahasverus! Allez vous on! Изыди, сатана. Прочь отсюда, Агасфер!.. Убирайся, откуда пришел!..» Ну вот, дело сделано, — объявил он, кладя нож обратно на стол и отирая пот с лица, как человек, которому только что удалось покончить тяжелую работу, требовавшую от него напряжения всех сил. Желая поскорее спрятать нож, я сунул его себе в рукав совершенно так же, как если бы находился еще в монастыре и носил рясу с широкими рукавами. Парикмахер заметил это движение и лукаво усмехнулся. Когда под окнами раздались звуки рожка почтовой кареты, Белькампо внезапно переменил тон и позу, вытащил из кармана маленький носовой платок, сделал вид, будто вытирает им слезы, принялся отвешивать почтительные поклоны, целовать мне руку и фалды платья. — Будьте так добры, святой отец, отслужите две панихиды по моей бабушке, скончавшейся от несварения желудка, и четыре заупокойных обедни по моем отце, умершем вследствие непроизвольного воздержания от пиши. По мне лично, если я только умру, вы уж потрудитесь служить еженедельно панихиды, а, в ожидании, прошу отпустить мне все мои грехи. Ах, сударь, во мне сидит бессовестнейший мерзостный негодяй, постоянно нашептывающий: «Петр Шенфельд, не будь ослом и не верь, что ты в самом деле тот, за кого тебя принимают. Тебя на самом деле нет, а в тебе сижу я, Белькампо. Ты должен слиться воедино со мною, так как я — гениальная идея, а если ты не захочешь в меня уверовать, я заколю тебя или зарежу острой, как бритва, мыслью». Это враждебное существо, называющее себя Белькампо, предается всяческим порокам. Между прочим, оно зачастую сомневается в фактически существующем, пьянствует, дерется и прелюбодействует с хорошенькими девственными мыслями. Этот Белькампо совершенно сбил меня, Петра Шенфельда, с пути истинного и напустил на меня такой туман, что я зачастую выкидываю непристойные прыжки и навеселе покрываю цвет невинности позором, усаживаясь с белыми шелковыми моими чулками в навозную кучу. Прошу поэтому отпущения грехов для нас обоих: для Пьетро Белькампо и Петра Шенфельда. Он стал передо мной на колени и громко разрыдался. Сумасбродство парикмахера под конец мне надоело. — Не дурите, пожалуйста! — воскликнул я ему как раз в то время, когда кельнер вошел в комнату за моими пожитками. Белькампо поспешно вскочил, и к нему тотчас же вернулось веселое настроение. Продолжая болтать без умолку, он помогал кельнеру выносить мои вещи. — Он совсем полоумный, так что с ним не стоит связываться, — заметил кельнер, захлопывая дверцы моей коляски. Взглянув на Белькампо, я многозначительно приложил палец к губам, он же в ответ на это принялся рассматривать шляпу и воскликнул: — До самой могилы! Когда занялась утренняя заря, город был уже далеко за мною, и страшный образ чужеземного художника исчез бесследно. Вопросы содержателей почтовых станций, куда я собственно еду, беспрестанно вызывали у меня мысль о порванной мною связи с прежнею жизнью. Я плыл теперь в волнах житейского моря по воле случая, если можно так выразиться, без руля и без ветрил. Не подлежало, однако, сомнению, что какая-то непреодолимая сила вырвала меня из обстановки, с которой я начал уже сживаться. Очевидно, она сделала это единственно для того, чтобы доставить обитающему во мне духу возможность беспрепятственно распустить крылья и свершить его предназначение. Я безостановочно мчался на почтовых по живописной, благодатной стране и нигде не мог успокоиться. Меня неудержимо влекло все дальше на юг. Сам того не замечая, я до сих пор почти не уклонялся от маршрута, указанного мне на прощанье игуменом Леонардом. Таким образом его импульс, пославший меня из монастыря в мир, все еще словно волшебною силой заставлял меня двигаться вперед по прямой линии. Однажды, в темную ночь, мне пришлось ехать густым лесом, тянувшимся по обеим сторонам дороги далеко за следующую станцию. Почтмейстер, обратив мое внимание на это обстоятельство, советовал остаться у него ночевать. Томимый желанием как можно скорее достигнуть цели, неведомой мне самому, я на это не согласился. Уже при выезде моем со станции сверкали вдалеке молнии. Скоро все небо заволоклось тучами, которые с каждой минутой становились все мрачнее и чернее. Их бешено гнала перед собою страшная буря, которая не замедлила разразиться над нами. Гром непрерывно рокотал страшными перекатами. Красные молнии змеились по всему небосклону. Высокие ели трещали, дождь лил потоками. Ежеминутно нам угрожала опасность быть убитыми падением какого-нибудь дерева. Лошади, напуганные сверкавшей молнией, взвивались на дыбы. Дорога, по-видимому, испортилась. Моя коляска попала в ка-кой-то ухаб, где ее тряхнуло так, что заднее колесо сломалось. Нам пришлось поневоле остановиться и ждать, пока буря стихнет. Наконец, она промчалась мимо, и месяц снова выглянул из-за туч. Тогда только ямщик заметил, что в темноте сбился с большой дороги и попал на лесной проселок. Нам не оставалось иного выбора, как ехать теперь далее этим проселком в надежде добраться с рассветом до какого-нибудь жилья. Подвязав под сломанное колесо ветку, мы пешком двинулись в путь. Кучер вел лошадей под уздцы. Идя впереди, я вскоре заметил мерцавший вдали огонек. Мне показалось даже, будто доносится собачий лай. Я не ошибся. Через несколько минут лай этот стал слышаться уже совершенно ясно. Мы приблизились к солидному дому, стоявшему в обширном дворе, обнесенном высокой каменной оградой. Кучер постучал в ворота, и к нам немедленно бросились с громким лаем собаки, но в доме царила по-прежнему невозмутимая мертвая тишина. Тогда кучер затрубил из всех сил в рожок. На этот раз его услышали. Окно верхнего этажа, в котором горела замеченная мною еще издали свеча, раскрылось, и грубый мужской бас крикнул: — Христиан, Христиан!.. — Слушаю, сударь! — ответили ему снизу. — Кто-то стучится и трубит у наших ворот так бесцеремонно, что собаки совсем осатанели, — продолжал голос сверху. — Возьми-ка фонарь и винтовку за номером третьим да посмотри, что там такое. Скоро мы услышали, как Христиан отзывал собак, и, наконец, увидели и его самого с фонарем. Кучер сказал мне, что, должно быть, еще в самом начале леса свернул в сторону с большой дороги, так как мы оказались теперь у дома лесничего, — в часе пути от последней станции. Когда мы объяснили Христиану постигшее нас несчастье, он сейчас же растворил ворота и помог ввезти экипаж во двор. Присмиревшие собаки обнюхивали нас, ласково виляя хвостами, а тем временем сам лесничий, все еще не отходивший от окна, сердито кричал: — Это еще что такое? Что это за караван?.. Ни Христиан, ни мы сами ничего ему не отвечали. Когда Христиан пристроил к месту лошадей и коляску, я вошел в дом, дверь которого он мне отпер. Навстречу мне вышел здоровенный мужчина с загоревшим лицом, в большой шляпе с зеленым султаном, в одной рубашке и туфлях на босу ногу, держа в руке охотничий нож. Сурово посмотрев на меня, он спросил, откуда я и с какой стати позволяю себе беспокоить людей ночью. У него ведь не постоялый двор и не почтовая станция. — Здесь, сударь, живу я, старший лесничий, — добавил он. — Христиан выказал себя безмозглым ослом, осмелившись отворить вам ворота. Я совершенно упал духом и стал извиняться, объясняя, что лишь вследствие поломки экипажа, вызванной тем, что ямщик сбился с дороги, осмелился я нарушить спокойствие лесничего. Он смягчился и сказал: — Правда, буря была очень сильная, но все-таки виноват во всем ямщик, который свернул с дороги и сломал экипаж. Ему следовало бы знать дорогу как свои пять пальцев, и ехать по ней, не сбиваясь, даже с завязанными глазами. С этими словами лесничий повел меня наверх, положил свой охотничий нож на комод, снял шляпу, набросил на себя халат и попросил не сердиться за грубую встречу. Дом его находится вдалеке от всякого другого жилья, и надо всегда держаться настороже — тем более что по лесу зачастую шляются разные бродяги. Кроме того, браконьеры из соседних деревень очень на него злятся и не раз уже покушались на его жизнь. — Впрочем, эти негодяи ничего со мной не могут поделать, — продолжал лесничий, — Я, с Божьей помощью, честно выполняю свою обязанность. Возлагая свое упование на Господа и на оружие, которое держу всегда в порядке, я их нисколько не боюсь. По старой монастырской привычке, от которой мне не так-то легко было отрешиться, я невольно прибавил благочестивую фразу о необходимости всегда возлагать свои упования на Бога. Лицо лесничего тогда совершенно прояснилось. Не обращая внимания на мои протесты, он разбудил жену — пожилую, но все еще бодрую и энергичную женщину. Хотя ее и подняли с постели, она все-таки ласково приветствовала нежданного гостя и тотчас же принялась готовить для меня ужин. В наказание ямщику лесничий приказал ему вернуться ночью же со сломанною коляской на станцию, с которой он выехал, мне же посоветовал отдохнуть, обещая доставить меня потом в своем экипаже и на своих лошадях на следующую ближайшую почтовую станцию. Мне это было приятно, так как я ощущал потребность хоть в кратковременном отдыхе. Поэтому я отвечал лесничему, что с удовольствием погощу у него до следующего полудня, чтобы вполне оправиться от утомления, причиненного безостановочной ездой на почтовых в продолжение нескольких дней. — Знаете ли что, сударь? — ответил лесничий. — Я бы посоветовал вам пробыть здесь весь завтрашний день и отложить отъезд до послезавтра. Я посылаю в герцогскую резиденцию старшего сына, который и довезет вас до следующей станции. Я согласился на эту комбинацию и с похвалою отозвался об уединенном положении лесничества, которое почему-то казалось мне в эту минуту особенно привлекательным. — Нет, сударь, здесь нельзя пожаловаться на особенное уединение! — возразил лесничий. — Положим, что вы, горожане, считаете себя вправе называть уединенным всякое жилище в лесу, не обращая ни малейшего внимания на то, что все зависит от людей, которые там живут. Вот когда в здешнем старом охотничьем замке жил в прежние времена, запершись в четырех стенах, суровый старик, не интересовавшийся ни лесом, ни охотой, — здесь, без сомнения, было нечто вроде одинокого отшельнического скита. После его смерти, когда всемилостивейший наш герцог устроил в этом замке лесничество, здесь жизнь, как говорится, закипела ключом. Вы, сударь, разумеется, горожанин, для которого лес и охотничий спорт — книга за семью печатями, а потому вы не можете себе представить, какую радостную, веселую жизнь ведем здесь мы, страстные охотники. Я с моими егерями составляю, так сказать, одну семью. Не знаю, покажется это вам странным или нет, но я причисляю к этой семье также и моих умных охотничьих собак. Они понимают мои приказания и готовы положить за меня свою жизнь. Видите, как умно глядит на меня теперь мой дикарь? Он ведь знает, что речь идет про него. Нет, сударь, у нас в лесу найдется всегда довольно дела. С вечера еще надо подготовляться и отдать кое-какие распоряжения, утром же, как только начинает светать, я встаю с постели и выхожу во двор, играя на своем рожке веселый охотничий мотив. Все тогда просыпается у нас. Собаки, полные бодрости и страстного желания поохотиться, заливаются веселым лаем. Егеря проворно одеваются, накидывают на себя патронташи и охотничьи сумки и с ружьями за плечами являются в комнату, где моя старушка тем временем приготовила уже нам всем завтрак. Заморив червячка, мы весело и радостно выходим в лес, отыскиваем места, где прячется дичь, и каждый из нас занимает там указанный ему пост поодаль. Собаки осторожно пробираются вперед, тщательно обнюхивая землю, а иные даже ведут прямо верхним чутьем. Время от времени они взглядывают на охотника своими умными, словно человечьими, глазами, а он неподвижно стоит, точно приросший к земле, со взведенным курком и едва осмеливаясь дышать. Когда наконец дичь метнулась в чаще и по ней раздаются выстрелы, собаки бросаются ей вслед. Тогда, сударь, у каждого охотника сердце начинает биться сильнее, и он чувствует себя совершенно иным человеком. Кроме того, каждый раз на охоте случается что-нибудь новое — такое, чего перед тем никогда не бывало. Уже вследствие того, что сама дичь сообразуется с временами года и часами дня, причем один ее вид появляется в одно время, а другой в другое, охота приобретает такую увлекательность, что человек никогда не может ею пресытиться. Впрочем, даже и сам лес так хорош, полон такой жизни и оживления, что я никогда не чувствую себя там одиноким. Мне знакомо в лесу каждое место и каждое дерево. Вместе с тем я чувствую, что каждое выросшее на моих глазах дерево, раскидывающее теперь высоко от земли шумящую свою крону, тоже меня знает и любит, понимая, что я его холил и о нем заботился. Иной раз, когда листва особенно сильно шумит и шелестит, я не на шутку верю, что деревья говорят свойственными им голосами. Говор их является искренней хвалою, возносимой Всевышнему и Всемогущему, — это молитва, и притом такая дивная, что ее не выразить человеческими словами. Короче сказать, честный, богобоязненный лесничий или же егерь ведет чудесную, увлекательную жизнь. Для него отчасти еще уцелела свобода давно минувших веков, когда люди жили на лоне природы и не знали тех противоестественных стеснений, какими мучают себя теперь в душных тюрьмах, называемых городскими домами. Со стороны может показаться непонятным, как это угораздило людей добровольно отстраниться от дивного великолепия, которым окружил их Господь Бог для того, чтобы они могли поучаться и радоваться, как делали это прежние вольные люди, жившие, по преданию, в любви и дружбе со всею природой… Старый лесничий говорил все это таким тоном и с таким выражением, которые красноречиво свидетельствовали об искренности и глубине его чувства. Я не шутя завидовал счастливой его жизни и ясному спокойствию духа, так резко отличавшемуся от моего душевного настроения. В одном из флигелей дома, обширность которого я теперь только заметил, старик лесничий указал мне маленькую, чисто прибранную комнату, где я нашел уже все мои пожитки. Затем он удалился, выразив надежду, что меня не разбудит ранний шум в доме, так как моя комната находится в стороне. Ничто не помешает мне поэтому спать так долго, как заблагорассудится. Завтрак мне принесут по первому же требованию. Лесничий прибавил, что его самого я увижу лишь за обедом, так как он с утра уйдет с егерями в лес и не вернется до полудня. Я бросился в постель и мгновенно заснул. Скоро, однако, меня стал мучить страшный кошмар. Всего удивительнее было то, что он начался совершенно явственным сознанием глубокого сна. Я говорил себе: «Как прекрасно, что я немедленно же уснул, и так спокойно и крепко! Этот сон, без сомнения, разгонит у меня всю усталость. Надо только ни под каким видом не раскрывать глаз!» Мне казалось однако, что я не в силах устоять против искушения и раскрываю глаза, но сон мой от этого нисколько не прерывается. Внезапно отворяется дверь, и в нее входит кто-то, в ком я, к величайшему своему ужасу, узнаю, несмотря на ночной мрак, себя самого, но в капуцинской монашеской рясе, с бородою и волосами, выстриженными на макушке. Двойник этот все ближе подходил к моей постели — я лежал недвижно в оцепенении, не в силах ни выговорить ни одного слова, ни закричать. Усевшись ко мне на постель, монах с усмешкой поглядел на меня и сказал: — Пойдем-ка, дружок, со мною. Взберемся на крышу под самый флюгер. Он, кстати, наигрывает теперь веселую свадебную песню, так как совушка приискала себе мужа. Там мы померяемся силами. Тот из нас, кто столкнет другого вниз, будет старшим братом и может вдоволь упиться кровью. Я почувствовал, что он схватил меня и тащит с постели. Отчаяние заставило меня прийти в себя и вернуло мне силу. — Ведь ты не я, а черт! — воскликнул я, схватив грозное привидение прямо за лицо. Пальцы у меня оказались с когтями, которые погрузились ему в глаза и ушли туда, словно в глубокие впадины, а привидение снова разразилось пронзительным смехом. В это мгновение я проснулся, как будто пробужденный кем-то посторонним. Смех в моей комнате все еще продолжал раздаваться. Приподнявшись на постели, я увидел при свете раннего утра стоявшего ко мне спиною перед столом монаха капуцинского ордена. Я чуть не обомлел от страха, чувствуя, что ужасный сон становится действительностью. Монах этот рылся в пожитках, лежащих у меня на столе. Когда он повернулся, мужество мгновенно вернулось ко мне, так как я увидел перед собою незнакомое лицо с черной всклокоченной бородою, в глазах которого светилось безумие. Некоторые черты его лица слегка напоминали Гермогена. Я решил терпеливо выжидать, что предпримет незнакомец, и лишь в случае какого-нибудь опасного покушения с его стороны показать, что я не сплю. Нож лежал возле меня. Полагаясь на него и на физическую свою силу, я был уверен, что справлюсь без посторонней помощи с незнакомцем-монахом. Он играл как-то ребячески моими вещами, причем ему особенно нравился красный бумажник. Он то и дело поворачивал этот бумажник к свету, странно припрыгивая при этом. Наконец ему удалось отыскать плетеную флягу с остатками таинственного вина. Он откупорил ее и, понюхав, затрясся всем телом, а затем испустил крик, глухо и страшно отдавшийся в комнате. Как раз в это время часы громко и звучно пробили три. Он взвыл тогда, словно испытывая невыносимую муку, а вслед за тем опять разразился тем же пронзительным хохотом, который мне слышался еще во сне. Подпрыгивая, словно в каком-то диком танце, он выпил, что оставалось в бутылке, и, швырнув ее на пол, выбежал из комнаты. Поспешно вскочив с постели, я ринулся вслед за монахом, но он уже скрылся из виду. Я слышал только, как он с шумом бежал вниз по отдаленной лестнице, а вслед затем раздался глухой стук плотно захлопнувшейся двери. Чтобы избавиться от вторичного непрошенного посещения, я запер дверь на задвижку и снова улегся в постель. Я чувствовал непобедимую усталость и немедленно погрузился в глубокий сон. Проснулся я освеженным и укрепленным, когда солнечные лучи яркими снопами врывались в окно моей комнаты. Оказалось, лесничий давно уже ушел на охоту с своими сыновьями и егерями. Младшая его дочь, хорошенькая цветущая девушка, принесла мне завтрак в то время, когда старшая ее сестра помогала матери стряпать на кухне. Девушка очень мило рассказала мне, как весело протекает их жизнь здесь, в лесу. По временам, когда герцог со своей свитой и гостями приезжает на охоту и останавливается у них ночевать, в их домике бывает очень людно. Часа два, остававшиеся еше до полудня, протекли для меня совершенно незаметно. Радостные возгласы и веселые звуки охотничьих рогов возвестили тогда о возвращении лесничего с четырьмя его сыновьями, цветущими юношами, — младшему из них было всего лишь пятнадцать лет, — и с тремя егерями. Он осведомился, хорошо ли я спал и не разбудил ли меня преждевременно шум сборов их на охоту. Я не хотел рассказывать старику про свое странное ночное приключение, так как появление таинственного монаха так неразрывно сливалось у меня с сновидением, что я был не в силах различить, где именно сонная греза переходила в действительность. Тем временем подали обед. На столе стояла уже миска с горячим супом, и старик-лесничий снял с себя шапку, чтобы прочесть предобеденную молитву, когда вдруг двери растворились и вошел тот самый монах, которого я видел ночью в своей комнате. На лице его нельзя уже было подметить явного выражения помешательства, но вид у него был мрачный и недовольный. — Милости просим, ваше преподобие, — приветствовал его старик. — Благословите нашу трапезу молитвой и откушайте вместе с нами. Окинув гневным, сверкающим взором всех присутствовавших, монах закричал грозным голосом: — Чтобы тебя разорвали черти с твоим преподобием и всеми молитвами! Зачем приманил ты меня сюда? Уж не затем ли, чтобы я оказался за столом тринадцатым и чтоб меня зарезал здесь убийца, который приехал к тебе в гости? Ты нарядил меня в эту рясу, чтобы никто не узнавал во мне графа, твоего господина и повелителя, но берегись, негодяй, моего праведного гнева! — С этими словами монах схватил стоявшую на столе тяжелую кружку и пустил ею в старика, который лишь благодаря необычайной своей ловкости уклонился от удара, в противном случае непременно размозжившего бы ему голову. Кружка ударилась о стену и разбилась вдребезги. В то же мгновение егеря схватили бесновавшегося монаха. — Ах ты, презренный богохульник! — вскричал лесничий. — Ты смеешь опять являться к богобоязненным людям с мерзостными речами и преступными замыслами! Ты позволяешь себе опять покушаться на мою жизнь — на жизнь человека, который вывел тебя из скотского состояния, вернул тебе человеческий образ!.. Ну, ладно, убирайся теперь в темницу! Монах упал перед ним на колени и с воплем молил о пощаде. Лесничий объявил ему, однако: — Нет, ступай в темницу! Ты не выйдешь оттуда, пока я не удостоверюсь, что ты окончательно отрекся от сатаны, который тебя ослепляет. Если ты от него не отречешься, я продержу тебя там до самой твоей смерти! Монах принялся неистово кричать таким тоном, как если бы его собирались зарезать, но егеря увели его прочь и по возвращении доложили, что он успокоился немедленно, как только вошел в темницу. Христиан, которому вообще был поручен надзор за монахом, рассказал в свою очередь, что сумасшедший бродил целую ночь по коридорам, а скоро после того как рассвело, принялся кричать: «Дай мне еще твоего вина, и я предамся тебе совсем!.. Дай мне вина, вина!..» Он прибавил, что монах шатался как пьяный. Странно только, откуда он мог раздобыть себе вино. Я мог теперь, нисколько не стесняясь, рассказать о приключении, которое произошло сегодня ночью, причем не забыл упомянуть и о том, что монах опорожнил найденную им у меня на столе плетеную флягу. — Вы счастливо, однако, отделались, — сказал лесничий. — Впрочем, вы производите на меня вообще впечатление мужественного и благочестивого человека. Другой на вашем месте умер бы, чего доброго, от страха. Я попросил рассказать, откуда взялся у него этот сумасшедший монах. — Это длинная история с такими приключениями, о которых неуместно говорить за обедом. Нехорошо уже и то, что этот несчастный помешал нам злодейским своим умыслом мирно и радостно вкусить, что бог послал. Но теперь мы можем спокойно сесть за стол. С этими словами он набожно снял с себя шапочку и прочел предобеденную молитву. Среди веселых разговоров и шуток мы с аппетитом принялись истреблять сытные и вкусно приготовленные, хотя и простые, кушанья. Чтобы почтить гостя, лесничий приказал принести из погреба самого лучшего вина, которое он и распил со мною, по древнему патриархальному обычаю, из великолепного бокала. Тем временем убрали со стола. Егеря сняли со стены охотничьи рога и протрубили веселую охотничью песенку. После прелюдии обе девушки принялись петь, а сыновья лесничего повторяли вместе с ними хором последнюю строфу каждого куплета. Я чувствовал, что мне становится все легче на душе. Давно уже я не испытывал такого дивного, целебного спокойствия, какое нисходило на меня здесь, среди этих простых, благочестивых людей. Молодежь спела нам еще несколько веселых и приятных песен, после чего старик встал и, воскликнув: «Да здравствуют все честные люди, уважающие благородную охоту!» — опорожнил свой стакан. Мы все поддержали этот тост, которым и закончился веселый обед, приправленный ради меня вином и пением. После обеда старик-лесничий сказал мне: — Теперь, сударь, я посплю с полчасика, а потом милости просим со мною в лес. Там я вам расскажу, каким образом монах попал ко мне в дом, и сообщу все, что о нем знаю. Тем временем начнет смеркаться. Тогда мы пойдем на тягу. Франц говорит, что видел уж вальдшнепов. Вам тоже дадут ружье, чтобы и вы попробовали счастья. Это было для меня новинкой. В семинарии мне иногда случалась стрелять в цель, но я никогда еще не пробовал своего искусства по дичи. Поэтому я охотно согласился на предложение лесничего и очень его обрадовал своим согласием. Добрый старик перед отходом ко сну постарался ознакомить меня с необходимейшими основными принципами искусства стрельбы. Снабженный ружьем и ягдташем, я отправился в лес с радушным хозяином, который тотчас же и начал свой рассказ про безумного монаха. — Осенью исполнится два года с тех пор, как мои егеря начали часто слышать в лесу дикий ужасный вой. Казалось, в нем не было ничего человеческого, но все-таки молодой егерь Франц, недавно поступивший ко мне в ученье, уверял, что это, должно быть, человеческий голос. Кто бы ни было чудовище, завывавшее таким образом, но оно словно умышленно дразнило Франца. Каждый раз, когда он собирался выследить какую-нибудь дичь, раздавался по соседству вой, который ее спугивал. Однажды Франц прицелился уже в оленя, когда вдруг из кустов выскочило какое-то странное косматое существо, помешавшее ему своевременно выстрелить. В голове у Франца бродили охотничьи рассказы о привидениях и оборотнях, слышанные им от своего отца, старого охотника. Он был поэтому склонен признать в этом косматом существе сатану, задавшегося целью отвадить его от охоты или же вовлечь в какое-нибудь дурное дело. Другие егеря и даже мои сыновья, которым тоже доводилось издали подмечать странное существо, разделяли мнение Франца. Мне лично хотелось расследовать хорошенько это дело, потому что я подозревал здесь хитрость, придуманную браконьерами, чтобы запугать моих егерей и безнаказанно ходить по ночам на охоту. Я приказал поэтому своим сыновьям и егерям окликнуть это существо при первой же с ним встрече. Если этот зверь или человек не остановится, тогда, по законам лесной охраны, надлежало стрелять в него. Францу пришлось после этого первым встретиться с таинственным чудовищем. Оно попалось ему вечером в то время, когда молодой егерь собрался охотиться на приманку. Франц приложился и тотчас же окликнул неведомое странное существо, но оно вместо того, чтобы остановиться, быстро скрылось в кустах. Франц спустил курок, но ружье осеклось, и выстрела не последовало. Он бросился бежать к другим охотникам, стоявшим несколько поодаль. Бедняга был убежден, что встретился с самим сатаной, который в насмешку над ним отгоняет от него дичь и заколдовывает его ружье. Слухи о том, что в лесу завелась нечистая сила, стали распространяться все больше и больше. В соседнем селении рассказывали уже, что Франц встретился с сатаной, добавляя, что царь ада предлагал ему целый мешок пуль, попадающих в цель без промаха, — разумеется, на обычных в таких случаях условиях. В виду всего этого я решил положить конец нелепым россказням и с этой целью разыскать чудовище, которое до тех пор никогда еще мне не попадалось на глаза. Зная места, где оно по преимуществу держалось, я был, впрочем, уверен, что рано или поздно его встречу. Мне это долго не удавалось, но под конец, в туманный ноябрьский вечер, как раз там, где Франц впервые увидел чудовище, что-то с шумом мелькнуло в кустах как раз возле меня. Я потихоньку приложился, думая, что встретился с каким-нибудь зверем, но из кустов выскочило отвратительное существо с сверкающими, налитыми кровью глазами, всклокоченными черными волосами и телом, едва прикрытым лохмотьями. Увидев меня, чудовище это принялось завывать самым ужасным образом. Это было такое зрелище, которое могло смутить даже самого храброго человека. Мне показалось, что я и в самом деле вижу перед собою сатану. Я чувствовал, что у меня на лбу выступил от страха холодный пот. Я начал, однако, громким голосом читать молитву, и она меня ободрила. Каждый раз, когда я во время молитвы упоминал имя Христа-Спасителя, чудовище начинало реветь от бешенства и, наконец, разразилось жесточайшими богохульными проклятиями. Я крикнул ему тогда: «Замолчи, презренный негодяй! Не смей продолжать таких богохульных речей и сдавайся в плен, а не то я застрелю тебя тут же на месте!» Загадочное существо оказалось тогда обыкновенным человеком, который принялся хныкать, бросился на землю и просил пощады. Тем временем подошли мои егеря. Мы схватили бродягу и отвели его домой, где я запер его в тюремную камеру, находящуюся у нас в башне. На следующее утро я хотел донести обо всем начальству. Очутившись в тюрьме, бродяга впал сперва в бесчувственное состояние. Навестив его на следующее утро, я увидал, что он сидит на соломенном матраце и горько плачет. Бросившись мне в ноги, он просил, чтобы я пожалел его, и рассказал, что он уже несколько недель жил в лесу, питаясь травой, лесными плодами и ягодами. Он называл себя капуцином. Монастырь, из тюрьмы которого он бежал, когда его засадили туда вследствие помешательства, находится за несколько сот верст отсюда. Бедняга был в самом деле в таком печальном состоянии, что мне стало жаль его. Я приказал накормить его и даже присылал ему каждый день по стакану вина для подкрепления сил. После этого он почувствовал себя значительно лучше и обратился ко мне с настоятельной просьбой продержать его еще несколько дней и снабдить новой рясой. Тогда он сам вернется в монастырь. Я выполнил его желание, после чего сумасшествие как будто начало у него проходить. По крайней мере припадки становились реже и проявлялись уже с меньшей силой. Во время припадков он часто говорил самые возмутительные вещи, но стоило мне только на него прикрикнуть и пригрозить ему смертью, чтобы состояние неистового возбуждения тотчас же сменилось самым униженным раскаянием. Он принимался тогда нещадно себя бичевать, призывать Бога и святых, умоляя, чтобы они освободили его от адской муки. Казалось, будто он считал себя тогда за святого Антония. А во время припадков бешенства он воображал себя владетельным графом и объявлял, что, как только прибудет сюда его свита, нас всех немедленно же предадут жестокой казни. Во время светлых промежутков этот несчастный просил меня не прогонять его и уверял, что может исцелиться, только оставаясь у меня. Один раз был у него за все это время особенно сильный припадок, именно после того, как владетельный герцог охотился в здешнем лесу и переночевал у меня. Увидев герцога и его блестящую свиту, монах совершенно переменился. Он стал после этого сердитым, угрюмым и необщительным, поспешно удалялся, когда мы начинали молиться, вздрагивал, услышав какое-нибудь набожное слово, и бросал на мою дочь Анну такие взгляды, что я решил во избежание неприятностей отослать его в сумасшедший дом, имеющийся в герцогской резиденции. В ночь перед тем как я собрался его отвезти, меня разбудил раздавшийся в коридоре пронзительный крик. Соскочив с постели, я поспешно побежал с зажженной свечой в комнату, где спали мои дочери. Оказалось, что монаху каким-то образом удалось выбраться из башни, куда я запирал его каждую ночь. Увлекаемый скотской похотью, он бросился в комнату моих дочерей и сильным толчком выломал дверь. По счастливому случаю, Франц, которого томила жажда, вышел как раз в это время из комнаты, где спали егеря, на кухню за водою и услышал, что монах взбирается по черной лестнице наверх. Он побежал за сумасшедшим и схватил его сзади в то самое мгновенье, когда этот безумец выломал дверь. Юноша оказался, однако, не в силах сдержать бесноватого. Между ними завязалась в дверях ожесточенная борьба, разбудившая обеих моих дочерей, которые и принялись страшно кричать. Я прибежал как раз в ту минуту, когда монах, повалив Франца на пол, схватил его за горло с намерением задушить. Я в свою очередь вцепился в монаха и оторвал его от Франца. Вдруг в руке у сумасшедшего сверкнул неизвестно откуда взявшийся нож. Он собирался нанести мне удар в самое сердце, но Франц, успевший тем временем оправиться, схватил его за руку. Меня самого Бог не обидел силой, а потому мне скоро удалось притиснуть безумца к стене так крепко, что у него перехватило дыхание. Разбуженные шумом егеря прибежали к нам на помощь. Общими силами мы связали монаха и отвели его обратно в башню. Я захватил с собою арапник и в предостережение от дальнейших подобных искушений отвесил сумасшедшему несколько горячих ударов, приговаривая: «Ах ты, негодяй! Этого еще мало тебе в наказание за попытку обесчестить мою дочь и убить меня самого. Тебя следовало бы за это повесить как собаку!» Монах все время жалобно стонал, а когда я пригрозил ему повешением, он просто взвыл от ужаса. Страх смерти совершенно его парализовал. На другое Утро невозможно было увезти его. Он лежал пластом, словно мертвый, так что даже и я почувствовал к нему сострадание. Я велел приготовить монаху постель в более приличной комнате. Моя старушка принялась за ним ухаживать, сварила ему хороший бульон и начала лечить целебными средствами, имевшимися в нашей домашней аптеке. У жены — благочестивая привычка петь, когда она остается одна, священные гимны. Она чувствует себя, впрочем, еще лучше, слушая, как поет эти гимны Анна. Обе они попеременно пели такие гимны у постели больного. Он часто принимался тогда вздыхать, грустно поглядывая на обеих своих сиделок. Нередко при этом по щекам у него текли слезы. Иногда он пытался шевельнуть рукою и пальцами, словно стараясь перекреститься, но это ему не удавалось. Каждый раз рука его бессильно падала на постель. Иногда из груди его вырывались тихие звуки, как будто свидетельствовавшие, что он хотел бы тоже вторить священному гимну. Наконец он стал поправляться и тогда начал часто креститься, как это делают католические монахи, и шепотом читать молитвы. Совершенно неожиданно он принялся однажды петь священные гимны на латинском языке. Мои жена и дочь не понимают ни слова по латыни, но тем не менее дивная, божественная мелодия этих гимнов трогала их до глубины души. Они не находили слов, чтобы выразить, как благотворно влияет на них набожное настроение больного монаха. Он затем настолько оправился, что мог вставать с постели и бродить по дому, но его внешний вид и все внутреннее существо радикально переменились. Глаза, в которых перед тем горел зловещий огонь, стали теперь кроткими и ласковыми. Он ходил медленно и смиренно, складывал по-монашески руки на груди, и все следы помешательства исчезли. Он питался хлебом, водой и овощами. Редко удавалось мне уговорить выздоравливавшего монаха, чтобы он отобедал за одним столом с нами, принял участие в общей трапезе и выпил небольшой стакан вина. В таких случаях он всегда читал предобеденную молитву и развлекал нас за столом остроумной беседой. Он часто прогуливался один в лесу. Встретившись как-то раз с ним в лесу, я совершенно неумышленно спросил, скоро ли он рассчитывает вернуться в монастырь. Он схватил меня за руку и сказал: «Друг мой, я обязан тебе спасением моей души. Ты избавил меня от вечной погибели. Я не могу пока с тобой расстаться, а потому позволь мне погостить еще у тебя. Ты видишь во мне человека, несчастнее которого трудно себе представить. Я поддался искушению и подпал под власть сатаны, я бы непременно погиб, если б святой Антоний, к которому я прибегал с сокрушенным сердцем в самые страшные минуты моей жизни, не привел меня каким-то чудом в этот лес во время моего помешательства». Помолчав немного, монах продолжал: «Вы нашли меня здесь в совершенно одичавшем состоянии и, без сомнения, до сих пор еще не подозреваете, что я был когда-то богато одаренным от природы юношей, которого привела в монастырь единственно лишь искренняя любовь к уединению и научным занятиям. Монашествующая братия очень меня любила, и я вел в монастыре настолько жизнерадостное существование, насколько оно вообще там возможно. Благочестивое и скромное поведение выдвинуло меня из среды остальной братии, так что меня стали прочить в игумены. Как раз в это время случилось, что один из нашей братии, возвращаясь из дальнего странствования, привез с собою в монастырь частицы мощей святых угодников и разные иные реликвии, приобретенные им дорогой. В числе их находилась закупоренная бутылка, отобранная будто бы святым Антонием у дьявола, сохранявшего в ней таинственный пагубный эликсир, с помощью которого он рассчитывал уловлять людей в свои сети. Эта реликвия тщательно хранилась у нас в ризнице к великому моему соблазну, так как я находил, что ее не следовало бы держать в одном хранилище с мощами и прочей святыней. Мне казалось, что всего уместнее было бы торжественно уничтожить этот мерзостный сатанинский напиток. Одновременно с этим меня охватило, однако, стремление исследовать, что это за напиток. Мне удалось унести бутылку из ризницы. Я ее откупорил и нашел там чрезвычайно ароматичный сладкий и крепкий ликер, который я и выпил весь до последней капли. Не могу выразить словами, как изменилось после того все мое душевное настроение. Меня начала томить жажда мирских удовольствий. Порок, являясь передо мною в самых чарующих видах, представлялся мне высшим наслаждением жизни. Короче сказать, монашеское мое существование стало целым рядом позорнейших преступлений. С истинно дьявольской хитростью я пытался скрыть свои проделки, но под конец они были разоблачены, и настоятель приговорил меня к вечному заточению в монастырской тюрьме. Просидев несколько недель в сырой и мрачной тюремной келье, я проклял не только себя и свою жизнь, но также и всех других. Тогда предстал передо мною в красноватом сиянии, исходившем от раскаленного железа, сам сатана. Он объявил, что освободит меня, если я соглашусь поступить к нему навеки в кабалу и совершенно отвергнуться от Бога. С воплем бросился я перед ним на колени и воскликнул: „Я не служу Богу и не намерен Ему служить. Ты — мой владыка, и от твоего сияния загорается у меня в душе радость жизни!“ Тотчас же в воздухе пронеслось веяние, словно от бурного ветра. Стены задрожали, как при землетрясении. Резкий пронзительный звук пронесся по тюремной келье, железные решетки окна разрушились, и какая-то невидимая сила вынесла меня сквозь окно на монастырский двор. На небе ярко сияла полная луна, освещавшая своими лучами статую святого Антония посреди двора, у фонтана. Невыразимый ужас охватил мое сердце. С искренним сокрушением и раскаянием я пал ниц перед святым угодником, отрекся от сатаны и молил о пощаде. В это мгновенье все небо заволокло черными тучами. Ураган пронесся надо мною. Я лишился чувств, и некоторая тень сознания вернулась ко мне только здесь, в лесу, где я блуждал, теряя рассудок от голода и отчаяния. Вы спасли меня из этого ужасного состояния». Рассказ монаха произвел на меня такое глубокое впечатление, что я даже и по прошествии нескольких лет буду, кажется, в состоянии повторить его от слова до слова. С тех пор монах вел себя до такой степени благочестиво, что мы все его полюбили. Тем непонятнее для меня представляется припадок сумасшествия, случившийся у него столь неожиданно прошлой ночью. — Не знаете ли вы, из какого именно капуцинского монастыря бежал этот несчастный? — спросил я у лесничего. — Он не сказал мне этого, а я не счел нужным его расспрашивать, тем более что мне известно почти с полной достоверностью, что это — тот самый несчастный, о котором недавно говорили у нас при дворе. К счастью, там не подозревают, что он находится в таком близком соседстве от резиденции, а я сам в интересах этого несчастного монаха не намерен доводить моих предположений об его личности до сведения двора. — Надеюсь, что вы можете высказать мне эти предположения? Я человек нездешний и, кроме того, добровольно принимаю на себя обязательство хранить в глубочайшей тайне все, что от вас услышу. — Нужно вам сказать, — продолжал лесничий, — что сестра нашей герцогини состоит игуменьей женского картезианского монастыря в городе. Она приняла участие в сыне бедной женщины, между мужем которой и нашим двором, по-видимому, существовали какие-то таинственные отношения, и озаботилась дать этому мальчику образование. Он выразил желание постричься в монахи капуцинского ордена и в качестве проповедника приобрел себе большую известность. Игуменья часто писала сестре про своего воспитанника и несколько времени тому назад изъявляла глубокую скорбь по поводу его гибели. Говорят, будто он совершил тяжкий грех, злоупотребив какой-то таинственной реликвией, и вследствие этого был изгнан из монастыря, украшением которого долго служил. Обо всем этом я узнал случайно из разговора, происходившего в моем присутствии между лейб-медиком и каким-то придворным кавалером. При этом было упомянуто о некоторых весьма странных обстоятельствах, оставшихся для меня непонятными, так как вся эта история мне в подробностях неизвестна. Обо всем этом у меня самого остались теперь лишь какие-то туманные представления. Во всяком случае, хотя монах рассказывал про свое избавление из монастырской тюрьмы несколько иначе, приписывая его самому сатане, я считаю это с его стороны самообманом, оставшимся еще от помешательства. По моему мнению, наш монах — на самом деле капуцин Медард, воспитанный свояченицей нашего герцога для духовного звания. Известно ведь, что дьявол вовлек его во всевозможные грехи, в наказание за которые он и был осужден Господом на потерю разума и на жизнь в зверином состоянии. Когда лесничий упомянул про капуцина Медарда, по телу моему пробежал трепет ужаса. Весь его рассказ произвел на меня самое мучительное впечатление. Каждое слово вонзалось в меня, словно нож в сердце. Я был убежден, что монах говорит чистую правду. Я знал, что он снова впал в страшное богохульное помешательство, так как опять отведал адского напитка, которым раз уже с наслаждением упился. Но ведь и я сам стал презренной игрушкой таинственной нечистой силы, опутавшей меня такими сетями, которых я не мог разорвать. Считая себя свободным, я только метался по клетке, в которой оказывался бесповоротно запертым. Поучения благочестивого Кирилла, оставленные мною без внимания, появление графа и легкомысленного его гувернера — все это пришло мне опять на память. Я знал теперь, отчего возникло у меня внезапное внутреннее брожение, — понимал, отчего изменилось все душевное мое настроение. Я в данную минуту стыдился преступных своих поступков, и этот стыд казался мне сердечным сокрушением и глубоким раскаянием, которые в действительности я должен был бы ощущать. Погрузившись в раздумье, я почти не слушал старого лесничего, который принялся говорить про охоту и про свои столкновения с браконьерами. Начало уже смеркаться, и мы расположились перед густыми зарослями, в которых будто бы держались вальдшнепы. Лесничий, поставив меня на место, объяснил, что я должен молчать, не шевелиться и, взведя курок, внимательно прислушиваться, чтоб не упустить минуты, когда птицы полетят мимо меня. Егеря неслышными шагами разошлись на свои места, а я остался один во мраке, который с каждою минутой все более сгущался. На темном фоне лесной чаши стали тогда выступать передо мною образы из моей собственной жизни. Моя мать и почтенная игуменья бросали на меня строгие взоры. Евфимия со смертельно бледным лицом быстро шла прямо на меня, пристально глядя черными пламенными очами, а затем с угрожающим жестом подняла окровавленные руки. Я сознавал, что с них капает кровь, вылившаяся из смертельной раны, нанесенной моим ножом Гермогену. Мне сделалось так страшно, что я вскрикнул. В это мгновенье что-то пронеслось надо мною, сильно хлопая крыльями. Я выстрелил, не целясь, в воздух, и два вальдшнепа тяжело упали вниз. «Браво!» — вскричал соседний со мною егерь, подстреливая третьего. Отовсюду кругом послышались выстрелы, а вслед за тем охотники собрались каждый со своею добычей. Егерь, лукаво поглядывая на меня, рассказал, что вальдшнепы пронеслись над самой моей головою и, по-видимому, испугали меня так, что я даже закричал, а вслед затем, не целясь, спустил курок и, тем не менее, убил одним зарядом двух птиц. В темноте ему показалось, будто я держал ружье совершенно в сторону, а птицы все-таки оказались убитыми. Старик-лесничий громко расхохотался по поводу того, что я испугался вальдшнепов и выстрелил в них по инстинкту самосохранения. — Во всяком случае, надеюсь, что вы честный и благочестивый охотник, а не злодей, продавший свою душу сатане, который зато помогает ему убивать не целясь все, что заблагорассудится. Простодушная шутка старика произвела на меня гораздо более глубокое впечатление, чем он ожидал. Я был в таком возбужденном настроении, что даже удачный выстрел, объяснявшийся простою случайностью, наполнил мое сердце ужасом. Я чувствовал в себе мучительную раздвоенность, представлялся себе двойственным существом, один из элементов которого являлся для меня самого чем-то таинственным и ужасным. По возвращении нашем домой Христиан доложил, что монах вел себя в тюрьме совершенно спокойно, но не промолвил ни слова и ничего не ел. — Я не могут оставить его у себя, — объявил лесничий. — Кто поручится мне за то, что с ним после долгого светлого промежутка не случится опять припадок сумасшествия. Болезнь его кажется неисцелимой и, чего доброго, может наделать здесь, в доме, больших бед. Пусть Франц и Христиан отвезут его завтра рано утром в город. Донесение мое о нем давно уже написано. Я уверен, что беднягу посадят в сумасшедший дом. Оставшись один в своей комнате, я увидел перед собою Гермогена. Когда я начал всматриваться в это видение, оно постепенно превратилось в сумасшедшего монаха. Оба они как бы сливались в моем сознании воедино, являясь предостережением свыше, ниспосланным мне на самом краю пропасти. Я нечаянно задел ногою за плетеную флягу, все еще валявшуюся на полу. Монах осушил ее до последней капли. Таким образом я был избавлен от искушения вновь отведать из нее волшебного адского напитка. Тем не менее из бутылки все еще выделялся сильный опьяняющий аромат, а потому я, чтобы уничтожить возможное действие пагубного эликсира, бросил бутылку из открытого окна через забор в поле. Постепенно я начал успокаиваться. Меня ободряла мысль, что я в духовном отношении стою, без сомнения, выше сумасшедшего монаха, который от такого же эликсира, какой выпил и я, впал в помешательство. Я чувствовал, что эта страшная участь прошла мимо меня. Даже то обстоятельство, что старик-лесничий принимал сумасшедшего монаха за несчастного Медарда, то есть за меня самого, казалось мне знамением, свидетельствовавшим, что провидение еще не хочет повергнуть меня в безвыходное отчаяние. Я припоминал себе, что всюду, где мне доводилось встречаться лицом к лицу с сумасшествием, оно одно только было в состоянии меня разгадать и все настоятельнее предостерегало от злого духа, являвшегося мне, как я тогда думал, в лице грозного художника, напоминавшего собою привидение. Меня с неопреодолимою силой влекло в герцогскую резиденцию. Родная сестра приемной моей матери, герцогиня, очень походила, как я теперь вспомнил, на игуменью. Я припоминал теперь, что видел портрет герцогини. Теперь мне казалось достаточным взглянуть на нее, чтоб воспоминания вернули меня опять в лоно прежней благочестивой, смиренной жизни. Я хотел предоставить случаю устроить встречу между мною и герцогиней. Едва рассвело, как на дворе раздался голос лесничего. Вспомнив, что мне надо уехать рано утром со старшим его сыном, я поспешно оделся. Сойдя вниз, я увидел, что перед воротами стоит запряженная телега с сиденьем, устроенным из соломы. К телеге подвели монаха. Он был бледен как смерть и казался расстроенным, но беспрекословно подчинялся всему, что с ним делали. Он не отвечал на вопросы, отказывался от пищи и даже как будто с трудом узнавал окружающих. Его посадили в телегу и привязали веревками. Везти его представлялось действительно очень опасным, нельзя было ручаться, что у него не случится дорогой нового буйного припадка. Даже и теперь, по-видимому, в нем кипело бешенство, с трудом сдерживаемое. Когда ему стягивали руки веревкою, его лицо исказилось болезненной судорогой, и он едва слышно застонал. Мое сердце надрывалось при виде его. Я как бы сроднился с ним и сознавал, что, пожалуй, буду обязан своим спасением именно его гибели. Вместе с ним сели в телегу Христиан и один из егерей. Взор монаха остановился на мне лишь при самом отъезде. Несчастный был, очевидно, охвачен глубоким изумлением. Телега далеко уже отъехала (мы вышли из ворот, чтобы ее проводить), а он, все время поворачивая голову, продолжал на меня смотреть. — Как он, однако, внимательно в вас вглядывается, — заметил старик-лесничий. — Без сомнения, он не ожидал встретиться с вами в столовой, и эта неожиданность, быть может, вызвала у него внезапный припадок. Даже в светлые минуты он отличался необыкновенной робостью и постоянно опасался прибытия постороннего человека, которое навлечет на него смерть. Вообще он страшно боялся смерти. И мне часто удавалось прерывать у него приступы бешенства угрозою, что сейчас же прикажу его расстрелять. Мне все-таки сделалось легче после того, как увезли монаха, существо которого являлось таким отвратительным, искаженным отражением моего «я». Меня радовала перспектива скорого приезда в герцогскую резиденцию. Там, казалось мне, спадет с меня бремя таинственной мрачной судьбы. Там мне будут ниспосланы новые силы, с помощью которых я освобожусь из когтей вселившегося в меня злого духа. После завтрака подъехал изящный экипаж лесничего, запряженный бодрыми лошадками. С трудом удалось уговорить жену лесничего, чтоб она приняла от меня небольшую денежную сумму в уплату за оказанное мне гостеприимство, и поднести обеим красавицам, ее дочерям, кое-какие имевшиеся у меня случайно хорошенькие безделушки. Вся семья простилась со мною с такой дружеской сердечностью, как если б я был давнишним ее знакомым. Старик на прощанье еще раз подшутил над сокровенными моими охотничьими талантами. Я уехал из мирного его жилища в самом веселом и жизнерадостном настроении. ==== Глава четвертая. <br>Жизнь при герцогском дворе ==== Герцогская резиденция представляла прямую противоположность торговому городу, из которого я уехал. Она была значительно меньше, но зато щеголяла правильным расположением улиц и красотой сравнительно немногочисленных своих зданий. Многие улицы представляли из себя аллеи высоких развесистых деревьев и казались скорей принадлежностью сада, чем города. Население резиденции было невелико. Все там двигалось как-то медленно и торжественно. Тишина редко нарушалась стуком проезжавшего экипажа. Даже в одеждах и манерах местных жителей, не исключая простолюдинов, обнаруживалось стремление к изяществу и желание блеснуть лоском столичной воспитанности. Герцогский дворец был невелик и не отличался грандиозностью стиля, но по гармонии отдельных частей, несомненно, являлся одним из совершеннейших зданий, какие мне когда-либо доводилось видеть. К этому дворцу примыкал прекрасный парк, где владетельный герцог разрешал прогуливаться обитателям его резиденции. Мне сказали в гостинице, где я остановился, что герцогская фамилия обыкновенно прогуливается по вечерам в парке и что многие из горожан не упускают случая посмотреть на своего государя. Августейшие прогулки совершались всегда в определенный час. Прибыв своевременно в парк, я увидел герцога, выходившего из дворца со своей супругой и небольшой свитой. Скоро для меня исчезло все, за исключением самой герцогини, чрезвычайно похожей на приемную мою мать. Все ее движения были запечатлены такою же величественной грацией. Она обладала таким же умным, выразительным взглядом, таким же высоким челом и небесной улыбкой. Только герцогиня показалась мне несколько выше ростом, полнее и моложе игуменьи. Она благосклонно беседовала с несколькими дамами, гулявшими в это время по аллее, тогда как герцог, по-видимому, углубился в очень интересный и оживленный разговор с каким-то мужчиной. Костюмы герцогской семьи, ее манера держаться, а также одежда и манеры придворных — все это как нельзя лучше согласовывалось с основным тоном всей обстановки. Сразу бросалось в глаза, что весь тон столичной жизни непосредственно зависел от герцогского двора. Случайно я оказался рядом с очень общительным, умным человеком, охотно отвечавшим на все мои расспросы, присоединяя к ответам весьма остроумные замечания. Когда герцогская семья прошла мимо нас, он предложил мне прогуляться вместе с ним по парку, обещая объяснить мне, как чужеземцу, художественность общей планировки парка и декоративных мотивов. Я с удовольствием принял это предложение и действительно нашел, что все в парке проникнуто духом изящества и гармонического вкуса. Тем не менее в многочисленных зданиях, разбросанных по парку, я подметил стремление к античным формам, что могло бы вполне воплотиться лишь в грандиозном масштабе, а потому в данном случае заставляло архитектора впадать в мелочность. Античные колонны, до капителей которых рослый муж-| чина мог достать рукой, казались мне довольно смешными. В другой части парка я подметил подобную же несообразность, хотя в несколь-1 ко ином роде. Там я увидел постройки в готическом стиле, которые вследствие своей миниатюрности казались совершенно нелепыми. Подражание готическим формам оказывалось еще опаснее увлечения античной архитектурой. Правда, маленькие часовенки давали зодчему, располагавшему ограниченными денежными средствами, благовидный предлог для выполнения этих небольших сооружений именно в готическом стиле, но, во всяком случае, ему было бы уместнее отказаться от изобилия высоких островерхих арок, диковинных колонн и сложных орнаментов, заимствованных у того или другого грандиозного собора. Чтобы создать что-либо действительно гармоническое в этом стиле, необходимо проникнуться глубоким его пониманием, которое было присуще средневековым зодчим знаменитых готических соборов. Произвольное и как бы разнохарактерное объединялось у них в величественное целое. Иными словами, архитектор, приступающий к постройке в готическом стиле, должен обладать редким пониманием романтического элемента, так как тут не может быть и речи о шаблонной правильности античных форм. Я высказал все это моему спутнику, который в принципе со мною согласился, но оправдывал указанные мною погрешности необходимостью придать парку некоторое разнообразие и вместе с тем доставить публике возможность укрыться в размещенных там зданиях от внезапной непогоды или же просто-напросто отдохнуть в них. Таким образом фактическая потребность в зданиях сама собою наталкивала строителя на мысль украсить парк античными храмами и готическими часовнями. Я со своей стороны возразил, что той же фактической потребности могли, без сомнения, удовлетворить самые простые и беспритязательные беседки или же бревенчатые домики с соломенными крышами, грациозно скрытые в кустах и под изящными купами деревьев. Мне лично они были бы гораздо приятнее миниатюрных храмов и часовен. Если же непременно хотелось сооружать каменные здания, то и в таком случае остроумному архитектору, имевшему дело с ограниченными размерами и средствами, представлялась возможность руководствоваться стилем, который, склоняясь отчасти к античному или же готическому, оставался бы все-таки свободным от мелочного подражания. Не задаваясь притязаниями сравняться с грандиозностью древних образцов, можно было сообразоваться с идеалом изящества, оказывающего благотворное впечатление на душу зрителя. — Я совершенно разделяю ваше мнение, — сказал мой спутник. — Позволю себе только заметить, что не только все эти здания, но и планировка всего парка были проектированы самим герцогом. Это обстоятельство отнимает у нас, здешних жителей, возможность критиковать. Герцог — один из лучших людей, когда-либо живших на земле. Вся его система управления исходит из принципа, что не подданные существуют для государя, а государь существует для подданных. Этот принцип он неустанно проводит в жизнь. Свобода высказывать каждую мысль, ограниченность налогов и вытекающая отсюда дешевизна всех продуктов первой необходимости, уменье полицейских властей держаться на заднем плане, где они служат лишь оплотом против злостной наглости, не терзая нас самих и чужеземцев чрезмерным своим служебным усердием, отсутствие милитаризма с неприятными его последствиями, мирное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, с которой ведут свои дела здешняя торговля и промышленность, — все это сделает для вас чрезвычайно приятным пребывание в нашем маленьком государстве. Ручаюсь, что у вас до сих пор еще не потребовали паспорта и что содержатель гостиницы не спросил о вашем имени и фамилии, тогда как в других городах через четверть часа по приезде к вам уже торжественно явились бы с большой книгой под мышкой и заставили бы записать в этой книге сломанным пером и заплесневевшими чернилами ваше звание и ваши приметы. Короче говоря, вся система управления маленького нашего государства, проникнутая истинною житейской мудростью, непосредственно исходит от нашего герцога. Раньше население нашего государства очень страдало от нелепого педантизма герцогского двора, который считал своим долгом быть миниатюрным слепком с двора великой державы. Нынешний герцог любит искусства и науки, а потому каждый хороший художник или дельный ученый находят у него радушный прием. Их талант и знания заменяют для них длинный ряд предков и дают им право находиться при герцогском дворе. Впрочем, в областях искусства и науки наш многосторонне образованный герцог проявляет известный педантизм, который выражается теперь в рабском воспроизведении определенных форм. Герцог присылает архитекторам чертежи и описания всех деталей зданий. Ничтожнейшее уклонение от образца, выработанного им путем тщательных изысканий во всевозможных сочинениях об античном искусстве, приводит его положительно в ужас, хотя, без сомнения, многое в грандиозных формах этого искусства совершенно не гармонирует с миниатюрностью масштаба, в котором приходится их воспроизводить. Пристрастие герцога к некоторым определенным формам невыгодно отражается также на нашем театре, который вследствие этого не отступает от рутины. Необходимо заметить, что у герцога проявляется известное чередование в его увлечениях, не приносящее, впрочем, никому ни малейшего вреда. Во время разбивки этого парка он был страстным архитектором и садоводом. Вслед за тем явилось у него увлечение замечательными успехами, сделанными за последнее время музыкальной техникой, и этому увлечению мы обязаны сформированием у нас великолепной музыкальной капеллы. Затем герцог обратил особенное внимание на живопись, в которой и сам достиг большого мастерства. Подобная изменчивость проявляется и в развлечениях нашего двора. Прежде там много танцевали, а теперь по вечерам играют в банк-фараон. Герцога нельзя назвать страстным игроком, но его, очевидно, забавляют странные сочетания случайностей. Не подлежит, однако, сомнению, что достаточно легкого повода — и вместо игры в фараон выступит на очередь что-нибудь другое. Эта быстрая смена увлечений вызвала у многих предположение, будто у герцога не хватает должной глубины духа, в которой, как в чистой зеркальной поверхности освещенного солнцем озера, отражается без всякого изменения вся роскошь красок окружающей жизни. Я лично считаю это предположение незаслуженно обидным для герцога. Только кипучая деятельность духа побуждает его попеременно увлекаться то тем, то другим. Заметьте, что он никогда не оставляет без внимания прежних своих начинаний. Благодаря этому парк, как вы сами видите, поддерживается в превосходном состоянии; наша капелла и театр все более совершенствуются, а картинная галерея обогащается по мере возможности. Что касается смены развлечений при нашем дворе, то она, без сомнения, имеет характер веселой, жизнерадостной забавы, являющейся для деятельного и трудолюбивого герцога полезным и, может быть, даже необходимым отдыхом от серьезных трудов и занятий. Как раз в это время мы проходили мимо великолепных кустов и деревьев, сгруппированных с таким художественным вкусом, что я выразил свое восхищение по этому поводу. Мой спутник объяснил: — Разбивкой цветочных клумб, группировкой цветов и деревьев заведует сама герцогиня. Она — прекрасная пейзажистка и, кроме того, любит заниматься естественными науками, по преимуществу же ботаникой. Вы найдете здесь поэтому много экзотических деревьев, редких цветов и растений, но все они не производят показного впечатления, а распределены по парку с таким художественным вкусом и такими естественными группами, точно выросли здесь сами, без всякого содействия искусства. В прежнее время у нас в парке было множество грубо изваянных из песчаника богов и богинь, наяд и дриад, но герцогине так не нравились эти статуи, что их все изгнали отсюда. Теперь вы найдете здесь лишь несколько хороших копий с античных произведений, которые герцогу желательно было сохранить вследствие особых, связанных с ними, дорогих для него воспоминаний. Герцогиня, чутко угадывая самые сокровенные движения души своего супруга, приказала расположить эти статуи так, что они производят прекрасное впечатление даже на тех, кому неизвестны таинственные отношения, соединяющие их друг с другом. Мы вышли из парка уже поздно вечером. Мой спутник принял приглашение поужинать со мною в гостинице и назвал себя: он оказался хранителем герцогской картинной галереи. Пользуясь тою короткостью, которая возникла между нами за ужином, я выразил ему свое желание познакомиться с герцогской фамилией. Он уверил меня, что это желание может быть легко выполнено, так как образованный иностранец встречает всегда при герцогском дворе радушный прием. Он посоветовал мне навестить гофмаршала и объявить о моем желании представиться герцогу. Этот дипломатически-правильный путь представлялся мне, однако, не особенно желательным и удобным, так как тогда, без сомнения, пришлось бы подвергнуться со стороны гофмаршала обстоятельным расспросам о моем происхождении, роде занятий, на которые пришлось бы отвечать ложью. Я предпочел поэтому положиться на случай, в надежде, что он укажет мне более удобный способ познакомиться с герцогом. Так действительно и вышло. Однажды утром, прогуливаясь в еще безлюдном парке, я встретил герцога, который шел по аллее, закутавшись в скромный плащ. Я поклонился ему с таким видом, как если бы считал его обыкновенным смертным. Он остановился и спросил: — Вы, должно быть, приезжий? Ответив на этот вопрос утвердительно, я объяснил, что прибыл сюда два дня назад и совсем не рассчитывал здесь останавливаться, но прелесть местоположения, а в особенности безмятежное спокойствие всей здешней городской жизни побудили меня изменить первоначальное намерение. Я — человек совершенно независимый, интересующийся преимущественно наукой и искусством. Вся здешняя обстановка нравится мне до такой степени, что я расположен теперь прожить тут неопределенно долгое время. Герцогу, по-видимому, было приятно слышать такой отзыв о его резиденции. Он предложил мне свои услуги в качестве чичероне, чтоб познакомить меня с парком. Я не счел нужным объяснять, что видел уже там все достопримечательное, но предоставил герцогу водить меня по всем гротам, храмам, готическим часовням и павильонам, причем каждый раз терпеливо выслушивал его многословные объяснения. Он указывал образцы, по которым произведены были постройки, обращал мое внимание на точное выполнение задачи, поставленной себе архитектором, а затем начал распространяться о художественной идее, которая легла в основу разбивки всего парка и должна была бы служить руководящей нитью при устройстве всех вообще парков. Когда он спросил мое мнение, я отозвался с похвалою о живописности парка и роскошном великолепии тамошней растительности. Что же касается архитектурных сооружений, то я сказал о них то же, что и в беседе с хранителем картинной галереи. Герцог внимательно слушал меня и, по-видимому, находил некоторые из моих суждений довольно правильными, но затем переменил тему разговора, объявив, что с точки зрения отвлеченной идеи я, может быть, и прав, но что у меня, очевидно, нет надлежащего знакомства с практическими приемами воплощения художественных идей в реальную жизнь. Разговор коснулся изящных искусств, и я выказал понимание живописи, а в качестве знатока музыки позволял себе иногда противоречить суждениям герцога: они показали мне, что его художественное образование хотя и значительно превышало обычную норму того, что выпадает на долю высокопоставленных особ, но все же было довольно поверхностным. Герцог даже и не подозревал, из какой глубины черпает истинный художник вдохновенное свое искусство, зажигающее в нем божественное стремление к истинному. Мои возражения и высказанные мною взгляды казались герцогу доказательством моего дилетантизма, отсутствия у меня практического знакомства с делом. Он принялся поэтому поучать меня, разъясняя, что такое истинные задачи живописи или музыки, и перечисляя условия, которым должны удовлетворять хорошая картина и опера. При этом он много распространялся о колорите, драпировках, пирамидальных группах, о серьезном и комическом в музыке, о сценах для примадонны, о хорах и театральных эффектах полумрака, освещения. Я слушал все это, не прерывая герцога, которому очевидно доставляло большое удовольствие говорить. Наконец он сам прервал свою речь поспешным вопросом: «Играете ли вы в банк?» Узнав, что я не играю, герцог продолжал: — А между тем это ведь дивная игра, созданная именно для талантливых натур. В ней человек выходит как бы из сферы своего «я» или, лучше сказать, подымается на такую точку зрения, с которой для него оказывается возможным следить за таинственными сочетаниями и сплетениями незримых нитей, изготовляемых неведомой силой, которую мы называем случаем. Выигрыш и проигрыш являются, если можно так выразиться, противоположными полюсами, на которых вращается загадочный механизм случая, приводимый нами в движение, но действующий по произволу присущего ему духа. Вы непременно должны выучиться этой игре. Я сам познакомлю вас с нею. Я объявил, что до сих пор не ощущаю особенного стремления к азартной игре, увлечение которой, как мне говорили, может оказаться опасным и пагубным. Герцог усмехнулся и продолжал, пристально глядя на меня глазами, сиявшими умом и веселостью: — Смею уверить вес, все это — ребячество, но для того чтобы вы не сочли меня игроком, замышляющим заманить вас в свои сети, я должен вам назваться: я — здешний герцог. Если вам нравится в моей резиденции, милости просим гостить столько времени, сколько вам заблагорассудится, и посещать мой кружок, в котором ведется иногда игра в банк, причем я, впрочем, не допускаю, чтобы кто-нибудь расстроил этой игрой свое состояние, хотя, с другой стороны, игра должна быть непременно крупной, чтобы возбуждать интерес, так как случай обыкновенно действует очень лениво, когда ставки слишком уж незначительны. Распрощавшись со мной и сделав уже несколько шагов, герцог вернулся ко мне и спросил: — С кем, однако, имел я удовольствие говорить? Я назвал себя Леонардом и объявил, что принадлежу к ученому сословию, а не к дворянству, вследствие чего, пожалуй, мне нельзя будет воспользоваться милостивым предложением светлейшего герцога и явиться ко двору. — Что тут толковать о дворянстве! — горячо воскликнул герцог. — Я лично убедился, что вы — человек умный и образованный. Наука с лихвою заменяет для вас титул, дающий право являться к моему двору. Поэтому, господин Леонард, до свиданья! Таким образом, мое желание исполнилось скорее и легче, чем я ожидал. Впервые в жизни мне предстояло явиться ко двору и даже до известной степени принять участие в придворной жизни. При этом мне приходили в голову диковинные россказни о придворных интригах, западнях и ловушках, которые бессовестно подстраивают придворные друг другу и о которых мне часто случалось читать в романах и драмах. По уверению остроумных авторов, каждая коронованная особа непременно окружена негодяями, скрывающими от нее истину. Гофмаршал всегда должен быть бесхарактерным старым дураком, тщеславящимся длинным рядом своих предков. Первый министр — сплошь и рядом коварный злодей, а камер-юнкеры и придворные кавалеры — бесшабашные развратники, помышляющие лишь о том, чтобы совращать молодых девушек с пути добродетели. У каждого при дворе на лице играет приветливая улыбка, тогда как в сердце таятся обман и коварство. Люди рассыпаются в уверениях дружеской преданности и сгибают спины, низкопоклонничая друг перед другом, а между тем каждый из них — непримиримый враг всех остальных. Каждый старается подставить ножку лицу, занимающему более высокий пост, и занять его место, забывая, что его самого неизбежно постигнет потом та же участь. Все придворные дамы уродливы, горды, коварны и влюбчивы. Вместе с тем они обладают таким уменьем раскидывать сети, что их надо бояться, как огня. В бытность мою в семинарии я начитался таких россказней о придворной жизни, и она представлялась мне в этом роде. У меня составилось впечатление, что дьявол, нисколько не стесняясь, хозяйничает в придворных сферах. Игумен Леонард бывал прежде при дворах и рассказывал многое, не согласовавшееся с моими представлениями о придворной жизни, но все же у меня сохранилось к ней какое-то боязливое недоверие, всплывшее наружу теперь, когда я собирался явиться ко двору. Тем не менее меня неудержимо тянуло туда желание встретиться с герцогиней. Какой-то внутренний голос нашептывал мне таинственное предсказание, что там именно решится моя судьба. Поэтому в назначенный час я не без некоторого волнения явился в приемную герцогского дворца. Довольно продолжительное пребывание в имперском торговом городе помогло мне освободиться от угловатых, неловких манер, привитых монастырской жизнью. От природы гибкий, стройный мой стан без труда свыкся с непринужденной легкостью движений, свойственной образованному светскому человеку. Бледность, уродующая даже красивых молодых монахов, исчезла у меня совершенно. Для меня наступил как раз самый расцвет сил, выражавшийся здоровым румянцем щек и жизнерадостным огнем, сверкавшим в глазах. От прежней монашеской тонзуры тоже не осталось следа: ее место закрыли густые темнорусые кудри. Я был в изящном черном костюме, сшитом для меня по последней моде в упомянутом уже торговом городе. При таких обстоятельствах немудрено, что моя внешность произвела выгодное впечатление на всех собравшихся в приемной. Это стало ясно для меня из приветливого обращения со мной некоторых моих соседей, которое оставалось в то же время свободным от малейшей тени навязчивости. По понятиям, почерпнутым мною из романов и трагедий, герцогу следовало после разговора со мною в парке быстрым движением руки расстегнуть плащ и указать на блестевшую под ним большую орденскую звезду. Придворные вельможи и кавалеры должны были красоваться в шитых мундирах, напудренных париках. Поэтому меня весьма удивило то обстоятельство, что всюду вокруг себя я видел простые штатские костюмы. Так как мои представления о придворной жизни оказались похожими на ребяческий предрассудок, я почувствовал, что первоначальное мое смущение начинает проходить. Оно совершенно рассеялось, когда герцог подошел ко мне со словами: «А вот кстати и господин Леонард!», а затем принялся подшучивать над строгостью моих художественных воззрений, исходя из которых я раскритиковал его парк. Затем обе половинки двери распахнулись, и в приемную вошла герцогиня в сопровождении двух придворных дам. По моему телу пробежала дрожь, так как герцогиня при свечах еще больше, чем при дневном освещении, напоминала свою сестру — приемную мою мать. Герцогиню обступили дамы, но несколько мгновений спустя я был ей представлен самим герцогом. Она бросила на меня взгляд, в котором выразилось изумление и сильное внутреннее волнение. Она проговорила едва слышным голосом несколько непонятных для меня слов, а затем, обернувшись к пожилой даме, сказала ей потихоньку что-то такое, от чего дама эта встревожилась и принялась пристально на меня глядеть. Все это было, однако, делом одного мгновенья. Общество вслед за тем распалось на группы, и в каждой из них завязался оживленный разговор. Несмотря на свободную непринужденность обращения, чувствовалось, впрочем, что находишься в придворном кружке, в непосредственной близости герцога, хотя в этом сознании не было ничего стеснительного. Я не мог приискать среди придворных ни одной личности, которая хоть сколько-нибудь соответствовала бы моим прежним представлениям о придворных. Гофмаршал оказался жизнерадостным, очень неглупым старичком, а камер-юнкеры — веселыми молодыми людьми, у которых нельзя было подметить ни малейших признаков каких-либо злокозненных умыслов. Сопровождавшие герцогиню две придворные дамы были, по-видимому, родными сестрами. Они казались очень молоденькими и были одеты, нельзя сказать, чтобы к лицу, но зато чрезвычайно просто и беспритязательно. Особенное оживление вносил в общество маленький человечек со вздернутым носом и бойко сверкавшими глазами. В черном костюме, с длинной стальной шпагой на боку, он с невероятным проворством переносился из одного угла в другой, пробираясь со змеиной ловкостью между группами придворных. Нигде не останавливаясь и не вступая в разговор, он разбрасывал, словно искры, остроумные саркастические замечания, от которых всюду вспыхивало жизнерадостное веселье. Это был лейб-медик герцога. Пожилая дама, с которой говорила герцогиня тотчас же после того, как меня ей представили, принялась теперь так искусно лавировать вокруг меня, что я совершенно неожиданно очутился наедине с нею у оконной ниши. Дама эта немедленно же вступила со мною в беседу, причем, несмотря на свое тонкое дипломатическое искусство, скоро обнаружила намерение разузнать обо мне возможно больше. Заранее подготовившись отвечать на расспросы и убежденный, что простой, беспритязательный рассказ будет для меня самим безвредным и безопасным, я ограничился только заявлением, что в былое время изучал богословие, а теперь, получив по смерти отца богатое наследство, путешествую для собственного удовольствия. Родину для себя я избрал в прусской Польше и дал ей такое варварское для немецких уст название, что почтенная старушка взглянула на меня с недоумением и утратила всякую охоту наводить о нем справки вторично. — Видите ли, сударь, — сказала она мне, — ваше лицо вызывает здесь грустные воспоминания, о которых мы распространяться теперь не будем. К тому же, вы производите впечатление человека, стоящего по своему развитию значительно выше обыкновенного студента богословского факультета. После чая и закуски мы перешли в залу, где приготовлен был стол для игры в банк. Гофмаршал держал банк. Мне сообщили, однако, что между ним и герцогом существовало соглашение, по которому он брал себе весь чистый выигрыш, а герцог должен был возмещать проигрыш, уменьшавший основной фонд банка. Вокруг стола собрались все придворные кавалеры, за исключением лейб-медика, который вообще никогда не играл и остался беседовать с дамами, тоже не принимавшими участия в игре. Герцог подозвал меня к себе и заставил понтировать, причем сам выбирал для меня карты, объяснив в коротких словах действительно очень простой механизм игры. Самому герцогу, очевидно, не везло, да и я тоже, следуя в точности его советам, все время оказывался в проигрыше, очень чувствительном для меня, так как нельзя было ставить на карту менее дуката. И без того уже мои капиталы были на исходе, так что я часто подумывал, к каким мерам надо будет прибегнуть, когда я израсходую последний дукат. При таких обстоятельствах игра, которая могла сразу лишить меня последних денег, была для меня далеко не шуточной. Мне захотелось во что бы то ни стало отыграться. При первой же новой сдаче я обратился к герцогу с просьбой предоставить меня собственным силам, так как я, очевидно, такой несчастный игрок, что ввожу и самого герцога в проигрыш. Герцог, улыбаясь, возразил, что я, вероятно, мог бы еще отыграться, следуя советам такого опытного игрока, как он, но что ему лично будет, во всяком случае, очень интересно посмотреть на самостоятельную мою игру. Я выдернул не глядя из своих карт одну, оказавшуюся дамой червей. Могут найти, пожалуй, это смешным, но в ее бледном, безжизненном лице я нашел сходство с Аврелией. Глаза мои не могли оторваться от этой карты, и я с трудом скрывал охватившее меня волнение. Вопрос банкомета, намерен ли я что-нибудь ставить, вывел меня из оцепенения. Машинально опустив руку в карман, я вынул оттуда последние свои пять луидоров и поставил их на даму червей. Она выиграла, и я продолжал ставить на нее каждый раз всю сумму имевшихся у меня денег вместе с выигрышем. Таким образом ставка моя быстро возрастала. Каждый раз, когда я объявлял, что ставлю на даму червей, остальные игроки восклицали: — Ну, вот теперь она непременно вам изменит! Вместо того, однако, их карты оказывались битыми, а моя дама каждый раз выигрывала. — Это — неслыханное чудо! — кричали со всех сторон, между тем как я, совершенно углубившись в мысли об Аврелии, молчал и почти не удостаивал взглядом куч золота, которые мне каждый раз придвигал банкомет. В продолжение четырех последних сдач дама червей все время выигрывала, и карманы у меня к окончанию игры были полны золота. Эта счастливая карта принесла мне около двух тысяч луидоров. Я совершенно избавился от финансовых затруднений, но вместе с тем испытывал в глубине души какой-то ужас. Мне представлялось, что непременно существует таинственная связь между удачным выстрелом, которым я, не целясь, убил на лету двух вальдшнепов, и загадочным моим счастьем в игре. Мне стало ясно, что столь необычайные события вызываются не мною самим, а чуждой таинственной силой, которая в меня вселилась. Я сознавал себя простым орудием, которым сила эта пользовалась для неизвестных мне целей. Сознание такого раздвоения в моем существе вызывало у меня непонятное чувство страха, но в то же время приносило с собою и некоторое утешение в виде надежды на то, что во мне возродится мощь собственной моей личности, которая, окрепнув с течением времени, окажется в силах противостоять врагу и одержать над ним победу. То обстоятельство, что, даже глядя на карту, я видел перед собою черты Аврелии, являлось, без сомнения, злодейской попыткой искусителя побудить меня к чему-нибудь преступному. Именно это наглое злоупотребление дорогим для меня образом милой благочестивой девушки наполняло мою душу ужасом и отвращением. В самом мрачном настроении блуждал я утром по парку, когда встретился там опять с герцогом, имевшим привычку совершать как раз в это же время свою первую прогулку. — Ну что, господин Леонард, как нравится вам игра в банк и что скажете вы о капризах случая, который так снисходительно отнесся к вашему сумасбродству и положительно забросал вас золотом? Вы удачно попали на счастливую карту, но все-таки не следовало так слепо доверять даже ей. Светлейший герцог принялся развивать теорию счастливой карты, излагая остроумные правила, каким именно образом/надлежит пользоваться удачным случаем, и в заключение заметил, что я, без сомнения, буду теперь усердно пользоваться своим счастьем в игре. Я совершенно чистосердечно возразил на это, что твердо решил никогда в жизни не дотрагиваться больше до карт. Герцог с изумлением взглянул на меня. — Именно вчерашнее странное мое счастье, — продолжал я, — вызвало у меня такое решение. Это диковинное счастье совершенно подтверждает все, слышанное мною об опасных и пагубных увлечениях азартной игрой. Я оцепенел от ужаса, когда, вытащив наобум карту, почувствовал, что она пробуждает во мне раздирающие душу воспоминания. Я был охвачен какой-то неведомой силой, бросавшей раз за разом в руки мне выигрыш, и сила эта как будто исходила из глубины моего собственного «я». Мне казалось, что, думая о существе, образ которого сиял перед мною в таких ярких красках из безжизненной карты, я мог повелевать случаем и предугадывать самые таинственные его комбинации. — Понимаю вас, — прервал меня герцог. — В дело у вас замешалась несчастная любовь. Вид карты вызвал у вас в душе образ утраченной возлюбленной, хотя позволю себе заметить, что это кажется мне довольно странным, когда я припоминаю себе широкую, бледную, комическую физиономию дамы червей у вас в руке. Во всяком случае, вы думали о своей возлюбленной, и она была для вас в картах вернее и благодетельнее, чем, может быть, в действительной жизни. Я, право, не понимаю, что нашли вы во всем этом ужасного? Скорее вам следовало бы радоваться такому очевидному благоволению фортуны. Впрочем, если загадочная связь между воспоминанием о возлюбленной и счастьем в картах представляется для вас такой ужасной, то это обусловливается, очевидно, не игрой, а вашим собственным душевным настроением. — Может быть и так, — отвечал я, — но тем не менее я слишком живо чувствую, что пагубность этой игры лежит не столько в опасности поставить себя вследствие крупного проигрыша в безвыходное положение, сколько в дерзости вызывать на открытый бой таинственную стихийную силу. Выступая перед нами из мрака, эта сила облекается в лживый соблазнительный образ и заманивает нас в бездну, а там насмешливо впускает в нас когти и разрывает нас на куски. Борьба с этой таинственной силой увлекает нас благодаря сопряженному с нею риску. Человек в ребяческой самонадеянности охотно ее предпринимает, а затем уже не может от нее отступиться и даже в последнюю, предсмертную минуту все еще надеется на победу. Этим обусловливается, как я думаю, и безумная страстность игроков в банк, которая вызывает у них душевное расстройство настолько сильное, что его нельзя объяснить влиянием одного проигрыша. Рано или поздно душевное расстройство приводит их к окончательной гибели. Впрочем, даже и в менее опасном случае, когда дело идет о человеке, еще не охваченном страстью азартной игры и, следовательно, не попавшемся еще в когти таинственной враждебной силы, этот человек может оказаться вследствие проигрыша в крайне неприятном и даже бедственном положении, хотя его заставила играть только сила обстоятельств. Считаю долгом сознаться вашему высочеству, что я сам вчера чуть не проиграл все деньги, взятые мною на дорогу. — Я бы немедленно узнал об этом и возвратил бы вам проигрыш вшестеро, — поспешно возразил герцог. — Я вовсе не хочу, чтобы кто-нибудь разорялся ради моего удовольствия. Впрочем, это ни под каким видом не может случиться у меня, так как я знаю членов своего кружка и пристально слежу за игрою. — Но ведь подобные ограничения нарушают свободу игры и в то же время стесняют осуществление загадочных комбинаций случая, которые придают такой интерес азартной игре в ваших глазах. И разве не может кто-либо из членов вашего кружка до такой степени отдаться пагубной страсти, что отыщет, на гибель самому себе, средства уклониться от благодетельного вашего контроля и затем сделает себя несчастным на всю жизнь? Извините меня за откровенность, но я думаю, что каждое ограничение свободы, даже направленное против злоупотребления таковой, действует в общественных сферах подавляющим образом и оказывается несовместным с человеческой природой, а потому для нее невыносимым. — Вы, господин Леонард, по-видимому, оказываетесь во всем противоположного мнения со мною! — воскликнул герцог и поспешно удалился, холодно прибавив: — Прощайте. Я и сам не понимал, каким образом я решился высказать так откровенно свое мнение об азартной игре. Мне случалось не раз присутствовать при крупной азартной игре в большом торговом городе, где я провел несколько месяцев, но я никогда не вдумывался в нее так серьезно, чтобы выработать у себя столь ясное и определенное убеждение, какое невольно сорвалось у меня теперь с языка. Я очень сожалел об утрате расположения герцога и был убежден, что мне теперь нельзя больше являться ко двору и видеть герцогиню. Но я ошибся: в тот же вечер я получил приглашение на придворный концерт. Когда я приехал во дворец, герцог, проходя мимо меня, сказал с добродушным юмором: — Добрый вечер, господин Леонард. Дай бог, чтобы наша капелла не ударила сегодня в грязь лицом и чтобы моя музыка произвела на вас более выгодное впечатление, чем мой парк. Оркестр был действительно очень хорош, и выполнение не оставляло желать ничего лучшего. Выбор пьес показался мне, однако, не особенно удачным, так как они взаимно парализовали друг друга. Особенно томительную скуку навела на меня длинная музыкальная сцена, написанная, как мне показалось, по сухой теоретической формуле. Я поостерегся, однако, высказать мое мнение и поступил весьма благоразумно: эта скучная сцена, как выяснилось впоследствии, была написана герцогом. На следующий придворный вечер я явился уже с совершенно спокойным духом и, чтобы вполне примирить с собой герцога, собирался даже принять участие в игре в банк. К немалому моему изумлению, я не нашел в зале обычных приготовлений для игры в фараон. Там стояло несколько обыкновенных карточных столов, а все неигравшие кавалеры и дамы собрались вокруг герцога и вели остроумный оживленный разговор. Попеременно то один, то другой из собеседников рассказывал что-нибудь забавное. Иные анекдоты оказывались даже более шутливого свойства, чем можно было ожидать при таком серьезном дворе. Я сумел довольно удачно рассказать кое-что из событий моей собственной жизни, облеченных в драгоценную парчу романического творчества. Таким образом мне удалось обратить на себя внимание придворного кружка и удостоиться его одобрения. Герцогу больше всего нравились юмористические рассказы. По этой части пальма первенства бесспорно принадлежала лейб-медику, который с неистощимой изобретательностью придумывал тысячи смешных и забавных шуток и приключений. Такие беседы вошли с тех пор при герцогском дворе в моду, причем их программа последовательно расширялась. Многие из членов кружка начали подготовляться к беседам или приносить рукописи Для чтения. В непродолжительном времени образовалось нечто вроде литературно-эстетического общества под председательством герцога. Каждый занимался там специальностью, приходившейся ему всего более по вкусу. Один ученый, дельный и глубокомысленный знаток физики, вздумал однажды беседовать с нами о новых интересных открытиях в области этой науки. Его лекция была очень интересна для той части кружка, которая оказалась в состоянии ее понять, но до чрезвычайности скучной для всех остальных членов. Даже сам герцог, по-видимому, не мог вполне следить за мыслями профессора и с искренним нетерпением ждал, когда он окончит лекцию. Когда профессор закончил свою речь, лейб-медик наговорил ему множество комплиментов, прибавив, что за такой серьезной научной темой непременно должно последовать забавное, чтобы развлечь и развеселить слушателей. Слабые духом, склонившиеся перед мощью чуждой им науки, воспрянули при этих словах, и даже на лице герцога мелькнула улыбка, доказавшая, в какой степени его радует это возвращение к обыденной жизни. — Вашему высочеству известно, — начал лейб-медик, обращаясь к герцогу, — что я во время путешествий тщательно отмечал в своем путевом журнале все сколько-нибудь забавные приключения, выпадавшие на мою долю. Я заносил туда же характеристики всех интересных оригиналов, с которыми мне доводилось встречаться. Из этого журнала намерен я сообщить теперь кое-что, представляющееся мне хотя не имеющим серьезного значения, но все-таки довольно забавным. Во время моего прошлогоднего путешествия приехал я поздно ночью в живописное село верстах в двадцати от города Б. и решил переночевать в гостинице, где меня радушно принял хозяин, производивший впечатление очень приветливого и неглупого человека. Утомленный продолжительной дорогой, я, войдя в свой номер, тотчас же бросился в постель, чтобы хорошенько выспаться. Но мне не пришлось отдохнуть: в полночь меня разбудили звуки флейты, на которой кто-то играл, чуть не рядом со мною. Никогда еще не слыхал я такой ужасной игры. Музыкант обладал, очевидно, громадной вместимостью легких. Не останавливаясь ни на мгновенье, он высвистывал на флейте резким пронзительным тоном, совершенно не соответствовавшим характеру инструмента, все один и тот же пассаж, так что в результате получалось нечто невообразимое, нелепое и отвратительное. Понятно, что я проклинал на чем свет стоит бессовестность сумасшедшего музыканта, который лишал меня сна и раздирал мне уши, но этот изверг продолжал с правильностью заведенного часового механизма высвистывать все тот же пассаж, пока, наконец, я не услыхал глухой стук чего-то, словно брошенного о стену. Затем все стихло, и мне удалось опять спокойно заснуть. Утром я услышал на дворе крик и брань, причем различил голоса трактирщика и какого-то мужчины, который беспрерывно кричал: «Как хорошо было бы, если бы ваша проклятая гостиница провалилась сквозь землю! Тогда бы я, по крайней мере, не переступал за ее порог! Не понимаю, какой черт принес меня сюда, где нельзя сносно ни поесть, ни выпить! Все из рук вон гадко, а дерете вы за все бессовестно. Получайте по счету и желаю вам подавиться этими деньгами! Прощайте! Никогда больше не увидите вы меня в вашем проклятом кабаке!» С этими словами маленький сухощавый мужчина в коричневом сюртуке и красно-рыжем парике, на котором красовалась воинственно надетая набекрень серая шляпа, выскочил из гостиницы и побежал к конюшне, из которой выехал затем тяжелым неуклюжим галопом на старом коне, показавшемся мне разбитым на все четыре ноги. Я, разумеется, счел его за приезжего, который рассорился с хозяином гостиницы и отправился в дальнейший путь. Поэтому меня весьма удивило, когда, сойдя в полдень к обеду в общую комнату гостиницы, я увидел там ту же самую комичную фигуру в коричневом сюртуке и красно-рыжем парике, которая выехала на моих глазах в галоп со двора. Человек в красно-рыжем парике вошел в общую комнату и занял почетное место за обеденным столом. Мне никогда еще не случалась видеть такой уродливой и смешной физиономии. При этом манеры этого сухощавого человека были так преувеличенно серьезны, что смотря на него, я с трудом удерживался от смеха. Мы обедали вместе, причем между мной и хозяином завязался лаконический разговор, в котором обладатель красно-рыжего парика не принимал ни малейшего участия. Зато обедал он с большим аппетитом и ел за двоих. Впоследствии я убедился, что хозяин намеренно завел разговор на тему о характерных особенностях различных народов и обратился ко мне с вопросом, встречался ли я когда-нибудь с ирландцами и знаю ли я о том, какие штуки они позволяют себе. «Как не знать», — ответил я, тотчас же припоминая массу анекдотов на этот счет. Между прочим, я рассказал про ирландца, который на вопрос, отчего он надел свой чулок наизнанку, чистосердечно ответил: «Оттого, что на правой стороне в нем дыра». Затем я припомнил похождение другого ирландца, которому пришлось ночевать в гостинице в одной постели с сердитым шотландцем. Ирландец этот высунул во сне из-под одеяла голую ногу. Англичанин, находившийся в той же комнате, воспользовался этим, чтобы пристегнуть к голой ноге шпору, которую снял с сапога, стоявшего возле кровати. Бедняга, не просыпаясь, спрятал ногу под одеяло, причем задел шпорою шотландца, тот проснулся и дал ему здоровенную пощечину. Между обоими товарищами по постели завязался тогда следующий остроумный разговор: — Чего ты, чертов сын, дерешься? — А зачем ты царапаешь меня шпорою? — Как это может быть? Ведь я босой! — А все-таки на тебе шпора. Погляди-ка сам. — А ведь и в самом деле ты прав. Должно быть, проклятый здешний лакей снял с меня сапог, а шпору-то и забыл снять! Хозяин гостиницы хохотал во все горло, но господин в красно-Рыжем парике, только что успевший окончить обед и запить его большою кружкой пива, бросил на меня серьезный взгляд и объявил: «Вы совершенно правы, сударь! Ирландцы зачастую делают в разговоре такие промахи, но это не составляет характерной их особенности. Они справедливо пользуются репутацией живого, талантливого и неглупого народа. Во всем виноват тамошний воздух. Подобно тому как в других местах нападает на человека насморк, так в Ирландии от местного климата лезет в голову всякая чушь. Я сам, сударь, природный англичанин, но родился и воспитывался в Ирландии, а потому тоже подвержен этой проклятой ирландской болезни!» Хозяин расхохотался пуще прежнего, и я последовал его примеру. Выходило на поверку, что ирландец, принимаясь рассказывать о причинах, по которым его соотечественники зачастую порют дичь, сам сморозил такую чушь, забавнее которой трудно было бы и придумать. Чужеземец, нисколько не обижаясь нашим смехом, широко раскрыл глаза, приложил палец к носу и многозначительно прибавил: — В Англии ирландцы служат острою приправой, которую подбавляют к обществу, чтобы сделать его вкуснее. Я лично тоже похожу на Фальстафа в одном отношении, а именно в том, что не только сам обладаю остроумием, но возбуждаю таковое и в других, а в наши прозаические времена это следует признать немалой заслугой. Представьте себе, что даже в пустой душе трактирщика мне удается иной раз расшевелить остроумие. Надо признаться, впрочем, что хозяин здешней гостиницы умеет хорошо вести свое хозяйство. Он очень бережно обращается с маленьким своим капитальцем остроумных мыслей и в редких лишь случаях пускает какую-нибудь из них в общество богачей заимообразно, в оборот, за большие проценты. В тех же случаях, когда он не уверен в получении процентов, как, например, теперь, он показывает только переплет своей книги чеков. Этим переплетом именно и является хохот, в который завернуто у него остроумие. Прощайте, господа! — С этими словами оригинал в рыжем парике вышел из комнаты, а я стал расспрашивать о нем хозяина гостиницы. Трактирщик объяснил мне: «Фамилия этого ирландца Эвсон, но он называет себя англичанином, так как ведет свой род из Англии. Здесь он гостит давно: на днях исполнится этому двадцать два года. Еще молодым я купил здешнюю гостиницу и праздновал здесь свою свадьбу, когда звуки веселой музыки, под которую мы танцевали, привлекли господина Эвсона, проезжавшего мимо нас на обратном пути в свое отечество. Он был тогда юношей, но уже носил красно-рыжий парик, серую шляпу и коричневый сюртук такого же самого покроя, как и теперь. Взглянув на танцевавших гостей, он объявил, что плясать умеют только на корабле, где он и выучился этому искусству с раннего детства. В поучение нам он принялся немедленно отплясывать матросский танец, присвистывая самым отчаянным образом сквозь зубы, и откалывал такие изумительные прыжки, что при одном из них вывихнул себе ногу. Вследствие этого ему пришлось непредвиденным образом остановиться в моей гостинице в ожидании выздоровления. Он поправился через несколько дней, но все-таки не уехал и живет здесь до сих пор, причем порядком мучит меня своими странностями. В продолжение многих лет он ежедневно бранится со мною, проклинает на чем свет стоит немецкий наш стол и пиво, упрекает меня за то, что я деру с него втридорога, объявляет, что без ростбифа и портера не в состоянии больше жить, укладывает свой чемодан, надевает на голову три парика, один сверх другого, прощается со мною и уезжает на состарившемся своем верховом коне. Это служит для него, однако, лишь прогулкой. К полудню он опять въезжает на наш двор, через другие ворота, спокойно усаживается, как вы видели сегодня, за стол и уплетает за троих никуда не годные немецкие яства. Каждый год присылают ему сюда переводный вексель на крупную сумму. Тогда он грустно прощается со мною, называет меня лучшим своим другом и проливает слезы, при виде которых у меня тоже текут по щекам слезы, но только от сдержанного смеха. Признавая, что в жизни и смерти волен Бог, он составляет на всякий случай перед отъездом завещание, сообщая мне по секрету, что отказал все свое имущество старшей моей дочери, и шажком отправляется на своем коне в город. Дня через три, много — через четыре, он возвращается оттуда в нашу гостиницу и привозит с собою два коричневых сюртука, три красно-рыжих парика самого что ни есть огненного цвета, полдюжины рубашек, новую серую шляпу и другие принадлежности туалета. Старшая моя дочь, его любимица, которой минуло уже восемнадцать лет, получает каждый раз при его возвращении из города в подарок несколько пряников, совершенно так, как если бы она была еще ребенком. После того он не помышляет больше о переезде в город или же о возвращении на родину. Каждый вечер уплачивает он мне сполна по счету, а деньги за завтрак сердито швыряет каждое утро, уезжая, чтобы никогда более не возвратиться. При всем этом он — добрейший человек в мире: осыпает моих детей подарками и щедро помогает всем бедным у нас в деревне, но терпеть не может здешнего пастора с тех пор, как узнал от школьного учителя, что пастор этот позволил себе разменять на медные деньги золотую монету, опущенную им в кружку для бедных. С тех пор Эвсон избегает встречаться с пастором и никогда не ходит в церковь — пастор же в свою очередь объявил его безбожником. Как я уже говорил, мне приходится иной раз от него довольно жутко, так как человек он очень раздражительный, и, кроме того, ему часто приходят в голову сумасбродные мысли. Вот, например, хоть вчера: возвращаясь домой, я издали уже услышал сердитые окрики и сейчас же узнал голос Эвсона. Войдя в коридор, я нашел, что он жесточайшим образом спорит с трактирной служанкой. Он швырнул уже свой парик оземь, как делает это всегда, когда разозлится, и стоял с лысой головой, без сюртука и жилета перед служанкой. Раскрыв перед ней большую книгу, он с криками и проклятиями указывал ей что-то пальцем. Служанка в свою очередь, подбоченившись, наступала на него и кричала, что пусть он совращает других с истинного пути, а она не из таковских. Она знает, что он за человек. Недаром говорит пастор, что он в Бога не верует! С трудом мне удалось успокоить их и Уяснить себе, из-за чего у них вышла ссора. Оказалось, что господин Эвсон потребовал от служанки, чтобы она принесла ему облатку запечатать письмо. Она сперва ничего не поняла, а затем вообразила, будто он требует облатку, употребляемую католиками вместо причастия, и пришла к убеждению, что господин Эвсон намеревается учинить над этой облаткой какое-нибудь святотатство. Ей было известно, что пастор называет Эвсона безбожником, а потому она наотрез отказалась исполнить желание моего жильца. Он в свою очередь думал, что неверно выговорил слово и что его вследствие этого не понимают, а потому вытащил свой англо-немецкий словарь и хотел с помощью этого словаря объяснить безграмотной немецкой девушке, чего именно от нее требовал, но при этом все время говорил по-английски; она же, не понимая английского языка, думала, что господин Эвсон хочет как-нибудь ее сглазить и вызывает бесовскими своими заклинаниями злых духов. Хорошо еще, что я вернулся домой вовремя, а то у них дело дошло бы до драки, в которой победа осталась бы, пожалуй, не на стороне господина Эвсона». Я прервал рассказ трактирного хозяина о его курьезном жильце, спросив, не г-н ли Эвсон мешал мне ночью спать ужасной игрою на флейте. — Ах, сударь, — подтвердил трактирщик, — это одна из особенностей господина Эвсона, из-за которой я могу, пожалуй, понести большие убытки, так как он положительно выгоняет своею флейтой всех моих посетителей. Три года тому назад приехал из города старший мой сын. Он прекрасно играет на флейте и усердно разучивал здесь во время вакаций разные пьесы. Мистер Эвсон вспомнил по этому поводу, что тоже когда-то играл на флейте. Он приставал к моему Фрицу до тех пор, пока мальчик не продал ему свою флейту и ноты за довольно крупную сумму. Не имея никаких музыкальных способностей и не понимая даже, что надо соблюдать по крайней мере такт, мистер Эвсон принялся с величайшим усердием разучивать концерт, проданный ему моим сыном. Он дошел, однако, лишь до второго соло в первом аллегро. Тут встретился ему пассаж, с которым он не мог справиться, и этот единственный пассаж он пытается играть уже три года почти ежедневно, раз по сто без передышки, до тех пор, пока, наконец, не разозлится до того, что швырнет о стену сперва флейту, а затем свой парик. Немногие флейты в состоянии долго выдержать такое с ними обращение, а потому мистер Эвсон часто их меняет и держит теперь у себя штуки три или четыре про запас. Как только сломается какой-нибудь винтик или испортится клапан, он сейчас же бросает флейту с гневным восклицанием: «Черт возьми! В одной только Англии умеют делать сколько-нибудь пригодные инструменты!» Ужаснее всего то, что страсть играть на флейте чаще овладевает им ночью, и он беспощадно будит всех моих гостей. Представьте себе, сударь, что здесь, в казенном доме, живет до сих пор прибывший почти одновременно с господином Эвсоном англичанин, доктор Грин. Он так же, как мистер Эвсон, большой оригинал. Доктор и мой жилец постоянно ссорятся, а между тем положительно не могут жить друг без друга. Кстати, вот и теперь господин Эвсон заказал на сегодняшний вечер пунш, к которому пригласил сельского старосту и доктора Грина. Если вы соблаговолите, сударь, остаться здесь до завтрашнего утра, то будете иметь сегодня вечером случай видеть общество из трех самых забавных чудаков на свете. Можете себе представить, что я охотно согласился отсрочить свой отъезд в надежде увидеть господина Эвсона во всей его славе. Как только начало смеркаться, он вошел в общую комнату и был настолько любезен, что пригласил меня тоже на пунш, высказав искреннее свое сожаление, что придется угощать меня мерзостным напитком, который здесь называется пуншем. Настоящий пунш пьют только в Англии, куда он рассчитывает скоро вернуться. Если я когда-нибудь туда приеду, он надеется доказать мне свое уменье изготовлять этот божественный напиток. Я уже знал, что господин Эвсон в продолжение двадцати двух лет каждое утро собирается уехать на родину, но, разумеется, счел неуместным сказать ему об этом. Скоро явились и приглашенные им гости: сельский староста — маленький, кругленький, очень приветливый человечек с веселыми подмигивающими глазками и вздернутым красным носом, и доктор Грин — здоровенный мужчина средних лет с типичной английской физиономией, одетый по моде, но небрежно, с очками на носу и шляпой на голове. — Дай мне вина, чтоб глаза мои налились кровью! — патетически закричал он, подходя к трактирщику, и, схватив его за грудь, принялся трясти из стороны в сторону и декламировать: «Камбиз проклятый! Говори, Куда девалися принцессы? Не нектаром, а кофеем здесь пахнет! — — Оставь меня, герой, а то, пожалуй, Ты ребра сокрушишь могучим кулаком, — отвечал ему, чуть не задыхаясь, трактирщик. — Нет, трус бессильный! Дать тебе свободу Одно благоуханье пунша может, Когда, туманя чувства, в нос Оно мне бросится. До тех же пор Казнись, о недостойный! В это мгновенье Эвсон бросился на доктора и воскликнул: — Хоть ты и стар, о Грин, но все же зелен, И у тебя в глазах позеленеет! И, зелена вина не выпив, ты Здесь на пол грянешься, как бы с похмелья, Когда свой умысел злодейский не покинешь. Я, признаться, ожидал, что сейчас же начнется драка, но доктор совершенно спокойно обернулся к раздраженному ирландцу и объявил: — Ну, что же, я готов, пожалуй, Смеясь над этой трусостью бессильной, Спокойно ждать небесного напитка, Тобою приготовленного, Эвсон! С этими словами Грин выпустил хозяина, который поспешил отскочить от него на приличную дистанцию. Затем доктор с философским хладнокровием сел на стол, схватил набитую табаком трубку и принялся курить, выпуская изо рта громадные клубы дыма. — Не правда ли, все это смахивает на театральное представление? — сказал мне приветливый сельский староста. — Видите ли, доктор Грин не берет в руки ни одной немецкой книги, но у меня он случайно нашел шлегелевский перевод Шекспира и с той поры он играет, выражаясь его собственными словами: — Знакомые старинные мотивы На чуждом музыканту инструменте. — Вы изволили, вероятно, заметить, что даже трактирщик говорит белыми стихами. И его тоже сумел выдрессировать доктор! Тем временем хозяин гостиницы принес дымившуюся пуншевую чашу. Эвсон и Грин поклялись, что пунш никуда не годится, но это не помешало им пить его стакан за стаканом. Разговор у нас шел довольно оживленный. Один только Грин почти все время молчал, лишь изредка выпаливая смешные лаконические фразы. Сельский староста завел речь о городском театре, и я при этом заметил, что первые роли исполняются там как нельзя лучше. — С этим я не могу согласиться, — объявил доктор. — Совершенство здесь, на земле, недостижимо, а потому, как бы хорошо ни исполнялись эти роли, всегда должна существовать возможность еще лучшего их исполнения. Я вынужден был с этим согласиться и прибавил, что лучшего исполнения следовало бы пожелать артисту, постоянно уродующему роли нежных отцов. — С этим я тоже не могу согласиться, — возразил Грин. — Никто не может дать больше того, что у него есть. Чем же он виноват, что обладает талантом к дурной игре? Во всяком случае, он развил у себя этот талант до совершенства и, следовательно, заслуживает похвалы! Сельский староста, обладавший талантом вызывать у обоих иностранцев самые сумасбродные заявления и выходки, сидел между ними, играя роль возбуждающего импульса до тех пор, пока не начало с полной силой обнаруживаться действие крепкого пунша. Эвсон совершенно развеселился и принялся хриплым голосом петь национальные ирландские песни, выбросив из окна на двор сперва свой парик, а потом и сюртук, после чего, корча уморительнейшие рожи, начал плясать, выкидывая такие смешные коленца, что чуть не уморил меня. Доктор оставался совершенно серьезным, но ему стали мерещиться самые диковинные вещи. Пуншевая чаша представлялась ему контрабасом, и он непременно хотел играть на ней ложкой вместо смычка, чтобы аккомпанировать пению Эвсона. Трактирщику с трудом удалось удержать его от этой попытки. Сельский староста в свою очередь становился все молчаливее и сосредоточеннее. Наконец он встал, нетвердою походкой пробрался в уголок, сел там и горько расплакался. Видя, что трактирщик мне подмигивает, я подошел к старосте и спросил о причине его горя. «Ах, сударь, — сказал, он рыдая, — принц Евгений был великий полководец и даже, с позволения сказать, герой, а все-таки ему пришлось умереть!» Староста расплакался после того еще сильнее. Все мои попытки смягчить безутешное горе по поводу кончины храброго принца, отправившегося к праотцам более века тому назад, остались, однако, тщетными. Тем временем доктор Грин, вооружившись щипцами, которыми снимают нагар со свечи, настойчиво тыкал ими в открытое окно, изъявляя намерение счистить нагар с месяца, серебристые лучи которого целыми снопами врывались в комнату. Эвсон завывал, словно бешеный, и выделывал такие антраша, как если бы в него вселилась по меньшей мере тысяча чертей. Это продолжалось до тех пор, пока в комнату не вошел трактирный слуга с большим зажженным фонарем (хотя ночь была и без того светлая), громко воскликнув: — Я здесь, господа. Теперь можете идти по домам! Подойдя к слуге и пуская ему прямо в лицо клубы дыма, доктор проговорил: — Добро пожаловать, приятель. Ты ведь Тот самый человек, который На месяце живет с собакой и кустом терновым. Я только лишь с тебя нагар очистил, И оттого ты стал опять светить так ярко. Ну, что же, доброй ночи вам желаю! Коварной жидкости испил я много, — потому Прости меня, хозяин! Прощай, о мой Пилад! Эвсон в ответ на это поклялся, что если кто-нибудь вздумает идти теперь домой, то непременно сломит себе шею. Не обращая внимания на этот протест, слуга схватил доктора под одну руку, а старосту, все еще горевавшего о безвременной кончине принца Евгения, под другую и повлек их с собою по улице к зданию, где помешались местные власти. Мы с хозяином в свою очередь с трудом водворили расходившегося Эвсона в его комнату, где он добрую половину ночи упражнялся после того на флейте, не давая мне сомкнуть глаз, так что я выспался лишь на другой день в коляске, где и отдохнул от этой сумасбродной вечеринки в сельской гостинице. Рассказ лейб-медика многократно прерывался смехом, более громким, чем это обыкновенно принято в придворных кружках. Герцог находил рассказ, по-видимому, очень забавным, но тем не менее заметил своему врачу: — Вы отодвинули в этой картине одну фигуру, а именно свою собственную, слишком уж на задний план. Ручаюсь, что ваш, по временам довольно едкий, юмор не раз подстрекал сумасброда Эвсона и патетического доктора к самым диковинным выходкам. Без сомнения, вы сами играли роль возбуждающего элемента, которую приписываете в своем рассказе слезоточивому старосте. — Смею уверить, — возразил лейб-медик, — что этот клуб трех сумасбродов представляет сам в себе такое законченное целое, что постороннее вмешательство неизбежно произвело бы там диссонанс. Оставаясь при музыкальном сравнении, я позволю себе объявить Эвсона, Грина и сельского старосту созвучным аккордом из трех различных, но гармонирующих вместе тонов. Трактирный хозяин, присоединявшийся иногда к этому аккорду, играл как бы роль септимы. В подобных разговорах проходил у нас вечер до тех пор, пока не наступал для герцогской фамилии обычный час удалиться в свои опочивальни. Все наше общество расходилось тогда по домам в самом хорошем настроении. Вращаясь в новом для меня мире, я чувствовал себя веселым и жизнерадостным. Чем больше я свыкался с приятной мирной жизнью в резиденции и при дворе, чем больше заслуживал одобрения среди тех, с кем я встречался, тем меньше помышлял я о своем прошлом, а также и о возможности перемены в нынешнем моем положении. Герцог питал ко мне, по-видимому, особое благоволение, и, судя по некоторым намекам, сделанным вскользь, можно было заключить, что он желает назначить меня на какой-либо пост при своей особе. Надо сознаться, правда, что однообразная шаблонная манера научной и художественной деятельности, исходя из герцогского двора, распространялась на всю резиденцию и способна была сделать жизнь там под конец невыносимой умному человеку, привыкшему к неограниченной свободе мышления. Мне приходилось часто испытывать гнет односторонности герцогского двора, но в таких случаях привычка к определенным формам, в которые выливалась внешняя жизнь, оказывала мне большую услугу. В данном случае мне помогала моя прошлая жизнь в монастыре. Несмотря на то что герцог всячески старался выдвинуть меня и что я сам желал обратить на себя внимание герцогини, она относилась ко мне холодно и сдержанно. Казалось даже, что мое присутствие вызывает в ней какую-то странную тревогу. С трудом удавалось ей преодолевать себя настолько, чтоб обратиться ко мне с несколькими приветливыми словами. Среди придворных я был гораздо счастливее. Моя наружность производила на них, по-видимому, благоприятное впечатление. Вращаясь в их кругу, я скоро усвоил своеобразную форму великосветского обращения, называемого галантностью. Я уяснил себе, что ее суть исчерпывается перенесением в область разговора внешней физической гибкости, благодаря которой человек во всех своих позах и движениях оказывается на своем месте. Галантность — это драгоценный дар говорить многозначительными словами о чем-то, не имеющем ни малейшего внутреннего содержания, и таким образом возбуждать у женщин особое приятное настроение, сущности которого они, по собственному их сознанию, не могут точно определить. Из сказанного вытекает, что такая высшая истинная галантность не может проявляться в грубой лести, хотя, с другой стороны, в интересной болтовне, звучащей словно гимн обожаемой особе, необходимо выяснять этой особе ее сущность, чтобы она с удовольствием созерцала себя в отражении высшего «я». Кто мог бы узнать тогда во мне монаха? Единственным опасным для меня местом оказывалась, быть может, церковь, где мне все еще было трудно молиться не по-монашески, воздерживаясь от приобретенных долгой привычкой размера и такта молитвенных движений. Лейб-медик герцога один только не усвоил себе отпечатка, приобретенного всеми остальными приближенными герцога, напоминавшими собою монеты одинаковой чеканки. Это влекло меня к нему, да и он в свою очередь питал ко мне привязанность, зная, что я в первое время находился в оппозиции и что откровенно выраженные мною взгляды действовали на герцога, очень чуткого к смело выраженной правде, и изгнали сразу из дворца пагубную игру в банк. Неудивительно, что при таких обстоятельствах мы часто бывали с ним вместе, беседуя то об искусстве и науке, то о жизни в тех проявлениях, в каких она нам представлялась. Лейб-медик питал к герцогине такое же чувство почтительного уважения, как и я. Он уверял, что только она одна сглаживает многие шероховатости герцога и рассеивает скуку, которая томила бы его, если б ему не подсовывали незаметным образом ту или другую безвредную игрушку. Я не упустил случая посетовать о том, что по какой-то неизвестной для меня причине мое присутствие возбуждает у герцогини неудовольствие. Лейб-медик, в комнате которого мы тогда находились, встал и, подойдя к письменному столу, вынул из ящика миниатюрный портрет, который и передал мне, советуя вглядеться в него попристальнее. При первом же взгляде на миниатюру я заметил поразительное сходство лица, изображенного на портрете, с моим собственным. Иная прическа, старомодный костюм и отсутствие бакенбард, являвшихся у меня мастерским произведением Белькампо, мешали этому портрету считаться моим собственным. Я совершенно искренне сказал это лейб-медику. — Именно это сходство ужасает герцогиню каждый раз, когда она с вами встречается, — объяснил он. — Ваше лицо воскрешает у нее воспоминание об ужасном событии, которое много лет тому назад поразило здешний двор словно громовым ударом. Бывший лейб-медик, недавно скончавшийся и в значительной степени содействовавший довершению научного моего образования, рассказал мне об этом приключении в герцогской семье и передал портрет Франческо, любимца бывшего герцога, являющийся вместе с тем, как вы сами видите, мастерским произведением искусства. Действительно он написан таинственным чужеземным художником, который находился тогда при дворе и вместе с тем играл главную роль во всей трагедии. Глядя на этот портрет, я сознавал, что во мне шевелятся какие-то туманные предчувствия и предположения. По-видимому, тут скрывалась какая-то тайна, касавшаяся меня самого. Случайное сходство с Франческо давало мне как будто некоторое право настаивать на том, чтоб лейб-медик поделился со мной своими сведениями. — Я понимаю, — сказал он, — что это странное сходство должно чрезвычайно возбуждать ваше любопытство. Я в сущности говорю неохотно о событии, которое, по крайней мере для меня, является и теперь еще окутанным таинственной завесой. Я не намерен ее приподнимать, но, во всяком случае, считаю долгом сообщить вам все, что известно мне самому. С тех пор прошло много лет, и все главные действующие лица сошли уже со сцены. Осталось одно только воспоминание, вызывающее у герцогини враждебное к вам чувство. Прошу никогда не упоминать ни одним словом о том, что вы от меня узнаете. Я дал обещание молчать, и врач начал свой рассказ. — Вскоре после женитьбы нашего герцога вернулся из путешествия в дальние края его брат в сопровождении пожилого иностранца-художника и молодого человека, которого принц называл Франческо, хотя тот был родом немец. Принц был одним из самых красивых мужчин и этим уже сильно отличался от нашего герцога, которого превосходил также энергией и умственными силами. Он произвел большое впечатление на молодую герцогиню, которая была тогда живой, шаловливой молоденькой женщиной. По сравнению с нею августейший ее супруг казался чересчур холодным и неповоротливым. Принц тоже почувствовал сильное влечение к молодой красавице, жене своего брата. Не помышляя ни о чем преступном, они вынуждены были уступить непреодолимой силе, которая заставляла их стремиться друг к другу и зажгла в них непреодолимую страсть. Один только Франческо мог во всех отношениях выдержать сравнение с августейшим своим другом. Такое же действие, какое произвел принц на супругу своего брата, производил и Франческо на старшую ее сестру. Он скоро понял счастье, выпавшее ему на долю, и добился того, что нежная склонность принцессы не замедлила разрастись до размеров самой пламенной, всепожирающей любви. Герцог был настолько убежден в добродетельности своей супруги, что с презрением относился к сплетням, которые начали распространяться на ее счет. Тем не менее между ним и братом возникли натянутые отношения, тяжело отражавшиеся на настроении герцога. Одному только Франческо, которого герцог полюбил за редкий ум и практичность, удавалось его успокаивать и развлекать. Герцог хотел назначить Франческо на одну из высших придворных должностей, но тот удовлетворился тайными преимуществами герцогского любимца, а также нежной любовью княжны. Двору приходилось поневоле считаться с этими условиями, но всего лишь четыре особы, соединенные таинственными узами, чувствовали себя счастливыми в Эльдорадо любви, которое они устроили для себя и закрыли для всех других. В непродолжительном времени, однако, прибыла с величайшей торжественностью к нашему двору итальянская принцесса, которую предназначали в супруги принцу и за которой он очень ухаживал при дворе ее отца. Очень может быть, что сам герцог конфиденциально похлопотал о ее прибытии. Говорят, что она была необычайно красива, мила и грациозна. Об этом свидетельствует, впрочем, также и великолепный ее портрет, который вы, вероятно, видели уже в картинной галерее. Ее присутствие оживило наш двор, погрузившийся уже в мрачную скуку. Зато лучезарная ее красота оставила в тени всех остальных придворных красавиц, не исключая самой герцогини и ее сестры. Скоро по прибытии сюда итальянки произошла в поведении франческо резкая перемена. Его как будто начала угнетать тайная тоска. Он сделался хмурым, молчаливым и стал пренебрегать своей возлюбленной. Принц начал тоже грустить и задумываться, так как чувствовал себя охваченным влечениями, которым не мог противостоять. Прибытие итальянки поразило герцогиню словно ударом в сердце. Для княжны, вообще склонной к мечтательности, исчезло вместе с любовью Франческо и все счастье жизни. Таким образом все четверо, несравненному счастью которых перед тем так завидовали, оказались жертвами горя и печали. Принц оправился скорее всех остальных. Ввиду неприступной добродетельности своей невестки он оказался не в силах противостоять обаянию соблазнительной красоты итальянки, которую прочили ему в невесты. Детски-наивная любовь к герцогине, возникшая на чисто духовной почве, потонула в волнах блаженства, которое обещала ему любовь итальянки. Таким образом, он скоро был снова в таких же цепях, из каких недавно освободился. Чем больше принц предавался этой любви, тем страннее становилось поведение Франческо. Он почти не показывался при дворе, а бродил где-то в окрестностях, исчезая иногда по целым неделям из резиденции. Зато таинственный живописец, обыкновенно избегавший общения с людьми, являлся теперь при дворе чаще чем прежде. Особенно охотно работал он в мастерской, которую итальянка устроила для него в своем доме. Он написал с нее несколько портретов, отличавшихся изумительной экспрессией. К герцогине, по-видимому, художник этот не благоволил и ни за что не хотел писать с нее портрет. Наоборот, с ее сестры он написал великолепный портрет без единого сеанса. Итальянка выказывала художнику такое внимание, а он в свою очередь так преклонялся перед ней, что принц стал его ревновать. Однажды принц, войдя в мастерскую художника, застал его всматривающимся так внимательно в черты итальянки, изображенные им опять на полотне, что он, очевидно, не заметил даже, как вошел принц. Без всяких объяснений принц объявил живописцу, что ему нужно приискать себе какую-нибудь другую мастерскую. Живописец спокойно положил кисть и молча снял картину с мольберта. Принц в величайшем негодовании вырвал ее у него из рук, объявив, что вследствие изумительного сходства со своей невестой он оставит этот портрет у себя. Живописец спокойно и хладнокровно просил позволить ему закончить этот портрет всего лишь какими-нибудь двумя или тремя мазками. Принц снова поставил картину на мольберт, и живописец минуты через две отдал ее ему обратно, причем громко расхохотался, когда принц с ужасом взглянул на страшно искаженное лицо, глядевшее на него с полотна. Медленно выходя из залы, живописец на пороге обернулся, бросил на принца серьезный взгляд и проговорил торжественным тоном: «Теперь ты погиб безвозвратно!» Это произошло в то время, когда итальянка была уже объявлена невестою принца, и через несколько дней должно было состояться торжественное бракосочетание. Выходка художника скоро была забыта принцем, так как про этого старика вообще ходили слухи, будто с ним бывают приступы помешательства. Рассказывали, что он и теперь сидел в маленькой своей комнатке, не сводя по целым дням глаз с большого загрунтованного полотна, и утверждал, будто работает над великолепными картинами, какие только можно себе представить. Он, по-видимому, забыл двор, который в свою очередь платил ему той же монетой. Бракосочетание принца с итальянской принцессой совершилось в герцогском дворце со всей подобающей торжественностью. Герцогиня подчинилась своей судьбе и отреклась от своей любви, которая все равно должна была остаться неудовлетворенной. Сестра герцогини совершенно преобразилась от счастья, так как ее Франческо снова явился при дворе, более чем когда-либо цветущий и жизнерадостный. Принц со своей супругой должен был поселиться в одном из флигелей дворца, заново отделанном по приказанию герцога. Заботясь об убранстве этого флигеля, герцог чувствовал себя совершенно на своем месте. Окруженный архитекторами, живописцами и обойщиками, он постоянно рылся в больших фолиантах, рассматривал разные планы, разрезы и наброски, сделанные часто им самим, и во многих случаях достаточно плохо. Для принца и его невесты роскошное убранство их апартаментов должно было оставаться тайной до позднего вечера в самый день свадьбы. Герцог провел их тогда в торжественной процессии сквозь целый ряд комнат, убранных с величайшим вкусом и роскошью, в великолепную залу, украшенную цветами, так что она напоминала собою волшебный сад. Празднество закончилось там блестящим балом. Ночью послышался во флигеле принца глухой шум, который становился все громче, так что разбудил, наконец, самого герцога. Предчувствуя несчастье, он вскочил с постели, вызвал стражу и бросился к отдаленному флигелю. При входе в широкий коридор флигеля он встретил людей, несших бездыханный труп его брата, которого нашли убитым ударом ножа в горло у дверей брачной опочивальни. Нельзя найти слова, чтобы описать ужас герцога, отчаяние княжны и глубокую скорбь, раздиравшую душу герцогини. Несколько успокоившись, герцог сам принялся руководить розысками, но все попытки выяснить возможность появления и затем исчезновения убийцы из флигеля, где все двери выходили в коридор, охранявшийся часовыми, оказались тщетными. В самом флигеле обыскали все углы и закоулки, но нигде не могли найти даже следов убийцы. Паж, прислуживавший принцу, показал, что его высочество был сильно встревожен и, как бы предчувствуя недоброе, долго ходил взад и вперед по своему кабинету. Наконец он разделся, и паж с подсвечником в руке светил ему до небольшой комнаты перед опочивальней. Там принц, взяв подсвечник, отослал пажа, но едва успел паж выйти из комнаты, как услыхал глухой крик, удар и звон упавшего на пол подсвечника. Бросившись бегом назад, он увидел при мерцании свечи, продолжавшей еще гореть на полу, что прини лежит перед дверью спальни, а возле него валяется маленький окровавленный нож. Это заставило пажа немедленно поднять тревогу. Супруга злополучного принца в свою очередь рассказала, что, тотчас же по уходе раздевавших ее горничных, принц поспешно вошел без свечи в спальню, немедленно потушил там все свечи, провел с нею около получаса, а затем удалился. Лишь через несколько минут после его ухода совершено было убийство. Личность убийцы, исчезнувшего бесследно, так и оставалась невыясненной, пока одна из горничных принцессы, находившаяся в комнате рядом с мастерскою как раз в то время, когда произошла описанная уже сцена между принцем и художником, не рассказала во всей подробности об этой сцене, происшедшей у нее на глазах, так как дверь в мастерскую была открыта. После того никто не сомневался, что принца убил именно живописец, загадочным образом пробравшийся во дворец. Немедленно сделано было распоряжение его арестовать, но оказалось, что он за два дня перед тем исчез из своей квартиры и больше туда не возвращался. Все розыски остались тщетными, и живописец пропал без вести, словно провалившись сквозь землю. Двор был погружен в глубочайшую скорбь, которую разделяла с ним вся резиденция. Одному только Франческо, ежедневно являвшемуся теперь во дворец, удавалось иной раз разгонять мрачные тучи, нависшие над августейшим семейным кружком, и на мгновенье вызывать там более жизнерадостное настроение. Принцесса почувствовала себя вскоре в интересном положении. Казалось не подлежащим сомнению, что убийца воспользовался естественным волнением новобрачной, чтобы учинить злодейство, а потому принцесса уехала в один из отдаленных герцогских замков, дабы разрешиться тайно от бремени. Действительно, представлялось нежелательным, чтобы плод такого адского обмана являлся живым позором для памяти злополучного ее супруга в глазах всего общества, которое из разговоров прислуги узнало о всех ужасных событиях роковой брачной ночи. Тем временем отношения между Франческо и сестрой герцогини принимали все более сердечный характер. Вместе с тем возрастало и расположение к нему герцогской четы. Герцог, давно уже посвященный в тайну Франческо, признал, наконец, неуместным противиться долее настояниям герцогини и княжны. Он согласился выдать свояченицу замуж за Франческо с тем, чтобы этот брак оставался некоторое время тайным. Решено было, что Франческо поступит затем на службу к иностранному двору, состоявшему в близких родственных связях с герцогским, и благодаря этим связям будет произведен в генералы, после чего и состоится публичное объявление о его браке с княжной. День бракосочетания наконец наступил. Герцог со своей супругой и двумя доверенными лицами из придворных (один из них был как раз мой предшественник) одни только должны были присутствовать при совершении церковного обряда в маленькой часовне герцогского дворца. Дверь часовни охранял паж, тоже посвященный в тайну. Брачная чета стояла уже перед алтарем, и духовник герцога, почтенный, престарелый священник, отслужив молебен, приступил к совершению обряда бракосочетания. Как раз в это мгновение Франческо страшно побледнел и, устремив неподвижный взор на одну из колонн, поддерживающих купол над алтарем, воскликнул глухим голосом: — Чего ты от меня хочешь? Действительно, прислонясь к этой колонне, стоял таинственный живописец в странном костюме, сверх которого наброшен был фиолетовый плащ. Он словно пронизывал жениха зловещим взглядом глубоко запавших черных глаз. Княжна едва не лишилась чувств. Все присутствовавшие оцепенели от ужаса, за исключением священника, который, оставаясь совершенно спокойным, обратился к Франческо с вопросом: — Если у тебя совесть чиста, то отчего так пугает тебя появление этого человека? Франческо, стоявший перед алтарем на коленях, тогда неожиданно вскочил и бросился с маленьким ножом в руке на художника, но, прежде чем успел нанести ему удар, упал с глухим стоном на пол. В то же мгновенье живописец бесследно исчез за колонной часовни. Тогда только все очнулись от оцепенения и бросились помогать Франческо, который лежал без чувств и казался мертвым. Во избежание огласки придворные, приглашенные в свидетели бракосочетания, отнесли его в спальню герцога. Очнувшись от обморока, он потребовал, чтоб его отпустили домой, и не ответил ни на один вопрос герцога о таинственном происшествии в часовне. На другое утро оказалось, что Франческо бежал из резиденции, захватив с собою все драгоценности, пожалованные ему принцем и герцогом. Герцог всячески старался выяснить по крайней мере факт таинственного появления живописца в часовне, в которой имелось всего лишь две двери. Одна из них вела из внутренних апартаментов дворца в места близ алтаря, а другая выходила в широкий главный коридор. У этой двери стоял на часах паж, которому приказано было не впускать никого в часовню, другая же дверь была заперта наглухо. При таких обстоятельствах являлось совершенно непонятным, каким образом художник мог войти в часовню и снова оттуда скрыться. Нож, которым Франческо хотел заколоть таинственного художника, как бы закоченел во время обморока в его руке. Паж, стоявший на часах у дверей часовни, оказался тем самым, который был чуть не очевидцем кончины злополучного принца. Увидев нож, он стал уверять, что это тот самый, который лежал тогда на полу возле принца и что он узнал его по блестящей серебряной рукоятке. Скоро после того получено было известие, что вдовствующая принцесса в день, назначенный для бракосочетания Франческо, разрешилась от бремени сыном и умерла после родов. Герцог сожалел о ее кончине, хотя, с другой стороны, сознавал, что ужасная тайна первой брачной ночи должна была лечь тяжелым гнетом на ее душу и вызывать у посторонних несправедливые подозрения против нее самой. Сын вдовствующей принцессы, являвшийся плодом столь адского злодеяния, воспитан был за границей под именем графа Викторина. Наша княжна (свояченица герцога) была так сильно потрясена всеми этими событиями, что решила уйти в монастырь. Она теперь, как вам это, без сомнения, известно, настоятельница картезианского монастыря в Б***. В высшей степени изумительным является также недавнее происшествие в замке барона Ф, стоящее в какой-то таинственной связи с упомянутыми уже страшными событиями при нашем дворе… Дело в том, что августейшая игуменья, тронутая бедственным положением одной женщины, которая на возвратном пути с паломничества к Святой Липе зашла в ее монастырь, взялась воспитать… Прибытие гостя прервало в этом месте рассказ лейб-медика. Мне с трудом удалось скрыть бурю, бушевавшую в моей груди. Теперь для меня стало ясно, что Франческо был мой отец. Он умертвил принца тем самым ножом, которым я убил потом Гермогена. Сделанное мною открытие потрясло меня, и я решил уехать через несколько дней в Италию, чтобы вырваться, наконец, из заколдованного круга, в который заключила меня таинственная вражья сила. Но вечером я все же явился ко двору. Там только и было речи, что о красавице-фрейлине, приехавшей накануне. Сегодня вечером она должна была впервые появиться в свите герцогини. Дверь распахнулась, вошла герцогиня и с ней новая фрейлина. Это была Аврелия. === ЧАСТЬ ВТОРАЯ. === ==== Глава первая. <br>Поворотный пункт ==== В чьей жизни никогда не всходило дивное солнце любви, подымающееся из таинственных недр души?! Кто бы ни был ты, читатель этих строк, постарайся припомнить время самого дивного твоего расцвета, вглядись еще раз в чудный женский образ, который предстал тогда перед тобою. Тебе казалось ведь, что ты узнаешь в «ней» себя самого, высшую и лучшую часть своего собственного бытия. Помнишь ли ты, как громко говорили тогда тебе журчание ручейков, шум древесной листвы и ласкающее дуновение вечернего ветерка о ней, о твоей любви? Как приветливо смотрели тогда цветы своими ясными, яркими глазками, принося от нее приветы и поцелуи? И вот она пришла к тебе, хотела стать твоей, беззаветно и безраздельно. Обняв ее, ты, исполненный самого пламенного желания, мечтал, отрешившись от земли, предаться блаженству, невыразимому словами. Этому таинству суждено было остаться невыполненным. Грозная, мрачная сила непреодолимо притянула тебя к земле в то самое мгновение, когда ты думал распустить крылья и вознестись с ней в обещанные тебе горние выси. Прежде чем ты посмел надеяться, ты уже ее утратил. Дивная музыка и чудная прелесть красок, приводившие в восторг твою душу, разом исчезли, и в мрачной пустыне слышались лишь ужасные стоны твоей безнадежной жалобы… О, незнакомец! Если тебя поражало когда-либо такое горе, присоединись к безнадежной скорби седовласого монаха, который, вспоминая в душной келье ясное, сияющее время своей любви, орошает жесткое ложе кровавыми слезами и оглашает в ночной тишине мрачные монастырские коридоры грустными томительными вздохами. Впрочем, ведь и ты, родственный мне по скорби, без сомнения тоже веришь, что высшее блаженство любви и окончательное выполнение ее таинств ожидают нас лишь после смерти. Так объявляют неведомые пророческие голоса, доходящие до нас из доисторических времен, из дали, неизмеримой никаким человеческим масштабом. Для нас, как и для древних наших предков, справлявших мистерии, смерть является как бы божественным посвящением в таинство любви… Увидев Аврелию, я почувствовал, что душу мою пронизала молния. Дыхание у меня остановилось, вся кровь судорожно хлынула к сердцу, и грудь словно хотела разорваться на части. К ней! К ней! Прижать ее к себе в безумном, бешеном порыве любви! К чему сопротивляешься ты, несчастная, силе, неразрывно приковавшей тебя ко мне? Разве ты не моя? Моя навсегда! Впрочем, мне удалось теперь скрыть порыв безумной своей страсти лучше, чем в тот раз, когда я впервые увидел Аврелию в замке ее отца. Кроме того, все взоры были теперь устремлены на нее, а потому мне удалось, затерявшись среди равнодушных людей, сдержать себя так, что никто не заметил моего волнения и даже не заговорил со мною, что было бы для меня тогда невыносимо: я думал только о ней и мог слышать и видеть только одну ее. Пусть не говорят, что лучшим убором для девической красоты служит простое домашнее платье. Нарядный женский костюм обладает сам по себе таинственными чарами, противостоять которым нам нелегко. Быть может, это обусловливается сокровеннейшими свойствами женского существа, но только не подлежит сомнению, что все в нем распускается несравненно блестящее и прелестнее именно под влиянием роскошного костюма, подобно тому, как цветы достигают высшей своей прелести, когда они уже развернутся яркими лепестками из скромного бутона в пышный цветок. Когда ты впервые видел свою избранницу в бальном наряде, разве не пробегала у тебя по всем нервам неизъяснимая дрожь? Ты находил в ней тогда что-то чуждое, незнакомое тебе, но это самое и придавало ей невообразимую прелесть. Как захватывало у тебя дух от блаженства, когда тебе удавалось незаметно для других пожать ей руку. Я до сих пор никогда не видел Аврелии иначе как в простом домашнем платье, теперь же она, подчиняясь правилам придворного этикета, явилась в бальном туалете. Как она была прелестна! Каким невыразимым восхищением и какой негой было охвачено при взгляде на нее все мое существо. Этим мгновением воспользовался дух зла, чтобы подчинить меня своей власти. Он возвысил свой голос, в который я начал охотно вслушиваться. «Видишь ли ты теперь, Медард, — нашептывал он мне, — видишь ли, как повелеваешь ты судьбою, как подчиняется тебе случай, искусно сплетая нити, созданные тобою же!» В нашем придворном кружке многие дамы пользовались заслуженной репутацией первоклассных красавиц, но их красота побледнела перед дивною прелестью Аврелии. На всех она произвела неотразимое впечатление. Даже пожилые мужчины оборвали внезапно нить обычных придворных разговоров при ее появлении. Забавно было смотреть, как все придворные стремились выказать себя с самой выгодной стороны перед новоприбывшей фрейлиной. Аврелия, скромно и грациозно потупив глаза, принимала эту невольную дань своей красоте, и щечки ее покрывались все более густым румянцем. Герцог догадался, наконец, собрать вокруг себя более пожилых мужчин, и к Аврелии начали тогда робко и застенчиво подходить молодые придворные кавалеры, в числе которых было много красавцев. Я заметил, что она стала тогда держать себя гораздо непринужденнее и как будто развеселилась. Особенно удалось обратить на себя ее внимание одному гвардейскому майору, с которым и завязался у нее оживленный разговор. Майор этот был любимцем всего прекрасного пола. Пользуясь как будто совершенно невинными средствами, он умел возбуждать чувства и ум женщины, за которой начинал ухаживать. Чутко прислушиваясь к самым легким отзвукам, он тотчас же, как искусный музыкант, вызывал все созвучные с ними аккорды, так что намеченная им жертва воображала, что слышит в этих чуждых звуках музыку собственной своей души. Я стоял неподалеку от Аврелии, но она меня не замечала. Я хотел подойти к ней, но, словно прикованный железными цепями, не мог тронуться с места. Еще раз я пристально взглянул на майора, и вдруг мне почудилось, будто возле Аврелии стоит Викторин. Я не мог удержаться от громкого, злобного хохота. «Ха, ха, ха, проклятый злодей! Неужели тебе было так мягко спать в Чертовой пропасти, что теперь ты осмеливаешься с безумной похотливостью ухаживать за избранницей монаха?» Не знаю, высказал ли я вслух эти слова, но я собственными ушами слышал свой смех и точно очнулся от глубокого сна, когда старик гофмаршал, потихоньку взяв меня за руку, спросил: «Чему вы так радуетесь, господин Леонард?» По всему моему телу пробежала дрожь. Ведь это был тот самый вопрос, с которым обратился ко мне благочестивый брат Кирилл, когда при обряде пострижения он заметил у меня на губах преступную усмешку. Я пробормотал гофмаршалу что-то бессвязное. Я чувствовал, что Аврелии уже не было по крайней мере в непосредственной близости от меня, но тем не менее не смел поднять глаза от земли и бросился чуть не бегом по ярко освещенным дворцовым залам к выходу. Вероятно, у меня был ужасный вид. По крайней мере, я заметил, что все робко сторонились, когда я, чуть не прыжками, бежал с широкой парадной лестницы. Я избегал теперь являться ко двору, так как мне казалось немыслимым увидеть снова Аврелию, не разоблачив заветной своей тайны. Я бродил по полям и лесам, думая только о ней, видя ее повсюду. Я все больше убеждался, что таинственный рок соединил ее судьбу с моею. То, что мне самому казалось иногда грехом и преступлением, является, должно быть, лишь выполнением неизменной воли Провидения. Ободряя себя таким образом, я смеялся над мыслью об опасности, которая могла мне грозить, если бы Аврелия узнала во мне убийцу Гермогена. Но это представлялось мне, кроме того, в высшей степени невероятным. Какими жалкими казались мне теперь все юноши, которые в безумном самообмане ухаживали за нею, тогда как она всецело принадлежала мне, и самое легкое колыхание ее груди обусловливалось только бытием во мне! Что могли для меня значить все эти графы, бароны, камергеры, офицеры в изящных мундирах, сверкавших золотым шитьем, звездами и орденами? Все они казались мне бессильными разноцветными букашками, которых я мог раздавить одним ударом кулака, как только они мне надоедят. Да, я предстану перед ними в своей рясе, ведя под руку Аврелию, одетую под венец. Гордая, враждебная мне герцогиня должна сама приготовить брачное ложе победителю-монаху, которого она презирает. Погрузившись в такие мысли, я иногда громко называл Аврелию по имени, смеялся и затем стонал как сумасшедший. Буря эта, однако, скоро улеглась. Я успокоился и вернул себе способность рассуждать, как нужно мне теперь искать сближения с Аврелией. Однажды я блуждал по парку, обдумывая, будет ли уместно с моей стороны явиться на парадный вечер, который предполагалось дать во дворце, когда вдруг почувствовал, что кто-то сзади потрепал меня по плечу. Обернувшись, я увидел лейб-медика. — Позвольте пощупать ваш драгоценнейший пульс, — сказал он, пристально глядя мне в глаза и хватая меня вместе с тем за руку. — Что это значит? — спросил я изумленным тоном. — Так, ничего особенного, — отвечал врач. — Говорят, будто в здешних местах проявляется эпидемия легкого помешательства, которая разбойнически нападает на людей и схватывает их сразу за горло, так что они вынуждены громко вскрикнуть, причем этот крик принимает иногда форму безумного смеха. Впрочем, в данном случае все сводится, быть может, к галлюцинации. Возможно также, что демон помешательства вызван легкой горячкой с учащенным пульсом. Поэтому-то я и хочу его у вас пощупать. — Уверяю вас, сударь, что я не понимаю ни слова из того, что вы говорите, — объявил я. Но врач, не обращая внимания на мои протесты, возвел глаза к небу и принялся считать мой пульс: «раз, два, три…». Находя такое странное поведение загадочным, я просил его объяснить, что все это значит. — Неужели вы не знаете, почтеннейший господин Леонард, что вы недавно привели весь двор в ужас и недоумение? Супруга обер-гофмейстера до сих пор страдает судорогами, а президент консистории пропускает самые важные заседания, так как вам заблагорассудилось пробежать как раз по его больным подагрой ногам. Он с тех пор не может встать с кресла и по временам кричит от нестерпимой боли. Все это, видите ли, случилось как раз тогда, когда вы, под влиянием легкого припадка помешательства, бросились бежать из залы, изволив перед тем разразиться без всякой видимой причины таким страшным хохотом, что у всех на головах волосы стали дыбом. Я в это мгновение вспомнил про гофмаршала и сказал, что действительно громко рассмеялся своим мыслям, но что мой смех вряд ли мог произвести на присутствовавших такое странное действие, так как гофмаршал очень ласково и кротко спросил, чему я, собственно говоря, так обрадовался. — Ну, знаете ли, — продолжал лейб-медик, — я не советую вам особенно полагаться на мнение гофмаршала. Это человек отпетый, которому и сам черт не брат. Он и после вашего ухода остался в прежнем благодушном настроении, тогда как упомянутый уже президент консистории уверял с апломбом сведущего человека, что в Данном случае вашими устами смеялся сам черт. Что касается нашей красавицы Аврелии, то она была охвачена таким страхом, что все усилия придворных кавалеров ее успокоить остались тщетными. Девица эта сочла необходимым удалиться, к величайшему отчаянию всех кавалеров, у которых яркое пламя любви заметно пробивалось сквозь взбитые прически. Да-с, почтеннейший господин Леонард, в то самое мгновение, когда вы изволили так приветливо рассмеяться, говорят, будто Аврелия воскликнула пронзительным, раздирающим душу голосом: «Гермоген!» Что бы это могло значить? Быть может, сударь, вы могли бы это разъяснить? Вообще, милейший мой господин Леонард, я считаю вас очень умным, образованным человеком с жизнерадостными воззрениями и нисколько не раскаиваюсь в том, что рассказал вам замечательную историю Франческо, которая, без сомнения, окажется для вас очень поучительной. Все это время лейб-медик продолжал держать меня за руку и пристально глядеть мне в глаза. Я вырвался от него довольно резким движением и сказал: — Я, сударь, не в состоянии разгадать смысл ваших странных речей, но должен признаться, что при виде Аврелии, окруженной нарядными кавалерами, у которых, как вы изволили остроумно заметить, пламя любви ярко пробивалось сквозь взбитые прически, у меня лично воскресло горькое воспоминание из прежней моей жизни, так что я невольно должен был расхохотаться над безумием многих поступков, свойственных людям. Мне очень жаль, что я совершенно неумышленно наделал столько бед, но я решил искупить эту вину добровольным изгнанием. Я бы очень желал, чтобы герцогиня и Аврелия удостоили меня помиловать. — Ах, почтеннейший Леонард, — возразил лейб-медик, — мало ли какие дикие стремления лезут иной раз человеку в голову, но с ними все-таки нетрудно справиться, если только сердце сохранило еще свою непорочность. — Кто может здесь этим похвалиться? — глухо проговорил я, как бы рассуждая с самим собою. Тон голоса и выражение взгляда у лейб-медика внезапно переменились. — Знаете ли что, — сказал он мне кротким, серьезным тоном, — вы ведь и в самом деле больны. Лицо у вас бледное и расстроенное, глаза ввалились и лихорадочно блестят. Пульс у вас учащенный. Голос звучит глухо. Не прописать ли вам чего-нибудь внутрь? — Яду, — проговорил я едва слышным голосом. — Ого! — воскликнул лейб-медик. — Неужели вы до этого уже дошли? Нет, вместо яда я посоветовал бы вам в качестве отвлекающего средства приятное общество. Может быть, впрочем… Хоть это было бы и странно, но тем не менее… — Прошу вас, сударь, — сердито воскликнул я, — не мучить меня такими отрывистыми, непонятными фразами. Лучше скажите все разом… — Погодите, — прервал меня лейб-медик, — бывают ведь, почтеннейший господин Леонард, изумительнейшие ошибки. В данном случае я почти уверен, что все сводится к бездоказательной гипотезе, возникшей на основании мгновенного впечатления, и что эта гипотеза развеется через несколько минут прахом. Кстати, сюда идет герцогиня с Аврелией. Воспользуйтесь этой случайной встречей, чтобы извинить перед ними ваше поведение. Впрочем, все сводится к пустякам. Вы ведь позволили себе только рассмеяться — правда, несколько странным образом, — но разве может человек отвечать за то, что его смех испугал людей с расстроенными нервами. Прощайте! С обычным своим проворством лейб-медик исчез в кустах. Герцогиня с Аврелией действительно приближались ко мне. Я содрогнулся, но, сделав над собою усилие, вернул себе самообладание. Из таинственных речей лейб-медика я понял, что мне грозит серьезная опасность, которую можно предотвратить, лишь рассеяв у Аврелии все подозрения. Поэтому я смело пошел навстречу герцогине, но, лишь только Аврелия меня увидела, она тотчас же вскрикнула и упала как мертвая. Я хотел было броситься к ней, но герцогиня с ужасом и отвращением отстранила меня властным жестом и громко позвала на помощь. Словно преследуемый фуриями и демонами, я побежал через парк к себе домой, заперся в своей квартире и бросился на постель, скрежеща зубами от бешенства и отчаяния. Наступил вечер, затем ночь. Я услышал, как отворили парадную дверь. Некоторое время шли внизу вполголоса переговоры, после чего несколько человек начали потихоньку взбираться по лестнице. Наконец постучались у моих дверей и приказали именем закона отворить. Не отдавая себе ясного отчета в том, что именно могло мне угрожать, я решил, что теперь я погиб. «Единственное спасение для меня в бегстве», — думал я и растворил настежь окно, но увидел внизу на улице вооруженных солдат, один из которых тотчас же меня заметил. «Куда это?» — закричал он мне, и в то же самое мгновение двери моей спальни были взломаны. Несколько человек вошли ко мне, и при свете фонаря, который был у одного из них, я узнал жандармов. Мне предъявили указ уголовного суда об аресте, и я понял, что всякое сопротивление с моей стороны будет безумием. Меня усадили в карету, стоявшую перед домом, и, когда она, наконец, привезла меня, по-видимому, к месту назначения, на мой вопрос, где я нахожусь, мне ответили: «В тюрьме Верхнего Замка». Я знал, что туда запирают самых опасных преступников на время следствия и суда. Мне принесли в камеру постель, и тюремный надзиратель осведомился, не нуждаюсь ли я в чем-нибудь. Я ответил, что мне ничего не нужно, и остался один. Прислушиваясь к удалявшимся шагам тюремщика, запиравшего за собою несколько дверей, я сообразил, что нахожусь в одной из внутренних так называемых секретных камер. Не понимаю сам, как это случилось, но только в течение довольно долгого времени, пока меня везли в карете, я успокоился или, вернее сказать, впал в какое-то душевное отупение, так что картины прошлого и будущего проходили перед душевным моим оком в поблекших, неясных красках. Наконец меня одолел, не скажу сон, а скорее полуобморок, парализовавший мысль и воображение. Когда я проснулся, было уже светло. Мало-помалу вернулось ко мне воспоминание о том, что со Мною случилось и куда меня привезли. Сводчатая камера, где я находился, напоминала монастырскую келью. О том, что я в тюрьме, свидетельствовало только маленькое окошечко с крепкой железной решеткой, помешенное на такой высоте, что до него нельзя было достать даже вытянутою рукою. Понятно, что из него не было ни малейшей возможности выглянуть человеку обыкновенного роста. Сквозь это оконце попадали в мою камеру немногие солнечные лучи. Мне неожиданно пришла охота познакомиться с ближайшими окрестностями моего местопребывания. Придвинув к стене, где было окно, кровать, я поставил на нее стол и только что хотел взобраться на него, как вдруг вошел тюремный надзиратель, очень изумившийся моим поступком. Он спросил, что такое я делаю, и я совершенно откровенно отвечал, что хочу выглянуть из окна. Он молча унес тогда стол, кровать и стул из моей камеры и снова запер меня. Меньше чем через час тюремщик вернулся в сопровождении двух солдат. Меня повели по нескончаемо длинным коридорам, причем приходилось взбираться по одним лестницам и спускаться по другим. Наконец я очутился в небольшой зале, оказавшейся камерой судебного следователя. Рядом со следователем сидел молодой человек, его секретарь, которому следователь диктовал вслух мои ответы на его вопросы. Благодаря моим связям при дворе и общему уважению, которым я так долго пользовался, со мной обращались до сих пор сравнительно вежливо. Впрочем, у меня имелось некоторое основание полагать, что меня арестовали лишь по бездоказательному подозрению, основанному только на предчувствии Аврелии. Следователь предложил мне познакомить его возможно обстоятельнее со всею моею прошлой жизнью. Я в свою очередь просил объяснить причину внезапного моего ареста. Он сказал, что с меня будет своевременно снят допрос, при котором я узнаю, в каком именно преступлении меня обвиняют, теперь же необходимо, чтобы я сообщил самым обстоятельным образом биографические данные о своей особе до приезда моего в столицу. При этом желательно, чтобы я принял во внимание возможность, которою располагает уголовный суд, проверить мои показания, а потому он предлагает мне не отступать от истины. Увещания следователя, маленького, сухощавого рыжеволосого человека с хриплым и до смешного визгливым голосом и широко раскрытыми серыми глазами, упали на плодородную почву. Я тотчас же сообразил необходимость в своем рассказе строго придерживаться того, что объяснил уже при дворе относительно своего звания, родины… Необходимо было также избегать всяких сколько-нибудь выдающихся событий и придать своему жизнеописанию по возможности неопределенный будничный тон, который, во всяком случае, замедлит и затруднит собирание обо мне справок. Как раз в это мгновение я вспомнил про одного молодого поляка, вместе с которым учился в духовной семинарии. Мне были хорошо известны все его семейные обстоятельства, а потому я решил присвоить себе его биографию. Подготовившись таким образом, я сказал: — Надо полагать, что меня обвиняют в каком-нибудь тяжком преступлении. Между тем я жил здесь на глазах у герцога и всей резиденции, и за время моего пребывания не было совершено никакого преступления, виновником или соучастником которого могли бы меня счесть. Очевидно, кто-то из посторонних возбудил против меня обвинение в преступлении, учиненном ранее прибытия моего сюда. Сознавая себя совершенно ни в чем невиновным, я полагаю, что, быть может, лишь внешнее, случайное мое сходство с кем-либо другим навлекло на меня подозрение. Тем обиднее считаю я для себя, что, основываясь на одних подозрениях и предвзятых мнениях, меня подвергли строжайшему тюремному заключению совершенно так, как если бы я был уже уличенным преступником. Пусть дали бы мне очную ставку с легкомысленным и, может быть, даже злостным моим обвинителем… Вероятно, это какой-нибудь идиот, который… — Потише, потише, господин Леонард, — завизжал судебный следователь, — не горячитесь! Вы могли бы, чего доброго, нанести словесное оскорбление высокопоставленным особам. К тому же новоприезжая особа, узнавшая вас, господин Леонард, или, правильнее: господин… (он поспешно остановился, закусив себе губу), не может быть признана ни легкомысленной, ни идиоткой. Вместе с тем мы получили обстоятельные сведения из ***, — он назвал местность, где находились поместья барона Ф., и таким образом разъяснил мне фактически все. Аврелия, очевидно, узнала во мне монаха, убийцу ее брата. Известно было, что этот монах не кто иной, как Медард, знаменитый проповедник из капуцинского монастыря в Б. Его сейчас же узнал Рейнгольд, да и он сам назвал себя этим именем. Августейшей настоятельнице картезианского монастыря известно было, что Медард приходился родным сыном Франческо. При таких обстоятельствах мое сходство с Франческо, которое сразу произвело такое тяжелое впечатление на герцогиню, неминуемо должно было привести почти с абсолютной достоверностью к предположению, которым герцогиня и ее сестра, без сомнения, уже обменялись письменно. Может быть, даже успели навести справки и в капуцинском монастыре в Б. и таким образом, проследив весь мой маршрут, вполне установили тождественность моей личности с монахом Медардом. Все это мгновенно промелькнуло у меня в уме, и я сразу увидел всю опасность своего положения. Следователь все еще продолжал болтать что-то. Это было для меня очень выгодно, так как я успел тем временем вспомнить название польского городка, который я в разговоре с пожилою статс-дамой назвал своей родиной. Следователь закончил свою речь требованием, чтобы я без дальнейших отступлений рассказал ему всю свою прошлую жизнь, и я решил немедленно же удовлетворить официальной его любознательности следующей импровизацией: — Настоящее мое имя — Леонард Кржчинский. Я — единственный сын дворянина, который, продав маленькое свое поместье, поселился в Квечичеве. — Как, что такое? — переспрашивал меня следователь, тщетно стараясь выговорить эту фамилию и название города. Секретарь в свою очередь не знал, каким образом занести в протокол столь необычайные для немецкого уха слова, так что я должен был вписать их туда собственноручно, а затем продолжал: — Вы сами убедились, сударь, как тяжело немцу выговорить мою фамилию, столь изобилующую согласными. Поэтому, прибыв в Германию, я перестал ее употреблять и стал называть себя просто Леонардом. Вообще же вся моя жизненная карьера является самой простой и обыденной. Мой отец, будучи довольно образованным человеком, поощрял замеченную во мне наклонность к научным занятиям и хотел отослать меня в Краков к своему родственнику — Станиславу Кржчинскому, особе духовного звания, занимавшей там довольно видное место, но в это время он скончался. По смерти отца никто обо мне не заботился. Я продал небольшое доставшееся мне по наследству имущество, взыскал кое-какие суммы с должников отца и уехал в Краков, где учился несколько лет под надзором родственника. Оттуда я отправился в Данциг и в Кенигсберг. Затем мне страстно захотелось совершить путешествие на юг. У меня оставались еще небольшие деньги, и я надеялся, что их хватит на то, чтоб выполнить мое намерение, а затем рассчитывал пристроиться к какому-нибудь университету. Я чуть было не попал здесь в критическое положение, если б меня не выручил крупный выигрыш в герцогском дворце. Он доставил мне возможность безбедно прожить здесь еще несколько времени, а затем я рассчитывал продолжать путь в Италию. Со мною никогда не случалось ничего особенного, о чем стоило бы здесь рассказывать. Впрочем, необходимо упомянуть, что мне было бы легко доказать совершенно несомненным образом справедливость моих слов, если б необычайный случай не лишил меня бумажника, в котором хранились мой паспорт, маршрут и разные другие весьма ценные для меня в данную минуту документы. Следователь, видимо, изумился. Он пристально взглянул на меня и спросил почти насмешливо, какой же такой особый случай лишил меня возможности представить требуемое теперь законное удостоверение личности. Я объяснил ему это следующим образом: — Несколько месяцев тому назад я находился в горах, на пути сюда. Прелестная погода и живописный характер романтической местности побудили меня идти пешком. Однажды, чувствуя себя усталым, я отдыхал в маленькой деревушке на постоялом дворе и, заказав там себе завтрак, вынул из бумажника страничку, чтоб записать какую-то мысль, пришедшую мне в голову. Бумажник так и остался лежать передо мною на столе. Вскоре после этого примчался на постоялый двор всадник, странный костюм и еще более странная наружность которого обратили на себя мое внимание. Он вошел в комнату, потребовал себе вина и сел прямо против меня за стол, бросая на меня мрачные, недоверчивые взгляды. Он производил на меня такое тяжелое впечатление, что я вышел из общей комнаты на улицу и сел у дверей на скамейке. Вслед за тем вышел также и незнакомец, расплатился с хозяином и, небрежно мне поклонившись, помчался на своем коне далее. Я в свою очередь тоже хотел продолжать путь и вспомнил про бумажник, оставленный мною на столе в общей комнате. Вернувшись туда, я нашел бумажник на прежнем месте и, не глядя, опустил его в карман. Лишь на другой день, вынув его опять, я убедился, что этот бумажник не мой. Вероятно, он принадлежал незнакомцу, который по ошибке захватил вместо него мой собственный. Я нашел в этом чужом бумажнике кое-какие непонятные мне заметки и несколько писем, адресованных графу Викторину. Бумажник этот вместе со всем, что там было, без сомнения, отыщут в моих вещах. В моем же собственном бумажнике, которого я по нечаянности лишился, находились, как уже упомянуто, мой паспорт, маршрут и, сколько припоминаю себе теперь, мое метрическое свидетельство. Следователь предложил мне описать возможно тщательнее незнакомца, с которым я по нечаянности поменялся бумажниками. Я не преминул соединить в этом описании наиболее бросавшиеся в глаза приметы графа Викторина и собственной моей особы тотчас же после бегства из замка барона Ф. Следователь самым обстоятельным образом допрашивал меня о всех подробностях встречи с незнакомцем и его внешности. По мере того как я отвечал на его расспросы, вся картина вырисовывалась все более определенно для меня самого, так что под конец я сам убедился в ее реальности и уже не подвергался опасности запутаться в противоречиях. Вообще я с полным основанием считал счастливой пришедшую мне в голову мысль объяснить факт нахождения у меня портфеля с письмами на имя графа Викторина и вместе с тем запутать в дело вымышленную личность, которая впоследствии могла, смотря по обстоятельствам, изображать из себя беглого монаха Медарда или же графа Викторина. При этом я сообразил, что в бумагах Евфимии могли, пожалуй, оказаться письма, свидетельствовавшие о замысле Викторина явиться в замок под видом монаха. В таком случае, разумеется, все дело оказалось бы еще более запутанным и темным. Пока следователь снимал с меня допрос, мое воображение продолжало работать, выясняя мне все новые способы отстранить возможность разоблачения моей личности, и я считал себя уже подготовленным к самому худшему. Я полагал, что, по разъяснении обстоятельств прошлой моей жизни, следователь перейдет к допросу относительно преступления, в котором меня обвиняли, но мои ожидания не оправдались. Вместо того он осведомился, почему я хотел бежать из тюрьмы. Я уверял, что мне это и в голову не приходило. Показание тюремного надзирателя, видевшего, что я хотел влезть на стол, чтобы достать до окна, по-видимому, говорило против меня. Следователь пригрозил в случае вторичной попытки заковать меня в цепи и отослал меня назад в тюрьму. Кровати в моей камере уже не было. Вместо нее лежал на полу соломенный матрац. Ножки стола оказались привинченными к полу, а вместо стула принесена была низенькая скамейка. Три дня никто обо мне не осведомлялся. Я видел только угрюмое лицо старого тюремщика, который приносил мне завтрак и обед, а по вечерам зажигал лампу. При таких обстоятельствах у меня улеглось возбужденное состояние, которое до тех пор поддерживалось сознанием необходимости мужественно обороняться в завязавшейся теперь борьбе не на жизнь, а на смерть. Я впал в мрачное, меланхолическое состояние и сделался равнодушен не только к ожидавшей меня участи, но и вообще ко всему. Даже образ Аврелии как бы исчез из моего сознания. Мой дух вскоре опять воспрянул, но для того лишь, чтоб еще сильнее почувствовать страшный подавляющий гнет зловещей тюремной обстановки: полное одиночество и душный тюремный воздух вредно влияли на мой организм, и я лишился сна. Тусклое мерцающее пламя лампы отбрасывало на стену и потолок странные отблески, из которых словно ухмылялись мне какие-то уродливые физиономии. Я потушил лампу и спрятал голову под подушку, набитую соломой, но тогда донеслись ко мне в ужасающей тишине ночи глухие стоны и звяканье цепей. Мне чудилось, будто я слышу предсмертное хрипенье Евфимии и Викторина. Я громко вскрикивал тогда: «Чего вам надо от меня, проклятые? Разве я виноват в вашей гибели? Вы ведь сами навлекли на себя заслуженную кару, хотя исполнительницей ее и явилась для вас моя рука!» Но вот пронесся под сводами долгий, глубокий предсмертный вздох, и я со стоном уткнулся лицом в солому, восклицая: «Это ты, Гермоген! Месть, значит, близка, и для меня нет больше спасения!» Помнится, что в девятую ночь, проведенную мною в тюрьме, я, почти лишившись чувств от страха и отчаяния, лег прямо на холодном полу своей камеры и, к величайшему своему изумлению, услышал под собою тихий стук, раздававшийся с равномерными промежутками. Я начал внимательно прислушиваться. Стук продолжался по-прежнему, а вместе с тем по временам доносился ко мне из-под пола чей-то странный смех. Я вскочил и бросился на постланную для меня солому, но под полом все продолжали стучать, хохотать и стонать. Спустя некоторое время я услышал противный охрипший и словно заикающийся голос, который назвал меня тихонько несколько раз по имени. «Медард… Медард!..» Я вскочил с соломенного своего ложа и крикнул в темноту: «Кто бы ты ни был, предстань перед моими глазами, чтобы я мог видеть тебя в лицо, или же перестань беспокоить меня диким твоим смехом и стуком!» Как раз в это мгновенье послышался еще более сильный стук прямо у меня под ногами и тот же голос, заикаясь, проговорил: «Хи, хи, хи… Хи, хи, хи… Братец… братец… Медард… Медард… Я здесь… я здесь… Отвори!.. Пойдем со мною в лес!.. Нам будет там лучше…» Я начал припоминать этот голос. Не подлежало сомнению, что я его когда-то слышал, но только менее отрывистым и заикающимся. С ужасом убедился я в величайшем сходстве этого голоса с моим собственным. Невольно, как бы желая проверить это обстоятельство, я проговорил: «Медард… Медард…», растягивая слова, как мой подпольный собеседник. Он тотчас же ответил мне с диким смехом: «Братец… братец… Ты, значит, меня узнал… узнал?.. Отвори же тогда!..» Не знаю, кто именно проговорил глухим и страшным голосом из моих уст: «Сумасшедший бедняга, я не могу тебе отворить и не могу идти с тобою в чудный лес, где веет теперь дивная весенняя прохлада. Я заперт здесь, как и ты, в душную мрачную тюрьму!» Мой собеседник внизу застонал, словно в безнадежной скорби. Стук начал делаться все тише и наконец умолк. Рассвет забрезжил за окном моей камеры. Раздалось щелканье замков, и тюремный надзиратель, которого я все это время не видел, вошел ко мне. — Говорят, будто в вашей комнате слышали сегодня ночью шум и громкий разговор. Что это значит? — спросил он меня. Стараясь сохранить по возможности спокойный вид, я ответил, что имею привычку громко говорить по ночам, но если б я стал рассуждать сам с собою вслух даже и в бодрствующем состоянии, то, надеюсь, мне этого не запретят. — Вам, без сомнения, известно, — продолжал надзиратель, — что всякая попытка бежать или же вступить в сношения с другими арестантами подвергнет вас строгому наказанию? Я объявил, что мне это безразлично, так как я не питаю подобных намерений. Часа два спустя меня привели опять в кабинет следователя по уголовным делам. На этот раз вместо прежнего следователя, снявшего с меня первый допрос, я встретился с довольно молодым человеком, который, как я заметил с первого взгляда, обладал несравненно большей профессиональной ловкостью и проницательностью. Приветливо сделав несколько шагов ко мне навстречу, он попросил меня садиться. Еще и теперь он как живой стоит у меня перед глазами. Для своих лет он был довольно толст, низенького роста, почти лысый, в очках. Во всем его существе было так много добродушия и спокойной рассудительности, что именно уже поэтому каждый не совсем еще закоснелый преступник должен был, как мне казалось, неизбежно сознаться перед ним во всем. Свои вопросы он задавал как бы мимоходом и почти в обыкновенном разговорном тоне, но они оказывались так хорошо обдуманными и выраженными в такой определенной форме, что на них приходилось поневоле давать совершенно определенные ответы. Новый следователь немедленно обратился ко мне с заявлением: — Прежде всего я должен буду осведомиться, действительно ли показания, данные вами о вашей предшествовавшей жизни, могут быть признаны вполне точными? Быть может, по здравом размышлении вы найдете уместным дополнить их еще какими-нибудь подробностями? — Кажется, я рассказал все сколько-нибудь замечательное в моей весьма обыкновенной жизни, — ответил я. — Случалось вам когда-нибудь коротко знакомиться с лицами духовного звания, например с монахами?.. — Как же, я встречался с ними в Кракове, Данциге, Франценбурге, Кенигсберге… Там, впрочем, мои знакомые принадлежали к белому духовенству. Один из них был приходским священником, а другой капелланом. — В прежнем показании вы не упоминали о пребывании своем в Франценбурге. — Я считал это излишним, так как пробыл там всего лишь неделю на пути из Данцига в Кенигсберг. — Так, значит, вы родом из Квечичева? С вопросом этим, сделанным тоже словно мимоходом, следователь обратился ко мне на правильном польском языке. Я на мгновение смутился, но тотчас же припомнил немногие польские слова, которым выучился от своего приятеля Кржчинского в семинарии. — Да, я родился в маленьком поместье моего отца, близ Квечичева. — Где же именно? — В Кржиневе, родовом нашем поместье. — Для природного поляка вы не особенно хорошо говорите по-польски. По правде сказать, выговор у вас совсем немецкий. Как прикажете это объяснить? — В продолжение многих лет уже я говорю исключительно по-немецки. В самом Кракове я вращался преимущественно среди немцев, бравших у меня уроки польского языка. Очень возможно, что я испортил себе таким образом выговор. Во всяком случае, я об этом искренне сожалею. Следователь взглянул на меня, и по его лицу скользнула легкая улыбка. Затем, повернувшись к секретарю, он потихоньку продиктовал ему что-то. Я различил, впрочем, совершенно явственно слова: «Очевидно, смутился». Решив загладить произведенное мною впечатление, я начал было подробнее распространяться о причинах плохого моего польского выговора, но следователь перебил меня вопросом: — Были вы когда-нибудь в Б.? — Ни разу в жизни. — Но ведь на пути сюда из Кенигсберга вы должны были проехать через это местечко? — Я ехал другой дорогой. — Не было ли в числе ваших знакомых какого-нибудь монаха из тамошнего капуцинского монастыря? — Нет. Следователь позвонил и потихоньку отдал вошедшему приставу какое-то приказание. Затем дверь отворилась, и я чуть не обмер от страха, увидя входившего в нее отца Кирилла. — Знаете ли вы этого человека? — спросил следователь. — Нет, никогда раньше не видел его, — ответил я. Кирилл пристально на меня взглянул, а затем, подойдя ближе, всплеснул руками. Слезы брызнули у него из глаз, и он громко воскликнул: — Медард, брат Медард! В каком положении судил Господь мне с тобою свидеться! К чему упорствуешь ты в преступных твоих деяниях? О, брат Медард! Отвергнись демонского прельщения, одумайся, сознайся и принеси покаяние! Вспомни, что милосердие Божие бесконечно! Следователь, по-видимому, недовольный выходкой отца Кирилла, прервал его вопросом: — Признаете вы этого человека монахом Медардом из капуцинского монастыря в Б.? — Поскольку я надеюсь на милосердие Всевышнего, постольку же уверен, что этот человек, хотя и в мирском одеянии, все-таки тот самый Медард, который был на моих глазах послушником в капуцинском монастыре в Б. и удостоился там пострижения, — отвечал Кирилл. — Впрочем, у брата Медарда имеется на левой стороне шеи красный рубец в виде креста. И если этот человек… — Как вы видите, — прервал следователь монаха, обращаясь ко мне, — вас принимают за капуцина Медарда из монастыря в Б. Этого самого Медарда обвиняют в тяжких преступлениях. Теперь представляется удобный случай рассеять все тяготеющие на вас подозрения. У Медарда на левой стороне шеи имеется крестообразный рубец, которого у вас, разумеется, быть не может, если только показания ваши справедливы. Потрудитесь обнажить шею. — Это будет совершенно излишним, — возразил я. — Какая-то злополучная судьба как нарочно наделила меня полнейшим сходством с совершенно незнакомым мне монахом Медардом. У меня тоже имеется на левой стороне шеи красный шрам в виде креста. Шрам этот сохранился у меня с раннего детства, когда августейшая настоятельница картезианского монастыря прижала меня к своей груди с намерением приласкать и оцарапала мне шею бриллиантовым крестом. — Потрудитесь обнажить шею, — повторил следователь. Я выполнил его приказание, после чего Кирилл горячо воскликнул: — Пресвятая Богородица! Да ведь это и есть тот самый красный рубец в виде креста… Медард, брат Медард! Неужели ты совсем отрекся от вечного спасения? С этими словами он снова расплакался и бессильно опустился в придвинутое ему кресло. — Что можете вы возразить на показание этого почтенного духовного лица? — спросил следователь. В это мгновение по всему моему телу пробежал словно электрический ток. Робость и смущение, начавшие было мною овладевать, исчезли бесследно. Казалось, будто сам враг человеческий нашептывал мне: «Что могут сделать все эти беспомощные дураки против тебя, могучего умом и духом? Разве не суждено Аврелии стать твоею?» Я отвечал почти насмешливо: — Этот монах, лежащий почти без чувств в кресле, производит на меня впечатление дряхлого, выжившего из ума старца, которому чудится бог знает что. Он, очевидно, принимает меня за какого-то беглого капуцина, с которым у меня, быть может, имеется легкое сходство. Следователь оставался до тех пор совершенно спокойным и хладнокровным. Взгляд и тон голоса сохраняли у него приветливое добродушное выражение, но теперь лицо его впервые омрачилось выражением суровой решимости. Он встал и принялся пристально глядеть мне в глаза. Надо признаться, что даже сверкание стекол в его очках производило на меня невыносимо мучительное впечатление. Я не мог долее говорить. Меня охватили бешенство и отчаяние. Я крепко стиснул кулаки и, прижав их ко лбу, громко воскликнул: «Аврелия!» — Это еще что такое? Что означает это имя? — возбужденным тоном спросил следователь. — Таинственная судьба предает меня позорной смерти, но я невинен, да, совершенно невинен, — глухо проговорил я. — Отпустите меня теперь, если в вас есть хоть капля сострадания. Я чувствую, что теряю рассудок! Поэтому отпустите меня, прошу вас. Следователь, опять успокоившись, принялся диктовать своему секретарю что-то такое, чего я не понимал, а затем прочел мне протокол, в котором занесены были все его вопросы и мои ответы, а также описана очная моя ставка с Кириллом. Я должен был подписаться под этим протоколом, после чего следователь предложил мне написать несколько строк по-немецки и по-польски. Взяв страничку, на которой я писал по-немецки, следователь передал ее отцу Кириллу, успевшему тем временем уже оправиться, и спросил: — Похоже ли это на почерк знакомого вам монаха Медарда? — Это его почерк со всеми его особенностями, — подтвердил Кирилл и затем, обернувшись ко мне, хотел что-то сказать, но взгляд следователя заставил его умолкнуть. Тщательно просмотрев страничку, написанную мною по-польски, следователь встал, подошел ко мне вплотную и сказал чрезвычайно серьезным, решительным тоном: — Вы, сударь, не поляк. В нескольких строках вы сделали множество грамматических и орфографических ошибок. Ни один природный поляк не станет писать таким образом, а вы ведь еще получили прекрасное научное образование. — Я родом из Кржинева, а потому, несомненно, поляк. Впрочем, даже в том случае, если бы я не был поляком и если бы какие-нибудь таинственные причины побуждали меня скрывать свое имя и звание, я все-таки не мог бы из-за этого превратиться в капуцина Медарда, который, судя по всему, что я слышал теперь, должно быть, сбежал из монастыря в Б. — Ах, брат Медард, что ты говоришь? — прервал меня Кирилл. — Достопочтенный наш игумен отец Леонард сам ведь послал тебя в Рим, полагаясь на твое благочестие и верность обетам. Заклинаю тебя Христом Спасителем, брат Медард, не отрекаться безбожным образом от священного сана, против которого ты прегрешил!.. — Прошу не прерывать нас, — заметил ему следователь, а затем продолжал, обращаясь ко мне: — Считаю долгом обратить ваше внимание, сударь, что показание отца Кирилла будет сочтено в глазах правосудия веским доводом. Оно устанавливает против вас сильнейшее подозрение, что вы — действительно Медард, за которого вас считают. Не стану скрывать от вас также, что вам представят здесь еще нескольких лиц, узнавших в вас этого монаха. В числе их находится одна особа, встреча с которой должна быть для вас ужасной, — разумеется, — в том случае, если подозрения против вас действительно справедливы. Даже в ваших вещах найдено многое, подтверждаюшее эти подозрения. Наконец, скоро получатся здесь также и справки о ваших семейных обстоятельствах, за которыми мы обратились в познаньский суд. Я объясняю вам фактическое положение дел гораздо откровеннее, чем это вообще принято в таких случаях. Мне бы хотелось убедить вас, что я не имею ни малейшего намерения прибегать к каким-либо коварным ухищрениям, чтобы выудить у вас сознание. Можете подготовляться сколько угодно к дальнейшим вопросам. Если имеющиеся подозрения против вас основательны, и вы в самом деле монах Медард, то знайте, что дальнейшее следствие не преминет это выяснить. Если же вы на самом деле Леонард Кржчинский, за которого себя выдаете, и если странная игра случая установила между вами и разыскиваемым Медардом такое сходство, которое простирается даже на особые приметы, то вы, без сомнения, без труда отыщете и сами средство представить этому веские доказательства. Вы находитесь теперь, как я вижу, в очень возбужденном состоянии, и вследствие этого я считаю необходимым прервать допрос. Впрочем, мне и без того хотелось дать вам время на размышление. После того что произошло здесь сегодня, в материалах для размышления недостатка у вас не будет. — Так, значит, вы считаете мои показания лживыми? Вы видите во мне беглого монаха Медарда? — спросил я. Следователь сказал с легким поклоном: — Прощайте, господин Кржчинский, — и меня опять отвели в тюремную камеру. Слова следователя вонзились мне в душу, словно острые раскаленные железные когти. Все мое показание представлялось теперь мне самому нелепым и безрассудным. Я как нельзя лучше понимал, что мне предстоит очная ставка с Аврелией и что судья имел в виду именно ее, говоря об особе, которой мне нужно было страшиться. Действительно, каким образом мог бы я вынести такую очную ставку? Вместе с тем я припоминал, что именно могло найтись подозрительного в моих вещах. С ужасом вспомнил я, что в числе разных драгоценностей находилось там между прочим кольцо с вензелем Евфимии, подаренное мне во время пребывания моего в замке барона Ф. Кроме того, чемодан графа Викторина, все еще остававшийся у меня, был перевязан капуцинским веревочным поясом. Ввиду всего этого я счел себя окончательно погибшим и в отчаянии принялся бегать взад и вперед по камере. В это время мне показалось, что какой-то шипящий голос нашептывает мне на ухо: «Безумец, чего ты отчаиваешься? Разве ты забыл про Викторина?» В голове у меня немедленно прояснилось, и я воскликнул: «Нет, дело не проиграно, а напротив — выиграно!» В уме моем кипела самая энергичная деятельная работа. У меня возникло уже и раньше предположение, что между бумагами Евфимии могли отыскаться письма, в которых упоминалось о намерении графа Викторина явиться в замок под видом монаха. Исходя отсюда, я хотел объявить, что встретился с графом Викторином, и присоединить сюда даже последующую встречу с монахом Медардом, за которого меня принимали, рассказать, что я слышал будто бы стороною об окончившемся столь ужасным образом приключении в замке, и, указав на странное сходство между мною, графом Викторином и монахом, искусно выпутаться таким образом изо всей этой истории. Надлежало, однако, тщательно взвесить самые мелкие подробности, а потому я решил письменно изложить роман, который должен был меня спасти. Мне доставили канцелярские принадлежности, которые я потребовал, чтобы письменно дополнить данное мною показание. Принявшись за работу, я усердно писал до глубокой ночи. Воображение у меня все более разгоралось. Придуманный мною рассказ принимал все более законченную форму: хитросплетенная сеть наглой лжи, с помощью которой я надеялся скрыть правду от следователя, становилась все прочнее и крепче. Башенные часы замка пробили полночь, когда опять послышался тихий отдаленный стук, так сильно тревоживший меня накануне. Сперва я не хотел обращать на него внимание, но он раздавался все отчетливее. Это были удары каким-то орудием, правильно следовавшие друг за другом. И снова я услышал безумный хохот и стоны. Ударив кулаком по столу, я громко воскликнул: «Эй, вы там, внизу, тише!» — рассчитывая таким образом освободиться от ужаса, начавшего меня охватывать, но в это время громко и резко раздался хохот, отзвуки которого прокатились под сводами, и знакомый мне голос, запинаясь, проговорил: «Братец… братец… иду к тебе, к тебе… Отвори же… отвори!..» Как раз возле меня под полом слышался шорох. Что-то там скоблило и царапало и попеременно раздавались безумный смех и дикие стоны. Шум, шорох и царапанье становились все громче. Время от времени слышался также глухой стук, словно от падения каких-то тяжелых глыб. Схватив лампу, я встал со скамьи и почувствовал, что под моей ногой пол шевелится. Отступив на шаг, я увидел, что на том месте, где за минуту перед тем я стоял, каменная плита начинает приподниматься. Схватив ее, я без труда вытащил ее. Сквозь отверстие виден был тусклый свет, а в следующее за тем мгновение высунулась оттуда голая рука, вооруженная блестящим ножом. Я отшатнулся, охваченный ужасом. В это время раздался из-под пола голос: «Братец… братец… Медард здесь… Он лезет к тебе наверх… На, возьми… ломай… ломай… Мы убежим с тобой в лес… Да, в лес!..» Быстро мелькнула у меня мысль о бегстве и спасении. Весь страх мгновенно рассеялся. Я схватил нож, который мне снизу подавала голая рука, и принялся усердно выламывать им цемент, скреплявший отдельные плиты. Медард, находившийся внизу, выдавливал их тотчас же наверх. Четыре или пять камней были уже выломаны, когда из-под пола внезапно поднялся по самые бедра обнаженный человек и взглянул на меня, разразившись диким, безумным смехом. Свет лампы падал ему прямо в лицо. Я узнал в нем себя самого и грянулся без чувств на пол. Боль в руках пробудила меня от глубокого обморока. Яркий свет резал глаза. Тюремный надзиратель стоял прямо передо мною, держа в руках фонарь, горевший ослепительно ярко. Звяканье цепи и удары молота звучно раздавались под сводами. Меня заковывали в кандалы. Заковав мне руки и ноги, меня обхватили еще железным поясом за талию и приковали цепью к стене. — Надо полагать, сударь, что вы теперь не станете более помышлять о побеге и не будете выламывать плиты из пола, — заметил тюремщик. — За что же его в сущности посадили? — спросил кузнец. — Да разве ты не слышал, Иост, что говорит весь город? Этот проклятый капуцин зарезал трех человек, если только не больше. Все дело уже окончательно выяснено, и через несколько дней у нас будет здесь большое торжество с колесованием и всем прочим. Я ничего больше не слышал, так как опять впал в беспамятство. Когда я снова очнулся, вокруг меня было темно. Затем несколько тусклых полосок света проникли в низенькую, сводчатую камеру, в которой расстояние от пола до потолка не превышало шести футов. Я с ужасом убедился, что меня перевели в другое помещение из прежнего, несравненно более просторного и удобного. Томимый жаждой, я протянул руку к стоявшей возле меня кружке с водой. Что-то сырое и холодное скользнуло мне в руку, и я увидел раздувшуюся противную жабу, которая, выскользнув из моей руки, уходила от меня медленными тяжелыми прыжками. С отвращением выпустил я из рук кружку. Чувствуя себя неизреченно несчастным и сознавая безвыходность своего положения, я прошептал: «Аврелия! Аврелия! К чему стану я еще лгать перед судом и отрекаться? К чему приведут все ухищрения, нашептываемые мне отцом лжи и врагом человека? Уж не к тому ли, чтобы продлить на несколько часов жизнь, являющуюся для меня мучительной пыткой? Несчастный безумец, к чему ты стремишься? К тому, чтобы обладать Аврелией? Ты мог бы достигнуть этого лишь ценою неслыханного преступления. Ведь если бы тебе даже и удалось обмануть всех других и уверить весь свет в твоей невиновности, она все-таки узнала бы в тебе злодея, убийцу Гермогена, и стала бы питать к тебе глубокое отвращение. Несчастный и безумный сумасброд! Что же сталось со всеми твоими гордыми замыслами, с верою в сверхъестественную твою силу, с помощью которой ты мечтал управлять судьбою? Ты ведь не можешь убить ядовитого червя, грызущего твое сердце! Если бы даже тебя пощадила рука правосудия, ты все-таки погиб бы в безнадежной скорби и отчаянии!» — Громко жалуясь таким образом на судьбу, я бросился на солому и почувствовал в это мгновенье у себя на груди что-то жесткое. Очевидно, в боковом кармане моего жилета что-то лежало. Опустив туда руку, я вытащил небольшой нож. За все время пребывания в тюрьме у меня не было ножа. Без сомнения, этот нож был мне оставлен таинственным моим двойником. С трудом поднявшись, я начал осматривать нож в более яркой полосе света, падавшего сквозь загороженное решеткой оконце, и узнал блестящую серебряную рукоятку. Неисповедимой судьбе было угодно, чтобы у меня в руке оказался тот самый нож, которым я убил Гермогена и который пропал у меня несколько недель назад. Теперь в моей душе внезапно пробудилась сияющая светлая уверенность спастись по крайней мере от позора. Она меня успокоила и утешила. Нож, возвращенный мне таким непонятным образом, служил указанием со стороны Провидения, каким именно образом должен я искупить мои преступления и добровольной смертью примирить с собою Аврелию. Словно божественный луч, охватила меня любовь к Аврелии, очищенная от всяких греховных поползновений. Мне казалось, будто я вижу опять перед собою Аврелию так, как в исповедальне церкви капуцинского монастыря. «Я действительно люблю тебя, Медард, но ты не понимал меня до сих пор… Моя любовь — это смерть», — нежно нашептывал мне голос Аврелии. Я твердо решил откровенно рассказать следователю изумительную повесть моих похождений и затем лишить себя жизни. Тюремный надзиратель вошел в мою камеру и принес мне лучшее кушанье, чем я обыкновенно получал, а также бутылку вина. «По приказанию герцога», — объяснил он, накрывая на стол, который был принесен вошедшим следом за ним слугою. Я просил надзирателя сообщить следователю о моем желании с ним повидаться, чтобы открыть ему многое, лежащее тяжелым гнетом у меня на сердце. Он обещал выполнить мое поручение, но я тщетно ждал, чтобы меня повели к допросу. Никто не являлся в мою камеру, кроме тюремного слуги, который, когда уже совсем стемнело, вошел туда, чтобы зажечь висячую лампу. На душе у меня стало спокойнее, но я чувствовал себя очень утомленным и погрузился в глубокий сон. Мне чудилось, что меня привели в длинную, мрачную сводчатую залу, где я увидел целый ряд высокопоставленных духовных сановников. Одетые в черные рясы, они сидели вдоль стены на высоких стульях. Впереди их, у стола, покрытого скатертью кроваво-красного цвета, помешался судья, рядом с которым сидел монах доминиканского ордена в полном облачении. Судья обратился ко мне и объявил громким торжественным голосом: — Ты, нераскаянный преступный монах, предан теперь церковному суду, так как все твои попытки скрыть свое имя и звание остались тщетными. Франциск, принявший в монашестве имя Медарда, говори, какие именно преступления учинены тобою? Я хотел искренне сознаться во всех моих греховных и преступных деяниях, но, к величайшему своему ужасу, говорил совершенно не то, что намеревался сказать. Вместо смиренного сознания и чистосердечного раскаяния из уст моих вырывались какие-то непристойные, бессвязные речи. Тогда доминиканец, выпрямившись передо мною во весь гигантский рост и пронзая меня страшными сверкающими взорами, воскликнул: — В таком случае, жестоковыйный упрямый монах, придется подвергнуть тебя пытке! Я выхватил нож и хотел нанести себе удар прямо в сердце, но рука мне плохо повиновалась, и я ударил себя ножом в шею. Клинок, коснувшись красного рубца, имевшего форму креста, распался у меня в мелкие куски совершенно так, как если бы он был стеклянный. Меня схватили прислужники палача и потащили вниз, в глубокое сводчатое подземелье. Доминиканец и судья сошли туда же вслед за мною. Судья еще раз предложил мне сознаться. Я опять напрягал все усилия, чтобы высказать чистосердечное раскаяние, но снова у меня обнаружился какой-то безумный разлад между мыслью и словом. В глубине души я чистосердечно сознавался во всем и с величайшим сокрушением каялся в своих грехах, а между тем уста мои твердили безумные, нелепые и бессвязные фразы. По знаку, поданному доминиканцем, помощники палача раздели меня донага, связали мне за спиной обе руки, и я почувствовал, что меня с помощью ворота поднимали к самому потолку, причем вследствие груза, привешенного к ногам, все сочленения мои растягивались и хрустели. Боль была до такой степени нестерпимой и острой, что я громко закричал и проснулся. Я продолжал и после моего пробуждения чувствовать боль в руках и ногах, но боль эта вызывалась тяжестью цепей, в которые меня заковали. Вместе с тем я чувствовал над глазами какой-то гнет, не позволявший мне открыть их. Наконец ощущение это внезапно исчезло. Можно было подумать, что у меня с головы сняли тяжесть, давившую на лоб. Я быстро поднялся на постланной для меня соломе и увидел стоявшего передо мною доминиканского монаха. Сон переходил, значит, в действительность. Я почувствовал, что кровь начинает застывать у меня в жилах. Монах стоял передо мною недвижно, как статуя, и, скрестив на груди руки, глядел на меня глубоко ввалившимися черными глазами. Я узнал таинственного страшного живописца и чуть не в обмороке бессильно опустился на соломенное свое ложе. «Быть может, впрочем, это была иллюзия, обман чувств, отуманенных сном», — думал я. Ободренный такими мыслями, я снова поднялся, но монах по-прежнему недвижно стоял передо мною, не спуская с меня глубоко ввалившихся черных глаз. Тогда я воскликнул в безумном отчаянии: «Изыди отсюда, ужасный человек! Впрочем, нет, ты ведь не человек, ты — сам сатана, который хочет ввергнуть меня в вечную гибель! Сгинь отсюда, проклятый! Удались прочь!» — «Бедный близорукий безумец! — воскликнул монах. — Я вовсе не тот, кто старается навеки заковать тебя в адские цепи и хочет тебя отвратить от выполнения священной задачи, к которой ты призван Провидением! Медард, бедный близорукий безумец! Я приводил тебя в ужас своим появлением каждый раз, когда ты легкомысленно подходил к самому краю бездны, где тебя ждала гибель. Я предостерегал тебя, но ты не внимал моим предостережениям и не понимал их. Встань же и подойди теперь ко мне!» Монах сказал все это тоном глубокой, раздирающей сердце грусти. Взор его, наводивший прежде на меня страх, стал кротким и нежным. Приветливое выражение разлилось по его лицу. Моя душа переполнилась невыразимой грустью. Живописец, вызывавший у меня перед тем такой ужас, представлялся мне теперь посланцем Провидения, который должен меня ободрить и утешить в безвыходном моем бедствии. Я поднялся с соломенного ложа и подошел к нему. Это было не привидение, так как я осязал его одежду. Невольно преклонил я перед ним колени, а он, как бы благословляя меня, положил мне руку на голову. Тотчас же во мне пробудились в ярких красках дивные картины. Я опять очутился в священном лесу, на той самой полянке, куда паломник в странном костюме принес ко мне, в бытность мою еще ребенком, очаровательного, дивного мальчика. Я рвался вперед, мне хотелось войти в церковь, которую я видел перед собою. Там, казалось мне, я мог принести покаяние и получить отпущение тяжких грехов. Несмотря на искренность моего желания, я оставался недвижимым и не мог понять свое «я». В это время послышался глухой голос, внушительно проговоривший: «Мысль равноценна поступку». Охватившие меня грезы рассеялись, и я, сознавая, что слова эти были высказаны живописцем, спросил: «Непонятное существо, неужели ты именно являлся мне в злополучное утро в Б., в церкви капуцинского монастыря, а потом в имперском городе и наконец здесь?» — «Не продолжай! — прервал меня живописец. — Я всюду держался поблизости от тебя, искренне желая спасти тебя от гибели и позора, но ты не поддавался моему влиянию. Дело, на которое ты призван, ты должен выполнить ради собственного твоего спасения!» — «Ах, — вскричал я в отчаянии, — отчего не удержал ты мою руку, когда я в злодейском греховном порыве поразил этого юношу?..» — «Это не было мне дозволено! — возразил живописец. — Не спрашивай меня. Знай, что дерзновенно идти против предопределения… Медард, завтра ты будешь близок к цели!» Я невольно содрогнулся в убеждении, что понимаю затаенную мысль художника. Он знал и, без сомнения, одобрял задуманное мною самоубийство. Тем временем живописец неслышными шагами направлялся к дверям тюрьмы. «Когда же именно, когда увижусь я опять с тобою?» — «У самой цели!» — воскликнул художник, обернувшись ко мне еще раз. Он проговорил эти слова так торжественно и громко, что отзвуки их раздались под сводами. «Итак, до завтра?» — Дверь неслышно повернулась на петлях, и живописец исчез. Как только рассвело, вошел в мою камеру тюремный надзиратель со своими служителями, снявшими оковы с разболевшихся моих рук и ног. Мне сообщили при этом, что вскоре меня поведут к допросу. Глубоко сосредоточившись в самом себе и освоившись с мыслью о близкой смерти, я отправился в кабинет судебного следователя. Я уже подготовил в уме свое показание так, чтобы изложить его вкратце, но не пропустить важных подробностей. При входе моем в кабинет следователь встал с кресла и быстро подошел ко мне. Вид у меня, надо полагать, был чрезвычайно расстроенный, так как радостная улыбка, сиявшая на лице следователя, быстро сменилась выражением глубочайшего сострадания. Схватив меня за обе руки, он потихоньку усадил меня в собственное свое кресло, а затем, пристально глядя на меня и говоря торжественным тоном, медленно и с расстановкой объявил: — Господин Кржчинский, могу сообщить вам радостную весть: вы свободны. Возбужденное против вас судебное следствие прекращено по высочайшему повелению. Оказывается, что вас смешали с другим лицом, на которое, впрочем, вы изумительно похожи. Ваша невиновность доказана теперь. Вы свободны! Мне показалось, будто все с жужжаньем завертелось вокруг меня словно в вихре. Казалось, будто не один, а целая сотня судебных следователей глядит на меня сквозь дымку густого тумана. Лица их быстро мелькали передо мной, и наконец все исчезло в глубоком мраке. Некоторое время я, очевидно, был в беспамятстве. Очнувшись, я почувствовал, что мне трут виски одеколоном. Когда я в достаточной степени оправился, следователь прочел мне краткий протокол, в котором заявлялось, что он известил меня о прекращении судебного следствия и отдал приказ о моем освобождении из тюрьмы. Я молча подписал этот протокол, так как чувствовал себя не в силах выговорить ни одного слова. Добродушие и участие, с которыми глядел на меня следователь, вызывали у меня страстное желание добровольно сознаться теперь, когда меня сочли невиновным и освободили от суда и следствия. Мне хотелось рассказать судье все мои злодеяния, а затем тут же умереть, вонзив себе нож в сердце. Я собирался уже выполнить свое намерение, но следователь, очевидно, не хотел меня слушать, а настаивал, чтобы я поскорее ушел. Я машинально направился к дверям. Он пошел за мною и, выйдя в коридор, сказал, понизив голос: — Здесь я уже не следователь, а потому считаю себя вправе вам сообщить, что в первое же мгновенье, как только я вас увидел, вы чрезвычайно меня заинтересовали. Вы, без сомнения, и сами согласитесь, что все как будто говорило против вас. Тем не менее я в продолжение всего следствия искренне желал, чтобы вы не оказались отвратительным злодеем-монахом, за которого вас принимали. Теперь позволю себе сказать вам по секрету, что вы не поляк, родились не в Квечичеве и не Леонард Кржчинский. Я подтвердил совершенно спокойным и твердым тоном: — Да, вы правы. — А также и не особа духовного звания? — осведомился судебный следователь, потупив глаза, вероятно для того, чтобы избавить меня от своего инквизиторского взгляда. В душе у меня поднялось опять бурное волнение. — Угодно вам меня выслушать? — спросил я возбужденным тоном. — Тс, — прервал меня следователь, — я убеждаюсь теперь в совершенной правильности моих первоначальных предположений. Вижу, что обстоятельства сложились в данном случае загадочным образом и что роковые судьбы поставили вас самих в таинственное соотношение с некоторыми высокопоставленными особами при здешнем дворе. Мне не подобает глубже вникать в эту тайну, и я счел бы совершенно неуместной для себя дерзостью, если бы вздумал выведывать от вас какие-либо сведения о настоящем вашем имени и о чрезвычайно своеобразной обстановке вашей жизни. Как вы думаете, однако, не лучше ли было бы, если бы вы немедленно уехали отсюда и таким образом сразу отделались от всего, способного угрожать вашему спокойствию? После того что случилось, пребывание здесь, без сомнения, не может быть вам приятно. По мере того как говорил следователь, я чувствовал, что мрачная тень, лежавшая тяжелым гнетом на моей душе, быстро исчезает. Жизнь снова раскрывалась передо мною, и радость прилила к моему сердцу кипучим ключом горячей крови. Образ Аврелии воскрес в моем сердце, а между тем вдруг требуют, чтобы я уехал отсюда, уехал от нее. «Разве я могу ее покинуть?» — глухо проговорил я, не замечая, что рассуждаю вслух. Следователь взглянул на меня с величайшим изумлением и прошептал: — Кажется, теперь я понял все! Дай бог, господин Леонард, чтобы не сбылось очень дурное предчувствие, возникшее у меня как раз в эту минуту относительно вашей личности. Тем временем в моей душе все уже окончательно изменилось. Раскаяние исчезло из нее. Оно сменилось преступной дерзостью, которая и позволила мне с лицемерным спокойствием спросить у следователя: — Вы, значит, все-таки считаете меня виновным? — Извините, если я умолчу о личных своих убеждениях, — тем более что они составились лишь под наитием мгновенного чувства, — сказал совершенно серьезным тоном следователь. — Несомненно доказано и подтверждено, с соблюдением всех формальностей, какие только может требовать суд, что вы не монах Медард, так как этот Медард находится здесь. Отец Кирилл, обманутый сперва изумительным вашим сходством с этим монахом, при взгляде на него немедленно признал свою ошибку, да и этот капуцин даже не помышлял отрекаться от своего имени. Поэтому решительно все сложилось таким образом, чтобы очистить вас от всякого подозрения. Ввиду этого я считаю долгом верить, что вы и сами чувствуете себя совершенно невиновным. В это мгновенье подошел к следователю один из судебных приставов и сообщил, что его требуют к прокурору. Таким образом, разговор мой со следователем прервался как раз в ту минуту, когда начинал становиться для меня тягостным. Вернувшись в свою квартиру, я нашел ее в том самом виде, в каком покинул. Арестованные бумаги мои были мне возвращены и лежали на письменном моем столе в запечатанном пакете. Бумажник графа Викторина, кольцо Евфимии и капуцинский веревочный пояс, однако, исчезли. Это выяснило основательность подозрений, явившихся у меня в тюрьме. Вскоре по моем возвращении герцог прислал мне с придворным лакеем золотую табакерку, осыпанную драгоценными каменьями, при собственноручной записке следующего содержания: «Вас, господин фон Кржчинский, очень обидели, но я лично, равно как и судебное мое ведомство, нисколько в этом не виноваты. Дело в том, что вы как две капли воды походите на очень нехорошего человека. Теперь, однако, все разъяснилось самым удовлетворительным для вас образом. Посылая вам вещественное доказательство моего благоволения, надеюсь вскоре с вами свидеться». Я остался совершенно равнодушен к благоволению герцога и к его подарку. Тюремное заключение оставило во мне мрачную меланхолию, и, кроме того, я чувствовал себя совершенно больным. Поэтому мне было очень приятно посещение герцогского лейб-медика. Расспросив меня о состоянии моего здоровья и прописав лекарство, которое считал для меня необходимым, он заметил: — Какое, однако, странное совпадение! В то самое мгновенье, когда все были уже убеждены в вашей тождественности с этим ужасным монахом, учинившим столько злодеяний в семье барона Ф., этот монах является волею судеб сюда, как бы нарочно, чтобы снять с вас всякое подозрение. — Представьте себе, что я до сих пор еще не знаю всех обстоятельств, побудивших освободить меня из тюрьмы. Судебный следователь сообщил мне только, что капуцин Медард, которого разыскивали и за которого меня принимали, благополучно найден. — Он в сущности не найден, а привезен сюда связанным в телеге, и притом, заметьте себе, в тот самый день, когда вы изволили прибыть в резиденцию. Кстати, вы, вероятно, помните, что, когда я рассказывал вам о странных событиях, случившихся несколько лет тому назад при здешнем дворе, мне пришлось прервать свое повествование. Это случилось как раз в ту минуту, когда я хотел упомянуть про сына Франческо, изверга Медарда, и про злодеяния, которые он совершил в замке барона Ф. Теперь, если угодно, я стану продолжать свой рассказ с того самого места, на котором остановился. Сестра нашей герцогини, игуменья картезианского монастыря в Б., временно приютила однажды у себя в монастыре бедную женщину с ребенком, возвращавшуюся из паломничества к Святой Липе. — Женщина эта была вдова Франческо, а ее сын — этот самый Медард? — Совершенно справедливо, но каким образом могли вы это узнать? — Таинственные обстоятельства жизни капуцина Медарда дошли до моего сведения чрезвычайно оригинальным образом. Я как нельзя лучше знаю все, что с ним случилось до самого его бегства из замка барона Ф. — Как и от кого именно могли вы это узнать? — Вообразите себе, что все это я видел во сне. — Вы шутите? — Вовсе не шучу. Действительно, мне кажется, будто я слышал во сне злополучную повесть бедняги, ставшего игрушкой таинственных адских сил, которые бросали его с места на место и от преступления к преступлению. На пути сюда через герцогский лес ямщик мой сбился с дороги. Я попал в дом лесничего и там… — Понимаю, вы встретили там монаха. — Да, но он показался мне помешанным. — Теперь он, по-видимому, в своем уме. Впрочем, он по временам приходил в сознание. Вероятно, в одну из таких светлых минут он и рассказал вам свою жизнь. — Это случилось при несколько иных обстоятельствах. Не зная о прибытии моем в дом лесничего, он вошел ночью ко мне в комнату и, увидев человека, как две капли воды похожего на него, страшно перепугался. Он счел меня за своего двойника, появление которого должно было предвещать ему смерть, и так смутился, что принялся каяться передо мной в своих грехах. Я же чувствовал себя до такой степени усталым с дороги, что совершенно против воли уснул. У меня осталось, однако, такое впечатление, как если бы монах продолжал спокойным тоном рассказывать свою жизнь. Я не могу теперь хорошенько различить, где именно оканчивалась действительность и наступала сонная греза. Мне почему-то представляется, однако, что монах утверждал, будто Евфимию и Гермогена убил не он, а граф Викторин. — Все это странно, очень странно… Но почему не сообщили вы этого судебному следователю? — Разве я мог надеяться, что он обратит внимание на рассказ, который должен был показаться ему совершенно неправдоподобным. Вообще разве может уголовный суд в наше просвещенное время верить в чудеса? — По крайней мере вы сами должны были бы сразу заподозрить, что вас считают капуцином Медардом, и указать, где именно можно было бы разыскать этого помешанного монаха. — Вы правы. У меня могло явиться такое подозрение, особенно после того, как выживший из ума старик, кажется, отец Кирилл, во что бы то ни стало пожелал признать во мне капуцина из одного с ним монастыря. Мне, впрочем, не приходило тогда в голову, что помешанный монах именно и есть тот самый Медард и что здешний уголовный суд интересуется как раз преступлением, в котором этот сумасшедший каялся передо мною ночью. Лесничий рассказывал мне, что этот монах никогда не называл ему себя по имени. Каким же образом в таком случае догадались, кто он такой? — Очень просто. Как вам известно, монах этот жил несколько времени у лесничего. Он, казалось, совсем уже поправился, когда вдруг у него сделался новый, и притом весьма опасный, припадок помешательства. Лесничий счел тогда необходимым прислать его сюда. Здесь сумасшедшего монаха поместили в больницу для умалишенных, где он сидел день и ночь неподвижный, как статуя, устремив глаза перед собою. Он не говорил ни слова и не шевелил руками, так что приходилось его кормить насильственным образом. Употребляли самые разнообразные средства, чтоб пробудить его из этого оцепенения, но к сильным средствам не решались прибегнуть, опасаясь вызвать снова припадок буйного помешательства. Несколько дней назад приехал опять в город старший сын лесничего и зашел в больницу проведать монаха. Увидев этого несчастного в таком плачевном состоянии, он как раз при выходе из больницы встретил на улице отца Кирилла, прибывшего сюда из капуцинского монастыря в Б., и обратился к отцу Кириллу с просьбой навестить страждущего монаха его ордена, на которого такое свидание подействует, быть может, благотворно. Увидев монаха, Кирилл с испугом отшатнулся. «Пресвятая Богородица, — вскричал он, — да ведь это Медард!.. Злополучный Медард…» При этих словах в бессмысленных глазах монаха мелькнул огонек сознания. Он глухо вскрикнул и упал на пол. Отец Кирилл с прочими свидетелями его свидания с Медардом немедленно отправился к председателю уголовного суда и рассказал ему все. Следователь, которому поручено было ваше дело, поехал вместе с отцом Кириллом в больницу для умалишенных. Они нашли у содержавшегося там монаха чрезвычайный упадок сил, но вместе с тем он показался им в совершенно здравом уме. Монах сознался, что он капуцин Медард из монастыря, находящегося в Б. Отец Кирилл в свою очередь объявил следователю, что его обмануло необычайное ваше сходство с Медардом. Теперь лишь, видя перед собою настоящего монаха Медарда, он видит, что г-н Леонард заметно отличается от своего двойника голосом, походкой, манерой держаться и выражением глаз. На левой стороне шеи у настоящего Медарда нашли также и рубец в форме креста, походивший как две капли воды на тот, который произвел такую сенсацию в вашем процессе. Тогда начали допрашивать монаха о происшествиях в замке барона Ф. «Я — страшный злодей и грешник, — объявил он слабым, едва слышным голосом. — Теперь я глубоко раскаиваюсь во всем, но уже слишком поздно. Увы, я погубил себя и дозволил дьяволу опутать мою душу своими сетями. Сжальтесь надо мною, дайте мне одуматься, и я сознаюсь во всем без малейшей утайки…» Герцог, когда ему донесли о столь неслыханном обороте вашего процесса, немедленно приказал прекратить возбужденное против вас судебное преследование и освободить вас из тюрьмы. Да, сударь, видите, как благоприятно сложились для вас все обстоятельства. Настоящий капуцин Медард сидит теперь в уголовной тюрьме. — Судя по тому, что вы говорите, он, значит, сознался в убийстве Евфимии и Гермогена. Отчего же мне помнится, будто он обвинял в этих убийствах графа Викторина? — Сколько мне известно, уголовный процесс против него начался лишь сегодня. Что же касается графа Викторина, то, кажется, все, состоящее в какой-либо связи с упомянутыми уже загадочными событиями при нашем дворе, должно остаться тайной. — Я все-таки не вижу, каким образом события в замке барона Ф. могут стоять в связи с катастрофой при вашем дворе? — Я имел в виду не столько самые события, сколько действующих в них лиц. — Извините, я вас не понимаю. — Вспомните хорошенько то, что я вам говорил про обстоятельства, при которых был убит принц. — Помню. — Разве для вас не выяснилось тогда, что Франческо питал преступную любовь к его невесте, что он пробрался раньше принца в спальню новобрачной и, выходя оттуда, убил встретившегося с ним принца. Плодом злодейского его поступка был граф Викторин. Он и Медард — единокровные братья. Викторин пропал теперь без вести, и его не удалось найти, несмотря на самые тщательные розыски. — Монах сбросил его в Чертову пропасть. Да будет проклят безумный братоубийца! В то самое мгновение, когда я с жаром произнес это проклятие, мне послышался опять тот самый стук таинственного умалишенного, который я слышал в тюрьме. Тщетно пытался я побороть охвативший меня ужас. Врач, по-видимому, вовсе не слышал стука и не замечал моего волнения. — Как? Что вы говорите? Разве монах сознался вам, что и Викторин погиб от его руки? — Да, по крайней мере это можно заключить из отрывистых его заявлений, если сопоставить их с исчезновением графа Викторина. Да будет проклят безумный братоубийца! Стук слышался мне теперь еще сильнее. К нему присоединялись болезненные стоны. В воздухе пронесся даже как будто отдаленный смех, сквозь который явственно раздавались в моих ушах слова: «Медард… Медард… по… по… по… моги…» Врач, не замечая ничего, продолжал: — Происхождение самого Франческо облечено тоже своеобразной тайной. Вероятно, он состоит в близком родстве с герцогским домом. Во всяком случае не подлежит сомнению, что Евфимия — родная дочь… Дверь растворилась от ужасающего удара, чуть не сорвавшего ее с петель, и в комнате громко раздался резкий безумный хохот. Я совершенно невольно принялся ему вторить. — Ха, ха, ха, братец! — закричал я в припадке помешательства. — Ха, ха, ха! Сюда, милости просим. Если только ты расположен к единоборству со мной, нечего откладывать дела в долгий ящик. У совы как раз теперь свадьба… Взберемся с тобой на крышу: кто сбросит другого наземь, тот будет паном и может досыта напиться кровью. Обхватив меня обеими руками, лейб-медик закричал: — Что с вами? Да ведь вы больны, и опасно больны… Скорее, скорее ложитесь в постель! Я все еще не мог отвести глаз от открытой двери, каждое мгновение ожидая, что появится мой ужасный двойник. Но он не показывался, и я вскоре оправился от ужаса, вцепившегося в меня своими когтями. Лейб-медик настаивал на том, что я болен гораздо серьезнее, чем это кажется мне самому. Он приписывал это болезненное расстройство тюремному заключению и душевному потрясению, вызванному у меня судебным преследованием. Я принимал его лекарство, но приписываю скорое мое исцеление не столько его искусству, сколько тому обстоятельству, что я перестал слышать загадочный стук, и тому, что страшный двойник окончательно меня покинул. Однажды утром золотистые лучи весеннего солнца ярко и приветливо заглядывали в окно моей комнаты, куда вливалось вместе с ними нежное благоухание цветов. Я ощутил неудержимое стремление выйти на свежий воздух и, несмотря на строгое запрещение врача, отправился в парк. Деревья и кустарники, шелестя свежей зеленой листвою, нашептывали привет исцелившемуся от опасной болезни. Я дышал полною грудью, и глубокие вздохи красноречивее всяких слов говорили о моем восхищении, сливавшемся с радостным щебетанием пташек, с веселым жужжанием и стрекотом пестрых насекомых. Действительно, не только недавние события, но и вообще вся моя жизнь после ухода из монастыря казалась мне тяжелым сном, когда я увидел себя в аллее развесистых платанов. Я был в саду капуцинского монастыря в Б. Из-за кустов виднелся мне высокий крест, перед которым я пламенно молился о ниспослании мне силы противостоять всем искушениям. Теперь я чувствовал потребность дойти до этого креста и пасть перед ним, чтобы с сокрушенным сердцем принести покаяние в греховных грезах, навеянных на меня сатаной. Я шел вперед, сложив с мольбою руки и не спуская глаз с креста, который ясно видел перед собою. Шелест листьев от весеннего ветерка становился всесильнее, и мне слышалось в нем молитвенное пение монашествующей братии. В действительности, однако, это были лишь дивные отголоски леса, пробужденные ветерком. От слабости у меня захватывало дыхание. Я вынужден был остановиться и ухватился за дерево, чтобы не упасть. Тем не менее меня все еще тянуло с непреодолимой силой к видневшемуся вдали кресту. Собрав последние силы, я пошел, шатаясь, вперед, но мог дойти только до обросшей мхом скамьи, стоявшей как раз перед чащею кустов. Руки и ноги у меня как бы онемели от внезапной усталости: словно бессильный старец, я опустился на скамью с глухим стоном. В это самое мгновение на дорожке, пересекавшей аллею почти возле самой моей скамьи, послышался шорох… В голове у меня блеснула мысль: «Это Аврелия», и в тот же миг она действительно оказалась передо мною. Слезы сверкали в ее небесно-голубых глазах, но сквозь эти слезы сиял в них пламенный луч невыразимой страсти, по-видимому, совершенно чуждой целомудренному существу этой девушки. Совершенно такой же страстной любовью сверкал и взор таинственного существа, явившегося когда-то в мою исповедальню и посещавшего меня потом в ночных сладостных грезах. — Будете ли вы когда-нибудь в состоянии меня простить? — едва слышно проговорила Аврелия. Обезумев от восторга, для описания которого нет слов на человеческом языке, я бросился перед ней на колени и воскликнул: — Аврелия! Аврелия! Я готов вынести за тебя какие угодно пытки и самую смерть. Я чувствовал, что меня потихоньку поднимают. Аврелия приникла к моей груди, и я пил полною чашей блаженство в пламенных поцелуях. Послышавшийся вблизи шорох шагов встревожил молодую девушку. Она высвободилась наконец из моих объятий, и я не считал себя вправе ее удерживать. «Наконец-то исполнились все мои надежды и желания», — тихонько проговорила она как бы про себя. В этот самый миг я увидел герцогиню, шедшую по дорожке. Я немедленно скрылся в кустах и тогда только заметил, что сероватый ствол иссохшего дерева я принимал за распятие. Я не чувствовал больше ни малейшего утомления. Поцелуи Аврелии зажгли во мне новую жизненную силу. Мне казалось, что именно теперь открылась передо мною торжественная тайна бытия. Действительно, передо мной раскрылась дивная тайна любви. Я находился в апогее моей жизни. Надлежало спуститься оттуда и выполнить то, что было решено волею Провидения. Вот именно этот период и охватил меня грезою божественного блаженства, когда я принялся записывать случившееся со мною после того, как я увиделся опять с Аврелией. Я просил тебя, чуждого мне незнакомца, который прочтет когда-либо эти строки, воскресить в своей памяти самый пышный расцвет твоей собственной весны. Тогда только, читатель, поймешь ты неутешную скорбь монаха, поседевшего в раскаянии и сокрушении о своих грехах, тогда только ты сможешь понять горечь его сетований! Еще раз прошу тебя воскресить в твоей душе этот дивный, заветный период, и тогда мне незачем будет тебе описывать, до какой степени любовь Аврелии преобразила меня и все окружающее, как мой воспрянувший дух оказался в состоянии созерцать и воспринимать жизнь в жизни и как переполняло меня чувство небесной радости. Ни одна мрачная мысль не проносилась в моей душе. Любовь Аврелии омыла все мои грехи. Мало того, во мне возникло каким-то дивным образом непоколебимое убеждение, что вовсе не я совершил в замке барона Ф. все эти злодейские преступления. Мне казалось, что не я убил Евфимию и Гермогена, а сумасшедший монах, с которым я встретился в доме лесничего. Все, что я рассказывал лейб-медику герцога, казалось мне теперь не ложью, а фактически верным сплетением таинственных событий, являвшихся непонятными для меня самого. Герцог встретил меня как неожиданно нашедшегося друга, которого считали уже погибшим. Этим определилось общее настроение двора по отношению к моей особе, так как все считали долгом сообразоваться с мнением герцога. Одна только герцогиня относилась ко мне недоверчиво и холодно. Впрочем, и ее обращение со мною стало как будто мягче, чем прежде. Аврелия с детской наивностью беззаветно отдавалась своему чувству. Ее любовь не содержала, впрочем, в себе ничего греховного, что следовало бы скрывать от света. Точно так же и я был не в силах хоть сколько-нибудь маскировать чувство, в котором одном и заключалась теперь моя жизнь. Всем бросались в глаза мои отношения к Аврелии, но никто не говорил о них, так как многозначительные взгляды герцога свидетельствовали, что если он не станет поощрять нашей любви, то во всяком случае не намерен ставить ей какие-либо препятствия. При таких обстоятельствах я часто виделся с Аврелией, иногда даже без свидетелей. Я заключал ее в объятия, и она отвечала при этом на мои поцелуи, но, чувствуя, как она дрожит в девственном целомудренном страхе, я в свою очередь тоже не мог предаться греховной похоти. Каждая преступная мысль словно замирала в дивном трепетном волнении, наполнявшем тогда мою душу. Аврелия, по-видимому, даже не подозревала опасности. В действительности этой опасности для нее и не существовало. Иногда, когда мы сидели с ней одни в комнате и она сияла небесной своею прелестью, страстное пламя любви готово было уже вспыхнуть у меня всепожирающим огнем вожделения, но ей достаточно было остановить на мне кроткий целомудренный взор, чтобы я почувствовал, что небесное милосердие дозволяет мне, кающемуся грешнику, здесь, на земле, общение с настоящей святою. Мне чудилось, что это была не Аврелия, а святая Розалия. Я падал к ее ногам и громко восклицал: — О, святая! Простишь ли ты земную любовь, которую я питаю к тебе в сердце своем? Она протягивала тогда мне руку и говорила нежным, кротким голосом: — Я и в самом деле хочу быть благочестивой девушкой, но я вовсе не святая и очень тебя люблю. Мне пришлось несколько дней не видеть Аврелии, она уехала вместе с герцогиней в соседний увеселительный замок. Я не мог дольше выносить эту разлуку и помчался туда же. Приехав поздно вечером в замок, я встретил в саду горничную, от которой и узнал, где именно находилась комната Аврелии. Потихоньку растворив дверь, я вошел туда. Какой-то душный воздух, проникнутый чудным благоуханием цветов, пахнул на меня. Я почувствовал странное опьянение. Во мне воскресли воспоминания, точно в смутном сновидении. Как будто это комната Аврелии в замке барона, где я… Как только мелькнула у меня в голове эта мысль, мне показалось, будто позади меня поднимается чья-то мрачная фигура, и в глубине моей души раздался возглас: «Это Гермоген». Я в ужасе бросился вперед. Дверь спальни Аврелии была только притворена. Девушка стояла на коленях спиною ко мне перед табуретом, на котором лежала раскрытая книга. Обуреваемый страхом, я невольно оглянулся, но позади никого не было. Опасения мои рассеялись, и, вне себя от восторга, я воскликнул: «Аврелия! Аврелия!» Она быстро обернулась, и, прежде чем она успела встать, я уже нагнулся к ней и крепко ее обнял. «Леонард, любимый мой», — тихо шептала она. Тогда закипело и разгорелось в моем сердце бешеное вожделение дикой, греховной, плотской страсти. Аврелия бессильно лежала в моих объятиях. Волосы ее распустились и падали волной мне на плечо. Молодая девственная грудь обнажилась. Аврелия тяжело дышала, а я был уже совершенно вне себя. Я поднял Аврелию, и она казалась мне охваченной какою-то странной неведомой силой. Глаза девушки горели несвойственным ей огнем, и она все пламеннее отвечала на мои бешеные поцелуи. Вдруг позади нас раздался шорох, вызванный словно движением могучих крыльев, и по комнате пронесся точно предсмертный крик человека, раненого насмерть. «Гермоген!» — воскликнула Аврелия и, лишившись чувств, выскользнула из моих объятий. Почти обезумев от ужаса, я бросился бежать и в сенях встретился с герцогиней, возвращавшейся с прогулки. Бросив на меня серьезный взгляд, она сказала: — Мне очень странно видеть вас здесь, господин Леонард. В одно мгновение мне удалось справиться со своим волнением, и я ответил, быть может, более резко, чем следовало, что бывают случаи, когда всякая борьба оказывается тщетной, а неуместное становится единственно возможным и наиболее пристойным. Я быстро шел темною ночью обратно к герцогской резиденции, и мне казалось, будто рядом со мною кто-то бежит, нашептывая: «Я… я… всегда с тобою… братец Медард…» Оглядываясь кругом, я убеждался, что двойник создан лишь моим воображением, но все-таки не мог отрешиться от этого ужасного создания собственной фантазии. В конце концов я ощутил даже потребность заговорить с ним и рассказать, что вел себя опять как настоящий дурак и позволил сумасшедшему Гермогену запугать себя. Несмотря на все это, святая Розалия будет моей, окончательно моей. На то ведь я и монах, торжественно постригшийся в иноческий чин! Мой двойник принялся хохотать и стонать по своему обыкновению и затем проговорил, запинаясь: «Смотри же только… по…торо…пись…» — «Ничего, обожди немного, дружок, — продолжал я. — Все у нас окончится надлежащим образом. Очевидно, я нанес Гермогену не такой удар, как следовало бы. У него ведь на шее такой же проклятый крестообразный рубец, как и у нас обоих, но все-таки нож мой остер и ловко колет». — «Хи… хи… хи… Смотри же, на этот раз не промахнись!..» С этими словами голос моего двойника замер в шуме утреннего ветра, поднявшегося пред могучей волною огненного пурпура, охватившею весь восток. Я только что успел вернуться к себе на квартиру, как меня потребовали к герцогу. Он встретил меня очень приветливо. — Не стану скрывать от вас, господин Леонард, — сказал он, — что вы сумели приобрести мою привязанность и что мое доброжелательство к вам превратилось в настоящую дружбу. Мне не хотелось бы вас потерять, а между тем я искренне желал бы видеть вас счастливым. Кроме того, вы заслуживаете вознаграждения за все, что вам пришлось вынести. Кстати, знаете ли вы, господин Леонард, кто именно возбудил весь этот ужасный процесс и выступил против вас обвинителем? — Не знаю, ваше высочество. — Баронесса Аврелия. Вас это, по-видимому, удивляет? Да-с, баронесса Аврелия собственною своей персоной. Представьте себе, что она приняла вас за капуцина. — При этих словах он громко расхохотался. — Клянусь богом, что если вы капуцин, то самый милейший, какого случалось когда-либо видеть кому-нибудь. Скажите мне откровенно, господин Леонард, неужели вы действительно монах? — Не знаю, право, какой злой рок заставляет считать меня за монаха, который… — Не трудитесь продолжать, я ведь не инквизитор, и мне было бы сердечно жаль, если бы вас связывал монашеский обет. Перейдемте, однако, прямо к серьезному делу. Скажите мне совершенно искренне, неужели вы не желали бы отомстить баронессе Аврелии за содеянное ею вам зло? — Разве может в груди какого-либо человека возникнуть чувство мести к такому дивному существу? — Вы любите Аврелию? Задавая этот вопрос, герцог серьезно и пристально смотрел мне прямо в глаза. Я молча прижал руку к груди. Герцог продолжал: — Знаю, что вы почувствовали любовь к Аврелии с того самого мгновения, как она вышла с герцогиней в первый раз сюда, в залу. Вы любимы взаимно, и притом с такою страстностью, возможности которой я не подозревал у этой наивной девочки, почти ребенка. Она живет вами. Я узнал об этом от самой герцогини. Поверите ли, что после вашего ареста Аврелия пришла в отчаяние. Бедняжка слегла в постель и была почти при смерти. Она считала вас тогда убийцей своего брата, а потому ее скорбь казалась нам совершенно непонятной. Теперь нам стало ясно, что она даже и тогда вас любила. Видите ли, господин Леонард или, точнее, господин фон Кржчинский, вы — дворянин, и я решил устроить вас при дворе так, чтобы вам жилось здесь хорошо. Вы обвенчаетесь с Аврелией. Через несколько дней мы отпразднуем обручение, и я сам буду у вас посаженым отцом. Я стоял молча, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами. — Прощайте, господин Леонард! — воскликнул герцог и, дружески подмигнув мне, вышел из комнаты. Аврелия станет моею женою! Женою преступного монаха! Нет, какая бы участь ни ожидала бедняжку, но этого не могут желать даже и мрачные силы ада! Эта мысль зародилась в моей душе и победила все, что пыталось было ей сопротивляться. Я чувствовал необходимость немедленно же принять окончательное решение, но тщетно старался придумать средство без боли расстаться с Аврелией. Мысль не видеть ее была для меня невыносима, но, с другой стороны, предположение, что Аврелия сделается моей женой, наполняло меня непонятным для меня самого чувством негодования и отвращения. У меня возникло совершенно явственное предчувствие, что если преступный монах вздумает стать перед алтарем и святотатственно нарушит обет, данный им Богу, ему явится таинственный живописец. Я знал, что он предстанет мне уже не в виде кроткого утешителя, каким являлся в тюрьме, а как вестник мести и гибели — подобно тому, как он предстал моему отцу Франческо во время бракосочетания. Я навлеку на себя позор, гибель и в здешнем мире, и в будущем. Вместе с тем, однако, из глубоких недр моего духа раздавался неведомый голос: «А все-таки Аврелия должна быть твоею. Робкий безумец! Разве ты можешь изменить приговор, произнесенный над вами судьбою?» Затем как будто другой голос восклицал: «На колени, слепец. Раскайся в преступных твоих помыслах! Она ни под каким видом не может быть твоею. Это святая Розалия, а ты помышляешь осквернить ее объятиями земной любви!» Таким образом, в борьбе двух таинственных грозных сил, ареною для которой являлась собственная моя душа, я колыхался, как челнок, захваченный сильным волнением. У меня не было ни мысли, ни предчувствия о том, как именно следует поступить, чтобы избегнуть гибели, угрожавшей мне со всех сторон. Прежнее возбужденное настроение, во время которого все события предшествовавшей жизни, а в особенности роковое пребывание в замке барона Ф., казались тяжелым сном, совершенно рассеялось. Теперь мною овладело мрачное отчаяние, и я видел в самом себе лишь низкого сластолюбца и злодея. Все, что я рассказывал судье и лейб-медику, представлялось мне теперь бессвязной, плохо придуманной ложью, а не откровением свыше, подсказанным мне внутренним голосом, как я пытался перед тем уверить себя. Углубившись в себя, не замечая и не слыша ничего, происходившего вокруг меня, шел я однажды по улице. Громкий возглас кучера и стук колес экипажа вернули меня к действительности и заставили отскочить в сторону. Карета герцогини промчалась мимо. Лейб-медик нагнулся из дверец и дружески многозначительно кивнул мне, предлагая зайти к нему на квартиру. Мгновение спустя он выскочил из экипажа и, взяв меня под руку, потащил за собою со словами: — Я только что приехал от Аврелии и должен вам многое порассказать. Как только мы вошли к нему в комнату, он воскликнул: — Вы, сударь, человек слишком уж пылкий и неосторожный! Разве можно поступать таким образом? Вы предстали перед Аврелией совершенно неожиданно, словно привидение. Нервы у нее не из особенно крепких, и она после того захворала. — Заметив, что я побледнел, врач прибавил: — Положим, серьезного вреда от этого не произошло: она уже настолько поправилась, что гуляла сегодня в саду, а завтра вместе с герцогиней вернется в резиденцию. Про вас, милейший Леонард, Аврелия много говорила. Она хочет увидеться с вами, чтоб извиниться, так как думает, что показалась вам глупой и странной. Припоминая то, что произошло между нами в загородном замке, я положительно не знал, как надлежало мне истолковать эти слова Аврелии. Врачу были, по-видимому, известны намерения герцога относительно меня. Он дал мне это ясно понять и благодаря заразительной своей жизнерадостности рассеял мрачное мое настроение, так что наш разговор сделался под конец очень веселым. Он описал мне еще раз, в каком виде застал Аврелию. Подобно ребенку, который не может оправиться после тяжелого сна, она лежала на софе с полузакрытыми глазами, улыбавшимися сквозь слезы, и, склонив голову на руку, жаловалась ему на болезненные свои галлюцинации. Он повторял ее слова, подражая голосу застенчивой девушки, прерываемому легкими вздохами, и, выставляя некоторые из ее жалоб в шутливом виде, сумел несколькими смелыми ироническими штрихами до такой степени ясно очертить грациозный ее образ, что он стоял передо мною совершенно как живой, весело улыбающийся. В качестве контраста с Аврелией лейб-медик изобразил также герцогиню с величественной ее важностью. Это мне показалось еще забавнее. — Думали ли вы когда-нибудь, — спросил он меня наконец, — думали ли вы на пути сюда, в резиденцию, что с вами случатся здесь такие изумительные события? Вследствие сумасбродного недоразумения вы попали под суд и в тюрьму, а затем оказывается, что вам здесь суждено завидное счастье, подготовленное благосклонностью августейшего вашего друга. — Я должен сознаться, что меня с самого начала осчастливило благосклонное внимание герцога. Тем не менее я чувствую, что если теперь герцог и весь двор как будто относятся ко мне с большим вниманием, то это следует в сущности приписать единственно лишь судебной ошибке, жертвою которой я чуть не сделался. — Ну нет, тут главную роль играет совершенно иное маленькое обстоятельство, о котором вы могли бы и сами догадаться. — Должно быть, я не отличаюсь особенной догадливостью… — Дело в том, что хотя вас и называют по-прежнему господином Леонардом, но всем известно, что вы дворянин, так как это подтвердилось наведенными в Познани справками. — Но разве могло такое ничтожное обстоятельство повлиять на герцога и отразиться на уважении, которым я пользуюсь в придворном кругу? Когда герцог, познакомившись со мною, пригласил меня бывать при дворе, я возразил, что мне может воспрепятствовать мое мещанское происхождение, но герцог тогда же объявил, что научные занятия вполне заменяют дворянские грамоты и дают мне право являться к его двору. — Действительно, герцог придерживается этих воззрений, кокетничая просвещенным своим отношением к изящным искусствам и наукам. Поэтому-то вам и довелось встретиться при дворе со многими художниками и учеными, не имеющими счастья принадлежать к так называемому «благородному» сословию. Вы могли бы даже заметить, что те из них, в ком сильнее развита щекотливая восприимчивость, сравнительно редко бывают при дворе или даже вовсе туда не являются. Несмотря на все старания немецкого дворянина выказать себя свободным от предрассудков, в обращении его с простым бюргером проскальзывает всегда легкий оттенок чего-то, смахивающего на снисхождение. Этого не в состоянии вынести человек, которому подсказывает законная гордость, что в так называемом благородном обществе часто именно он должен относиться со снисхождением и терпимостью к низкому умственному уровню и неразвитости окружающих. Вы сами из дворян, г-н Леонард, но, как я слышал, получили серьезное научное образование. Поэтому, быть может, вы и являетесь первым дворянином, у которого я не заметил здесь в придворном кругу ничего дворянского в дурном смысле этого слова. Вы, может быть, подумаете, что я говорю как природный мещанин, руководствующийся предрассудками моего сословия, или же — что со мною произошла какая-нибудь неприятная случайность, под влиянием которой у меня и образовался такой предрассудок? Такое предположение было бы, однако, ошибочным. Я принадлежу к одной из профессий, на долю которых выпадает со стороны высших сфер не только терпимость, но фактическая благосклонность и ухаживание Лейб-медики и духовники в качестве неограниченных властителей над телом и душою признаются, силой вещей, как бы столбовыми дворянами. Наиблагороднейшее происхождение не в состоянии избавить обладающего им счастливца от рези в желудке и страха подвергнуться на том свете еще худшим мучениям. Следует оговориться, впрочем, что лишь католическое духовенство сумело поставить себя на одну ногу с дворянами. Что касается здешних протестантских пасторов, то они играют роль домашней прислуги — разумеется, высшего ряда, — которой, после того как она растрогает совесть высокоблагородных бар, разрешается занять место где-нибудь на краешке обеденного стола и с должным смирением уплетать там жаркое, запивая его вином. Очень может быть, что нелегко отрешиться от укоренившегося предрассудка, но в большинстве случаев к этому не проявляется даже никакого желания. Иному имперскому дворянину, без сомнения, чудится порой, что он лишь благодаря своему происхождению из старинного дворянского рода может занимать в свете высокое положение, на которое в противном случае не имел бы ни малейшего права. В наше время гордость заслугами предков и благородным якобы от них происхождением становится чрезвычайно странным и почти смешным явлением. Исходя из рыцарства, отличавшегося воинскими доблестями и умением владеть оружием, выработалась в Западной Европе каста, на исключительной обязанности которой лежала защита всех других сословий, причем само собою выработалось подчиненное положение беспомощных защищаемых к могучему защитнику. «Сколько бы ни хвалился ученый своей наукой, художник — своим искусством, ремесленник и торговец — своим ремеслом, но все-таки, — говорит рыцарь, — все вы, неопытные в военном деле, не сможете отразить врага. Я же, с юности приучившись владеть оружием, становлюсь перед вами с боевым мечом. То, что составляет для меня забаву и увеселение, спасает вам имущество и жизнь». На самом деле, однако, грубая сила утрачивает теперь прежнее свое преобладающее значение. Созидающий, творческий дух все более обнаруживает свое могущество. Сильная рука, крепкие латы и острый меч не в состоянии его победить. Даже ведение войны и боевое вооружение подчиняются в настоящее время другому принципу. Положение каждого человека ставится все в большую зависимость от его внутренней ценности. Если бы даже государственные законы признавали за ним право на какой-нибудь блестящий общественный пост, он все же должен утвердить за собою это право соответственным развитием. Гордость предками, вытекающая из рыцарских традиций, основывается на совершенно противоположном принципе, который может быть выражен в следующей форме: «Мои предки были героями — следовательно, и я герой». Чем дальше уходят в глубь истории эти геройские предки, тем лучше. Если чьему-либо дедушке пожаловали дворянство, то можно легко усмотреть, каким именно образом проникся он геройством, а недавним, близким от нас чудесам верится обыкновенно с трудом. Во всяком случае, рациональные основы рыцарской гордости зиждутся на способности геройского мужества и физической силы передаваться по наследству. У здоровых, сильных родителей обыкновенно бывают здоровые и сильные дети. Подобным же образом передаются по наследству воинственный дух и физическая храбрость. Сохранять чистоту крови в рыцарской касте было поэтому фактической потребностью в прежние времена. Со стороны какой-нибудь высокородной девицы являлось, без сомнения, великой заслугой произвести на свет могучего витязя, к которому злополучный недворянский мир обращался с мольбою: «Пожалуйста, не пожирай нас сам и защищай от других витязей, которые точат на нас зубы». Умственный капитал, наоборот, сравнительно редко передается по наследству. Сыновья мудрых отцов зачастую оказываются набитыми дураками. Поэтому в наше время, которое отдает духовному рыцарству предпочтение перед физическим, оказывается с точки зрения доказательности унаследованного дворянства менее выгодным происходить от Лейбница, чем от Амадиса Гальского или какого-нибудь иного храброго рыцаря Круглого Стола. Дух времени увлекает нас вперед в совершенно определенном направлении, и положение дворянства, гордящегося своими предками, заметно ухудшается. Этим следует объяснить бестактное поведение германского имперского дворянства относительно выходцев из других сословий, выдвинувшихся благодаря личным своим талантам и заслугам. Это поведение, являющееся какой-то нелепой смесью признания фактических заслуг и снисхождения, а не чувством собственного превосходства, объясняется, пожалуй, неясным еще сознанием того, что в глазах умных людей весь устаревший хлам средневековых традиций утратил всякий смысл и не может более маскировать скрывающегося за ним ничтожества. Остается только возблагодарить Провидение за то, что многие высокородные дворяне и дворянки, уяснив себе дух нашего времени, воспользовались благоприятными условиями своей обстановки, чтобы воспарить в грандиозные выси изящных искусств и науки. Им, без сомнения, удастся избавить с течением времени нынешнее немецкое дворянство от смешных и нелепых свойств, на которые я указал вам. Слова лейб-медика раскрывали передо мною совершенно чуждую до тех пор область. Мне еще никогда не приходилось задумываться о дворянстве и его отношениях к среднему сословию. Почтенный врач, очевидно, не подозревал, что я и сам принадлежал когда-то не только к этому сословию, но и к тому его разряду, на который не распространяется презрительное отношение дворянства. Действительно я был высокочтимым духовником самых знаменитых дворянских фамилий в Б. Вдумываясь глубже в свое положение, я убедился, что опять-таки сам вызвал новые изменения в своих судьбах, упомянув в разговоре с пожилою статс-дамой, что родился в Квечичеве. Отсюда возникла для меня необходимость выдать себя за дворянина Кржчинского, а это в свою очередь навело герцога на мысль женить меня на Аврелии. Как только герцогиня вернулась в город, я поспешил к Аврелии. Она встретила меня с чарующей девической застенчивостью, и я заключил ее в свои объятия, мечтая в это мгновение, что она действительно станет моею женою. Аврелия выказывала мне самую беззаветную любовь. Глаза ее были полны слез, и она говорила со мною мягким тоном раскаивающегося в своих капризах ребенка, который сознает, что поступил дурно. Ввиду этого я решился напомнить ей свое посещение в загородном замке герцогини и умолял Аврелию сообщить мне, что тогда испугало ее. Она молчала и потупила глаза. В это мгновение меня охватила мысль об ужасном моем двойнике, и я воскликнул: — Аврелия, заклинаю тебя, скажи, чей страшный образ увидела ты тогда за нами? Она смотрела на меня с изумлением, причем взор ее становился все пристальнее и неподвижнее, а затем она внезапно вскочила, как будто собираясь убежать, но остановилась и, рыдая, закрыла лицо руками. «Нет, нет, нет… ведь это не он!..» — твердила она. Я потихоньку взял ее за талию, и она бессильно опустилась на стул. — Кто же это «не он»? — спросил я взволнованным голосом, догадываясь обо всем происходившем тогда в ее душе. — Ах, друг мой, — сказала она едва слышным грустным голосом, — ты, пожалуй, сочтешь меня за безумную мечтательницу, если я вздумаю рассказать тебе все, все… что постоянно портит мне счастье моей любви. Страшная греза проходит сквозь всю мою жизнь. Она именно встала между нами, когда я встретилась здесь с тобою впервые. Она же повеяла на меня взмахами смертоносных своих крыльев там, в загородном замке герцогини, когда ты неожиданно вошел в мою комнату. Знай же, что в такой же позе, как ты, стоял однажды возле меня на коленях преступный монах, хотевший злоупотребить священной молитвой для злодеяния. А затем он, словно хищный зверь, выследивший добычу, подкрадывался раз ночью ко мне и, встретившись с моим братом, убил его. Но ведь ты!.. Твои черты… твой голос… и поступки!.. Нет, позволь мне молчать, не требуй, чтобы я говорила!.. Аврелия откинулась в угол дивана, причем очертания ее тела выступили соблазнительнее, чем когда-либо. Я стоял перед ней, и мои взоры упивались дивною ее прелестью, но в то же самое время в моей душе шла ожесточенная борьба между страстным влечением, жаждавшим наслаждения, и какою-то демонской насмешливостью, беспрерывно твердившей: «Ах ты, несчастная, осужденная в жертву сатане! Разве удалось тебе бежать от монаха, пытавшегося во время молитвы вовлечь тебя в грех?.. Ведь ты теперь стала все-таки его невестой… невестой!» В это мгновение исчезла из моей души любовь к Аврелии, вспыхнувшая было небесным лучом, когда, избавившись от тюрьмы и смерти, я увиделся с ней в парке. Меня теперь наполняла мысль о том, что гибель этой девушки явится самым блестящим и светлым моментом моей жизни. Аврелию потребовали к герцогине, и в отсутствие этой бедняжки для меня стало еще яснее, что в ее жизни должны существовать какие-то неизвестные еще мне таинственные соотношения с моей жизнью. Между тем я никак не мог разузнать о них, так как Аврелия, несмотря на все мои просьбы, не желала объяснить мне вырывавшиеся у нее иногда намеки. Случай разоблачил мне, однако, то, что она хотела скрыть. Однажды я был в комнате дворцового чиновника, на обязанности которого лежало доставлять на почту частные письма герцога и придворных особ. Он куда-то отлучился, и как раз в это время вошла горничная Аврелии с большим письмом. Она положила его на стол, где находилось уже несколько других писем, и удалилась. Я бросил взгляд на письмо и увидел, что оно адресовано сестре герцогини, настоятельнице картезианского монастыря, и что адрес написан Аврелией. В душе у меня мелькнуло предчувствие, что здесь, в этом письме, я найду разъяснение всего, чего не успел еще до тех пор разгадать, и, прежде чем дворцовый чиновник вернулся в свою комнату, я ушел оттуда с письмом Аврелии. О, чернец или мирянин, жаждущий почерпнуть для себя из моей жизни поучение и предостережение! Прочти прилагаемые здесь страницы, прочти наивные признания чистой девушки, орошенные безнадежными горькими слезами кающегося грешника. Пусть в роковую минуту борьбы с одолевающим грехом и преступлением воссияет в твоей душе богобоязненное чувство сердечного желания выполнять заповеди Господни и да послужит оно тебе утешением! Аврелия — настоятельнице женского картезианского монастыря в ***. «Добрейшая, дорогая моя матушка! Какими словами описать тебе, что твое дитя счастливо, что ужасный образ, который словно страшное, грозное привидение ворвался в мою жизнь, безжалостно убивая все ее цветы и разрушая все надежды, наконец исчез, изгнанный божественным волшебством любви. Мне становится, однако, очень тяжело на сердце, что в то время, когда ты вспоминала про злополучного моего брата и отца, сраженного насмерть горем, я не открыла тебе всю свою душу, как на исповеди. Впрочем, я лишь теперь чувствую себя в состоянии высказать мрачную тайну, которую скрывала до сих пор. Кажется, будто неведомая злостная сила играла мною, обманчиво представляя самое высшее счастье жизни воплощенным в ужасном страшном образе. Меня бросало из стороны в сторону словно утлый челнок в расходившихся волнах бушующего моря. Казалось, я была осуждена на неизбежную гибель. Небо сжалилось, однако, надо мною и чудом спасло меня в ту самую минуту, когда мне, по-видимому, предстояло сделаться навеки невыразимо несчастной. Чтобы рассказать тебе все, я должна вернуться к ранним годам моего детства, так как тогда уже запало мне в душу семя, столь долго разраставшееся в ней мне на погибель. Я была трех- или четырехлетним ребенком, когда однажды, в самый расцвет весны, гуляла с Гермогеном в саду нашего замка. Мы нарвали много цветов, и Гермоген, против своего обыкновения, согласился плести мне из них венки. Украсив всю себя цветами, я сказала брату: "Пойдем теперь к маме, но Гермоген поспешно вскочил и закричал диким голосом: «Нет, останемся лучше здесь, малютка, так как мама теперь в Синем кабинете и разговаривает там с дьяволом!» Я не знала, что именно хочет он этим сказать, но все-таки оцепенела от страха и заплакала. «Чего ты плачешь, глупая сестренка? — утешал меня Гермоген. — Мама каждый день говорит с дьяволом, и он ничего ей не делает». Я замолчала, так как испугалась Гермогена: он в это мгновенье угрюмо глядел прямо перед собою и говорил резким, отрывистым тоном. Мама была в то время уже больна, и с ней часто делались страшные судороги, после которых она впадала в глубокий обморок и казалась мертвой. Меня и Гермогена уводили тогда из комнаты. Я плакала, а Гермоген глухим голосом повторял: «Это все у нее дьявольское наваждение». Таким образом, еще в детской душе моей возникла мысль, что мама общается с каким-то отвратительным, злым привидением. Я представляла тогда себе дьявола именно в виде такого привидения. Как-то раз меня оставили одну, и я от страха не могла даже убежать, когда сообразила, что нахожусь как раз в Синем кабинете, где, по уверениям Гермогена, мама беседует с дьяволом. Внезапно дверь кабинета растворилась. Моя мать, бледная как полотно, вошла туда и, остановившись перед стеной, на которой ничего не было, воскликнула глухим голосом, в котором слышалась горькая жалоба: «Франческо! Франческо!» За стеною что-то зашуршало и зашевелилось. Она раздвинулась, и оттуда появился написанный во весь рост портрет красавца-мужчины в странном костюме, сверх которого накинут был фиолетовый плащ. Фигура и весь облик этого мужчины произвели на меня необыкновенное впечатление. Он так мне понравился, что я даже воскликнула от радости. Мама обернулась и только тогда, заметив меня, спросила взволнованным голосом: «Что тебе здесь нужно, Аврелия? Кто привел тебя сюда?» Мама, всегда добрая и кроткая, казалась теперь такой сердитой, какою я ее еще никогда не видала. Считая себя виноватой, я расплакалась и пролепетала: «Я не хотела приходить сюда. Меня оставили одну, и я сама не знаю, как попала в кабинет». Заметив, что дивный портрет исчез, я спросила: «Куда же делась чудесная картинка?» Мама взяла меня на руки, начала целовать и ласкать и сказала: «Ты у меня милая, хорошая девочка, но эту картинку никто не должен видеть, и она исчезла теперь навсегда». Я никому не рассказывала о том, что со мною случилось, и только однажды объяснила Гермогену: «Послушай, мама разговаривает вовсе не с дьяволом, а с очень красивым дядей, который, впрочем, только нарисован на картине и выходит из стены, как только мама его позовет». Гермоген в раздумье глядел несколько времени перед собою, а затем пробормотал: «Дьявол может являться во всяческих видах, — говорит пастор, — но все-таки он ничего дурного маме сделать не может. Я вздрогнула от ужаса и стала умолять Гермогена, чтобы он никогда больше не упоминал про дьявола. Мы уехали в столицу. Я забыла о портрете и не вспомнила о нем даже тогда, когда после кончины мамы мы вернулись в замок. Во флигеле, где находился Синий кабинет, никто не жил. Там были апартаменты мамы, куда отец не мог войти, не вызывая у себя самых мучительных воспоминаний. Наконец при ремонте замка, пришлось открыть эти апартаменты. Я вошла в Синий кабинет как раз в то время, когда рабочие ломали там пол. Один из них вынул из самой середины половицу паркета, когда вдруг за стеною что-то зашуршало, она раздвинулась, и из-за нее выступил портрет незнакомца во весь рост. Под полом оказалась пружина, которая приводила в действие механизм, раздвигавший в стене одну из деревянных панелей. Мне живо вспомнилась тогда сцена, пережитая мною в детстве. Образ матери воскрес передо мною, и я залилась слезами, но все же не могла отвести глаза от незнакомого красавца, который в свою очередь, казалось, глядел на меня с портрета словно живыми глазами. Вероятно, отцу немедленно донесли о случившемся. По крайней мере он вошел в кабинет в то время, когда я стояла еще перед портретом. Взглянув на него, он словно оцепенел от страха и глупо проговорил: „Франческо! Франческо!“ — как бы рассуждая с собою вслух. Поспешно повернувшись затем к рабочим, он повелительным тоном приказал: „Сейчас же снять этот портрет со стены, свернуть полотно и передать его Рейнгольду!“ Мысль о том, что мне не суждено больше видеть этого дивного красавца, который в странном своем костюме производил впечатление величественного царя духов, была для меня мучительной, но какая-то непонятная, непреодолимая робость помешала мне просить отца, чтобы он пощадил эту картину и не позволил ее уничтожить. Впечатление, произведенное на меня этим событием, изгладилось у меня из памяти через несколько дней. Мне исполнилось четырнадцать лет, но я все еще оставалась беспечной резвушкой, характер которой составлял прямую противоположность с торжественной серьезностью моего брата Гермогена. Папа часто говорил, что нам с братом следовало бы поменяться ролями, а то он слишком напоминает скромную застенчивую девушку, тогда как я похожа на беззаботного шалуна-мальчишку. Перемена, которую отец считал желательной, не замедлила произойти сама собою. Гермоген начал страстно увлекаться верховой ездой, фехтованием и вообще всеми воинскими упражнениями. Он мечтал только о битвах и сражениях и бредил войною. В то время как раз ожидали объявления войны, и брат упросил отца определить его на службу. Со мною же стало происходить что-то необъяснимое, вызвавшее полную перемену во всем моем существе. У меня подымалось из глубины души какое-то тяжелое смущение, угнетавшее все мои жизненные силы. Часто я чуть не лишалась сознания, и передо мной проходили тогда разнообразные картины и грезы. Мне казалось, будто раскрывается блистающее небо, полное блаженства и восторженной радости, но я не могла ничего рассмотреть и, словно сонный ребенок, не в состоянии была раскрыть глаза. Без всякой причины на меня нападала смертельная грусть, или же, напротив, мне становилось невообразимо весело. При самом ничтожном поводе слезы ручьями лились у меня из глаз — меня охватывало какое-то страстное желание, доходившее нередко до боли и судорожного подергивания всего тела. Отец, заметив болезненное мое состояние, приписал его чрезмерному возбуждению нервов и обратился к помощи врача, который прописывал мне разнообразные лекарства, не приносившие, впрочем, ни малейшей пользы. Сама не знаю, как это случилось, но только передо мною внезапно явился забытый образ незнакомца, изображенного на портрете. Он предстал передо мною до такой степени живо, что мне казалось, будто я вижу его в действительности и он глядит на меня с состраданием. „Неужели я должна умереть? Что именно со мною и что заставляет меня так мучиться?“ — воскликнула я, обращаясь к этому видению. Незнакомец усмехнулся и ответил: „Ты меня любишь, Аврелия, — в этом и заключается твоя мука. Неужели ты хочешь побудить меня, чтобы я нарушил обеты, данные Богу?“ К величайшему моему изумлению, я заметила тогда на незнакомце монашескую рясу капуцинского ордена. Сделав над собой величайшее усилие, я пробудилась от своей грезы, но была твердо убеждена, что этот монах является только обманчивым призраком, созданным моим воображением. Вместе с тем, однако, я слишком ясно чувствовала, что передо мною раскрылась тайна любви. Да, я любила незнакомца всеми силами проснувшегося во мне чувства, со всей беззаветной преданностью и страстностью своего сердца. В минуты мечтательных грез, когда мне казалось, что я вижу перед собой незнакомца, болезненное мое расстройство как будто достигало своего апогея. Я стала выздоравливать. Нервная слабость начала проходить, и только неизменная верность этому образу, фанатическая любовь к существу, жившему лишь во мне самой, делали из меня какую-то мечтательницу. Я утратила интерес ко всему окружающему: бывая в обществе, сидела неподвижно на стуле и, углубившись в свою мечту, не обращала внимания на разговор, происходивший по соседству, отвечала невпопад на вопросы, с которыми ко мне обращались, и должна была производить впечатление очень недалекой девушки. Раз в комнате брата я нашла на столе незнакомую книгу. Раскрыв ее, я увидела, что это переведенный с английского роман, озаглавленный „Монах“! Я похолодела от страха при мысли, что тот, неизвестный, кого я люблю, тоже монах. Я никогда не представляла себе, чтобы любовь к человеку, посвятившему себя Богу, могла быть греховной, но теперь мне неожиданно вспомнились слова моего монаха, слышавшиеся в мечтательной грезе: „Неужели ты хочешь побудить меня, чтобы я нарушил священные обеты!“ Слова эти нанесли мне глубокую рану и легли на мою душу тяжелым гнетом. Думая, что найду в книге разгадку многому для меня непонятному, я принялась ее читать. Меня увлекла искусно придуманная фабула, но когда после первого случайного убийства ужасный монах стал совершать все более злодейские преступления и, наконец, вступил в союз с нечистою силой, меня охватил невыразимый ужас, и я вспомнила слова Гермогена: „Мама разговаривает с дьяволом“. Мне представлялось, что незнакомец, являвшийся мне в видениях, продал, подобно изображенному в романе монаху, свою душу сатане и замышляет меня погубить. Но, несмотря даже и на это, я не в силах была преодолеть любовь к монаху, пылавшую в моем сердце. Теперь только я убедилась, что может существовать преступная любовь. Отвращение к ней боролось с чувством, наполнявшим мою грудь, и эта борьба вызывала у меня своеобразную раздражительность. Зачастую близость мужчины вызывала у меня тревожное чувство страха. Мне вдруг казалось, что он — тот самый монах, который тотчас же меня схватит и увлечет в вечную гибель. Рейнгольд, вернувшись из одной поездки по делам, много рассказывал про капуцина Медарда, снискавшего себе славу замечательного проповедника, которого и он сам с восторгом слушал. Я невольно подумала про монаха, описанного в романе, и при этом у меня явилось странное предчувствие, что дорогой мне и в то же время грозный образ, являвшийся в моей мечте, отождествится с этим Медардом. Не знаю сама почему, но только эта мысль казалась для меня ужасной. Я погрузилась в море грез и предчувствий, но тщетно пыталась изгнать из своей души образ монаха. Я была в сущности еще ребенком, но этот злополучный ребенок не в состоянии был побороть греховную любовь к чернецу, связанному обетами. Однажды отца навестил священник. Он подробно распространялся о разнообразных ухищрениях, к которым прибегает дьявол-искуситель. Между прочим, священник описывал плачевное состояние молодой души, в недра которой дьявол желает проложить себе путь и не встречает с ее стороны сколько-нибудь энергичного сопротивления. Некоторые слова священника упали мне на душу, освещая действительное ее состояние, словно искрами божественного света. Мой отец прибавил к замечаниям священника многое, как бы непосредственно относившееся к моему положению. „Единственное спасение при таких обстоятельствах, — добавил священник, — заключается в непоколебимом доверии не столько к нашим друзьям, сколько к религии и ее служителям“. Эта замечательная беседа побудила меня искать утешения в религии и облегчить свою грудь покаянием в грехе перед священником. Мы находились тогда в столице, и я хотела на другой день рано утром сходить в соседнюю с нашим домом монастырскую церковь. Мне пришлось пережить мучительную ночь. Отвратительные греховные образы, никогда не представлявшиеся мне до тех пор даже в воображении, наполняли теперь мою душу. Посреди них стоял монах, который протягивал мне руку, как бы желая меня спасти, и восклицал: „Скажи только, что ты меня любишь, и ты освободишься от всех мучений“. Я вынуждена была невольно воскликнуть: „Да, Медард, я люблю тебя!“ При этих словах все окружавшие меня видения исчезли. Наконец на рассвете я встала, оделась и пошла в монастырскую церковь. Утренний рассвет только что начинал пробиваться нежными лучами сквозь разноцветные стекла. Один из послушников подметал пол в сенях. Близ боковых дверей, в которые я вошла, находился алтарь, посвященный св. Розалии. Произнеся перед ним краткую молитву, я направилась к исповедальне, в которой увидела монаха. „Помогите мне, Небесные Силы“, — мысленно взмолилась я. Действительно это был Медард. В этом не было никакого сомнения. Мне объяснила это неведомая могучая сила. Исполненная безумным страхом и любовью, я все же чувствовала, что меня может спасти только мужество. Я принесла ему самому покаяние в греховной моей любви к человеку, посвятившему себя Богу. Даже больше: в это мгновенье мне показалось, будто я в безысходном отчаянии часто уже проклинала священные узы, связывавшие моего возлюбленного. „Ты, Медард, ты — тот человек, которого я так неизреченно люблю“, — были последние слова, которые я могла еще выговорить. Вслед за тем благодетельные утешения религии, словно небесный бальзам, потекли из уст монаха, который внезапно перестал мне казаться Медардом. А затем старый паломник взял меня за руку и медленно провел к главному выходу из церкви. Речи его были святые и возвышенные, но они навеяли на меня сон, как на ребенка, которого убаюкивают нежным пением. Я лишилась сознания и, очнувшись, увидела себя на диване в своей комнате. „Слава Богу, кризис счастливо миновал, и она поправляется“, — воскликнул чей-то голос. Это говорил врач моему отцу. Мне объяснили, что меня нашли утром на этом самом диване в состоянии какого-то оцепенения и думали, что со мною сделался смертельный нервный удар. Как видишь, исповедь у монаха Медарда была в сущности лишь мечтою, вызванной чересчур взволнованным моим состоянием. Вероятно, святая Розалия, к которой я часто прибегала в своих молитвах и перед образом которой молилась даже и в своей грезе, заставила все это мне представиться, чтобы я могла спастись из сетей, расставленных мне лукавым искусителем. Безумная любовь к обманчивому призраку в монашеской рясе исчезла из моей души. Я совершенно оправилась и могла весело и непринужденно вступить в окружающую меня радостную жизнь. Праведный Боже, мне было еще раз суждено встретиться с этим ненавистным монахом, и он нанес мне страшный, чуть не смертельный удар. Однажды, вернувшись из города в замок, я встретила там монаха и тотчас же узнала в нем Медарда, перед которым исповедовалась в мечтательной своей грезе. „Это тот самый дьявол, с которым говорила матушка. Берегись, сестра, берегись! Он хочет поймать тебя в свои сети“, — постоянно твердил мне злополучный Гермоген. Я не нуждалась в его предостережениях. С первого же мгновенья, когда монах остановил на мне взор, сверкавший преступным желанием, а затем в лицемерном экстазе призвал св. Розалию, я почувствовала к нему непреодолимый ужас. Тебе, моя дорогая матушка, известны подробности странных событий, которые произошли после того у нас в замке. Я вынуждена, однако, сознаться, что этот монах являлся для меня в высшей степени опасным. В глубине моей души шевелилось чувство, подобное тому, под влиянием которого зародилась у меня впервые мысль о грехе, против которого я должна была бороться. Эта борьба была далеко нелегка. В иные мгновенья я, ослепленная этим чувством, доверчиво слушала лицемерно-благочестивые речи монаха. Мне даже казалось, будто все его существо наполнено божественным светом, способным воспламенить чистую любовь. Каждый раз, однако, он с преступным коварством умел, даже в минуты благочестивого восторга, раздувать во мне пламя страсти, исходившее, очевидно, из ада. Святые, которым я усердно молилась, послали мне ангела-хранителя в образе моего брата. Вообрази же теперь, милая матушка, мой ужас, когда здесь, в тот самый день, когда я появилась при дворе, ко мне подошел человек, в котором я, несмотря на светский его костюм, с первого же взгляда узнала монаха Медарда. Увидав его, я лишилась чувств и, очнувшись на руках герцогини, воскликнула: „Это он, — он, убийца моего брата!“ — „Да, это он! — подтвердила герцогиня. — Это переодетый монах Медард, бежавший из монастыря. Необычайное его сходство с Франческо объясняется тем, что Франческо его родной отец“… Помогите мне, Силы Небесные!.. В то самое мгновенье, когда я пишу эти строки, в жилах моих стынет от ужаса кровь. Я вспоминаю, что на портрете, с которым разговаривала моя мать, был изображен Франческо, и что мучивший меня призрак монаха имел те же самые черты. Исповедуясь во время охватившей меня дивной грезы перед Медар-дом, я сейчас же узнала в нем портрет Франческо. И действительно, Медард, сын Франческо — тот самый Франц, которому ты, добрая моя матушка, дала благочестивое воспитание, но оно не спасло его, однако, от греха и преступления. Не понимаю, что могло связывать мою мать с этим Франческо. Отчего скрывала она у себя его портрет и при виде его предавалась как бы воспоминаниям о минувшем счастливом времени? Каким образом могло случиться, что Гермогену чудился в этом портрете дьявол, и что послужило основой к моим собственным странным греховным мечтам? Мне кажется, будто я утопаю опять в предчувствиях и сомнениях. Праведный Боже, удалось ли мне в самом деле избегнуть злого наваждения, опутавшего было меня своими сетями? Нет, я не могу писать больше. Вокруг меня словно сгустился непроницаемый мрак, сквозь который не просвечивает ни одной благодетельной звездочки, способной указать мне надлежащий путь…» Несколько дней спустя. «Нет, мрачные предчувствия не должны отуманивать светлые солнечные дни, выпавшие теперь на мою долю. Отец Кирилл, как мне известно, сообщил уже тебе, дорогая матушка, какой плохой оборот приняло сперва для Леонарда судебное преследование, возбужденное против него по моему настоянию. Я слишком поторопилась признать в нем преступного монаха, и необдуманная моя поспешность чуть не оказалась роковою для человека, которого я люблю теперь всеми силами своего сердца. Ты знаешь также, что настоящий Медард попался в руки правосудия, что его, быть может, притворное, помешательство, по-видимому, совсем прошло, что он сознался в своих преступлениях, за которые ждет его суровая кара, и что… Не стану, впрочем, продолжать, так как позорная участь преступника, который ребенком был так тебе дорог, без сомнения, болезненно поразит твое сердце. При дворе все время говорили об этом замечательном процессе. Леонарда считали хитрым закоренелым преступником, так как он отпирался решительно ото всего. Видит Бог, что эти речи часто пронзали мне сердце, словно удары ножа. Таинственный голос, раздававшийся в моей душе, твердил: „Он невиновен, и его невиновность не замедлит выясниться“. Я чувствовала к нему глубочайшее сострадание и вынуждена была сознаться перед самой собой, что его образ, как только я его припоминала, вызывал во мне чувство, убивавшее во мне всякие сомнения. Да, я его любила, несказанно любила еще в то время, когда все считали его злодеем. Я ждала чуда, которое должно было спасти его и меня: если бы Леонард погиб от руки палача, я бы этого не пережила. Чудо это свершилось: он невиновен, любит меня и скоро станет всецело моим. Таким образом, предчувствие, которое возникло у меня в раннем детстве и которым враждебные силы хотели воспользоваться для моей погибели, воплотилось в блаженную действительность. Благослови же меня и моего жениха, дорогая матушка! Как бы хотелось счастливой твоей дочери выплакать свою радость на твоем сердце! Леонард очень похож на Франческо, но, кажется, выше ростом, а также отличается от Франческо и монаха Медарда своеобразным характерным выражением, свойственным его национальности (ты ведь знаешь, что Леонард — поляк). Вообще было в высшей степени безрассудно принять хоть на минуту остроумного, ловкого красавца Леонарда за беглого монаха. Тем не менее страшные события в нашем замке произвели на меня такое ужасное впечатление, что часто и теперь, когда Леонард неожиданно входит ко мне в комнату и останавливает на мне свой взор, — а глаза его, увы, так похожи на глаза Медарда, — меня охватывает трепет, и я рискую ребяческим своим поведением оскорбить его. Мне думается, что только благословение священника перед алтарем разгонит мрачные призраки, которые и теперь еще бросают тень на мою жизнь. Помяни же меня и моего жениха в благочестивых твоих молитвах, дорогая матушка! Герцог желает, чтобы наша свадьба состоялась в непродолжительном времени. Я напишу тебе, когда будет назначен день бракосочетания, чтобы ты могла тогда мысленно благословить свою дочь в такую торжественную и важную минуту ее жизни…» Много раз перечитывал я страницы, написанные рукою Аврелии. Казалось, будто из них исходил небесный свет, проникавший в мою душу, и перед его ясным сиянием угасало во мне пламя преступной, греховной страсти. При виде Аврелии на меня находила священная робость. Я больше не осмеливался ласкать ее так бурно, как прежде. Аврелия заметила перемену в моем поведении, и я с сокрушенным сердцем сознался, что позволил себе похитить ее письмо к настоятельнице монастыря. Я извинял свой поступок необъяснимым стремлением, которому был не в состоянии сопротивляться: оно действовало на меня с непреодолимым могуществом, свойственным неведомым Высшим Силам. Я утверждал, что именно эти неведомые силы, без сомнения, хотели, чтобы я узнал про ее грезу в исповедальне и таким образом выяснил, что союз наших сердец является предопределенным свыше. «Да, милое мое благочестивое дитя, — говорил я, — ведь и меня тоже посетила однажды дивная греза, во время которой я слышал признание твое в любви ко мне, но я чувствовал себя тогда злополучным, раздавленным судьбою монахом, грудь которого надрывалась от самых ужасных адских мук. Тебя, тебя любил я беззаветно, но моя любовь являлась преступным, вдвойне преступным злодейством, так как я был монах, а ты — святая Розалия». Аврелия с испугом встала со стула. «Я вижу, — сказала она, — что сквозь нашу жизнь проходит непостижимая тайна. Заклинаю тебя Богом, Леонард, никогда не приподымать завесы, которая ее скрывает! Быть может, за этой завесой находится что-нибудь невыразимо ужасное. Будем с неизменною верностью любить друг друга и вести благочестивую жизнь. Таким образом нам удастся, я надеюсь, победить мрачные силы, которые замышляют нашу гибель. В сущности, я сама должна была открыть тебе все. Тайн между нами не должно быть. Между тем мне почему-то кажется, что в тебе самом идет борьба со многим, что прежде гибельно врывалось в твою жизнь и что ты не осмеливаешься теперь высказать вследствие ложного стыда. Будь откровенен, Леонард. Поверь, что искреннее сознание облегчит твою грудь и придаст нашей любви еще более чистоты». При этих словах Аврелии я мучительно сознавал, что во мне обитает еще дух лжи и что всего лишь за несколько мгновений перед тем я преступно обманул эту благочестивую наивную девочку. Сознание это говорило во мне все с большею силой, меня томила потребность открыть Аврелии все и, тем не менее, добиться ее любви. «Аврелия, святая моя, спасающая меня от…» — воскликнул я, но в это самое мгновение вошла герцогиня. Появление ее предало меня снова в жертву аду. Меня снова охватил дух адской насмешки и преступных желаний. Герцогиня вынуждена была выносить теперь мое присутствие. Зная это, я остался и смело представился ей в качестве жениха Аврелии. Дурные мысли покидали меня теперь только в то время, когда я оставался с Аврелией наедине. Передо мною словно раскрывалось тогда небесное блаженство. Теперь я страстно желал сочетаться с нею браком как можно скорее. Однажды утром мне предстал чрезвычайно живо образ моей матери. Я хотел схватить ее за руки и тогда лишь заметил, что это — только видение. «К чему такие глупые иллюзии?» — воскликнул я разраженным тоном. Из глаз моей матери полились тогда крупные, чистые, как хрусталь, слезы. Они превратились в серебряные, ярко сверкавшие, звезды, с которых падали сверкающие капли. Эти капли кружились вокруг моей головы, словно стараясь составить вокруг нее сияние святости, но какая-то страшная черная рука постоянно разрывала это сияние. Обращаясь ко мне, мать проговорила нежным, кротким голосом: «Сын мой, я родила тебя чистым от всякого греха! Неужели сила твоя вконец сломлена, и ты не можешь более сопротивляться обольщениям сатаны? Теперь, когда с меня снято бремя земного тела, я могу разглядеть всю твою душу. Встань, Франциск, я украшу тебя лентами и цветами, так как наступил день святого Бернарда и тебе пора сделаться опять благочестивым мальчиком». У меня явилось желание спеть, как в прежние времена, кондак во славу святого, но кругом меня раздавался дикий зловещий гул. Мое пение превратилось в какой-то ужасающий вой, черная завеса спустилась и закрыла от меня образ матери. Через несколько дней после этого видения я встретился на улице с судебным следователем. Он дружески подошел ко мне и сказал: — Знаете ли вы, что процесс капуцина Медарда опять запутывается. Оставалось только редактировать приговор, который, вероятно, присудил бы его к смертной казни, когда у него появились опять явные признаки помешательства. В уголовный суд пришло известие о смерти его матери. Я передал его подсудимому, но он странно расхохотался и воскликнул голосом, способным привести в ужас даже самого стойкого и энергичного человека. «Ха, ха, ха, ха!.. Да ведь принцесса (он назвал супругу убитого брата нашего герцога) давно уже померла!» Назначена новая медицинская экспертиза: полагают, что хитрый монах притворяется сумасшедшим. Я расспросил о дне и часе смерти моей матери. Оказалось, что она явилась мне как раз в момент смерти. Это произвело сильное впечатление на меня. Я был убежден, что мать, которую я так преступно забывал на целые годы, станет теперь посредницей между мною и чистой, святою душою, с которою я хотел слиться. Я сам сделался значительно нежнее и мягче. Теперь только стал я вполне понимать любовь Аврелии. Я считал ее своею святой защитницей и не хотел с нею расставаться. Мрачная тайна, о которой она меня больше не расспрашивала, сделалась для меня самого как бы неисповедимым событием, предопределением неведомых сил. Назначенный герцогом день нашей свадьбы наступил. Аврелии хотелось обвенчаться со мной рано утром перед алтарем святой Розалии в соседней монастырской церкви. Я провел ночь без сна и впервые после долгого перерыва усердно молился. В своем ослеплении я даже не сознавал, что молитва, которой я подготовлялся к совершению греха, оказывалась сама по себе уже адским злодеянием. Я хотел войти в комнату Аврелии, но она в белом платье, украшенная душистыми розами, вышла мне навстречу в дивной ангельской красоте. Ее одежда и прическа носили какой-то странный старомодный характер, пробуждавший во мне смутные воспоминания. По мне пробежал трепет, когда перед моими глазами внезапно возник запрестольный образ того придела, в котором мы предполагали венчаться. Это было изображение мученичества святой Розалии, и святая была одета на нем совершенно так же, как Аврелия. Трудно было скрыть ужасное впечатление, которое произвело на меня это обстоятельство. Окинув меня взглядом, полным любви, Аврелия подала мне руку. Я прижал ее к своей груди, меня охватила глубокая вера, что душа моя может спастись лишь благодаря Аврелии. Лакей доложил, что герцогская чета готова нас принять. Аврелия поспешно надела перчатки. Я взял ее за руку и хотел идти с нею, но в это мгновенье горничная заметила, что волосы моей невесты — в беспорядке, и побежала за шпильками. Мы остались ждать ее у двери. Аврелии эта отсрочка показалась очень неприятной. Как раз в это мгновение послышался на улице глухой шум, смешанный гул каких-то возгласов и стук колес тяжелого, медленно подвигавшегося вперед экипажа. Я бросился к окну и увидел, что перед дворцом остановилась управляемая помощником палача позорная колесница, на которой спиной к лошадям сидел связанный монах, а перед ним стоял капуцин и усердно молился вместе с несчастным монахом. Ожидание близкой смерти заставило побледнеть его лицо. Всклокоченная борода тоже значительно его изменяла, но, тем не менее, я тотчас же узнал черты страшного моего двойника. Колесница, на мгновенье задержанная народной толпой, снова тронулась в путь, но в это время монах остановил на мне неподвижный взгляд своих глаз, сверкавших страшным огнем, разразился безумным смехом и крикнул голосом, напоминавшим завывание дикого зверя: «Женишок, женишок… Полезем-ка с тобой на крышу, на крышу… Там станем мы бороться друг с другом… Кто столкнет другого вниз, будет паном и может упиться досыта кровью!..» Я, охваченный страшным волнением, в свою очередь воскликнул: «Чего же ты от меня хочешь? Чего ты хочешь, ужасный человек?..» Аврелия обняла меня и оттащила от окна, умоляя: «Ради бога уйдем отсюда. Там везут на казнь Медарда, убийцу моего брата… Леонард… Леонард!» Адские духи тогда во мне пробудились и воспрянули с грозной силой, предоставленной им над дерзновенными нераскаянными грешниками. Я схватил Аврелию с таким бешенством, что она вздрогнула, и, свирепо расхохотавшись, сказал ей: «Безумная, глупая женщина… я… я… твой любовник… твой жених… я — сам Медард… убийца твоего брата!.. А! Будучи невестой монаха, ты хочешь своими воплями накликать погибель на твоего жениха? Ха, ха, ха, ха!.. Я — пан и напьюсь теперь досыта твоей крови!..» Проворно выхватив нож, я Нанес им страшный удар. Аврелия упала на пол, кровь брызнула струей и обагрила мою руку. Я бросился с дворцовой лестницы сквозь толпу к позорной колеснице, сорвал с нее монаха и швырнул его наземь. В это мгновение схватили меня самого, но я с таким бешенством работал ножом, что от меня невольно отпрянули. Тогда я бросился бежать. За мною пустились в погоню. Я чувствовал у себя в боку колотую рану, и меня начали было уже настигать, но, размахивая ножом в правой руке и нанося сжатой в кулак левой рукою сильные удары, я очистил себе путь к высокому каменному забору парка и перескочил его бешеным прыжком, сделавшим бы честь любому гимнасту. «Убийство, убийство! Держите убийцу, держи его!» — кричали мне вслед голоса. Я слышал, как ломились в запертые на замок ворота парка, и, не останавливаясь, бежал вперед. Передо мной оказался наконец широкий ров, который отделял парк от прилегавшего к нему леса. Я с разбега перескочил через этот ров и продолжал бежать сквозь лес. Наконец силы меня покинули, я повалился на землю под деревом и тотчас же заснул. Очнувшись, точно от обморока, я убедился, что наступила уже темная ночь. В сознании у меня стояла явственно всего лишь одна мысль: бежать все дальше и дальше. Я чувствовал себя в положении зверя, за которым гонятся охотники с собаками. Поспешно вскочив, я бросился в кусты, но едва успел пробежать несколько шагов, как из чаши бросился на меня, ломая на пути сучья, какой-то человек. Он вскочил мне на спину и ухватился руками за мою шею. Тщетно пытался я стряхнуть его с себя, бросался наземь и прижимался спиною к деревьям: я все-таки не мог от него избавиться. Он только насмешливо хихикал или же громко хохотал. Я выбежал с ним на прогалину, и там яркие лучи месяца, прорываясь сквозь черные массы высоких елей, осветили мертвенно-бледное лицо монаха, — того самого монаха, которого считали Медардом, — одним словом, моего двойника. Он вперил в меня такой же неподвижный сверкающий взор, каким глядел тогда с позорной колесницы: «Хи, хи, хи… братец… Я навсегда… всегда с тобою… Я тебя не покину… нет… не покину!.. Я не могу бегать так быстро, как ты… Ну да это ничего, ты меня понесешь на спине… Я только что с виселицы… Меня, видишь ли, хотели колесовать… Хи, хи, хи…» Так смеялось и завывало это страшное привидение, в то время как я, вне себя от ужаса, делал прыжки, как тигр, вокруг которого обвилась колоссальная змея. Я с разбега бился о деревья и скалы, надеясь, что таким образом удастся, если не умертвить, то, по крайней мере, настолько сильно ушибить сидевшее на мне чудовище, что оно вынуждено будет от меня отцепиться. Мой двойник смеялся только пуще прежнего. Он так ловко изменял каждый раз свою позу, что оставался цел и невредим, тогда как я сам наносил себе жестокие удары. Я пробовал было разнять его руки, крепко обхватывавшие мне шею под подбородком, но он начинал тогда сжимать мне горло так, что я чуть не задыхался. Наконец, после бешеной борьбы мне как будто удалось сбросить его с себя, но едва успел я пробежать несколько шагов, как он сидел уже опять у меня на спине, попеременно хихикая, громко хохоча и уверяя, что ни за что на свете не расстанется со своим братцем. Обезумев от страха, я снова начинал напрягать все силы, чтобы сбросить его с себя, и на мгновение освобождался, но в следующий за тем миг страшное привидение снова сидело на мне и крепко держалось за мою шею… Не могу отдать себе самому точного отчета, сколько времени бежал я в лесной чаше с неотвязным моим двойником. У меня осталось такое впечатление, что эта пытка длилась в течение нескольких месяцев, причем я все время не ел и не пил. У меня в памяти чрезвычайно живо запечатлелось одно мгновение, за которым последовал глубокий обморок. Мне только что удалось сбросить с себя своего двойника, когда сквозь лес проглянул яркий солнечный луч и вместе с тем раздался в воздухе звон, показавшийся мне дивно приятным. Я узнал гуденье монастырского колокола, призывавшего к ранней обедне. В то же мгновенье мелькнула у меня в голове мысль: «Ты убил Аврелию!» Мысль эта вцепилась в меня леденящими когтями смерти, и я упал без чувств. ==== Глава вторая. <br>Покаяние ==== Внутри меня разливалась приятная теплота. Во всех жилах ощущалось щекотание и покалывание, свидетельствовавшие, что там происходит деятельная своеобразная работа. Ощущение это воплощалось уже в мыслях, но они были еще разрозненными, и мое «я» казалось раздробленным на множество отдельных существ. Каждое из них обладало своим особым сознанием, отдельные проявления которого, словно неверные вассалы, отказывались подчиняться единой верховной власти. Но вот мысли отдельных частей моего «я» начали вращаться, словно сверкающие точки. Вращение это становилось все быстрее, так что из них составилось как бы огненное колесо. По мере того как быстрота вращения росла, это огненное кольцо становилось все меньше и под конец обратилось в сравнительно небольшой огненный шар, казавшийся вследствие быстроты движения совершенно неподвижным. Он испускал из себя яркие сверкающие лучи, игравшие разноцветными огнями. «Ну вот, теперь мои члены начинают шевелиться! Сейчас наступит у меня пробуждение», — совершенно отчетливо подумал я, но в то же мгновение ощутил внезапную боль, вызванную звоном колокола. Надо бежать дальше, как можно дальше!.. Прочь, прочь отсюда!.." — громко вскричал я и хотел подняться на ноги, но бессильно опустился на постель. Лишь после этой попытки мне удалось раскрыть глаза. Колокольный звон все еще слышался, и я думал, что нахожусь в лесу. Можно представить себе, в какое изумление я пришел, всматриваясь в самого себя и в окружающие предметы. Я лежал, одетый в монашескую рясу капуцинского ордена, на мягком матраце в просторной, чистенькой, но очень просто убранной комнате. Два Камышевых стула, маленький столик и железная кровать — вот все, что я увидел в комнате. Я понял, что пробыл, вероятно, в бессознательном состоянии довольно долго и что за это время меня доставили каким-то образом в монастырь, где занимаются уходом за больными. Платье на мне, вероятно, было разорвано, а потому меня одели в рясу. Соображения эти вполне меня успокоили, и я решил ждать, что будет дальше, зная заранее, что больного скоро навестят. Я чувствовал себя усталым, но никакой боли не испытывал. Я пролежал всего лишь несколько минут, когда услыхал шаги, приближавшиеся к моей двери. Дверь моей комнаты растворили, и я увидел двух мужчин: один был в обыкновенном штатском платье, а другой — в рясе ордена братьев милосердия. Они молча подошли ко мне, причем мужчина в штатском платье пристально глядел мне прямо в глаза и чему-то очень удивлялся. — Я теперь в полном сознании, сударь, — проговорил я слабым голосом. — Благодарю Бога, пробудившего меня опять к жизни, но вместе с тем не понимаю, где я и каким образом сюда попал. Не отвечая мне, человек в штатском обратился к монаху и сказал по-итальянски: — Удивительно, да и только! Выражение лица совершенно переменилось. Речь стала членораздельной. Обнаруживается только усталость. Должно быть, больной пережил кризис. — Мне кажется, что в окончательном выздоровлении нельзя сомневаться, — заметил в свою очередь монах. — Ну, это еще неизвестно, — возразил мужчина в штатском. — Все зависит от того, как он будет себя чувствовать в продолжение нескольких ближайших дней. Владеете вы в такой степени немецким языком, чтобы переговорить с ним? — К несчастью, не владею, — отвечал монах. — Я понимаю по-итальянски и говорю на этом языке, — сказал я. — Прошу вас объяснить мне, где именно я нахожусь и как я сюда попал. Мужчина в штатском платье, очевидно врач, с радостным изумлением воскликнул: — Ну и прекрасно!.. В таком случае нам можно побеседовать друг с другом. Вы находитесь теперь в таком месте, где очень заботятся о вашем здоровье. Три месяца назад вас доставили сюда в очень плохом состоянии. Вы были опасно больны, но, благодаря тщательному уходу и лечению находитесь теперь, кажется, на пути к выздоровлению. Если нам удастся вылечить вас вполне, вы можете беспрепятственно продолжать свое путешествие в Рим, куда, как я слышал, вы собираетесь идти. — Разве я прибыл к вам в этом одеянии? — продолжал я спрашивать. — Разумеется, в этом самом. Но я посоветовал бы вам теперь воздержаться от расспросов и не тревожиться. Со временем вы узнаете все, теперь же важнее всего позаботиться о том, чтоб как можно скорее поправить ваше здоровье. — Он принялся выслушивать мой пульс, а монах принес чашку с какой-то жидкостью и подал ее мне. — Пейте, — сказал врач, — и сообщите мне затем, что это за напиток. — Это — очень крепкий мясной бульон, — ответил я, выпив сразу всю чашку. Врач усмехнулся с довольным видом и, обращаясь к монаху, заметил: — Это хорошо и даже очень хорошо. Оба они ушли, оставив меня одного. Мне казалось теперь, что я совершенно правильно понимаю свое положение. Я находился в ка-кой-то общественной больнице. Благодаря хорошей пище и подкрепляющим лекарственным средствам я через три дня уже мог встать с постели. Монах открыл окно в моей комнате, и в нее ворвался дивный теплый воздух, каким мне никогда еще не случалось дышать. К больнице примыкал сад: там зеленели и цвели великолепные южные деревья. По стене взбиралась вверх роскошная виноградная лоза, но всего больше удивляло меня темно-синее небо, принадлежавшее, казалось, не здешнему, а какому-то другому, волшебному миру. — Где же именно я нахожусь? — воскликнул я в восхищении. — Уж не удостоил ли меня Господь, не прибыл ли я в небесную обетованную страну? Монах с самодовольной улыбкой ответил; — Вы, брат мой, в Италии — да, в Италии! Мое изумление возросло тогда в величайшей степени. Я просил монаха рассказать мне обстоятельства, при которых я попал в больницу, но он предложил мне обратиться за этими разъяснениями к доктору. Врач долго отговаривался под разными предлогами, но под конец объяснил, что три месяца назад меня привел сюда и просил принять на излечение странный на вид человек. — Вы находитесь теперь, — сказал врач, — в больнице, подведомственной ордену братьев милосердия. По мере того как мое выздоровление подвигалось вперед, я замечал, что врач и монах вступают со мною в беседы о самых разнообразных предметах, причем заставляют меня по преимуществу говорить самого. Обширные мои сведения в различных отраслях знания доставляли мне для этого обильный материал. Врач неоднократно просил, чтобы я письменно изложил свое мнение по некоторым вопросам. Затем он в моем же присутствии читал эти заметки и каждый раз оставался очень доволен ими. Мне казалось, однако, странным, что он вместо того, чтоб отозваться с похвалой о моем изложении, говорил: — Действительно, все идет как по маслу! Я не ошибся, удивительно, право удивительно! Мне разрешалось теперь в определенные часы выходить в сад, где я встречал иногда страшных, исхудавших, словно скелеты, мертвенно-бледных больных, гулявших в сопровождении братьев милосердия. Однажды, собираясь уже вернуться в свою комнату, я встретился с длинным худощавым мужчиной в странном плаще землисто-желтого цвета. Двое монахов вели его под руки, а он после каждого шага выделывал курьезный прыжок и пронзительно присвистывал. Я с изумлением остановился, но провожавший меня монах быстро увлек меня за собою, восклицая: — Уйдемте поскорее отсюда, брат Медард. Вам не годится смотреть на такие сцены. — Ради бога, скажите мне, как могли вы узнать мое имя? — воскликнул я с такой горячностью, которая отчасти даже встревожила моего спутника. — Что же тут удивительного, что мы его знаем, — возразил он. — Человек, доставивший вас сюда, сообщил нам ваше имя и звание. Мы так и записали вас в больничную книгу: «Капуцин Медард из монастыря в Б.». Дрожь пробежала по всему моему телу. Я, однако, успокоился, сообразив, что кто бы ни был незнакомец, доставивший меня в больницу, и как бы ни был он обстоятельно знаком с ужасной моей тайной, но все-таки он не желал мне ничего дурного. Он позаботился, наоборот, поместить меня в больницу. Во всяком случае, я был ведь не в тюрьме. Стоя у открытого окна и вдыхая в себя полной грудью великолепный теплый воздух, который словно проникал все мое существо и вливал в меня новую жизнь, я увидел маленького сухощавого человечка с островерхой шляпенкой на голове и в плохоньком полинявшем плаще. Человек этот взбирался по парадной лестнице, но не так, как делали это обыкновенные смертные, а бегом и вприпрыжку. Увидев меня, он начал размахивать шляпой к посылать мне воздушные поцелуи. Он показался мне знакомым, хотя я и не мог еще хорошенько рассмотреть черты его лица. Прежде чем я успел сообразить, кто он такой, человечек этот исчез за деревьями. Минуту спустя послышался стук в мою дверь, я отворил, и в комнату вошел тот самый человечек, которого я видел в саду. — Шенфельд! — вскричал я с изумлением. — Шенфельд, скажите ради бога, как вы попали сюда? Действительно, это был полоумный парикмахер из имперского торгового города — тот самый, который спас меня тогда от большой опасности. Он принялся вздыхать и, скорчив смешную гримасу, чтобы изобразить глубокое горе, объявил: — Ах, ваше преподобие, неужели вы думаете, что я покинул бы насиженное место, если б меня не вышвырнула оттуда злая судьба, преследующая всех гениев. Я вынужден был бежать вследствие убийства… — Убийства?.. — прервал я его взволнованным тоном. — Убийства! — повторил он. — Однажды в порыве неудержимого гнева я позволил себе умертвить левую бакенбарду молодого коммерции советника и нанес опасную рану правой его бакенбарде… — Прошу вас, — прервал я его, — оставьте эти глупые шутки! Говорите со мной серьезно и рассудительно или же оставьте меня в покое. — Хорош же ты, как я вижу, отец Медард! — возразил парикмахер, внезапно сделавшись совершенно серьезным. — Теперь, выздоровев, ты хочешь меня отослать, а между тем, пока ты хворал, мне приходилось быть безотлучно с тобою. Мы даже спали тогда вместе вот на этой кровати. — Что все это значит? — вскричал я, пораженный его словами. — И с чего это вздумали вы называть меня Медардом? — Потрудитесь, сударь, осмотреть подкладку на правой поле вашей рясы, — с усмешкой заметил он мне. Я взглянул на подкладку и оцепенел от изумления и страха. Там было действительно вышито мое имя. И вообще внимательный осмотр убедил меня, что это была та самая ряса, которую я спрятал в дупло дерева во время бегства из замка барона Ф. Заметив мое смущение, Шенфельд многозначительно улыбнулся, приложил к носу указательный палец, поднялся на цыпочки и начал пристально глядеть мне в глаза. Видя, что я молчу, он заговорил медленно и с расстановкой, тщательно обдумывая каждое слово. — Вы, очевидно, удивляетесь надетому на вас прекрасному костюму. Между тем он совершенно вам впору и сидит как нельзя лучше. С позволения сказать, он идет вам гораздо лучше, чем даже костюм орехового цвета с таковыми же скромными пуговками, в который вас нарядил мой мудрый, глубокомысленный приятель, справедливо считающий себя великим художником по части портняжьего искусства… Знайте же, что я сам… непризнанный изгнанник Пьетро Белькампо, прикрыл этим костюмом вашу наготу. Да-с, отче Медард, вы были, нельзя сказать, чтоб очень авантажны, так как вместо пальто, брюк, жилета и английского фрака смиренно довольствовались тогда собственной кожей. О сколько-нибудь приличной прическе у вас не могло быть и речи: вам, очевидно, заблагорассудилось вторгнуться в область моего искусства и расчесывать волосы, которые я вам подстриг во вкусе Каракаллы, десятизубым гребнем, выросшим у вас на руках! — Прошу вас, Шенфельд, говорить со мной серьезно, не вдаваясь в глупые шутки. — Меня, сударь, зовут Пьетро Белькампо! — воскликнул он, совершенно рассердившись. — Да-с, Пьетро Белькампо, — по крайней мере здесь, в Италии! Не мешает знать тебе также, Медард, что я имею честь быть воплощением глупости и должен всюду следовать за тобою, чтобы являться на помощь твоему уму. Понимаешь ты или нет, в чем именно тут суть дела, но только именно в глупости и заключается для тебя спасение. Рассудок твой сам по себе — нечто совершенно несчастное. Он не в состоянии держаться на ногах и ежеминутно падает, как маленький ребенок, не выучившийся еще ходить. Вот если глупость придет к нему на помощь, тогда еще дело у него оказывается в шляпе. Она все-таки поставит его опять на ноги и приведет надлежащим порядком куда следует — то есть в сумасшедший дом. Мыс тобою, отче Медард, благополучно туда и добрались! Я содрогнулся, припоминая страшные лица больных, прогуливавшихся по саду, а в особенности подпрыгивавшего с каждым шагом человека в плаще серовато-желтого цвета. Я нисколько не сомневался, что Шенфельд в сумасбродных своих речах сказал мне чистую правду. — Да, братец Медард, — продолжал величественным тоном Шенфельд, приправляя свою речь энергичными жестами, — да, возлюбленный мой братец во Христе, глупость здесь, на земле, является поистине властной царицей умов. Что касается рассудка, то этот ленивый ее наместник не заботится ни о чем, происходящем за границами его царства. Для развлечения он, разумеется, устраивает на плацу парады и разводы своим войскам, но этим и ограничивается боевое их воспитание, а потому в случае нападения внешнего врага они оказываются совершенно беспомощными. То ли дело глупость. Она, как подобает настоящей царице, является всенародно с музыкой! Ее встречают бурными приветственными возгласами, свидетельствующими о неподдельной всенародной радости. Все ее вассалы подымаются с тех мест, куда их запер рассудок, отказываясь стоять, сидеть и лежать по указаниям этого сухого педанта, разыгрывающего роль гувернера. Просматривая их списки, он говорит: «Однако глупость отняла у меня лучших питомцев: они сбежали или, выражаясь вежливее, сошли с ума». Ты скажешь, пожалуй, братец Медард, что это игра слов, но ведь эта игра является в руках глупости как бы раскаленными парикмахерскими щипцами, которыми она сгибает мысли и завивает их в изящные локоны. — Еще раз прошу я вас прекратить, если можете, эту безумную болтовню и рассказать, как вы сюда попали и что на самом деле вам известно обо мне самом и надетой на меня рясе! — воскликнул я, прерывая болтовню парикмахера и насильно усаживая его на стул. Это привело его как будто в смущение. Он потупил глаза и, глубоко вздохнув, сказал едва слышным, усталым голосом: — Я два раза спас вам жизнь: в первый раз — когда помог вам бежать из нашего имперского города, а во второй раз — доставив вас сюда, в больницу. — Ради бога, скажите же, где именно вы меня нашли? — вскричал я, выпустив его руки, которые держал до тех пор. В то же мгновенье он вскочил и, страшно сверкая глазами, воскликнул: — Знай, братец Медард, что хоть я маленький и слабосильный человечек, но если бы я не унес тебя на своих плечах, то тебе пришлось бы теперь лежать на колесе с переломанными членами. Я содрогнулся и без сил опустился на стул, но как раз в это время дверь отворилась, и в комнату торопливо вошел ухаживавший за мною монах. — Вы как сюда попали? Кто вам позволил войти? — набросился он на Белькампо так сердито, что у бедняги полились из глаз слезы. — Ах, ваше преподобие, — возразил он, — я не мог больше бороться с желанием навестить приятеля, которого мне удалось спасти от смертельной опасности. Тем временем я успел уже оправиться и, обращаясь к монаху, спросил; — Скажите мне, брат мой, действительно ли меня привел сюда этот человек? — Монах замялся, а потому я продолжал: — Мне теперь известно, что я был в самом ужасном положении, какое только можно себе представить. Теперь, однако, вы видите, что я выздоровел, а потому имею право узнать все, о чем передо мной до сих пор умалчивали из опасения взволновать меня. — Пожалуй, вы правы, — отвечал монах. — Действительно, месяца три или три с половиной назад этот человек доставил вас сюда, в нашу больницу. Он рассказал, будто нашел вас в глубоком обмороке километрах в тридцати отсюда в лесу, отделяющем наши владения от Тироля, и узнал в вас прежнего своего знакомого, капуцина Медарда из монастыря в Б. На пути своем в Рим вы посетили город, в котором человек этот жил. В первое время здесь, в больнице, вы находились в состоянии глубокой апатии: если вас кто-нибудь вел, вы шли, но стоило только вас выпустить, чтоб вы сейчас же остановились. Автоматически выполняя все, что вам приказывали, вы садились и ложились, но есть и пить сами не могли, так что вас приходилось кормить с ложки. Вы издавали только глухие, непонятные и нечленораздельные звуки. Глаза у вас были открыты, но вы как будто ничего не видели. Белькампо не покидал вас и здесь. Он ухаживал за вами с величайшим усердием. Приблизительно через месяц после того, как вы поступили в больницу, у вас начался ужасный буйный бред. Мы были вынуждены запереть вас в одну из комнат буйного отделения. Вы походили тогда скорее на дикого зверя, чем на человека. Незачем, впрочем, описывать вам подробно состояние, воспоминание о котором не может быть вам приятно. Через месяц буйное возбуждение сменилось у вас опять апатией, перешедшей как бы в каталепсию, из которой вы пробудились уже выздоровевшим. Пока монах рассказывал это, Шенфельд уселся на стул и, словно погрузившись в глубокую думу, оперся головой на руку. — Да, — сказал он, — знаю, что мне случается быть сумасбродным дурнем. Должно быть, по этой причине воздух в сумасшедшем доме, действующий так вредно на людей, считающих себя в здоровом уме, оказался для меня очень полезным. Я начинаю уже рассуждать о своей особе, а это во всяком случае благоприятный признак. Если существуешь лишь через посредство самосознания, то стоит только моему самосознанию снять со своего объекта дурацкий колпак, чтоб я оказался солидным джентльменом. Да избавит меня от этого милосердие Божие! Разве гениальный парикмахер может не быть уже, так сказать, по обязанности службы шутом гороховым? С другой стороны, шут или, как его принято величать, дурак вполне обеспечен от опасности сойти с ума. Действительно, смею уверить ваше преподобие, что я во всякую погоду сумею отличить колокольню от фонарного столба. — В таком случае докажите это, изложив мне спокойно и обстоятельно, каким образом вы меня нашли и как доставили меня сюда, — перебил я философствовавшего парикмахера. — Ладно, я исполню ваше желание, хотя итальянец-монах поглядывает на меня с видимым неудовольствием. Позволь мне, однако, братец Медард, говорить с тобою на ты, так как я ведь чувствую себя теперь в положении твоего опекуна, — объяснил Шенфельд. — Представь себе, — продолжал он, — что чужеземный живописец исчез вместе со своей картинной галереей непонятным образом в ту же ночь, когда ты бежал из города. Сперва все эти события произвели у нас сильное впечатление, но вскоре о них позабыли за множеством разных других событий и приключений. Несколько времени спустя распространился, однако, слух об убийстве в замке барона Ф. Уголовный суд в X. разослал всюду указы об аресте монаха Медарда из капуцинского монастыря в Б. Тогда у нас в городе вспомнили, что живописец публично рассказывал в трактире про это убийство и узнал в тебе монаха Медарда. Меня заподозрили в том, что я помогал твоему бегству, и подозрение это подтвердил хозяин гостиницы, где ты жил. Чрезмерное внимание, которым вздумали удостаивать мою особу, мне не понравилось. Узнав, что меня собираются посадить в тюрьму, я с довольно легким сердцем решил покинуть город, жизнь в котором была для меня все равно мучительной пыткой. Меня давно уже тянуло в Италию, в царство аббатов и классических причесок. На пути сюда я видел тебя в резиденции герцога ***. Говорили о твоей свадьбе с баронессой Аврелией и о том, что монах Медард присужден к смертной казни. Я видел также и этого монаха, но все-таки, сказать правду, считаю настоящим Медардом не его, а тебя. Я старался с тобою встретиться и стал перед тобою на улице, но ты прошел мимо, не заметив меня. Мне не было расчета долго оставаться в резиденции, а потому я продолжал свой путь. Спустя несколько времени я как-то на рассвете подходил к темному лесу, через который лежал мой путь. Брызнули первые лучи утреннего солнца, и вдруг в чаще кустарника на опушке леса что-то зашумело, и оттуда выскочил человек с всклокоченной головой и волосами, но очень изящно одетый по последней моде. Вид у него был дикий и страшный. Он взглянул на меня сверкающими глазами, пробежал мимо и в следующее мгновение исчез, словно провалившись сквозь землю. Пройдя несколько сот шагов дальше и углубившись в лес, я, к величайшему своему ужасу, увидел прямо перед собою на земле обнаженное человеческое тело. Сперва я подумал, что тут совершено убийство и что убийца только что пробежал мимо меня. Нагнувшись к обнаженному телу, я узнал тебя и убедился, что ты дышишь. Тут же возле тебя лежала монашеская ряса, которая теперь на тебе. С большим трудом удалось мне надеть ее на тебя и оттащить в сторону от большой дороги. Наконец ты очнулся от глубокого обморока, но оказался в апатичном состоянии, о котором рассказывал тебе итальянский монах. Мне стоило больших хлопот тащить тебя за собою, так что лишь к вечеру я добрался до постоялого двора, находившегося как раз на половине дороги, ведущей через лес. Оставив тебя на прогалинке, где ты сейчас же погрузился в глубокий сон, я зашел на постоялый двор закусить и купить также для твоей милости чего-нибудь съестного. Там я застал нескольких драгун, посланных, как сообщила мне хозяйка, за монахом, который каким-то загадочным образом бежал в ту самую минуту, когда его собирались казнить за тяжкое преступление, учиненное им в замке барона Ф. Для меня было тайной, каким именно образом попал ты из герцогской резиденции в лес, но я был убежден, что ты — тот самый Медард, которого разыскивают. Поэтому я счел долгом употребить все усилия для избавления тебя от опасности, в которой ты, по моему мнению, находился. Я провел тебя горными тропинками через границу и наконец пришел с тобою сюда, в больницу, куда нас приняли обоих, так как я объявил, что ни под каким видом не хочу с тобою расстаться. Здесь ты находился в полнейшей безопасности, так как братья милосердия ни за что не согласились бы выдать своего больного заграничному уголовному суду. За то время пока я жил здесь с тобою в одной комнате и ухаживал за твоей милостью, нельзя сказать, чтобы твои пять чувств находились в совершенном порядке. Ты не мог похвастаться и грациозностью движений своих членов. Во всяком случае балетмейстеры и акробаты, несомненно, тебя забраковали бы. Голова твоя поникла на грудь, а когда тебя хотели выпрямить, ты опрокидывался назад, словно плохо выточенная кегля. Ораторские твои таланты находились тоже в самом плачевном состоянии. Ты был изумительно лаконичен, так что, даже делаясь разговорчивым, ограничивался лишь односложными звуками «ху-ху, ме-ме», из которых довольно трудно было заключить об истинных твоих мыслях и желаниях. Казалось даже, будто разум и воля тебе изменили и где-то блуждают по собственному своему усмотрению. Под конец ты сделался вдруг изумительно весел. Принялся выделывать такие прыжки, которым позавидовал бы любой акробат, и при этом громко вопил от восхищения и восторга. Вместе с тем ты сорвал с себя рясу, так как, без сомнения, хотел освободиться от всех уз, стеснявших твою натуру. Аппетит у тебя… — Замолчите, Шенфельд, — прервал я этого невыносимого остряка, — замолчите. Мне уже рассказывали о страшном состоянии, в которое я тогда впал. Благодаря долготерпению и милосердию Божию я от него теперь избавился. — Не понимаю, по правде сказать, какой вышел из этого толк для вашего преподобия? Что выиграли вы, позвольте спросить, от возвращения вам душевной способности, именуемой самосознанием? Что в сущности представляет она из себя? Мерзостную деятельность проклятого сборщика заставных пошлин, таможенного чиновника, старшего контролера, открывшего свою контору у вас в верхнем этаже и осматривающего все товары, которые вы хотите выпустить в обращение, для того чтобы каждый раз объявлять: «Ну, нет, пусть лучше остается на складе. Вывоз за границу строго воспрещается». Таким образом самые дивные драгоценности зарываются в землю, словно зерна каких-нибудь злаков или овощей. Из них вырастает разве что-нибудь вроде свекловицы, из тысячи пудов которой, при самой тщательной обработке, удается выжать лишь четверть унции сахару, да и то грязного и вонючего. Да-с, а между тем подумайте только, что вывоз за границу мог бы установить торговые сношения с роскошным величественным царством не от мира сего, где все блистает таким великолепием! Праведный Боже, я охотно забросил бы в самое что ни есть глубокое место пруда всю купленную мною по дорогой цене пудру а 1а Марешаль, а lа Помпадур и даже румяна ее величества голкондской королевы, если бы мне удалось хоть косвенными путями, посредством транзитных сделок, заполучить из этого царства лишь золотник тамошней сияющей пыли. Каких чудес наделала бы она, если бы я напудрил ею головы высокоученых здешних профессоров и академиков, а прежде всего, разумеется, свою собственную. Что я, впрочем, говорю! Если бы мой приятель портной имел возможность нарядить вас, о преподобнейший из монахов, вместо фрака блошиного цвета в утреннее неглиже, в котором гордые граждане означенного царства ходят совершать естественные свои потребности, костюм этот в смысле приличия, без сомнения, заткнул бы все остальное за пояс. Теперь же свет счел вас за простого смертного, состоящего, кроме того, в близком родстве с самим дьяволом. С этими словами Шенфельд встал и принялся расхаживать вприпрыжку из одного угла комнаты в другой, размахивая руками и корча самые безумные гримасы. Видя, что он расположен к дальнейшему логическому развитию безрассудных своих идей, я схватил его за руки и спросил: — Неужели тебе и в самом деле хочется занять здесь мое место? Разве ты не можешь пробыть минутку серьезным и рассудительным без того, чтобы не разыгрывать из себя горохового шута? В ответ на это он как-то серьезно улыбнулся и спросил: — Неужели так уже глупо все, что я говорю, когда в меня вселяется дух? — В том-то и беда, что в твоих безрассудных речах часто таится глубокий смысл, но ты обвешиваешь и убираешь его такой неподходящей пестрой отделкой, что прочная, солидная мысль выходит у тебя смешной и неказистой, как платье, обшитое пестрыми лохмотьями. Ты, словно пьяный, не можешь идти по прямому направлению, а подвигаешься зигзагами, попеременно уклоняющимися вправо и влево. У тебя нет определенного направления. — А что такое направление? — смиренно прервал меня Шенфельд не без некоторой, однако, насмешливости. — Что это такое, по вашему мнению, достопочтенный капуцин? Направление предполагает ведь цель, к которой мы направляемся, — ну, а вы, уверены вы в том, что направляетесь к надлежащей цели? Не возникает ли у вас иногда опасение, что вы скушали слишком мало кошачьих мозгов, а вместо того выпили в трактире лишний стаканчик и таким образом утратили способность двигаться по прямолинейному направлению? Разве не представлялись вам никогда две цели вместо одной, причем вы сами не могли решить, которая из них настоящая? Ко всему этому, почтеннейший капуцин, вспомни, что я, уже по обязанности своего звания, ношу в себе шутовство в качестве вкусной приправы, заменяющей место перца в соусе из цветной капусты. Что такое, без шутовства, парикмахер? Злополучный идиот, который носит у себя в кармане привилегию на звание горохового шута, не пользуясь ею для собственного развлечения и в назидание другим. Монах-итальянец внимательно глядел то на меня, то на Шенфельда, корчившего самые уморительные гримасы, но, очевидно, не понимал ни слова из нашей беседы, так как мы говорили по-немецки. Теперь он прервал ее заявлением: — Извините, господа, если я вынужден попросить вас о прекращении разговора, который, видимо, не может быть полезен ни одному из вас. Вы, брат мой, недостаточно еще оправились для того, чтобы вам можно было безнаказанно рассуждать так долго о предметах, вероятно, вызывающих болезненные воспоминания о вашей прежней жизни. С течением времени вы успеете еще раз узнать от вашего приятеля все, так как, без сомнения, он пожелает вас сопровождать после того, как вы будете выпушены из нашего заведения и отправитесь в Рим. — Обратившись затем к Шенфельду, он добавил: — Кроме того, у вас очень своеобразная манера изложения. Вы говорите так, что слушателю должно казаться, будто он видит события, о которых вы рассказываете. В Германии вас, вероятно, считали за сумасшедшего и даже здесь, у нас в Италии, вас, без сомнения, признают великолепным buffone<ref>шутом — ит.</ref>. Вы могли бы иметь громадный успех в театре на комических ролях. Шенфельд с широко раскрытыми глазами долго глядел на монаха, а затем поднялся на цыпочках, хлопнул в ладоши у себя над головой и воскликнул по-итальянски: — Это вещий голос! Сама судьба объявила мне свою волю устами вашего преподобия. О Белькампо, Белькампо! Как мог ты столь долго пребывать в неведении относительно твоего истинного призвания? Теперь, однако, дело сделано. Лучше поздно, чем никогда! С этими словами он одним прыжком скрылся за дверью. На следующее утро Шенфельд пришел ко мне готовый отправиться в путь. — Ты, брат Медард, уже выздоровел и не нуждаешься в моей помощи, — сказал он. — Теперь я ухожу, куда меня влечет истинное мое призвание. Прощай. Позволь мне в последний раз испробовать над тобою мое искусство, которое кажется мне теперь низменным ремеслом. Вынув из своей дорожной сумы бритву, ножницы и гребень, он привел мою тонзуру и бороду в порядок, причем страшно гримасничал и наговорил множество всяческого вздора. Несмотря на преданность, которую он мне выказывал, я был рад его уходу, так как мне чудилось в нем что-то страшное. К тому времени доктор очень помог мне подкрепляющими лекарствами. Цвет лица у меня стал свежее. Благодаря продолжительным прогулкам силы мои восстановились. Я был убежден, что могу продолжать свое путешествие пешком, и покинул жилище, благодетельное для душевнобольного, но производившее тяжелое впечатление на здорового. Мне, помимо моей воли, приписали намерение совершить паломничество в Рим, но я решил действительно отправиться туда. Поэтому, выйдя из больницы, я пошел по указанной мне дороге в Вечный город. Умственное расстройство у меня прошло. Тем не менее я сам сознавал у себя какую-то внутреннюю бесчувственность, набрасывавшую мрачную дымку на все пробуждавшиеся во мне воспоминания: они становились бесцветными, как будто отпечатанные серой краской на сером фоне. Отсутствие отчетливых воспоминаний о прошлом доставляло мне полный простор предаваться заботам о настоящем дне. Я вглядывался в даль, высматривая местечко, куда можно было бы зайти, чтоб выпросить себе обед или ночлег, и радовался от всего сердца, когда богобоязненные миряне наполняли нищенскую мою суму и флягу в возмездие за то, что я механически, бессмысленно читал за них вслух молитвы. Таким образом я в духовном отношении понизился до уровня обыкновенного нищенствующего монаха. Я добрался наконец до большого капуцинского монастыря, находившегося в нескольких милях от Рима. В нем, разумеется, должны были оказать мне гостеприимство, как монаху того же ордена, и я решил остаться там на продолжительное время, чтобы хорошенько оправиться и отдохнуть. Для этого мне стоило только объявить, что монастырь в Германии, где я до тех пор находился, упразднен, и что поэтому я прибыл в Рим поклониться находящимся там святыням и вместе с тем поступить в другой монастырь капуцинского же ордена. С приветливостью, свойственной итальянцам-монахам, меня великолепно угостили, а затем настоятель монастыря объявил, что если я не дал обета продолжать свое паломничество, то могу гостить у него в монастыре до тех пор, пока это мне заблагорассудится. Время близилось к вечерне: монахи отправились на хоры, и я вошел в церковь. Великолепный архитектурный стиль церковного корабля произвел на меня большое впечатление, но приникший к земле мой дух не в силах был от нее подняться, как в былое время, когда я еще ребенком приходил в восторг от церкви Св. Липы. Помолившись перед главным алтарем, я пошел через приделы рассматривать запрестольные иконы, на которых в большинстве случаев изображены были страдания святых мучеников. Так я дошел до бокового придела, в котором престол был освещен лучами солнца, врывавшимися сквозь разноцветные стекла больших икон. Желая хорошенько рассмотреть запрестольный образ, я поднялся к нему по ступенькам и увидел святую Розалию — этот страшный для меня запрестольный образ нашего монастыря. Мало того, я узнал в святой мученице Аврелию. Вся моя жизнь, все бесчисленные мои преступления и злодеяния, убийство Гермогена и Аврелии — все это объединилось в одной страшной мысли, которая, словно острое раскаленное железо, вонзилась мне в мозг. Бешеная боль жесточайшей пытки, какую только можно себе представить, разрывала мою грудь. Я призывал смерть, как освободительницу, но она не приходила. Я пал ниц перед иконою и в безумном отчаянии разодрал на себе рясу. Я стонал в безутешной своей скорби так, что по всей церкви раздавались мои вопли: «Я проклят, проклят! Нет для меня спасения и помилования ни в этой жизни, ни в будущей! В ад, в преисподнюю! Там настоящее место злодею и грешнику, осужденному на вечные муки!» Меня подняли. Оглянувшись, я увидел, что все монахи собрались в приделе св. Розалии. Передо мной стоял сам игумен — высокий почтенный старец. Он глядел на меня с кроткой серьезностью, схватив меня за обе руки, и мне показалось, как будто один из святых, исполненный небесного сострадания, держит меня, окаянного грешника, над огненной бездной, в которую я готов был уже низвергнуться. «Ты болен, брат мой! — сказал настоятель. — Мы отведем тебя в монастырь, чтобы ты мог там отдохнуть и поправиться». Я целовал его руки и рясу, но не в состоянии был выговорить ни слова. Одни лишь глубокие, мучительные вздохи свидетельствовали о страшных терзаниях наболевшей души. Меня отвели в монастырскую столовую, и по приказанию настоятеля все монахи удалились оттуда, оставив меня с ним наедине. — Кажется, брат мой, на тебе лежит тяжкий грех, — промолвил, обращаясь ко мне, игумен. — По крайней мере в твоем поведении выражается глубокое неутешное раскаяние по поводу какого-то ужасного проступка… Вспомни, однако, великое долготерпение Божие, вспомни, какое могущество имеет перед Его престолом заступничество святых угодников, вспомни обо всем этом и воскреси в душе твоей надежду на помилование. Исповедуй передо мною твой грех, и если ты раскаешься в нем искренне, в душу твою снидут утешения веры. В это мгновение мне показалось, что этот настоятель — не кто иной, как престарелый паломник, являвшийся мне в монастыре Св. Липы. Он был единственным существом на всем земном шаре, перед которым я мог раскрыть мою жизнь, полную грехов и злодеяний. Я все еще не мог говорить и только пал перед старцем во прах. — Я буду в исповедальне притвора святой Розалии, — торжественно сказал он мне и ушел. Не колеблясь, я поспешил за ним в исповедальню и сделал то, к чему ощущал непреодолимую потребность, а именно — исповедал перед ним все, решительно все. Ужасна была епитимия, наложенная на меня игуменом. Словно прокаженный, я отстранен был не только от церкви, но и от всякого сообщества с монастырской братией. Мне отведено было местопребывание под землею, в монастырских погребальных склепах. Там должен был я поддерживать свое существование горькими отварами трав, бичуя и терзая себя разными орудиями пытки, придуманными самой изобретательной жестокостью. Мне предоставлялось возвышать голос лишь в обвинение себе самому и в смиренной молитве о спасении из ада, пламя которого жгло уже мою душу. Кровь сочилась у меня из сотни ран, болевших так, как если б они были нанесены жалами стольких же ядовитых скорпионов, пока, наконец, тело оказывалось не в силах больше выносить и впадало в сон, принимавший его, как малолетнего ребенка, в свои объятия. Но душа моя не находила себе успокоения и во сне. Ее терзали тогда страшные видения, являвшиеся новой смертельной пыткой. Передо мною проходила вся моя жизнь с ужасающими последствиями учиненных мною преступлений. Я видел Евфимию, приближающуюся ко мне в соблазнительности своей красоты, и громко вскрикивал: «Чего ты хочешь от меня, проклятая? Я не подчиняюсь адским силам…» Она раскрыла тогда передо мной свои одежды, и кровь застывала у меня в жилах от ужаса. Иссохшее ее тело обратилось в скелет, но в этом скелете извивалось бесчисленное множество змей, протягивавших ко мне свои головы с красными, словно раскаленными, языками. «Уйди от меня! Твои змеи жалят меня в наболевшую грудь. Они хотят упиться кровью из моего сердца! Но, впрочем, пусть их упиваются ею. По крайней мере я тогда умру… умру… и смерть избавит меня от твоей мести!..» — кричал я, а привидение возражало мне с бешеным воплем: «Мои змеи могут упиваться кровью из твоего сердца, но ты этого не почувствуешь. Не в том состоит твоя мука! Она в тебе и не может умереть, так как ты сам живешь в ней. Мукой для тебя служит преступная мысль, которая сама по себе вечна». Вслед за тем являлся передо мною окровавленный образ Гермогена. Евфимия бежала от него, а он с шумом проносился мимо меня, молча указывая на смертельную рану, зиявшую у него на шее. Я хотел молиться, но вокруг меня поднимался пугающий шорох, шум и шепот, совершенно сбивавшие меня с толку. Люди представлялись мне теперь с лицами, искаженными самыми необычайными гримасами. Живые их головы ползали вокруг меня на стрекозьих ножках, выросших у них за ушами, и насмешливо хихикали. В воздухе носились странные птицы — какое-то воронье с человеческими лицами. Я узнал капельмейстера из Б. и его сестру. Она вертелась в вихре какого-то бешеного вальса под музыку своего брата, водившего смычком по собственной своей груди, обратившейся в скрипку. Белькампо с отвратительным лицом ящерицы, сидя верхом на противном крылатом черве, летел прямо на меня с намерением расчесать мне бороду гребнем из раскаленного железа, но это ему не удавалось. Все гуще собирались вокруг адские привидения, все диковиннее и страннее становились они. Тут были и крошечные муравьи, плясавшие на маленьких человеческих ножках, и длинный человеческий скелет со сверкающими глазами, покрытый чепраком из собственной шкуры, на котором сидел всадник с сияющей совиной головой. Вместо лат на нем был бездонный бокал, а вместо шлема — опрокинутая воронка. Все вместе являлось чем-то вроде маскарада бесовских сил. Я слышал сам, что смеюсь, но этот смех разрывал мне грудь. Боль становилась у меня все острее и жгучее, а кровь из ран сочилась сильнее. Но вот появился дивно-прелестный женский образ, перед которым быстро расступались и бесследно исчезали все адские наваждения. Женщина эта направлялась прямо ко мне, и я с восторгом узнавал в ней Аврелию. «Видишь, я жива и стала теперь совершенно твоею», — говорил этот дивный образ. Тогда пробуждалось во мне преступное греховное чувство. Обезумев от дикой животной страсти, я бешено сжимал ее в своих объятиях и чувствовал, как во мне пробуждались могучие жизненные силы. Оказывалось, однако, что я прижал к своей груди раскаленное железо. Жесткие щетины царапают мне глаза и лицо. Я держу в объятиях самого сатану, который с оглушительным смехом говорит: «Ну, теперь, голубчик, ты совсем уже мой!» Я пробуждаюсь с криком ужаса, и кровь моя начинает литься потоками от жестоких ударов плети, усаженной острыми гвоздями. Я бичую ею себя в безутешном отчаянии. Даже греховные сны и преступные мысли должны искупаться удвоенным числом ударов этой плети. Время наиболее строгой епитимии, назначенной для меня игуменом, наконец истекло. Я вышел из погребального подземелья, и мне отведена была для жительства в самом монастыре отдельная келья, где я, все еще отлученный от церкви и общества остальной братии, продолжал подвергать себя наложенной на меня исправительной каре. Она постепенно смягчалась все больше и больше, так что под конец мне было разрешено входить в церковь и молиться вместе с братией. В этот последний период надлежало ограничиваться лишь обыкновенным ежедневным бичеванием, казавшимся, однако, мне самому слишком слабым наказанием. Я настойчиво отказывался от более вкусной пиши, которую мне предлагали, по целым дням лежал распростертым на холодном мраморном полу перед образом св. Розалии и в одинокой моей келье подвергал себя самым беспощадным истязаниям, надеясь телесными муками заглушить невыносимые душевные страдания. Все эти усилия оставались тщетными. Ужасающие образы, порождаемые собственными моими мыслями, постоянно возвращались, и я чувствовал себя преданным в жертву сатане, который, злобно насмехаясь надо мною, нещадно меня терзал и соблазнял ко греху. Строгость моего покаяния и неслыханная суровость, с которою я выполнял наложенную на меня епитимию, обратили на себя внимание монахов. Они смотрели на меня с почтительным страхом, и мне случалось даже слышать между ними шепот: «Это настоящий святой!» Слова эти приводили меня в ужас, так как живо напоминали позорное для меня мгновение, когда, в дерзостном безумии, я в церкви капуцинского монастыря в Б. крикнул пристально глядевшему на меня таинственному художнику: «Я — святой Антоний!» Последний период епитимии, назначенной для меня игуменом, миновал, а я продолжал по-прежнему безжалостно истязать свою плоть, несмотря на то что она оказывалась уже не в силах выносить эти истязания. Глаза мои угасли, и тело представляло из себя окровавленный скелет. Дошло до того, что, пролежав несколько часов в молитве на церковном полу, я оказывался уже не в силах встать без посторонней помощи. Игумен позвал меня тогда в свою приемную и спросил: — Чувствуешь ли ты, брат мой, душу свою облегченной строгим покаянием? Снизошло ли на нее утешение свыше? — Нет, преподобный отец! — отвечал я в глубоком отчаянии. — Видишь ли, брат мой, — продолжал настоятель, возвысив голос, — ты покаялся предо мною на исповеди в целом ряде страшных преступлений, и я наложил на тебя строжайшую епитимию, сообразуясь с законами церкви. Она желает, чтобы преступник, избегший рук правосудия и с сокрушенным сердцем сознавшийся в своих грехах перед служителем Господа, засвидетельствовал чистосердечие своего раскаяния также и внешними поступками. Помышляя в душе лишь о небесном, он должен вместе с тем истязать свою плоть, дабы земными мучениями наказать себя за радость, доставленную дьяволу его преступлениями. Тем не менее я убежден в справедливости мнения знаменитейших Отцов церкви, что, каким бы ужасным мукам ни подвергал себя кающийся, они все-таки не уменьшат ни на единую йоту тяжести его грехов, если только он вздумает возлагать на них свое упование и возомнит, будто заслужил ими милосердие всевышнего. Мера, прилагаемая Господом к человеческим делам, непостижима уму нашему, и человек, хотя бы даже свободный от тяжких грехов и проступков, погиб навеки, если он дерзновенно надеется достигнуть райского блаженства соблюдением внешнего благочестия. Точно так же кающийся, который по выполнении наложенной на него епитимии думает, будто загладил свой грех, свидетельствует этим, что его раскаяние было неискренним и нечистосердечным. Ты, возлюбленный мой брат Медард, не испытываешь еще утешения, и это обстоятельство доказывает искренность твоего раскаяния. Теперь я предписываю тебе прекратить дальнейшие бичевания. Вкушай лучшую пищу и не избегай больше общения с братией. Знай, что необыкновенная твоя жизнь со всеми наиболее странными сплетениями ее событий известна мне лучше, чем тебе самому. Судьба, которой тебе нельзя было избегнуть, предоставила сатане власть над тобою, и в греховных своих деяниях ты являлся только его орудием. Не воображай, однако, чтобы вследствие этого ты оказывался менее грешным пред очами Всевышнего, так как тебе дана была сила мужественно бороться с сатаной и одержать над ним победу. В чьем человеческом сердце не происходит жестокой борьбы между добром и злом? Этой борьбой именно и обусловливается добродетель, являющаяся победой добра, тогда как грех — не что иное, как победа зла над добром. Знай же прежде всего, что одно из преступлений, в которых ты себя обвиняешь, совершено тобою лишь в мыслях. Аврелия жива. Ты в припадке буйного помешательства ранил самого себя, и рука твоя была обагрена кровью, брызнувшей из твоей раны… Да, Аврелия жива… Мне это известно. Я бросился на колени и поднял руки к небу в безмолвной молитве. Глубокие вздохи вырвались у меня из груди, а из глаз струились слезы. — Знай также, — продолжал настоятель, — что престарелый чужеземный художник, о котором ты говорил мне на исповеди, давным-давно уже посещает здешний монастырь и, быть может, вскоре опять сюда прибудет. Посещения эти начались задолго до моего пострижения в иноческий чин. Живописец этот оставил мне на сохранение тетрадь с разными рисунками и с повествованием, к которому добавлял по нескольку строк каждый раз, когда возвращался сюда. Он не воспрещал мне показывать эту тетрадь посторонним. Тебе же я считаю священным своим долгом передать ее для надлежащего с нею ознакомления. Связь твоих необычайных судеб, то возносивших тебя в горний мир дивных видений, то низвергавших в пучины самой низменной животной жизни, перестанет тогда казаться тебе загадочною. Говорят, будто чудесное исчезло теперь с лица земли, но я этому не верю. Чудеса совершаются по-прежнему. Чудесное, которым мы постоянно окружены, не изумляет нас больше, так как мы знаем, что многие явления периодически возвращаются, но, тем не менее, зачастую этот правильный круговорот как бы пронизывается явлением, перед которым вся наша мудрость становится в тупик. Не будучи в состоянии его понять, мы в грубой закоснелости отказываемся ему верить. Мы упорно отрицаем свидетельство своих очей потому только, что явление слишком утонченно для того, чтобы могло отражаться на грубой сетчатке внешнего нашего глаза. Что касается таинственного иностранного художника, то я причисляю его к необыкновенным феноменам, идущим как бы вразрез со всеми правилами и законами, установленными человеческим разумом. Сомневаюсь даже, можно ли причислить телесную его сущность к тому, что мы называем реальными предметами. Достоверно, что никто не замечал у этого художника обыкновеннейших жизненных отправлений. Я никогда не видел, чтобы он писал или рисовал, а между тем в книге, которую он каждый раз как будто пересматривал, всегда оказывалось после его посещения несколько новых исписанных листков. Странно также, что все написанное там представлялось мне самому бессвязным набором слов, бредом разнузданного воображения и лишь после твоей исповеди облеклось в ясные и понятные формы. Мне не подобает обстоятельнее высказывать тебе мои собственные предчувствия и мнения относительно этого художника. Ты, без сомнения, лучше моего угадаешь все, тайна разоблачится перед тобою. Выполняя приказание игумена, я стал обедать за общим столом с братией, отказался от бичеваний и ограничился усердной молитвой пред алтарями святых. Сердце у меня все еще обливалось кровью, и душевная боль все еще не смягчалась, но по крайней мере покинули страшные призраки, терзавшие меня во сне. Часто, когда я, утомленный до полусмерти, лежал на своем ложе, я чувствовал как бы веяние ангельских крыльев и видел нежный образ живой Аврелии, склонявшейся надо мною со слезами сострадания. Как бы ограждая меня от незримой опасности, она протягивала руку над моей головой. Тогда веки мои смыкались, и мирный подкрепляющий сон вливал в мои жилы новую жизненную силу. Настоятель, заметив, что я несколько окреп духом, вручил мне тетрадь художника и увещевал меня внимательно прочесть в мой келье все, что там написано. Я раскрыл тетрадь, и первым, что бросилось мне в глаза, были эскизы икон, написанных альфреско в монастыре Св. Липы. Некоторые из этих эскизов были выполнены только в контурах, другие же оказывались оттушеванными. Я не ощущал ни малейшего изумления или любопытства выяснить как можно скорее загадку своей жизни. Нет, для меня тут не было ни малейшей загадки. Я знал заранее все, что могло содержаться в этой тетради. То, что занесено было живописцем на последних ее страницах мелким, едва разборчивым почерком и словно разноцветными чернилами, являлось лишь выражением моих грез и мечтаний. Они были только изображены здесь в ясных и определенных чертах, что представлялось для меня самого немыслимым. ===== Примечание издателя ===== Не вдаваясь в изложение того, что он нашел в тетради художника, и продолжая свое повествование, брат Медард рассказывает, как он простился с настоятелем, посвященным в его тайну, и со всей дружески относившейся к нему монастырской братией, чтобы продолжать паломничество свое в Рим. Он побывал во всех достопримечательных храмах Вечного города: в соборах Св. Петра, Св. Севастиана и Лаврентия, Св. Иоанна Латеранского, Св. Марии Маджиоре и т. д. Он так усердно молился там перед всеми алтарями, что даже обратил на себя внимание папы и приобрел репутацию святого, заставившую его бежать из Рима, так как он стал теперь в самом деле кающимся грешником и сознавал себя именно таковым. Мы с тобой, благосклонный читатель, слишком мало знакомы, однако, с мечтами и предчувствиями смиренного монаха Медарда для того, чтоб могли без прочтения записок художника хоть сколько-нибудь уяснить себе связь между запутанными разбегающимися нитями событий в жизни самого Медарда. Можно будет, пожалуй, сказать, что для нас отсутствует пока еще ракурс, в котором должны объединяться все исходящие оттуда разноцветные лучи. Рукопись давно умершего капуцина оказалась завернутой в старый пожелтевший пергамент, исписанный мелким, крайне неразборчивым почерком. Оригинальный характер этого почерка обратил на себя мое внимание. После долгих трудов мне удалось ознакомиться с ним настолько, что я оказался в состоянии разбирать отдельные буквы, а наконец — даже и слова. К величайшему удивлению, выяснилось, что на этом пергаменте записано как раз повествование художника. Пергамент, очевидно, находился прежде в тетради, о которой упоминает Медард. Записи сделаны на старинном итальянском языке по образцу средневековых хроник и в самом лаконичном стиле. В переводе на нынешний язык тон их звучит резко и глухо, словно разбитое стекло. Тем не менее, чтобы облегчить понимание целого, необходимо было включить сюда также и этот перевод. Делая это, позволю себе прибавить с искренним сожалением следующее: княжеская фамилия, от которой ведет свой род столь часто упоминаемый здесь Франческо, до сих пор еще существует в Италии. Точно так же находятся еще в живых потомки герцога, в резиденции которого гостил некоторое время Медард. При таких обстоятельствах я был не вправе называть действующих лиц действительными фамилиями. Трудно представить себе, в каком неловком положении оказывается издатель, вынужденный являться к тебе, благосклонный читатель, с книгою, в которой приходится выдумывать имена взамен существующих в действительности и притом в высшей степени романтичных и благозвучных имен. Чтобы выпутаться из такого затруднительного положения, упомянутый издатель сперва рассчитывал было ограничиться одними титулами герцогов, баронов, но так как древний художник выясняет в своих записках самые таинственные и запутанные отношения между действующими лицами, то издатель должен был поневоле убедиться, что с помощью одних нарицательных имен, какими являются вышеприведенные титулы, читателю далеко не все будет понятным. При таких обстоятельствах пришлось дополнить бесхитростную хронику художника различными пояснениями и дополнениями, являющимися словно фиоритурами, которые маскируют и уродуют величественную простоту изящного хорала. От лица издателя прошу тебя, благосклонный читатель, хорошенько запомнить прежде всего следующее: родоначальником семьи, из которой произошел Франческо, отец Медарда, является Камилло, князь, царствовавший в П***. Герцог Теодор В. приходился в свою очередь отцом герцогу Александру В., при дворе которого находился одно время Медард. Брат герцога Александра, принц Альберт, женился на итальянской принцессе Гиацинте Б. Фамилия барона Ф. хорошо известна в Тирольских горах. Необходимо заметить только, что первая супруга барона Ф. была родом из Италии, так как доводилась родною дочерью графу Пьетро С. и, следовательно, внучкой графу Филиппо С. Если ты, благосклонный читатель, удержишь в памяти эти немногие титулы и заглавные буквы, то все остальное разъяснится тебе как нельзя лучше. Теперь же вместо продолжения биографии капуцина Медарда предлагается тебе. ===== Перевод записок старинного художника ===== …Случилось так, что Генуэзская республика, теснимая алжирскими корсарами, обратилась к известному своими подвигами на море герою Камилло, князю П., и просила его предпринять с четырьмя хорошо снаряженными талионами набег на дерзких разбойников. Обуреваемый жаждою славных подвигов, Камилло послал старшему сыну своему Франческо письменное приказание вернуться в П., чтобы управлять княжеством в отсутствие родителя. Франческо обучался живописи в школе Леонардо да Винчи. Любовь к искусству овладела им до такой степени, что он не мог помышлять ни о чем другом. Искусство казалось ему выше всех почестей и земных благ. Все человеческие дела и стремления производили на него впечатление жалкой погони за целью, не заслуживающей, чтобы для нее шевельнуть пальцем. Не в силах покинуть искусство и великого художника, своего учителя, который был тогда уже в преклонных летах, Франческо письменно ответил отцу, что умеет владеть кистью, а не скипетром, и желает остаться у Леонардо. Ответ этот разгневал престарелого гордого князя Камилло. Он в сердцах назвал сына недостойным глупцом и отправил в Рим доверенных своих слуг с поручением привезти оттуда непокорного юношу. Франческо упорно отказывался вернуться и заявил, что государь на престоле во всем блеске царственного своего величия кажется ему ничтожным существом по сравнению с гениальным художником и что величайшие воинские подвиги являются только жестокой земной забавой, тогда как создания живописца представляют собою чистое отражение обитающего в нем божественного духа. Это до такой степени раздражило Камилло, прославившегося своими подвигами на море, что он поклялся отречься от Франческо и назначить наследником престола младшего своего сына Зенобио. Франческо остался очень доволен этим решением и подписал акт, в котором торжественно и с соблюдением всех требуемых законами формальностей отказался от своих прав на престол в пользу младшего брата. Случилось так, что престарелый князь Камилло пал в жестоком кровопролитном бою с алжирцами. После него вступил на престол Зенобио, Франческо же, отрекшись от своего княжеского имени и звания, сделался художником и жил довольно скудно на небольшую пенсию, которую выплачивал ему брат. Франческо был гордым, смелым и необузданным юношей, буйный характер которого умел сдерживать лишь старик Леонардо. Когда Франческо отрекся ради искусства от княжеского достоинства, великий художник стал относиться к нему как к родному сыну. Он действительно был для Леонардо любящим, послушным сыном и усердно помогал старику закончить многие великие произведения. При этом Франческо, продолжая совершенствоваться в живописи, прославился и сам в этом искусстве, и ему поручали писать запрестольные образа в церквах и монастырях. Леонардо да Винчи помогал ему словом и делом, пока, наконец, не скончался в глубокой старости. Тогда у молодого Франческо вспыхнули опять гордость и самомнение, словно огонь, долго таившийся под пеплом. Он считал себя величайшим из современных живописцев и, объединяя представление о достигнутой им высокой степени совершенства с воспоминанием о царственном своем происхождении, называл себя сам царственным живописцем. Франческо позволял себе презрительно отзываться даже о своем учителе, покойном Леонардо да Винчи, и, отступив от благочестивой простоты его стиля, создал себе новую манеру в живописи, ослеплявшую глаза толпы красотою фигур и блеском колорита. Преувеличенные похвалы этой толпы еще более развивали в нем тщеславие и самомнение. Случилось так, что он попал в Риме в кружок разнузданной, распутной молодежи. Желая занимать везде первое место, он оказался и там самым дерзновенным пловцом по бурным волнам порока. Совращенные с истинного пути обманчивой прелестью искусства юноши, во главе которых стоял Франческо, образовали тайное общество. Преступно осмеивая христианство, они подражали обычаям древних греков и вместе с девушками, утратившими всякий стыд, устраивали греховные и позорные пиршества. В числе их было несколько живописцев и много скульпторов, признававших только древнее искусство и осмеивавших все, созданное и выполненное новыми художниками под влиянием христианской религии. Франческо, в греховном своем энтузиазме, написал много картин из лживого мира древних басен. Никто не умел так живо и естественно, как он, изображать сладострастную женскую красоту. Франческо заимствовал у живых моделей колорит, а у древних мраморных статуй дивную прелесть и грацию форм. Вместо того чтоб продолжать в церквах и монастырях изучение великолепных картин древних богобоязненных художников и запечатлевать в своей душе созданные ими образы, он старательно писал этюды со статуй языческих богов и богинь. Особенно сильное впечатление производила на него знаменитая статуя Венеры, образ которой он постоянно носил в своей душе. Пенсия, которую Зенобио посылал своему брату, раз как-то не дошла до него в обычный срок. Вследствие этого случилось, что Франческо, быстро проживавший при своей беспутной жизни крупные суммы, которые он зарабатывал, остался без денег, а между тем не хотел отказаться от образа жизни, вошедшего у него уже в привычку. Он вспомнил тогда, что один капуцинский монастырь давно уже заказал ему запрестольный образ св. Розалии, обещая заплатить за этот образ щедрое вознаграждение. Франческо питал такое отвращение ко всем христианским святым, что сперва не хотел писать этот образ, но теперь он решил закончить его как можно скорее, чтоб получить деньги. К тому же у него явилась мысль надругаться над святою, изобразив ее совершенно нагой, с формами и лицом языческой богини Венеры, образ которой запечатлелся неизгладимо в его душе. Сделанный им набросок запрестольного образа оказался чрезвычайно удачным. Молодые товарищи Франческо хвалили преступный его умысел поставить в церковь благочестивым монахам вместо христианской святой языческую богиню. Однако, когда Франческо принялся писать этот образ, все стало у него складываться иначе, чем он хотел и думал. Дух увлечения лживой прелестью языческих форм вынужден был подчиниться какому-то более могущественному духу. Франческо начал видеть, словно сквозь дымку тумана, очертания ангельского лика. Как бы опасаясь оскорбить святыню и тем самым навлечь на себя страшную кару, Франческо не решился, однако, написать это лицо, а тем временем вокруг тела, набросанного сперва в чарующей наготе, улеглись грациозными складками скромные одежды: темно-красное платье и лазурно-голубой плаш. Капуцинский монастырь, заказывая живописцу Франческо образ св. Розалии, не упоминал в письме, какое именно достопримечательное событие в ее жизни надлежало изобразить художнику. Поэтому Франческо и набросал сперва посреди полотна фигуру святой. Теперь же, побуждаемый неведомым духом, он написал вокруг нее множество других фигур, которые в своей совокупности изображали ее мученичество. Франческо совершенно ушел в свою картину или, лучше сказать, преобразился в могущественного духа, который, завладев художником, вырвал его из пучины прежней преступной жизни. Тем не менее он чувствовал себя не в силах написать лик святой мученицы, и это стало для него адской мукой. Он не помышлял уже более о Венере, но мысленно видел перед собою престарелого своего учителя Леонардо да Винчи, который глядел на него с соболезнованием и грустно ему говорил: «Мне очень хотелось бы тебе помочь, но я не могу этого сделать. Ты должен прежде отречься от всех греховных помыслов и с сокрушенным сердцем вымолить себе заступничество святой, против которой дерзновенно согрешил». Юноши, общества которых Франческо давно уже избегал, разыскали его в мастерской. Они нашли его там, лежавшего в беспомощном отчаянии на постели, и он показался им серьезно больным. Франческо жаловался, что какой-то злой дух надломил его творческую силу, так что он не может теперь закончить образ св. Розалии. Тогда все общество успокоилось и принялось смеяться над художником, осведомляясь о причинах внезапной его болезни. Кто-то предложил немедленно прибегнуть к возлиянию вина в честь Эскулапа и дружественной людям богини Гигеи, чтобы они исцелили больного. Немедленно принесли сиракузского вина, и юноши, наполнив чаши, принялись пить из них перед недоконченным образом, совершая вместе с тем возлияние в честь языческих богов. Когда самому Франческо предложили чашу, наполненную вином, он отказался ее осушить и не пожелал участвовать в кутеже веселых своих товарищей, хотя они и провозгласили тост в честь божественной Венеры. Один из них заметил тогда: «Этот сумасброд действительно болен душой и телом, и потому надо будет пригласить к нему доктора. Я сейчас сбегаю за врачом». Накинув на себя плаш и захватив с собою шпагу, он вышел за дверь, но через несколько мгновений вернулся и сказал: «Странно, как это не пришло мне в голову, что я сам — врач, и могу как нельзя лучше вылечить даже и не такого больного». Юноша этот немедленно же принял вид и манеры пожилого врача. Колени у него подогнулись, а на молодом лице появились странные морщины и складки, так что он производил впечатление уродливого старика. Все его товарищи расхохотались и принялись говорить друг другу: «Какие, однако, ученые рожи корчит наш доктор!» Врач приблизился тем временем к больному Франческо и грубым, насмешливым тоном сказал: «Эх ты, бедняга! Вижу, что мне придется лечить тебя от грустного твоего бессилия. Вид у тебя такой несчастный и бледный, что богиня Венера, без сомнения, нашла бы тебя теперь не по своему вкусу. Быть может, впрочем, донна Розалия заинтересуется тобой, когда ты немного поправишься. Советую тебе, приятель, отведать чудодейственного моего лекарства. Так как ты намерен писать святых, то мой напиток окажется большим для тебя подспорьем. Это, друг мой, вино из погреба святого Антония». Действительно юноша, выдававший себя за врача, вынул из-под плаща бутылку, которую немедленно и откупорил. Из нее поднялся какой-то странный аромат, до такой степени сильный, что все собравшееся в мастерской живописца общество молодых повес мгновенно пришло в состояние опьянения. Все они опустились в кресла и, закрыв глаза, впали в дремоту. Франческо, взбешенный тем, что его называют бессильным беднягою, выхватил у доктора бутылку из рук и сразу отпил из нее изрядное количество. — На здоровье! — воскликнул юноша, лицо и походка которого сделались по-прежнему молодыми. Затем он разбудил уснувших своих товарищей, и они вместе с ним, шатаясь, спустились с лестницы. В душе Франческо вспыхнуло такое же бурное пламя, как в жерле огнедышащего Везувия во время извержения. Все аллегории языческой мифологии, которые ему когда-либо случалось изображать на полотне, предстали перед ним как живые. Это подействовало на него так сильно, что он закричал громким голосом: — Ты тоже должна явиться мне, возлюбленная моя богиня! Живи со мной и будь моею, а не то я посвящу себя подземным божествам! При этих словах он увидел Венеру, которая стояла прямо перед картиной и ласково подзывала его к себе. Он соскочил с постели и тотчас же принялся писать голову святой Розалии, рассчитывая изобразить лицо языческой богини. Рука, по-видимому, не повиновалась его воле. Кисть словно отскакивала от тумана, окутывавшего голову св. Розалии, и сама собою доканчивала лица окружавших ее варварских мучителей. Но вместе с тем черты небесного лика святой выступали все отчетливее из тумана, и глаза ее устремили, наконец, на художника лучезарный взор, проникнутый такой полнотою жизни, что Франческо упал перед своей картиной на пол, словно пораженный насмерть громовым ударом. Придя в себя, он с трудом поднялся, но не посмел взглянуть на картину, наводившую на него ужас. Опустив голову, он подошел к столу, на котором стояла еще бутылка вина, принесенная доктором, и выпил из нее залпом несколько глотков, после чего почувствовал себя проникнутым новою силой. Взглянув тогда на картину, он убедился, что она совершенно закончена, что с нее глядит на него вовсе не святая Розалия, а возлюбленная богиня Венера взором, полным самой жгучей, пламенной страсти. В то же мгновение Франческо почувствовал, как в нем загорелось преступное сладострастие. Он стонал от безумной похоти. Он вспоминал языческого ваятеля Пигмалиона, сказание о котором было сюжетом одной из его картин, и, подобно Пигмалиону, обратился к Венере с мольбою вдохнуть жизнь в его произведение. Скоро ему стало казаться, будто написанная на картине св. Розалия начинает шевелиться, но, протянув руки, чтобы принять ее в свои объятия, он убедился, что перед ним лишь безжизненное полотно. Тогда он принялся рвать на себе волосы и сумасшествовать, словно одержимый бесом. Два дня и две ночи томился Франческо преступными своими желаниями, а на третий день, когда он, словно недвижная статуя, стоял перед написанной им картиной, внезапно отворилась дверь его комнаты, и позади него послышался шорох женского платья. Обернувшись, он увидел женщину, являвшуюся как бы оригиналом, с которого была списана святая Розалия. Он чуть не помешался, увидев воплощение образа, созданного его гением путем тщательного изучения античных статуй. Образ этот стоял перед ним живой, исполненный невыразимой прелести. Художник почти с ужасом смотрел на свою картину, казавшуюся точным портретом незнакомки. С ним произошло то, что обыкновенно испытывают люди, когда им является дивное видение. Язык его не мог выговорить ни слова. Он безмолвно упал на колени перед незнакомкой и с обожанием протянул к ней руки. Незнакомка, ласково улыбаясь, подняла его и сказала, что видела его много раз в бытность свою маленькой девочкой, когда он учился живописи у Леонардо да Винчи. Еще тогда она прониклась к нему страстной любовью, которой не может выразить никакими словами. Покинув родителей и родственников, она одна прибыла в Рим только для того, чтобы свидеться с ним. Внутренний голос твердил ей, что Франческо в свою очередь тоже ее любит, — так любит, что заглазно написал с нее точный портрет, в сходстве которого она убедилась теперь и сама. Франческо понял, что между ним и незнакомкой существовала таинственная гармония душ и что именно эта гармония создала дивный образ св. Розалии и вызвала безумную любовь к этому образу. Он с пламенной любовью обнял молодую девушку и хотел тотчас же идти с нею в церковь, чтоб священник соединил их на вечные времена узами законного брака. Предложение это как будто испугало незнакомку. Она сказала ему: «К чему это, милейший Франческо?.. Я всегда считала тебя жизнерадостным художником, которому дела нет до уз христианской церкви. Я думала, что ты душою и телом принадлежишь веселой и вечно юной классической древности, божества которой смотрели с благоволением на все, что может доставить людям наслаждение. Какое дело до нашего союза несчастным монахам, осужденным проводить одинокую жизнь в безнадежной грусти? Отпразднуем весело и радостно торжество нашей любви». Речи этой женщины соблазнили Франческо. Поэтому он вместе с молодыми грешниками, прожигавшими жизнь преступно и легкомысленно, отпраздновал в тот же вечер по языческому обряду свою свадьбу с незнакомкой. Оказалось, что она привезла с собою целый сундук с различными драгоценностями и деньгами. Франческо долгое время жил с нею, фактически отрекшись от искусства и утопая в греховных наслаждениях. Она почувствовала себя беременной и после того еще более расцвела в блистательной красоте. Она оказалась теперь живым воплощением Венеры, и Франческо с трудом лишь мог выносить беспредельное, упоительное свое блаженство. Однажды ночью его разбудили глухие болезненные стоны. Он с испугом вскочил с постели и, подойдя с зажженной свечой к жене, увидел, что она родила ему сына. Поспешно отправив слуг за повивальной бабкой и врачом, Франческо поднял ребенка с материнского лона, но в то же самое мгновение жена его испустила ужасающий пронзительный вопль и начала извиваться всем телом, точно в тщетных попытках вырваться из чьих-то рук, душивших ее с непреодолимой силой. Когда пришла повивальная бабка со своей служанкой и явился почти одновременно с нею врач, чтобы подать помощь родильнице, они с ужасом отшатнулись, увидав окоченевший труп. Шея и грудь у нее были обезображены отвратительными синими пятнами, а вместо молодого очаровательного лица таращила на них мертвые глаза искаженная страшными предсмертными корчами, осунувшаяся и сморщенная маска. На крик, поднятый акушеркой и ее служанкой, сбежались соседи. Про незнакомку давно уж ходили странные слухи. Роскошная языческая жизнь, которую она вела с Франческо, представлялась всем омерзительною. Давно уже предполагалось довести до сведения инквизиции о греховном внебрачном ее сожитии с Франческо. При виде страшно искаженного лица покойницы всем стало ясно, что она состояла в союзе с дьяволом, который и завладел теперь своей жертвой. Ее красота являлась лишь обманчивым наваждением проклятого волшебства. Все с ужасом бежали от покойницы, и никто не решался к ней прикоснуться. Франческо понял тогда, кто был рядом с ним, и его охватил невыразимый ужас. Все его грехи стояли теперь перед его глазами, и Суд Божий начинался для него уже на земле, так как в душе его горело адское пламя. На другой день явился чиновник святой инквизиции со стражею, чтобы арестовать Франческо. В художнике пробудились тогда наследственное мужество и непреклонная гордость. Он выхватил шпагу, расчистил себе дорогу и бежал. На довольно значительном расстоянии от Рима он нашел пещеру, в которой и укрылся, так как чувствовал себя очень усталым. Не сознавая хорошенько, зачем он это делает, Франческо завернул новорожденного ребенка в плащ и унес его с собою. Войдя в пещеру, он ощутил такой страшный гнев против соблазнившего его дьявольского наваждения в образе женщины, что хотел разбить о камни ребенка, рожденного ему этим оборотнем, и поднял его уже за ноги вверх, но в это мгновение ребенок заплакал так жалобно и так умоляюще, что художник почувствовал сострадание. Устроив мальчику постель из мягкого мха, он напоил его соком апельсина, случайно оказавшегося у него в кармане. Подобно кающемуся пустыннику, Франческо прожил в пустыне несколько недель и, отрекшись от прежней своей греховной жизни, усердно молился святым. Настоятельнее всего обращался он с молитвами к тяжко оскорбленной им святой Розалии, упрашивая ее быть за него заступницей перед престолом Всевышнего. Однажды вечером Франческо, преклонив колени, молился по обыкновению один в пустыне и случайно взглянул на солнце, которое как раз в это время опускалось в море, загоревшееся ярким пламенем. Когда пламя это стало угасать в сероватом вечернем тумане, Франческо заметил в воздухе блистательное розовое сияние, которое начало вскоре принимать определенные формы. Художник явственно различил в этом сиянии святую Розалию, окруженную ангелами и стоявшую, преклонив колени, на облаке. Вместе с тем до него донеслись в легком дуновении вечернего ветерка слова: «Господи, прости этому человеку, который в своей слабости и бессилии не мог сопротивляться обольщениям сатаны». Тогда сквозь сияние розоватого облака сверкнули молнии, глухой гром прокатился по небу, а в этом громе раздался голос: «Разве найдется грешник, равный ему в преступлениях? Не будет ему помилования и успокоения в могиле до тех пор, пока племя, порожденное его преступлением, не перестанет плодиться и множиться». Франческо пал лицом во прах, так как знал, что приговор над ним произнесен и что праведная воля Божия осудила его безутешно скитаться по лицу земли. Он бежал, не вспомнив даже про ребенка, оставленного им в пещере, и, не решаясь больше взяться за кисть, жил в крайней бедности, нуждаясь в самом необходимом. Иногда приходило ему в голову, что он мог бы написать во славу христианской веры великолепные картины. Он придумывал дивные произведения, грациозные по рисунку и колориту, из жизни Пресвятой Богородицы и святой Розалии, но разве мыслимо было приниматься за такие иконы, не имея ни гроша для покупки полотна и красок и питаясь единственно лишь скудной милостыней у церковных дверей? Таким образом, Франческо влачил злополучную жизнь, когда с ним случилось следующее событие. Однажды в церкви, когда он, пристально глядя на стену, в мыслях своих украшал ее великолепной живописью, к нему подошли две женщины, закутанные покрывалами. Одна из них сказала ему нежным ангельским голосом: — Далеко отсюда, в Пруссии, воздвигнут Божией Матери храм на том месте, где ангелы Господни принесли на старую липу чудотворное Ее изображение. Храм этот до сих пор не украшен живописью. Иди туда, и пусть создания твоего искусства послужат тебе святой молитвою, способной доставить наболевшей душе небесное утешение. Пристально взглянув на этих женщин, Франческо увидел, как они исчезли в сиянии дивных лучей, причем вся церковь наполнилась благоуханием лилий и роз. Тогда только он понял, кто были эти женщины, и хотел на другой же день утром начать свое паломничество. В тот же вечер его разыскал после долгих хлопот служитель Зено-био. Высылая ему пенсию за два года, брат Франческо приглашал его ко двору. Художник отклонил это предложение и, оставив себе лишь небольшую сумму денег, роздал остальное нищим. Он отправился в Восточную Пруссию. Путь туда лежал через Рим, а потому он зашел в соседний капуцинский монастырь, для которого им был написан образ святой Розалии. Он увидел этот образ в алтаре, но при более внимательном рассмотрении убедился, что это лишь копия с его картины. По наведенным справкам оказалось, что монахи ввиду странных слухов, распространившихся о бежавшем неведомо куда художнике, в конфискованном имуществе которого оказался этот образ, не пожелали оставить у себя оригинал, а, сняв с него копию, продали подлинник капуцинскому монастырю в Б. После долгого и многотрудного паломничества Франческо прибыл в монастырь Св. Липы в Восточной Пруссии и выполнил приказание, отданное ему Пресвятой Богородицей. Он так дивно расписал церковь, что сам убедился в начавшемся уже воздействии на него Благости Божией. Таким образом в душу его снизошло небесное утешение. Случилось так, что граф Филиппо С., уехав далеко на охоту, попал в безлюдную пустынную местность и был застигнут там страшной непогодой. В ущельях между скалами завывал бурный ветер. Дождь лил с неба такими потоками, как если бы Всевышний решил погубить за грехи людей и животных земных новым потопом. Граф Филиппо очень обрадовался поэтому, увидев пещеру, в которой и укрылся. Не без труда ввел он в эту пещеру своего коня, так как вход в нее оказался довольно тесным. Мрачные тучи обволокли весь небосклон, а потому в пещере было до такой степени темно, что граф Филиппо не мог ничего там различить и хотя слышал возле себя шорох, но был не в состоянии объяснить его причину. Опасаясь, что в пещере скрывается какое-нибудь дикое животное, граф Филиппо выхватил на всякий случай меч, чтобы отразить нападение хищного зверя. Когда буря миновала и лучи солнца, выглянувшего сквозь тучи, осветили пещеру, граф, к изумлению своему, увидел, что возле него на ложе из древесных листьев и мха лежит голый мальчик и глядит на него яркими, сверкающими глазками. Возле мальчика стоял бокал из слоновой кости, в котором граф Филиппе нашел еще несколько капель благоухающего вина. Как только он поднес этот бокал к устам мальчика, ребенок с жадностью их выпил. Граф затрубил в рог, чтобы созвать свою свиту, которая разбрелась в разные стороны, стараясь тоже укрыться куда-нибудь от бури. Когда люди графа собрались, им было приказано подождать, не явится ли кто-нибудь за ребенком, оставленным в пещере. Наступила ночь, а все еще никто не являлся. Тогда граф Филиппо сказал: — Не могу оставить этого мальчика здесь в таком беспомощном состоянии. Я возьму его к себе и всюду разошлю объявления, чтобы родители ребенка или тот, кто оставил его в пещере, могли истребовать его от меня. Он так и сделал, но проходили месяцы, недели и годы, а никто не являлся предъявить свои права на мальчика. Граф приказал окрестить своего найденыша, и ему нарекли имя Франческо. С годами он превратился в очаровательного юношу, обладавшего замечательной силой, красотой, ловкостью и в то же время блестящими способностями. Его редкие дарования снискали ему любовь графа, который относился к нему как к сыну, и так как сам он был бездетным, то предполагал оставить ему в наследство все свое состояние. Франческо достиг уже двадцатипятилетнего возраста, когда граф Филиппо воспылал безумной страстью к небогатой девушке благородного происхождения, замечательной красавице, и сочетался с нею браком, несмотря на то что она была почти еще ребенком, а он сам уже в преклонных летах. Франческо воспылал греховным вожделением к молодой графине. Она была женщина благочестивая и добродетельная, а потому не хотела нарушить супружескую верность, но, тем не менее, после долгой борьбы ему удалось с помощью дьявольских чар ее обольстить. Она не устояла против соблазнителя и отдалась преступной его страсти, являвшейся непростительнейшей изменой и неблагодарностью по отношению к его благодетелю. Двое детей, граф Пьет-ро и графиня Анджиола, которых седовласый Филиппо в неизреченном восторге отеческой радости прижимал к своему сердцу, были плодами этого преступления, оставшегося навеки скрытым как для самого Филиппо, так и для всего света. Повинуясь говорившему во мне внутреннему голосу, вернулся я к своему брату Зенобио и сказал: — Я отрекся навсегда от престола, и даже в том случае, если бы ты раньше меня сошел бездетным в могилу, я все-таки останусь простым художником и буду проводить мою жизнь в смирении и благочестии, занимаясь только живописью. Я не хотел бы, однако, чтобы наше княжество было присоединено как выморочное к соседнему государству. Франческо, питомец графа Филиппо С., — родной мой сын. Во время бегства я покинул его в пещере, где он и был найден графом. На стоявшем возле него бокале из слоновой кости вырезан наш герб, но главным свидетельством о происхождении юноши из нашей семьи служат черты его лица. Усынови этого юношу, дорогой брат, и назначь его своим наследником. Сомнения Зенобио, действительно ли юноша прижит мною в законном браке, были устранены выхлопотанным мною у папы актом об усыновлении. Таким образом, греховная и прелюбодейная жизнь моего сына закончилась. Он вскоре вступил в законный брак, от которого у него родился, в свою очередь, сын — Паоло Франческо. Правда, преступное семя успело уже расплодиться преступным образом. Разве не может, однако, раскаяние моего сына искупить его прегрешения? Я стоял перед ним, как Суд Божий, и вся его душа была передо мною открыта. Неведомое свету разоблачал мой дух, который становится теперь все могущественнее. Он поднимает меня над шумящими волнами жизни, так что я могу проникать взором моим в глубину, а между тем смерть все же не принимает меня в свои объятия. Отъезд Франческо оказался для графини С. смертным приговором. Только с этим отъездом пробудилось у нее сознание греха, но она была не силах выдержать борьбу между любовью к преступнику и раскаянием в том, что уступила этой любви. Граф Филиппо дожил до девяноста лет и перед смертью впал в совершенное детство. Пьетро, считавшийся его сыном, прибыл со своей сестрой Анджиолой ко двору Франческо, вступившего по смерти Зенобио на княжеский престол. Как раз в это время справлялось с величайшей торжественностью обручение Паоло Франческо с герцогиней Марией-Витторией. Красота невесты до такой степени подействовала на Пьетро, что он воспылал к ней неудержимой страстью и, не обращая внимания на опасность, которою эта страсть ему угрожала, начал добиваться ее взаимности. Паоло Франческо не замечал его ухаживания, так как сам без памяти влюбился в свою сестру Анджиолу, которая, однако, холодно отвергла его искательства. Ссылаясь на необходимость выполнить священный обет, Виттория удалилась от двора, чтобы прожить несколько времени перед браком в строжайшем уединении. Лишь через год вернулась она назад. Тотчас же должно было состояться бракосочетание, после которого граф Пьетро предполагал вернуться с сестрою в родительский замок. Любовь Франческо к Анджиоле, еще более распаленная ее стойким сопротивлением, превратилась в бешеную похоть дикого зверя, которую наследный принц мог обуздывать лишь помыслами о средствах к ее удовлетворению. Он совершил поэтому в самый день свадьбы злодейское преступление, зайдя на пути к брачной опочивальне в комнату Анджиолы. Девушка, которой за брачным обедом подсыпали наркотического снадобья, была в бессознательном состоянии и не могла сопротивляться учиненному над нею насилию. На другой день она оказалась при смерти, и тогда Паоло Франческо, мучимый угрызениями совести, сознался в своем злодеянии. В первом порыве гнева Пьетро хотел умертвить изменника, но его рука бессильно опустилась при мысли о том, что в данном случае кара предшествовала уже проступку. Маленькая принцесса Гиацинта Б., считавшаяся племянницей Виттории, была на самом деле плодом тайной связи Пьетро с невестой Паоло Франческо. В конце концов Пьетро уехал вместе с Анджиолой в Германию, где она родила сына, который назван был Францем и получил самое тщательное воспитание. Ни в чем неповинная Анджиола утешилась наконец и как бы забыла учиненное над ней злодеяние. Она снова расцвела в дивной красоте и грации. Таким образом, случилось, что герцог Теодор В. воспылал к ней сильной любовью, на которую она отвечала искренней взаимностью. Он сочетался с ней браком, а граф Пьетро женился также на девушке, принадлежавшей к германскому дворянству. Она родила ему дочь, Анджиола же родила герцогу двух сыновей. Эта благочестивая женщина имела бы, казалось, полное право чувствовать себя спокойной, так как совесть не могла ее ни в чем упрекнуть. Между тем на Анджиолу часто находила мрачная меланхолия, овладевавшая ею каждый раз, когда она вспоминала, словно в тяжелом сне, о злодеянии, которое учинил над нею Паоло Франческо. Ей казалось, будто грех, совершенный даже бессознательно, должен повлечь за собою кару, которая может перейти на потомство. Исповеди и полное отпущение грехов не могли успокоить ее. Анджиола решила сказать обо всем мужу. Она предчувствовала тяжкую борьбу, которую ей придется выдержать, но она дала себе торжественную клятву выполнить во что бы ни стало принятое решение и сдержала эту клятву. Герцог Теодор с ужасом услыхал о страшном злодеянии. Душа его была потрясена, и гнев угрожал, казалось, обрушиться даже на неповинную ни в чем супругу. Анджиоле пришлось поэтому провести несколько месяцев в отдаленном замке. Тем временем в душе герцога происходила мучительная борьба, закончившаяся тем, что он не только вполне примирился с герцогиней, но даже стал заботиться без ее ведома о воспитании Франца. По смерти герцога и его супруги тайна происхождения Франца была известна только графу Пьетро и молодому герцогу Александру В. Из всех потомков художника никто не походил до такой степени в физическом и умственном отношении на Франческо, воспитанного графом Филиппо, как именно Франц. Это был дивный юноша, чрезвычайно одаренный, у которого мысль и дело отличались пламенной стремительностью. Дай Бог, чтоб грехи отца и предка не оказались для него слишком тяжким бременем и чтоб ему было суждено устоять против искушений сатаны! Еще при жизни герцога Теодора оба его сына, Александр и Иоганн, совершили путешествие в Италию. В Риме братья разъехались в разные стороны. Это было вызвано не каким-либо разладом или разногласием между ними, а единственно лишь различием в их целях и стремлениях. Александр посетил двор Паоло Франческо и почувствовал такую любовь к младшей его дочери от Виттории, что решил на ней жениться. Герцог Теодор с отвращением, которое было тогда совершенно непонятным его сыну, отказал в своем согласии на этот брак, состоявшийся поэтому лишь после его смерти. Принц Иоганн, возвращаясь на родину, познакомился с единоутробным своим братом Францем и, не подозревая близкого родства с этим юношей, почувствовал к нему величайшую привязанность. Франц отвечал на нее взаимностью, и вскоре они сделались неразлучными друзьями. Франц побудил принца вместо возвращения к отцу поехать вторично в Италию. Неисповедимым судьбам угодно было, чтобы они оба, принц Иоганн и Франц, увидели дочь Виттории и Пьетро — принцессу Гиацинту — и одновременно в нее влюбились. Раз появившись на свет, преступление пускает от себя во все стороны новые ростки. Кто может противостоять могуществу мрачных сил? Грехи и злодеяния моей молодости поистине ужасны, но благодаря заступничеству Матери Божией и святой Розалии я избавлен от вечной гибели, и мне суждено мучиться за мои грехи не в аду, а здесь, на земле, до тех пор, пока выросшее из преступного семени родословное дерево не иссохнет и не перестанет приносить плоды. Я лично наделен духовными силами, но тяжесть земного моего существа гнетет меня. Я предчувствую мрачные тайны будущего, но обманчивый блеск ярких красок настоящей минуты меня ослепляет, и обманутым моим глазам представляются лишь какие-то неясные образы, истинная связь между которыми от меня ускользает. Я часто усматриваю нить, которую прядут мрачные силы, стремящиеся противодействовать спасению моей души. В моем безумии кажется мне возможным уловить эти нити и порвать их. На самом деле такие надежды оказываются святотатственным самообманом. Надлежит смиренно выносить возложенную на меня кару и, не переставая, раскаиваться в учиненных преступлениях, с верою и благочестием претерпевать муки, ценою которых мне дозволено искупить свои грехи. Мне временно удалось запугать принца Иоганна и Франца и отогнать их от Гиацинты, но сатана старается уготовить Францу погибель, от которой ему не уйти. Франц прибыл вместе с принцем туда, где жил граф Пьетро со своей супругой и дочерью Аврелией, которой только лишь исполнилось пятнадцать лет. Подобно тому как его преступный отец, Паоло Франческо, воспылал при виде Анджиолы неудержимой животной страстью, точно так же и сын, увидев Аврелию, тотчас же воспламенился к ней преступною любовью. Скромная, благочестивая девушка, почти ребенок, не умела защититься от сатанинских уловок соблазнителя, опутавшего ее до такой степени гибельными сетями, что она отдалась ему всей душой и согрешила прежде, чем могла явиться у нее мысль о грехе. Когда нельзя было дольше умалчивать о совершившемся факте, она, в отчаянии от случившегося, бросилась к ногам матери и созналась во всем. Мать Аврелии дала почувствовать Францу справедливый свой гнев, прогнав его навсегда от себя и соблазненной им дочери угрозой рассказать об учиненном злодеянии графу Пьетро. Не подлежало сомнению, что граф, хотя на его душе лежало тяжкое преступление, непременно убил бы и Франца, и Аврелию, если бы узнал о существовавшей между ними преступной связи. Графине удалось, однако, скрыть грех Аврелии от глаз отца, и Аврелия разрешилась от бремени в отдаленном городе дочерью. Франц все еще питал к Аврелии такую сильную любовь, что не мог выдержать разлуки с нею. Узнав, куда увезли его возлюбленную, он сам приехал туда и вошел в комнату как раз в ту минуту, когда графиня, оставшись одна, без прислуги, сидела у постели своей дочери, держа на коленях внучку, которой минула всего лишь неделя. Испуганная и раздраженная неожиданным появлением негодяя, погубившего ее дочь, графиня встала и немедленно приказала ему удалиться. — Прочь, прочь отсюда, иначе ты погиб! — сказала она. — Граф Пьетро знает все, что ты учинил, злодей! Думая таким образом напугать Франца, она толкала его к дверям. В это мгновенье, однако, юношу охватило свирепое дьявольское бешенство. Вырвав у графини из рук ребенка, он ударил ее кулаком в грудь так, что она отшатнулась и упала, сам же он поспешно выбежал из дому. Пробудившись из глубокого обморока, Аврелия нашла свою мать мертвой. Графиня упала затылком на сундук, окованный железом, и расшиблась до смерти. Франц хотел умертвить похищенного им ребенка. Завернув принесенную им к себе на квартиру девочку в пеленки, он поздно вечером спустился с лестницы и собирался уже выйти из дому, когда внезапно услышал жалобный плач, доносившийся из комнаты первого этажа. Франц невольно остановился, начал прислушиваться и наконец подошел ближе к этой комнате. В то же мгновенье оттуда вышла, заливаясь слезами, женщина, в которой он узнал няньку, служившую у хозяйки дома, баронессы С. Юноша осведомился, отчего она так рыдает. — Ах, сударь, — отвечала ему нянька, — мне остается только покончить с собою. Малютка Евфимия была у меня сейчас на руках и казалась совершенно здоровой, но вдруг откинула головку назад и умерла. На лбу у нее выступили синие пятна, а потому, наверное, скажут, будто я ее уронила. Франц поспешно вошел в комнату и, увидев мертвого ребенка, уяснил себе волю судьбы. Его дочь должна была остаться в живых, так как была изумительно похожа на внезапно умершую Евфимию. Нянька была, вероятно, не так невинна в смерти ребенка, как она рассказывала. Во всяком случае, подкупленная щедрым подарком Франца, она согласилась на обмен. Завернув мертвого ребенка в пеленки, он бросил его в реку. Ребенок Аврелии вырос под именем Евфимии, дочери баронессы С., и тайна ее рождения осталась свету неизвестной. Несколько лет спустя сама Аврелия вышла замуж за барона Ф. От этого брака родилось двое детей: Гермоген и Аврелия. Небесные Силы разрешили мне при возвращении принца Иоганна со своим приятелем Франческо (как называл он на итальянский манер Франца) в резиденцию его брата, герцога, присоединиться к ним и приехать туда вместе с ними. Я хотел могучей рукою поддержать злополучного Франческо в то мгновенье, когда он станет приближаться к пропасти, разверзшейся перед ним. Сумасбродный замысел беспомощного грешника, не получившего еще полного помилования перед престолом Всевышнего! Франческо умертвил единоутробного своего брата, совершив перед тем над Гиацинтой злодейское преступление, от которого родился сын, воспитываемый герцогом под именем графа Викторина. Убийца хотел было жениться на благочестивой сестре герцогини, но мне дозволено было воспрепятствовать этому злодеянию в тот миг, когда убийца стоял перед алтарем. Чтоб побудить Франца к раскаянию после того, как он, мучимый мыслью об учиненном смертном грехе, бежал, стараясь укрыться от преследований, судьба заставила его претерпеть тяжкие бедствия и впасть в крайнюю нужду. Сломленный горем и болезнью, скитавшийся по свету Франц зашел однажды к крестьянину, у которого встретил радушный прием. Дочь крестьянина, тихая, скромная девушка, полюбила заболевшего в доме ее отца гостя и усердно ходила за ним во время болезни. Случилось так, что Франческо по выздоровлении начал платить за любовь этой девушки взаимностью, и они соединились священным таинством брака. Благодаря рассудительности и знаниям Франческо хозяйство у его тестя стало идти несравненно успешнее, чем раньше. По смерти пожилого крестьянина в руках Франческо оказалось довольно крупное состояние, которое он значительно приумножил, так что в течение некоторого времени в изобилии пользовался земными благами. Однако счастье грешника, не примиренного с Богом, уподобляется зданию, построенному на песке. Франц впал опять в крайнюю бедность, разрушительно действовавшую на его организм: он чувствовал, что смертельная болезнь разъедает одновременно его тело и душу. Жизнь его стала одним непрерывным покаянием. Наконец Небо послало ему луч утешения. Ему было предписано отправиться в паломничество к Святой Липе, где рождение сына послужит для него залогом помилования. В лесу, окружающем со всех сторон монастырь Святой Липы, я подошел к скорбевшей матери, которая плакала над новорожденным мальчиком, оставшимся после смерти отца сиротою, и ободрил ее словами утешения. Чудодейственно проявляется милость Божия к ребенку, родившемуся в благословенном святилище святой Девы! Часто является ему святой Младенец и зажигает в детской его душе искры Небесной Любви. Мать нарекла мальчика при крещении тем же именем, какое носил и его отец. О Франциск, рожденный в недрах святилища! Будет ли тебе суждено благочестивым житием искупить грехи преступного предка и доставить ему покой в могиле? Вдали от света и его соблазнов мальчик этот должен вырасти, помышляя лишь о небесном. Он посвятит себя служению Богу. Так предсказал его матери святой муж, изливший в мою душу дивное утешение. Быть может, это благовест-вование милости Божией позволит моей душе ясно провидеть будущее. Я вижу юношу в смертельной борьбе с мрачною силой, которая для нападения на него воспользуется грозным оружием. Он падает, но божественный женский образ надевает ему на голову венец победителя. Его спасает сама святая Розалия! Поскольку дозволят мне это Небесные Силы, я буду следить за ним в его детстве, юношестве и возмужалости, дабы защищать его средствами, какие будут мне ниспосланы на это Господом. Да свершится… ===== Примечание издателя ===== Как раз начиная с этого места, благосклонный читатель, пожелтевшая рукопись древнего живописца становится до такой степени неразборчивой, что я, при всем своем старании, был не в силах ничего больше прочесть в ней. Вернемся поэтому к рукописи капуцина Медарда. ==== Глава третья. <br>Возвращение в монастырь ==== Странность моего поведения в Риме, без сомнения, должна была поразить живое воображение его жителей. Горячая молитва, покаяние и епитимии, которые я налагал на себя, привлекли ко мне внимание народа, и он, пожалуй, возвел меня, без моего ведома, в герои какой-либо благочестивой легенды. Одним словом, возбуждение римлян дошло до того, что когда я показывался на улицах Вечного города, из толпы беспрерывно выделялись люди, которые подходили ко мне и, смиренно склоняясь предо мною, просили моего благословения. Часто, когда я, погрузившись в молитвенное созерцание, недвижно лежал, забыв все земное, на ступеньках алтаря, меня пробуждали робкие вздохи и невнятное бормотание молитв. Я замечал тогда, что окружен толпою коленопреклоненных людей, как бы просящих у меня заступничества перед престолом Всевышнего. За своей спиной я слышал, как, бывало, в капуцинском монастыре сдержанные возгласы, невольно вырывавшиеся из переполненных сердец: «II santo!»<ref>«Святой!» — ит.</ref>, — и грудь моя болезненно сжималась, словно от удара кинжалом. Я намеревался уже оставить Рим и положительно испугался, когда приор монастыря, где я остановился, сообщил, что папа требует меня к себе. В душе моей зашевелились мрачные предчувствия и сомнения: уж не пытается ли снова злой дух опутать меня своими вражескими сетями? Однако, собравшись с духом, я пошел в назначенный час в Ватикан. Папа, весьма образованный человек, еще в полном расцвете сил, принял меня, сидя в богато разукрашенном кресле. Два дивно красивых мальчика, одетых в послушнические рясы, прислуживали ему, подавали воду со льдом и, чтобы поддержать в воздухе прохладу, так как день был чрезвычайно жаркий, веяли опахалами из орлиных перьев. Я смиренно приблизился к его святейшеству и, следуя этикету, преклонил колени. Папа пристально посмотрел на меня, но взгляд его был добродушен. Сурово-строгое выражение, которое, как это казалось мне издали, лежало на его лице, сменилось мягкой улыбкой, озарившей все его черты. Папа, осведомившись о том, откуда я пришел и что именно привело меня в Рим, задал мне еще несколько самых обыкновенных вопросов о моей личной жизни, а затем, поднявшись с кресла, проговорил: — Мне много рассказывали о вашем удивительном благочестии, вследствие этого я и велел позвать вас к себе. Монах Медард, почему избираешь ты местом своего покаяния самые многолюдные церкви и пред лицом всего народа молишься и кладешь земные поклоны? Чего ты хочешь этим достигнуть? Думаешь ли ты показаться святым и добиться, чтобы фанатичная чернь молилась на тебя? Углубись в свое сердце, исследуй, какая тайная цель руководит тобою, побуждая тебя поступать таким образом! Если же ты нечист перед Господом Богом и мною, Его наместником на земле, то вспомни, что скоро тебя ждет самый постыдный конец, монах Медард! Папа произнес эти слова твердым, вдохновенным голосом, причем глаза его метали молнии. Впервые после долгого времени почувствовал я себя невиновным в грехе, в котором меня уличали. Поэтому вполне естественно, что не только не потерял присутствия духа, а, напротив, почерпнул мужество в сознании того, что покаяние мое проистекает из искреннего сердечного сокрушения, и мог говорить, как бы осененный вдохновением свыше. — Конечно, вам, святейший наместник Христа, дана власть видеть всю мою душу. Вы сами убедитесь, что невыразимая тяжесть моих грехов, как свинцовая ноша, пригибает меня к земле, но точно так же вы признаете искренность моего покаяния. От меня далека мысль о постыдном лицемерии, от меня далеко всякое честолюбивое намерение обманывать народ какими-либо нечестивыми путями. Позвольте, ваше святейшество, кающемуся монаху открыть вам в кратких словах свою грешную жизнь и то, что предпринял он в глубоком покаянии и сокрушении сердечном. Начав таким образом, я рассказал ему, ничего не утаивая, но не называя имен и, насколько возможно, сжато, всю свою богатую приключениями жизнь. Папа становился все внимательнее и внимательнее. Он то садился в кресло и, склонив голову на руки, как будто задумывался, то неожиданно вскакивал и, скрестив руки на груди, выставлял правую ногу, словно готовясь куда-то броситься, и вперял в меня свои пылающие очи. Когда я кончил, его святейшество снова опустился в кресло. — Ваша история, монах Медард, — начал он, — бесспорно, удивительнейшая из всех, какие только мне приходилось слышать. Скажите, верите ли вы в видимое, осязательное действие нечистой силы, которую церковь называет дьяволом? — Я собирался отвечать, но папа продолжал сам. — Убеждены ли вы, что именно вино, украденное вами из монастырского святилища, довело вас до проступков, которые вы совершили?.. — Да, именно это вино, подобно воде, насыщенное ядовитыми парами, дало силу и возможность возрасти злому семени, таившемуся у меня в сердце. После моего ответа папа помолчал несколько мгновений, а затем продолжал с серьезным, сосредоточенным взглядом: — А что, если природа и в духовном организме следует тем законам, каким повинуется материальная жизнь? По этим законам семя непременно производит растение, подобное тому, на котором оно само развилось. Как сила, заключенная в зерне, окрашивает листья выросшего из него дерева в зеленый цвет, так, вероятно, склонности и стремления, передаваясь от предков к потомкам, парализуют у них свободную волю… Есть ведь целые семьи воров, убийц… В таком случае грех, унаследованный от преступных родителей, являлся бы для их потомства вечным проклятием, которое не может быть снято никакими искупительными жертвами. — Нет греха, — прервал я папу, — если рожденный от грешника должен грешить в силу унаследованного им организма. — Нет, грех все-таки существует, — проговорил он. — Вечный дух создал великана, способного усмирить и связать беснующееся в нас слепое животное. Этот великан — сознание, на борьбе которого с животными инстинктами основывается самая возможность свободной воли и ответственности за свои поступки. Победа великана — добродетель, победа животного — грех. Папа замолчал. Вдруг он весело улыбнулся и спросил мягким голосом: — А как вы думаете, монах Медард, приличествует ли мне, наместнику Христа, рассуждать с вами подобным образом о добродетели и грехе? — Ваше святейшество! — отвечал я. — Вы удостоили своего слугу слышать ваши глубокие взгляды на суть человеческой природы. Вам же, конечно, приличествует говорить о борьбе, которую вы давно уже покончили полной, блистательной победой. — Ты, как я вижу, брат Медард, хорошего обо мне мнения, — сказал папа, — или, пожалуй, ты думаешь, что тиара сама по себе уже служит лавровым венцом, оповещающим миру, что я — герой и победитель? — Великая вещь, — отвечал я, — быть государем и властвовать над народами. Человеку, занимающему такое высокое положение, все окружающее кажется более близким и более понятным. Именно вследствие такого высокого положения и развивается изумительная способность окидывать все сразу одним взглядом. Она проявляется у монархов, рожденных на престоле, в качестве дара, ниспосланного им свыше. — Ты предполагаешь, — начал папа, — что даже у государей, слабых разумом и волей, имеется известная доза изумительной сметливости, которую удобно выдавать за мудрость, и она-то именно импонирует толпе. Однако объясни, каким образом относится это к нашему разговору? — Я хотел сказать сначала о помазании государей, царство которых — здесь, на земле, — продолжал я, — а затем перейти к святому, божественному помазанию наместников Христа. Дух Господень таинственным образом просвещает высших церковных иерархов, состоящих членами конклава. Когда они, разъединенные в отдельных покоях, предаются благочестивому созерцанию, луч небесного разума осеняет их дух, томящийся жаждою божественного откровения, и тогда с вдохновенных уст, как хвалебный гимн Вседержителю, срывается имя избранника. Таким образом возвещается на земном языке решение Всемогущего, который избирает себе достойного наместника. Следовательно, ваше святейшество, корона ваша, осененная тройным кругом таинств вашего Владыки, в сущности и есть лавр, венчающий вас как героя и победителя. Царство ваше не от мира сего, и, несмотря на то, вы призваны править всеми земными царствами как членами невидимой церкви Христовой, собравшимися под стягом Господним! Царство земное, доставшееся вам, является для вас только подножием престола, сияющего небесным великолепием. — Ты согласен, — прервал меня папа, — ты, конечно, согласен, брат Медард, что я имею основание быть довольным доставшимся мне престолом. Правда, мой цветущий Рим украшен с небесным великолепием. Конечно, это не замедлишь почувствовать и ты, брат Медард, если только очи твои еще не окончательно закрыты для всего земного… чему я не верю… Ты хороший оратор и говоришь согласно моим взглядам… Ты мне нравишься… Мы, как я вижу, и впредь будем понимать друг друга… Останься здесь… Через несколько дней ты станешь, может быть, приором, а потом я могу выбрать тебя себе в духовники… Иди… Смотри только, не веди себя так глупо в церквах: в святые ты все равно не попадешь! Ведь и без тебя синодик полным-полнешенек. Прощай! Последние слова папы удивили меня, как вообще и все его поведение: до такой степени резко противоречили они составившемуся у меня в душе идеалу высших пастырей Христовой общины, которым дана власть связывать и разрешать. Я не сомневался в том, что папа считал все, что я говорил о высокой святости и божественности его призвания, за пустую и хитрую лесть с моей стороны. Он, очевидно, предполагал, что я сперва мечтал добиться причисления меня к лику святых, но, испугавшись, что он, в силу особых обстоятельств, преградит мне к этому путь, намереваюсь теперь достичь почестей и влияния каким-либо иным образом. И папа по каким-то непонятным для меня причинам соглашался мне в этом помочь. Я решил уйти из Рима прежде, чем папа вторично призовет меня к себе, а пока продолжать свои молитвы и покаянное свое подвижничество. Однако я чувствовал себя слишком взволнованным, чтобы, как бывало прежде, всем сердцем предаваться небесному. Невольно, даже во время молитвы, я думал о своей прежней жизни. Картина моей греховности поблекла, и пред моими духовными очами стояла лишь в ярком и заманчивом свете блестящая карьера. Начав эту карьеру фаворитом герцога, я продолжал бы ее как духовник папы, чтобы закончить, бог весть, на какой высоте. Благодаря этому, а не вследствие запрещения папы и не по собственной моей воле, сами собой прекратились мои молитвы и покаянные епитимии. Я начал просто слоняться по улицам Рима. Однажды, проходя по Испанской площади, я увидел толпу народа, обступившую театр марионеток. До меня доносилось потешное пищание полишинеля и словно лошадиное ржанье толпы. Первый акт был окончен, и шли приготовления ко второму. Крышка театра поднялась. На сцене находился юный Давид с традиционной пращой и пастушеской сумой, набитой мелкими камешками. Он обещал убить жестокого Голиафа и спасти народ израилев, сопровождая свои слова смешными жестами и ужимками. Но вот послышалось глухое шуршание, затем какое-то неясное бормотание. Великан-филистимлянин с невероятно огромной головой стал медленно подниматься. Я был до крайности поражен, узнав с первого взгляда в балаганном Голиафе парикмахера Белькампо. Над головой он прикрепил с помощью особого приспособления маленькое тельце с крошечными ручками и ножками, а свои плечи и руки прикрыл куском задрапированной материи, которая представляла собою гигантские складки необъятного плаща библейского великана. Голиаф с необыкновенно смешными гримасами, шутовски подергивая и потрясая всеми членами своего маленького тельца, произнес заносчивую речь, которую Давид прерывал лишь изредка тонким пронзительным хихиканьем. Народ хохотал без удержу, да и я сам, возбужденный комическим появлением Белькампо, позволил себе увлечься настолько, что разразился давно уже непривычным мне искренним смехом непринужденного детского веселья. Ах, как часто смех мой был лишь судорожным проявлением внутренней, душу раздирающей муки! Единоборству Давида с Голиафом предшествовало длинное словопрение, в котором юный пастух чересчур уж замысловато и учено доказывал, почему он должен убить своего грозного противника. Во время этого диалога Белькампо гримасничал с необычайным проворством всеми мускулами своего лица, а руки великана замахивались на крошечного Давида, который, однако, очень ловко успевал уклоняться от направленных на него ударов, прячась иной раз даже в плащ своего противника. Наконец камень полетел в голову Голиафа, и он упал. Крышка театра захлопнулась. Увлеченный безумным гением гаера, открывшимся в Белькампо, я смеялся все громче, пока кто-то не хлопнул меня слегка по плечу. Оглянувшись, я увидел подле себя незнакомого мне аббата. — Меня сердечно радует, ваше преподобие, — начал он, — что вы не утратили еще способности к жизнерадостному веселью. Будучи свидетелем ваших беспримерно благочестивых молитв и сокрушенного покаяния, я, право, ни за что бы не поверил, чтобы вы могли смеяться над подобными дурачествами. При словах аббата мне стало почему-то стыдно за свою веселость, и я ответил, тотчас же. впрочем, раскаявшись в своем увлечении: — Поверьте, господин аббат, что того, кто мужественно плыл по бурным волнам капризного житейского моря, никогда не покинут силы: он вынырнет из самых мрачных пучин и опять бодро поднимет голову. Глаза аббата загорелись, и, гневно взглянув на меня, он заметил: — Ого, как ловко вы подыскали сравнение и расписали все по пунктам! Теперь, мне кажется, я совершенно понял вас и должен сознаться, что восторгаюсь вами до глубины души. — Не знаю, право, сударь, как бедный кающийся монах мог возбудить в вас подобное восхищение! — Прекрасно, почтеннейший. Входите, входите снова в свою роль! Вы ведь нынче любимец папы? — Его святейшеству, наместнику Христа Спасителя, угодно было только почтить меня аудиенцией. Во прахе склонялся я перед ним, выказывая почтение, приличествующее сану, дарованному ему Всемогущим, который нашел, что того заслуживает небесно-чистая добродетель сердца Его избранника. — Вижу, что ты — достойный вассал у трона владыки, увенчанного тройной короной, и мужественно будешь исполнять обязанности твоего звания. Во всяком случае, теперешний наместник Христа — сокровище добродетели перед Александром Борджа, хотя, впрочем, и тут можно ошибиться в расчете. Однако все же играй свою роль. То, что началось так бодро и весело, не замедлит окончиться надлежащей развязкой. Счастливо оставаться, почтеннейший! Аббат скрылся с резким презрительным смехом, а я, оцепенев, стоял на прежнем месте. Сопоставив его последние слова о папе с моими собственными наблюдениями, я понял, что этот наместник Христа ни в коем случае не был героем, победителем в борьбе с диким зверем преступления и порока. Также я должен был убедиться самым ужасным, горьким образом, что по крайней мере в глазах более развитой части общества мое покаяние казалось лицемерным стремлением возвыситься какими-либо путями над толпой. Уязвленный до глубины души, я возвратился в монастырь и, уединившись в пустую церковь, стал горячо молиться. С моих глаз точно спала завеса. Я увидел теперь обольщения дьявола, пытавшегося сызнова уловить меня в свои сети, — увидел свою греховную слабость и грозившую мне Божескую кару. Я сознавал, что спасти меня может лишь поспешное бегство, и решил с рассветом пуститься в путь. Почти совсем уже стемнело, когда у ворот монастыря раздался громкий звонок. Вслед за тем в мою келью вошел брат-привратник и сообщил, что какой-то странно одетый человек настоятельно желает переговорить со мною. Я вышел в приемную и увидел поджидавшего меня Белькампо. Он, по своему обыкновению, как безумный подскочил ко мне, схватил меня за плечи и поспешно увлек в дальний угол. — Медард, — начал он тихо и торопливо. — Медард, что бы ты ни делал, стараясь сгубить себя вконец, глупость летит за тобою на крыльях западного, южного, юго-западного и, кто его знает, какого там еще ветра. Она схватывает тебя и вытаскивает из пропасти, если оттуда торчит хоть кусочек твоей рясы! О, Медард! Познай же это — познай, наконец, что такое дружба! Пойми, на что способна любовь! Вспомни, возлюбленный капуцин, о Давиде и Ионафане! — Я восхищался вами как Голиафом, — вставил я в речь болтуна. — Во всяком случае, скажите скорее, зачем вы пришли сюда? Что привело вас ко мне? — Безумная любовь к тому самому капуцину, которому однажды я уже привел в порядок голову, — капуцину, который бросал пригоршнями дукаты с кровавым отблеском, водился с отвратительными привидениями и, поубавив малую толику людей, собирался совершенно по-мещански или, вернее, по-барски жениться на прекраснейшей в мире девушке! — Замолчи! — вскричал я. — Замолчи же, говорят тебе! Я тяжко раскаиваюсь во всем, в чем упрекаешь ты меня с такою преступною шутливостью! — О, сударь! — продолжал Белькампо, — Неужели еще так чувствительно то место, в которое вам нанесла глубокую рану преисподняя сила? Ну, в таком случае вы еще не вполне исцелились. Однако я буду кроток и тих, как благонравное дитя, — обуздаю себя, не стану больше прыгать ни в прямом, ни в переносном смысле и только скажу вам, дорогой мой капуцин, что я так нежно привязан к вашему преподобию главным образом благодаря возвышенному вашему сумасбродству. Считая вообще полезным, чтобы каждый сумасбродный принцип жил и процветал на земле насколько возможно долго, я спасаю тебя от всякой смертельной опасности, в которую ты попадаешь очертя голову. Из своего кукольного театра я подслушал разговор, касающийся тебя. Папа хочет возвести твою милость в настоятели здешнего капуцинского монастыря, а затем сделать тебя своим духовником. Беги, скорее беги из Рима, так как здесь подкарауливают тебя кинжалы убийц. Я даже знаю браво, которому поручено отправить тебя в Царствие Небесное. Ты стоишь поперек дороги нынешнему духовнику папы, доминиканцу, и всем его приверженцам. Уже к завтрашнему утру тебя не должно быть здесь. Я был так озадачен этим сообщением, что едва заметил, как смешной Белькампо прижимал меня к своему сердцу и наконец распрощался со мною с обычными своими странными гримасами и прыжками. После полуночи неожиданно раздался скрип наружных ворот и глухой стук колес по мостовой монастырского двора. Вслед за тем постучали в дверь моей кельи. Открыв ее, я увидел на пороге патера гвардианского ордена, за которым следовал закутанный с ног до головы человек с факелом в руках. — Брат Медард, — обратился ко мне гвардианец, — умирающий ждет от вас пастырского утешения и соборования. Исполните то, что повелевает вам долг. Следуйте за этим человеком. Он проводит вас куда следует. Мое сердце сжалось от такого ужасного и тяжелого предчувствия, как если б меня самого приговорили к смерти. Однако я не смел уклониться от исполнения обязанности и последовал за своим таинственным провожатым, который, открыв дверцы кареты, втолкнул меня в нее. Двое мужчин, находившихся в карете, посадили меня между собою. Я спросил, куда меня везут и кого именно я приглашен напутствовать. Ответа не последовало. В глубоком молчании ехали мы по бесконечному лабиринту римских улиц. Я предполагал уже, что мы находились за городом, когда догадался по шуму колес, что мы проехали в ворота и снова покатили по мостовой. Наконец экипаж остановился. Мне связали руки и опустили на лицо грубый капюшон. — С вами не случится ничего дурного, — проговорил надо мною чей-то голос, — вы только должны под страхом смерти молчать обо всем, что здесь увидите и услышите. Меня вывели из кареты. Я слышал, как щелкали замки и скрипели ворота на тяжелых, дурно смазанных петлях. Сперва меня вели по длинным коридорам, а затем мы стали спускаться по лестнице. Наконец спутники мои остановились, развязали мне руки и сняли с головы капюшон. Я увидел просторное подземелье, слабо освещенное висячей лампой. Подле меня стоял человек, закутанный в черное: он-то, вероятно, и привез меня с собою, кругом на низеньких скамьях сидели доминиканские монахи. Вся обстановка напомнила мне ужасный сон, который я видел однажды в тюрьме. Я был уверен, что меня ожидает мучительная смерть, но не терял присутствия духа и начал горячо молиться про себя — не об избежание опасности, а о блаженной кончине. Несколько минут длилось тягостное, полное ужасных предчувствий молчание. Наконец ко мне подошел один монах и проговорил глухим голосом: — Медард, один из братии вашего ордена осужден нами. Теперь приговор должен быть приведен в исполнение. Этот монах ожидает от вас отпущения грехов и предсмертного напутствия. Исполняйте же свою обязанность! Стоявший подле меня закутанный человек взял меня под руку и провел по узкому коридору в тесное подземелье. Там в углу на соломе лежал бледный, исхудалый, одетый в лохмотья человеческий остов. Мой проводник удалился, поставив принесенную с собою лампу на каменный стол, находившийся посредине камеры. Приблизившись к заключенному, который с трудом повернулся ко мне, я остолбенел, узнав в нем благочестивого иеромонаха Кирилла. Лицо почтенного старца осветилось радостной, ясной улыбкой. — Итак, — начал он, — злостные служители ада, которые хозяйничают здесь, все-таки не обманули меня! От них я узнал, брат Медард, что ты прибыл в Рим. Мне страстно хотелось увидеть тебя, потому что я незаслуженно тебя обидел. Эти нечестивцы обещали доставить мне свидание с тобою, когда наступит мой последний час. Он теперь пробил, и они сдержали свое слово. Я опустился на колени подле благочестивого, достойного старца, умоляя его объяснить, каким образом он попал в заключение и за что его приговорили к смертной казни. — Дорогой брат Медард, — отвечал Кирилл, — дай мне сперва покаяться в том, в чем я по недоразумению тяжко согрешил перед тобою. Лишь после того как ты меня примиришь с Богом, осмелюсь я говорить о несчастии, которое привело меня к гибели здесь, на земле. Ты знаешь, что я и со мною весь монастырь считали тебя закоснелым грешником. Мы предполагали, будто ты совершил самые тяжкие преступления, а потому исключили тебя даже из нашей общины. В сущности была у тебя одна роковая минута, когда дьявол, накинув тебе на шею петлю, вырвал тебя из святой обители и бросил в грешную светскую жизнь. С другой стороны, мерзостные преступления, которые чуть было не навлекли на тебя постыдной смерти убийцы, в действительности совершил наглый обманщик, который, бесстыдно пользуясь твоим именем и одеждой, вводил в заблуждение всех благодаря необыкновенному сходству с тобою. Всемогущий удивительным образом открыл нам, что ты, хотя и легкомысленно грешил и готов был нарушить священные обеты, все же неповинен в злодеяниях, которые тебе приписывались. Иди в наш монастырь, Медард! Братия с любовью и радостью примет того, кого считали уже безвозвратно погибшим. О, Медард!.. — И, ослабев окончательно, старик потерял сознание. Поборов волнение, вызванное во мне его словами, которые как будто указывали на какую-то новую изумительную случайность, думая только о Кирилле и спасении его души, я, за неимением каких-либо других средств, пытался привести в чувство несчастного, медленно и осторожно гладя его своей правой рукою по голове и груди. Этим способом обыкновенно у нас в монастыре пробуждали опасно больных от обморока. Мне удалось скоро привести Кирилла в чувство, и благочестивый старец исповедался мне, преступному грешнику. Но в то время как я отпускал грехи человеку, наибольший проступок которого сводился к возникавшим у него иногда сомнениям, вечное могущество зажгло во мне искру Небесного Огня, и я стал как бы простым орудием, воплощенным органом Верховной Силы, служащим для того, чтобы здесь, на земле, говорить языком, понятным человеку, еще связанному с бренною оболочкой. Устремив к небу взгляд, исполненный молитвенного созерцания, Кирилл проговорил: — О брат Медард, как утолили мою душу твои слова! С радостью встречу я смерть, которую мне уготовали нечестивые злодеи. Я гибну жертвой лицемерия и греха, окружающих трон владыки, увенчанного тройной короной. Между тем до меня уже дошел шум приближающихся шагов, в замке щелкнул ключ. Кирилл с трудом поднялся на ноги, схватил меня за руку и поспешно прошептал мне на ухо: — Возвратись в наш монастырь. Леонарда известили обо всем, он знает, из-за чего я умираю, — умоли его молчать о моей смерти. Все равно мне, дряхлому старику, оставалось уже недолго жить. Прощай, возлюбленный брат! Молись о спасении моей души. Когда станете в монастыре служить по мне панихиду, я буду с вами! Обещай мне молчать здесь обо всем, о чем ты узнал. В противном случае ты навлечешь на себя и на наш монастырь всякие беды. Я исполнил желание умирающего. Дверь распахнулась, и вошли люди, закутанные в черное. Они подняли старика с постели и, так как от слабости он не мог уже идти, поволокли его по коридору в то подземелье, в котором я был раньше, знаком пригласив меня следовать за ними. Втащив несчастного в круг, который образовали доминиканцы, они велели ему опуститься на колени на кучку земли, насыпанную посредине, и дали ему в руки распятие. Я вступил вместе с Кириллом в этот круг, считая это своею обязанностью, и стал громко читать молитвы. Один из доминиканцев схватил меня за руку и оттащил в сторону. В следующее за тем мгновенье в руке закутанного человека, который сзади подошел к Кириллу, блеснул меч, и окровавленная голова несчастного иеромонаха покатилась к моим ногам. Я упал без чувств. Очнувшись в маленькой комнате, напоминавшей келью, я увидел доминиканца. Он подошел ко мне и проговорил со злобной усмешкой: — Вы порядком перепугались, брат мой! В сущности вам надлежало радоваться тому, что вы собственными глазами видели славную, мученическую кончину. Так ведь, кажется, надо назвать даже вполне заслуженную смертную казнь одного из братии вашего монастыря. У вас ведь все поголовно святые. — Нет! Мы не святые, — горячо возразил я, — но в нашем монастыре никогда не умерщвляют невиновного! Отпустите меня теперь. Я с радостью исполнил свою обязанность. Дух преставившегося поддержит меня, если мне суждено когда-либо попасть в руки нечестивых убийц! — Я нисколько не сомневаюсь, — возразил доминиканец, — что в таком случае покойный брат Кирилл будет в состоянии оказать вам услугу. Неужели, однако, вы называете убийством совершенную над ним казнь? Кирилл тяжко согрешил перед наместником Христа, который сам и приговорил его к смерти. Впрочем, покойный, вероятно, во всем покаялся вам, а следовательно — и толковать об этом больше не стоит. Лучше выпейте-ка немного вина! Вы так ужасно бледны и расстроены, что вам не мешает подкрепиться. С этими словами доминиканец подал мне хрустальный бокал, в котором пенилось темно-красное вино, имевшее какой-то особенный, крепкий запах. В то время как я подносил к губам бокал, в душе моей мелькнуло предчувствие чего-то недоброго. Я узнал запах вина, которым потчевала меня Евфимия в роковую ночь. Будто ослепленный ламповым светом, я поднес к глазам левую руку и, не давая самому себе отчета в том, что делаю, проворно вылил подозрительный напиток за рукав. «На здоровье!» — воскликнул доминиканец и поспешно вытолкнул меня за дверь. Меня бросили в карету, в которой, к моему удивлению, никого больше не было, и повезли. Ужасы, пережитые мною в эту ночь, нравственное потрясение, тоска по несчастному Кириллу — все это вместе привело меня в глубокое оцепенение, так что я не оказал ни малейшего сопротивления, когда меня вытащили из кареты и весьма неделикатно бросили на землю. На рассвете я увидел, что лежу у ворот капуцинского монастыря. Собравшись с силами, я встал и позвонил. Вероятно, привратник, пораженный моим бледным, расстроенным лицом, доложил настоятелю о том, в каком виде я вернулся домой, потому что тотчас после ранней обедни он вошел ко мне в келью. Игумен был, очевидно, озабочен моим состоянием. Сперва я неопределенно отвечал на его расспросы и сказал лишь, что меня до глубины души взволновала ужасная смерть того, кого я напутствовал. Жестокая боль в левой руке мешала мне, однако, говорить. Я невольно начал стонать и кричать. Ко мне призвали монастырского хирурга и сняли крепко присохший к телу рукав. Оказалось, что вся левая рука, точно обожженная каким-то едким веществом, покрыта сплошными ранами и язвами. — Мне дали выпить вина, но я вылил его за рукав! — простонал я, теряя сознание от ужасной муки. — В вине был разъедающий яд! — воскликнул хирург и немедленно применил средства, несколько смягчившие жестокую боль. Благодаря искусству врача и заботливому уходу, которым окружил меня настоятель, удалось избежать ампутации. Рука была спасена, хотя все мясо высохло до кости и ядовитая жидкость лишила ее способности двигаться. — Как нельзя лучше понимаю теперь, — сказал мне однажды настоятель, — всю историю, закончившуюся для вас потерей руки. Из нашего монастыря и из Рима бесследно исчез непостижимым образом брат Кирилл. Вы тоже погибнете, брат Медард, если не оставите папскую столицу в самом непродолжительном времени. О вас уже осведомлялись во время вашей болезни разными подозрительными путями, и только благодаря моей бдительности и единодушию братии смерть не прокралась за вами в келью. Вы вообще, кажется, удивительный человек, которого повсюду окружают роковые силы. За время непродолжительного своего пребывания в Риме вы слишком выдвинулись, и потому понятно, что известным особам захотелось устранить вас с дороги. Возвратитесь на родину, в ваш монастырь, и да будет мир с вами! Я и сам чувствовал, что жизнь моя будет находиться в постоянной опасности, пока я не выберусь из Рима. Мне предстояло влачить жалкое существование нравственного и физического калеки, так как к терзавшим меня неизгладимым воспоминаниям об учиненных грехах присоединялась еще мучительная боль в иссохшей руке. В сущности я не видел особенной причины бояться внезапной насильственной смерти, которая явилась бы для меня избавлением от тяжкого бремени жизни. Я все более свыкался с мыслью о насильственной смерти, и вскоре она даже стала казаться мне славным мученическим венцом, который я заслужил строгим покаянием и молитвой. Часто мне представлялось, будто в то время как я выхожу из монастырских ворот, кто-то неожиданно пронзает меня кинжалом. Народ собирается вокруг моего окровавленного тела и оглашает воздух криками: «Медард, благочестивый кающийся Медард убит!» Эта весть разносится с быстротою молнии по всем улицам Рима, и люди толпами стремятся к месту несчастного происшествия, громко оплакивая почившего. Женщины, склонившись на колени, отирают белоснежными платками кровь, сочащуюся из моей раны. Одна из них, заметив на моей шее рубец в виде креста, громко восклицает: «Он мученик! Он святой! Взгляните! У него на шее знак Господень!» Все бросаются на колени. Счастлив тот, кому удалось коснуться тела святого или хотя бы его одежд. Приносят носилки и кладут на них украшенное цветами тело преставившегося праведника. Юноши поднимают его и несут с пением и молитвами в собор Святого Петра. Массы народа сопровождают торжественную процессию. Лихорадочно работавшее воображение представляло мне мое прославление здесь, на земле, в таких живых и ярких красках, что после своего окончательного выздоровления я решил, не думая и даже не подозревая, что злой дух пытается снова соблазнить меня, на этот раз греховной гордостью, остаться в Риме и продолжать свой прежний образ жизни. Я рассчитывал или умереть со славой, или же (если папа вырвет меня из когтей врагов) достигнуть высших ступеней церковной иерархии. Сильная, живучая натура дала мне возможность перенести нечеловеческое страдание и парализовала влияние адского яда, который, действуя на внешние покровы, разрушал вместе с тем и нервную систему. Врач обещал, что в непродолжительном времени я окончательно выздоровею. В самом деле, бред наступал у меня лишь во время припадков лихорадки, предшествовавших обыкновенно отходу ко сну, когда дрожь от холода сменялась сильнейшим жаром. Как-то раз во время подобного бреда я, совершенно поглощенный картиной своего мученичества, увидел себя, как это уже часто случалось, сраженным насмерть ударом в грудь. На этот раз я, впрочем, не лежал, как обыкновенно, на Испанской площади, окруженный толпой прославлявшего меня народа. Труп мой валялся в пустынной аллее монастырского сада в Б. Вместо крови из широко зиявшей раны сочилась отвратительная бесцветная жидкость, и я слышал, как чей-то голос произнес: «Разве вся кровь мучеников уже пролита? Однако я очищу и окрашу грязную воду, и тогда его увенчает пламя, победившее свет». Оказалось, что эти слова проговорил я сам. Отделившись от своего мертвого существа, я уяснил себе, что являюсь лишь абстрактной мыслью своего «я», и вскоре сознал себя алым цветом, плавающим в эфире. Я вознесся на блестящие верхушки гор и хотел вступить в родной замок сквозь ворота позлащенных утренних туч, но по своду небес, подобно вспыхивающим в пламени змеям, сверкали молнии, и я упал наземь серым, бесцветным туманом. «Я лично, — говорила моя мысль, — я окрашиваю ваши цвета и вашу кровь — ваш брачный убор состоит из цветов и крови, которые я приготовляю вам». Спускаясь ниже и ниже, я увидел собственный труп с широко зияющей на груди раной, из которой ручьями лилась нечистая вода. Мое влияние должно было обратить эту воду в кровь, но это мне не удалось. Труп поднялся, вперив в меня глубоко впавшие, ужасные глаза, и простонал, как северный ветер в глубоком ущелье: «Ослепленная безумием мысль! Нет борьбы между пламенем и светом. Ведь свет — это огненное крещение тем самым алым цветом, уничтожить который ты пытался». Труп опустился на землю: все цветы на поле склонили, увядая, свои головки — люди, похожие на бледные призраки, бросились на землю, и в воздухе пронесся тысячеголосый безутешный вопль: «Господи, Господи! Неужели так велико бремя наших грехов, что Ты даешь власть врагу человеческому умертвить искупительную жертву?» Как бушующие волны моря, все сильней и сильней звучала эта жалоба. Мысль начинала уже расплываться в могущественном отзвуке безутешного вопля, как вдруг я очнулся от сна, словно пробужденный электрическим током. На монастырских часах пробило полночь. Из церковных окон падал в мою келью ослепительный свет. «Мертвецы восстали из гробов и справляют божественную службу», — подумал я и начал горячо молиться. Услышав легкий стук в дверь, я предположил, что какой-нибудь монах хочет войти ко мне, и вдруг с ужасом узнал зловещее хихиканье и смех моего двойника. Он звал меня шутливым, насмешливым тоном: «Братец… Братец… Вот я опять у тебя… Рана сочится кровью… красной… красной!.. Иди со мной, братец Медард!.. Иди со мной!..» Я хотел спрыгнуть со своего ложа, но ужас набросил на меня ледяной покров: каждое движение, которое я пытался сделать, превращаясь в мучительную судорогу, разрывало мне мышцы. Одна лишь мысль осталась во мне и обратилась в горячую мольбу о том, чтобы я мог спастись от мрачных сил, набрасывающихся на меня из открытых дверей ада. Сперва я совершенно явственно слышал молитву, которую творил в глубине души, так как она заглушала стук, хихиканье и тягостную болтовню ужасного двойника. Затем моя молитва как-то стушевалась в странном жужжании, напоминавшем пробужденную южным ветром стаю вредных насекомых, которые высасывают своими ядовитыми хоботками жизненные силы из наливающегося зерна. Жужжание это перешло в безутешную жалобу. Душа моя спрашивала, не вещий ли это сон, который ляжет на незакрывшуюся еще рану моего сердца, утешая и исцеляя его. В это самое мгновенье красный отблеск прорезал мрачный бесцветный туман, и из него поднялась высокая фигура. Это был Христос. На каждой Его ране блестело по капле крови… земле возвращена была алая краска, и людской вопль обратился в ликующий гимн, потому что алый цвет — символ милосердия Господня, взошедшего над человеческим родом. Кровь одного только Медарда текла еще бесцветно из раны, и он горячо взывал: «Неужели во всей вселенной лишь я один должен безутешно страдать, преданный вечной муке проклятия?» В кустах что-то зашевелилось: роза, прелестно окрашенная небесным сиянием, подняла головку и смотрела на Медарда с ангельской, нежной улыбкой. Его охватил сладостный запах, и от этого запаха веяло самым дивным светозарным весенним ветерком. «Победило не пламя. Между светом и пламенем нет борьбы. Пламя — слова, просвещающие грешника». Казалось, будто эти слова произнесла роза, но в сущности она ведь была очаровательной девушкой. Она шла мне навстречу, окутанная белым покрывалом, с розами, вплетенными в темные волосы… «Аврелия!» — воскликнул я, просыпаясь. Мою келью еще наполнял дивный запах роз, но я был твердо убежден, что надо считать обманом моего возбужденного воображения, будто я видел Аврелию, которая стояла в келье, глядя на меня своими вдумчивыми очами, пока ее образ не исчез вместе с запахом роз, как бы расплываясь в лучах утренней зари, падавших через окно. Усмотрев в этом видении новые искушения дьявола и свою греховную слабость, я поспешно спустился в церковь, где горячо и долго молился у алтаря святой Розалии. На этот раз я не прибегал ни к бичеванию, ни к какому-либо иному монастырскому способу выражать свое раскаяние… Я был уже далеко от Рима, когда полуденное солнце заливало отвесными лучами его улицы. Не мольбы Кирилла, а глубокая непреодолимая тоска по родине гнала меня по той самой дороге, по которой я пришел в Рим. Меня поражала при этом мысль, что, задумав изменить своим обетам, я все-таки невольно шел прямейшим путем к цели, поставленной мне игуменом Леонардом. Я оставил в стороне герцогскую резиденцию не потому, что боялся быть узнанным и попасть снова под уголовный суд, — нет, я просто не мог без раздирающих сердце воспоминаний вернуться туда, где стремился в греховном вожделении к земному счастью, от которого я отрекся, посвятив себя Богу. Ах, я не мог видеть места, где отрекся от непорочного духа любви, вообразив, будто самым лучезарным моментом жизни, в котором одновременно вспыхивает ярким огнем телесное и духовное, является момент удовлетворения плотской страсти. Я понимал теперь греховный принцип роскошной кипучей жизни, враждебной сверхземным порывам. Стремление к духовным благам не казалось уже мне противоестественным отрицанием человеческой природы. Тем не менее я опасался, что не выдержу борьбы, на которую могла снова вызвать меня мрачная, беспощадная сила, влияние которой я так часто и так ужасно испытывал на себе. Несмотря на то что дух мой окреп от молитвы, воздержания и вынесенной тяжкой епитимии, я все еще в глубине души сознавал свое нравственное бессилие. Мог ли я решиться снова увидеть Аврелию, сияющую, быть может, полным блеском неотразимой красоты и прелестей, когда чувствовал, что дьявол все еще подогревает мою кровь на своем адском огне, так что она шипит и бурлит, переливаясь в моих жилах? Передо мной еще слишком часто вставал образ Аврелии и возбуждал вожделения, которые я, сознавая греховность их, старался искоренять всей силой своей воли. Ясное осознание моего душевного состояния, достигнутое путем беспощадного анализа всех движений моего сердца, и чувство бессилия, заставлявшее меня избегать борьбы, казались мне доказательством искренности моего раскаяния. Я утешался мыслью, что по крайней мере избавился от духа адской гордыни, подбивавшего меня, бывало, дерзостно вступать в единоборство с темными силами. Спеша на родину, я бодро шел по горам. Однажды утром из тумана лежавшей внизу долины выглянул неясный контур какого-то замка. Подойдя ближе, я узнал замок барона Ф. Боже, в какое запустение пришло это некогда великолепное поместье! Парк одичал, аллеи заросли и покрылись травою. Скот беспрепятственно пасся на великолепной лужайке перед замком. Многие окна в замке были разбиты. Подъезд обвалился. Нигде не видно было ни одной живой души. Молча и недвижно стоял я, пораженный этим зловещим опустошением, когда вдруг до моего слуха донесся слабый стон. Оглянувшись, я увидел сгорбленного, седого как лунь старика, сидевшего в сохранившейся еще беседке. Старик, не замечая меня (хотя я стоял неподалеку от него), шептал что-то. Приблизившись, я разобрал слова: — Умерли! Все, кого я любил, умерли! Ах, Аврелия, Аврелия, и тебя мне пришлось утратить! Единственное, остававшееся у меня утешение — ты, но ведь и ты тоже умерла! Умерла, по крайней мере для здешнего мира! Я узнал Рейнгольда, приятеля барона, и остановился, словно приросший к земле. — Аврелия умерла?! — воскликнул я. — Нет, нет! Ты ошибаешься, старик! Всемогущий сохранил ее от ножа преступного убийцы. При звуке моего голоса старик вздрогнул, как от удара молнией. — Кто здесь? Кто это? — громко спросил он. — Леопольд, Леопольд! На его зов прибежал мальчик. Увидев меня, он низко поклонился и почтительно приветствовал меня: — Laudetur Jesus Christus! — In omnia saecula saeculorum!<ref>«Слава Иисусу Христу!» — «Во все веки веков!» — лат.</ref> — отвечал я. Старик между тем вскочил на ноги. — Кто здесь? Кто? — переспросил он громче прежнего. Теперь только я заметил, что он ослеп. — Здесь преподобный отец капуцинского ордена! — отвечал ему мальчик. Старика охватил стихийный ужас. — Прочь, прочь отсюда! — с невыразимым страхом лепетал он. — Мальчик, уведи меня! Я хочу домой, домой! Запри все двери! Пусть Петр сторожит их! Веди меня отсюда домой! И, собрав последние силы, старик бросился бежать от меня, как от хищного зверя. Мальчик совершенно растерялся и глядел на меня со смешанным чувством изумления и страха. Не дожидаясь помощи своего вожатого, старик сам потащил его за собой, и скоро они исчезли за дверью. Я слышал, как мальчик тщательно запер дверь. При этой печальной сцене в душе моей живее, чем когда-либо, воскресли совершенные мною злодеяния, и я со всех ног бросился бежать от немых свидетелей моих преступлений. Скоро я очутился в самой чаще елового леса и присел там под деревом, чтобы немного отдохнуть. В нескольких шагах от этого дерева был насыпан невысокий холм, на котором стоял деревянный крест. От усталости и волнения я вскоре уснул на мягком мху. Проснувшись, я с удивлением увидел, что подле меня сидит старый крестьянин. Заметив, что я не сплю, крестьянин почтительно снял шляпу и проговорил тоном искреннего доброжелательства: — Ваше преподобие, я вполне убежден, что вы пришли издалека и сильно устали, иначе вы не стали бы так сладко почивать в этом ужасном месте. Впрочем, может быть, вы даже и не знаете о несчастии, которое случилось здесь несколько лет назад? Я сказал старику, что мне, как чужеземному паломнику, пришедшему из Италии, решительно ничего не известно о дурной репутации этого места. — А между тем, — заметил крестьянин, — это несчастное происшествие случилось именно с монахом вашего ордена. По правде сказать, увидев, что вы так сладко заснули здесь, я присел на всякий случай около вас, чтобы оберечь вас от беды, которая, пожалуй, могла бы с вами приключиться. Говорят, что несколько лет тому назад здесь был убит какой-то капуцинский монах. По крайней мере, достоверно установлено, что накануне через наше село прошел капуцин и, переночевав здесь, отправился в горы. В тот же самый день мой сосед, который ходил в глубокую лощину, пониже Чертовой пропасти, вдруг услышал там пронзительный крик, как-то особенно прозвучавший в воздухе. Он утверждает даже, но это кажется мне маловероятным, будто бы видел, как с вершины скалы кто-то сорвался в пропасть. По правде сказать, все мы в здешнем селе предполагали, что какой-нибудь пришлый злодей мог действительно столкнуть капуцинского монаха в пропасть. Многие из нас даже ходили сюда и спускались — конечно, с должной осторожностью — на самое дно, чтобы найти по крайней мере тело несчастного монаха. Однако мы не могли открыть никаких следов преступления и порядочно высмеяли соседнего крестьянина, когда он стал уверять, что, возвращаясь однажды в лунную ночь домой по дороге через лощину, увидел поднимавшегося из Чертовой пропасти голого человека. Ему, конечно, это только привиделось. Впоследствии мы узнали, однако, что, бог ведает по каким причинам, здесь был действительно убит какой-то капуцинский монах знатным барином, который сбросил его труп в Чертову пропасть. На этом самом месте, вероятно, и произошло убийство. Я вам сейчас расскажу, ваше преподобие, почему я так думаю. Однажды я сидел здесь и так вот от нечего делать смотрел на соседнее дерево. Вдруг мне показалось, будто из расселины дупла висит кусок темно-коричневого сукна. Я вскочил, подошел к дереву и вытащил из дупла совершенно новую рясу капуцинского монаха. На одном рукаве запеклось немного крови, а в уголке было написано имя «Медард». В простоте сердца я подумал, что сделаю доброе дело, если, продав рясу, закажу на вырученные деньги заупокойную обедню по несчастном монахе, который, будучи неожиданно убит, отошел в вечность, не приготовившись к смерти и не сведя своих счетов с Господом Богом. Вот я и понес одежду в город. Однако никто из старьевщиков не хотел купить ее, а поблизости, как на грех, нет ни одного монастыря капуцинов. Наконец я встретил какого-то человека, судя по одежде — егеря или лесничего, который сказал, что ему как раз нужна монашеская ряса капуцинского ордена, и щедро заплатил за мою находку. На вырученные деньги я заказал нашему сельскому священнику приличную обедню и, чтобы отметить место насильственной смерти несчастного монаха, водрузил здесь крест, так как в Чертовой пропасти этого нельзя сделать. Покойник был, вероятно, большой грешник, потому что он иной раз еще бродит по здешним местам. Очевидно, молитвы нашего священника не особенно помогли его душе. Поэтому прошу ваше преподобие, благополучно совершив свое путешествие, отслужить обедню и панихиду ради спасения души монаха вашего ордена, брата Медарда. Дайте мне слово, что вы это сделаете! — Вы заблуждаетесь, мой друг, — ответил я. — Капуцин Медард, заходивший много лет тому назад на пути в Италию в ваше село, не убит. Он не нуждается нив какой заупокойной обедне, так как жив по сие время и может еще сам молить Бога о спасении своей души! Ведь этот Медард — я сам, к вашим услугам! С этими словами я распахнул рясу и указал старику вышитое в углу ее имя Медарда. Едва крестьянин прочел мое имя, как лицо его покрылось смертельной бледностью. С невыразимым ужасом смотрел он на меня широко раскрытыми глазами, а затем быстро вскочил и с громким криком бросился бежать в лес. Очевидно, он принял меня за выходца с того света, за призрак убитого Медарда, — и я напрасно стал бы убеждать его в противном. Уединенность и тишина места, нарушаемая лишь глухим ревом пробегавшего поблизости лесного потока, представляла благодарную почву для всяческих ужасных видений. Я вспомнил о своем двойнике и, заразившись от крестьянина суеверным страхом, с глубоким трепетом ожидал, что вот-вот мой мучитель покажется из мрачной чащи кустов. Собравшись с духом, я пошел дальше и мало-помалу отделался от неотвязно терзавших меня мыслей, что я — неживой человек, а призрак, за который принимал меня старик. Мне пришло в голову, что теперь очень просто объясняется, каким именно путем сумасшедшему монаху досталась брошенная им потом капуцинская ряса, в которой я без колебания признал свою собственность. Очевидно, монах, придя к лесничему, попросил у него новой одежды, а тот в городе купил для него мою рясу. Меня глубоко поразило, как могло роковое происшествие в Чертовой пропасти таким ужасным образом исказиться стоустой молвой. Я сам прекрасно видел, какая должна была произойти страшная путаница, чтобы обусловить роковую ошибку, по которой все смешивали меня с Викторином. Я придавал большое значение таинственному видению трусливого крестьянина и ждал с уверенностью дальнейших объяснений, не предчувствуя, впрочем, как и откуда получу их. После странствования, длившегося еще несколько дней, я, наконец, стал приближаться к своей родине. Мое сердце сильно забилось, когда я по прошествии долгих лет снова увидел башни женского картезианского монастыря. Я прошел через село на расстилавшуюся перед монастырской церковью незастроенную площадь. Издалека доносились ко мне звуки мужских голосов, певших священные гимны. Очевидно, к женской обители направлялась какая-то духовная процессия. Вот показалось распятие и шедшие за ним попарно монахи. Ах! Я узнал в них своих орденских братьев. Шествие замыкал седовласый Леонард, которого вел под руку незнакомый мне молодой монах. Не заметив меня, они, продолжая петь, прошли в открытые ворота женского монастыря. Затем проследовали подобным же образом мимо меня францисканцы и доминиканцы, а за ними въехали на монастырский двор кареты с инокинями из Б. Большой съезд духовенства заставлял предположить, что в монастыре будет справляться какое-то необыкновенное торжество. Через открытые двери я заметил, что в церкви все было тщательно выметено и вычищено, а главный алтарь и приделы украшены гирляндами цветов. Церковный сторож много говорил о только что распустившихся розах, которые завтра ранним утром непременно должны быть принесены, так как мать-игуменья настоятельно приказала, чтобы главный алтарь был украшен именно розами. Решившись присоединиться к братьям, я укрепил свой дух усердной молитвой, вошел в монастырь и спросил настоятеля Леонарда. Привратница провела меня в зал, где сидел в кресле Леонард, окруженный братией. Громко рыдая и не в состоянии выговорить ни одного слова, я упал к его ногам. «Медард!» — воскликнул он. По рядам монахов пронесся глухой шепот: «Медард! Брат Медард вернулся, наконец, к нам!» Меня подняли. Монахи прижимали меня к своей груди. «Благодарение небесным воинствам, спасшим тебя из сетей лукавого света! Расскажи нам — расскажи обо всем, брат Медард!» — наперерыв восклицали они. Настоятель встал и знаком пригласил меня следовать за ним в комнату, которую во время его посещений обыкновенно отводили ему в картезианском монастыре. — Медард, — сказал мне игумен, — ты нарушил преступным образом свои обеты. Вместо того чтобы исполнить возложенные на тебя поручения, ты постыдным образом бежал, недостойно обманув доверие монастыря. Тебя следовало бы, по всей строгости монастырского устава, замуровать в стену. — Судите меня, преподобный отец, — отвечал я, — судите по всей строгости законов. Ах, с какой радостью я сброшу с себя бремя моей жалкой, мучительной жизни. Я глубоко чувствую всю недостаточность своего покаяния. Самые тяжкие епитимии не могут дать мне ни малейшего утешения в земной жизни! — Мужайся, — продолжал Леонард. — Настоятель высказал тебе свое мнение, теперь может говорить друг и отец: ты спасся поистине дивным образом от смерти, угрожавшей тебе в Риме. Один Кирилл пал жертвой… — Значит, вам все известно? — спросил я, пораженный словами Леонарда. — Все, — отвечал настоятель. — Я знаю, что ты напутствовал несчастного и что тебя тоже хотели отправить на тот свет, предложив подкрепиться отравленным вином. Вероятно, тебе удалось, несмотря на аргусовскую бдительность угощавших тебя монахов, вылить куда-нибудь это вино. Выпей ты хоть одну каплю приготовленного ими яда, ты не прожил бы и десяти минут. — Взгляните! — воскликнул я, подняв рукав рясы и показав настоятелю до кости иссохшую руку. Затем я рассказал, что, предчувствуя злой умысел, вылил вино себе за рукав. Леонард отшатнулся при ужасном виде иссохшей руки и глухо проговорил, как бы рассуждая сам с собою: «Пусть ты понес заслуженную кару. Ты ведь обременил себя всевозможными грехами, но Кирилл! О благочестивый старец!» Я сказал игумену, что мне известна причина тайной казни злополучного Кирилла. — Быть может, и тебя постигла бы та же участь, если бы ты, подобно Кириллу, явился в Рим в качестве уполномоченного от нашего монастыря. Ты знаешь, что удовлетворение требований нашей обители лишило бы кардинала *** доходов, которые он неправедно от нас вымогает. Предъявленный нами протест побудил кардинала подружиться с духовником папы, с которым он до тех пор враждовал. Таким образом кардинал приобрел себе в этом доминиканце сильного и ловкого союзника, которого мог противопоставить Кириллу. Хитрый монах нашел способ погубить нашего благочестивого старца. Он сам представил папе новоприбывшего капуцина, предварительно расхвалив его как человека необычайно праведной жизни. Вследствие этого его святейшество принял иеромонаха Кирилла очень благосклонно и приблизил его к своей особе. Вступив в число священнослужителей, составляющих папскую свиту, Кирилл не преминул заметить, что наместник Христа ищет и находит свое царство в здешнем мире и его соблазнах. Наш благочестивый иеромонах понял, что Папа служит игрушкой для лицемерных негодяев, которые, сокрушив предосудительными средствами когда-то мощный его дух, заставляли его теперь колебаться в нерешимости между небом и адом. Богобоязненного Кирилла, как можно было заранее предвидеть, сильно огорчило это обстоятельство. Он вообразил себя призванным потрясти папу пламенными, вдохновенными речами и отвлечь его дух от земных помыслов. Папа, как все изнеженные натуры, был очень взволнован боговдохновенными словами благочестивого старца. Благодаря взволнованному состоянию его святейшества доминиканцу легко было подготовить удар, который должен был сразить Кирилла. Он убедил папу в существовании тайного общества, которое задалось целью показать церкви, что он недостоин тройной короны. Доминиканец утверждал, будто это общество поручило Кириллу довести папу до того, чтобы он принес публичное покаяние, которое и послужит сигналом к восстанию, подготовленному уже кардиналами. С тех пор папа стал подозрительно относиться к речам брата Кирилла и находил в них затаенный враждебный умысел. Он возненавидел старика и терпел его около себя только ради того, чтобы не возбудить лишних толков внезапным его удалением. Однажды Кирилл, оставаясь с папой наедине, стал увещевать его и, между прочим, откровенно сказал, что тот, кто окончательно не отказывается от мирских соблазнов и не придерживается на самом деле праведного образа жизни, недостоин быть наместником Христа: такой пастырь является для церкви позорным бременем, от которого она должна освободиться во что бы то ни стало. Скоро после этого оказалось, что кто-то подмешал отраву в воду со льдом, которую обыкновенно пил папа. Подозрение пало на Кирилла. Действительно, покушение было обнаружено после того, как брат Кирилл вышел из внутренних покоев его святейшества. Ты лично знал благочестивого старца, а потому я не нахожу нужным доказывать тебе его невиновность. Папа был, однако, уверен в виновности Кирилла и отдал тайный приказ казнить приезжего капуцина в монастыре доминиканцев. Что касается тебя лично, то в Риме ты слишком выделялся из толпы пришлых монахов. Смелость, с которой ты высказывался перед папой, в особенности же подробный рассказ о твоей жизни, заставили его усмотреть некоторое сродство между собою и тобою. Наместник Христов предполагал подняться вместе с тобою на так называемую высшую точку зрения, с которой можно было бы услаждать и подкреплять себя лукавыми мудроствованиями о добродетели и религии и с тем большим одушевлением грешить, если можно так выразиться, из любви к искусству. Твои молитвы и покаяние казались ему лишь умно придуманным лицемерным средством к достижению власти и почестей. Он восхищался тобою и упивался блестящими похвалами, которыми ты его осыпал. При таких обстоятельствах, прежде, нежели доминиканец мог это заподозрить, ты приобрел уже большое влияние и стал для камарильи гораздо опаснее, чем Кирилл. Заметь, Медард, что о твоем поведении в Риме я хорошо осведомлен. Мне известно каждое слово, которым ты обменялся с папой. Сообщу тебе, так как это не составляет тайны, что наш монастырь имеет близ престола его святейшества надежного друга, который подробно уведомлял меня обо всем. Даже когда ты предполагал, что находишься наедине с папой, наш друг находился в достаточно близком соседстве, чтоб разобрать каждое твое слово. Когда в капуцинском монастыре, настоятель которого — мой ближайший родственник, ты налагал на себя строгие епитимии, я счел твое раскаяние истинным. И действительно, это было так. Однако по прибытии твоем в Рим, тебя не замедлил снова обуять демон греховной гордыни, прельщениям которого ты поддался еще в нашей обители. Зачем ты обвинял себя перед папой в преступлениях, которых никогда не совершал? Разве ты был когда-нибудь в замке барона Ф.? — Ах, преподобный отец, — воскликнул я, сокрушенный душевным страданием, — ведь этот именно замок и был ареной ужаснейших моих преступлений. Жесточайшая кара, наложенная на меня неисповедимой волей Всесильного, заключается именно в невозможности очиститься здесь, на земле, от грехов, которые я совершил в безумном ослеплении! О, неужели и вы, преподобный отец, считаете меня греховным лицемером? — В сущности теперь, повидавшись и поговорив с тобой, — продолжал настоятель, — я почти уверен, что ты после своего покаяния неспособен лгать. Признаюсь, однако, что в таком случае здесь скрывается еще до сих пор необъяснимая для меня тайна. Видишь ли, вскоре после твоего бегства из резиденции (небо не допустило тебя до преступления, которое ты намеревался совершить, и спасло благочестивую Аврелию), вскоре после твоего бегства, говорю я, и после того, как приговоренный к смертной казни монах, которого даже Кирилл принял за тебя, спасся как бы чудом и пропал без вести, обнаружилось, что в замке барона был не ты, а переодетый капуцином граф Викторин. По правде сказать, это было уже пораньше известно из писем, оставшихся после Евфимии, но все считали, что сама Евфимия была обманута необыкновенным вашим сходством, так как узнавший тебя Рейнгольд категорически отрицал возможность ка-кой-либо ошибки с его стороны. Ослепление Евфимии казалось во всяком случае непонятным. Показание внезапно появившегося егеря графа Викторина пролило как будто новый свет на дело. По рассказам этого егеря, граф жил в продолжение нескольких месяцев в горах, чтобы отрастить себе бороду. Однажды близ Чертовой пропасти егерь встретил неожиданно своего господина в рясе капуцинского монаха. Хотя он и не знал, откуда граф достал себе рясу, но его совсем не поразило это переодевание: егерю давно уже было известно о намерении Викторина проникнуть в замок барона в монашеской одежде и носить ее целый год, чтобы под ее покровом осуществить свои преступные замыслы. Егерь догадывался, каким образом граф раздобыл себе капуцинскую рясу. Еще накануне Викторин говорил своему слуге, что видел в селе капуцина и надеется получить тем или иным путем рясу, когда этот монах будет проходить через лес. Самого монаха егерь не видел — однако слышал его крик!.. Скоро после этого распространился в селе слух, будто в лесу убит какой-то капуцин. Егерь слишком хорошо знал своего господина и говорил с ним во время бегства из замка, так что в данном случае нельзя было допустить какой-либо ошибки. Показание егеря заставило даже Рейнгольда изменить свое мнение. Непонятным оставалось лишь внезапное исчезновение Викторина с лица земли. Герцогиня высказала, впрочем, предположение, что граф Викторин скрывается под именем господина Кржчинского из Квичичева. Она ссылалась на его замечательное сходство с Франческо, в виновности которого давно уже не сомневались, а также на волнение, которое охватывало ее при каждой с ним встрече. Многие присоединились к мнению герцогини и уверяли, что, в сущности, находили черты графского достоинства в этом проходимце, которого смешно было принимать за переодетого монаха. Таким образом установилась связь между преступлением Викторина и рассказом лесника о скитавшемся в лесу умалишенном монахе, которого он потом приютил у себя. Приходилось только без строгой поверки принять некоторые факты за истину. Иеромонах того самого капупинского монастыря, из которого бежал Медард, категорически признал в сумасшедшем монахе Медарда — следовательно, на этом и надлежало остановиться. Викторин сбросил монаха в пропасть. По счастливой случайности, возможности которой нельзя отрицать, тот спасся от гибели. Медарду, хотя и раненому в голову, удалось, очнувшись от ошеломления, выкарабкаться из пропасти. Боль от раны, голод и жажда довели несчастного до буйного помешательства. В таком состоянии бедняга, одетый в лохмотья, бродил в горах, где сострадательные крестьяне, быть может, кормили его иногда, пока он наконец не нашел себе приюта в доме лесничего. При этом остаются не разъясненными только два обстоятельства, а именно: каким образом Медард мог убежать так далеко и отчего в свои светлые минуты он сознавался в преступлениях, которых никогда не совершал. Те, которые защищали правдоподобность этой комбинации, указывали на отсутствие достоверных сведений о судьбе спасшегося из Чертовой пропасти Медарда. Позволительно допустить, что сумасшествие у него обнаружилось впервые, когда он, направляясь к цели своего паломничества, дошел до герцогского заповедного леса. Что касается собственного сознания Медарда в преступлениях, в которых его обвиняли, то из этого явствует, что он, хотя и казался иногда в здравом уме, но оставался на самом деле все-таки сумасшедшим. Мысль, что он действительно совершил убийства, в которых его обвиняли, стала у него навязчивой идеей. Судебный следователь, известный своей проницательностью, сказал, когда спросили его мнение: «Господин псевдо-Кржчинский никогда не был ни поляком, ни графом. Можно чем угодно поручиться, что он не граф Викторин, но во всяком случае рискованно считать его невиновным». Монах пребывал в состоянии умопомешательства и невменяемости, вследствие чего уголовный суд мог приговорить его единственно лишь к заключению в больницу. Герцог не хотел ни за что утвердить этот приговор, так как был глубоко потрясен совершенным в замке барона преступлением, и собственноручно заменил предложенную уголовным судом меру предосторожности смертною казнью. В ничтожной преходящей земной жизни самая ужасающая случайность или наиболее тяжкое преступление поражает нас в первое мгновенье, а затем очень скоро теряет блеск и краски. Та же участь постигла и события в замке барона Ф. Они сначала вызвали в резиденции и особенно при дворе ужас, а потом послужили материалом для докучливых сплетен. Предположение, что бежавший жених Аврелии — граф Викторин, освежило в памяти историю итальянской принцессы. Даже не знавшие этой истории услышали всю подноготную от людей, которые не считали себя теперь обязанными молчать. Каждый, кто видел Медарда, находил вполне естественным, что он походил на графа Викторина, так как они оба были сыновьями одного отца. Лейб-медик был вполне уверен в этом и сказал герцогу: «Мы должны радоваться, государь, что беспокойная парочка исчезла с нашего горизонта». В глубине души герцог присоединился к этому мнению: он чувствовал, что этот таинственный двойной Медард толкал его самого от одной ошибки к другой. «Дело останется неразгаданным, — сказал герцог, — не к чему больше сдергивать покров, который милосердно набросила на него судьба. Только Аврелия…» — Аврелия? — прервал я с жаром настоятеля. — Ради бога, преподобный отец, скажите, что случилось с Аврелией? — Вижу, брат Медард, — сказал, ласково улыбаясь, игумен, — что в твоей душе не потухло еще опасное пламя!.. При малейшем прикосновении к пеплу вспыхивает опять огонь. Итак, ты еще не свободен от греховных соблазнов! Могу ли верить в искренность твоего покаяния, могу ли быть вполне убежден, что тебя совершенно оставил дух лжи? Знай, Медард, что я признаю искренность твоего раскаяния лишь в том случае, если ты действительно совершил ужасные преступления, в которых себя обвиняешь. Тогда только я поверю, что они, сокрушив твою душу, заставили тебя позабыть мои наставления, — все, сказанное тебе мною о внешнем и внутреннем покаянии. Тогда я пойму, каким образом ты, чтобы примириться со своей совестью, хватался, как утопающий, за ненадежную доску и прибегал к обманчивым средствам внешней епитимии, которые выставляли тебя тщеславным фигляром не только перед нынешним безнравственным папой, но и перед каждым истинно благочестивым человеком. Скажи, Медард, было ли твое молитвенное созерцание, твое вознесение ко Всемогущему совершенно безупречно, когда тебе случалось думать об Аврелии? Я опустил глаза и потупился, чувствуя себя уничтоженным. — Ты откровенен, Медард, — продолжал игумен, — твое молчание говорит красноречивее слов! Я достоверно знаю, что ты разыгрывал в резиденции роль польского дворянина. Я очень тщательно следил за тобою по дороге, которую ты избрал. Оригинал, называвший себя парикмахером-художником Белькампо, которого ты впоследствии видел в Риме, доставлял мне сведения о тебе. Я был убежден, что ты нечестивым образом убил Гермогена и Евфимию, и тем ужаснее казалось мне твое намерение запутать Аврелию в дьявольские твои сети. Я мог бы тебя погубить. Но, не считая себя призванным разыгрывать роль мстителя, я предоставил тебя и твою судьбу Предвечному Промыслу. Ты уцелел чудесным образом, и уже это одно убеждает меня, что твоя земная гибель еще не решена. Выслушай теперь благодаря какому странному обстоятельству я должен был одно время предположить, что в замок барона фон Ф. явился действительно граф Викторин, переодетый монахом-капуцином. Сравнительно недавно брат Севастьян, наш привратник, был разбужен вздохами и стонами, похожими на прерывающееся дыхание умирающего. Уже рассвело. Он встал, отворил монастырские ворота и увидел у самого порога человека, почти закоченевшего от холода. Человек этот с трудом объяснил что он — Медард, беглый монах нашего монастыря. Севастьян, страшно испуганный, поспешил доложить мне обо всем. Я с братьями спустился вниз, и мы перенесли в трапезную несчастного, лишившегося чувств. Мы и в самом деле как будто узнавали твои черты в ужасно искаженном лице несчастного. Многие даже предполагали, что странные черты в выражении лица всем нам хорошо знакомого Медарда обусловливались переменой одежды. Светское платье, хотя грязное и порванное, но сохранявшее еще следы первоначального изящества, представляло резкий контраст с его тонзурою и бородою. На пришельце были шелковые чулки и башмаки, на одном из которых уцелела даже золотая пряжка, — белый атласный жилет… — Темно-коричневый сюртук из тонкого сукна, — добавил я, — великолепное белье и гладкое золотое кольцо на пальце. — Да! Это верно, — сказал удивленный Леонард. — Но как ты можешь знать это?.. — Поймите, что этот костюм был на мне в роковой день свадьбы! Двойник мой стоял у меня перед глазами. К счастью, однако, не бесплотный ужасный демон безумия гнался за мною как чудовище, терзавшее мне душу. Не призрак моего воображения, а сумасшедший монах вскочил мне на плечи… Он же воспользовался моим обмороком и взял мое платье, оставив мне рясу. Без сомнения, он же лежал и у здешних монастырских ворот, копируя ужасающим образом меня самого. — Я попросил игумена продолжать, так как во мне зародилось предчувствие найти, наконец, истинное объяснение удивительнейших и таинственнейших происшествий моей жизни. — Скоро у этого человека стали проявляться явные и несомненные признаки хронического помешательства. Несмотря, однако, на поразительное сходство с тобою, о котором я уже тебе говорил, — несмотря на то, что бедняга беспрерывно кричал: «Я — Медард, беглый монах и хочу покаяться вам!» — никто из нас не верил, что это ты. Очевидно, к нам явился посторонний человек, пункт помешательства которого состоит в том, что он считает себя монахом Медардом. Мы надели на пришельца капуцинскую рясу и свели его в церковь, где ему надлежало исполнять обыкновеннейшие обряды нашего устава. Там мы легко убедились, что хотя несчастный и старался подражать монахам, но, очевидно, не принадлежал ни к одной духовной конгрегации. Вполне естественно при таких обстоятельствах у меня возникло предположение, что незнакомец — не кто иной, как бежавший из резиденции монах и вместе с тем граф Викторин. Мне была известна история, которую рассказал сумасшедший лесничему, но, тем не менее, я нашел, что отдельные ее подробности — например, рассказ о том, как был найден и выпит эликсир сатаны, видения в темнице, — короче сказать, все пребывание в монастыре, могли быть плодом больного его воображения, порожденным воздействием на него твоей личности, которая и в самом деле способна оказывать на других сильное психическое влияние. Замечательно, что монах этот во время припадков болезни всегда называл себя графом. Я намеревался отправить пришельца в дом умалишенных при монастыре Св. Надежды, так как надеялся, что если для него возможно излечение, оно наверное удастся директору этого заведения, в высшей степени талантливому врачу, тщательно исследовавшему многоразличные отступления от нормальной психики. Выздоровление незнакомца могло бы хоть отчасти раскрыть таинственную игру неведомых сил. Это, однако, не удалось. На третью ночь после его прибытия к нам позвонили в колокол, которым, как ты знаешь, извещают меня всякий раз, если в больнице необходимо мое личное присутствие. Когда я пришел туда, мне сообщили, что незнакомец, у которого как будто настала минута просветления, настойчиво требует свидания со мною. Отец-надзиратель предупредил, что помешательство у больного, кажется, совершенно прошло. Он желает, вероятно, исповедаться, так как настолько слаб, что вряд ли переживет эту ночь. «Простите, — начал пришелец, когда я обратился к нему с благочестивыми увещеваниями, — простите, что я осмелился обманывать вас. Я не Медард и не беглый монах вашего монастыря. Вы видите перед собою графа Викторина. Собственно говоря, Викторин должен был бы считаться герцогом, так как он — отпрыск герцогского дома, и я советую вам принять это во внимание. В противном случае вас может постигнуть мой гнев». — Если даже Викторин и герцог, — возразил я, — то в наших стенах это не имеет для него никакого значения. Мне кажется, что было бы лучше, если бы он в данную минуту, позабыв все земное, смиренно ожидал судьбы, предназначенной ему Всемогущим. Пришелец странно смотрел на меня своими неподвижными глазами и, казалось, терял сознание. Больному дали подкрепляющих капель, после чего он оправился и проговорил: «Мне кажется, что я скоро умру и что мне надо перед смертью спасти свою душу. Вы имеете надо мною власть, потому что, как вы ни притворяйтесь, я все-таки прекрасно понимаю, что вы — святой Антоний и лучше всех знаете, какие бедствия причинил мне ваш эликсир. Я решил предстать в виде духовной особы, с окладистой бородой и в коричневой рясе, только ради выполнения поистине грандиозных замыслов. Когда я все хорошо обдумал и взвесил, из моей души выделились сокровеннейшие мои мысли и воплотились в самостоятельное телесное существо, которое, как это ни кажется ужасным с первого взгляда, все же было моим вторым „я“. Оно обладало могучею силой и сбросило меня в глубокую пропасть как раз в то мгновенье, когда из вод, бурливших и шипевших между остриями черных скал, поднялась белоснежная принцесса. Она приняла меня в свои объятия и обмыла мои раны, так что я скоро перестал чувствовать боль. По какой-то странной случайности я сам обратился в настоящего монаха, но „я“, возникшее из моих мыслей, было сильнее меня. Оно заставило меня умертвить не только спасшую меня принцессу, которую я так нежно любил, но и ее брата. Меня бросили в темницу. Вы сами знаете, святой Антоний, каким образом вы, после того как я выпил ваш проклятый эликсир, вывели меня оттуда на свободу. Лесной царь принял меня дурно, хотя и знал о моем высоком происхождении. „Я“, порожденное моими мыслями, также появилось у него и соблазняло меня на разные гадости. Оно как будто хотело жить со мной в ладу, так как мы делали все сообща. Сперва все шло у нас хорошо. Однако мы вскоре поссорились друг с другом, когда вместе убежали от лесного царя, который хотел отрубить нам головы. Смешное „я“ упорствовало в намерении питаться моими мыслями, поэтому я бросил его наземь, исколотил, как только мог, и отобрал от него одежду». До сих пор речи несчастного были отчасти понятны, потом же они перешли в бессмысленный набор слов, нелепый бред последней стадии помешательства. Спустя час, когда заблаговестили к заутрене, больной поднялся на постели и с пронзительным, ужасным криком упал замертво. Нам, по крайней мере, показалось, что он умер. Так как мы хотели похоронить пришельца в нашем саду, то я велел вынести его тело в покойницкую. Можешь представить себе наше удивление или, вернее, наш ужас, когда мы, придя в покойницкую, чтобы положить усопшего в гроб, увидели, что его нет. Он бесследно исчез, и все наши поиски остались тщетными. Я должен был навсегда отказаться от надежды узнать более точно о загадочной связи событий, в которых твоя личность так таинственно сплетается с личностью графа Викторина. Сопоставляя все известные мне обстоятельства ужасного происшествия в замке барона Ф. со сбивчивыми речами пришельца, искаженными безумием, я едва ли мог сомневаться в том, что усопший действительно был граф Викторин. Он убил в горах, как это и предполагал его егерь, какого-то капуцина и взял у него рясу, которая была необходима, чтобы привести в исполнение его планы. Начавшееся таким образом преступление закончилось — вероятно, даже без предварительного с его стороны намерения, — убийством Евфимии и Гермогена. Совершая эти преступления, Викторин мог быть уже помешанным, как это утверждал Рейнгольд. Возможно также, что, мучимый угрызениями совести, он сошел с ума во время бегства. Одежда, которую он носил, и убийство капуцина стали его навязчивой идеей: несчастный вообразил себя на самом деле монахом, и внутреннее его «я» разделилось на два враждебных друг другу существа. Впрочем, остается еще невыясненным период от побега графа Викторина из замка до прибытия его к лесничему. Непонятно также, каким путем сложился в уме помешанного рассказ о пребывании в монастыре и бегстве из темницы. Не подлежит ни малейшему сомнению, что тут сыграли роль какие-то внешние мотивы, но в высшей степени замечательно, что рассказы Викторина воспроизводят, хотя и в изуродованном виде, случившееся с тобою, Медард. Правда, указанное лесничим время прибытия к нему монаха не согласуется с тем днем, в который, как утверждает Рейнгольд, Викторин бежал из замка. Если сопоставить числа, то оказывается, что помешанный граф появился в лесу в тот самый день, когда прибыл в замок барона! — Довольно! — прервал я игумена. — Довольно, преподобный отец! Из моей души должна, по-видимому, исчезнуть последняя надежда получить когда-либо по милосердному долготерпению Господню, несмотря на тяжесть грехов, прощение и вечное блаженство. Пусть суждено мне будет умереть в безутешном отчаянии, проклиная себя самого и свою жизнь, но я должен признаться вам сейчас с глубочайшим раскаянием и сокрушением сердца во всем, что случилось со мной с тех пор, как я оставил монастырь. Игумен был потрясен, когда я ему открыл всю свою жизнь со всеми мельчайшими подробностями. — Я должен верить тебе, — проговорил настоятель по окончании моей исповеди. — Я должен верить тебе, брат Медард, так как видел в твоих словах все признаки истинного раскаяния. Кто может разоблачить тайну, обусловливающую духовное родство двух братьев, сыновей преступного отца, которые погрязли в пучинах преступления? Несомненно, Викторин, чудесным образом спасшись из пропасти, куда ты его столкнул, превратился в безумного монаха, которого принял к себе в дом лесничий. Этот же Викторин преследовал тебя потом в образе твоего двойника и скончался здесь, в монастыре. Он служил лишь игрушкой таинственной мрачной силы, вторгшейся в твою жизнь: он не был тебе товарищем и являлся лишь существом низшего разряда, поставленным на твоем пути, чтобы скрывать от твоих глаз светлую цель, которая могла бы, пожалуй, им открыться. Ах, брат Медард! Дьявол до сих пор еще неустанно блуждает по земле, предлагая людям свои эликсиры. Кто из нас не находил когда-либо вкусным тот или другой из адских его напитков? Во всяком случае, Богу угодно, чтобы человек сознал вредные последствия минутного своего легкомыслия и почерпнул из этого сознания силу противостоять ему. Нравственные принципы добра обусловлены в природе злом, подобно тому, как жизнь в ней обусловливается смертью. Я могу говорить с тобою откровенно, Медард, так как знаю, что ты поймешь меня. А теперь ступай к братии. В этот миг мучительное томление любви охватило меня острой болью, пробежавшей по всем нервам. — О, Аврелия! Аврелия! — воскликнул я. Игумен поднялся с кресла и сказал торжественным тоном: — Ты, вероятно, заметил, что в монастыре идут приготовления к празднеству? Завтра Аврелия постригается в монахини и принимает в иночестве имя Розалии. Как пораженный громом, остановился я перед настоятелем без слов, без движения. — Ступай к братии! — почти с гневом приказал настоятель. Я машинально спустился в трапезную, куда собралась вся братия. Меня снова осыпали вопросами о моей жизни в миру, но я не в силах был удовлетворительно на них ответить. В моей памяти потускнели картины прошедшего, и на их сером фоне выделялся яркими красками лишь один лучезарный образ Аврелии. Притворно углубившись в молитвенное созерцание, я оставил трапезную и удалился в часовню, которая находилась в отдаленном конце монастырского сада. Я хотел там молиться, но не в состоянии был сосредоточиться. Малейший шорох и даже тихий шелест листьев в аллее отвлекали меня. «Это она… Она идет… Я снова увижу ее…», думал я, и мое сердце трепетало от страха и восторга. Мне чудилось, будто я слышу тихий разговор. Я проворно вскочил и, выбежав из часовни, действительно увидел неподалеку от себя двух монахинь. Они медленно прогуливались, а рядом с ними шла послушница. Я не сомневался, что это была Аврелия! Меня охватила судорожная дрожь, дыхание прерывалось… Я хотел броситься ей навстречу, но, не в силах сделать ни одного шага, упал на землю. Монахини, а с ними и послушница, исчезли в кустах. Какой ужасный день, какая ночь! Все время я видел перед собою Аврелию, одну Аврелию!.. В моей душе не было места никакому другому образу, никакой иной мысли. С первыми лучами солнца раздались мощные звуки монастырских колоколов. Они возвещали о торжестве пострижения Аврелии. Монашествующая братия собралась в большом зале, куда вошла и сиятельная игуменья в сопровождении двух монахинь. Неподдающееся описанию чувство охватило меня, когда я увидел снова ту, которая так искренне любила моего отца. Хотя он преступными своими деяниями насильственно разорвал союз, суливший дать ему самому высшее земное счастье, она все-таки перенесла на его сына привязанность, разбившую ее жизнь. Она воспитывала в мальчике добродетель и благочестие. Однако, подобно своему отцу, ее питомец громоздил преступление на преступление и таким образом уничтожил у своей воспитательницы всякую надежду добродетелью сына спасти душу преступного отца от вечной гибели. Я слушал краткую речь настоятельницы, опустив голову. Игуменья сообщила еще раз собравшемуся духовенству о вступлении Аврелии в число инокинь картезианского монастыря и приглашала всех усердно молиться в решительную минуту произнесения обета, чтобы воспрепятствовать сатане мучить благочестивую девушку, обманывая ее чувства лживыми видениями. — Тяжелы, — сказала настоятельница, — очень тяжелы были испытания, перенесенные этой девственницею. Дьявол, пытаясь соблазнить ее, напрягал все свои ухищрения и всю изворотливость, чтобы обмануть ее разум и вселить в нее убеждение, будто она, не подозревая зла, уже прегрешила и, очнувшись от сна, погибнет в позоре и отчаянии. Всемогущий охранял это непорочное дитя. Если еще и сегодня враг человеческий вознамерится учинить на нее новое покушение, то тем славнее будет ее победа над ним. Молитесь, братья, — добавила она, — не о том, чтобы Христова невеста не колебалась, так как дух ее, всецело обращенный к небесам, тверд и непоколебим, но о том, чтобы какое-нибудь земное несчастие не прервало благочестивого обряда. Смутный страх, которого я не мог побороть, овладел мной… Очевидно, настоятельница называла дьяволом-искусителем меня — именно меня. Предполагая, будто мое прибытие находится в связи с пострижением Аврелии, она опасалась, не собираюсь ли я учинить какое-либо новое преступление. Однако, меня нравственно приподняло сознание искренности моего сокрушения и покаяния, а также и убеждение в том, что дух мой радикально изменился. Игуменья не удостоила меня ни единым взглядом. Во мне, оскорбленном до глубины души, пробудилась такая же горькая, насмешливо-презритель-иая ненависть, которую я, бывало, чувствовал в резиденции при виде герцогини. Когда настоятельница вошла, я готов был пасть перед нею — теперь же, после ее слов, мне хотелось дерзко подойти к ней и спросить: — Разве ты всегда была неземной женщиной, далекой от всех мирских треволнений? Всегда ли умела ты при свиданиях с моим отцом оберечь себя от того, чтобы не закралась в твое сердце ни одна греховная мысль? Скажи-ка, разве в то время, когда тебя уже украшали митра и посох, не пробуждал ли в тебе иной раз образ моего отца тоску по земным радостям? Что чувствовала ты, гордая инокиня, прижимая к сердцу сына твоего утраченного возлюбленного, когда с такой тоской призывала имя этого преступного грешника? Боролась ли ты когда-нибудь, как я, с мрачными силами? Можешь ли ты радоваться своей победе, если ей не предшествовала ожесточенная борьба? Разве ты чувствуешь себя настолько сильной, чтобы презирать человека, который временно поддался могущественному врагу, но снова воспрянул, очистив себя сокрушением и покаянием? Внезапная перемена моих мыслей превратила кающегося грешника в гордого победителя, мужественно вступающего в завоеванную им сызнова жизнь. Это, должно быть, отразилось на моем лице, так как стоявший подле меня монах спросил: — Что с тобою, брат Медард? Почему ты так странно глядишь на святую игуменью? — Да, — ответил я вполголоса, — ей можно и в самом деле быть святой женщиной: она ведь стояла всегда так высоко, что ее не могла коснуться будничная пошлость. Тем не менее в эту минуту она производит на меня впечатление не христианки, а, скорее, языческой жрицы, обнажающей нож, чтобы принести человеческую жертву. Сам не знаю, как я произнес эти слова, которые не имели никакой логической связи с занимавшими меня до тех пор мыслями, но они вызвали перед моими глазами пеструю смесь образов, соединившихся в ужасную картину: Аврелия навсегда оставляет мир. Она, как и я, отказывается от земного счастья, связывая себя обетами, которые теперь представлялись мне безумным вымыслом религиозного помешательства. Предавшись сатане, я склонен был видеть в грехе и преступлении высшую и самую лучезарную степень моего блаженства. И теперь я думал, что мы оба — я и Аврелия — должны соединиться в жизни хотя бы на одно мгновенье высшего земного наслаждения и затем умереть, отдав себя преисподним силам. Да, в мою душу проскользнула, как ужасный чародей или сам сатана, мысль об убийстве. Увы! В своем ослеплении я не заметил, что именно в ту минуту, когда относил к себе слова игуменьи, я подвергся жесточайшему искушению, которое могла направить на меня бесовская сила. Она действительно намеревалась толкнуть меня на ужаснейшее преступление, какое только мне оставалось еще совершить. Монах, с которым я говорил, с испугом взглянув на меня, спросил: «Что вы говорите, брат мой?» Я посмотрел на игуменью, которая собиралась выходить из залы. Как только взгляд ее упал на меня, она смертельно побледнела и, не сводя с меня широко открытых глаз, пошатнулась; монахини должны были поддержать ее. Мне показалось, будто она прошептала: «О, святые наши заступники!.. О, мое предчувствие!..» Вскоре после этого к ней позвали настоятеля Леонарда. Он вернулся в зал, когда уже благовестили во все колокола, а с хоров неслись звуки органа и пение собравшихся инокинь. Монахи различных орденов проследовали в торжественной процессии в церковь, которая оказалась почти так же переполненной, как в день св. Бернарда. Подле главного алтаря, убранного душистыми розами, против клироса, на котором стояла певческая капелла епископа, участвовавшего лично в богослужении, были устроены на возвышении места для духовенства. Леонард подозвал меня к себе. Я заметил, что он с беспокойством следил за мною: малейшее мое движение возбуждало его внимание. Он удержал меня подле себя, объяснив, что хочет молиться по моему требнику. Как раз перед главным алтарем, на месте, огороженном низкой решеткой, собрались инокини в белых рясах. Наступила решительная минута. Монахини картезианского монастыря вывели Аврелию через решетчатую дверь, помещавшуюся за алтарем, из внутренних покоев обители. Появление ее вызвало в толпе шепот восхищения: орган замолчал, и раздался простой гимн монахинь, дивные звуки которого проникали мне в душу. Я не смел поднять глаза. Охваченный невыразимым страхом, я вздохнул так тяжело, что мой требник упал на пол. Я наклонился, чтобы поднять его, но вследствие внезапного головокружения непременно свалился бы с высокой скамьи, если бы Леонард не подхватил меня и не удержал за руку. — Что с тобой, Медард? — шепотом спросил игумен. — Ты в страшном волнении. Сопротивляйся злому духу, который возбуждает тебя! Собравшись с силами, я поднял голову и увидел Аврелию, стоявшую на коленях перед главным алтарем. Она была прекраснее, чем когда-либо, в белом подвенечном платье, как и в тот роковой день, когда готовилась стать моею. Розы и цветущие мирты украшали ее искусно убранные волосы. Ее щеки алели от волнения, вызванного горячей молитвой и торжественностью минуты; в глазах, устремленных к небу, светилась чистая, неземная радость. Что были в сравнении с этим свиданием те мгновения, когда я впервые увидел Аврелию или же встречался с нею при дворе герцога. Бешенее, чем когда-либо, пылал во мне огонь любви и вожделения! «О Боже! О святые угодники! Не допустите меня лишиться рассудка и помешаться! Спасите меня, спасите от этих мук ада! Не допустите сойти с ума, потому что тогда я должен буду совершить ужасное преступление и предать свою душу вечному проклятию». Так я молился, чувствуя, как все больше и больше овладевал мной злой дух. Мне казалось, будто Аврелия — соучастница преступления, которое совершил я. Обеты, которые она готовилась произнести, являлись в сущности лишь торжественной клятвой быть моею. Я видел в ней не Христову невесту, а преступную жену монаха, нарушившего свои обеты. Мысль обнять ее со всем жаром бушевавших во мне желаний, а потом убить ее, непреодолимо охватила меня. Злой дух напирал на меня все яростнее, и я чуть было уже не крикнул: «Остановитесь, ослепленные глупцы! Не девственницу, чистую от земных треволнений, а невесту монаха готовитесь вы возвести в невесты Господни!» Собираясь броситься к монахиням, чтобы вырвать у них Аврелию, я схватился за рясу и искал нож, когда услышал ее голос. Мне казалось тогда, будто мягкое сияние месяца пробралось сквозь мрачные тучи, гонимые дикими порывами ветра, и озарило меня нежным своим светом. Я узнал злого духа и воспротивился ему всеми силами своей души. Каждое слово Аврелии давало мне новую опору, и я вышел победителем из жестокой борьбы. Все мрачные, преступные мысли, все земные вожделения исчезли: Аврелия была невеста Всевышнего — молитва ее могла спасти меня от вечного позора и гибели. Ее молитвы стали моим утешением, моей надеждой, и небесная радость озарила мою смятенную душу. От Леонарда, на которого только теперь я обратил внимание, вероятно, не скрылась происшедшая во мне перемена, потому что он сказал мне нежным отеческим голосом: — Ты победил дьявола, сын мой! Надеюсь, что это — уже последнее тяжкое испытание, предопределенное тебе Всемогущим. Обеты были произнесены, хор белых сестер пел священный гимн при облачении Аврелии в иноческие одежды. Ей расплели волосы, вынули из них мирты и розы и намеревались уже обрезать локоны, ниспадавшие на плечи, как вдруг в церкви произошло какое-то движение. Я видел, как толпа заволновалась, люди теснились и сбивали друг друга с ног. Смятение все возрастало. Сквозь толпу протискивался с бешеным остервенением человек в лохмотьях, глаза которого дико сверкали. Сильными кулаками опрокидывал он все перед собою. Я узнал своего ужасного двойника. В ту минуту, когда я, предчувствуя страшное бедствие, хотел соскочить со скамьи и броситься к нему навстречу, безумный нечестивец перепрыгнул через решетку, отделявшую главный алтарь от церкви. Монахини с воплем рассыпались перед ним. Настоятельница крепко охватила Аврелию. — Ха-ха-ха!.. — пронзительно заревел сумасшедший. — Вы хотите похитить у меня принцессу! Ха-ха-ха! Принцесса — моя невеста! Она моя невеста! — Выхватив Аврелию из рук игуменьи, он вонзил ей в грудь по самую рукоятку нож, который держал в руке высоко над головой. Кровь брызнула фонтаном. — Ну вот! Я вернул себе невесту, раздобыл себе опять принцессу! — восклицая таким образом, сумасшедший выскочил через решетчатую дверь, находившуюся за главным алтарем, и побежал по монастырским коридорам. Испуганные монахини кричали: «Убийство!» «Убийство у алтаря Господня!» — голосила толпа, стремясь к главному алтарю. — Займите выход из монастыря, чтобы убийца не мог убежать, — громко приказал Леонард. Народ бросился вон из церкви, и те из монахов, которые чувствовали себя еще достаточно бодрыми, схватив в углу древки, употреблявшиеся в процессиях, устремились за нечестивцем в монастырские коридоры. Все это произошло в одно мгновенье. Между тем я опустился на колени около Аврелии. Монахини, перевязав ей, как умели, белым платком рану, хлопотали теперь около упавшей в обморок игуменьи. Чей-то могучий голос проговорил надо мною: «Sancta Rosalia, ога pro nobis!»<ref>«Святая Розалия, молись за нас!» — лат.</ref> — и все, кто остался еще в церкви, громко воскликнули: «Чудо! Чудо! Да, она и в самом деле мученица! Sancta Rosalia, ога pro nobis!» Я поднял голову. Около меня стоял престарелый художник, но его лицо было серьезно и кротко, как в тот раз, когда он являлся мне в темнице. Я не ощущал ни земной скорби по поводу кончины Аврелии, ни ужаса, который обыкновенно вызывало у меня перед тем появление художника. В глубине моей души зарождалось сознание дивных способов, какими разрешались теперь таинственные узы, уготованные для меня мрачными силами. «Чудо! Чудо! — продолжал кричать народ. — Видите ли вы старца в фиолетовом плаще? Он сошел с образа главного алтаря. Я сам видел это!» — «И я! И я!» — подхватили многие голоса, после чего все бросились на колени. Беспорядочный шум прекратился и перешел в смутный гул молитв, прерываемых всхлипываниями и рыданиями. Игуменья очнулась от обморока и проговорила раздирающим сердце голосом: «Аврелия! Дитя мое! Дочь моя!» Принесли носилки с мягкими подушками, покрытые одеялом. Когда Аврелию поднимали, она глубоко вздохнула и открыла глаза. Художник стоял у ее изголовья, положив руку ей на лоб. Он производил впечатление святого, и все, даже сама игуменья, прониклись к нему благоговейным почтением. Я опустился на колени почти у самых носилок. Взгляд Аврелии упал на меня, и глубокое горе о мученичестве этой святой девушки охватило мою душу. Однако я не в силах был произнести ни слова. Из моей груди вырвался только подавленный, глухой вопль. Тогда Аврелия проговорила тихим и нежным голосом: — Зачем сожалеешь о той, которой послано Небом покинуть землю в ту минуту, когда, признав тщету всего земного, душа ее ощутила себя преисполненной томлением по царству вечной радости и блаженства… Я встал и, подойдя к носилкам, сказал: — Аврелия! Непорочная девственница! Хоть на мгновенье опусти на меня с горных высей твой взор, чтобы я не погиб в мучительных неотвязных сомнениях, потрясших мою душу и подорвавших все мои духовные силы. Аврелия! Ты ведь презираешь преступника, который как злой дух ворвался в твою жизнь? Ах, он искренне раскаялся, но, тем не менее, глубоко сознает, что покаяние не уменьшает мерзостного бремени его грехов. Аврелия, примирилась ли ты с ним перед смертью? Словно чувствуя прикосновение ангельских крыльев, Аврелия улыбнулась и закрыла глаза. Я пошатнулся и вскрикнул: — Я остаюсь без утешения на жертву отчаянию! О, спасите! Спасите меня от этой муки! Тогда Аврелия еще раз открыла глаза: — Медард, — проговорила она, — ты поддался внушениям злого духа, но разве я осталась чиста от греха, надеясь достичь земного счастья в своей преступной любви? Предопределение Всевышнего назначило нам искупить грехи нашего преступного рода. Эта общая цель соединила нас любовью, царствующей над звездами и не имеющей ничего общего с земным счастьем. Лукавому врагу человеческому удалось скрыть от нас глубокое значение нашей любви и околдовать нас жесточайшими своими соблазнами, так что мы лишь путем земного уяснили себе небесное. Ах! Ведь я сама призналась тебе в любви в исповедальне. Вместо того чтоб пробудить у тебя мысль о вечной любви, я зажгла в твоей душе адское пламя желаний. Оно пожирало тебя, и ты решил потушить его преступлениями… Мужайся, Медард! Несчастный безумец, соблазненный злым духом, думал, что обязан покончить начатое тобою, но он явился лишь слепым орудием, через которое исполнилось Предопределение. Мужайся, Медард! Скоро… Скоро… Аврелия, проговорив последние слова уже с закрытыми глазами, впала в забытье, но смерть не могла еще завладеть своей жертвой. — Она исповедалась вам, ваше преподобие? Исповедалась она вам? — с любопытством спрашивали меня монахини. — О, нет! — возразил я. — Это она наполнила мою душу небесным утешением. — Радуйся, Медард, скоро кончится время твоего испытания, а тогда возрадуюсь и я, — слова эти проговорил художник. Я подошел к нему и сказал: — Не оставляйте меня, дивный муж. Не знаю сам почему, но в то время, как я хотел говорить дальше, мои чувства затуманились, и я каким-то странным образом впал в полубессознательное состояние, напоминавшее то состояние, которое испытываешь между бодрствованием и сном. Меня вывели из него громкие крики и шум. Художника я больше не видел. Крестьяне, горожане и солдаты теснились в церкви, настойчиво требуя позволения обыскать весь монастырь, чтобы найти убийцу Аврелии, который должен был находиться там. Игуменья, справедливо опасаясь беспорядков, отклонила их требование, но, несмотря на свое влияние, не могла успокоить разгоряченные умы. Ее упрекали в том, что она из мелочной боязни скомпрометировать рясу укрывает убийцу. Бушуя все сильнее, народ собирался уже взять монастырь приступом. Леонард взошел на кафедру и обратился к возбужденной толпе с внушительной речью. Он объяснил, что убийца не монах, а помешанный, принятый в монастырскую больницу. Леонард добавил, что, сочтя безумца умершим, он велел унести его в покойницкую, но мнимоумерший очнулся там от своего обморока и бежал. Толпа, несколько успокоившись, требовала только, чтобы Аврелию отнесли в монастырь не коридорами, а через двор, в торжественной процессии. Испуганные монахини подняли украшенные розами носилки. Аврелию снова увенчали миртами и розами. За носилками, над которыми четыре монахини несли балдахин, шла впереди всех игуменья, ее поддерживали две других монахини. Остальные инокини картезианского монастыря следовали за нею вместе с послушницами, затем шли монахи разных орденов, шествие замыкал народ. В таком порядке процессия двинулась по церкви. Монахиня, игравшая на органе, заблаговременно отправилась на хоры, и, как только шествие достигло середины церкви, с хор понеслись трогательные звуки органа. Аврелия тогда приподнялась, молитвенно воздевая руки к небу. Весь народ, как один человек, упал на колени и воскликнул: — Sancta Rosalia, ora pro nobis! Таким образом, исполнилось то, что я возвестил, преступно лицемеря в сатанинском моем ослеплении, увидев Аврелию в первый раз. Инокини поставили носилки в нижнем зале монастыря, молящиеся монахи и монахини окружили их. Аврелия упала с глубоким вздохом на руки игуменьи, которая стояла подле нее на коленях. Она умерла! Когда колокол возвестил кончину благочестивой девственницы, среди народа, не отходившего от монастырских ворот, раздались всхлипывания и вопли. Многие дали обет остаться там до самых похорон, не расходясь по домам, и расположились у ворот, сохраняя все время строжайший порядок. Слух об ужасном преступлении и мученической кончине невесты Христовой быстро распространился в окрестностях, благодаря чему похороны Аврелии, которые были совершены через четыре дня, походили скорее на радостный праздник прославления святой. Еще накануне, совершенно так же, как в день святого Бернарда, луг перед монастырем был покрыт сотнями людей, которые, расположившись на земле, ожидали утра. Однако вместо радостной суеты, царившей обыкновенно здесь, слышались лишь благочестивые вздохи и глухой шепот. Из уст в уста переходил рассказ об ужасном злодеянии, учиненном в церкви у главного алтаря. Если когда-нибудь раздавался громкий возглас, то он выражал лишь проклятие бесследно исчезнувшему убийце. Четыре дня, предшествовавшие погребению Аврелии, я провел главным образом в уединенной часовне в саду. Дни эти, без сомнения, больше содействовали спасению моей души, чем долгое и строгое покаяние в капуцинском монастыре в Риме. Последние слова Аврелии открыли мне тайную причину моих грехов. Я понял, что, вооруженный доспехами добродетели и благочестия, я все же выказал себя робким трусом и не смог противиться сатане, который тщательно заботился о сохранении преступного племени. Зародыши зла были во мне еще слабы, когда я прельщался сестрою регента и когда проснулась в душе моей преступная гордость. Чтобы вернее меня погубить, сатана подсунул мне эликсир, который привел в брожение всю мою кровь. После этого я не обращал больше внимания на предостережения таинственного художника, настоятеля и игуменьи. Появление Аврелии в исповедальне окончательно превратило меня в преступника. Грех явился во мне наподобие физической… болезни, вызванной принятым ядом. Как мог я, преданный сатане, познать узы, которыми Всемогущий, как символом вечной любви, соединил меня с Аврелией? Сатана в свою очередь злорадно сковал меня с нечестивцем, в существо которого внедрилось мое «я», подобно тому, как и он со своей стороны оказывал на меня психическое воздействие. Вероятно, в силу дьявольского наваждения я должен был приписать себе его смерть и таким образом освоился с мыслью об убийстве. Он натолкнул меня на отвратительнейшие преступления и побуждал меня скитаться в ужаснейших муках по свету до той поры, пока Аврелия не произнесла своих обетов, я не мог очиститься от грехов, и враг имел власть надо мною, но дивное спокойствие и как бы Свыше ниспосланная ясность души, охватившие меня после того, как Аврелия окончательно посвятила себя Богу, доказывали мне, что ее смерть являлась для меня обетованием примирения. Я почувствовал себя потрясенным до глубины души, когда в торжественном реквиеме возгласили: «Confutatis maledictis, flamous acribus addictis»<ref>«Остановлено злоречие живым пламенем преданности» — лат.</ref>, но при «Voca mecum benedictis»<ref>«Взываю о восхвалении» — лат.</ref> мне показалось, будто я вижу в небесах Аврелию, которая сперва взглянула на меня, а затем подняла свое чело, окруженное лучезарным звездным сиянием, ко Всевышнему, чтобы молить Его о спасении моей души! «Ого supplex et acelinis cor contritum quasi cinis»<ref>«Молим смиренно и уповаем сердцами живыми, а не подобными пеплу» — лат.</ref> — и я повергся во прах. Однако как мало походили мое внутреннее чувство и смиренная моя мольба на то безутешное сокрушение и ужасные бесчеловечные епитимии, которые я налагал на себя в капуцинском монастыре. Лишь теперь впервые мой дух получил способность различать истину от лжи. При свете этого ясного сознания всякое новое искушение врага человеческого должно было остаться без последствий. Не самая смерть Аврелии, а ужасная, трагическая ее обстановка глубоко потрясла меня в первое мгновенье. Но я не замедлил уяснить себе, что милость Всевышнего увенчала юную ее жизнь блаженным концом. Это была мученическая кончина невесты Христовой, прошедшей искус и очищенной от греха. К тому же разве она умерла для меня? Нет! Лишь отлетев от грешного мира, стала она для меня чистым лучом вечной любви, впервые запылавшим в моей груди. Смерть Аврелии явилась торжественным очищением моей любви, царившей, по ее словам, над звездами и не имевшей ничего общего с земными страстями. Мысли эти возвышали меня над земным бытием, поэтому четыре дня, проведенные в картезианском монастыре, с полным правом могут быть названы блаженнейшими днями моей жизни. После выноса тела Леонард с братией хотели вернуться в город. Мы приготовились уже выступить из монастыря, когда настоятельница велела позвать меня к себе. Она была чрезвычайно взволнована, и слезы ручьями текли из ее глаз. — Я знаю теперь все, все, сын мой Медард! Снова называю тебя так потому, что ты поборол искушение, выпавшее на долю тебе, несчастному, достойному всякого сожаления юноше. Иди, Медард! Лишь она, она одна, которая да будет нашей заступницей у престола Божьего, чиста от греха. Разве я сама не стояла на краю пропасти, когда, полная мыслей о земных радостях, собиралась предаться убийце? Да и после того, сын мой Медард, я часто плакала преступными слезами в одинокой келье, вспоминая о твоем отце. Иди, возлюбленный сын Медард! Из моей души исчезло теперь последнее опасение, что я, быть может, по собственной вине, воспитала в тебе преступного грешника. Леонард, очевидно, открывший игуменье все, неизвестное ей из моей жизни, доказал мне своим обращением, что прощает меня и предоставляет судить мои поступки Всевышнему, перед которым я предстану на Страшном Суде. Порядки в нашем монастыре не переменились, и я по-старому вступил в число братии. Однажды Леонард сказал мне: — Мне хотелось бы наложить на тебя, брат Медард, еще одну епитимию. Я смиренно осведомился, в чем она будет состоять. — Напиши, — сказал игумен, — правдивую историю твоей жизни. Ты не должен при этом упустить ни одного как замечательного, так и незамечательного события — особенно из того, что случилось с тобой в суетной мирской жизни. Воображение снова перенесет тебя в мир. Ты еще раз переживешь печальные и радостные события твоего прошлого. Возможно даже, что минутами ты будешь видеть перед собой Аврелию не как инокиню Розалию, приявшую мученическую кончину. Во всяком случае, если злой дух совершенно утратил власть над тобою, если ты вполне отрекся от земных помыслов, то ты будешь парить над твоим прошлым, и впечатления, вызванные в тебе воспоминаниями, не оставят после себя никакого следа в твоем сердце. Я исполнил приказание настоятеля. Ах! Все случилось именно так, как он предсказывал. Когда я составлял свое жизнеописание, в моей душе бушевали горе и блаженство, ужас и радость, страх и восхищение! Ты, который прочтешь когда-нибудь эти записки, вспомни, что я говорил тебе о лучезарной поре моей любви, когда в реальной жизни вставал передо мной образ Аврелии. Есть радости превыше земных, обыкновенно уготовляющих лишь гибель легкомысленному и слабому человеку. Этими неизреченными радостями ознаменовывается высшая лучезарная пора, когда недосягаемая для земных желаний возлюбленная, словно небесный луч, зажигает в сердце все возвышенное, благословенно спускающееся из Царства Любви к ничтожеству земного человека. Эта мысль ободряла меня, когда при воспоминаниях о лучших минутах, подаренных мне жизнью, горячие слезы текли из моих глаз и давно закрывшиеся раны начинали опять сочиться кровью. Ах, я знаю, что, пожалуй, даже в час моей кончины врагу человеческому дана будет еще власть мучить грешного монаха. Но я без страха и с нетерпением жду мгновенья, когда мне дозволено будет покинуть землю. Ведь это мгновенье окажется исполнением всего, что обещала мне, умирая, Аврелия — сама святая Розалия. Молись, непорочная девственница, молись за меня в грозный час, чтобы власть ада, которой я так часто подчинялся, не овладела мной и не увлекла меня в пропасть вечной гибели! ===== Дополнение, сделанное отцом Спиридионом, библиотекарем Капуцинского монастыря в Б. ===== В ночь с третьего на четвертое сентября 17** г. случилось в нашем монастыре много удивительного. Около полуночи меня разбудили доносившиеся из соседней кельи брата Медарда странное хихиканье, смех и вместе с тем глухое жалобное стенанье. Мне казалось, будто я вполне явственно слышу отвратительный голос, произносивший следующие слова: «Пойдем со мной, братец Медард, поищем невесту!» Я встал и собирался идти к брату Медарду, но меня вдруг охватил ужас. Я дрожал, как в припадке жестокой лихорадки. Немного оправившись, я пошел, но не в келью Медарда, а к настоятелю Леонарду и, разбудив его не без труда, передал ему все слышанное мною. Настоятель очень испугался, поднялся с кровати и велел мне принести освященные свечи, чтобы пойти потом вместе с ним к брату Медарду. Исполнив его приказание, я зажег свечи в коридоре, у лампады Божьей Матери. Мы поднялись по лестнице и стали внимательно прислушиваться. Однако вместо разбудившего меня отвратительного голоса до нас донеслись лишь тихие ласкающие звуки колокольчика, и в то же время нам почудилось, будто в воздухе распространилось нежное благоухание роз. Мы приближались к келье Медарда, когда неожиданно дверь распахнулась, из кельи вышел незнакомец с белой кудрявой бородой, закутанный в фиолетовый плащ. Я страшно испугался, так как знал, что монастырские ворота заперты на ключ и никто из посторонних не мог проникнуть в обитель. Незнакомец казался грозным призраком. Отец Леонард, хотя и не сказал ни слова, однако смело поглядел на него. «Час освобождения близок», — глухо и таинственно проговорил таинственный пришелец. Затем он исчез в темном коридоре, отчего страх мой еще более усилился, и я чуть было не выронил свечи из дрожащей руки. Игумен, который по своему благочестию и глубокой вере не испугался призрака, схватил меня за руку и сказал: «Пойдем теперь в келью брата Медарда». Войдя в келью, мы увидели брата Медарда уже при смерти. У него отнялся язык, и началось предсмертное хрипенье. Отец Леонард остался с умирающим, а я побежал будить братию. Сильные удары в колокол и громкие крики: «Вставайте! Вставайте! Брат Медард при смерти!» — разбудили монахов. Собравшись все вместе, мы направились с зажженными свечами в келью умирающего брата, кончиной которого все, а также и я, победивший наконец свой ужас, были очень опечалены. Мы перенесли на носилках брата Медарда в монастырскую церковь и положили его перед главным алтарем. К нашему удивлению, Ме-дарду стало лучше: он мог уже говорить; тем не менее отец Леонард тотчас после исповеди и отпущения ему грехов лично приступил к соборованию. После этого отец Леонард остался внизу и продолжал беседовать с братом Медардом, а мы удалились на хоры, читая напутственные молитвы о спасении души умирающего брата. На следующий день, а именно пятого сентября 17** года, как раз когда монастырский колокол пробил полдень, брат Медард испустил дух на руках настоятеля. Мы заметили, что он скончался в тот самый день и час, в который год назад была убита столь ужасным образом инокиня Розалия после произнесения ею монашеских обетов. При панихиде и выносе тела случилось еще следующее обстоятельство: во время исполнения реквиема распространился по всей церкви сильный запах роз. Необходимо заметить, что у нас имеется прекрасный образ святой Розалии, написанный старинным итальянским художником, имя которого осталось неизвестным. Эту икону наш монастырь купил за большие деньги в капуцинской обители в окрестностях Рима. Там осталась лишь копия с нее. Мы с изумлением увидели у этого образа святой Розалии роскошный букет прекраснейших роз, являвшихся редкостью в это время года. Брат-привратник объяснил, что рано поутру жалкий, одетый в лохмотья нищий вошел, незамеченный нами, в церковь и прикрепил букет к образу. Этот же самый нищий очутился на выносе тела и, протолкавшись вперед, стал между братией. Мы хотели его отстранить, но игумен Леонард, пристально взглянув на пришельца, приказал не тревожить его. Не довольствуясь этим, настоятель принял нищего в монастырь в качестве послушника. Мы называли его братом Петром, так как в миру его звали Петром Шенфельдом. Он отличался тихим, кротким характером, мало говорил и лишь изредка смеялся чрезвычайно комично, что очень нас потешало, так как в его смехе не было ничего греховного. Настоятель Леонард сказал однажды: «Светоч Петра погас в тумане дурачества, в которое преобразилась в его душе ирония жизни». Никто из нас не понял, что хотел этим сказать ученый Леонард, но мы убедились, что ему, без сомнения, была давно уже известна жизнь послушника Петра. Пополнив таким образом жизнеописание брата Медарда, которого я сам не читал, подробным описанием обстоятельств его смерти ad maiorem Dei gloriam<ref>К вящей славе Божией — лат.</ref>, дозволю себе воскликнуть: — Мир праху почившего брата Медарда! Да будет радостно воскресение его перед лицом Господа Бога, и да сопричтет Господь к сонму праведников благочестиво скончавшегося. {{примечания|title=}} [[Категория:Романы]] [[Категория:Эрнст Теодор Амадей Гофман]] [[Категория:Литература 1815 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Владимир Львович Ранцов]] awbobkrccknw5291xmk6npkhh6dtkc9 Песочный человек (Гофман; Бекетова) 0 1013388 5759356 5278458 2026-10-24T21:21:00Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Песочный человек (Гофман)]] в [[Песочный человек (Гофман; Бекетова)]] без оставления перенаправления 5278458 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Эрнст Теодор Амадей Гофман | НАЗВАНИЕ = Песочный человек | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = de | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Der Sandmann | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Мария Андреевна Бекетова | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1817 | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/g/gofman_e_t/text_1817.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} <center>Э. Т. А. Гофман</center> <center>'''Песочный человек'''</center> <center>Из книги «Ночные истории»</center> <center>Перевод М. Бекетовой</center> {{right|''Натанаэль Лотару''}} Вы все, наверное, в большом беспокойстве от того, что я так ужасно долго не писал. Матушка, пожалуй, сердится, а Клара могла подумать, что я катаюсь здесь как сыр в масле, развлекаюсь и совсем позабыл ее ангельское личико, так глубоко запечатленное в моем уме и сердце. Но это совсем не так. Ежедневно и ежечасно вспоминаю я всех вас, и в сладких снах является мне приветливый образ моей милой Клэрхен и ясные глаза ее улыбаются мне так пленительно, как это бывало, когда я приходил к вам. Ах, разве я мог писать вам в том растерзанном, смятенном состоянии духа, которое до сих пор еще путает все мои мысли?! В жизнь мою вошло нечто ужасное! Смутное предчувствие грозящей мне страшной беды надвигается на меня, как черные тени облаков, сквозь которые не проникнет уже ни один приветливый солнечный луч. Но надо же наконец сказать тебе, что со мной случилось. Я знаю, что должен это сделать, но, думая об этом, тут же слышу, как внутри меня раздается безумный хохот. Ах, дорогой мой Лотар! Что мне сделать, чтобы хоть отчасти заставить тебя почувствовать, что то, что случилось со мною несколько дней назад, действительно могло испортить мне жизнь? Если бы ты был здесь, ты бы сам это видел; но теперь ты, очевидно, сочтешь меня за помешанного духовидца. Говоря коротко, то ужасное, что со мной случилось и произвело на меня убийственное впечатление, от которого я напрасно стараюсь избавиться, состоит в том, что несколько дней назад, а именно 30 декабря в полночь ко мне в комнату пришел продавец барометров и предлагал мне свои товары. Я ничего не купил и пригрозил спустить его с лестницы, но он ушел сам. Ты подозреваешь, что только совсем особые обстоятельства, глубоко повлиявшие на всю мою жизнь, могут придать смысл этому случаю и что особа какого-то несчастного торговца не могла так пагубно на меня воздействовать. Так оно и есть. Я собираю все свои силы, чтобы спокойно и терпеливо рассказать тебе многое из того, что случилось со мной в раннем детстве, желая, чтобы все это в самых ярких образах, ясно и точно предстало перед твоим живым умом. Но, собираясь начать, слышу, как ты смеешься, а Клара говорит: «Да ведь это просто ребячество!» Смейтесь, прошу вас, смейтесь надо мной от всего сердца! Я очень прошу вас! Но, Боже великий! Волосы становятся у меня дыбом, будто я умоляю вас надо мной смеяться в каком-то безумном отчаянии, как Франц Моор Даниэля. Но к делу! Кроме обеденного времени, я и мои сестры мало видели отца в течение дня. Он был, вероятно, очень занят службой. После ужина, который по старинному обычаю подавался в семь часов, мы все вместе с матерью шли в его рабочий кабинет и садились за круглый стол. Отец курил табак и выпивал большой стакан пива. Он часто рассказывал нам разные удивительные истории и приходил при этом в такой азарт, что у него все время выпадала изо рта и гасла трубка, а я должен был снова и снова ее разжигать, поднося зажженную бумагу, и это меня необыкновенно забавляло. Часто, однако, он давал нам в руки книжки с картинками, а сам сидел в кресле молчаливый и неподвижный, распространяя вокруг себя такие густые облака дыма, что все мы будто плавали в тумане. В такие вечера мать бывала очень печальна и, как только пробьет девять часов, говорила: «Ну, дети! Спать! Спать! Я чувствую, что уже идет песочный человек!» И я действительно каждый раз слышал тяжелые, медленные шаги на лестнице; это, верно, и был песочный человек. Однажды мне показались как-то особенно зловещими эти глухие шаги; я спросил матушку, которая вела нас спать: «Мама, кто же этот злой песочный человек, который всегда отрывает нас от папы? Как он выглядит?» — «Милое дитя, — отвечала матушка, — никакого песочного человека на самом деле нет. Когда я говорю, что идет песочный человек, это значит, что вы хотите спать и не можете хорошенько открыть глаза, словно их присыпало песком». Этот ответ не удовлетворил меня, в моем детском мозгу ясно сложилась мысль, что мать не сказала правды о песочном человеке только для того, чтобы мы его не боялись, — я ведь не раз слышал, как он поднимается по лестнице. Сгорая от любопытства и желая побольше узнать об этом песочном человеке и о том, как он относится к детям, я спросил наконец старую няню, которая смотрела за моей младшей сестрой: «Кто такой этот песочный человек?» — «Э, Танельхен, — отвечала она, — да неужто ты не знаешь? Это злой человек, который приходит к детям, когда они не хотят ложиться спать, и бросает им в глаза целые пригоршни песка, так что глаза заливаются кровью и вываливаются, а он складывает их в мешок и уносит на луну, чтобы кормить своих детей; а те сидят там в гнезде, и у них такие острые клювы, как у сов, чтобы клевать ими глаза непослушных детей». В душе моей ужасными красками нарисовался образ страшного песочного человека; когда вечером раздавался шум на лестнице, я весь дрожал от страха. Мать ничего не могла от меня добиться, кроме судорожных всхлипываний: «Песочный человек! Песочный человек!» После этого я забивался в спальню, и почти всю ночь меня мучили ужасные видения песочного человека. Я был уже достаточно большим для того, чтобы понять, что история о песочном человеке и гнезде на луне, которую рассказала мне няня, была не совсем правдоподобной, но песочный человек остался, для меня страшным призраком, и ужас охватывал меня, когда я слышал, как он не только поднимается по лестнице, но еще и бесцеремонно открывает дверь к моему отцу и входит в его комнату. Временами он долго не являлся, иногда же приходил часто. Так продолжалось много лет, а я все не мог свыкнуться с этим зловещим призраком, и образ страшного песочного человека не бледнел в моем воображении. Его отношения с моим отцом все более занимали мою фантазию. Спросить об этом отца я не смел — меня удерживала какая-то непреодолимая робость, но все же с годами во мне все более возрастало желание проникнуть в эту тайну и увидеть злополучного песочного человека. Песочный человек пробудил во мне мысли о чудесном и таинственном, которые и без того легко зарождаются в детской душе. Ничто я так не любил, как слушать и читать страшные истории о кобольдах, ведьмах, мальчике-с-пальчике и проч., но на первом месте все-таки пребывал песочный человек, которого я в самых жутких и отвратительных обличьях рисовал мелом и углем повсюду — на столах, шкафах и стенах. Когда мне было десять лет, мать выселила меня из детской и поместила в маленькой комнатке, находившейся в коридоре неподалеку от комнаты отца. Мы все еще должны были быстро удаляться, как только пробьет девять часов и послышится приближение этого незнакомца. Я слышал из своей комнатки, как он входил к отцу, и вскоре после этого по дому распространялся тонкий, странно пахнущий дым. Вместе с любопытством возрастала также и моя храбрость: я непременно хотел как-нибудь познакомиться с песочным человеком. Часто, дождавшись, когда пройдет мать, я проскальзывал из своей комнатки в коридор, но ничего не мог расслышать, потому что песочный человек уже был за дверью, когда я достигал того места, откуда мог его видеть. Наконец, влекомый необоримым желанием, я решился спрятаться в кабинете моего отца и там дождаться песочного человека. Однажды вечером по молчанию отца и печальной задумчивости матери я понял, что должен прийти песочный человек; поэтому я, притворившись, что очень устал, ушел из комнаты раньше девяти часов и спрятался в углу у самой двери. Вскоре скрипнула наружная дверь и медленные, тяжелые, угрожающие шаги направились к лестнице. Мать поспешно увела сестер. Тогда я тихо-тихо отворил дверь в комнату отца. Он сидел по своему обыкновению неподвижно и безмолвно, спиной к двери. Он не заметил меня, и я быстро проскользнул в комнату и спрятался за занавеску, которой был задернут открытый шкаф, где висело платье моего отца. Шаги звучали все ближе и ближе, за дверью кто-то хрипел, кашлял, ворчал и шаркал ногами. Сердце мое билось от страха и ожидания. И вот прямо за дверью слышны громкие шаги, потом кто-то с силой нажимает на дверную ручку и дверь с шумом распахивается! Крепясь изо всех сил, я осторожно выглядываю из-за занавески. Песочный человек стоит посреди комнаты перед моим отцом, яркий отблеск свечей падает на его лицо! Песочный человек, жуткий песочный человек — это не кто иной, как адвокат ''Коппелиус'', который часто у нас обедает! Однако никакое самое страшное видение не могло бы вызвать во мне более глубокого ужаса, чем этот самый Коппелиус. Представь себе высокого, широкоплечего человека с какой-то бесформенной, большой головой, землисто-желтым лицом, щетинистыми седыми бровями, из-под которых сверкают серые кошачьи глаза, и большим, выдающимся носом, висящим над верхней губой. Кривой рот его часто складывался в насмешливую улыбку, и тогда на щеках выделялись два багровых пятна и странный, свистящий звук вылетал из-за стиснутых зубов. Коппелиус всегда являлся в старомодном пепельно-сером сюртуке, таком же жилете и панталонах, он носил черные чулки и черные же башмаки с пряжками. Маленький парик едва прикрывал ему макушку, букли высоко торчали над большими, крысиными ушами, и широкий кошелек<ref>Сетка для косицы мужского парика</ref> отставал от затылка, так что видна была серебряная застежка, стягивающая шейный платок. Вся его фигура была как-то особенно отвратительна; но всего противнее были нам, детям, его волосатые кулаки с большими ногтями, так что для нас было испорчено все, до чего он ими дотрагивался. Он заметил это и особенно любил схватить под каким-нибудь предлогом пирожное или фрукты, которые наша добрая матушка потихоньку подкладывала нам в тарелки; при виде этого у нас выступали на глазах слезы и от отвращения мы не могли есть то лакомство, которое должно было нас порадовать. То же самое делал он и в праздники, когда отец наливал нам по рюмке сладкого вина. Он быстро хватал рюмку своими лапами и даже подносил к своим синим губам и смеялся каким-то адским смехом, когда мы тихонько всхлипывали, не смея иначе выразить нашу досаду. Он всегда называл нас зверенышами; когда он бывал у нас, мы не смели произнести ни звука и ненавидели этого безобразного, злого человека, который, конечно, намеренно лишал нас наших маленьких радостей. Мать тоже, по-видимому, не меньше нас ненавидела противного Коппелиуса: как только он появлялся, все ее веселье и непринужденность пропадали и она делалась печальна, серьезна и мрачна. Отец держался с ним так, как будто он был существом высшего порядка, от которого все нужно терпеливо сносить и всячески ему угождать. Он позволял себе только робкие замечания, и к столу подавались тонкие вина и любимые блюда адвоката. Когда я увидел этого Коппелиуса, душа моя содрогнулась от мысли, что никто иной и не мог быть песочным человеком, но только этот песочный человек был для меня уже не сказочным пугалом, которое таскает детские глаза в совиное гнездо на луне, нет! — Это был ужасающий, призрачный колдун, который всюду, куда приходит, приносит горе, несчастье, временную и вечную гибель. Я стоял точно завороженный. Боясь быть обнаруженным и, как я справедливо полагал, жестоко наказанным, я застыл на месте, высунув голову из-за занавески. Отец встретил Коппелиуса почтительно. «За дело!» — воскликнул тот резким, скрипучим голосом и сбросил с себя сюртук. Отец безмолвно и мрачно снял свой халат, и оба облачились в длинные, черные балахоны. Где они их взяли, я не заметил. Отец открыл дверцы стенного шкафа, и я увидел, что то, что я всегда принимал за шкаф, было, скорее, черным углублением, где стояла небольшая жаровня. Коппелиус подошел к этому месту, и голубоватое пламя взвилось над жаровней. Вокруг стояли какие-то диковинные сосуды. О, Боже! Когда мой старый отец склонился над огнем, он принял совсем иной вид: будто страшная судорожная боль превратила его мягкие, открытые черты в безобразный, отталкивающий дьявольский образ. Он стал похож на Коппелиуса! А последний раскаленными щипцами выхватывал из густого дыма блестящие куски какого-то вещества и усердно бил по ним молотком. Мне казалось, что вокруг проступают человеческие лица, только без глаз — на их месте были глубокие черные впадины. — Глаза сюда, глаза! — воскликнул Коппелиус глухим, угрожающим голосом. Я вздрогнул, охваченный диким ужасом, и выпал из моей засады на пол. Коппелиус схватил меня. — Звереныш! Звереныш! — зашипел он, скрежеща зубами, потом поднял меня и швырнул на жаровню, так что волосы мои обдало жаром. — Теперь у нас есть глаза, глаза, красивые детские глазки! — так бормотал Коппелиус и, взяв в руки горсть раскаленных углей, намеревался бросить их мне в лицо. Тогда отец мой протянул к нему руки и взмолился: — Мастер! Мастер! Оставь глаза моему Натанаэлю! Коппелиус визгливо захохотал: — Ладно, пускай у малого останутся глаза и он выплачет свой урок в этом мире, однако посмотрим-ка мы, каков механизм его рук и ног. Тут он схватил меня так крепко, что у меня захрустели суставы, и стал вертеть мои руки и ноги то так, то эдак, придавая им различные положения. — Все не так! Прежде лучше было! Старик знал свое дело! — шипел Коппелиус. В глазах у меня потемнело, страшные судороги прошли по всем моим членам, я больше ничего не чувствовал… Теплое, нежное дыхание скользнуло по моему лицу, я проснулся будто от смертного сна, надо мной склонилась мать. — Песочный человек еще здесь? — прошептал я. — Нет, дорогое дитя мое, он давно, давно ушел и не причинит тебе никакого вреда! — отвечала матушка и стала целовать и ласкать возвращенного ей любимца. Но зачем утруждать тебя, дорогой Лотар? Зачем буду я длинно рассказывать об этом случае, когда так много еще нужно поведать тебе? Итак, мое подсматривание было открыто, и Коппелиус жестоко меня покарал. От страха у меня сделалась горячка, в которой я пролежал много недель. «Песочный человек еще здесь?» — это были мои первые разумные слова, признак моего выздоровления и спасения. Теперь я хочу рассказать тебе про ужасный момент моей юности, и тогда ты убедишься в том, что не из-за ухудшения зрения кажется мне все бесцветным, что какая-то темная сила набросила на жизнь мою мрачный облачный покров, который разорву я, быть может, только со смертью. Коппелиус больше не показывался, говорили, что он оставил город. Прошло около года. Все мы по старому заведенному обычаю сидели вечером за круглым столом. Отец был очень весел и рассказывал много забавного про путешествия, которые совершил в молодые годы. А когда пробило девять часов, мы вдруг услышали, как скрипнули петли наружной двери и на лестнице раздались тяжелые шаги. — Это Коппелиус, — побледнев, сказала мать. — Да, это Коппелиус, — повторил отец слабым, усталым голосом. У матери брызнули из глаз слезы. — Разве это непременно должно быть? — воскликнула она и бросилась к отцу. — В последний раз, — отвечал отец, — в последний раз приходит он ко мне, обещаю тебе! Ступай, возьми детей! Идите, идите спать! Покойной ночи! Мне казалось, что я обратился в тяжелый, холодный камень. Дыхание мое остановилось. Видя, что я не двигаюсь с места, мать взяла меня за руку: — Пойдем, Натанаэль, пойдем отсюда! Я дал себя увести и вошел в свою комнату. — Успокойся, успокойся, ложись в постель, спи, спи! — говорила мне мать вослед. Но, мучимый неописуемым страхом и беспокойством, я не мог сомкнуть глаз. Ненавистный, отвратительный Коппелиус стоял передо мной, сверкая глазами и издевательски смеясь, и я напрасно старался отогнать от себя его образ. Вероятно, была уже полночь, когда раздался вдруг страшный удар, точно выстрелили из какого-то орудия. Весь дом затрясся, за моей дверью что-то загрохотало, а наружная дверь с треском распахнулась и тут же захлопнулась. «Это Коппелиус!» — вскричал я в ужасе и вскочил с постели. Вдруг раздался душераздирающий крик; я бросился в комнату отца, дверь была открыта настежь, удушающий дым валил мне навстречу, служанка кричала: — Ах, барин! Барин! На полу перед дымящейся жаровней лежал мой отец, с черным, обгоревшим и страшно искаженным лицом; он был мертв, вокруг него выли и визжали сестры, мать лежала в обмороке. — Коппелиус! Проклятое исчадие ада! Ты убил моего отца! — закричал я и лишился чувств. Когда спустя два дня тело моего отца клали в гроб, черты его лица были так же мягки и кротки, как и при жизни. Я с утешением подумал, что его связь с ненавистным Коппелиусом не навлекла на него вечного проклятия. Взрыв разбудил соседей, случай этот получил огласку и стал известен полиции, которая хотела привлечь Коппелиуса к ответственности. Но он бесследно исчез. Если я скажу тебе теперь, дорогой друг мой, что продавец барометров был не кто иной, как проклятый Коппелиус, то ты не станешь укорять меня, что я счел это враждебное вторжение предзнаменованием большого несчастья. Он был иначе одет, но фигура и лицо Коппелиуса слишком глубоко врезались в мою память, чтобы я мог ошибиться. Кроме того, Коппелиус почти не изменил своего имени: он выдает себя здесь за пьемонтского механика и называет себя Джузеппе Коппола. Я решил разделаться с ним и во что бы то ни стало отомстить за смерть своего отца. Не рассказывай матушке про появление этого страшного колдуна. Кланяйся моей милой, прелестной Кларе, я напишу ей, когда успокоюсь. Прощай и проч. {{right|''Клара Натанаэлю''}} Ты действительно очень давно не писал мне, но я все-таки верю, что ты носишь меня в своем сердце. Верно, ты живо меня помнишь, раз на последнем письме своем, адресованном брату Лотару, написал мое имя. Я с радостью его распечатала и поняла свою ошибку, лишь когда дошла до слов: «Ах, дорогой мой Лотар!» Конечно, мне не нужно было читать дальше, а следовало передать письмо брату. Но хоть ты и не раз дразнил меня тем, что у меня такой спокойный, рассудительный нрав, что, если бы дом вот-вот мог обрушиться, я бы как истая женщина, убегая, успела расправить складку на занавеске, — я все-таки утверждаю, что начало твоего письма глубоко меня потрясло. Я едва дышала, и в глазах у меня потемнело. Ах, дорогой мой Натанаэль! Что могло быть в твоей жизни такого ужасного? Расстаться с тобой, никогда не видеть тебя, — мысль эта пронзила мне сердце, как огненный удар кинжала! Я продолжала читать письмо! Твое описание мерзкого Коппелиуса просто ужасно. Только теперь узнала я, какой страшной смертью умер твой добрый старый отец. Брат Лотар, которому я передала его собственность, пробовал меня успокоить, но это плохо ему удалось. Страшный продавец барометров Джузеппе Коппола преследовал меня на каждом шагу, и я признаюсь почти со стыдом, что даже мой здоровый, всегда спокойный сон был нарушен разными необычными видениями. Но скоро, на другой же день, все представилось мне в другом свете. Не сердись на меня, мой бесценный, если Лотар тебе скажет, что вопреки странному твоему предчувствию, будто Коппелиус причинит тебе зло, я весела и беспечна, как и прежде. Теперь я хочу сказать тебе, что, мне думается, все ужасное и страшное, о чем ты говоришь, произошло только в твоей душе, а настоящий внешний мир принимал в этом мало участия. Старый Коппелиус, видно, и в самом деле был очень противен, но то, что он ненавидел детей, возбуждало в вас такое сильное отвращение. Твой детский ум соединил страшного песочного человека из нянюшкиной сказки с Коппелиусом, который, даже когда ты перестал верить в песочного человека, остался для тебя призрачным колдуном, особенно опасным для детей. Зловещие свидания с твоим отцом в ночную пору были не что иное, как тайные занятия алхимией, что, естественно, не нравилось твоей матушке, так как на это, несомненно, уходило много денег и, кроме того, как всегда случается с такими изыскателями, душа отца отвлекалась от семьи, предаваясь обманчивой иллюзии о возможности познать высшую мудрость. Смерть отца, вероятно, произошла по его неосторожности, и Коппелиус в этом не виноват. Знаешь ли ты, что я спрашивала вчера сведущего соседа-аптекаря, возможен ли при химических опытах такой внезапный взрыв. Он сказал: «Конечно!» и очень длинно и обстоятельно объяснил мне, как это могло случиться, причем произносил много мудреных слов, которых я не запомнила. Теперь ты будешь мной недоволен и скажешь: «В эту холодную душу не проникает ничего таинственного, что так часто охватывает душу незримыми руками, она видит только поверхность мира и радуется, как дитя, глядя на золотистый фрукт, внутри которого скрывается убийственный яд». Ах, дорогой мой Натанаэль! Ты думаешь, что в веселые, беспечные и беззаботные души не может вселиться предчувствие темной, враждебной силы, стремящейся погубить нас посредством нашего собственного «я»? Но прости меня, если я, необразованная девушка, постараюсь объяснить тебе, что я разумею под этой внутренней борьбой. В конце концов я скорее всего не найду подходящих слов, и ты будешь надо мной смеяться не потому, что у меня глупые мысли, а потому, что я так неловко пытаюсь их высказать. Если существует темная сила, так враждебно и коварно налагающая на нашу душу нити, которыми она потом нас полностью опутывает, увлекая на опасную, губительную дорогу, то она должна заключаться в нас самих, это мы сами; ведь только в этом случае мы поверим в нее и дадим ей место, нужное ей для вершения ее тайных дел. Однако если дух наш стоек и укреплен жизненной энергией, то он способен распознать чуждое, враждебное влияние и спокойно следовать тем путем, который соответствует нашим склонностям и призванию, и тогда эта страшная сила исчезнет, растает в бесплодной борьбе за свой образ, который был, в сущности, нашим собственным отражением. Очевидно, прибавляет Лотар, это темная физическая сила, которой мы сами предаемся, часто вводит в нашу душу чуждые образы, заимствуемые нами из внешнего мира, так что мы сами воспламеняем дух, который, как представляется нам в нелепом заблуждении, говорит из этого образа. Это призрак нашего «я», чье глубокое сродство с нами и глубокое влияние на наши чувства ввергает нас в ад или возносит на небеса. Ты замечаешь, дорогой Натанаэль, что мы с братом Лотаром много говорили о темных силах, и эта материя после того, как я не без труда изложила тебе самое главное, кажется мне довольно-таки глубокомысленною. Я не вполне понимаю последние слова Лотара, а только интуитивно чувствую, что он хотел сказать, и все же мне кажется, что все это вполне верно. Прошу тебя, выбрось из головы омерзительного адвоката Коппелиуса и торговца барометрами Джузеппе Копполу. Убеди себя в том, что эти чуждые образы не имеют над тобой власти; если бы каждая строка твоего письма не свидетельствовала о глубоком потрясении твоих чувств и смятении твоего ума, если бы меня искренне не огорчало твое состояние, то я бы, вероятно, могла посмеяться по поводу песочного адвоката и продавца барометров Коппелиуса. Развеселись, мой милый! Я беру на себя смелость стать твоим ангелом-хранителем, и если тебе случится увидеть во сне безобразного Копполу, я появлюсь и отгоню его от тебя громким смехом. Я нисколько не боюсь ни его самого, ни его противных кулаков, и он не посмеет отнять у меня лакомство, принявши вид адвоката, и не лишит меня глаз как песочный человек. Твоя навечно, любимый мой Натанаэль, и т. д. и т. д. {{right|''Натанаэль Лотару''}} Мне очень неприятно, что Клара распечатала и прочла мое последнее послание к тебе, попавшее к ней по ошибке, вследствие моей рассеянности. Она написала мне очень глубокомысленное философское письмо, в котором доказывает, что Коппелиус и Коппола существуют только в моем воображении и суть призраки моего «я», которые мгновенно улетучатся, как только я признаю их таковыми. Право, кто бы мог подумать, что дух, сияющий, как прелестный, сладостный сон в этих светлых, дивно смеющихся, детских глазах, может так разумно и тонко рассуждать. Она ссылается на тебя. Вы говорили обо мне. Ты, верно, читал ей лекции по логике, чтобы она научилась так искусно все просеивать и различать. Оставь это! Не подлежит сомнению, что продавец барометров Джузеппе Коппола — вовсе не адвокат Коппелиус. Я слушаю лекции недавно приехавшего профессора физики, который, как и знаменитый естествоиспытатель, носит фамилию Спаланцани и тоже итальянского происхождения. Он знает Копполу уже много лет, и, кроме того, уже по одному выговору Копполы можно заключить, что он пьемонтец. Коппелиус был немец, но, как мне кажется, не настоящий. Я еще не вполне успокоился. Считайте меня — ты и Клара — мрачным мечтателем, но я все же не могу отделаться от впечатления, которое произвело на меня проклятое лицо Коппелиуса. Я рад, что он уехал из города, как сказал мне Спаланцани. Кстати, этот профессор — преудивительный чудак. Это маленький, кругленький человечек с выдающимися скулами, тонким носом, вывернутыми губами и узкими, пронзительными глазами. Но лучше всяких описаний будет, если ты взглянешь на портрет Калиостро, как изображен он Ходовецким в берлинском карманном календаре. Спаланцани имеет именно такой вид. Недавно я подымался к нему по лестнице и заметил, что у занавески, обыкновенно плотно задернутой за стеклянной дверью, есть сбоку небольшая щелка. Я не знаю, как это вышло, что я с любопытством туда заглянул. В комнате у небольшого столика, положив на него руки с переплетенными пальцами, сидела высокая, очень стройная, физически развитая с величайшей соразмерностью, женщина в роскошном платье. Она сидела против двери, так что я мог хорошо разглядеть ее ангельской красоты лицо. По-видимому, она меня не заметила, и вообще ее глаза были странно неподвижны, я мог бы сказать, что им недостало зрительной силы, словно она спала с открытыми глазами. Мне стало как-то не по себе, и я тихо проскользнул в аудиторию, располагавшуюся рядом. Я узнал потом, что это была дочь Спаланцани Олимпия, которую он почему-то держит взаперти, так что ни один мужчина не смеет к ней приблизиться. Вероятно, здесь что-то кроется: либо она слабоумна, либо что-нибудь еще. Но к чему я пишу тебе обо всем этом? Гораздо лучше и выразительнее я мог бы все это тебе рассказать. Знай же, что через две недели я буду с вами. Я должен снова увидеть моего нежного, дорогого ангела Клару. Тогда пройдет то дурное настроение, которое (я должен признаться) чуть было не овладело мною после ее злосчастного благоразумного письма. Поэтому я сегодня ничего ей не пишу. Тысяча приветствий и т. д. Ничего не может быть более странного и поразительного, чем то, что случилось с моим бедным другом, молодым студентом Натанаэлем, и о чем я намериваюсь рассказать тебе, любезный читатель. Бывало ли с тобой, что какое-нибудь чувство всецело наполняло твою душу, мысли и сердце, вытесняя все остальное? Все в тебе клокочет; кровь кипит в жилах огненным потоком, обдавая краской твои щеки. Взгляд так странен, как будто ловит в пустом пространстве образ, незримый для других, и речь прерывается тяжкими вздохами? Друзья спрашивают: что с вами, дражайший? Что вас заботит? И тогда ты хочешь передать возникшую перед твоим внутренним взором картину со всеми ее живыми красками, тенями и светом и стараешься подыскать слова, хотя бы для того, чтобы начать свой рассказ. Тебе кажется, что ты должен сейчас же, в первом же слове, соединить все то чудесное, дивное, страшное, веселое и ужасное, что ты видишь, чтобы оно пронзило всех как электрическим током. Но всякое слово кажется тебе бесцветным, холодным и мертвым, и ты все ищешь, подыскиваешь, измышляешь, запинаешься, и несносные вопросы друзей охлаждают жар твоей души подобно ледяным порывам ветра, пока жар этот не угаснет совсем. Но если ты, как отважный художник, сразу набрасываешь несколькими смелыми штрихами образ своего видения, то ты уже с большей легкостью находишь потом все более и более яркие краски и живая толпа живописных образов увлекает твоих друзей, и они, как и ты, увидят себя посреди той картины, которая возникла в твоей душе! Я должен признаться, благосклонный читатель, что никто, собственно, не расспрашивал меня об истории молодого Натанаэля; но ты ведь знаешь, что я принадлежу к той странной породе авторов, которые, если они носят в себе что-либо, подобное только что описанному мною, чувствуют себя так, точно всякий встречный и даже весь мир, вопрошает: «Так в чем же там дело? Расскажите, милейший!» И вот меня непреодолимо тянет поговорить с тобой о роковой жизни Натанаэля. Ее необычность, ее поразительность потрясли мою душу; именно по этой причине и еще потому, что я хотел, о, читатель, чтобы ты пережил вместе со мной все чудеса этого рассказа, я так мучился, желая начать историю Натанаэля как можно значительнее, оригинально и впечатляюще. «Однажды…» — это прекрасное начало для всякого рассказа, но для этого — слишком банально! «В провинциальном городке С. жил…» — это уже лучше, по крайней мере соответствует фактам. Или так: «Убирайся к черту! — воскликнул студент Натанаэль, дикий взор его был полон ярости и ужаса, когда продавец барометров Коппола…» Это я и вправду уже написал, когда мне показалось, что дикий взгляд студента Натанаэля несколько смешон. Но ведь история эта вовсе не забавна. Мне не приходили в голову никакие слова, которые могли бы хоть сколько-нибудь отразить сияние красок возникшей во мне картины. И я решил не начинать совсем. Поэтому прошу тебя, любезный читатель, считать эти три письма, переданные мне моим другом Лотаром, за абрис картины, на которую я при рассказе буду стараться накладывать все больше и больше красок. Может быть, мне удастся, как хорошему портретисту, удачно схватить некоторые лица и ты найдешь сходство, не зная оригинала, и тебе даже покажется, что ты нередко видел их собственными глазами. Ты, может быть, подумаешь тогда, о, читатель, что ничего нет более удивительного и безумного, чем действительная жизнь, и что только ее и мог уловить писатель — как смутное отражение в негладко отшлифованном зеркале. Чтобы поведать все то, что нужно знать с самого начала, следует прибавить к упомянутым письмам, что вскоре после того, как умер отец Натанаэля, мать его взяла в дом Клару и Лотара, детей одного дальнего родственника, тоже умершего и оставившего их сиротами. Клара и Натанаэль почувствовали друг к другу сильную склонность, которой не мог бы противиться ни один человек на земле; они уже были обручены, когда Натанаэль оставил свой дом, чтобы продолжать свое образование в Г. Оттуда написал он свое последнее письмо и там же слушал лекции знаменитого профессора физики Спаланцани. Теперь я могу спокойно продолжать свою историю; но в эту минуту образ Клары так живо возник перед моими глазами, что я не могу от него оторваться, как это всегда случалось со мной, когда она с прелестной улыбкой смотрела на меня. Клару нельзя было назвать красивой; так думали все, кто понимал красоту, так сказать, казенным образом. Но архитекторы хвалили соразмерность ее фигуры, художники находили, что ее затылок, плечи и грудь, пожалуй, уж слишком целомудренны, но зато все влюблялись в ее дивные, как у Марии-Магдалины, волосы и в особенности распространялись о колорите Батони. Один из них, сущий фантазер, престранным образом сравнил глаза Клары с озером Рейсдаля, в котором отражаются чистая лазурь безоблачного неба, лес, цветистые луга, весь богатый ландшафт пестрой, веселой жизни. Но поэты и музыканты шли еще дальше. «Что озеро? Что зеркало? — говорили они. — Разве случалось нам видеть, чтобы глаза этой девушки не сияли дивной гармонией? Глядя на нее, мы словно начинаем слышать пленительные небесные напевы, которые проникают к нам в душу так, что все в ней просыпается и воскресает? Если же мы при этом поем не особенно умно, то, вероятно, сами немного значим, и это мы ясно читаем в тонкой улыбке, которая скользит по губам Клары, когда мы начинаем изображать нечто, претендующее быть песней, хотя это всего лишь отдельные звуки, бессвязные и хаотично скачущие». Так оно и было. У Клары было живое и сильное воображение веселого, беспечного ребенка, глубоко чувствительное нежное сердце и проницательный ум. Сомнительные, уклончивые люди не имели у нее успеха. Она была немногословна, несмотря на свою открытую натуру, но ее светлый взор и тонкая ироническая улыбка говорили: «Милые друзья мои, как можете вы заставить меня смотреть на ваши расплывчатые теневые картины как на настоящие фигуры, полные движения и жизни?» Многие считали Клару холодной, бесчувственной и прозаичной; но другие, более глубоко и ясно понимающие жизнь, любили эту сердечную, умную, доверчивую, как дитя, девушку, но никто не любил ее больше Натанаэля, который бодро и весело продвигался в постижении наук и искусств. Клара тоже всей душой привязалась к своему милому; первая тень омрачила ее жизнь, когда он с ней расстался. С каким восторгом бросилась она в его объятия, когда он, как и обещал в последнем письме к Лотару, возвратился в родной город и вошел в свой дом. Случилось так, как Натанаэль и предполагал; в ту минуту, как он увидел Клару, он позабыл и ее глубокомысленное письмо, и адвоката Коппелиуса, все дурные настроения улетучились. Однако Натанаэль был прав, когда писал своему другу Лотару, что неприятный образ продавца барометров Копполы враждебно повлиял на его жизнь. Все это почувствовали, так как в первые же дни обнаружилась в Натанаэле очень большая перемена. Он впал в мрачное раздумье и казался таким странным, каким никогда его не видали. Вся жизнь его была наполнена сновидениями и предчувствиями; он все время твердил, что всякий человек, считающий себя свободным, на самом деле служит страшной игре темных сил, и бесполезно с этим бороться, лучше смиренно покориться воле судьбы. Он заходил так далеко, что утверждал: безумие верить, будто в науке и искусстве можно творить самостоятельно, так как вдохновение, без которого невозможно творить, не рождается в душе, а есть только воздействие какого-нибудь высшего начала. Разумной Кларе были в высшей степени противны эти мистические бредни, но, по-видимому, всякие возражения не имели результата. Только тогда, когда Натанаэль заявил, что Коппелиус — это злое начало, которое подчинило его себе с той самой минуты, когда он подслушивал за занавеской, и что этот отвратительный демон ужаснейшим образом помешает счастью их любви, Клара сделалась очень серьезна и сказала: — Да, Натанаэль, ты прав. Коппелиус — злое, враждебное начало, он может оказать страшное, разрушительное действие, как дьявольская сила, которая явственно вторглась в нашу жизнь, но только в том случае, если ты не изгонишь его из своего ума и сердца. Пока ты в него веришь, он существует, его могущество заключается в твоей вере! Натанаэля очень рассердило то, что Клара полагала, что демон существует только в его душе, он был готов выступить перед ней с целым мистическим трактатом о дьяволе и темных силах, но Клара, к немалому неудовольствию Натанаэля, с досадой перебила его какой-то небрежной фразой. Он считал, что холодным и нечувствительным душам недоступны такие глубокие тайны, не осознавая, что к таким низменным натурам причисляет и Клару, — он не оставлял попыток посвятить ее в эти тайны. Рано утром, когда Клара помогала готовить завтрак, он стоял подле нее и читал ей всякие мистические книги, так что Клара наконец спросила: — Милый Натанаэль, что если я тебя самого сочту злым началом, враждебно влияющим на мой кофе? Ведь если я брошу все и буду смотреть, как ты того желаешь, только на тебя, когда ты читаешь, то кофе убежит и все останутся без завтрака! Натанаэль в сердцах захлопнул книгу и выбежал из комнаты. Прежде он особенно хорошо писал милые, живые рассказы, которые Клара слушала с величайшим удовольствием; теперь его сочинения были мрачны, непонятны и бесформенны; Клара не говорила ему этого, щадя его, но он прекрасно понимал, как могла бы она отозваться о его творениях. Ничего не было для нее убийственнее скуки; в ее взгляде и речах сквозила тогда неудержимая сонливость. Сочинения Натанаэля были действительно очень скучны. Его досада на холодность и прозаичность Клары вес возрастала, Клара же не могла побороть своего неудовольствия туманным, мрачным и скучным мистицизмом Натанаэля, и так они в душе все более и более отдалялись друг от друга, сами того не замечая. Натанаэль себе признавался, что образ отвратительного Коппелиуса побледнел в его воображении и ему часто бывало трудно живо описать его в своих сочинениях, где он выступал в роли злого рока. Тогда ему пришло в голову избрать сюжетом одного из стихотворений свое мрачное предчувствие, будто Коппелиус помешает его счастью. Он представил в стихах себя и Клару: их соединяют узы верной любви, но время от времени точно какая-то черная рука является в их жизни и всякий раз лишает их какой-нибудь из радостей. Наконец, когда они стоят уже перед алтарем, появляется страшный Коппелиус и дотрагивается до прекрасных глаз Клары; кровавые брызги обжигают грудь Натанаэля. Коппелиус хватает его и бросает в пылающий огненный круг, который вертится с быстротою смерча, со страшным ревом, увлекая его за собой. Кажется, будто ураган гневно бичует пенящиеся волны, и они вздымаются подобно черным, белоголовым великанам. Сквозь этот дикий рев слышит он голос Клары: «Разве не можешь ты на меня взглянуть? Коппелиус обманул тебя, это не мои глаза опалили твою грудь, это горячие капли твоей собственной крови, — мои глаза невредимы, посмотри на меня!» Натанаэль думает: «Это — Клара, она будет со мной вечно». Мысль эта с силой пробивает огненный круг, он перестает вращаться, и в черной бездне замирает рев бури. Натанаэль смотрит в глаза Клары; но из этих глаз приветливо взирает на него сама смерть. В то время как Натанаэль сочинял эти стихи, он был очень спокоен и весел, он переделывал каждую строчку и, увлекшись мистической стороной, не успокоился до тех пор, пока все не стало гладко и благозвучно. Когда же он наконец завершил свой труд и прочел стихи вслух, его охватили страх и дикий ужас. «Чей это страшный голос?» — воскликнул Натанаэль. Вскоре, однако, ему снова показалось, что это — очень удачное стихотворение и он решил, что оно должно воспламенить холодные чувства Клары, хотя навряд ли смог бы объяснить, зачем воспламенять Клару и к чему, собственно, приведет то, что он будет пугать ее страшными образами, предсказывающими ей ужасную судьбу, которая разрушит ее счастье. Натанаэль и Клара сидели в маленьком садике возле дома; Клара была очень весела, ибо те три дня, что Натанаэль писал свое новое стихотворение, он не досаждал ей своими снами и предчувствиями. Натанаэль так же весело и живо говорил о радостных вещах, как бывало прежде, так что Клара сказала: — Ну, теперь ты опять мой, видишь, как мы провели этого злого Коппелиуса? Тут только Натанаэль вспомнил, что у него в кармане лежат стихи, которые он собирался ей прочесть. Он тотчас же вынул листки и стал читать, а Клара, ожидая по обыкновению чего-нибудь скучного, принялась спокойно вязать. Но по мере того, как все более и более стали сгущаться тучи, она оставила свою работу и стала пристально смотреть Натанаэлю в глаза. Тот безудержно продолжал свое чтение, щеки его горели от внутреннего жара, из глаз катились слезы. Наконец он кончил и, застонав в совершенном изнеможении, схватил руку Клары и вздохнул, словно в безнадежной скорби: — Ах, Клара, Клара! Клара нежно прижала его к сердцу и проговорила тихо, но медленно и серьезно: «Натанаэль, дорогой мой Натанаэль! Брось в огонь эту безумную, нелепую, сумасшедшую сказку!» Тут Натанаэль вскочил, оттолкнул от себя Клару и, вскричав: «Проклятый, бездушный автомат!» — бросился прочь. Оскорбленная Клара залилась горькими слезами: «Ах, он никогда не любил меня, он не понимает меня!» — рыдала она. Тут в беседку вошел Лотар, и Клара вынуждена была рассказать ему о том, что случилось. Он всем сердцем любил сестру, каждое слово ее обиды жгло ему душу так, что неудовольствие, которое он давно уже носил в сердце против мечтательного Натанаэля, разгорелось в безумную ярость. Он пошел к Натанаэлю и стал суровыми словами упрекать его за безрассудство и жестокое отношение к любимой сестре, на что тот отвечал ему так же запальчиво. За фантастического, сумасшедшего дурака было отплачено жалким, пошлым, низменным человеком. Поединок был неизбежен. Они решили драться следующим утром за садом, выбрав по академическому обычаю остро отточенные рапиры. Молчаливые и мрачные, бродили они вокруг. Клара слышала их жаркий спор и заметила, что в сумерках учитель фехтования принес рапиры. Она догадывалась, что произойдет. Придя на место поединка, Лотар и Натанаэль все в том же мрачном молчании сбросили с себя сюртуки; с кровожадно горящими глазами они уже были готовы напасть друг на друга, как в садовую калитку вбежала Клара и бросилась к ним. Рыдая, она воскликнула: — Ужасные, дикие люди! Убейте меня прежде, чем вы начнете сражаться!.. Разве могла бы я жить на свете, если бы мой возлюбленный убил моего брата или брат — возлюбленного. Лотар опустил оружие и молча смотрел в землю; в душу же Натанаэля вместе с невыносимой печалью вернулась вся любовь, какую он чувствовал к прелестной Кларе в лучшие дни своей чудесной юности. Смертоносное оружие выпало из его рук, и он пал к ногам Клары. — Простишь ли ты меня когда-нибудь, моя единственная, бесценная Клара!.. Простишь ли ты меня, дорогой брат мой Лотар! Лотар был тронут глубокой скорбью друга; плача, обнялись эти трое примиренных людей и поклялись никогда больше не расставаться и вечно любить друг друга. Натанаэль чувствовал себя так, будто с души его свалилась огромная тяжесть, пригибавшая его к земле, и будто, оказав сопротивление темной силе, завладевшей им, он спас все свое существо, которому грозило уничтожение. Еще три блаженных дня прожил он около милой, а потом отправился в Г., где должен был пробыть еще год, после чего собирался навсегда возвратиться в родной город. Все, что случилось из-за Коппелиуса, скрыли от матери; все знали, что она не могла вспоминать о нем без содрогания: как и Натанаэль, она винила его в смерти своего мужа. Как удивился Натанаэль, когда, направляясь в свою квартиру, увидел, что дом, где он жил, сгорел и над фундаментом возвышались лишь обгоревшие, голые стены. Несмотря на то, что пожар начался в лаборатории аптекаря, жившего в нижнем этаже, и пламя сразу же охватило низ дома, смелым друзьям Натанаэля все же удалось вовремя проникнуть в его комнату, находившуюся в верхнем этаже, и спасти его книги, рукописи и инструменты. Все это они в целости перенесли в другой дом, где сняли комнату, которую Натанаэль и занял. Он не придал особого значения тому, что его помещение оказалось против квартиры профессора Спаланцани, ему также не показалось странным, что из его окна видна комната, где в одиночестве часто сидела Олимпия, так что он мог рассмотреть ее фигуру, хотя черты лица оставались смутны. Но в конце концов ему бросилось в глаза то, что Олимпия целыми часами оставалась в той самой позе, в какой он ее однажды увидел через стеклянную дверь; она все также сидела за маленьким столиком, ничего не делая, и смотрела на него неподвижным взором; он должен был признаться, что никогда не видел такой красивой фигуры, но, храня в сердце образ Клары, оставался равнодушен к неподвижной Олимпии и лишь изредка мельком взглядывал на эту красивую статую. Однажды, когда он сидел и писал письмо Кларе, кто-то тихонько постучался в дверь; он отозвался, дверь отворилась, и показалась мерзкая физиономия Копполы. Натанаэль весь затрепетал, но, помня то, что сказал ему Спаланцани о своем соотечественнике и что он так свято обещал своей возлюбленной относительно Коппелиуса, он устыдился своего ребяческого страха перед привидениями, постарался взять себя в руки и сказал так спокойно и непринужденно, как только мог: — Я не покупаю барометров, ступайте, приятель, ступайте! Но Коппола вошел в комнату и проблеял хриплым голосом, растягивая широкий рот в безобразной улыбке и сверкая из под седых ресниц маленькими глазками: — Э, не барометр, не барометр! У меня есть кароши глаза, кароши глаза! Натанаэль в ужасе воскликнул: — Безумец! Как можешь ты торговать глазами? Какие глаза?!. Коппола же отложил в сторону свои барометры, запустил руки в широкие карманы и, вытащив оттуда очки и лорнеты, стал раскладывать их на столе: — Ну-ну, очки, очки, надевать на нос, вот мои глаза, кароши глаза! Бормоча так, он вынимал все новые и новые очки, так что, сваленные на столе, они начали странно блестеть и мерцать. Тысячи глаз смотрели на Натанаэля, судорожно мигая; он не мог от них оторваться; все страшнее и страшнее скрещивались сверкающие взгляды и пронзали своими багровыми лучами грудь Натанаэля. Охваченный невыразимым ужасом, он закричал: — Остановись же, остановись, ужасный человек! Он крепко схватил руку Копполы, который полез было в карман, чтобы достать очередные очки, хотя весь стол уже был ими завален. Коппола мягко высвободил свою руку и с противным смехом проговорил: — А, не для вас — так вот еще стекла! Он сгреб все очки, спрятал их и вынул из бокового кармана множество больших и маленьких подзорных труб. Как только очки исчезли, Натанаэль совершенно успокоился и, вспомнив о Кларе, сказал себе, что сам вызвал из души ужасный призрак и что Коппола есть просто честный механик и оптик, а не выходец с того света и не двойник проклятого Коппелиуса. К тому же и в стеклах, которые Коппола теперь выложил на стол, не было ничего особенного и еще менее чего-либо призрачного, как в очках; чтобы все загладить, Натанаэль решил и в самом деле что-нибудь у Копполы купить. Он взял маленькую, очень изящно отделанную карманную подзорную трубу и, желая ее испробовать, посмотрел в окно. Никогда в жизни не встречал он стекла, которое бы так чисто и отчетливо приближало предметы. Невольно он стал смотреть в комнаты Спаланцани. Олимпия, как всегда, сидела у маленького стола, положив на него руки и сплетя пальцы. Только теперь Натанаэль хорошо рассмотрел ее дивно прекрасное лицо. Лишь глаза, по-прежнему, казались ему странно неподвижными и безжизненными. Однако, когда он начал пристально рассматривать глаза Олимпии в подзорную трубу, Натанаэлю показалось, что они излучают какой-то лунный блеск. Как будто только теперь обрели они дар зрения, и взгляд их становился все живее и живее. Натанаэль стоял у окна точно завороженный, не в силах отвлечься от созерцания небесно прекрасной Олимпии. Покашливание и шарканье пробудило его от грез. За его спиной стоял Коппола: — Три цехина — три дуката, — проговорил он. Натанаэль, совершенно забывший про оптика, поспешно отсчитал требуемую сумму. — Ну как? Карош стекло? Карош? — спросил Коппола своим отвратительным голосом, состроив кривую улыбку. — Да, да, да! — с досадой отвечал Натанаэль, — прощайте, приятель. Коппола вышел из комнаты, бросая на Натанаэля странные косые взгляды. Натанаэль слышал, как он громко смеялся на лестнице. «Ну, да, — подумал Натанаэль, — он смеется, потому что я слишком дорого заплатил за эту маленькую трубу, слишком дорого заплатил!» Когда он повторял эти слова, по комнате пронесся чей-то глубокий, предсмертный вздох, и у него перехватило дыхание от ужаса. Но ведь это он сам так вздохнул, он отлично понимал это. «Клара, — сказал он себе, — совершенно права, считая меня глупым духовидцем: это в самом деле глупо, и даже более чем глупо, что меня так тревожит дурацкая мысль, что я слишком дорого заплатил Копполе за его стекло; я не вижу для этого никакой причины». Он сел за стол, чтобы закончить письмо Кларе, но, взглянувши в окно, убедился, что Олимпия все еще на прежнем месте, и в ту же минуту вскочил, точно увлекаемый какой-то непреодолимой силой, схватил трубу Копполы и не мог оторваться от созерцания Олимпии .до тех пор, пока его друг и названый брат Зигмунд не зашел за ним, чтобы вместе идти на лекцию профессора Спаланцани. Занавеска на двери в роковую комнату была плотно задернута, и ни теперь, ни в последующие два дня он не мог увидеть Олимпию, несмотря на то, что постоянно стоял у окна и смотрел в подзорную трубу Копполы, На третий день занавесили даже окна. Полный отчаяния, мучимый тоской и пылким желанием, он вышел в город. Образ Олимпии витал перед ним в воздухе, выступал из-за кустов и смотрел на него из светлого ручья большими, сверкающими глазами. Образ же Клары исчез из его сердца; думая только об Олимпии, он громко воскликнул: — О, прекрасная высокая звезда моей любви! Для того ли ты взошла надо мной, чтобы тотчас же исчезнуть и покинуть меня? Возвращаясь к себе, он заметил, что в доме Спаланцани царит шумное движение. Все двери были открыты настежь, вносили разную утварь, окна в первом этаже были распахнуты, деятельные служанки сновали взад и вперед с большими щетками, столяры и обойщики со страшным шумом стучали и колотили. Натанаэль в изумлении остановился посреди улицы; тут к нему подошел Зигмунд и спросил со смехом: — Ну, что скажешь о старике Спаланцани? Натанаэль ответил, что ничего не может сказать, ибо ничего не знает о профессоре, но что его удивляет непривычное оживление в этом обычно тихом и мрачном доме. Тут он узнал от Зигмунда, что Спаланцани устраивает завтра большой праздник с концертом и балом, на который пригласил половину университета. Говорили, что Спаланцани в первый раз покажет свою дочь Олимпию, которую так долго скрывал от людских глаз. Натанаэль нашел у себя пригласительную карточку и в назначенный час с сильно бьющимся сердцем явился к профессору, когда уже начали съезжаться экипажи и горели огни в разукрашенных залах. Общество было многочисленно и блестяще. Олимпия явилась в роскошном, изящном платье. Нельзя было не восхищаться ее прекрасным лицом и фигурой. Она была, по-видимому, слишком сильно затянута, отчего и происходил какой-то странный изгиб спины и осиная тонкость талии. В ее осанке и движениях было что-то размеренное и напряженное, что многим не нравилось, но все приписывали это неловкости, которую она испытывала в обществе. Начался концерт. Олимпия с большим искусством играла на фортепиано и так же хорошо спела бравурную арию чистым, почти резким хрустальным голосом. Натанаэль был в совершенном восторге; он стоял в самом последнем ряду, и черты Олимпии показались ему несколько иными при ослепительном блеске свечей. Он незаметно вынул подзорную трубу Копполы и стал смотреть через нее на прекрасную Олимпию. И тогда он увидел, что ее взор устремлен на него, и этот взор, в котором так ясно читались любовь и тоска, глубоко проникал в его душу. Искусные рулады казались Натанаэлю небесным ликованием Души, просветленной любовью; когда же в конце каденции по зале рассыпалась длинная, звучная трель, ему почудилось, что его вдруг обняли страстные руки; он не мог более сдерживаться и в порыве восторга громко воскликнул: «Олимпия!» Все обернулись, многие засмеялись. А соборный органист состроил еще более мрачное лицо, чем обычно, и сказал только: «Ну, ну!» Концерт был окончен, и начался бал. «Танцевать с нею, с нею!» В этом была цель всех желаний и стремлений Натанаэля. Но как отважиться пригласить ее, царицу бала? Однако, когда начались танцы, он, сам не зная как, очутился возле Олимпии, которую никто еще не пригласил, и, с трудом пролепетав несколько слов, взял ее за руку. Рука Олимпии была холодна как лед, на него повеяло холодом смерти! Он взглянул в глаза Олимпии, которые засветились любовью и желанием, и в то же мгновение ему показалось, что по этой холодной руке заструились потоки горячей крови и забился пульс. В душе Натанаэля еще сильнее разгорелась жажда любви, он обнял прекрасную Олимпию и помчался с ней в танце. Натанаэль всегда считал, что танцует в такт с музыкой, но по особой ритмической точности, с какой двигалась в танце Олимпия, направляя в то же время и его, он скоро заметил, как мало держится такта. Тем не менее он не хотел танцевать ни с какой другой женщиной и готов был убить всякого, кто бы ни подошел, чтобы пригласить Олимпию. Но это случилось всего два раза; к его удивлению, Олимпия, когда начинался танец, всякий раз оставалась на месте, и он не упускал случая снова ее пригласить. Если бы Натанаэль мог видеть что-нибудь, кроме прекрасной Олимпии, то непременно возникла бы какая-нибудь ссора или спор, ибо было ясно, что тихий, с трудом сдерживаемый смех, который возникал среди молодых людей, то в том, то в другом углу, относился к Олимпии, на нее бросали почему-то очень странные взгляды. Разгоряченный танцами и вином, Натанаэль совершенно забыл обычную свою робость. Он сидел рядом с Олимпией, держа ее руку в своей, и с большим вдохновением и пылом говорил ей о любви, выражаясь словами, которых не понимал ни сам он, ни Олимпия. Впрочем, она, может быть, и понимала, потому что не сводила с него глаз и время от времени вздыхала: «Ах, ах, ах!» — «О, чудная, небесная дева! Луч из обетованной страны любви! Глубокая душа, в которой отражается все мое существо!» — говорил Натанаэль и много еще другого в таком же роде, а Олимпия все только вздыхала: «Ах, ах, ах!» Профессор Спаланцани несколько раз проходил мимо счастливой пары и, глядя на них, улыбался с каким-то странным самодовольством. Между тем, несмотря на то, что он пребывал в совершенно ином мире, Наганаэль вдруг заметил, что в доме профессора стало совсем темно; он посмотрел вокруг и к немалому своему удивлению увидел, что в зале догорают две последние свечи, уже готовые погаснуть. Музыка и танцы давно кончились. «Разлука! Разлука!» — в отчаянии вскричал Натанаэль; он поцеловал руку Олимпии, склонился к ее лицу, и его пылающие губы встретились с ее ледяными устами! Он снова содрогнулся от ужаса: ему вдруг пришла на ум легенда о мертвой невесте; но Олимпия крепко прижала его к себе, и казалось, что поцелуй вдохнул в ее уста жизнь. Профессор Спаланцани медленно прошел по опустевшей зале, звук его шагов повторяло эхо, и фигура его вместе с колеблющейся тенью имела страшный, призрачный вид. — Любишь ли ты меня? Любишь ли ты меня, Олимпия? Одно только слово! Любишь ли ты меня? — шептал Натанаэль, но Олимпия встала и вздохнула только: — Ах, ах! — Прекрасная, чудная звезда любви! — продолжал Натанаэль, — ты явилась мне и будешь вечно сиять, освещая мне душу! — Ах, ах! — отвечала Олимпия, удаляясь. Натанаэль пошел за ней; они очутились перед профессором. — Вы необыкновенно живо беседовали с моей дочерью, — промолвил Спаланцани с улыбкой, — если вы находите удовольствие в разговоре с этой несмелой девушкой, то мы будем рады видеть вас у себя. Когда Натанаэль вышел из дома профессора, в груди его сияло необъятное небо. Все последующие дни праздник Спаланцани был предметом толков и пересудов, хотя профессор сделал все для того, чтобы произвести впечатление и блеснуть великолепием, насмешники-студенты не преминули рассказать про разные неловкости и странности, которые были замечены, в особенности же нападали на неподвижную, безмолвную Олимпию, которую, невзирая на красивую внешность, упрекали в совершенной тупости, и в этом видели причину того, что Спаланцани так долго скрывал ее от общества. Натанаэль слушал эти толки с затаенным гневом, но молчал, ибо полагал, что не стоит доказывать этим молодцам, что их собственная глупость мешает им разглядеть глубокую, прекрасную душу Олимпии. — Сделай милость, братец, — сказал однажды Зигмунд, — скажи мне, как это тебя угораздило втрескаться в эту восковую фигуру, в эту деревянную куклу? Натанаэль хотел гневно ему возразить, но сдержался и сказал только: — Скажи мне, Зигмунд, как при твоем живом уме и склонности ко всему прекрасному ты мог не заметить небесной красоты Олимпии? Но я должен благодарить за это судьбу, ибо именно по этой причине ты не станешь моим соперником; иначе один из нас должен был бы погибнуть. Зигмунд, увидев, что происходит с его другом, постарался переменить тему разговора и, сказавши, что в любви никогда нельзя судить о предмете, прибавил: — Однако странно, что многие судят об Олимпии так же, как я. Она показалась нам — не принимай это близко к сердцу — неприятно неподвижной и бездушной. Ее фигура и лицо соразмерны и правильны, это верно, ее можно было бы счесть красивой, если бы взгляд ее не был так безжизнен, я сказал бы, лишен зрительной силы. Ее походка как-то странно размеренна, каждое движение выверено, точно у заводного механизма. Ее игра и пение отличаются совершенством поющей машины, то же самое можно сказать и про то, как она танцует. На нас Олимпия произвела какое-то отталкивающее впечатление: все время казалось, что она только изображает живое существо, — тут кроется какая-то тайна. Натанаэль не дал волю горькому чувству, которое охватило его при словах Зигмунда, он поборол свою досаду и только сказал очень серьезно: — Очень может быть, что Олимпия не нравится таким холодным и прозаичным людям, как вы. Только чувству поэта открывается то, что сходно с ним по своей натуре. Только в меня проник ее любящий взор, пронизав сиянием мое сердце и мысли, только в любви Олимпии нахожу я отражение себя самого. Неужто, плохо то, что она не изрекает плоских речей, как другие поверхностные люди? Она немногословна, это правда, но ее немногие слова являются настоящими иероглифами внутреннего мира, полного любви и высшего познания духовной жизни через созерцание вечного бытия. Но вам не дано этого понять, и все мои слова напрасны. — Спаси тебя Бог, брат мой! — промолвил Зигмунд очень мягко и печально, — мне кажется, что ты на дурной дороге. Ты можешь рассчитывать на меня, когда все… нет, я больше ничего не скажу! Натанаэль вдруг почувствовал, что холодный, прозаический Зигмунд очень ему предан, и он горячо пожал протянутую ему руку. Натанаэль совершенно позабыл, что на свете существуют Клара, которую он когда-то любил, мать, Лотар, — все улетучилось из его памяти, он жил только Олимпией, у которой проводил ежедневно по нескольку часов, распространяясь о своей любви, о симпатии, возгоревшейся к жизни, о психическом сродстве, и Олимпия слушала его с неизменным вниманием. Натанаэль извлек из недр своего письменного стола все, что он когда-то насочинял. Стихотворения, фантазии, видения, романы, рассказы, вперемешку со всевозможными возносящимися к облакам сонетами, стансами и канцонами, — все это он читал Олимпии часами, не зная усталости. Никогда еще не было у него такой благодарной слушательницы. Она не вязала и не вышивала, не смотрела в окно, не кормила птичку, не играла с комнатной собачкой или любимой кошкой, не вертела в руках бумажных фигурок, она вообще ничего не делала и при этом не зевала и не покашливала, словом, сидела не шелохнувшись, устремив неподвижный взор в глаза возлюбленного, и взор этот становился все пламенней и живее. Только тогда, когда Натанаэль вставал и целовал ей руку, а иногда и в губы, она говорила: «Ах, ах!», а потом: «Доброй ночи, мой милый!» «О, дивная, глубокая душа! — восклицал Натанаэль, возвращаясь в свою комнату, — только ты одна и можешь меня понять». Он трепетал от восторга, думая о том, какое дивное созвучие было в чувствах его и Олимпии; ему казалось, что вся душа ее внимала его поэтическому дару и что он слышит голос ее души. Вероятно, так оно и было, ибо Олимпия произносила только те слова, которые упомянуты выше. Когда же в моменты просветления и трезвости, например утром, сейчас же после пробуждения, Натапаэль вспоминал о совершеннейшей пассивности и бессловесности Олимпии, то говорил себе: «Что такое слова? Взгляд ее небесных глаз говорит мне больше всяческих речей. Разве можно дитя небес заключить в тесный круг жалких земных потребностей?» Профессор Спаланцани, по-видимому, был очень рад отношениям, которые возникли между Натанаэлем и его дочерью; его удовольствие являло себя в разных мелких признаках; когда же Натанаэль решился наконец намекнуть на свое желание обручиться с Олимпией, он расплылся в улыбке и заявил, что предоставляет дочери вполне свободный выбор. Ободренный этими словами и весь пламенея любовью, Натанаэль решил на другой же лень потребовать от Олимпии, чтобы она откровенно и ясно высказала то, о чем давно поведал ему ее дивный взор, то есть что она желает принадлежать ему навеки. Он принялся искать кольцо, которое подарила ему при расставании мать, чтобы вручить его Олимпии как символ своей преданности и зарождающейся совместной цветущей жизни. При этом ему попались под руку письма Клары и Лотара, но он равнодушно отбросил их в сторону, нашел кольцо, спрятал его в карман и полетел к Олимпии. Поднимаясь по лестнице, он услышал страшный шум, доносившийся, похоже, из рабочего кабинета Спаланцани. Раздавались топанье, треск, хлопанье, удары в дверь, и ко всему этому присоединялись брань и проклятия: «Пусти, пусти, проклятый негодяй! Ты посвятил этому душу и тело? Ха, ха, ха, ха!.. Но ведь и мы не сидели сложа руки! Глаза-то ведь сделал я, я! — А я — заводной механизм! — Болван ты со своим механизмом. — Проклятая собака, безмозглый часовщик! — Пошел вон! — Сатана! — Стой, скотина! Стой! — Убирайся! — Пусти!..» То были голоса Спаланцани и ужасного Коппелиуса, которые ругались и наскакивали друг на друга. Натанаэль ворвался в комнату, охваченный безотчетным страхом. Профессор держал за плечи какую-то женскую фигуру, а итальянец Коппола держал ее за ноги, и оба, яростно споря, тянули ее в разные стороны. Натанаэль в смертельном ужасе отпрянул, узнав фигуру Олимпии. Он хотел уже было броситься к ним, чтобы отнять возлюбленную у этих разъяренных людей, но в эту минуту Коппола со страшной силой вырвал фигуру из рук профессора и нанес ею Спаланцани такой сокрушительный удар, что тот повалился на стол, где стояли бутыли, реторты, колбы и стеклянные цилиндры. Все эти сосуды разлетелись на тысячи осколков. Коппола перекинул женскую фигуру через плечо и с мерзким визгливым смехом побежал вниз по лестнице, задевая за ступени ее безобразно свешивающимися ногами, которые вращались и с деревянным стуком бились о ступени. Натанаэль застыл на месте. Он слишком отчетливо увидел, что на смертельно бледном, восковом лице Олимпии нет глаз, на их месте чернели дыры: это была бездушная кукла. Спаланцани катался по полу, стеклянные осколки поранили ему голову, грудь и руку, кровь текла ручьями, но он собрал все свои силы и закричал: «За ним, в погоню! Что же ты медлишь! Коппелиус, Коппелиус! Он украл у меня мой лучший автомат! Я работал над ним двадцать лет, вложил в него всю душу; механизм, речь, походка — все мое дело, лишь глаза, глаза похищены у тебя! Проклятый мерзавец! Верни мне Олимпию, вот тебе глаза!» Натанаэль увидел на полу пару кровавых глаз, устремленных на него. Спаланцани схватил их здоровой рукой и швырнул в Натанаэля, так что они ударились об его грудь. Тут безумие впилось в него огненными когтями, вошло в его душу, терзая ум и сердце. «Гей, гей, гей! Огненный круг! Огненный круг, вертись веселей, веселей. Вертись, деревянная кукла, вертись, красотка, живей!» Он бросился на профессора и схватил его за горло. Он задушил бы его, если бы на шум не сбежались люди; они оттащили неиствующего Натанаэля и спасли таким образом жизнь профессору, после чего перевязали ему раны. Зигмунд, несмотря на всю свою силу, не мог справиться с беснующимся безумцем, который беспрестанно кричал ужасным голосом: «Вертись, деревянная кукла!» и изо всех сил отбивался сжатыми кулаками. Наконец общими усилиями удалось побороть его, поваливши на пол и связав веревками. Слова его перешли в ужасающий животный вой. В таком состоянии его и отвезли в сумасшедший дом. Любезный читатель, прежде чем продолжить свой рассказ о несчастном Натанаэле, я могу уверить тебя — если ты принимаешь хоть какое-нибудь участие в искусном создателе механизмов Спаланцани, — что он совершенно излечился от своих ран. Однако он должен был оставить университет, так как история Натанаэля привлекла всеобщее внимание и вообще было признано совершенно непозволительным обманом приводить в общество вместо живой особы деревянную куклу (ведь Олимпия благополучно посещала светские чаепития). Юристы далее называли это искусным и тем более заслуживающим строго наказания подлогом, ибо он был направлен против общества и так ловко обставлен, что ни один человек (за исключением некоторых наблюдательных студентов) его не заметил, хотя теперь все разыгрывали из себя мудрецов и ссылались на разные вещи, которые казались им подозрительными. Эти господа не обнародовали, однако, ничего особенного. Ну, могло ли, например, кому-нибудь показаться подозрительным, что, по словам одного изящного господина, Олимпия против всякого обыкновения чаще ела, чем зевала? Этим, по мнению франта, подпитывалось движение скрытого механизма, отчего заметно слышался треск и т. д. Профессор поэзии и красноречия взял щепотку табаку, похлопал по табакерке, откашлялся и торжественно возвестил: — Многоуважаемые господа и дамы! Неужто вы не замечаете, в чем тут соль? Все дело в аллегории, это не что иное, как метафора! Вы понимаете меня! Sapienti sat!<ref>Мудрому достаточно (лат.).</ref> Но многих из многоуважаемых господ такое объяснение вовсе не удовлетворило; история с механической куклой пустила в их душах глубокие корни, и в них поселилось самое скверное недоверие к человеческим особям. Чтобы удостовериться в том, что они влюблены не в деревянную куклу, многие обожатели требовали, чтобы их возлюбленные не совсем в такт пели и танцевали, чтобы они во время чтения вслух вязали или вышивали, играли с собачкой и т. д., а главное, чтобы они не только слушали, но и говорили сами, да так, чтобы их речи действительно выражали мысли и чувства. У многих любовный союз стал крепче и душевнее, другие же спокойно разошлись. «Да, ни в чем нельзя быть уверенным», — говорили то те, то другие. На чайных вечерах все стали страшно зевать и ничего не ели, чтобы отклонить всякое подозрение. Спаланцани, как уже было сказано, должен был уехать, чтобы избежать разбирательства, предпринятого против автомата, обманным образом введенного в человеческое общество. Коппола тоже исчез. Натанаэлю казалось, что он пробудился от страшного, тяжелого сна. Он открыл глаза и почувствовал, как в душу его небесной теплотой льется неописуемое блаженство. Он лежал на кровати в своей комнате, в родительском доме, над ним склонилась Клара, а поблизости стояли мать и Лотар. — Наконец-то, наконец, дорогой мой Натанаэль, ты исцелился от этой страшной болезни и теперь снова будешь мой! — сказала Клара и обняла Натанаэля. У того от печали и радости полились из глаз слезы, и он громко простонал: — О, Клара! Моя Клара! Тут вошел Зигмунд, который все это время поддерживал друга в его несчастии. Натанаэль протянул ему руку: — Ты не оставил меня, верный друг! Всякий след безумия исчез благодаря заботливому уходу матери, возлюбленной и друзей. Скоро Натанаэль совсем поправился. Между тем их дом посетило счастье: умер старый скупой дядюшка, от которого никто ничего не ждал, и оставил матери помимо значительного состояния имение в красивой местности неподалеку от города. Туда решили переселиться мать, Лотар и Натанаэль со своей Кларой, с которой он намеревался теперь вступить в брак. Натанаэль стал удивительно кроток и мягок, как ребенок, теперь только открылась ему дивная, небесно чистая душа Клары. Никто не делал даже отдаленных намеков на прошлое. Только когда уезжал Зигмунд, Натанаэль сказал ему: — Боже мой, друг! На какой плохой дороге я был! Но, к счастью, ангел вовремя направил меня на светлую стезю. То была моя. Клара! Зигмунд не позволил ему продолжать, опасаясь, что могут воскреснуть болезненные воспоминания… И вот наступило время, когда четверо счастливцев собрались ехать в свое имение. В полдень они, сделав много покупок, шли по улицам города. Высокая башня ратуши отбрасывала на базарную площадь гигантскую тень. — Давай, — сказала Клара, — взойдем на башню и посмотрим на дальние горы! Сказано — сделано! Натанаэль и Клара поднялись наверх, мать со служанкой пошли домой, а Лотар, которому не хотелось взбираться по высокой лестнице, остался ждать внизу. Влюбленные рука об руку стояли на самой высокой галерее башни и смотрели на леса, над которыми, точно гигантский город, возвышались синие горы. — Смотри, какой странный серый кустик, он как будто движется, — сказала Клара. Натанаэль машинально опустил руку в боковой карман и, нащупав там подзорную трубку Копполы, посмотрел в ту сторону… Перед ним была Клара. И вот кровь его судорожно запульсировала в жилах, страшно побледнев, уставился он на Клару, и вдруг огненные потоки полились из его блуждающих глаз, он изныл, как затравленный зверь, высоко подпрыгнул и, страшно захохотав, закричал пронзительным голосом: «Вертись, деревянная кукла, вертись!» — потом с ужасающей силой схватил Клару и хотел столкнуть ее вниз, но она в смертельном страхе крепко вцепилась в перила. Лотар услышал бешеный рев Натанаэля и отчаянный крик Клары. Ужасное подозрение шевельнулось в нем. Он бросился наверх, но дверь на вторую галерею была заперта. Клара кричала все громче. Не помня себя от страха и ярости, Лотар стал колотить в дверь, которая наконец распахнулась. — Помогите! Помогите! — голос Клары слабел и вскоре замер. — Этот безумец убил ее! — вскричал Лотар. Дверь на верхнюю галерею тоже была заперта. Отчаяние придало ему силы, он сорвал дверь с петель. Боже праведный! — Клара, переброшенная безумным Натанаэлем за перила, повисла в воздухе. Только одной рукой держалась она за железный прут. Быстрее молнии схватил Лотар сестру, подтянул ее наверх и в то же мгновение ударил безумного кулаком в лицо с такой силой, что тот отшатнулся и выпустил свою добычу. Лотар сбежал вниз, неся на руках бесчувственную сестру. Она была спасена. Натанаэль один неистовствовал на галерее, высоко подпрыгивая и крича: «Огненный круг, вертись! Огненный круг, вертись!». На этот дикий крик сбежались люди. Над ними возвышался, словно какой-то гигант, адвокат Коппелиус, который только что приехал в город и пришел той же дорогой на базарную площадь; хотели подняться наверх, чтобы схватить безумца, но Коппелиус сказал со смехом: — Ха, ха! Подождите, он сам сейчас явится! — и стал смотреть вверх вместе с другими. Натанаэль вдруг остановился как вкопанный, весь съежился и замер, но, увидев Коппелиуса, пронзительно крикнул: «А, короши глаза! Короши глаза!» — и прыгнул через перила. Когда Натанаэль лежал на мостовой с размозженной головой, Коппелиус исчез в толпе… Спустя несколько лет в отдаленной местности видели Клару, сидевшую на крыльце красивого деревенского домика рядом с приветливым мужчиной; подле них играли двое веселых мальчуганов. Из этого можно заключить, что Клара обрела спокойное семейное счастье, отвечающее ее веселой, жизнерадостной натуре, которого никогда не смог бы дать ей Натанаэль с его вечным душевным разладом. == Примечания == <references/> [[Категория:Новеллы]] [[Категория:Эрнст Теодор Амадей Гофман]] [[Категория:Литература 1817 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Эрнст Теодор Амадей Гофман]] [[Категория:Мария Андреевна Бекетова]] tvwf5iu0ain9eai7i4qbklcash1bwex 5759357 5759356 2026-10-24T21:21:14Z Vladis13 49438 removed [[Category:Импорт/az.lib.ru/Эрнст Теодор Амадей Гофман]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5759357 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Эрнст Теодор Амадей Гофман | НАЗВАНИЕ = Песочный человек | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = de | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Der Sandmann | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Мария Андреевна Бекетова | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1817 | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/g/gofman_e_t/text_1817.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} <center>Э. Т. А. Гофман</center> <center>'''Песочный человек'''</center> <center>Из книги «Ночные истории»</center> <center>Перевод М. Бекетовой</center> {{right|''Натанаэль Лотару''}} Вы все, наверное, в большом беспокойстве от того, что я так ужасно долго не писал. Матушка, пожалуй, сердится, а Клара могла подумать, что я катаюсь здесь как сыр в масле, развлекаюсь и совсем позабыл ее ангельское личико, так глубоко запечатленное в моем уме и сердце. Но это совсем не так. Ежедневно и ежечасно вспоминаю я всех вас, и в сладких снах является мне приветливый образ моей милой Клэрхен и ясные глаза ее улыбаются мне так пленительно, как это бывало, когда я приходил к вам. Ах, разве я мог писать вам в том растерзанном, смятенном состоянии духа, которое до сих пор еще путает все мои мысли?! В жизнь мою вошло нечто ужасное! Смутное предчувствие грозящей мне страшной беды надвигается на меня, как черные тени облаков, сквозь которые не проникнет уже ни один приветливый солнечный луч. Но надо же наконец сказать тебе, что со мной случилось. Я знаю, что должен это сделать, но, думая об этом, тут же слышу, как внутри меня раздается безумный хохот. Ах, дорогой мой Лотар! Что мне сделать, чтобы хоть отчасти заставить тебя почувствовать, что то, что случилось со мною несколько дней назад, действительно могло испортить мне жизнь? Если бы ты был здесь, ты бы сам это видел; но теперь ты, очевидно, сочтешь меня за помешанного духовидца. Говоря коротко, то ужасное, что со мной случилось и произвело на меня убийственное впечатление, от которого я напрасно стараюсь избавиться, состоит в том, что несколько дней назад, а именно 30 декабря в полночь ко мне в комнату пришел продавец барометров и предлагал мне свои товары. Я ничего не купил и пригрозил спустить его с лестницы, но он ушел сам. Ты подозреваешь, что только совсем особые обстоятельства, глубоко повлиявшие на всю мою жизнь, могут придать смысл этому случаю и что особа какого-то несчастного торговца не могла так пагубно на меня воздействовать. Так оно и есть. Я собираю все свои силы, чтобы спокойно и терпеливо рассказать тебе многое из того, что случилось со мной в раннем детстве, желая, чтобы все это в самых ярких образах, ясно и точно предстало перед твоим живым умом. Но, собираясь начать, слышу, как ты смеешься, а Клара говорит: «Да ведь это просто ребячество!» Смейтесь, прошу вас, смейтесь надо мной от всего сердца! Я очень прошу вас! Но, Боже великий! Волосы становятся у меня дыбом, будто я умоляю вас надо мной смеяться в каком-то безумном отчаянии, как Франц Моор Даниэля. Но к делу! Кроме обеденного времени, я и мои сестры мало видели отца в течение дня. Он был, вероятно, очень занят службой. После ужина, который по старинному обычаю подавался в семь часов, мы все вместе с матерью шли в его рабочий кабинет и садились за круглый стол. Отец курил табак и выпивал большой стакан пива. Он часто рассказывал нам разные удивительные истории и приходил при этом в такой азарт, что у него все время выпадала изо рта и гасла трубка, а я должен был снова и снова ее разжигать, поднося зажженную бумагу, и это меня необыкновенно забавляло. Часто, однако, он давал нам в руки книжки с картинками, а сам сидел в кресле молчаливый и неподвижный, распространяя вокруг себя такие густые облака дыма, что все мы будто плавали в тумане. В такие вечера мать бывала очень печальна и, как только пробьет девять часов, говорила: «Ну, дети! Спать! Спать! Я чувствую, что уже идет песочный человек!» И я действительно каждый раз слышал тяжелые, медленные шаги на лестнице; это, верно, и был песочный человек. Однажды мне показались как-то особенно зловещими эти глухие шаги; я спросил матушку, которая вела нас спать: «Мама, кто же этот злой песочный человек, который всегда отрывает нас от папы? Как он выглядит?» — «Милое дитя, — отвечала матушка, — никакого песочного человека на самом деле нет. Когда я говорю, что идет песочный человек, это значит, что вы хотите спать и не можете хорошенько открыть глаза, словно их присыпало песком». Этот ответ не удовлетворил меня, в моем детском мозгу ясно сложилась мысль, что мать не сказала правды о песочном человеке только для того, чтобы мы его не боялись, — я ведь не раз слышал, как он поднимается по лестнице. Сгорая от любопытства и желая побольше узнать об этом песочном человеке и о том, как он относится к детям, я спросил наконец старую няню, которая смотрела за моей младшей сестрой: «Кто такой этот песочный человек?» — «Э, Танельхен, — отвечала она, — да неужто ты не знаешь? Это злой человек, который приходит к детям, когда они не хотят ложиться спать, и бросает им в глаза целые пригоршни песка, так что глаза заливаются кровью и вываливаются, а он складывает их в мешок и уносит на луну, чтобы кормить своих детей; а те сидят там в гнезде, и у них такие острые клювы, как у сов, чтобы клевать ими глаза непослушных детей». В душе моей ужасными красками нарисовался образ страшного песочного человека; когда вечером раздавался шум на лестнице, я весь дрожал от страха. Мать ничего не могла от меня добиться, кроме судорожных всхлипываний: «Песочный человек! Песочный человек!» После этого я забивался в спальню, и почти всю ночь меня мучили ужасные видения песочного человека. Я был уже достаточно большим для того, чтобы понять, что история о песочном человеке и гнезде на луне, которую рассказала мне няня, была не совсем правдоподобной, но песочный человек остался, для меня страшным призраком, и ужас охватывал меня, когда я слышал, как он не только поднимается по лестнице, но еще и бесцеремонно открывает дверь к моему отцу и входит в его комнату. Временами он долго не являлся, иногда же приходил часто. Так продолжалось много лет, а я все не мог свыкнуться с этим зловещим призраком, и образ страшного песочного человека не бледнел в моем воображении. Его отношения с моим отцом все более занимали мою фантазию. Спросить об этом отца я не смел — меня удерживала какая-то непреодолимая робость, но все же с годами во мне все более возрастало желание проникнуть в эту тайну и увидеть злополучного песочного человека. Песочный человек пробудил во мне мысли о чудесном и таинственном, которые и без того легко зарождаются в детской душе. Ничто я так не любил, как слушать и читать страшные истории о кобольдах, ведьмах, мальчике-с-пальчике и проч., но на первом месте все-таки пребывал песочный человек, которого я в самых жутких и отвратительных обличьях рисовал мелом и углем повсюду — на столах, шкафах и стенах. Когда мне было десять лет, мать выселила меня из детской и поместила в маленькой комнатке, находившейся в коридоре неподалеку от комнаты отца. Мы все еще должны были быстро удаляться, как только пробьет девять часов и послышится приближение этого незнакомца. Я слышал из своей комнатки, как он входил к отцу, и вскоре после этого по дому распространялся тонкий, странно пахнущий дым. Вместе с любопытством возрастала также и моя храбрость: я непременно хотел как-нибудь познакомиться с песочным человеком. Часто, дождавшись, когда пройдет мать, я проскальзывал из своей комнатки в коридор, но ничего не мог расслышать, потому что песочный человек уже был за дверью, когда я достигал того места, откуда мог его видеть. Наконец, влекомый необоримым желанием, я решился спрятаться в кабинете моего отца и там дождаться песочного человека. Однажды вечером по молчанию отца и печальной задумчивости матери я понял, что должен прийти песочный человек; поэтому я, притворившись, что очень устал, ушел из комнаты раньше девяти часов и спрятался в углу у самой двери. Вскоре скрипнула наружная дверь и медленные, тяжелые, угрожающие шаги направились к лестнице. Мать поспешно увела сестер. Тогда я тихо-тихо отворил дверь в комнату отца. Он сидел по своему обыкновению неподвижно и безмолвно, спиной к двери. Он не заметил меня, и я быстро проскользнул в комнату и спрятался за занавеску, которой был задернут открытый шкаф, где висело платье моего отца. Шаги звучали все ближе и ближе, за дверью кто-то хрипел, кашлял, ворчал и шаркал ногами. Сердце мое билось от страха и ожидания. И вот прямо за дверью слышны громкие шаги, потом кто-то с силой нажимает на дверную ручку и дверь с шумом распахивается! Крепясь изо всех сил, я осторожно выглядываю из-за занавески. Песочный человек стоит посреди комнаты перед моим отцом, яркий отблеск свечей падает на его лицо! Песочный человек, жуткий песочный человек — это не кто иной, как адвокат ''Коппелиус'', который часто у нас обедает! Однако никакое самое страшное видение не могло бы вызвать во мне более глубокого ужаса, чем этот самый Коппелиус. Представь себе высокого, широкоплечего человека с какой-то бесформенной, большой головой, землисто-желтым лицом, щетинистыми седыми бровями, из-под которых сверкают серые кошачьи глаза, и большим, выдающимся носом, висящим над верхней губой. Кривой рот его часто складывался в насмешливую улыбку, и тогда на щеках выделялись два багровых пятна и странный, свистящий звук вылетал из-за стиснутых зубов. Коппелиус всегда являлся в старомодном пепельно-сером сюртуке, таком же жилете и панталонах, он носил черные чулки и черные же башмаки с пряжками. Маленький парик едва прикрывал ему макушку, букли высоко торчали над большими, крысиными ушами, и широкий кошелек<ref>Сетка для косицы мужского парика</ref> отставал от затылка, так что видна была серебряная застежка, стягивающая шейный платок. Вся его фигура была как-то особенно отвратительна; но всего противнее были нам, детям, его волосатые кулаки с большими ногтями, так что для нас было испорчено все, до чего он ими дотрагивался. Он заметил это и особенно любил схватить под каким-нибудь предлогом пирожное или фрукты, которые наша добрая матушка потихоньку подкладывала нам в тарелки; при виде этого у нас выступали на глазах слезы и от отвращения мы не могли есть то лакомство, которое должно было нас порадовать. То же самое делал он и в праздники, когда отец наливал нам по рюмке сладкого вина. Он быстро хватал рюмку своими лапами и даже подносил к своим синим губам и смеялся каким-то адским смехом, когда мы тихонько всхлипывали, не смея иначе выразить нашу досаду. Он всегда называл нас зверенышами; когда он бывал у нас, мы не смели произнести ни звука и ненавидели этого безобразного, злого человека, который, конечно, намеренно лишал нас наших маленьких радостей. Мать тоже, по-видимому, не меньше нас ненавидела противного Коппелиуса: как только он появлялся, все ее веселье и непринужденность пропадали и она делалась печальна, серьезна и мрачна. Отец держался с ним так, как будто он был существом высшего порядка, от которого все нужно терпеливо сносить и всячески ему угождать. Он позволял себе только робкие замечания, и к столу подавались тонкие вина и любимые блюда адвоката. Когда я увидел этого Коппелиуса, душа моя содрогнулась от мысли, что никто иной и не мог быть песочным человеком, но только этот песочный человек был для меня уже не сказочным пугалом, которое таскает детские глаза в совиное гнездо на луне, нет! — Это был ужасающий, призрачный колдун, который всюду, куда приходит, приносит горе, несчастье, временную и вечную гибель. Я стоял точно завороженный. Боясь быть обнаруженным и, как я справедливо полагал, жестоко наказанным, я застыл на месте, высунув голову из-за занавески. Отец встретил Коппелиуса почтительно. «За дело!» — воскликнул тот резким, скрипучим голосом и сбросил с себя сюртук. Отец безмолвно и мрачно снял свой халат, и оба облачились в длинные, черные балахоны. Где они их взяли, я не заметил. Отец открыл дверцы стенного шкафа, и я увидел, что то, что я всегда принимал за шкаф, было, скорее, черным углублением, где стояла небольшая жаровня. Коппелиус подошел к этому месту, и голубоватое пламя взвилось над жаровней. Вокруг стояли какие-то диковинные сосуды. О, Боже! Когда мой старый отец склонился над огнем, он принял совсем иной вид: будто страшная судорожная боль превратила его мягкие, открытые черты в безобразный, отталкивающий дьявольский образ. Он стал похож на Коппелиуса! А последний раскаленными щипцами выхватывал из густого дыма блестящие куски какого-то вещества и усердно бил по ним молотком. Мне казалось, что вокруг проступают человеческие лица, только без глаз — на их месте были глубокие черные впадины. — Глаза сюда, глаза! — воскликнул Коппелиус глухим, угрожающим голосом. Я вздрогнул, охваченный диким ужасом, и выпал из моей засады на пол. Коппелиус схватил меня. — Звереныш! Звереныш! — зашипел он, скрежеща зубами, потом поднял меня и швырнул на жаровню, так что волосы мои обдало жаром. — Теперь у нас есть глаза, глаза, красивые детские глазки! — так бормотал Коппелиус и, взяв в руки горсть раскаленных углей, намеревался бросить их мне в лицо. Тогда отец мой протянул к нему руки и взмолился: — Мастер! Мастер! Оставь глаза моему Натанаэлю! Коппелиус визгливо захохотал: — Ладно, пускай у малого останутся глаза и он выплачет свой урок в этом мире, однако посмотрим-ка мы, каков механизм его рук и ног. Тут он схватил меня так крепко, что у меня захрустели суставы, и стал вертеть мои руки и ноги то так, то эдак, придавая им различные положения. — Все не так! Прежде лучше было! Старик знал свое дело! — шипел Коппелиус. В глазах у меня потемнело, страшные судороги прошли по всем моим членам, я больше ничего не чувствовал… Теплое, нежное дыхание скользнуло по моему лицу, я проснулся будто от смертного сна, надо мной склонилась мать. — Песочный человек еще здесь? — прошептал я. — Нет, дорогое дитя мое, он давно, давно ушел и не причинит тебе никакого вреда! — отвечала матушка и стала целовать и ласкать возвращенного ей любимца. Но зачем утруждать тебя, дорогой Лотар? Зачем буду я длинно рассказывать об этом случае, когда так много еще нужно поведать тебе? Итак, мое подсматривание было открыто, и Коппелиус жестоко меня покарал. От страха у меня сделалась горячка, в которой я пролежал много недель. «Песочный человек еще здесь?» — это были мои первые разумные слова, признак моего выздоровления и спасения. Теперь я хочу рассказать тебе про ужасный момент моей юности, и тогда ты убедишься в том, что не из-за ухудшения зрения кажется мне все бесцветным, что какая-то темная сила набросила на жизнь мою мрачный облачный покров, который разорву я, быть может, только со смертью. Коппелиус больше не показывался, говорили, что он оставил город. Прошло около года. Все мы по старому заведенному обычаю сидели вечером за круглым столом. Отец был очень весел и рассказывал много забавного про путешествия, которые совершил в молодые годы. А когда пробило девять часов, мы вдруг услышали, как скрипнули петли наружной двери и на лестнице раздались тяжелые шаги. — Это Коппелиус, — побледнев, сказала мать. — Да, это Коппелиус, — повторил отец слабым, усталым голосом. У матери брызнули из глаз слезы. — Разве это непременно должно быть? — воскликнула она и бросилась к отцу. — В последний раз, — отвечал отец, — в последний раз приходит он ко мне, обещаю тебе! Ступай, возьми детей! Идите, идите спать! Покойной ночи! Мне казалось, что я обратился в тяжелый, холодный камень. Дыхание мое остановилось. Видя, что я не двигаюсь с места, мать взяла меня за руку: — Пойдем, Натанаэль, пойдем отсюда! Я дал себя увести и вошел в свою комнату. — Успокойся, успокойся, ложись в постель, спи, спи! — говорила мне мать вослед. Но, мучимый неописуемым страхом и беспокойством, я не мог сомкнуть глаз. Ненавистный, отвратительный Коппелиус стоял передо мной, сверкая глазами и издевательски смеясь, и я напрасно старался отогнать от себя его образ. Вероятно, была уже полночь, когда раздался вдруг страшный удар, точно выстрелили из какого-то орудия. Весь дом затрясся, за моей дверью что-то загрохотало, а наружная дверь с треском распахнулась и тут же захлопнулась. «Это Коппелиус!» — вскричал я в ужасе и вскочил с постели. Вдруг раздался душераздирающий крик; я бросился в комнату отца, дверь была открыта настежь, удушающий дым валил мне навстречу, служанка кричала: — Ах, барин! Барин! На полу перед дымящейся жаровней лежал мой отец, с черным, обгоревшим и страшно искаженным лицом; он был мертв, вокруг него выли и визжали сестры, мать лежала в обмороке. — Коппелиус! Проклятое исчадие ада! Ты убил моего отца! — закричал я и лишился чувств. Когда спустя два дня тело моего отца клали в гроб, черты его лица были так же мягки и кротки, как и при жизни. Я с утешением подумал, что его связь с ненавистным Коппелиусом не навлекла на него вечного проклятия. Взрыв разбудил соседей, случай этот получил огласку и стал известен полиции, которая хотела привлечь Коппелиуса к ответственности. Но он бесследно исчез. Если я скажу тебе теперь, дорогой друг мой, что продавец барометров был не кто иной, как проклятый Коппелиус, то ты не станешь укорять меня, что я счел это враждебное вторжение предзнаменованием большого несчастья. Он был иначе одет, но фигура и лицо Коппелиуса слишком глубоко врезались в мою память, чтобы я мог ошибиться. Кроме того, Коппелиус почти не изменил своего имени: он выдает себя здесь за пьемонтского механика и называет себя Джузеппе Коппола. Я решил разделаться с ним и во что бы то ни стало отомстить за смерть своего отца. Не рассказывай матушке про появление этого страшного колдуна. Кланяйся моей милой, прелестной Кларе, я напишу ей, когда успокоюсь. Прощай и проч. {{right|''Клара Натанаэлю''}} Ты действительно очень давно не писал мне, но я все-таки верю, что ты носишь меня в своем сердце. Верно, ты живо меня помнишь, раз на последнем письме своем, адресованном брату Лотару, написал мое имя. Я с радостью его распечатала и поняла свою ошибку, лишь когда дошла до слов: «Ах, дорогой мой Лотар!» Конечно, мне не нужно было читать дальше, а следовало передать письмо брату. Но хоть ты и не раз дразнил меня тем, что у меня такой спокойный, рассудительный нрав, что, если бы дом вот-вот мог обрушиться, я бы как истая женщина, убегая, успела расправить складку на занавеске, — я все-таки утверждаю, что начало твоего письма глубоко меня потрясло. Я едва дышала, и в глазах у меня потемнело. Ах, дорогой мой Натанаэль! Что могло быть в твоей жизни такого ужасного? Расстаться с тобой, никогда не видеть тебя, — мысль эта пронзила мне сердце, как огненный удар кинжала! Я продолжала читать письмо! Твое описание мерзкого Коппелиуса просто ужасно. Только теперь узнала я, какой страшной смертью умер твой добрый старый отец. Брат Лотар, которому я передала его собственность, пробовал меня успокоить, но это плохо ему удалось. Страшный продавец барометров Джузеппе Коппола преследовал меня на каждом шагу, и я признаюсь почти со стыдом, что даже мой здоровый, всегда спокойный сон был нарушен разными необычными видениями. Но скоро, на другой же день, все представилось мне в другом свете. Не сердись на меня, мой бесценный, если Лотар тебе скажет, что вопреки странному твоему предчувствию, будто Коппелиус причинит тебе зло, я весела и беспечна, как и прежде. Теперь я хочу сказать тебе, что, мне думается, все ужасное и страшное, о чем ты говоришь, произошло только в твоей душе, а настоящий внешний мир принимал в этом мало участия. Старый Коппелиус, видно, и в самом деле был очень противен, но то, что он ненавидел детей, возбуждало в вас такое сильное отвращение. Твой детский ум соединил страшного песочного человека из нянюшкиной сказки с Коппелиусом, который, даже когда ты перестал верить в песочного человека, остался для тебя призрачным колдуном, особенно опасным для детей. Зловещие свидания с твоим отцом в ночную пору были не что иное, как тайные занятия алхимией, что, естественно, не нравилось твоей матушке, так как на это, несомненно, уходило много денег и, кроме того, как всегда случается с такими изыскателями, душа отца отвлекалась от семьи, предаваясь обманчивой иллюзии о возможности познать высшую мудрость. Смерть отца, вероятно, произошла по его неосторожности, и Коппелиус в этом не виноват. Знаешь ли ты, что я спрашивала вчера сведущего соседа-аптекаря, возможен ли при химических опытах такой внезапный взрыв. Он сказал: «Конечно!» и очень длинно и обстоятельно объяснил мне, как это могло случиться, причем произносил много мудреных слов, которых я не запомнила. Теперь ты будешь мной недоволен и скажешь: «В эту холодную душу не проникает ничего таинственного, что так часто охватывает душу незримыми руками, она видит только поверхность мира и радуется, как дитя, глядя на золотистый фрукт, внутри которого скрывается убийственный яд». Ах, дорогой мой Натанаэль! Ты думаешь, что в веселые, беспечные и беззаботные души не может вселиться предчувствие темной, враждебной силы, стремящейся погубить нас посредством нашего собственного «я»? Но прости меня, если я, необразованная девушка, постараюсь объяснить тебе, что я разумею под этой внутренней борьбой. В конце концов я скорее всего не найду подходящих слов, и ты будешь надо мной смеяться не потому, что у меня глупые мысли, а потому, что я так неловко пытаюсь их высказать. Если существует темная сила, так враждебно и коварно налагающая на нашу душу нити, которыми она потом нас полностью опутывает, увлекая на опасную, губительную дорогу, то она должна заключаться в нас самих, это мы сами; ведь только в этом случае мы поверим в нее и дадим ей место, нужное ей для вершения ее тайных дел. Однако если дух наш стоек и укреплен жизненной энергией, то он способен распознать чуждое, враждебное влияние и спокойно следовать тем путем, который соответствует нашим склонностям и призванию, и тогда эта страшная сила исчезнет, растает в бесплодной борьбе за свой образ, который был, в сущности, нашим собственным отражением. Очевидно, прибавляет Лотар, это темная физическая сила, которой мы сами предаемся, часто вводит в нашу душу чуждые образы, заимствуемые нами из внешнего мира, так что мы сами воспламеняем дух, который, как представляется нам в нелепом заблуждении, говорит из этого образа. Это призрак нашего «я», чье глубокое сродство с нами и глубокое влияние на наши чувства ввергает нас в ад или возносит на небеса. Ты замечаешь, дорогой Натанаэль, что мы с братом Лотаром много говорили о темных силах, и эта материя после того, как я не без труда изложила тебе самое главное, кажется мне довольно-таки глубокомысленною. Я не вполне понимаю последние слова Лотара, а только интуитивно чувствую, что он хотел сказать, и все же мне кажется, что все это вполне верно. Прошу тебя, выбрось из головы омерзительного адвоката Коппелиуса и торговца барометрами Джузеппе Копполу. Убеди себя в том, что эти чуждые образы не имеют над тобой власти; если бы каждая строка твоего письма не свидетельствовала о глубоком потрясении твоих чувств и смятении твоего ума, если бы меня искренне не огорчало твое состояние, то я бы, вероятно, могла посмеяться по поводу песочного адвоката и продавца барометров Коппелиуса. Развеселись, мой милый! Я беру на себя смелость стать твоим ангелом-хранителем, и если тебе случится увидеть во сне безобразного Копполу, я появлюсь и отгоню его от тебя громким смехом. Я нисколько не боюсь ни его самого, ни его противных кулаков, и он не посмеет отнять у меня лакомство, принявши вид адвоката, и не лишит меня глаз как песочный человек. Твоя навечно, любимый мой Натанаэль, и т. д. и т. д. {{right|''Натанаэль Лотару''}} Мне очень неприятно, что Клара распечатала и прочла мое последнее послание к тебе, попавшее к ней по ошибке, вследствие моей рассеянности. Она написала мне очень глубокомысленное философское письмо, в котором доказывает, что Коппелиус и Коппола существуют только в моем воображении и суть призраки моего «я», которые мгновенно улетучатся, как только я признаю их таковыми. Право, кто бы мог подумать, что дух, сияющий, как прелестный, сладостный сон в этих светлых, дивно смеющихся, детских глазах, может так разумно и тонко рассуждать. Она ссылается на тебя. Вы говорили обо мне. Ты, верно, читал ей лекции по логике, чтобы она научилась так искусно все просеивать и различать. Оставь это! Не подлежит сомнению, что продавец барометров Джузеппе Коппола — вовсе не адвокат Коппелиус. Я слушаю лекции недавно приехавшего профессора физики, который, как и знаменитый естествоиспытатель, носит фамилию Спаланцани и тоже итальянского происхождения. Он знает Копполу уже много лет, и, кроме того, уже по одному выговору Копполы можно заключить, что он пьемонтец. Коппелиус был немец, но, как мне кажется, не настоящий. Я еще не вполне успокоился. Считайте меня — ты и Клара — мрачным мечтателем, но я все же не могу отделаться от впечатления, которое произвело на меня проклятое лицо Коппелиуса. Я рад, что он уехал из города, как сказал мне Спаланцани. Кстати, этот профессор — преудивительный чудак. Это маленький, кругленький человечек с выдающимися скулами, тонким носом, вывернутыми губами и узкими, пронзительными глазами. Но лучше всяких описаний будет, если ты взглянешь на портрет Калиостро, как изображен он Ходовецким в берлинском карманном календаре. Спаланцани имеет именно такой вид. Недавно я подымался к нему по лестнице и заметил, что у занавески, обыкновенно плотно задернутой за стеклянной дверью, есть сбоку небольшая щелка. Я не знаю, как это вышло, что я с любопытством туда заглянул. В комнате у небольшого столика, положив на него руки с переплетенными пальцами, сидела высокая, очень стройная, физически развитая с величайшей соразмерностью, женщина в роскошном платье. Она сидела против двери, так что я мог хорошо разглядеть ее ангельской красоты лицо. По-видимому, она меня не заметила, и вообще ее глаза были странно неподвижны, я мог бы сказать, что им недостало зрительной силы, словно она спала с открытыми глазами. Мне стало как-то не по себе, и я тихо проскользнул в аудиторию, располагавшуюся рядом. Я узнал потом, что это была дочь Спаланцани Олимпия, которую он почему-то держит взаперти, так что ни один мужчина не смеет к ней приблизиться. Вероятно, здесь что-то кроется: либо она слабоумна, либо что-нибудь еще. Но к чему я пишу тебе обо всем этом? Гораздо лучше и выразительнее я мог бы все это тебе рассказать. Знай же, что через две недели я буду с вами. Я должен снова увидеть моего нежного, дорогого ангела Клару. Тогда пройдет то дурное настроение, которое (я должен признаться) чуть было не овладело мною после ее злосчастного благоразумного письма. Поэтому я сегодня ничего ей не пишу. Тысяча приветствий и т. д. Ничего не может быть более странного и поразительного, чем то, что случилось с моим бедным другом, молодым студентом Натанаэлем, и о чем я намериваюсь рассказать тебе, любезный читатель. Бывало ли с тобой, что какое-нибудь чувство всецело наполняло твою душу, мысли и сердце, вытесняя все остальное? Все в тебе клокочет; кровь кипит в жилах огненным потоком, обдавая краской твои щеки. Взгляд так странен, как будто ловит в пустом пространстве образ, незримый для других, и речь прерывается тяжкими вздохами? Друзья спрашивают: что с вами, дражайший? Что вас заботит? И тогда ты хочешь передать возникшую перед твоим внутренним взором картину со всеми ее живыми красками, тенями и светом и стараешься подыскать слова, хотя бы для того, чтобы начать свой рассказ. Тебе кажется, что ты должен сейчас же, в первом же слове, соединить все то чудесное, дивное, страшное, веселое и ужасное, что ты видишь, чтобы оно пронзило всех как электрическим током. Но всякое слово кажется тебе бесцветным, холодным и мертвым, и ты все ищешь, подыскиваешь, измышляешь, запинаешься, и несносные вопросы друзей охлаждают жар твоей души подобно ледяным порывам ветра, пока жар этот не угаснет совсем. Но если ты, как отважный художник, сразу набрасываешь несколькими смелыми штрихами образ своего видения, то ты уже с большей легкостью находишь потом все более и более яркие краски и живая толпа живописных образов увлекает твоих друзей, и они, как и ты, увидят себя посреди той картины, которая возникла в твоей душе! Я должен признаться, благосклонный читатель, что никто, собственно, не расспрашивал меня об истории молодого Натанаэля; но ты ведь знаешь, что я принадлежу к той странной породе авторов, которые, если они носят в себе что-либо, подобное только что описанному мною, чувствуют себя так, точно всякий встречный и даже весь мир, вопрошает: «Так в чем же там дело? Расскажите, милейший!» И вот меня непреодолимо тянет поговорить с тобой о роковой жизни Натанаэля. Ее необычность, ее поразительность потрясли мою душу; именно по этой причине и еще потому, что я хотел, о, читатель, чтобы ты пережил вместе со мной все чудеса этого рассказа, я так мучился, желая начать историю Натанаэля как можно значительнее, оригинально и впечатляюще. «Однажды…» — это прекрасное начало для всякого рассказа, но для этого — слишком банально! «В провинциальном городке С. жил…» — это уже лучше, по крайней мере соответствует фактам. Или так: «Убирайся к черту! — воскликнул студент Натанаэль, дикий взор его был полон ярости и ужаса, когда продавец барометров Коппола…» Это я и вправду уже написал, когда мне показалось, что дикий взгляд студента Натанаэля несколько смешон. Но ведь история эта вовсе не забавна. Мне не приходили в голову никакие слова, которые могли бы хоть сколько-нибудь отразить сияние красок возникшей во мне картины. И я решил не начинать совсем. Поэтому прошу тебя, любезный читатель, считать эти три письма, переданные мне моим другом Лотаром, за абрис картины, на которую я при рассказе буду стараться накладывать все больше и больше красок. Может быть, мне удастся, как хорошему портретисту, удачно схватить некоторые лица и ты найдешь сходство, не зная оригинала, и тебе даже покажется, что ты нередко видел их собственными глазами. Ты, может быть, подумаешь тогда, о, читатель, что ничего нет более удивительного и безумного, чем действительная жизнь, и что только ее и мог уловить писатель — как смутное отражение в негладко отшлифованном зеркале. Чтобы поведать все то, что нужно знать с самого начала, следует прибавить к упомянутым письмам, что вскоре после того, как умер отец Натанаэля, мать его взяла в дом Клару и Лотара, детей одного дальнего родственника, тоже умершего и оставившего их сиротами. Клара и Натанаэль почувствовали друг к другу сильную склонность, которой не мог бы противиться ни один человек на земле; они уже были обручены, когда Натанаэль оставил свой дом, чтобы продолжать свое образование в Г. Оттуда написал он свое последнее письмо и там же слушал лекции знаменитого профессора физики Спаланцани. Теперь я могу спокойно продолжать свою историю; но в эту минуту образ Клары так живо возник перед моими глазами, что я не могу от него оторваться, как это всегда случалось со мной, когда она с прелестной улыбкой смотрела на меня. Клару нельзя было назвать красивой; так думали все, кто понимал красоту, так сказать, казенным образом. Но архитекторы хвалили соразмерность ее фигуры, художники находили, что ее затылок, плечи и грудь, пожалуй, уж слишком целомудренны, но зато все влюблялись в ее дивные, как у Марии-Магдалины, волосы и в особенности распространялись о колорите Батони. Один из них, сущий фантазер, престранным образом сравнил глаза Клары с озером Рейсдаля, в котором отражаются чистая лазурь безоблачного неба, лес, цветистые луга, весь богатый ландшафт пестрой, веселой жизни. Но поэты и музыканты шли еще дальше. «Что озеро? Что зеркало? — говорили они. — Разве случалось нам видеть, чтобы глаза этой девушки не сияли дивной гармонией? Глядя на нее, мы словно начинаем слышать пленительные небесные напевы, которые проникают к нам в душу так, что все в ней просыпается и воскресает? Если же мы при этом поем не особенно умно, то, вероятно, сами немного значим, и это мы ясно читаем в тонкой улыбке, которая скользит по губам Клары, когда мы начинаем изображать нечто, претендующее быть песней, хотя это всего лишь отдельные звуки, бессвязные и хаотично скачущие». Так оно и было. У Клары было живое и сильное воображение веселого, беспечного ребенка, глубоко чувствительное нежное сердце и проницательный ум. Сомнительные, уклончивые люди не имели у нее успеха. Она была немногословна, несмотря на свою открытую натуру, но ее светлый взор и тонкая ироническая улыбка говорили: «Милые друзья мои, как можете вы заставить меня смотреть на ваши расплывчатые теневые картины как на настоящие фигуры, полные движения и жизни?» Многие считали Клару холодной, бесчувственной и прозаичной; но другие, более глубоко и ясно понимающие жизнь, любили эту сердечную, умную, доверчивую, как дитя, девушку, но никто не любил ее больше Натанаэля, который бодро и весело продвигался в постижении наук и искусств. Клара тоже всей душой привязалась к своему милому; первая тень омрачила ее жизнь, когда он с ней расстался. С каким восторгом бросилась она в его объятия, когда он, как и обещал в последнем письме к Лотару, возвратился в родной город и вошел в свой дом. Случилось так, как Натанаэль и предполагал; в ту минуту, как он увидел Клару, он позабыл и ее глубокомысленное письмо, и адвоката Коппелиуса, все дурные настроения улетучились. Однако Натанаэль был прав, когда писал своему другу Лотару, что неприятный образ продавца барометров Копполы враждебно повлиял на его жизнь. Все это почувствовали, так как в первые же дни обнаружилась в Натанаэле очень большая перемена. Он впал в мрачное раздумье и казался таким странным, каким никогда его не видали. Вся жизнь его была наполнена сновидениями и предчувствиями; он все время твердил, что всякий человек, считающий себя свободным, на самом деле служит страшной игре темных сил, и бесполезно с этим бороться, лучше смиренно покориться воле судьбы. Он заходил так далеко, что утверждал: безумие верить, будто в науке и искусстве можно творить самостоятельно, так как вдохновение, без которого невозможно творить, не рождается в душе, а есть только воздействие какого-нибудь высшего начала. Разумной Кларе были в высшей степени противны эти мистические бредни, но, по-видимому, всякие возражения не имели результата. Только тогда, когда Натанаэль заявил, что Коппелиус — это злое начало, которое подчинило его себе с той самой минуты, когда он подслушивал за занавеской, и что этот отвратительный демон ужаснейшим образом помешает счастью их любви, Клара сделалась очень серьезна и сказала: — Да, Натанаэль, ты прав. Коппелиус — злое, враждебное начало, он может оказать страшное, разрушительное действие, как дьявольская сила, которая явственно вторглась в нашу жизнь, но только в том случае, если ты не изгонишь его из своего ума и сердца. Пока ты в него веришь, он существует, его могущество заключается в твоей вере! Натанаэля очень рассердило то, что Клара полагала, что демон существует только в его душе, он был готов выступить перед ней с целым мистическим трактатом о дьяволе и темных силах, но Клара, к немалому неудовольствию Натанаэля, с досадой перебила его какой-то небрежной фразой. Он считал, что холодным и нечувствительным душам недоступны такие глубокие тайны, не осознавая, что к таким низменным натурам причисляет и Клару, — он не оставлял попыток посвятить ее в эти тайны. Рано утром, когда Клара помогала готовить завтрак, он стоял подле нее и читал ей всякие мистические книги, так что Клара наконец спросила: — Милый Натанаэль, что если я тебя самого сочту злым началом, враждебно влияющим на мой кофе? Ведь если я брошу все и буду смотреть, как ты того желаешь, только на тебя, когда ты читаешь, то кофе убежит и все останутся без завтрака! Натанаэль в сердцах захлопнул книгу и выбежал из комнаты. Прежде он особенно хорошо писал милые, живые рассказы, которые Клара слушала с величайшим удовольствием; теперь его сочинения были мрачны, непонятны и бесформенны; Клара не говорила ему этого, щадя его, но он прекрасно понимал, как могла бы она отозваться о его творениях. Ничего не было для нее убийственнее скуки; в ее взгляде и речах сквозила тогда неудержимая сонливость. Сочинения Натанаэля были действительно очень скучны. Его досада на холодность и прозаичность Клары вес возрастала, Клара же не могла побороть своего неудовольствия туманным, мрачным и скучным мистицизмом Натанаэля, и так они в душе все более и более отдалялись друг от друга, сами того не замечая. Натанаэль себе признавался, что образ отвратительного Коппелиуса побледнел в его воображении и ему часто бывало трудно живо описать его в своих сочинениях, где он выступал в роли злого рока. Тогда ему пришло в голову избрать сюжетом одного из стихотворений свое мрачное предчувствие, будто Коппелиус помешает его счастью. Он представил в стихах себя и Клару: их соединяют узы верной любви, но время от времени точно какая-то черная рука является в их жизни и всякий раз лишает их какой-нибудь из радостей. Наконец, когда они стоят уже перед алтарем, появляется страшный Коппелиус и дотрагивается до прекрасных глаз Клары; кровавые брызги обжигают грудь Натанаэля. Коппелиус хватает его и бросает в пылающий огненный круг, который вертится с быстротою смерча, со страшным ревом, увлекая его за собой. Кажется, будто ураган гневно бичует пенящиеся волны, и они вздымаются подобно черным, белоголовым великанам. Сквозь этот дикий рев слышит он голос Клары: «Разве не можешь ты на меня взглянуть? Коппелиус обманул тебя, это не мои глаза опалили твою грудь, это горячие капли твоей собственной крови, — мои глаза невредимы, посмотри на меня!» Натанаэль думает: «Это — Клара, она будет со мной вечно». Мысль эта с силой пробивает огненный круг, он перестает вращаться, и в черной бездне замирает рев бури. Натанаэль смотрит в глаза Клары; но из этих глаз приветливо взирает на него сама смерть. В то время как Натанаэль сочинял эти стихи, он был очень спокоен и весел, он переделывал каждую строчку и, увлекшись мистической стороной, не успокоился до тех пор, пока все не стало гладко и благозвучно. Когда же он наконец завершил свой труд и прочел стихи вслух, его охватили страх и дикий ужас. «Чей это страшный голос?» — воскликнул Натанаэль. Вскоре, однако, ему снова показалось, что это — очень удачное стихотворение и он решил, что оно должно воспламенить холодные чувства Клары, хотя навряд ли смог бы объяснить, зачем воспламенять Клару и к чему, собственно, приведет то, что он будет пугать ее страшными образами, предсказывающими ей ужасную судьбу, которая разрушит ее счастье. Натанаэль и Клара сидели в маленьком садике возле дома; Клара была очень весела, ибо те три дня, что Натанаэль писал свое новое стихотворение, он не досаждал ей своими снами и предчувствиями. Натанаэль так же весело и живо говорил о радостных вещах, как бывало прежде, так что Клара сказала: — Ну, теперь ты опять мой, видишь, как мы провели этого злого Коппелиуса? Тут только Натанаэль вспомнил, что у него в кармане лежат стихи, которые он собирался ей прочесть. Он тотчас же вынул листки и стал читать, а Клара, ожидая по обыкновению чего-нибудь скучного, принялась спокойно вязать. Но по мере того, как все более и более стали сгущаться тучи, она оставила свою работу и стала пристально смотреть Натанаэлю в глаза. Тот безудержно продолжал свое чтение, щеки его горели от внутреннего жара, из глаз катились слезы. Наконец он кончил и, застонав в совершенном изнеможении, схватил руку Клары и вздохнул, словно в безнадежной скорби: — Ах, Клара, Клара! Клара нежно прижала его к сердцу и проговорила тихо, но медленно и серьезно: «Натанаэль, дорогой мой Натанаэль! Брось в огонь эту безумную, нелепую, сумасшедшую сказку!» Тут Натанаэль вскочил, оттолкнул от себя Клару и, вскричав: «Проклятый, бездушный автомат!» — бросился прочь. Оскорбленная Клара залилась горькими слезами: «Ах, он никогда не любил меня, он не понимает меня!» — рыдала она. Тут в беседку вошел Лотар, и Клара вынуждена была рассказать ему о том, что случилось. Он всем сердцем любил сестру, каждое слово ее обиды жгло ему душу так, что неудовольствие, которое он давно уже носил в сердце против мечтательного Натанаэля, разгорелось в безумную ярость. Он пошел к Натанаэлю и стал суровыми словами упрекать его за безрассудство и жестокое отношение к любимой сестре, на что тот отвечал ему так же запальчиво. За фантастического, сумасшедшего дурака было отплачено жалким, пошлым, низменным человеком. Поединок был неизбежен. Они решили драться следующим утром за садом, выбрав по академическому обычаю остро отточенные рапиры. Молчаливые и мрачные, бродили они вокруг. Клара слышала их жаркий спор и заметила, что в сумерках учитель фехтования принес рапиры. Она догадывалась, что произойдет. Придя на место поединка, Лотар и Натанаэль все в том же мрачном молчании сбросили с себя сюртуки; с кровожадно горящими глазами они уже были готовы напасть друг на друга, как в садовую калитку вбежала Клара и бросилась к ним. Рыдая, она воскликнула: — Ужасные, дикие люди! Убейте меня прежде, чем вы начнете сражаться!.. Разве могла бы я жить на свете, если бы мой возлюбленный убил моего брата или брат — возлюбленного. Лотар опустил оружие и молча смотрел в землю; в душу же Натанаэля вместе с невыносимой печалью вернулась вся любовь, какую он чувствовал к прелестной Кларе в лучшие дни своей чудесной юности. Смертоносное оружие выпало из его рук, и он пал к ногам Клары. — Простишь ли ты меня когда-нибудь, моя единственная, бесценная Клара!.. Простишь ли ты меня, дорогой брат мой Лотар! Лотар был тронут глубокой скорбью друга; плача, обнялись эти трое примиренных людей и поклялись никогда больше не расставаться и вечно любить друг друга. Натанаэль чувствовал себя так, будто с души его свалилась огромная тяжесть, пригибавшая его к земле, и будто, оказав сопротивление темной силе, завладевшей им, он спас все свое существо, которому грозило уничтожение. Еще три блаженных дня прожил он около милой, а потом отправился в Г., где должен был пробыть еще год, после чего собирался навсегда возвратиться в родной город. Все, что случилось из-за Коппелиуса, скрыли от матери; все знали, что она не могла вспоминать о нем без содрогания: как и Натанаэль, она винила его в смерти своего мужа. Как удивился Натанаэль, когда, направляясь в свою квартиру, увидел, что дом, где он жил, сгорел и над фундаментом возвышались лишь обгоревшие, голые стены. Несмотря на то, что пожар начался в лаборатории аптекаря, жившего в нижнем этаже, и пламя сразу же охватило низ дома, смелым друзьям Натанаэля все же удалось вовремя проникнуть в его комнату, находившуюся в верхнем этаже, и спасти его книги, рукописи и инструменты. Все это они в целости перенесли в другой дом, где сняли комнату, которую Натанаэль и занял. Он не придал особого значения тому, что его помещение оказалось против квартиры профессора Спаланцани, ему также не показалось странным, что из его окна видна комната, где в одиночестве часто сидела Олимпия, так что он мог рассмотреть ее фигуру, хотя черты лица оставались смутны. Но в конце концов ему бросилось в глаза то, что Олимпия целыми часами оставалась в той самой позе, в какой он ее однажды увидел через стеклянную дверь; она все также сидела за маленьким столиком, ничего не делая, и смотрела на него неподвижным взором; он должен был признаться, что никогда не видел такой красивой фигуры, но, храня в сердце образ Клары, оставался равнодушен к неподвижной Олимпии и лишь изредка мельком взглядывал на эту красивую статую. Однажды, когда он сидел и писал письмо Кларе, кто-то тихонько постучался в дверь; он отозвался, дверь отворилась, и показалась мерзкая физиономия Копполы. Натанаэль весь затрепетал, но, помня то, что сказал ему Спаланцани о своем соотечественнике и что он так свято обещал своей возлюбленной относительно Коппелиуса, он устыдился своего ребяческого страха перед привидениями, постарался взять себя в руки и сказал так спокойно и непринужденно, как только мог: — Я не покупаю барометров, ступайте, приятель, ступайте! Но Коппола вошел в комнату и проблеял хриплым голосом, растягивая широкий рот в безобразной улыбке и сверкая из под седых ресниц маленькими глазками: — Э, не барометр, не барометр! У меня есть кароши глаза, кароши глаза! Натанаэль в ужасе воскликнул: — Безумец! Как можешь ты торговать глазами? Какие глаза?!. Коппола же отложил в сторону свои барометры, запустил руки в широкие карманы и, вытащив оттуда очки и лорнеты, стал раскладывать их на столе: — Ну-ну, очки, очки, надевать на нос, вот мои глаза, кароши глаза! Бормоча так, он вынимал все новые и новые очки, так что, сваленные на столе, они начали странно блестеть и мерцать. Тысячи глаз смотрели на Натанаэля, судорожно мигая; он не мог от них оторваться; все страшнее и страшнее скрещивались сверкающие взгляды и пронзали своими багровыми лучами грудь Натанаэля. Охваченный невыразимым ужасом, он закричал: — Остановись же, остановись, ужасный человек! Он крепко схватил руку Копполы, который полез было в карман, чтобы достать очередные очки, хотя весь стол уже был ими завален. Коппола мягко высвободил свою руку и с противным смехом проговорил: — А, не для вас — так вот еще стекла! Он сгреб все очки, спрятал их и вынул из бокового кармана множество больших и маленьких подзорных труб. Как только очки исчезли, Натанаэль совершенно успокоился и, вспомнив о Кларе, сказал себе, что сам вызвал из души ужасный призрак и что Коппола есть просто честный механик и оптик, а не выходец с того света и не двойник проклятого Коппелиуса. К тому же и в стеклах, которые Коппола теперь выложил на стол, не было ничего особенного и еще менее чего-либо призрачного, как в очках; чтобы все загладить, Натанаэль решил и в самом деле что-нибудь у Копполы купить. Он взял маленькую, очень изящно отделанную карманную подзорную трубу и, желая ее испробовать, посмотрел в окно. Никогда в жизни не встречал он стекла, которое бы так чисто и отчетливо приближало предметы. Невольно он стал смотреть в комнаты Спаланцани. Олимпия, как всегда, сидела у маленького стола, положив на него руки и сплетя пальцы. Только теперь Натанаэль хорошо рассмотрел ее дивно прекрасное лицо. Лишь глаза, по-прежнему, казались ему странно неподвижными и безжизненными. Однако, когда он начал пристально рассматривать глаза Олимпии в подзорную трубу, Натанаэлю показалось, что они излучают какой-то лунный блеск. Как будто только теперь обрели они дар зрения, и взгляд их становился все живее и живее. Натанаэль стоял у окна точно завороженный, не в силах отвлечься от созерцания небесно прекрасной Олимпии. Покашливание и шарканье пробудило его от грез. За его спиной стоял Коппола: — Три цехина — три дуката, — проговорил он. Натанаэль, совершенно забывший про оптика, поспешно отсчитал требуемую сумму. — Ну как? Карош стекло? Карош? — спросил Коппола своим отвратительным голосом, состроив кривую улыбку. — Да, да, да! — с досадой отвечал Натанаэль, — прощайте, приятель. Коппола вышел из комнаты, бросая на Натанаэля странные косые взгляды. Натанаэль слышал, как он громко смеялся на лестнице. «Ну, да, — подумал Натанаэль, — он смеется, потому что я слишком дорого заплатил за эту маленькую трубу, слишком дорого заплатил!» Когда он повторял эти слова, по комнате пронесся чей-то глубокий, предсмертный вздох, и у него перехватило дыхание от ужаса. Но ведь это он сам так вздохнул, он отлично понимал это. «Клара, — сказал он себе, — совершенно права, считая меня глупым духовидцем: это в самом деле глупо, и даже более чем глупо, что меня так тревожит дурацкая мысль, что я слишком дорого заплатил Копполе за его стекло; я не вижу для этого никакой причины». Он сел за стол, чтобы закончить письмо Кларе, но, взглянувши в окно, убедился, что Олимпия все еще на прежнем месте, и в ту же минуту вскочил, точно увлекаемый какой-то непреодолимой силой, схватил трубу Копполы и не мог оторваться от созерцания Олимпии .до тех пор, пока его друг и названый брат Зигмунд не зашел за ним, чтобы вместе идти на лекцию профессора Спаланцани. Занавеска на двери в роковую комнату была плотно задернута, и ни теперь, ни в последующие два дня он не мог увидеть Олимпию, несмотря на то, что постоянно стоял у окна и смотрел в подзорную трубу Копполы, На третий день занавесили даже окна. Полный отчаяния, мучимый тоской и пылким желанием, он вышел в город. Образ Олимпии витал перед ним в воздухе, выступал из-за кустов и смотрел на него из светлого ручья большими, сверкающими глазами. Образ же Клары исчез из его сердца; думая только об Олимпии, он громко воскликнул: — О, прекрасная высокая звезда моей любви! Для того ли ты взошла надо мной, чтобы тотчас же исчезнуть и покинуть меня? Возвращаясь к себе, он заметил, что в доме Спаланцани царит шумное движение. Все двери были открыты настежь, вносили разную утварь, окна в первом этаже были распахнуты, деятельные служанки сновали взад и вперед с большими щетками, столяры и обойщики со страшным шумом стучали и колотили. Натанаэль в изумлении остановился посреди улицы; тут к нему подошел Зигмунд и спросил со смехом: — Ну, что скажешь о старике Спаланцани? Натанаэль ответил, что ничего не может сказать, ибо ничего не знает о профессоре, но что его удивляет непривычное оживление в этом обычно тихом и мрачном доме. Тут он узнал от Зигмунда, что Спаланцани устраивает завтра большой праздник с концертом и балом, на который пригласил половину университета. Говорили, что Спаланцани в первый раз покажет свою дочь Олимпию, которую так долго скрывал от людских глаз. Натанаэль нашел у себя пригласительную карточку и в назначенный час с сильно бьющимся сердцем явился к профессору, когда уже начали съезжаться экипажи и горели огни в разукрашенных залах. Общество было многочисленно и блестяще. Олимпия явилась в роскошном, изящном платье. Нельзя было не восхищаться ее прекрасным лицом и фигурой. Она была, по-видимому, слишком сильно затянута, отчего и происходил какой-то странный изгиб спины и осиная тонкость талии. В ее осанке и движениях было что-то размеренное и напряженное, что многим не нравилось, но все приписывали это неловкости, которую она испытывала в обществе. Начался концерт. Олимпия с большим искусством играла на фортепиано и так же хорошо спела бравурную арию чистым, почти резким хрустальным голосом. Натанаэль был в совершенном восторге; он стоял в самом последнем ряду, и черты Олимпии показались ему несколько иными при ослепительном блеске свечей. Он незаметно вынул подзорную трубу Копполы и стал смотреть через нее на прекрасную Олимпию. И тогда он увидел, что ее взор устремлен на него, и этот взор, в котором так ясно читались любовь и тоска, глубоко проникал в его душу. Искусные рулады казались Натанаэлю небесным ликованием Души, просветленной любовью; когда же в конце каденции по зале рассыпалась длинная, звучная трель, ему почудилось, что его вдруг обняли страстные руки; он не мог более сдерживаться и в порыве восторга громко воскликнул: «Олимпия!» Все обернулись, многие засмеялись. А соборный органист состроил еще более мрачное лицо, чем обычно, и сказал только: «Ну, ну!» Концерт был окончен, и начался бал. «Танцевать с нею, с нею!» В этом была цель всех желаний и стремлений Натанаэля. Но как отважиться пригласить ее, царицу бала? Однако, когда начались танцы, он, сам не зная как, очутился возле Олимпии, которую никто еще не пригласил, и, с трудом пролепетав несколько слов, взял ее за руку. Рука Олимпии была холодна как лед, на него повеяло холодом смерти! Он взглянул в глаза Олимпии, которые засветились любовью и желанием, и в то же мгновение ему показалось, что по этой холодной руке заструились потоки горячей крови и забился пульс. В душе Натанаэля еще сильнее разгорелась жажда любви, он обнял прекрасную Олимпию и помчался с ней в танце. Натанаэль всегда считал, что танцует в такт с музыкой, но по особой ритмической точности, с какой двигалась в танце Олимпия, направляя в то же время и его, он скоро заметил, как мало держится такта. Тем не менее он не хотел танцевать ни с какой другой женщиной и готов был убить всякого, кто бы ни подошел, чтобы пригласить Олимпию. Но это случилось всего два раза; к его удивлению, Олимпия, когда начинался танец, всякий раз оставалась на месте, и он не упускал случая снова ее пригласить. Если бы Натанаэль мог видеть что-нибудь, кроме прекрасной Олимпии, то непременно возникла бы какая-нибудь ссора или спор, ибо было ясно, что тихий, с трудом сдерживаемый смех, который возникал среди молодых людей, то в том, то в другом углу, относился к Олимпии, на нее бросали почему-то очень странные взгляды. Разгоряченный танцами и вином, Натанаэль совершенно забыл обычную свою робость. Он сидел рядом с Олимпией, держа ее руку в своей, и с большим вдохновением и пылом говорил ей о любви, выражаясь словами, которых не понимал ни сам он, ни Олимпия. Впрочем, она, может быть, и понимала, потому что не сводила с него глаз и время от времени вздыхала: «Ах, ах, ах!» — «О, чудная, небесная дева! Луч из обетованной страны любви! Глубокая душа, в которой отражается все мое существо!» — говорил Натанаэль и много еще другого в таком же роде, а Олимпия все только вздыхала: «Ах, ах, ах!» Профессор Спаланцани несколько раз проходил мимо счастливой пары и, глядя на них, улыбался с каким-то странным самодовольством. Между тем, несмотря на то, что он пребывал в совершенно ином мире, Наганаэль вдруг заметил, что в доме профессора стало совсем темно; он посмотрел вокруг и к немалому своему удивлению увидел, что в зале догорают две последние свечи, уже готовые погаснуть. Музыка и танцы давно кончились. «Разлука! Разлука!» — в отчаянии вскричал Натанаэль; он поцеловал руку Олимпии, склонился к ее лицу, и его пылающие губы встретились с ее ледяными устами! Он снова содрогнулся от ужаса: ему вдруг пришла на ум легенда о мертвой невесте; но Олимпия крепко прижала его к себе, и казалось, что поцелуй вдохнул в ее уста жизнь. Профессор Спаланцани медленно прошел по опустевшей зале, звук его шагов повторяло эхо, и фигура его вместе с колеблющейся тенью имела страшный, призрачный вид. — Любишь ли ты меня? Любишь ли ты меня, Олимпия? Одно только слово! Любишь ли ты меня? — шептал Натанаэль, но Олимпия встала и вздохнула только: — Ах, ах! — Прекрасная, чудная звезда любви! — продолжал Натанаэль, — ты явилась мне и будешь вечно сиять, освещая мне душу! — Ах, ах! — отвечала Олимпия, удаляясь. Натанаэль пошел за ней; они очутились перед профессором. — Вы необыкновенно живо беседовали с моей дочерью, — промолвил Спаланцани с улыбкой, — если вы находите удовольствие в разговоре с этой несмелой девушкой, то мы будем рады видеть вас у себя. Когда Натанаэль вышел из дома профессора, в груди его сияло необъятное небо. Все последующие дни праздник Спаланцани был предметом толков и пересудов, хотя профессор сделал все для того, чтобы произвести впечатление и блеснуть великолепием, насмешники-студенты не преминули рассказать про разные неловкости и странности, которые были замечены, в особенности же нападали на неподвижную, безмолвную Олимпию, которую, невзирая на красивую внешность, упрекали в совершенной тупости, и в этом видели причину того, что Спаланцани так долго скрывал ее от общества. Натанаэль слушал эти толки с затаенным гневом, но молчал, ибо полагал, что не стоит доказывать этим молодцам, что их собственная глупость мешает им разглядеть глубокую, прекрасную душу Олимпии. — Сделай милость, братец, — сказал однажды Зигмунд, — скажи мне, как это тебя угораздило втрескаться в эту восковую фигуру, в эту деревянную куклу? Натанаэль хотел гневно ему возразить, но сдержался и сказал только: — Скажи мне, Зигмунд, как при твоем живом уме и склонности ко всему прекрасному ты мог не заметить небесной красоты Олимпии? Но я должен благодарить за это судьбу, ибо именно по этой причине ты не станешь моим соперником; иначе один из нас должен был бы погибнуть. Зигмунд, увидев, что происходит с его другом, постарался переменить тему разговора и, сказавши, что в любви никогда нельзя судить о предмете, прибавил: — Однако странно, что многие судят об Олимпии так же, как я. Она показалась нам — не принимай это близко к сердцу — неприятно неподвижной и бездушной. Ее фигура и лицо соразмерны и правильны, это верно, ее можно было бы счесть красивой, если бы взгляд ее не был так безжизнен, я сказал бы, лишен зрительной силы. Ее походка как-то странно размеренна, каждое движение выверено, точно у заводного механизма. Ее игра и пение отличаются совершенством поющей машины, то же самое можно сказать и про то, как она танцует. На нас Олимпия произвела какое-то отталкивающее впечатление: все время казалось, что она только изображает живое существо, — тут кроется какая-то тайна. Натанаэль не дал волю горькому чувству, которое охватило его при словах Зигмунда, он поборол свою досаду и только сказал очень серьезно: — Очень может быть, что Олимпия не нравится таким холодным и прозаичным людям, как вы. Только чувству поэта открывается то, что сходно с ним по своей натуре. Только в меня проник ее любящий взор, пронизав сиянием мое сердце и мысли, только в любви Олимпии нахожу я отражение себя самого. Неужто, плохо то, что она не изрекает плоских речей, как другие поверхностные люди? Она немногословна, это правда, но ее немногие слова являются настоящими иероглифами внутреннего мира, полного любви и высшего познания духовной жизни через созерцание вечного бытия. Но вам не дано этого понять, и все мои слова напрасны. — Спаси тебя Бог, брат мой! — промолвил Зигмунд очень мягко и печально, — мне кажется, что ты на дурной дороге. Ты можешь рассчитывать на меня, когда все… нет, я больше ничего не скажу! Натанаэль вдруг почувствовал, что холодный, прозаический Зигмунд очень ему предан, и он горячо пожал протянутую ему руку. Натанаэль совершенно позабыл, что на свете существуют Клара, которую он когда-то любил, мать, Лотар, — все улетучилось из его памяти, он жил только Олимпией, у которой проводил ежедневно по нескольку часов, распространяясь о своей любви, о симпатии, возгоревшейся к жизни, о психическом сродстве, и Олимпия слушала его с неизменным вниманием. Натанаэль извлек из недр своего письменного стола все, что он когда-то насочинял. Стихотворения, фантазии, видения, романы, рассказы, вперемешку со всевозможными возносящимися к облакам сонетами, стансами и канцонами, — все это он читал Олимпии часами, не зная усталости. Никогда еще не было у него такой благодарной слушательницы. Она не вязала и не вышивала, не смотрела в окно, не кормила птичку, не играла с комнатной собачкой или любимой кошкой, не вертела в руках бумажных фигурок, она вообще ничего не делала и при этом не зевала и не покашливала, словом, сидела не шелохнувшись, устремив неподвижный взор в глаза возлюбленного, и взор этот становился все пламенней и живее. Только тогда, когда Натанаэль вставал и целовал ей руку, а иногда и в губы, она говорила: «Ах, ах!», а потом: «Доброй ночи, мой милый!» «О, дивная, глубокая душа! — восклицал Натанаэль, возвращаясь в свою комнату, — только ты одна и можешь меня понять». Он трепетал от восторга, думая о том, какое дивное созвучие было в чувствах его и Олимпии; ему казалось, что вся душа ее внимала его поэтическому дару и что он слышит голос ее души. Вероятно, так оно и было, ибо Олимпия произносила только те слова, которые упомянуты выше. Когда же в моменты просветления и трезвости, например утром, сейчас же после пробуждения, Натапаэль вспоминал о совершеннейшей пассивности и бессловесности Олимпии, то говорил себе: «Что такое слова? Взгляд ее небесных глаз говорит мне больше всяческих речей. Разве можно дитя небес заключить в тесный круг жалких земных потребностей?» Профессор Спаланцани, по-видимому, был очень рад отношениям, которые возникли между Натанаэлем и его дочерью; его удовольствие являло себя в разных мелких признаках; когда же Натанаэль решился наконец намекнуть на свое желание обручиться с Олимпией, он расплылся в улыбке и заявил, что предоставляет дочери вполне свободный выбор. Ободренный этими словами и весь пламенея любовью, Натанаэль решил на другой же лень потребовать от Олимпии, чтобы она откровенно и ясно высказала то, о чем давно поведал ему ее дивный взор, то есть что она желает принадлежать ему навеки. Он принялся искать кольцо, которое подарила ему при расставании мать, чтобы вручить его Олимпии как символ своей преданности и зарождающейся совместной цветущей жизни. При этом ему попались под руку письма Клары и Лотара, но он равнодушно отбросил их в сторону, нашел кольцо, спрятал его в карман и полетел к Олимпии. Поднимаясь по лестнице, он услышал страшный шум, доносившийся, похоже, из рабочего кабинета Спаланцани. Раздавались топанье, треск, хлопанье, удары в дверь, и ко всему этому присоединялись брань и проклятия: «Пусти, пусти, проклятый негодяй! Ты посвятил этому душу и тело? Ха, ха, ха, ха!.. Но ведь и мы не сидели сложа руки! Глаза-то ведь сделал я, я! — А я — заводной механизм! — Болван ты со своим механизмом. — Проклятая собака, безмозглый часовщик! — Пошел вон! — Сатана! — Стой, скотина! Стой! — Убирайся! — Пусти!..» То были голоса Спаланцани и ужасного Коппелиуса, которые ругались и наскакивали друг на друга. Натанаэль ворвался в комнату, охваченный безотчетным страхом. Профессор держал за плечи какую-то женскую фигуру, а итальянец Коппола держал ее за ноги, и оба, яростно споря, тянули ее в разные стороны. Натанаэль в смертельном ужасе отпрянул, узнав фигуру Олимпии. Он хотел уже было броситься к ним, чтобы отнять возлюбленную у этих разъяренных людей, но в эту минуту Коппола со страшной силой вырвал фигуру из рук профессора и нанес ею Спаланцани такой сокрушительный удар, что тот повалился на стол, где стояли бутыли, реторты, колбы и стеклянные цилиндры. Все эти сосуды разлетелись на тысячи осколков. Коппола перекинул женскую фигуру через плечо и с мерзким визгливым смехом побежал вниз по лестнице, задевая за ступени ее безобразно свешивающимися ногами, которые вращались и с деревянным стуком бились о ступени. Натанаэль застыл на месте. Он слишком отчетливо увидел, что на смертельно бледном, восковом лице Олимпии нет глаз, на их месте чернели дыры: это была бездушная кукла. Спаланцани катался по полу, стеклянные осколки поранили ему голову, грудь и руку, кровь текла ручьями, но он собрал все свои силы и закричал: «За ним, в погоню! Что же ты медлишь! Коппелиус, Коппелиус! Он украл у меня мой лучший автомат! Я работал над ним двадцать лет, вложил в него всю душу; механизм, речь, походка — все мое дело, лишь глаза, глаза похищены у тебя! Проклятый мерзавец! Верни мне Олимпию, вот тебе глаза!» Натанаэль увидел на полу пару кровавых глаз, устремленных на него. Спаланцани схватил их здоровой рукой и швырнул в Натанаэля, так что они ударились об его грудь. Тут безумие впилось в него огненными когтями, вошло в его душу, терзая ум и сердце. «Гей, гей, гей! Огненный круг! Огненный круг, вертись веселей, веселей. Вертись, деревянная кукла, вертись, красотка, живей!» Он бросился на профессора и схватил его за горло. Он задушил бы его, если бы на шум не сбежались люди; они оттащили неиствующего Натанаэля и спасли таким образом жизнь профессору, после чего перевязали ему раны. Зигмунд, несмотря на всю свою силу, не мог справиться с беснующимся безумцем, который беспрестанно кричал ужасным голосом: «Вертись, деревянная кукла!» и изо всех сил отбивался сжатыми кулаками. Наконец общими усилиями удалось побороть его, поваливши на пол и связав веревками. Слова его перешли в ужасающий животный вой. В таком состоянии его и отвезли в сумасшедший дом. Любезный читатель, прежде чем продолжить свой рассказ о несчастном Натанаэле, я могу уверить тебя — если ты принимаешь хоть какое-нибудь участие в искусном создателе механизмов Спаланцани, — что он совершенно излечился от своих ран. Однако он должен был оставить университет, так как история Натанаэля привлекла всеобщее внимание и вообще было признано совершенно непозволительным обманом приводить в общество вместо живой особы деревянную куклу (ведь Олимпия благополучно посещала светские чаепития). Юристы далее называли это искусным и тем более заслуживающим строго наказания подлогом, ибо он был направлен против общества и так ловко обставлен, что ни один человек (за исключением некоторых наблюдательных студентов) его не заметил, хотя теперь все разыгрывали из себя мудрецов и ссылались на разные вещи, которые казались им подозрительными. Эти господа не обнародовали, однако, ничего особенного. Ну, могло ли, например, кому-нибудь показаться подозрительным, что, по словам одного изящного господина, Олимпия против всякого обыкновения чаще ела, чем зевала? Этим, по мнению франта, подпитывалось движение скрытого механизма, отчего заметно слышался треск и т. д. Профессор поэзии и красноречия взял щепотку табаку, похлопал по табакерке, откашлялся и торжественно возвестил: — Многоуважаемые господа и дамы! Неужто вы не замечаете, в чем тут соль? Все дело в аллегории, это не что иное, как метафора! Вы понимаете меня! Sapienti sat!<ref>Мудрому достаточно (лат.).</ref> Но многих из многоуважаемых господ такое объяснение вовсе не удовлетворило; история с механической куклой пустила в их душах глубокие корни, и в них поселилось самое скверное недоверие к человеческим особям. Чтобы удостовериться в том, что они влюблены не в деревянную куклу, многие обожатели требовали, чтобы их возлюбленные не совсем в такт пели и танцевали, чтобы они во время чтения вслух вязали или вышивали, играли с собачкой и т. д., а главное, чтобы они не только слушали, но и говорили сами, да так, чтобы их речи действительно выражали мысли и чувства. У многих любовный союз стал крепче и душевнее, другие же спокойно разошлись. «Да, ни в чем нельзя быть уверенным», — говорили то те, то другие. На чайных вечерах все стали страшно зевать и ничего не ели, чтобы отклонить всякое подозрение. Спаланцани, как уже было сказано, должен был уехать, чтобы избежать разбирательства, предпринятого против автомата, обманным образом введенного в человеческое общество. Коппола тоже исчез. Натанаэлю казалось, что он пробудился от страшного, тяжелого сна. Он открыл глаза и почувствовал, как в душу его небесной теплотой льется неописуемое блаженство. Он лежал на кровати в своей комнате, в родительском доме, над ним склонилась Клара, а поблизости стояли мать и Лотар. — Наконец-то, наконец, дорогой мой Натанаэль, ты исцелился от этой страшной болезни и теперь снова будешь мой! — сказала Клара и обняла Натанаэля. У того от печали и радости полились из глаз слезы, и он громко простонал: — О, Клара! Моя Клара! Тут вошел Зигмунд, который все это время поддерживал друга в его несчастии. Натанаэль протянул ему руку: — Ты не оставил меня, верный друг! Всякий след безумия исчез благодаря заботливому уходу матери, возлюбленной и друзей. Скоро Натанаэль совсем поправился. Между тем их дом посетило счастье: умер старый скупой дядюшка, от которого никто ничего не ждал, и оставил матери помимо значительного состояния имение в красивой местности неподалеку от города. Туда решили переселиться мать, Лотар и Натанаэль со своей Кларой, с которой он намеревался теперь вступить в брак. Натанаэль стал удивительно кроток и мягок, как ребенок, теперь только открылась ему дивная, небесно чистая душа Клары. Никто не делал даже отдаленных намеков на прошлое. Только когда уезжал Зигмунд, Натанаэль сказал ему: — Боже мой, друг! На какой плохой дороге я был! Но, к счастью, ангел вовремя направил меня на светлую стезю. То была моя. Клара! Зигмунд не позволил ему продолжать, опасаясь, что могут воскреснуть болезненные воспоминания… И вот наступило время, когда четверо счастливцев собрались ехать в свое имение. В полдень они, сделав много покупок, шли по улицам города. Высокая башня ратуши отбрасывала на базарную площадь гигантскую тень. — Давай, — сказала Клара, — взойдем на башню и посмотрим на дальние горы! Сказано — сделано! Натанаэль и Клара поднялись наверх, мать со служанкой пошли домой, а Лотар, которому не хотелось взбираться по высокой лестнице, остался ждать внизу. Влюбленные рука об руку стояли на самой высокой галерее башни и смотрели на леса, над которыми, точно гигантский город, возвышались синие горы. — Смотри, какой странный серый кустик, он как будто движется, — сказала Клара. Натанаэль машинально опустил руку в боковой карман и, нащупав там подзорную трубку Копполы, посмотрел в ту сторону… Перед ним была Клара. И вот кровь его судорожно запульсировала в жилах, страшно побледнев, уставился он на Клару, и вдруг огненные потоки полились из его блуждающих глаз, он изныл, как затравленный зверь, высоко подпрыгнул и, страшно захохотав, закричал пронзительным голосом: «Вертись, деревянная кукла, вертись!» — потом с ужасающей силой схватил Клару и хотел столкнуть ее вниз, но она в смертельном страхе крепко вцепилась в перила. Лотар услышал бешеный рев Натанаэля и отчаянный крик Клары. Ужасное подозрение шевельнулось в нем. Он бросился наверх, но дверь на вторую галерею была заперта. Клара кричала все громче. Не помня себя от страха и ярости, Лотар стал колотить в дверь, которая наконец распахнулась. — Помогите! Помогите! — голос Клары слабел и вскоре замер. — Этот безумец убил ее! — вскричал Лотар. Дверь на верхнюю галерею тоже была заперта. Отчаяние придало ему силы, он сорвал дверь с петель. Боже праведный! — Клара, переброшенная безумным Натанаэлем за перила, повисла в воздухе. Только одной рукой держалась она за железный прут. Быстрее молнии схватил Лотар сестру, подтянул ее наверх и в то же мгновение ударил безумного кулаком в лицо с такой силой, что тот отшатнулся и выпустил свою добычу. Лотар сбежал вниз, неся на руках бесчувственную сестру. Она была спасена. Натанаэль один неистовствовал на галерее, высоко подпрыгивая и крича: «Огненный круг, вертись! Огненный круг, вертись!». На этот дикий крик сбежались люди. Над ними возвышался, словно какой-то гигант, адвокат Коппелиус, который только что приехал в город и пришел той же дорогой на базарную площадь; хотели подняться наверх, чтобы схватить безумца, но Коппелиус сказал со смехом: — Ха, ха! Подождите, он сам сейчас явится! — и стал смотреть вверх вместе с другими. Натанаэль вдруг остановился как вкопанный, весь съежился и замер, но, увидев Коппелиуса, пронзительно крикнул: «А, короши глаза! Короши глаза!» — и прыгнул через перила. Когда Натанаэль лежал на мостовой с размозженной головой, Коппелиус исчез в толпе… Спустя несколько лет в отдаленной местности видели Клару, сидевшую на крыльце красивого деревенского домика рядом с приветливым мужчиной; подле них играли двое веселых мальчуганов. Из этого можно заключить, что Клара обрела спокойное семейное счастье, отвечающее ее веселой, жизнерадостной натуре, которого никогда не смог бы дать ей Натанаэль с его вечным душевным разладом. == Примечания == <references/> [[Категория:Новеллы]] [[Категория:Эрнст Теодор Амадей Гофман]] [[Категория:Литература 1817 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Мария Андреевна Бекетова]] cpnju1yw827etv4zveywbl5tvghae35 5759358 5759357 2026-10-24T21:24:10Z Vladis13 49438 5759358 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Эрнст Теодор Амадей Гофман | НАЗВАНИЕ = Песочный человек | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = Ночные истории | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = de | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Der Sandmann | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Мария Андреевна Бекетова | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1817 | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/g/gofman_e_t/text_1817.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }}__NOEDITSECTION__ ===Песочный человек=== {{right|''Натанаэль Лотару''}} Вы все, наверное, в большом беспокойстве от того, что я так ужасно долго не писал. Матушка, пожалуй, сердится, а Клара могла подумать, что я катаюсь здесь как сыр в масле, развлекаюсь и совсем позабыл ее ангельское личико, так глубоко запечатленное в моем уме и сердце. Но это совсем не так. Ежедневно и ежечасно вспоминаю я всех вас, и в сладких снах является мне приветливый образ моей милой Клэрхен и ясные глаза ее улыбаются мне так пленительно, как это бывало, когда я приходил к вам. Ах, разве я мог писать вам в том растерзанном, смятенном состоянии духа, которое до сих пор еще путает все мои мысли?! В жизнь мою вошло нечто ужасное! Смутное предчувствие грозящей мне страшной беды надвигается на меня, как черные тени облаков, сквозь которые не проникнет уже ни один приветливый солнечный луч. Но надо же наконец сказать тебе, что со мной случилось. Я знаю, что должен это сделать, но, думая об этом, тут же слышу, как внутри меня раздается безумный хохот. Ах, дорогой мой Лотар! Что мне сделать, чтобы хоть отчасти заставить тебя почувствовать, что то, что случилось со мною несколько дней назад, действительно могло испортить мне жизнь? Если бы ты был здесь, ты бы сам это видел; но теперь ты, очевидно, сочтешь меня за помешанного духовидца. Говоря коротко, то ужасное, что со мной случилось и произвело на меня убийственное впечатление, от которого я напрасно стараюсь избавиться, состоит в том, что несколько дней назад, а именно 30 декабря в полночь ко мне в комнату пришел продавец барометров и предлагал мне свои товары. Я ничего не купил и пригрозил спустить его с лестницы, но он ушел сам. Ты подозреваешь, что только совсем особые обстоятельства, глубоко повлиявшие на всю мою жизнь, могут придать смысл этому случаю и что особа какого-то несчастного торговца не могла так пагубно на меня воздействовать. Так оно и есть. Я собираю все свои силы, чтобы спокойно и терпеливо рассказать тебе многое из того, что случилось со мной в раннем детстве, желая, чтобы все это в самых ярких образах, ясно и точно предстало перед твоим живым умом. Но, собираясь начать, слышу, как ты смеешься, а Клара говорит: «Да ведь это просто ребячество!» Смейтесь, прошу вас, смейтесь надо мной от всего сердца! Я очень прошу вас! Но, Боже великий! Волосы становятся у меня дыбом, будто я умоляю вас надо мной смеяться в каком-то безумном отчаянии, как Франц Моор Даниэля. Но к делу! Кроме обеденного времени, я и мои сестры мало видели отца в течение дня. Он был, вероятно, очень занят службой. После ужина, который по старинному обычаю подавался в семь часов, мы все вместе с матерью шли в его рабочий кабинет и садились за круглый стол. Отец курил табак и выпивал большой стакан пива. Он часто рассказывал нам разные удивительные истории и приходил при этом в такой азарт, что у него все время выпадала изо рта и гасла трубка, а я должен был снова и снова ее разжигать, поднося зажженную бумагу, и это меня необыкновенно забавляло. Часто, однако, он давал нам в руки книжки с картинками, а сам сидел в кресле молчаливый и неподвижный, распространяя вокруг себя такие густые облака дыма, что все мы будто плавали в тумане. В такие вечера мать бывала очень печальна и, как только пробьет девять часов, говорила: «Ну, дети! Спать! Спать! Я чувствую, что уже идет песочный человек!» И я действительно каждый раз слышал тяжелые, медленные шаги на лестнице; это, верно, и был песочный человек. Однажды мне показались как-то особенно зловещими эти глухие шаги; я спросил матушку, которая вела нас спать: «Мама, кто же этот злой песочный человек, который всегда отрывает нас от папы? Как он выглядит?» — «Милое дитя, — отвечала матушка, — никакого песочного человека на самом деле нет. Когда я говорю, что идет песочный человек, это значит, что вы хотите спать и не можете хорошенько открыть глаза, словно их присыпало песком». Этот ответ не удовлетворил меня, в моем детском мозгу ясно сложилась мысль, что мать не сказала правды о песочном человеке только для того, чтобы мы его не боялись, — я ведь не раз слышал, как он поднимается по лестнице. Сгорая от любопытства и желая побольше узнать об этом песочном человеке и о том, как он относится к детям, я спросил наконец старую няню, которая смотрела за моей младшей сестрой: «Кто такой этот песочный человек?» — «Э, Танельхен, — отвечала она, — да неужто ты не знаешь? Это злой человек, который приходит к детям, когда они не хотят ложиться спать, и бросает им в глаза целые пригоршни песка, так что глаза заливаются кровью и вываливаются, а он складывает их в мешок и уносит на луну, чтобы кормить своих детей; а те сидят там в гнезде, и у них такие острые клювы, как у сов, чтобы клевать ими глаза непослушных детей». В душе моей ужасными красками нарисовался образ страшного песочного человека; когда вечером раздавался шум на лестнице, я весь дрожал от страха. Мать ничего не могла от меня добиться, кроме судорожных всхлипываний: «Песочный человек! Песочный человек!» После этого я забивался в спальню, и почти всю ночь меня мучили ужасные видения песочного человека. Я был уже достаточно большим для того, чтобы понять, что история о песочном человеке и гнезде на луне, которую рассказала мне няня, была не совсем правдоподобной, но песочный человек остался, для меня страшным призраком, и ужас охватывал меня, когда я слышал, как он не только поднимается по лестнице, но еще и бесцеремонно открывает дверь к моему отцу и входит в его комнату. Временами он долго не являлся, иногда же приходил часто. Так продолжалось много лет, а я все не мог свыкнуться с этим зловещим призраком, и образ страшного песочного человека не бледнел в моем воображении. Его отношения с моим отцом все более занимали мою фантазию. Спросить об этом отца я не смел — меня удерживала какая-то непреодолимая робость, но все же с годами во мне все более возрастало желание проникнуть в эту тайну и увидеть злополучного песочного человека. Песочный человек пробудил во мне мысли о чудесном и таинственном, которые и без того легко зарождаются в детской душе. Ничто я так не любил, как слушать и читать страшные истории о кобольдах, ведьмах, мальчике-с-пальчике и проч., но на первом месте все-таки пребывал песочный человек, которого я в самых жутких и отвратительных обличьях рисовал мелом и углем повсюду — на столах, шкафах и стенах. Когда мне было десять лет, мать выселила меня из детской и поместила в маленькой комнатке, находившейся в коридоре неподалеку от комнаты отца. Мы все еще должны были быстро удаляться, как только пробьет девять часов и послышится приближение этого незнакомца. Я слышал из своей комнатки, как он входил к отцу, и вскоре после этого по дому распространялся тонкий, странно пахнущий дым. Вместе с любопытством возрастала также и моя храбрость: я непременно хотел как-нибудь познакомиться с песочным человеком. Часто, дождавшись, когда пройдет мать, я проскальзывал из своей комнатки в коридор, но ничего не мог расслышать, потому что песочный человек уже был за дверью, когда я достигал того места, откуда мог его видеть. Наконец, влекомый необоримым желанием, я решился спрятаться в кабинете моего отца и там дождаться песочного человека. Однажды вечером по молчанию отца и печальной задумчивости матери я понял, что должен прийти песочный человек; поэтому я, притворившись, что очень устал, ушел из комнаты раньше девяти часов и спрятался в углу у самой двери. Вскоре скрипнула наружная дверь и медленные, тяжелые, угрожающие шаги направились к лестнице. Мать поспешно увела сестер. Тогда я тихо-тихо отворил дверь в комнату отца. Он сидел по своему обыкновению неподвижно и безмолвно, спиной к двери. Он не заметил меня, и я быстро проскользнул в комнату и спрятался за занавеску, которой был задернут открытый шкаф, где висело платье моего отца. Шаги звучали все ближе и ближе, за дверью кто-то хрипел, кашлял, ворчал и шаркал ногами. Сердце мое билось от страха и ожидания. И вот прямо за дверью слышны громкие шаги, потом кто-то с силой нажимает на дверную ручку и дверь с шумом распахивается! Крепясь изо всех сил, я осторожно выглядываю из-за занавески. Песочный человек стоит посреди комнаты перед моим отцом, яркий отблеск свечей падает на его лицо! Песочный человек, жуткий песочный человек — это не кто иной, как адвокат ''Коппелиус'', который часто у нас обедает! Однако никакое самое страшное видение не могло бы вызвать во мне более глубокого ужаса, чем этот самый Коппелиус. Представь себе высокого, широкоплечего человека с какой-то бесформенной, большой головой, землисто-желтым лицом, щетинистыми седыми бровями, из-под которых сверкают серые кошачьи глаза, и большим, выдающимся носом, висящим над верхней губой. Кривой рот его часто складывался в насмешливую улыбку, и тогда на щеках выделялись два багровых пятна и странный, свистящий звук вылетал из-за стиснутых зубов. Коппелиус всегда являлся в старомодном пепельно-сером сюртуке, таком же жилете и панталонах, он носил черные чулки и черные же башмаки с пряжками. Маленький парик едва прикрывал ему макушку, букли высоко торчали над большими, крысиными ушами, и широкий кошелек<ref>Сетка для косицы мужского парика</ref> отставал от затылка, так что видна была серебряная застежка, стягивающая шейный платок. Вся его фигура была как-то особенно отвратительна; но всего противнее были нам, детям, его волосатые кулаки с большими ногтями, так что для нас было испорчено все, до чего он ими дотрагивался. Он заметил это и особенно любил схватить под каким-нибудь предлогом пирожное или фрукты, которые наша добрая матушка потихоньку подкладывала нам в тарелки; при виде этого у нас выступали на глазах слезы и от отвращения мы не могли есть то лакомство, которое должно было нас порадовать. То же самое делал он и в праздники, когда отец наливал нам по рюмке сладкого вина. Он быстро хватал рюмку своими лапами и даже подносил к своим синим губам и смеялся каким-то адским смехом, когда мы тихонько всхлипывали, не смея иначе выразить нашу досаду. Он всегда называл нас зверенышами; когда он бывал у нас, мы не смели произнести ни звука и ненавидели этого безобразного, злого человека, который, конечно, намеренно лишал нас наших маленьких радостей. Мать тоже, по-видимому, не меньше нас ненавидела противного Коппелиуса: как только он появлялся, все ее веселье и непринужденность пропадали и она делалась печальна, серьезна и мрачна. Отец держался с ним так, как будто он был существом высшего порядка, от которого все нужно терпеливо сносить и всячески ему угождать. Он позволял себе только робкие замечания, и к столу подавались тонкие вина и любимые блюда адвоката. Когда я увидел этого Коппелиуса, душа моя содрогнулась от мысли, что никто иной и не мог быть песочным человеком, но только этот песочный человек был для меня уже не сказочным пугалом, которое таскает детские глаза в совиное гнездо на луне, нет! — Это был ужасающий, призрачный колдун, который всюду, куда приходит, приносит горе, несчастье, временную и вечную гибель. Я стоял точно завороженный. Боясь быть обнаруженным и, как я справедливо полагал, жестоко наказанным, я застыл на месте, высунув голову из-за занавески. Отец встретил Коппелиуса почтительно. «За дело!» — воскликнул тот резким, скрипучим голосом и сбросил с себя сюртук. Отец безмолвно и мрачно снял свой халат, и оба облачились в длинные, черные балахоны. Где они их взяли, я не заметил. Отец открыл дверцы стенного шкафа, и я увидел, что то, что я всегда принимал за шкаф, было, скорее, черным углублением, где стояла небольшая жаровня. Коппелиус подошел к этому месту, и голубоватое пламя взвилось над жаровней. Вокруг стояли какие-то диковинные сосуды. О, Боже! Когда мой старый отец склонился над огнем, он принял совсем иной вид: будто страшная судорожная боль превратила его мягкие, открытые черты в безобразный, отталкивающий дьявольский образ. Он стал похож на Коппелиуса! А последний раскаленными щипцами выхватывал из густого дыма блестящие куски какого-то вещества и усердно бил по ним молотком. Мне казалось, что вокруг проступают человеческие лица, только без глаз — на их месте были глубокие черные впадины. — Глаза сюда, глаза! — воскликнул Коппелиус глухим, угрожающим голосом. Я вздрогнул, охваченный диким ужасом, и выпал из моей засады на пол. Коппелиус схватил меня. — Звереныш! Звереныш! — зашипел он, скрежеща зубами, потом поднял меня и швырнул на жаровню, так что волосы мои обдало жаром. — Теперь у нас есть глаза, глаза, красивые детские глазки! — так бормотал Коппелиус и, взяв в руки горсть раскаленных углей, намеревался бросить их мне в лицо. Тогда отец мой протянул к нему руки и взмолился: — Мастер! Мастер! Оставь глаза моему Натанаэлю! Коппелиус визгливо захохотал: — Ладно, пускай у малого останутся глаза и он выплачет свой урок в этом мире, однако посмотрим-ка мы, каков механизм его рук и ног. Тут он схватил меня так крепко, что у меня захрустели суставы, и стал вертеть мои руки и ноги то так, то эдак, придавая им различные положения. — Все не так! Прежде лучше было! Старик знал свое дело! — шипел Коппелиус. В глазах у меня потемнело, страшные судороги прошли по всем моим членам, я больше ничего не чувствовал… Теплое, нежное дыхание скользнуло по моему лицу, я проснулся будто от смертного сна, надо мной склонилась мать. — Песочный человек еще здесь? — прошептал я. — Нет, дорогое дитя мое, он давно, давно ушел и не причинит тебе никакого вреда! — отвечала матушка и стала целовать и ласкать возвращенного ей любимца. Но зачем утруждать тебя, дорогой Лотар? Зачем буду я длинно рассказывать об этом случае, когда так много еще нужно поведать тебе? Итак, мое подсматривание было открыто, и Коппелиус жестоко меня покарал. От страха у меня сделалась горячка, в которой я пролежал много недель. «Песочный человек еще здесь?» — это были мои первые разумные слова, признак моего выздоровления и спасения. Теперь я хочу рассказать тебе про ужасный момент моей юности, и тогда ты убедишься в том, что не из-за ухудшения зрения кажется мне все бесцветным, что какая-то темная сила набросила на жизнь мою мрачный облачный покров, который разорву я, быть может, только со смертью. Коппелиус больше не показывался, говорили, что он оставил город. Прошло около года. Все мы по старому заведенному обычаю сидели вечером за круглым столом. Отец был очень весел и рассказывал много забавного про путешествия, которые совершил в молодые годы. А когда пробило девять часов, мы вдруг услышали, как скрипнули петли наружной двери и на лестнице раздались тяжелые шаги. — Это Коппелиус, — побледнев, сказала мать. — Да, это Коппелиус, — повторил отец слабым, усталым голосом. У матери брызнули из глаз слезы. — Разве это непременно должно быть? — воскликнула она и бросилась к отцу. — В последний раз, — отвечал отец, — в последний раз приходит он ко мне, обещаю тебе! Ступай, возьми детей! Идите, идите спать! Покойной ночи! Мне казалось, что я обратился в тяжелый, холодный камень. Дыхание мое остановилось. Видя, что я не двигаюсь с места, мать взяла меня за руку: — Пойдем, Натанаэль, пойдем отсюда! Я дал себя увести и вошел в свою комнату. — Успокойся, успокойся, ложись в постель, спи, спи! — говорила мне мать вослед. Но, мучимый неописуемым страхом и беспокойством, я не мог сомкнуть глаз. Ненавистный, отвратительный Коппелиус стоял передо мной, сверкая глазами и издевательски смеясь, и я напрасно старался отогнать от себя его образ. Вероятно, была уже полночь, когда раздался вдруг страшный удар, точно выстрелили из какого-то орудия. Весь дом затрясся, за моей дверью что-то загрохотало, а наружная дверь с треском распахнулась и тут же захлопнулась. «Это Коппелиус!» — вскричал я в ужасе и вскочил с постели. Вдруг раздался душераздирающий крик; я бросился в комнату отца, дверь была открыта настежь, удушающий дым валил мне навстречу, служанка кричала: — Ах, барин! Барин! На полу перед дымящейся жаровней лежал мой отец, с черным, обгоревшим и страшно искаженным лицом; он был мертв, вокруг него выли и визжали сестры, мать лежала в обмороке. — Коппелиус! Проклятое исчадие ада! Ты убил моего отца! — закричал я и лишился чувств. Когда спустя два дня тело моего отца клали в гроб, черты его лица были так же мягки и кротки, как и при жизни. Я с утешением подумал, что его связь с ненавистным Коппелиусом не навлекла на него вечного проклятия. Взрыв разбудил соседей, случай этот получил огласку и стал известен полиции, которая хотела привлечь Коппелиуса к ответственности. Но он бесследно исчез. Если я скажу тебе теперь, дорогой друг мой, что продавец барометров был не кто иной, как проклятый Коппелиус, то ты не станешь укорять меня, что я счел это враждебное вторжение предзнаменованием большого несчастья. Он был иначе одет, но фигура и лицо Коппелиуса слишком глубоко врезались в мою память, чтобы я мог ошибиться. Кроме того, Коппелиус почти не изменил своего имени: он выдает себя здесь за пьемонтского механика и называет себя Джузеппе Коппола. Я решил разделаться с ним и во что бы то ни стало отомстить за смерть своего отца. Не рассказывай матушке про появление этого страшного колдуна. Кланяйся моей милой, прелестной Кларе, я напишу ей, когда успокоюсь. Прощай и проч. {{right|''Клара Натанаэлю''}} Ты действительно очень давно не писал мне, но я все-таки верю, что ты носишь меня в своем сердце. Верно, ты живо меня помнишь, раз на последнем письме своем, адресованном брату Лотару, написал мое имя. Я с радостью его распечатала и поняла свою ошибку, лишь когда дошла до слов: «Ах, дорогой мой Лотар!» Конечно, мне не нужно было читать дальше, а следовало передать письмо брату. Но хоть ты и не раз дразнил меня тем, что у меня такой спокойный, рассудительный нрав, что, если бы дом вот-вот мог обрушиться, я бы как истая женщина, убегая, успела расправить складку на занавеске, — я все-таки утверждаю, что начало твоего письма глубоко меня потрясло. Я едва дышала, и в глазах у меня потемнело. Ах, дорогой мой Натанаэль! Что могло быть в твоей жизни такого ужасного? Расстаться с тобой, никогда не видеть тебя, — мысль эта пронзила мне сердце, как огненный удар кинжала! Я продолжала читать письмо! Твое описание мерзкого Коппелиуса просто ужасно. Только теперь узнала я, какой страшной смертью умер твой добрый старый отец. Брат Лотар, которому я передала его собственность, пробовал меня успокоить, но это плохо ему удалось. Страшный продавец барометров Джузеппе Коппола преследовал меня на каждом шагу, и я признаюсь почти со стыдом, что даже мой здоровый, всегда спокойный сон был нарушен разными необычными видениями. Но скоро, на другой же день, все представилось мне в другом свете. Не сердись на меня, мой бесценный, если Лотар тебе скажет, что вопреки странному твоему предчувствию, будто Коппелиус причинит тебе зло, я весела и беспечна, как и прежде. Теперь я хочу сказать тебе, что, мне думается, все ужасное и страшное, о чем ты говоришь, произошло только в твоей душе, а настоящий внешний мир принимал в этом мало участия. Старый Коппелиус, видно, и в самом деле был очень противен, но то, что он ненавидел детей, возбуждало в вас такое сильное отвращение. Твой детский ум соединил страшного песочного человека из нянюшкиной сказки с Коппелиусом, который, даже когда ты перестал верить в песочного человека, остался для тебя призрачным колдуном, особенно опасным для детей. Зловещие свидания с твоим отцом в ночную пору были не что иное, как тайные занятия алхимией, что, естественно, не нравилось твоей матушке, так как на это, несомненно, уходило много денег и, кроме того, как всегда случается с такими изыскателями, душа отца отвлекалась от семьи, предаваясь обманчивой иллюзии о возможности познать высшую мудрость. Смерть отца, вероятно, произошла по его неосторожности, и Коппелиус в этом не виноват. Знаешь ли ты, что я спрашивала вчера сведущего соседа-аптекаря, возможен ли при химических опытах такой внезапный взрыв. Он сказал: «Конечно!» и очень длинно и обстоятельно объяснил мне, как это могло случиться, причем произносил много мудреных слов, которых я не запомнила. Теперь ты будешь мной недоволен и скажешь: «В эту холодную душу не проникает ничего таинственного, что так часто охватывает душу незримыми руками, она видит только поверхность мира и радуется, как дитя, глядя на золотистый фрукт, внутри которого скрывается убийственный яд». Ах, дорогой мой Натанаэль! Ты думаешь, что в веселые, беспечные и беззаботные души не может вселиться предчувствие темной, враждебной силы, стремящейся погубить нас посредством нашего собственного «я»? Но прости меня, если я, необразованная девушка, постараюсь объяснить тебе, что я разумею под этой внутренней борьбой. В конце концов я скорее всего не найду подходящих слов, и ты будешь надо мной смеяться не потому, что у меня глупые мысли, а потому, что я так неловко пытаюсь их высказать. Если существует темная сила, так враждебно и коварно налагающая на нашу душу нити, которыми она потом нас полностью опутывает, увлекая на опасную, губительную дорогу, то она должна заключаться в нас самих, это мы сами; ведь только в этом случае мы поверим в нее и дадим ей место, нужное ей для вершения ее тайных дел. Однако если дух наш стоек и укреплен жизненной энергией, то он способен распознать чуждое, враждебное влияние и спокойно следовать тем путем, который соответствует нашим склонностям и призванию, и тогда эта страшная сила исчезнет, растает в бесплодной борьбе за свой образ, который был, в сущности, нашим собственным отражением. Очевидно, прибавляет Лотар, это темная физическая сила, которой мы сами предаемся, часто вводит в нашу душу чуждые образы, заимствуемые нами из внешнего мира, так что мы сами воспламеняем дух, который, как представляется нам в нелепом заблуждении, говорит из этого образа. Это призрак нашего «я», чье глубокое сродство с нами и глубокое влияние на наши чувства ввергает нас в ад или возносит на небеса. Ты замечаешь, дорогой Натанаэль, что мы с братом Лотаром много говорили о темных силах, и эта материя после того, как я не без труда изложила тебе самое главное, кажется мне довольно-таки глубокомысленною. Я не вполне понимаю последние слова Лотара, а только интуитивно чувствую, что он хотел сказать, и все же мне кажется, что все это вполне верно. Прошу тебя, выбрось из головы омерзительного адвоката Коппелиуса и торговца барометрами Джузеппе Копполу. Убеди себя в том, что эти чуждые образы не имеют над тобой власти; если бы каждая строка твоего письма не свидетельствовала о глубоком потрясении твоих чувств и смятении твоего ума, если бы меня искренне не огорчало твое состояние, то я бы, вероятно, могла посмеяться по поводу песочного адвоката и продавца барометров Коппелиуса. Развеселись, мой милый! Я беру на себя смелость стать твоим ангелом-хранителем, и если тебе случится увидеть во сне безобразного Копполу, я появлюсь и отгоню его от тебя громким смехом. Я нисколько не боюсь ни его самого, ни его противных кулаков, и он не посмеет отнять у меня лакомство, принявши вид адвоката, и не лишит меня глаз как песочный человек. Твоя навечно, любимый мой Натанаэль, и т. д. и т. д. {{right|''Натанаэль Лотару''}} Мне очень неприятно, что Клара распечатала и прочла мое последнее послание к тебе, попавшее к ней по ошибке, вследствие моей рассеянности. Она написала мне очень глубокомысленное философское письмо, в котором доказывает, что Коппелиус и Коппола существуют только в моем воображении и суть призраки моего «я», которые мгновенно улетучатся, как только я признаю их таковыми. Право, кто бы мог подумать, что дух, сияющий, как прелестный, сладостный сон в этих светлых, дивно смеющихся, детских глазах, может так разумно и тонко рассуждать. Она ссылается на тебя. Вы говорили обо мне. Ты, верно, читал ей лекции по логике, чтобы она научилась так искусно все просеивать и различать. Оставь это! Не подлежит сомнению, что продавец барометров Джузеппе Коппола — вовсе не адвокат Коппелиус. Я слушаю лекции недавно приехавшего профессора физики, который, как и знаменитый естествоиспытатель, носит фамилию Спаланцани и тоже итальянского происхождения. Он знает Копполу уже много лет, и, кроме того, уже по одному выговору Копполы можно заключить, что он пьемонтец. Коппелиус был немец, но, как мне кажется, не настоящий. Я еще не вполне успокоился. Считайте меня — ты и Клара — мрачным мечтателем, но я все же не могу отделаться от впечатления, которое произвело на меня проклятое лицо Коппелиуса. Я рад, что он уехал из города, как сказал мне Спаланцани. Кстати, этот профессор — преудивительный чудак. Это маленький, кругленький человечек с выдающимися скулами, тонким носом, вывернутыми губами и узкими, пронзительными глазами. Но лучше всяких описаний будет, если ты взглянешь на портрет Калиостро, как изображен он Ходовецким в берлинском карманном календаре. Спаланцани имеет именно такой вид. Недавно я подымался к нему по лестнице и заметил, что у занавески, обыкновенно плотно задернутой за стеклянной дверью, есть сбоку небольшая щелка. Я не знаю, как это вышло, что я с любопытством туда заглянул. В комнате у небольшого столика, положив на него руки с переплетенными пальцами, сидела высокая, очень стройная, физически развитая с величайшей соразмерностью, женщина в роскошном платье. Она сидела против двери, так что я мог хорошо разглядеть ее ангельской красоты лицо. По-видимому, она меня не заметила, и вообще ее глаза были странно неподвижны, я мог бы сказать, что им недостало зрительной силы, словно она спала с открытыми глазами. Мне стало как-то не по себе, и я тихо проскользнул в аудиторию, располагавшуюся рядом. Я узнал потом, что это была дочь Спаланцани Олимпия, которую он почему-то держит взаперти, так что ни один мужчина не смеет к ней приблизиться. Вероятно, здесь что-то кроется: либо она слабоумна, либо что-нибудь еще. Но к чему я пишу тебе обо всем этом? Гораздо лучше и выразительнее я мог бы все это тебе рассказать. Знай же, что через две недели я буду с вами. Я должен снова увидеть моего нежного, дорогого ангела Клару. Тогда пройдет то дурное настроение, которое (я должен признаться) чуть было не овладело мною после ее злосчастного благоразумного письма. Поэтому я сегодня ничего ей не пишу. Тысяча приветствий и т. д. Ничего не может быть более странного и поразительного, чем то, что случилось с моим бедным другом, молодым студентом Натанаэлем, и о чем я намериваюсь рассказать тебе, любезный читатель. Бывало ли с тобой, что какое-нибудь чувство всецело наполняло твою душу, мысли и сердце, вытесняя все остальное? Все в тебе клокочет; кровь кипит в жилах огненным потоком, обдавая краской твои щеки. Взгляд так странен, как будто ловит в пустом пространстве образ, незримый для других, и речь прерывается тяжкими вздохами? Друзья спрашивают: что с вами, дражайший? Что вас заботит? И тогда ты хочешь передать возникшую перед твоим внутренним взором картину со всеми ее живыми красками, тенями и светом и стараешься подыскать слова, хотя бы для того, чтобы начать свой рассказ. Тебе кажется, что ты должен сейчас же, в первом же слове, соединить все то чудесное, дивное, страшное, веселое и ужасное, что ты видишь, чтобы оно пронзило всех как электрическим током. Но всякое слово кажется тебе бесцветным, холодным и мертвым, и ты все ищешь, подыскиваешь, измышляешь, запинаешься, и несносные вопросы друзей охлаждают жар твоей души подобно ледяным порывам ветра, пока жар этот не угаснет совсем. Но если ты, как отважный художник, сразу набрасываешь несколькими смелыми штрихами образ своего видения, то ты уже с большей легкостью находишь потом все более и более яркие краски и живая толпа живописных образов увлекает твоих друзей, и они, как и ты, увидят себя посреди той картины, которая возникла в твоей душе! Я должен признаться, благосклонный читатель, что никто, собственно, не расспрашивал меня об истории молодого Натанаэля; но ты ведь знаешь, что я принадлежу к той странной породе авторов, которые, если они носят в себе что-либо, подобное только что описанному мною, чувствуют себя так, точно всякий встречный и даже весь мир, вопрошает: «Так в чем же там дело? Расскажите, милейший!» И вот меня непреодолимо тянет поговорить с тобой о роковой жизни Натанаэля. Ее необычность, ее поразительность потрясли мою душу; именно по этой причине и еще потому, что я хотел, о, читатель, чтобы ты пережил вместе со мной все чудеса этого рассказа, я так мучился, желая начать историю Натанаэля как можно значительнее, оригинально и впечатляюще. «Однажды…» — это прекрасное начало для всякого рассказа, но для этого — слишком банально! «В провинциальном городке С. жил…» — это уже лучше, по крайней мере соответствует фактам. Или так: «Убирайся к черту! — воскликнул студент Натанаэль, дикий взор его был полон ярости и ужаса, когда продавец барометров Коппола…» Это я и вправду уже написал, когда мне показалось, что дикий взгляд студента Натанаэля несколько смешон. Но ведь история эта вовсе не забавна. Мне не приходили в голову никакие слова, которые могли бы хоть сколько-нибудь отразить сияние красок возникшей во мне картины. И я решил не начинать совсем. Поэтому прошу тебя, любезный читатель, считать эти три письма, переданные мне моим другом Лотаром, за абрис картины, на которую я при рассказе буду стараться накладывать все больше и больше красок. Может быть, мне удастся, как хорошему портретисту, удачно схватить некоторые лица и ты найдешь сходство, не зная оригинала, и тебе даже покажется, что ты нередко видел их собственными глазами. Ты, может быть, подумаешь тогда, о, читатель, что ничего нет более удивительного и безумного, чем действительная жизнь, и что только ее и мог уловить писатель — как смутное отражение в негладко отшлифованном зеркале. Чтобы поведать все то, что нужно знать с самого начала, следует прибавить к упомянутым письмам, что вскоре после того, как умер отец Натанаэля, мать его взяла в дом Клару и Лотара, детей одного дальнего родственника, тоже умершего и оставившего их сиротами. Клара и Натанаэль почувствовали друг к другу сильную склонность, которой не мог бы противиться ни один человек на земле; они уже были обручены, когда Натанаэль оставил свой дом, чтобы продолжать свое образование в Г. Оттуда написал он свое последнее письмо и там же слушал лекции знаменитого профессора физики Спаланцани. Теперь я могу спокойно продолжать свою историю; но в эту минуту образ Клары так живо возник перед моими глазами, что я не могу от него оторваться, как это всегда случалось со мной, когда она с прелестной улыбкой смотрела на меня. Клару нельзя было назвать красивой; так думали все, кто понимал красоту, так сказать, казенным образом. Но архитекторы хвалили соразмерность ее фигуры, художники находили, что ее затылок, плечи и грудь, пожалуй, уж слишком целомудренны, но зато все влюблялись в ее дивные, как у Марии-Магдалины, волосы и в особенности распространялись о колорите Батони. Один из них, сущий фантазер, престранным образом сравнил глаза Клары с озером Рейсдаля, в котором отражаются чистая лазурь безоблачного неба, лес, цветистые луга, весь богатый ландшафт пестрой, веселой жизни. Но поэты и музыканты шли еще дальше. «Что озеро? Что зеркало? — говорили они. — Разве случалось нам видеть, чтобы глаза этой девушки не сияли дивной гармонией? Глядя на нее, мы словно начинаем слышать пленительные небесные напевы, которые проникают к нам в душу так, что все в ней просыпается и воскресает? Если же мы при этом поем не особенно умно, то, вероятно, сами немного значим, и это мы ясно читаем в тонкой улыбке, которая скользит по губам Клары, когда мы начинаем изображать нечто, претендующее быть песней, хотя это всего лишь отдельные звуки, бессвязные и хаотично скачущие». Так оно и было. У Клары было живое и сильное воображение веселого, беспечного ребенка, глубоко чувствительное нежное сердце и проницательный ум. Сомнительные, уклончивые люди не имели у нее успеха. Она была немногословна, несмотря на свою открытую натуру, но ее светлый взор и тонкая ироническая улыбка говорили: «Милые друзья мои, как можете вы заставить меня смотреть на ваши расплывчатые теневые картины как на настоящие фигуры, полные движения и жизни?» Многие считали Клару холодной, бесчувственной и прозаичной; но другие, более глубоко и ясно понимающие жизнь, любили эту сердечную, умную, доверчивую, как дитя, девушку, но никто не любил ее больше Натанаэля, который бодро и весело продвигался в постижении наук и искусств. Клара тоже всей душой привязалась к своему милому; первая тень омрачила ее жизнь, когда он с ней расстался. С каким восторгом бросилась она в его объятия, когда он, как и обещал в последнем письме к Лотару, возвратился в родной город и вошел в свой дом. Случилось так, как Натанаэль и предполагал; в ту минуту, как он увидел Клару, он позабыл и ее глубокомысленное письмо, и адвоката Коппелиуса, все дурные настроения улетучились. Однако Натанаэль был прав, когда писал своему другу Лотару, что неприятный образ продавца барометров Копполы враждебно повлиял на его жизнь. Все это почувствовали, так как в первые же дни обнаружилась в Натанаэле очень большая перемена. Он впал в мрачное раздумье и казался таким странным, каким никогда его не видали. Вся жизнь его была наполнена сновидениями и предчувствиями; он все время твердил, что всякий человек, считающий себя свободным, на самом деле служит страшной игре темных сил, и бесполезно с этим бороться, лучше смиренно покориться воле судьбы. Он заходил так далеко, что утверждал: безумие верить, будто в науке и искусстве можно творить самостоятельно, так как вдохновение, без которого невозможно творить, не рождается в душе, а есть только воздействие какого-нибудь высшего начала. Разумной Кларе были в высшей степени противны эти мистические бредни, но, по-видимому, всякие возражения не имели результата. Только тогда, когда Натанаэль заявил, что Коппелиус — это злое начало, которое подчинило его себе с той самой минуты, когда он подслушивал за занавеской, и что этот отвратительный демон ужаснейшим образом помешает счастью их любви, Клара сделалась очень серьезна и сказала: — Да, Натанаэль, ты прав. Коппелиус — злое, враждебное начало, он может оказать страшное, разрушительное действие, как дьявольская сила, которая явственно вторглась в нашу жизнь, но только в том случае, если ты не изгонишь его из своего ума и сердца. Пока ты в него веришь, он существует, его могущество заключается в твоей вере! Натанаэля очень рассердило то, что Клара полагала, что демон существует только в его душе, он был готов выступить перед ней с целым мистическим трактатом о дьяволе и темных силах, но Клара, к немалому неудовольствию Натанаэля, с досадой перебила его какой-то небрежной фразой. Он считал, что холодным и нечувствительным душам недоступны такие глубокие тайны, не осознавая, что к таким низменным натурам причисляет и Клару, — он не оставлял попыток посвятить ее в эти тайны. Рано утром, когда Клара помогала готовить завтрак, он стоял подле нее и читал ей всякие мистические книги, так что Клара наконец спросила: — Милый Натанаэль, что если я тебя самого сочту злым началом, враждебно влияющим на мой кофе? Ведь если я брошу все и буду смотреть, как ты того желаешь, только на тебя, когда ты читаешь, то кофе убежит и все останутся без завтрака! Натанаэль в сердцах захлопнул книгу и выбежал из комнаты. Прежде он особенно хорошо писал милые, живые рассказы, которые Клара слушала с величайшим удовольствием; теперь его сочинения были мрачны, непонятны и бесформенны; Клара не говорила ему этого, щадя его, но он прекрасно понимал, как могла бы она отозваться о его творениях. Ничего не было для нее убийственнее скуки; в ее взгляде и речах сквозила тогда неудержимая сонливость. Сочинения Натанаэля были действительно очень скучны. Его досада на холодность и прозаичность Клары вес возрастала, Клара же не могла побороть своего неудовольствия туманным, мрачным и скучным мистицизмом Натанаэля, и так они в душе все более и более отдалялись друг от друга, сами того не замечая. Натанаэль себе признавался, что образ отвратительного Коппелиуса побледнел в его воображении и ему часто бывало трудно живо описать его в своих сочинениях, где он выступал в роли злого рока. Тогда ему пришло в голову избрать сюжетом одного из стихотворений свое мрачное предчувствие, будто Коппелиус помешает его счастью. Он представил в стихах себя и Клару: их соединяют узы верной любви, но время от времени точно какая-то черная рука является в их жизни и всякий раз лишает их какой-нибудь из радостей. Наконец, когда они стоят уже перед алтарем, появляется страшный Коппелиус и дотрагивается до прекрасных глаз Клары; кровавые брызги обжигают грудь Натанаэля. Коппелиус хватает его и бросает в пылающий огненный круг, который вертится с быстротою смерча, со страшным ревом, увлекая его за собой. Кажется, будто ураган гневно бичует пенящиеся волны, и они вздымаются подобно черным, белоголовым великанам. Сквозь этот дикий рев слышит он голос Клары: «Разве не можешь ты на меня взглянуть? Коппелиус обманул тебя, это не мои глаза опалили твою грудь, это горячие капли твоей собственной крови, — мои глаза невредимы, посмотри на меня!» Натанаэль думает: «Это — Клара, она будет со мной вечно». Мысль эта с силой пробивает огненный круг, он перестает вращаться, и в черной бездне замирает рев бури. Натанаэль смотрит в глаза Клары; но из этих глаз приветливо взирает на него сама смерть. В то время как Натанаэль сочинял эти стихи, он был очень спокоен и весел, он переделывал каждую строчку и, увлекшись мистической стороной, не успокоился до тех пор, пока все не стало гладко и благозвучно. Когда же он наконец завершил свой труд и прочел стихи вслух, его охватили страх и дикий ужас. «Чей это страшный голос?» — воскликнул Натанаэль. Вскоре, однако, ему снова показалось, что это — очень удачное стихотворение и он решил, что оно должно воспламенить холодные чувства Клары, хотя навряд ли смог бы объяснить, зачем воспламенять Клару и к чему, собственно, приведет то, что он будет пугать ее страшными образами, предсказывающими ей ужасную судьбу, которая разрушит ее счастье. Натанаэль и Клара сидели в маленьком садике возле дома; Клара была очень весела, ибо те три дня, что Натанаэль писал свое новое стихотворение, он не досаждал ей своими снами и предчувствиями. Натанаэль так же весело и живо говорил о радостных вещах, как бывало прежде, так что Клара сказала: — Ну, теперь ты опять мой, видишь, как мы провели этого злого Коппелиуса? Тут только Натанаэль вспомнил, что у него в кармане лежат стихи, которые он собирался ей прочесть. Он тотчас же вынул листки и стал читать, а Клара, ожидая по обыкновению чего-нибудь скучного, принялась спокойно вязать. Но по мере того, как все более и более стали сгущаться тучи, она оставила свою работу и стала пристально смотреть Натанаэлю в глаза. Тот безудержно продолжал свое чтение, щеки его горели от внутреннего жара, из глаз катились слезы. Наконец он кончил и, застонав в совершенном изнеможении, схватил руку Клары и вздохнул, словно в безнадежной скорби: — Ах, Клара, Клара! Клара нежно прижала его к сердцу и проговорила тихо, но медленно и серьезно: «Натанаэль, дорогой мой Натанаэль! Брось в огонь эту безумную, нелепую, сумасшедшую сказку!» Тут Натанаэль вскочил, оттолкнул от себя Клару и, вскричав: «Проклятый, бездушный автомат!» — бросился прочь. Оскорбленная Клара залилась горькими слезами: «Ах, он никогда не любил меня, он не понимает меня!» — рыдала она. Тут в беседку вошел Лотар, и Клара вынуждена была рассказать ему о том, что случилось. Он всем сердцем любил сестру, каждое слово ее обиды жгло ему душу так, что неудовольствие, которое он давно уже носил в сердце против мечтательного Натанаэля, разгорелось в безумную ярость. Он пошел к Натанаэлю и стал суровыми словами упрекать его за безрассудство и жестокое отношение к любимой сестре, на что тот отвечал ему так же запальчиво. За фантастического, сумасшедшего дурака было отплачено жалким, пошлым, низменным человеком. Поединок был неизбежен. Они решили драться следующим утром за садом, выбрав по академическому обычаю остро отточенные рапиры. Молчаливые и мрачные, бродили они вокруг. Клара слышала их жаркий спор и заметила, что в сумерках учитель фехтования принес рапиры. Она догадывалась, что произойдет. Придя на место поединка, Лотар и Натанаэль все в том же мрачном молчании сбросили с себя сюртуки; с кровожадно горящими глазами они уже были готовы напасть друг на друга, как в садовую калитку вбежала Клара и бросилась к ним. Рыдая, она воскликнула: — Ужасные, дикие люди! Убейте меня прежде, чем вы начнете сражаться!.. Разве могла бы я жить на свете, если бы мой возлюбленный убил моего брата или брат — возлюбленного. Лотар опустил оружие и молча смотрел в землю; в душу же Натанаэля вместе с невыносимой печалью вернулась вся любовь, какую он чувствовал к прелестной Кларе в лучшие дни своей чудесной юности. Смертоносное оружие выпало из его рук, и он пал к ногам Клары. — Простишь ли ты меня когда-нибудь, моя единственная, бесценная Клара!.. Простишь ли ты меня, дорогой брат мой Лотар! Лотар был тронут глубокой скорбью друга; плача, обнялись эти трое примиренных людей и поклялись никогда больше не расставаться и вечно любить друг друга. Натанаэль чувствовал себя так, будто с души его свалилась огромная тяжесть, пригибавшая его к земле, и будто, оказав сопротивление темной силе, завладевшей им, он спас все свое существо, которому грозило уничтожение. Еще три блаженных дня прожил он около милой, а потом отправился в Г., где должен был пробыть еще год, после чего собирался навсегда возвратиться в родной город. Все, что случилось из-за Коппелиуса, скрыли от матери; все знали, что она не могла вспоминать о нем без содрогания: как и Натанаэль, она винила его в смерти своего мужа. Как удивился Натанаэль, когда, направляясь в свою квартиру, увидел, что дом, где он жил, сгорел и над фундаментом возвышались лишь обгоревшие, голые стены. Несмотря на то, что пожар начался в лаборатории аптекаря, жившего в нижнем этаже, и пламя сразу же охватило низ дома, смелым друзьям Натанаэля все же удалось вовремя проникнуть в его комнату, находившуюся в верхнем этаже, и спасти его книги, рукописи и инструменты. Все это они в целости перенесли в другой дом, где сняли комнату, которую Натанаэль и занял. Он не придал особого значения тому, что его помещение оказалось против квартиры профессора Спаланцани, ему также не показалось странным, что из его окна видна комната, где в одиночестве часто сидела Олимпия, так что он мог рассмотреть ее фигуру, хотя черты лица оставались смутны. Но в конце концов ему бросилось в глаза то, что Олимпия целыми часами оставалась в той самой позе, в какой он ее однажды увидел через стеклянную дверь; она все также сидела за маленьким столиком, ничего не делая, и смотрела на него неподвижным взором; он должен был признаться, что никогда не видел такой красивой фигуры, но, храня в сердце образ Клары, оставался равнодушен к неподвижной Олимпии и лишь изредка мельком взглядывал на эту красивую статую. Однажды, когда он сидел и писал письмо Кларе, кто-то тихонько постучался в дверь; он отозвался, дверь отворилась, и показалась мерзкая физиономия Копполы. Натанаэль весь затрепетал, но, помня то, что сказал ему Спаланцани о своем соотечественнике и что он так свято обещал своей возлюбленной относительно Коппелиуса, он устыдился своего ребяческого страха перед привидениями, постарался взять себя в руки и сказал так спокойно и непринужденно, как только мог: — Я не покупаю барометров, ступайте, приятель, ступайте! Но Коппола вошел в комнату и проблеял хриплым голосом, растягивая широкий рот в безобразной улыбке и сверкая из под седых ресниц маленькими глазками: — Э, не барометр, не барометр! У меня есть кароши глаза, кароши глаза! Натанаэль в ужасе воскликнул: — Безумец! Как можешь ты торговать глазами? Какие глаза?!. Коппола же отложил в сторону свои барометры, запустил руки в широкие карманы и, вытащив оттуда очки и лорнеты, стал раскладывать их на столе: — Ну-ну, очки, очки, надевать на нос, вот мои глаза, кароши глаза! Бормоча так, он вынимал все новые и новые очки, так что, сваленные на столе, они начали странно блестеть и мерцать. Тысячи глаз смотрели на Натанаэля, судорожно мигая; он не мог от них оторваться; все страшнее и страшнее скрещивались сверкающие взгляды и пронзали своими багровыми лучами грудь Натанаэля. Охваченный невыразимым ужасом, он закричал: — Остановись же, остановись, ужасный человек! Он крепко схватил руку Копполы, который полез было в карман, чтобы достать очередные очки, хотя весь стол уже был ими завален. Коппола мягко высвободил свою руку и с противным смехом проговорил: — А, не для вас — так вот еще стекла! Он сгреб все очки, спрятал их и вынул из бокового кармана множество больших и маленьких подзорных труб. Как только очки исчезли, Натанаэль совершенно успокоился и, вспомнив о Кларе, сказал себе, что сам вызвал из души ужасный призрак и что Коппола есть просто честный механик и оптик, а не выходец с того света и не двойник проклятого Коппелиуса. К тому же и в стеклах, которые Коппола теперь выложил на стол, не было ничего особенного и еще менее чего-либо призрачного, как в очках; чтобы все загладить, Натанаэль решил и в самом деле что-нибудь у Копполы купить. Он взял маленькую, очень изящно отделанную карманную подзорную трубу и, желая ее испробовать, посмотрел в окно. Никогда в жизни не встречал он стекла, которое бы так чисто и отчетливо приближало предметы. Невольно он стал смотреть в комнаты Спаланцани. Олимпия, как всегда, сидела у маленького стола, положив на него руки и сплетя пальцы. Только теперь Натанаэль хорошо рассмотрел ее дивно прекрасное лицо. Лишь глаза, по-прежнему, казались ему странно неподвижными и безжизненными. Однако, когда он начал пристально рассматривать глаза Олимпии в подзорную трубу, Натанаэлю показалось, что они излучают какой-то лунный блеск. Как будто только теперь обрели они дар зрения, и взгляд их становился все живее и живее. Натанаэль стоял у окна точно завороженный, не в силах отвлечься от созерцания небесно прекрасной Олимпии. Покашливание и шарканье пробудило его от грез. За его спиной стоял Коппола: — Три цехина — три дуката, — проговорил он. Натанаэль, совершенно забывший про оптика, поспешно отсчитал требуемую сумму. — Ну как? Карош стекло? Карош? — спросил Коппола своим отвратительным голосом, состроив кривую улыбку. — Да, да, да! — с досадой отвечал Натанаэль, — прощайте, приятель. Коппола вышел из комнаты, бросая на Натанаэля странные косые взгляды. Натанаэль слышал, как он громко смеялся на лестнице. «Ну, да, — подумал Натанаэль, — он смеется, потому что я слишком дорого заплатил за эту маленькую трубу, слишком дорого заплатил!» Когда он повторял эти слова, по комнате пронесся чей-то глубокий, предсмертный вздох, и у него перехватило дыхание от ужаса. Но ведь это он сам так вздохнул, он отлично понимал это. «Клара, — сказал он себе, — совершенно права, считая меня глупым духовидцем: это в самом деле глупо, и даже более чем глупо, что меня так тревожит дурацкая мысль, что я слишком дорого заплатил Копполе за его стекло; я не вижу для этого никакой причины». Он сел за стол, чтобы закончить письмо Кларе, но, взглянувши в окно, убедился, что Олимпия все еще на прежнем месте, и в ту же минуту вскочил, точно увлекаемый какой-то непреодолимой силой, схватил трубу Копполы и не мог оторваться от созерцания Олимпии .до тех пор, пока его друг и названый брат Зигмунд не зашел за ним, чтобы вместе идти на лекцию профессора Спаланцани. Занавеска на двери в роковую комнату была плотно задернута, и ни теперь, ни в последующие два дня он не мог увидеть Олимпию, несмотря на то, что постоянно стоял у окна и смотрел в подзорную трубу Копполы, На третий день занавесили даже окна. Полный отчаяния, мучимый тоской и пылким желанием, он вышел в город. Образ Олимпии витал перед ним в воздухе, выступал из-за кустов и смотрел на него из светлого ручья большими, сверкающими глазами. Образ же Клары исчез из его сердца; думая только об Олимпии, он громко воскликнул: — О, прекрасная высокая звезда моей любви! Для того ли ты взошла надо мной, чтобы тотчас же исчезнуть и покинуть меня? Возвращаясь к себе, он заметил, что в доме Спаланцани царит шумное движение. Все двери были открыты настежь, вносили разную утварь, окна в первом этаже были распахнуты, деятельные служанки сновали взад и вперед с большими щетками, столяры и обойщики со страшным шумом стучали и колотили. Натанаэль в изумлении остановился посреди улицы; тут к нему подошел Зигмунд и спросил со смехом: — Ну, что скажешь о старике Спаланцани? Натанаэль ответил, что ничего не может сказать, ибо ничего не знает о профессоре, но что его удивляет непривычное оживление в этом обычно тихом и мрачном доме. Тут он узнал от Зигмунда, что Спаланцани устраивает завтра большой праздник с концертом и балом, на который пригласил половину университета. Говорили, что Спаланцани в первый раз покажет свою дочь Олимпию, которую так долго скрывал от людских глаз. Натанаэль нашел у себя пригласительную карточку и в назначенный час с сильно бьющимся сердцем явился к профессору, когда уже начали съезжаться экипажи и горели огни в разукрашенных залах. Общество было многочисленно и блестяще. Олимпия явилась в роскошном, изящном платье. Нельзя было не восхищаться ее прекрасным лицом и фигурой. Она была, по-видимому, слишком сильно затянута, отчего и происходил какой-то странный изгиб спины и осиная тонкость талии. В ее осанке и движениях было что-то размеренное и напряженное, что многим не нравилось, но все приписывали это неловкости, которую она испытывала в обществе. Начался концерт. Олимпия с большим искусством играла на фортепиано и так же хорошо спела бравурную арию чистым, почти резким хрустальным голосом. Натанаэль был в совершенном восторге; он стоял в самом последнем ряду, и черты Олимпии показались ему несколько иными при ослепительном блеске свечей. Он незаметно вынул подзорную трубу Копполы и стал смотреть через нее на прекрасную Олимпию. И тогда он увидел, что ее взор устремлен на него, и этот взор, в котором так ясно читались любовь и тоска, глубоко проникал в его душу. Искусные рулады казались Натанаэлю небесным ликованием Души, просветленной любовью; когда же в конце каденции по зале рассыпалась длинная, звучная трель, ему почудилось, что его вдруг обняли страстные руки; он не мог более сдерживаться и в порыве восторга громко воскликнул: «Олимпия!» Все обернулись, многие засмеялись. А соборный органист состроил еще более мрачное лицо, чем обычно, и сказал только: «Ну, ну!» Концерт был окончен, и начался бал. «Танцевать с нею, с нею!» В этом была цель всех желаний и стремлений Натанаэля. Но как отважиться пригласить ее, царицу бала? Однако, когда начались танцы, он, сам не зная как, очутился возле Олимпии, которую никто еще не пригласил, и, с трудом пролепетав несколько слов, взял ее за руку. Рука Олимпии была холодна как лед, на него повеяло холодом смерти! Он взглянул в глаза Олимпии, которые засветились любовью и желанием, и в то же мгновение ему показалось, что по этой холодной руке заструились потоки горячей крови и забился пульс. В душе Натанаэля еще сильнее разгорелась жажда любви, он обнял прекрасную Олимпию и помчался с ней в танце. Натанаэль всегда считал, что танцует в такт с музыкой, но по особой ритмической точности, с какой двигалась в танце Олимпия, направляя в то же время и его, он скоро заметил, как мало держится такта. Тем не менее он не хотел танцевать ни с какой другой женщиной и готов был убить всякого, кто бы ни подошел, чтобы пригласить Олимпию. Но это случилось всего два раза; к его удивлению, Олимпия, когда начинался танец, всякий раз оставалась на месте, и он не упускал случая снова ее пригласить. Если бы Натанаэль мог видеть что-нибудь, кроме прекрасной Олимпии, то непременно возникла бы какая-нибудь ссора или спор, ибо было ясно, что тихий, с трудом сдерживаемый смех, который возникал среди молодых людей, то в том, то в другом углу, относился к Олимпии, на нее бросали почему-то очень странные взгляды. Разгоряченный танцами и вином, Натанаэль совершенно забыл обычную свою робость. Он сидел рядом с Олимпией, держа ее руку в своей, и с большим вдохновением и пылом говорил ей о любви, выражаясь словами, которых не понимал ни сам он, ни Олимпия. Впрочем, она, может быть, и понимала, потому что не сводила с него глаз и время от времени вздыхала: «Ах, ах, ах!» — «О, чудная, небесная дева! Луч из обетованной страны любви! Глубокая душа, в которой отражается все мое существо!» — говорил Натанаэль и много еще другого в таком же роде, а Олимпия все только вздыхала: «Ах, ах, ах!» Профессор Спаланцани несколько раз проходил мимо счастливой пары и, глядя на них, улыбался с каким-то странным самодовольством. Между тем, несмотря на то, что он пребывал в совершенно ином мире, Наганаэль вдруг заметил, что в доме профессора стало совсем темно; он посмотрел вокруг и к немалому своему удивлению увидел, что в зале догорают две последние свечи, уже готовые погаснуть. Музыка и танцы давно кончились. «Разлука! Разлука!» — в отчаянии вскричал Натанаэль; он поцеловал руку Олимпии, склонился к ее лицу, и его пылающие губы встретились с ее ледяными устами! Он снова содрогнулся от ужаса: ему вдруг пришла на ум легенда о мертвой невесте; но Олимпия крепко прижала его к себе, и казалось, что поцелуй вдохнул в ее уста жизнь. Профессор Спаланцани медленно прошел по опустевшей зале, звук его шагов повторяло эхо, и фигура его вместе с колеблющейся тенью имела страшный, призрачный вид. — Любишь ли ты меня? Любишь ли ты меня, Олимпия? Одно только слово! Любишь ли ты меня? — шептал Натанаэль, но Олимпия встала и вздохнула только: — Ах, ах! — Прекрасная, чудная звезда любви! — продолжал Натанаэль, — ты явилась мне и будешь вечно сиять, освещая мне душу! — Ах, ах! — отвечала Олимпия, удаляясь. Натанаэль пошел за ней; они очутились перед профессором. — Вы необыкновенно живо беседовали с моей дочерью, — промолвил Спаланцани с улыбкой, — если вы находите удовольствие в разговоре с этой несмелой девушкой, то мы будем рады видеть вас у себя. Когда Натанаэль вышел из дома профессора, в груди его сияло необъятное небо. Все последующие дни праздник Спаланцани был предметом толков и пересудов, хотя профессор сделал все для того, чтобы произвести впечатление и блеснуть великолепием, насмешники-студенты не преминули рассказать про разные неловкости и странности, которые были замечены, в особенности же нападали на неподвижную, безмолвную Олимпию, которую, невзирая на красивую внешность, упрекали в совершенной тупости, и в этом видели причину того, что Спаланцани так долго скрывал ее от общества. Натанаэль слушал эти толки с затаенным гневом, но молчал, ибо полагал, что не стоит доказывать этим молодцам, что их собственная глупость мешает им разглядеть глубокую, прекрасную душу Олимпии. — Сделай милость, братец, — сказал однажды Зигмунд, — скажи мне, как это тебя угораздило втрескаться в эту восковую фигуру, в эту деревянную куклу? Натанаэль хотел гневно ему возразить, но сдержался и сказал только: — Скажи мне, Зигмунд, как при твоем живом уме и склонности ко всему прекрасному ты мог не заметить небесной красоты Олимпии? Но я должен благодарить за это судьбу, ибо именно по этой причине ты не станешь моим соперником; иначе один из нас должен был бы погибнуть. Зигмунд, увидев, что происходит с его другом, постарался переменить тему разговора и, сказавши, что в любви никогда нельзя судить о предмете, прибавил: — Однако странно, что многие судят об Олимпии так же, как я. Она показалась нам — не принимай это близко к сердцу — неприятно неподвижной и бездушной. Ее фигура и лицо соразмерны и правильны, это верно, ее можно было бы счесть красивой, если бы взгляд ее не был так безжизнен, я сказал бы, лишен зрительной силы. Ее походка как-то странно размеренна, каждое движение выверено, точно у заводного механизма. Ее игра и пение отличаются совершенством поющей машины, то же самое можно сказать и про то, как она танцует. На нас Олимпия произвела какое-то отталкивающее впечатление: все время казалось, что она только изображает живое существо, — тут кроется какая-то тайна. Натанаэль не дал волю горькому чувству, которое охватило его при словах Зигмунда, он поборол свою досаду и только сказал очень серьезно: — Очень может быть, что Олимпия не нравится таким холодным и прозаичным людям, как вы. Только чувству поэта открывается то, что сходно с ним по своей натуре. Только в меня проник ее любящий взор, пронизав сиянием мое сердце и мысли, только в любви Олимпии нахожу я отражение себя самого. Неужто, плохо то, что она не изрекает плоских речей, как другие поверхностные люди? Она немногословна, это правда, но ее немногие слова являются настоящими иероглифами внутреннего мира, полного любви и высшего познания духовной жизни через созерцание вечного бытия. Но вам не дано этого понять, и все мои слова напрасны. — Спаси тебя Бог, брат мой! — промолвил Зигмунд очень мягко и печально, — мне кажется, что ты на дурной дороге. Ты можешь рассчитывать на меня, когда все… нет, я больше ничего не скажу! Натанаэль вдруг почувствовал, что холодный, прозаический Зигмунд очень ему предан, и он горячо пожал протянутую ему руку. Натанаэль совершенно позабыл, что на свете существуют Клара, которую он когда-то любил, мать, Лотар, — все улетучилось из его памяти, он жил только Олимпией, у которой проводил ежедневно по нескольку часов, распространяясь о своей любви, о симпатии, возгоревшейся к жизни, о психическом сродстве, и Олимпия слушала его с неизменным вниманием. Натанаэль извлек из недр своего письменного стола все, что он когда-то насочинял. Стихотворения, фантазии, видения, романы, рассказы, вперемешку со всевозможными возносящимися к облакам сонетами, стансами и канцонами, — все это он читал Олимпии часами, не зная усталости. Никогда еще не было у него такой благодарной слушательницы. Она не вязала и не вышивала, не смотрела в окно, не кормила птичку, не играла с комнатной собачкой или любимой кошкой, не вертела в руках бумажных фигурок, она вообще ничего не делала и при этом не зевала и не покашливала, словом, сидела не шелохнувшись, устремив неподвижный взор в глаза возлюбленного, и взор этот становился все пламенней и живее. Только тогда, когда Натанаэль вставал и целовал ей руку, а иногда и в губы, она говорила: «Ах, ах!», а потом: «Доброй ночи, мой милый!» «О, дивная, глубокая душа! — восклицал Натанаэль, возвращаясь в свою комнату, — только ты одна и можешь меня понять». Он трепетал от восторга, думая о том, какое дивное созвучие было в чувствах его и Олимпии; ему казалось, что вся душа ее внимала его поэтическому дару и что он слышит голос ее души. Вероятно, так оно и было, ибо Олимпия произносила только те слова, которые упомянуты выше. Когда же в моменты просветления и трезвости, например утром, сейчас же после пробуждения, Натапаэль вспоминал о совершеннейшей пассивности и бессловесности Олимпии, то говорил себе: «Что такое слова? Взгляд ее небесных глаз говорит мне больше всяческих речей. Разве можно дитя небес заключить в тесный круг жалких земных потребностей?» Профессор Спаланцани, по-видимому, был очень рад отношениям, которые возникли между Натанаэлем и его дочерью; его удовольствие являло себя в разных мелких признаках; когда же Натанаэль решился наконец намекнуть на свое желание обручиться с Олимпией, он расплылся в улыбке и заявил, что предоставляет дочери вполне свободный выбор. Ободренный этими словами и весь пламенея любовью, Натанаэль решил на другой же лень потребовать от Олимпии, чтобы она откровенно и ясно высказала то, о чем давно поведал ему ее дивный взор, то есть что она желает принадлежать ему навеки. Он принялся искать кольцо, которое подарила ему при расставании мать, чтобы вручить его Олимпии как символ своей преданности и зарождающейся совместной цветущей жизни. При этом ему попались под руку письма Клары и Лотара, но он равнодушно отбросил их в сторону, нашел кольцо, спрятал его в карман и полетел к Олимпии. Поднимаясь по лестнице, он услышал страшный шум, доносившийся, похоже, из рабочего кабинета Спаланцани. Раздавались топанье, треск, хлопанье, удары в дверь, и ко всему этому присоединялись брань и проклятия: «Пусти, пусти, проклятый негодяй! Ты посвятил этому душу и тело? Ха, ха, ха, ха!.. Но ведь и мы не сидели сложа руки! Глаза-то ведь сделал я, я! — А я — заводной механизм! — Болван ты со своим механизмом. — Проклятая собака, безмозглый часовщик! — Пошел вон! — Сатана! — Стой, скотина! Стой! — Убирайся! — Пусти!..» То были голоса Спаланцани и ужасного Коппелиуса, которые ругались и наскакивали друг на друга. Натанаэль ворвался в комнату, охваченный безотчетным страхом. Профессор держал за плечи какую-то женскую фигуру, а итальянец Коппола держал ее за ноги, и оба, яростно споря, тянули ее в разные стороны. Натанаэль в смертельном ужасе отпрянул, узнав фигуру Олимпии. Он хотел уже было броситься к ним, чтобы отнять возлюбленную у этих разъяренных людей, но в эту минуту Коппола со страшной силой вырвал фигуру из рук профессора и нанес ею Спаланцани такой сокрушительный удар, что тот повалился на стол, где стояли бутыли, реторты, колбы и стеклянные цилиндры. Все эти сосуды разлетелись на тысячи осколков. Коппола перекинул женскую фигуру через плечо и с мерзким визгливым смехом побежал вниз по лестнице, задевая за ступени ее безобразно свешивающимися ногами, которые вращались и с деревянным стуком бились о ступени. Натанаэль застыл на месте. Он слишком отчетливо увидел, что на смертельно бледном, восковом лице Олимпии нет глаз, на их месте чернели дыры: это была бездушная кукла. Спаланцани катался по полу, стеклянные осколки поранили ему голову, грудь и руку, кровь текла ручьями, но он собрал все свои силы и закричал: «За ним, в погоню! Что же ты медлишь! Коппелиус, Коппелиус! Он украл у меня мой лучший автомат! Я работал над ним двадцать лет, вложил в него всю душу; механизм, речь, походка — все мое дело, лишь глаза, глаза похищены у тебя! Проклятый мерзавец! Верни мне Олимпию, вот тебе глаза!» Натанаэль увидел на полу пару кровавых глаз, устремленных на него. Спаланцани схватил их здоровой рукой и швырнул в Натанаэля, так что они ударились об его грудь. Тут безумие впилось в него огненными когтями, вошло в его душу, терзая ум и сердце. «Гей, гей, гей! Огненный круг! Огненный круг, вертись веселей, веселей. Вертись, деревянная кукла, вертись, красотка, живей!» Он бросился на профессора и схватил его за горло. Он задушил бы его, если бы на шум не сбежались люди; они оттащили неиствующего Натанаэля и спасли таким образом жизнь профессору, после чего перевязали ему раны. Зигмунд, несмотря на всю свою силу, не мог справиться с беснующимся безумцем, который беспрестанно кричал ужасным голосом: «Вертись, деревянная кукла!» и изо всех сил отбивался сжатыми кулаками. Наконец общими усилиями удалось побороть его, поваливши на пол и связав веревками. Слова его перешли в ужасающий животный вой. В таком состоянии его и отвезли в сумасшедший дом. Любезный читатель, прежде чем продолжить свой рассказ о несчастном Натанаэле, я могу уверить тебя — если ты принимаешь хоть какое-нибудь участие в искусном создателе механизмов Спаланцани, — что он совершенно излечился от своих ран. Однако он должен был оставить университет, так как история Натанаэля привлекла всеобщее внимание и вообще было признано совершенно непозволительным обманом приводить в общество вместо живой особы деревянную куклу (ведь Олимпия благополучно посещала светские чаепития). Юристы далее называли это искусным и тем более заслуживающим строго наказания подлогом, ибо он был направлен против общества и так ловко обставлен, что ни один человек (за исключением некоторых наблюдательных студентов) его не заметил, хотя теперь все разыгрывали из себя мудрецов и ссылались на разные вещи, которые казались им подозрительными. Эти господа не обнародовали, однако, ничего особенного. Ну, могло ли, например, кому-нибудь показаться подозрительным, что, по словам одного изящного господина, Олимпия против всякого обыкновения чаще ела, чем зевала? Этим, по мнению франта, подпитывалось движение скрытого механизма, отчего заметно слышался треск и т. д. Профессор поэзии и красноречия взял щепотку табаку, похлопал по табакерке, откашлялся и торжественно возвестил: — Многоуважаемые господа и дамы! Неужто вы не замечаете, в чем тут соль? Все дело в аллегории, это не что иное, как метафора! Вы понимаете меня! Sapienti sat!<ref>Мудрому достаточно (лат.).</ref> Но многих из многоуважаемых господ такое объяснение вовсе не удовлетворило; история с механической куклой пустила в их душах глубокие корни, и в них поселилось самое скверное недоверие к человеческим особям. Чтобы удостовериться в том, что они влюблены не в деревянную куклу, многие обожатели требовали, чтобы их возлюбленные не совсем в такт пели и танцевали, чтобы они во время чтения вслух вязали или вышивали, играли с собачкой и т. д., а главное, чтобы они не только слушали, но и говорили сами, да так, чтобы их речи действительно выражали мысли и чувства. У многих любовный союз стал крепче и душевнее, другие же спокойно разошлись. «Да, ни в чем нельзя быть уверенным», — говорили то те, то другие. На чайных вечерах все стали страшно зевать и ничего не ели, чтобы отклонить всякое подозрение. Спаланцани, как уже было сказано, должен был уехать, чтобы избежать разбирательства, предпринятого против автомата, обманным образом введенного в человеческое общество. Коппола тоже исчез. Натанаэлю казалось, что он пробудился от страшного, тяжелого сна. Он открыл глаза и почувствовал, как в душу его небесной теплотой льется неописуемое блаженство. Он лежал на кровати в своей комнате, в родительском доме, над ним склонилась Клара, а поблизости стояли мать и Лотар. — Наконец-то, наконец, дорогой мой Натанаэль, ты исцелился от этой страшной болезни и теперь снова будешь мой! — сказала Клара и обняла Натанаэля. У того от печали и радости полились из глаз слезы, и он громко простонал: — О, Клара! Моя Клара! Тут вошел Зигмунд, который все это время поддерживал друга в его несчастии. Натанаэль протянул ему руку: — Ты не оставил меня, верный друг! Всякий след безумия исчез благодаря заботливому уходу матери, возлюбленной и друзей. Скоро Натанаэль совсем поправился. Между тем их дом посетило счастье: умер старый скупой дядюшка, от которого никто ничего не ждал, и оставил матери помимо значительного состояния имение в красивой местности неподалеку от города. Туда решили переселиться мать, Лотар и Натанаэль со своей Кларой, с которой он намеревался теперь вступить в брак. Натанаэль стал удивительно кроток и мягок, как ребенок, теперь только открылась ему дивная, небесно чистая душа Клары. Никто не делал даже отдаленных намеков на прошлое. Только когда уезжал Зигмунд, Натанаэль сказал ему: — Боже мой, друг! На какой плохой дороге я был! Но, к счастью, ангел вовремя направил меня на светлую стезю. То была моя. Клара! Зигмунд не позволил ему продолжать, опасаясь, что могут воскреснуть болезненные воспоминания… И вот наступило время, когда четверо счастливцев собрались ехать в свое имение. В полдень они, сделав много покупок, шли по улицам города. Высокая башня ратуши отбрасывала на базарную площадь гигантскую тень. — Давай, — сказала Клара, — взойдем на башню и посмотрим на дальние горы! Сказано — сделано! Натанаэль и Клара поднялись наверх, мать со служанкой пошли домой, а Лотар, которому не хотелось взбираться по высокой лестнице, остался ждать внизу. Влюбленные рука об руку стояли на самой высокой галерее башни и смотрели на леса, над которыми, точно гигантский город, возвышались синие горы. — Смотри, какой странный серый кустик, он как будто движется, — сказала Клара. Натанаэль машинально опустил руку в боковой карман и, нащупав там подзорную трубку Копполы, посмотрел в ту сторону… Перед ним была Клара. И вот кровь его судорожно запульсировала в жилах, страшно побледнев, уставился он на Клару, и вдруг огненные потоки полились из его блуждающих глаз, он изныл, как затравленный зверь, высоко подпрыгнул и, страшно захохотав, закричал пронзительным голосом: «Вертись, деревянная кукла, вертись!» — потом с ужасающей силой схватил Клару и хотел столкнуть ее вниз, но она в смертельном страхе крепко вцепилась в перила. Лотар услышал бешеный рев Натанаэля и отчаянный крик Клары. Ужасное подозрение шевельнулось в нем. Он бросился наверх, но дверь на вторую галерею была заперта. Клара кричала все громче. Не помня себя от страха и ярости, Лотар стал колотить в дверь, которая наконец распахнулась. — Помогите! Помогите! — голос Клары слабел и вскоре замер. — Этот безумец убил ее! — вскричал Лотар. Дверь на верхнюю галерею тоже была заперта. Отчаяние придало ему силы, он сорвал дверь с петель. Боже праведный! — Клара, переброшенная безумным Натанаэлем за перила, повисла в воздухе. Только одной рукой держалась она за железный прут. Быстрее молнии схватил Лотар сестру, подтянул ее наверх и в то же мгновение ударил безумного кулаком в лицо с такой силой, что тот отшатнулся и выпустил свою добычу. Лотар сбежал вниз, неся на руках бесчувственную сестру. Она была спасена. Натанаэль один неистовствовал на галерее, высоко подпрыгивая и крича: «Огненный круг, вертись! Огненный круг, вертись!». На этот дикий крик сбежались люди. Над ними возвышался, словно какой-то гигант, адвокат Коппелиус, который только что приехал в город и пришел той же дорогой на базарную площадь; хотели подняться наверх, чтобы схватить безумца, но Коппелиус сказал со смехом: — Ха, ха! Подождите, он сам сейчас явится! — и стал смотреть вверх вместе с другими. Натанаэль вдруг остановился как вкопанный, весь съежился и замер, но, увидев Коппелиуса, пронзительно крикнул: «А, короши глаза! Короши глаза!» — и прыгнул через перила. Когда Натанаэль лежал на мостовой с размозженной головой, Коппелиус исчез в толпе… Спустя несколько лет в отдаленной местности видели Клару, сидевшую на крыльце красивого деревенского домика рядом с приветливым мужчиной; подле них играли двое веселых мальчуганов. Из этого можно заключить, что Клара обрела спокойное семейное счастье, отвечающее ее веселой, жизнерадостной натуре, которого никогда не смог бы дать ей Натанаэль с его вечным душевным разладом. {{примечания|title=}} [[Категория:Новеллы]] [[Категория:Эрнст Теодор Амадей Гофман]] [[Категория:Литература 1817 года]] [[Категория:Мария Андреевна Бекетова]] jidahrac0glp3jx4tzsaam0skmtvoc1 5759359 5759358 2026-10-24T21:27:04Z Vladis13 49438 5759359 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Эрнст Теодор Амадей Гофман | НАЗВАНИЕ = Песочный человек | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = Ночные истории | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1896 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = de | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Der Sandmann | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Мария Андреевна Бекетова | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1817 | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/g/gofman_e_t/text_1817.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }}__NOEDITSECTION__ ===Песочный человек=== {{right|''Натанаэль Лотару''}} Вы все, наверное, в большом беспокойстве от того, что я так ужасно долго не писал. Матушка, пожалуй, сердится, а Клара могла подумать, что я катаюсь здесь как сыр в масле, развлекаюсь и совсем позабыл ее ангельское личико, так глубоко запечатленное в моем уме и сердце. Но это совсем не так. Ежедневно и ежечасно вспоминаю я всех вас, и в сладких снах является мне приветливый образ моей милой Клэрхен и ясные глаза ее улыбаются мне так пленительно, как это бывало, когда я приходил к вам. Ах, разве я мог писать вам в том растерзанном, смятенном состоянии духа, которое до сих пор еще путает все мои мысли?! В жизнь мою вошло нечто ужасное! Смутное предчувствие грозящей мне страшной беды надвигается на меня, как черные тени облаков, сквозь которые не проникнет уже ни один приветливый солнечный луч. Но надо же наконец сказать тебе, что со мной случилось. Я знаю, что должен это сделать, но, думая об этом, тут же слышу, как внутри меня раздается безумный хохот. Ах, дорогой мой Лотар! Что мне сделать, чтобы хоть отчасти заставить тебя почувствовать, что то, что случилось со мною несколько дней назад, действительно могло испортить мне жизнь? Если бы ты был здесь, ты бы сам это видел; но теперь ты, очевидно, сочтешь меня за помешанного духовидца. Говоря коротко, то ужасное, что со мной случилось и произвело на меня убийственное впечатление, от которого я напрасно стараюсь избавиться, состоит в том, что несколько дней назад, а именно 30 декабря в полночь ко мне в комнату пришел продавец барометров и предлагал мне свои товары. Я ничего не купил и пригрозил спустить его с лестницы, но он ушел сам. Ты подозреваешь, что только совсем особые обстоятельства, глубоко повлиявшие на всю мою жизнь, могут придать смысл этому случаю и что особа какого-то несчастного торговца не могла так пагубно на меня воздействовать. Так оно и есть. Я собираю все свои силы, чтобы спокойно и терпеливо рассказать тебе многое из того, что случилось со мной в раннем детстве, желая, чтобы все это в самых ярких образах, ясно и точно предстало перед твоим живым умом. Но, собираясь начать, слышу, как ты смеешься, а Клара говорит: «Да ведь это просто ребячество!» Смейтесь, прошу вас, смейтесь надо мной от всего сердца! Я очень прошу вас! Но, Боже великий! Волосы становятся у меня дыбом, будто я умоляю вас надо мной смеяться в каком-то безумном отчаянии, как Франц Моор Даниэля. Но к делу! Кроме обеденного времени, я и мои сестры мало видели отца в течение дня. Он был, вероятно, очень занят службой. После ужина, который по старинному обычаю подавался в семь часов, мы все вместе с матерью шли в его рабочий кабинет и садились за круглый стол. Отец курил табак и выпивал большой стакан пива. Он часто рассказывал нам разные удивительные истории и приходил при этом в такой азарт, что у него все время выпадала изо рта и гасла трубка, а я должен был снова и снова ее разжигать, поднося зажженную бумагу, и это меня необыкновенно забавляло. Часто, однако, он давал нам в руки книжки с картинками, а сам сидел в кресле молчаливый и неподвижный, распространяя вокруг себя такие густые облака дыма, что все мы будто плавали в тумане. В такие вечера мать бывала очень печальна и, как только пробьет девять часов, говорила: «Ну, дети! Спать! Спать! Я чувствую, что уже идет песочный человек!» И я действительно каждый раз слышал тяжелые, медленные шаги на лестнице; это, верно, и был песочный человек. Однажды мне показались как-то особенно зловещими эти глухие шаги; я спросил матушку, которая вела нас спать: «Мама, кто же этот злой песочный человек, который всегда отрывает нас от папы? Как он выглядит?» — «Милое дитя, — отвечала матушка, — никакого песочного человека на самом деле нет. Когда я говорю, что идет песочный человек, это значит, что вы хотите спать и не можете хорошенько открыть глаза, словно их присыпало песком». Этот ответ не удовлетворил меня, в моем детском мозгу ясно сложилась мысль, что мать не сказала правды о песочном человеке только для того, чтобы мы его не боялись, — я ведь не раз слышал, как он поднимается по лестнице. Сгорая от любопытства и желая побольше узнать об этом песочном человеке и о том, как он относится к детям, я спросил наконец старую няню, которая смотрела за моей младшей сестрой: «Кто такой этот песочный человек?» — «Э, Танельхен, — отвечала она, — да неужто ты не знаешь? Это злой человек, который приходит к детям, когда они не хотят ложиться спать, и бросает им в глаза целые пригоршни песка, так что глаза заливаются кровью и вываливаются, а он складывает их в мешок и уносит на луну, чтобы кормить своих детей; а те сидят там в гнезде, и у них такие острые клювы, как у сов, чтобы клевать ими глаза непослушных детей». В душе моей ужасными красками нарисовался образ страшного песочного человека; когда вечером раздавался шум на лестнице, я весь дрожал от страха. Мать ничего не могла от меня добиться, кроме судорожных всхлипываний: «Песочный человек! Песочный человек!» После этого я забивался в спальню, и почти всю ночь меня мучили ужасные видения песочного человека. Я был уже достаточно большим для того, чтобы понять, что история о песочном человеке и гнезде на луне, которую рассказала мне няня, была не совсем правдоподобной, но песочный человек остался, для меня страшным призраком, и ужас охватывал меня, когда я слышал, как он не только поднимается по лестнице, но еще и бесцеремонно открывает дверь к моему отцу и входит в его комнату. Временами он долго не являлся, иногда же приходил часто. Так продолжалось много лет, а я все не мог свыкнуться с этим зловещим призраком, и образ страшного песочного человека не бледнел в моем воображении. Его отношения с моим отцом все более занимали мою фантазию. Спросить об этом отца я не смел — меня удерживала какая-то непреодолимая робость, но все же с годами во мне все более возрастало желание проникнуть в эту тайну и увидеть злополучного песочного человека. Песочный человек пробудил во мне мысли о чудесном и таинственном, которые и без того легко зарождаются в детской душе. Ничто я так не любил, как слушать и читать страшные истории о кобольдах, ведьмах, мальчике-с-пальчике и проч., но на первом месте все-таки пребывал песочный человек, которого я в самых жутких и отвратительных обличьях рисовал мелом и углем повсюду — на столах, шкафах и стенах. Когда мне было десять лет, мать выселила меня из детской и поместила в маленькой комнатке, находившейся в коридоре неподалеку от комнаты отца. Мы все еще должны были быстро удаляться, как только пробьет девять часов и послышится приближение этого незнакомца. Я слышал из своей комнатки, как он входил к отцу, и вскоре после этого по дому распространялся тонкий, странно пахнущий дым. Вместе с любопытством возрастала также и моя храбрость: я непременно хотел как-нибудь познакомиться с песочным человеком. Часто, дождавшись, когда пройдет мать, я проскальзывал из своей комнатки в коридор, но ничего не мог расслышать, потому что песочный человек уже был за дверью, когда я достигал того места, откуда мог его видеть. Наконец, влекомый необоримым желанием, я решился спрятаться в кабинете моего отца и там дождаться песочного человека. Однажды вечером по молчанию отца и печальной задумчивости матери я понял, что должен прийти песочный человек; поэтому я, притворившись, что очень устал, ушел из комнаты раньше девяти часов и спрятался в углу у самой двери. Вскоре скрипнула наружная дверь и медленные, тяжелые, угрожающие шаги направились к лестнице. Мать поспешно увела сестер. Тогда я тихо-тихо отворил дверь в комнату отца. Он сидел по своему обыкновению неподвижно и безмолвно, спиной к двери. Он не заметил меня, и я быстро проскользнул в комнату и спрятался за занавеску, которой был задернут открытый шкаф, где висело платье моего отца. Шаги звучали все ближе и ближе, за дверью кто-то хрипел, кашлял, ворчал и шаркал ногами. Сердце мое билось от страха и ожидания. И вот прямо за дверью слышны громкие шаги, потом кто-то с силой нажимает на дверную ручку и дверь с шумом распахивается! Крепясь изо всех сил, я осторожно выглядываю из-за занавески. Песочный человек стоит посреди комнаты перед моим отцом, яркий отблеск свечей падает на его лицо! Песочный человек, жуткий песочный человек — это не кто иной, как адвокат ''Коппелиус'', который часто у нас обедает! Однако никакое самое страшное видение не могло бы вызвать во мне более глубокого ужаса, чем этот самый Коппелиус. Представь себе высокого, широкоплечего человека с какой-то бесформенной, большой головой, землисто-желтым лицом, щетинистыми седыми бровями, из-под которых сверкают серые кошачьи глаза, и большим, выдающимся носом, висящим над верхней губой. Кривой рот его часто складывался в насмешливую улыбку, и тогда на щеках выделялись два багровых пятна и странный, свистящий звук вылетал из-за стиснутых зубов. Коппелиус всегда являлся в старомодном пепельно-сером сюртуке, таком же жилете и панталонах, он носил черные чулки и черные же башмаки с пряжками. Маленький парик едва прикрывал ему макушку, букли высоко торчали над большими, крысиными ушами, и широкий кошелек<ref>Сетка для косицы мужского парика</ref> отставал от затылка, так что видна была серебряная застежка, стягивающая шейный платок. Вся его фигура была как-то особенно отвратительна; но всего противнее были нам, детям, его волосатые кулаки с большими ногтями, так что для нас было испорчено все, до чего он ими дотрагивался. Он заметил это и особенно любил схватить под каким-нибудь предлогом пирожное или фрукты, которые наша добрая матушка потихоньку подкладывала нам в тарелки; при виде этого у нас выступали на глазах слезы и от отвращения мы не могли есть то лакомство, которое должно было нас порадовать. То же самое делал он и в праздники, когда отец наливал нам по рюмке сладкого вина. Он быстро хватал рюмку своими лапами и даже подносил к своим синим губам и смеялся каким-то адским смехом, когда мы тихонько всхлипывали, не смея иначе выразить нашу досаду. Он всегда называл нас зверенышами; когда он бывал у нас, мы не смели произнести ни звука и ненавидели этого безобразного, злого человека, который, конечно, намеренно лишал нас наших маленьких радостей. Мать тоже, по-видимому, не меньше нас ненавидела противного Коппелиуса: как только он появлялся, все ее веселье и непринужденность пропадали и она делалась печальна, серьезна и мрачна. Отец держался с ним так, как будто он был существом высшего порядка, от которого все нужно терпеливо сносить и всячески ему угождать. Он позволял себе только робкие замечания, и к столу подавались тонкие вина и любимые блюда адвоката. Когда я увидел этого Коппелиуса, душа моя содрогнулась от мысли, что никто иной и не мог быть песочным человеком, но только этот песочный человек был для меня уже не сказочным пугалом, которое таскает детские глаза в совиное гнездо на луне, нет! — Это был ужасающий, призрачный колдун, который всюду, куда приходит, приносит горе, несчастье, временную и вечную гибель. Я стоял точно завороженный. Боясь быть обнаруженным и, как я справедливо полагал, жестоко наказанным, я застыл на месте, высунув голову из-за занавески. Отец встретил Коппелиуса почтительно. «За дело!» — воскликнул тот резким, скрипучим голосом и сбросил с себя сюртук. Отец безмолвно и мрачно снял свой халат, и оба облачились в длинные, черные балахоны. Где они их взяли, я не заметил. Отец открыл дверцы стенного шкафа, и я увидел, что то, что я всегда принимал за шкаф, было, скорее, черным углублением, где стояла небольшая жаровня. Коппелиус подошел к этому месту, и голубоватое пламя взвилось над жаровней. Вокруг стояли какие-то диковинные сосуды. О, Боже! Когда мой старый отец склонился над огнем, он принял совсем иной вид: будто страшная судорожная боль превратила его мягкие, открытые черты в безобразный, отталкивающий дьявольский образ. Он стал похож на Коппелиуса! А последний раскаленными щипцами выхватывал из густого дыма блестящие куски какого-то вещества и усердно бил по ним молотком. Мне казалось, что вокруг проступают человеческие лица, только без глаз — на их месте были глубокие черные впадины. — Глаза сюда, глаза! — воскликнул Коппелиус глухим, угрожающим голосом. Я вздрогнул, охваченный диким ужасом, и выпал из моей засады на пол. Коппелиус схватил меня. — Звереныш! Звереныш! — зашипел он, скрежеща зубами, потом поднял меня и швырнул на жаровню, так что волосы мои обдало жаром. — Теперь у нас есть глаза, глаза, красивые детские глазки! — так бормотал Коппелиус и, взяв в руки горсть раскаленных углей, намеревался бросить их мне в лицо. Тогда отец мой протянул к нему руки и взмолился: — Мастер! Мастер! Оставь глаза моему Натанаэлю! Коппелиус визгливо захохотал: — Ладно, пускай у малого останутся глаза и он выплачет свой урок в этом мире, однако посмотрим-ка мы, каков механизм его рук и ног. Тут он схватил меня так крепко, что у меня захрустели суставы, и стал вертеть мои руки и ноги то так, то эдак, придавая им различные положения. — Все не так! Прежде лучше было! Старик знал свое дело! — шипел Коппелиус. В глазах у меня потемнело, страшные судороги прошли по всем моим членам, я больше ничего не чувствовал… Теплое, нежное дыхание скользнуло по моему лицу, я проснулся будто от смертного сна, надо мной склонилась мать. — Песочный человек еще здесь? — прошептал я. — Нет, дорогое дитя мое, он давно, давно ушел и не причинит тебе никакого вреда! — отвечала матушка и стала целовать и ласкать возвращенного ей любимца. Но зачем утруждать тебя, дорогой Лотар? Зачем буду я длинно рассказывать об этом случае, когда так много еще нужно поведать тебе? Итак, мое подсматривание было открыто, и Коппелиус жестоко меня покарал. От страха у меня сделалась горячка, в которой я пролежал много недель. «Песочный человек еще здесь?» — это были мои первые разумные слова, признак моего выздоровления и спасения. Теперь я хочу рассказать тебе про ужасный момент моей юности, и тогда ты убедишься в том, что не из-за ухудшения зрения кажется мне все бесцветным, что какая-то темная сила набросила на жизнь мою мрачный облачный покров, который разорву я, быть может, только со смертью. Коппелиус больше не показывался, говорили, что он оставил город. Прошло около года. Все мы по старому заведенному обычаю сидели вечером за круглым столом. Отец был очень весел и рассказывал много забавного про путешествия, которые совершил в молодые годы. А когда пробило девять часов, мы вдруг услышали, как скрипнули петли наружной двери и на лестнице раздались тяжелые шаги. — Это Коппелиус, — побледнев, сказала мать. — Да, это Коппелиус, — повторил отец слабым, усталым голосом. У матери брызнули из глаз слезы. — Разве это непременно должно быть? — воскликнула она и бросилась к отцу. — В последний раз, — отвечал отец, — в последний раз приходит он ко мне, обещаю тебе! Ступай, возьми детей! Идите, идите спать! Покойной ночи! Мне казалось, что я обратился в тяжелый, холодный камень. Дыхание мое остановилось. Видя, что я не двигаюсь с места, мать взяла меня за руку: — Пойдем, Натанаэль, пойдем отсюда! Я дал себя увести и вошел в свою комнату. — Успокойся, успокойся, ложись в постель, спи, спи! — говорила мне мать вослед. Но, мучимый неописуемым страхом и беспокойством, я не мог сомкнуть глаз. Ненавистный, отвратительный Коппелиус стоял передо мной, сверкая глазами и издевательски смеясь, и я напрасно старался отогнать от себя его образ. Вероятно, была уже полночь, когда раздался вдруг страшный удар, точно выстрелили из какого-то орудия. Весь дом затрясся, за моей дверью что-то загрохотало, а наружная дверь с треском распахнулась и тут же захлопнулась. «Это Коппелиус!» — вскричал я в ужасе и вскочил с постели. Вдруг раздался душераздирающий крик; я бросился в комнату отца, дверь была открыта настежь, удушающий дым валил мне навстречу, служанка кричала: — Ах, барин! Барин! На полу перед дымящейся жаровней лежал мой отец, с черным, обгоревшим и страшно искаженным лицом; он был мертв, вокруг него выли и визжали сестры, мать лежала в обмороке. — Коппелиус! Проклятое исчадие ада! Ты убил моего отца! — закричал я и лишился чувств. Когда спустя два дня тело моего отца клали в гроб, черты его лица были так же мягки и кротки, как и при жизни. Я с утешением подумал, что его связь с ненавистным Коппелиусом не навлекла на него вечного проклятия. Взрыв разбудил соседей, случай этот получил огласку и стал известен полиции, которая хотела привлечь Коппелиуса к ответственности. Но он бесследно исчез. Если я скажу тебе теперь, дорогой друг мой, что продавец барометров был не кто иной, как проклятый Коппелиус, то ты не станешь укорять меня, что я счел это враждебное вторжение предзнаменованием большого несчастья. Он был иначе одет, но фигура и лицо Коппелиуса слишком глубоко врезались в мою память, чтобы я мог ошибиться. Кроме того, Коппелиус почти не изменил своего имени: он выдает себя здесь за пьемонтского механика и называет себя Джузеппе Коппола. Я решил разделаться с ним и во что бы то ни стало отомстить за смерть своего отца. Не рассказывай матушке про появление этого страшного колдуна. Кланяйся моей милой, прелестной Кларе, я напишу ей, когда успокоюсь. Прощай и проч. {{right|''Клара Натанаэлю''}} Ты действительно очень давно не писал мне, но я все-таки верю, что ты носишь меня в своем сердце. Верно, ты живо меня помнишь, раз на последнем письме своем, адресованном брату Лотару, написал мое имя. Я с радостью его распечатала и поняла свою ошибку, лишь когда дошла до слов: «Ах, дорогой мой Лотар!» Конечно, мне не нужно было читать дальше, а следовало передать письмо брату. Но хоть ты и не раз дразнил меня тем, что у меня такой спокойный, рассудительный нрав, что, если бы дом вот-вот мог обрушиться, я бы как истая женщина, убегая, успела расправить складку на занавеске, — я все-таки утверждаю, что начало твоего письма глубоко меня потрясло. Я едва дышала, и в глазах у меня потемнело. Ах, дорогой мой Натанаэль! Что могло быть в твоей жизни такого ужасного? Расстаться с тобой, никогда не видеть тебя, — мысль эта пронзила мне сердце, как огненный удар кинжала! Я продолжала читать письмо! Твое описание мерзкого Коппелиуса просто ужасно. Только теперь узнала я, какой страшной смертью умер твой добрый старый отец. Брат Лотар, которому я передала его собственность, пробовал меня успокоить, но это плохо ему удалось. Страшный продавец барометров Джузеппе Коппола преследовал меня на каждом шагу, и я признаюсь почти со стыдом, что даже мой здоровый, всегда спокойный сон был нарушен разными необычными видениями. Но скоро, на другой же день, все представилось мне в другом свете. Не сердись на меня, мой бесценный, если Лотар тебе скажет, что вопреки странному твоему предчувствию, будто Коппелиус причинит тебе зло, я весела и беспечна, как и прежде. Теперь я хочу сказать тебе, что, мне думается, все ужасное и страшное, о чем ты говоришь, произошло только в твоей душе, а настоящий внешний мир принимал в этом мало участия. Старый Коппелиус, видно, и в самом деле был очень противен, но то, что он ненавидел детей, возбуждало в вас такое сильное отвращение. Твой детский ум соединил страшного песочного человека из нянюшкиной сказки с Коппелиусом, который, даже когда ты перестал верить в песочного человека, остался для тебя призрачным колдуном, особенно опасным для детей. Зловещие свидания с твоим отцом в ночную пору были не что иное, как тайные занятия алхимией, что, естественно, не нравилось твоей матушке, так как на это, несомненно, уходило много денег и, кроме того, как всегда случается с такими изыскателями, душа отца отвлекалась от семьи, предаваясь обманчивой иллюзии о возможности познать высшую мудрость. Смерть отца, вероятно, произошла по его неосторожности, и Коппелиус в этом не виноват. Знаешь ли ты, что я спрашивала вчера сведущего соседа-аптекаря, возможен ли при химических опытах такой внезапный взрыв. Он сказал: «Конечно!» и очень длинно и обстоятельно объяснил мне, как это могло случиться, причем произносил много мудреных слов, которых я не запомнила. Теперь ты будешь мной недоволен и скажешь: «В эту холодную душу не проникает ничего таинственного, что так часто охватывает душу незримыми руками, она видит только поверхность мира и радуется, как дитя, глядя на золотистый фрукт, внутри которого скрывается убийственный яд». Ах, дорогой мой Натанаэль! Ты думаешь, что в веселые, беспечные и беззаботные души не может вселиться предчувствие темной, враждебной силы, стремящейся погубить нас посредством нашего собственного «я»? Но прости меня, если я, необразованная девушка, постараюсь объяснить тебе, что я разумею под этой внутренней борьбой. В конце концов я скорее всего не найду подходящих слов, и ты будешь надо мной смеяться не потому, что у меня глупые мысли, а потому, что я так неловко пытаюсь их высказать. Если существует темная сила, так враждебно и коварно налагающая на нашу душу нити, которыми она потом нас полностью опутывает, увлекая на опасную, губительную дорогу, то она должна заключаться в нас самих, это мы сами; ведь только в этом случае мы поверим в нее и дадим ей место, нужное ей для вершения ее тайных дел. Однако если дух наш стоек и укреплен жизненной энергией, то он способен распознать чуждое, враждебное влияние и спокойно следовать тем путем, который соответствует нашим склонностям и призванию, и тогда эта страшная сила исчезнет, растает в бесплодной борьбе за свой образ, который был, в сущности, нашим собственным отражением. Очевидно, прибавляет Лотар, это темная физическая сила, которой мы сами предаемся, часто вводит в нашу душу чуждые образы, заимствуемые нами из внешнего мира, так что мы сами воспламеняем дух, который, как представляется нам в нелепом заблуждении, говорит из этого образа. Это призрак нашего «я», чье глубокое сродство с нами и глубокое влияние на наши чувства ввергает нас в ад или возносит на небеса. Ты замечаешь, дорогой Натанаэль, что мы с братом Лотаром много говорили о темных силах, и эта материя после того, как я не без труда изложила тебе самое главное, кажется мне довольно-таки глубокомысленною. Я не вполне понимаю последние слова Лотара, а только интуитивно чувствую, что он хотел сказать, и все же мне кажется, что все это вполне верно. Прошу тебя, выбрось из головы омерзительного адвоката Коппелиуса и торговца барометрами Джузеппе Копполу. Убеди себя в том, что эти чуждые образы не имеют над тобой власти; если бы каждая строка твоего письма не свидетельствовала о глубоком потрясении твоих чувств и смятении твоего ума, если бы меня искренне не огорчало твое состояние, то я бы, вероятно, могла посмеяться по поводу песочного адвоката и продавца барометров Коппелиуса. Развеселись, мой милый! Я беру на себя смелость стать твоим ангелом-хранителем, и если тебе случится увидеть во сне безобразного Копполу, я появлюсь и отгоню его от тебя громким смехом. Я нисколько не боюсь ни его самого, ни его противных кулаков, и он не посмеет отнять у меня лакомство, принявши вид адвоката, и не лишит меня глаз как песочный человек. Твоя навечно, любимый мой Натанаэль, и т. д. и т. д. {{right|''Натанаэль Лотару''}} Мне очень неприятно, что Клара распечатала и прочла мое последнее послание к тебе, попавшее к ней по ошибке, вследствие моей рассеянности. Она написала мне очень глубокомысленное философское письмо, в котором доказывает, что Коппелиус и Коппола существуют только в моем воображении и суть призраки моего «я», которые мгновенно улетучатся, как только я признаю их таковыми. Право, кто бы мог подумать, что дух, сияющий, как прелестный, сладостный сон в этих светлых, дивно смеющихся, детских глазах, может так разумно и тонко рассуждать. Она ссылается на тебя. Вы говорили обо мне. Ты, верно, читал ей лекции по логике, чтобы она научилась так искусно все просеивать и различать. Оставь это! Не подлежит сомнению, что продавец барометров Джузеппе Коппола — вовсе не адвокат Коппелиус. Я слушаю лекции недавно приехавшего профессора физики, который, как и знаменитый естествоиспытатель, носит фамилию Спаланцани и тоже итальянского происхождения. Он знает Копполу уже много лет, и, кроме того, уже по одному выговору Копполы можно заключить, что он пьемонтец. Коппелиус был немец, но, как мне кажется, не настоящий. Я еще не вполне успокоился. Считайте меня — ты и Клара — мрачным мечтателем, но я все же не могу отделаться от впечатления, которое произвело на меня проклятое лицо Коппелиуса. Я рад, что он уехал из города, как сказал мне Спаланцани. Кстати, этот профессор — преудивительный чудак. Это маленький, кругленький человечек с выдающимися скулами, тонким носом, вывернутыми губами и узкими, пронзительными глазами. Но лучше всяких описаний будет, если ты взглянешь на портрет Калиостро, как изображен он Ходовецким в берлинском карманном календаре. Спаланцани имеет именно такой вид. Недавно я подымался к нему по лестнице и заметил, что у занавески, обыкновенно плотно задернутой за стеклянной дверью, есть сбоку небольшая щелка. Я не знаю, как это вышло, что я с любопытством туда заглянул. В комнате у небольшого столика, положив на него руки с переплетенными пальцами, сидела высокая, очень стройная, физически развитая с величайшей соразмерностью, женщина в роскошном платье. Она сидела против двери, так что я мог хорошо разглядеть ее ангельской красоты лицо. По-видимому, она меня не заметила, и вообще ее глаза были странно неподвижны, я мог бы сказать, что им недостало зрительной силы, словно она спала с открытыми глазами. Мне стало как-то не по себе, и я тихо проскользнул в аудиторию, располагавшуюся рядом. Я узнал потом, что это была дочь Спаланцани Олимпия, которую он почему-то держит взаперти, так что ни один мужчина не смеет к ней приблизиться. Вероятно, здесь что-то кроется: либо она слабоумна, либо что-нибудь еще. Но к чему я пишу тебе обо всем этом? Гораздо лучше и выразительнее я мог бы все это тебе рассказать. Знай же, что через две недели я буду с вами. Я должен снова увидеть моего нежного, дорогого ангела Клару. Тогда пройдет то дурное настроение, которое (я должен признаться) чуть было не овладело мною после ее злосчастного благоразумного письма. Поэтому я сегодня ничего ей не пишу. Тысяча приветствий и т. д. Ничего не может быть более странного и поразительного, чем то, что случилось с моим бедным другом, молодым студентом Натанаэлем, и о чем я намериваюсь рассказать тебе, любезный читатель. Бывало ли с тобой, что какое-нибудь чувство всецело наполняло твою душу, мысли и сердце, вытесняя все остальное? Все в тебе клокочет; кровь кипит в жилах огненным потоком, обдавая краской твои щеки. Взгляд так странен, как будто ловит в пустом пространстве образ, незримый для других, и речь прерывается тяжкими вздохами? Друзья спрашивают: что с вами, дражайший? Что вас заботит? И тогда ты хочешь передать возникшую перед твоим внутренним взором картину со всеми ее живыми красками, тенями и светом и стараешься подыскать слова, хотя бы для того, чтобы начать свой рассказ. Тебе кажется, что ты должен сейчас же, в первом же слове, соединить все то чудесное, дивное, страшное, веселое и ужасное, что ты видишь, чтобы оно пронзило всех как электрическим током. Но всякое слово кажется тебе бесцветным, холодным и мертвым, и ты все ищешь, подыскиваешь, измышляешь, запинаешься, и несносные вопросы друзей охлаждают жар твоей души подобно ледяным порывам ветра, пока жар этот не угаснет совсем. Но если ты, как отважный художник, сразу набрасываешь несколькими смелыми штрихами образ своего видения, то ты уже с большей легкостью находишь потом все более и более яркие краски и живая толпа живописных образов увлекает твоих друзей, и они, как и ты, увидят себя посреди той картины, которая возникла в твоей душе! Я должен признаться, благосклонный читатель, что никто, собственно, не расспрашивал меня об истории молодого Натанаэля; но ты ведь знаешь, что я принадлежу к той странной породе авторов, которые, если они носят в себе что-либо, подобное только что описанному мною, чувствуют себя так, точно всякий встречный и даже весь мир, вопрошает: «Так в чем же там дело? Расскажите, милейший!» И вот меня непреодолимо тянет поговорить с тобой о роковой жизни Натанаэля. Ее необычность, ее поразительность потрясли мою душу; именно по этой причине и еще потому, что я хотел, о, читатель, чтобы ты пережил вместе со мной все чудеса этого рассказа, я так мучился, желая начать историю Натанаэля как можно значительнее, оригинально и впечатляюще. «Однажды…» — это прекрасное начало для всякого рассказа, но для этого — слишком банально! «В провинциальном городке С. жил…» — это уже лучше, по крайней мере соответствует фактам. Или так: «Убирайся к черту! — воскликнул студент Натанаэль, дикий взор его был полон ярости и ужаса, когда продавец барометров Коппола…» Это я и вправду уже написал, когда мне показалось, что дикий взгляд студента Натанаэля несколько смешон. Но ведь история эта вовсе не забавна. Мне не приходили в голову никакие слова, которые могли бы хоть сколько-нибудь отразить сияние красок возникшей во мне картины. И я решил не начинать совсем. Поэтому прошу тебя, любезный читатель, считать эти три письма, переданные мне моим другом Лотаром, за абрис картины, на которую я при рассказе буду стараться накладывать все больше и больше красок. Может быть, мне удастся, как хорошему портретисту, удачно схватить некоторые лица и ты найдешь сходство, не зная оригинала, и тебе даже покажется, что ты нередко видел их собственными глазами. Ты, может быть, подумаешь тогда, о, читатель, что ничего нет более удивительного и безумного, чем действительная жизнь, и что только ее и мог уловить писатель — как смутное отражение в негладко отшлифованном зеркале. Чтобы поведать все то, что нужно знать с самого начала, следует прибавить к упомянутым письмам, что вскоре после того, как умер отец Натанаэля, мать его взяла в дом Клару и Лотара, детей одного дальнего родственника, тоже умершего и оставившего их сиротами. Клара и Натанаэль почувствовали друг к другу сильную склонность, которой не мог бы противиться ни один человек на земле; они уже были обручены, когда Натанаэль оставил свой дом, чтобы продолжать свое образование в Г. Оттуда написал он свое последнее письмо и там же слушал лекции знаменитого профессора физики Спаланцани. Теперь я могу спокойно продолжать свою историю; но в эту минуту образ Клары так живо возник перед моими глазами, что я не могу от него оторваться, как это всегда случалось со мной, когда она с прелестной улыбкой смотрела на меня. Клару нельзя было назвать красивой; так думали все, кто понимал красоту, так сказать, казенным образом. Но архитекторы хвалили соразмерность ее фигуры, художники находили, что ее затылок, плечи и грудь, пожалуй, уж слишком целомудренны, но зато все влюблялись в ее дивные, как у Марии-Магдалины, волосы и в особенности распространялись о колорите Батони. Один из них, сущий фантазер, престранным образом сравнил глаза Клары с озером Рейсдаля, в котором отражаются чистая лазурь безоблачного неба, лес, цветистые луга, весь богатый ландшафт пестрой, веселой жизни. Но поэты и музыканты шли еще дальше. «Что озеро? Что зеркало? — говорили они. — Разве случалось нам видеть, чтобы глаза этой девушки не сияли дивной гармонией? Глядя на нее, мы словно начинаем слышать пленительные небесные напевы, которые проникают к нам в душу так, что все в ней просыпается и воскресает? Если же мы при этом поем не особенно умно, то, вероятно, сами немного значим, и это мы ясно читаем в тонкой улыбке, которая скользит по губам Клары, когда мы начинаем изображать нечто, претендующее быть песней, хотя это всего лишь отдельные звуки, бессвязные и хаотично скачущие». Так оно и было. У Клары было живое и сильное воображение веселого, беспечного ребенка, глубоко чувствительное нежное сердце и проницательный ум. Сомнительные, уклончивые люди не имели у нее успеха. Она была немногословна, несмотря на свою открытую натуру, но ее светлый взор и тонкая ироническая улыбка говорили: «Милые друзья мои, как можете вы заставить меня смотреть на ваши расплывчатые теневые картины как на настоящие фигуры, полные движения и жизни?» Многие считали Клару холодной, бесчувственной и прозаичной; но другие, более глубоко и ясно понимающие жизнь, любили эту сердечную, умную, доверчивую, как дитя, девушку, но никто не любил ее больше Натанаэля, который бодро и весело продвигался в постижении наук и искусств. Клара тоже всей душой привязалась к своему милому; первая тень омрачила ее жизнь, когда он с ней расстался. С каким восторгом бросилась она в его объятия, когда он, как и обещал в последнем письме к Лотару, возвратился в родной город и вошел в свой дом. Случилось так, как Натанаэль и предполагал; в ту минуту, как он увидел Клару, он позабыл и ее глубокомысленное письмо, и адвоката Коппелиуса, все дурные настроения улетучились. Однако Натанаэль был прав, когда писал своему другу Лотару, что неприятный образ продавца барометров Копполы враждебно повлиял на его жизнь. Все это почувствовали, так как в первые же дни обнаружилась в Натанаэле очень большая перемена. Он впал в мрачное раздумье и казался таким странным, каким никогда его не видали. Вся жизнь его была наполнена сновидениями и предчувствиями; он все время твердил, что всякий человек, считающий себя свободным, на самом деле служит страшной игре темных сил, и бесполезно с этим бороться, лучше смиренно покориться воле судьбы. Он заходил так далеко, что утверждал: безумие верить, будто в науке и искусстве можно творить самостоятельно, так как вдохновение, без которого невозможно творить, не рождается в душе, а есть только воздействие какого-нибудь высшего начала. Разумной Кларе были в высшей степени противны эти мистические бредни, но, по-видимому, всякие возражения не имели результата. Только тогда, когда Натанаэль заявил, что Коппелиус — это злое начало, которое подчинило его себе с той самой минуты, когда он подслушивал за занавеской, и что этот отвратительный демон ужаснейшим образом помешает счастью их любви, Клара сделалась очень серьезна и сказала: — Да, Натанаэль, ты прав. Коппелиус — злое, враждебное начало, он может оказать страшное, разрушительное действие, как дьявольская сила, которая явственно вторглась в нашу жизнь, но только в том случае, если ты не изгонишь его из своего ума и сердца. Пока ты в него веришь, он существует, его могущество заключается в твоей вере! Натанаэля очень рассердило то, что Клара полагала, что демон существует только в его душе, он был готов выступить перед ней с целым мистическим трактатом о дьяволе и темных силах, но Клара, к немалому неудовольствию Натанаэля, с досадой перебила его какой-то небрежной фразой. Он считал, что холодным и нечувствительным душам недоступны такие глубокие тайны, не осознавая, что к таким низменным натурам причисляет и Клару, — он не оставлял попыток посвятить ее в эти тайны. Рано утром, когда Клара помогала готовить завтрак, он стоял подле нее и читал ей всякие мистические книги, так что Клара наконец спросила: — Милый Натанаэль, что если я тебя самого сочту злым началом, враждебно влияющим на мой кофе? Ведь если я брошу все и буду смотреть, как ты того желаешь, только на тебя, когда ты читаешь, то кофе убежит и все останутся без завтрака! Натанаэль в сердцах захлопнул книгу и выбежал из комнаты. Прежде он особенно хорошо писал милые, живые рассказы, которые Клара слушала с величайшим удовольствием; теперь его сочинения были мрачны, непонятны и бесформенны; Клара не говорила ему этого, щадя его, но он прекрасно понимал, как могла бы она отозваться о его творениях. Ничего не было для нее убийственнее скуки; в ее взгляде и речах сквозила тогда неудержимая сонливость. Сочинения Натанаэля были действительно очень скучны. Его досада на холодность и прозаичность Клары вес возрастала, Клара же не могла побороть своего неудовольствия туманным, мрачным и скучным мистицизмом Натанаэля, и так они в душе все более и более отдалялись друг от друга, сами того не замечая. Натанаэль себе признавался, что образ отвратительного Коппелиуса побледнел в его воображении и ему часто бывало трудно живо описать его в своих сочинениях, где он выступал в роли злого рока. Тогда ему пришло в голову избрать сюжетом одного из стихотворений свое мрачное предчувствие, будто Коппелиус помешает его счастью. Он представил в стихах себя и Клару: их соединяют узы верной любви, но время от времени точно какая-то черная рука является в их жизни и всякий раз лишает их какой-нибудь из радостей. Наконец, когда они стоят уже перед алтарем, появляется страшный Коппелиус и дотрагивается до прекрасных глаз Клары; кровавые брызги обжигают грудь Натанаэля. Коппелиус хватает его и бросает в пылающий огненный круг, который вертится с быстротою смерча, со страшным ревом, увлекая его за собой. Кажется, будто ураган гневно бичует пенящиеся волны, и они вздымаются подобно черным, белоголовым великанам. Сквозь этот дикий рев слышит он голос Клары: «Разве не можешь ты на меня взглянуть? Коппелиус обманул тебя, это не мои глаза опалили твою грудь, это горячие капли твоей собственной крови, — мои глаза невредимы, посмотри на меня!» Натанаэль думает: «Это — Клара, она будет со мной вечно». Мысль эта с силой пробивает огненный круг, он перестает вращаться, и в черной бездне замирает рев бури. Натанаэль смотрит в глаза Клары; но из этих глаз приветливо взирает на него сама смерть. В то время как Натанаэль сочинял эти стихи, он был очень спокоен и весел, он переделывал каждую строчку и, увлекшись мистической стороной, не успокоился до тех пор, пока все не стало гладко и благозвучно. Когда же он наконец завершил свой труд и прочел стихи вслух, его охватили страх и дикий ужас. «Чей это страшный голос?» — воскликнул Натанаэль. Вскоре, однако, ему снова показалось, что это — очень удачное стихотворение и он решил, что оно должно воспламенить холодные чувства Клары, хотя навряд ли смог бы объяснить, зачем воспламенять Клару и к чему, собственно, приведет то, что он будет пугать ее страшными образами, предсказывающими ей ужасную судьбу, которая разрушит ее счастье. Натанаэль и Клара сидели в маленьком садике возле дома; Клара была очень весела, ибо те три дня, что Натанаэль писал свое новое стихотворение, он не досаждал ей своими снами и предчувствиями. Натанаэль так же весело и живо говорил о радостных вещах, как бывало прежде, так что Клара сказала: — Ну, теперь ты опять мой, видишь, как мы провели этого злого Коппелиуса? Тут только Натанаэль вспомнил, что у него в кармане лежат стихи, которые он собирался ей прочесть. Он тотчас же вынул листки и стал читать, а Клара, ожидая по обыкновению чего-нибудь скучного, принялась спокойно вязать. Но по мере того, как все более и более стали сгущаться тучи, она оставила свою работу и стала пристально смотреть Натанаэлю в глаза. Тот безудержно продолжал свое чтение, щеки его горели от внутреннего жара, из глаз катились слезы. Наконец он кончил и, застонав в совершенном изнеможении, схватил руку Клары и вздохнул, словно в безнадежной скорби: — Ах, Клара, Клара! Клара нежно прижала его к сердцу и проговорила тихо, но медленно и серьезно: «Натанаэль, дорогой мой Натанаэль! Брось в огонь эту безумную, нелепую, сумасшедшую сказку!» Тут Натанаэль вскочил, оттолкнул от себя Клару и, вскричав: «Проклятый, бездушный автомат!» — бросился прочь. Оскорбленная Клара залилась горькими слезами: «Ах, он никогда не любил меня, он не понимает меня!» — рыдала она. Тут в беседку вошел Лотар, и Клара вынуждена была рассказать ему о том, что случилось. Он всем сердцем любил сестру, каждое слово ее обиды жгло ему душу так, что неудовольствие, которое он давно уже носил в сердце против мечтательного Натанаэля, разгорелось в безумную ярость. Он пошел к Натанаэлю и стал суровыми словами упрекать его за безрассудство и жестокое отношение к любимой сестре, на что тот отвечал ему так же запальчиво. За фантастического, сумасшедшего дурака было отплачено жалким, пошлым, низменным человеком. Поединок был неизбежен. Они решили драться следующим утром за садом, выбрав по академическому обычаю остро отточенные рапиры. Молчаливые и мрачные, бродили они вокруг. Клара слышала их жаркий спор и заметила, что в сумерках учитель фехтования принес рапиры. Она догадывалась, что произойдет. Придя на место поединка, Лотар и Натанаэль все в том же мрачном молчании сбросили с себя сюртуки; с кровожадно горящими глазами они уже были готовы напасть друг на друга, как в садовую калитку вбежала Клара и бросилась к ним. Рыдая, она воскликнула: — Ужасные, дикие люди! Убейте меня прежде, чем вы начнете сражаться!.. Разве могла бы я жить на свете, если бы мой возлюбленный убил моего брата или брат — возлюбленного. Лотар опустил оружие и молча смотрел в землю; в душу же Натанаэля вместе с невыносимой печалью вернулась вся любовь, какую он чувствовал к прелестной Кларе в лучшие дни своей чудесной юности. Смертоносное оружие выпало из его рук, и он пал к ногам Клары. — Простишь ли ты меня когда-нибудь, моя единственная, бесценная Клара!.. Простишь ли ты меня, дорогой брат мой Лотар! Лотар был тронут глубокой скорбью друга; плача, обнялись эти трое примиренных людей и поклялись никогда больше не расставаться и вечно любить друг друга. Натанаэль чувствовал себя так, будто с души его свалилась огромная тяжесть, пригибавшая его к земле, и будто, оказав сопротивление темной силе, завладевшей им, он спас все свое существо, которому грозило уничтожение. Еще три блаженных дня прожил он около милой, а потом отправился в Г., где должен был пробыть еще год, после чего собирался навсегда возвратиться в родной город. Все, что случилось из-за Коппелиуса, скрыли от матери; все знали, что она не могла вспоминать о нем без содрогания: как и Натанаэль, она винила его в смерти своего мужа. Как удивился Натанаэль, когда, направляясь в свою квартиру, увидел, что дом, где он жил, сгорел и над фундаментом возвышались лишь обгоревшие, голые стены. Несмотря на то, что пожар начался в лаборатории аптекаря, жившего в нижнем этаже, и пламя сразу же охватило низ дома, смелым друзьям Натанаэля все же удалось вовремя проникнуть в его комнату, находившуюся в верхнем этаже, и спасти его книги, рукописи и инструменты. Все это они в целости перенесли в другой дом, где сняли комнату, которую Натанаэль и занял. Он не придал особого значения тому, что его помещение оказалось против квартиры профессора Спаланцани, ему также не показалось странным, что из его окна видна комната, где в одиночестве часто сидела Олимпия, так что он мог рассмотреть ее фигуру, хотя черты лица оставались смутны. Но в конце концов ему бросилось в глаза то, что Олимпия целыми часами оставалась в той самой позе, в какой он ее однажды увидел через стеклянную дверь; она все также сидела за маленьким столиком, ничего не делая, и смотрела на него неподвижным взором; он должен был признаться, что никогда не видел такой красивой фигуры, но, храня в сердце образ Клары, оставался равнодушен к неподвижной Олимпии и лишь изредка мельком взглядывал на эту красивую статую. Однажды, когда он сидел и писал письмо Кларе, кто-то тихонько постучался в дверь; он отозвался, дверь отворилась, и показалась мерзкая физиономия Копполы. Натанаэль весь затрепетал, но, помня то, что сказал ему Спаланцани о своем соотечественнике и что он так свято обещал своей возлюбленной относительно Коппелиуса, он устыдился своего ребяческого страха перед привидениями, постарался взять себя в руки и сказал так спокойно и непринужденно, как только мог: — Я не покупаю барометров, ступайте, приятель, ступайте! Но Коппола вошел в комнату и проблеял хриплым голосом, растягивая широкий рот в безобразной улыбке и сверкая из под седых ресниц маленькими глазками: — Э, не барометр, не барометр! У меня есть кароши глаза, кароши глаза! Натанаэль в ужасе воскликнул: — Безумец! Как можешь ты торговать глазами? Какие глаза?!. Коппола же отложил в сторону свои барометры, запустил руки в широкие карманы и, вытащив оттуда очки и лорнеты, стал раскладывать их на столе: — Ну-ну, очки, очки, надевать на нос, вот мои глаза, кароши глаза! Бормоча так, он вынимал все новые и новые очки, так что, сваленные на столе, они начали странно блестеть и мерцать. Тысячи глаз смотрели на Натанаэля, судорожно мигая; он не мог от них оторваться; все страшнее и страшнее скрещивались сверкающие взгляды и пронзали своими багровыми лучами грудь Натанаэля. Охваченный невыразимым ужасом, он закричал: — Остановись же, остановись, ужасный человек! Он крепко схватил руку Копполы, который полез было в карман, чтобы достать очередные очки, хотя весь стол уже был ими завален. Коппола мягко высвободил свою руку и с противным смехом проговорил: — А, не для вас — так вот еще стекла! Он сгреб все очки, спрятал их и вынул из бокового кармана множество больших и маленьких подзорных труб. Как только очки исчезли, Натанаэль совершенно успокоился и, вспомнив о Кларе, сказал себе, что сам вызвал из души ужасный призрак и что Коппола есть просто честный механик и оптик, а не выходец с того света и не двойник проклятого Коппелиуса. К тому же и в стеклах, которые Коппола теперь выложил на стол, не было ничего особенного и еще менее чего-либо призрачного, как в очках; чтобы все загладить, Натанаэль решил и в самом деле что-нибудь у Копполы купить. Он взял маленькую, очень изящно отделанную карманную подзорную трубу и, желая ее испробовать, посмотрел в окно. Никогда в жизни не встречал он стекла, которое бы так чисто и отчетливо приближало предметы. Невольно он стал смотреть в комнаты Спаланцани. Олимпия, как всегда, сидела у маленького стола, положив на него руки и сплетя пальцы. Только теперь Натанаэль хорошо рассмотрел ее дивно прекрасное лицо. Лишь глаза, по-прежнему, казались ему странно неподвижными и безжизненными. Однако, когда он начал пристально рассматривать глаза Олимпии в подзорную трубу, Натанаэлю показалось, что они излучают какой-то лунный блеск. Как будто только теперь обрели они дар зрения, и взгляд их становился все живее и живее. Натанаэль стоял у окна точно завороженный, не в силах отвлечься от созерцания небесно прекрасной Олимпии. Покашливание и шарканье пробудило его от грез. За его спиной стоял Коппола: — Три цехина — три дуката, — проговорил он. Натанаэль, совершенно забывший про оптика, поспешно отсчитал требуемую сумму. — Ну как? Карош стекло? Карош? — спросил Коппола своим отвратительным голосом, состроив кривую улыбку. — Да, да, да! — с досадой отвечал Натанаэль, — прощайте, приятель. Коппола вышел из комнаты, бросая на Натанаэля странные косые взгляды. Натанаэль слышал, как он громко смеялся на лестнице. «Ну, да, — подумал Натанаэль, — он смеется, потому что я слишком дорого заплатил за эту маленькую трубу, слишком дорого заплатил!» Когда он повторял эти слова, по комнате пронесся чей-то глубокий, предсмертный вздох, и у него перехватило дыхание от ужаса. Но ведь это он сам так вздохнул, он отлично понимал это. «Клара, — сказал он себе, — совершенно права, считая меня глупым духовидцем: это в самом деле глупо, и даже более чем глупо, что меня так тревожит дурацкая мысль, что я слишком дорого заплатил Копполе за его стекло; я не вижу для этого никакой причины». Он сел за стол, чтобы закончить письмо Кларе, но, взглянувши в окно, убедился, что Олимпия все еще на прежнем месте, и в ту же минуту вскочил, точно увлекаемый какой-то непреодолимой силой, схватил трубу Копполы и не мог оторваться от созерцания Олимпии .до тех пор, пока его друг и названый брат Зигмунд не зашел за ним, чтобы вместе идти на лекцию профессора Спаланцани. Занавеска на двери в роковую комнату была плотно задернута, и ни теперь, ни в последующие два дня он не мог увидеть Олимпию, несмотря на то, что постоянно стоял у окна и смотрел в подзорную трубу Копполы, На третий день занавесили даже окна. Полный отчаяния, мучимый тоской и пылким желанием, он вышел в город. Образ Олимпии витал перед ним в воздухе, выступал из-за кустов и смотрел на него из светлого ручья большими, сверкающими глазами. Образ же Клары исчез из его сердца; думая только об Олимпии, он громко воскликнул: — О, прекрасная высокая звезда моей любви! Для того ли ты взошла надо мной, чтобы тотчас же исчезнуть и покинуть меня? Возвращаясь к себе, он заметил, что в доме Спаланцани царит шумное движение. Все двери были открыты настежь, вносили разную утварь, окна в первом этаже были распахнуты, деятельные служанки сновали взад и вперед с большими щетками, столяры и обойщики со страшным шумом стучали и колотили. Натанаэль в изумлении остановился посреди улицы; тут к нему подошел Зигмунд и спросил со смехом: — Ну, что скажешь о старике Спаланцани? Натанаэль ответил, что ничего не может сказать, ибо ничего не знает о профессоре, но что его удивляет непривычное оживление в этом обычно тихом и мрачном доме. Тут он узнал от Зигмунда, что Спаланцани устраивает завтра большой праздник с концертом и балом, на который пригласил половину университета. Говорили, что Спаланцани в первый раз покажет свою дочь Олимпию, которую так долго скрывал от людских глаз. Натанаэль нашел у себя пригласительную карточку и в назначенный час с сильно бьющимся сердцем явился к профессору, когда уже начали съезжаться экипажи и горели огни в разукрашенных залах. Общество было многочисленно и блестяще. Олимпия явилась в роскошном, изящном платье. Нельзя было не восхищаться ее прекрасным лицом и фигурой. Она была, по-видимому, слишком сильно затянута, отчего и происходил какой-то странный изгиб спины и осиная тонкость талии. В ее осанке и движениях было что-то размеренное и напряженное, что многим не нравилось, но все приписывали это неловкости, которую она испытывала в обществе. Начался концерт. Олимпия с большим искусством играла на фортепиано и так же хорошо спела бравурную арию чистым, почти резким хрустальным голосом. Натанаэль был в совершенном восторге; он стоял в самом последнем ряду, и черты Олимпии показались ему несколько иными при ослепительном блеске свечей. Он незаметно вынул подзорную трубу Копполы и стал смотреть через нее на прекрасную Олимпию. И тогда он увидел, что ее взор устремлен на него, и этот взор, в котором так ясно читались любовь и тоска, глубоко проникал в его душу. Искусные рулады казались Натанаэлю небесным ликованием Души, просветленной любовью; когда же в конце каденции по зале рассыпалась длинная, звучная трель, ему почудилось, что его вдруг обняли страстные руки; он не мог более сдерживаться и в порыве восторга громко воскликнул: «Олимпия!» Все обернулись, многие засмеялись. А соборный органист состроил еще более мрачное лицо, чем обычно, и сказал только: «Ну, ну!» Концерт был окончен, и начался бал. «Танцевать с нею, с нею!» В этом была цель всех желаний и стремлений Натанаэля. Но как отважиться пригласить ее, царицу бала? Однако, когда начались танцы, он, сам не зная как, очутился возле Олимпии, которую никто еще не пригласил, и, с трудом пролепетав несколько слов, взял ее за руку. Рука Олимпии была холодна как лед, на него повеяло холодом смерти! Он взглянул в глаза Олимпии, которые засветились любовью и желанием, и в то же мгновение ему показалось, что по этой холодной руке заструились потоки горячей крови и забился пульс. В душе Натанаэля еще сильнее разгорелась жажда любви, он обнял прекрасную Олимпию и помчался с ней в танце. Натанаэль всегда считал, что танцует в такт с музыкой, но по особой ритмической точности, с какой двигалась в танце Олимпия, направляя в то же время и его, он скоро заметил, как мало держится такта. Тем не менее он не хотел танцевать ни с какой другой женщиной и готов был убить всякого, кто бы ни подошел, чтобы пригласить Олимпию. Но это случилось всего два раза; к его удивлению, Олимпия, когда начинался танец, всякий раз оставалась на месте, и он не упускал случая снова ее пригласить. Если бы Натанаэль мог видеть что-нибудь, кроме прекрасной Олимпии, то непременно возникла бы какая-нибудь ссора или спор, ибо было ясно, что тихий, с трудом сдерживаемый смех, который возникал среди молодых людей, то в том, то в другом углу, относился к Олимпии, на нее бросали почему-то очень странные взгляды. Разгоряченный танцами и вином, Натанаэль совершенно забыл обычную свою робость. Он сидел рядом с Олимпией, держа ее руку в своей, и с большим вдохновением и пылом говорил ей о любви, выражаясь словами, которых не понимал ни сам он, ни Олимпия. Впрочем, она, может быть, и понимала, потому что не сводила с него глаз и время от времени вздыхала: «Ах, ах, ах!» — «О, чудная, небесная дева! Луч из обетованной страны любви! Глубокая душа, в которой отражается все мое существо!» — говорил Натанаэль и много еще другого в таком же роде, а Олимпия все только вздыхала: «Ах, ах, ах!» Профессор Спаланцани несколько раз проходил мимо счастливой пары и, глядя на них, улыбался с каким-то странным самодовольством. Между тем, несмотря на то, что он пребывал в совершенно ином мире, Наганаэль вдруг заметил, что в доме профессора стало совсем темно; он посмотрел вокруг и к немалому своему удивлению увидел, что в зале догорают две последние свечи, уже готовые погаснуть. Музыка и танцы давно кончились. «Разлука! Разлука!» — в отчаянии вскричал Натанаэль; он поцеловал руку Олимпии, склонился к ее лицу, и его пылающие губы встретились с ее ледяными устами! Он снова содрогнулся от ужаса: ему вдруг пришла на ум легенда о мертвой невесте; но Олимпия крепко прижала его к себе, и казалось, что поцелуй вдохнул в ее уста жизнь. Профессор Спаланцани медленно прошел по опустевшей зале, звук его шагов повторяло эхо, и фигура его вместе с колеблющейся тенью имела страшный, призрачный вид. — Любишь ли ты меня? Любишь ли ты меня, Олимпия? Одно только слово! Любишь ли ты меня? — шептал Натанаэль, но Олимпия встала и вздохнула только: — Ах, ах! — Прекрасная, чудная звезда любви! — продолжал Натанаэль, — ты явилась мне и будешь вечно сиять, освещая мне душу! — Ах, ах! — отвечала Олимпия, удаляясь. Натанаэль пошел за ней; они очутились перед профессором. — Вы необыкновенно живо беседовали с моей дочерью, — промолвил Спаланцани с улыбкой, — если вы находите удовольствие в разговоре с этой несмелой девушкой, то мы будем рады видеть вас у себя. Когда Натанаэль вышел из дома профессора, в груди его сияло необъятное небо. Все последующие дни праздник Спаланцани был предметом толков и пересудов, хотя профессор сделал все для того, чтобы произвести впечатление и блеснуть великолепием, насмешники-студенты не преминули рассказать про разные неловкости и странности, которые были замечены, в особенности же нападали на неподвижную, безмолвную Олимпию, которую, невзирая на красивую внешность, упрекали в совершенной тупости, и в этом видели причину того, что Спаланцани так долго скрывал ее от общества. Натанаэль слушал эти толки с затаенным гневом, но молчал, ибо полагал, что не стоит доказывать этим молодцам, что их собственная глупость мешает им разглядеть глубокую, прекрасную душу Олимпии. — Сделай милость, братец, — сказал однажды Зигмунд, — скажи мне, как это тебя угораздило втрескаться в эту восковую фигуру, в эту деревянную куклу? Натанаэль хотел гневно ему возразить, но сдержался и сказал только: — Скажи мне, Зигмунд, как при твоем живом уме и склонности ко всему прекрасному ты мог не заметить небесной красоты Олимпии? Но я должен благодарить за это судьбу, ибо именно по этой причине ты не станешь моим соперником; иначе один из нас должен был бы погибнуть. Зигмунд, увидев, что происходит с его другом, постарался переменить тему разговора и, сказавши, что в любви никогда нельзя судить о предмете, прибавил: — Однако странно, что многие судят об Олимпии так же, как я. Она показалась нам — не принимай это близко к сердцу — неприятно неподвижной и бездушной. Ее фигура и лицо соразмерны и правильны, это верно, ее можно было бы счесть красивой, если бы взгляд ее не был так безжизнен, я сказал бы, лишен зрительной силы. Ее походка как-то странно размеренна, каждое движение выверено, точно у заводного механизма. Ее игра и пение отличаются совершенством поющей машины, то же самое можно сказать и про то, как она танцует. На нас Олимпия произвела какое-то отталкивающее впечатление: все время казалось, что она только изображает живое существо, — тут кроется какая-то тайна. Натанаэль не дал волю горькому чувству, которое охватило его при словах Зигмунда, он поборол свою досаду и только сказал очень серьезно: — Очень может быть, что Олимпия не нравится таким холодным и прозаичным людям, как вы. Только чувству поэта открывается то, что сходно с ним по своей натуре. Только в меня проник ее любящий взор, пронизав сиянием мое сердце и мысли, только в любви Олимпии нахожу я отражение себя самого. Неужто, плохо то, что она не изрекает плоских речей, как другие поверхностные люди? Она немногословна, это правда, но ее немногие слова являются настоящими иероглифами внутреннего мира, полного любви и высшего познания духовной жизни через созерцание вечного бытия. Но вам не дано этого понять, и все мои слова напрасны. — Спаси тебя Бог, брат мой! — промолвил Зигмунд очень мягко и печально, — мне кажется, что ты на дурной дороге. Ты можешь рассчитывать на меня, когда все… нет, я больше ничего не скажу! Натанаэль вдруг почувствовал, что холодный, прозаический Зигмунд очень ему предан, и он горячо пожал протянутую ему руку. Натанаэль совершенно позабыл, что на свете существуют Клара, которую он когда-то любил, мать, Лотар, — все улетучилось из его памяти, он жил только Олимпией, у которой проводил ежедневно по нескольку часов, распространяясь о своей любви, о симпатии, возгоревшейся к жизни, о психическом сродстве, и Олимпия слушала его с неизменным вниманием. Натанаэль извлек из недр своего письменного стола все, что он когда-то насочинял. Стихотворения, фантазии, видения, романы, рассказы, вперемешку со всевозможными возносящимися к облакам сонетами, стансами и канцонами, — все это он читал Олимпии часами, не зная усталости. Никогда еще не было у него такой благодарной слушательницы. Она не вязала и не вышивала, не смотрела в окно, не кормила птичку, не играла с комнатной собачкой или любимой кошкой, не вертела в руках бумажных фигурок, она вообще ничего не делала и при этом не зевала и не покашливала, словом, сидела не шелохнувшись, устремив неподвижный взор в глаза возлюбленного, и взор этот становился все пламенней и живее. Только тогда, когда Натанаэль вставал и целовал ей руку, а иногда и в губы, она говорила: «Ах, ах!», а потом: «Доброй ночи, мой милый!» «О, дивная, глубокая душа! — восклицал Натанаэль, возвращаясь в свою комнату, — только ты одна и можешь меня понять». Он трепетал от восторга, думая о том, какое дивное созвучие было в чувствах его и Олимпии; ему казалось, что вся душа ее внимала его поэтическому дару и что он слышит голос ее души. Вероятно, так оно и было, ибо Олимпия произносила только те слова, которые упомянуты выше. Когда же в моменты просветления и трезвости, например утром, сейчас же после пробуждения, Натапаэль вспоминал о совершеннейшей пассивности и бессловесности Олимпии, то говорил себе: «Что такое слова? Взгляд ее небесных глаз говорит мне больше всяческих речей. Разве можно дитя небес заключить в тесный круг жалких земных потребностей?» Профессор Спаланцани, по-видимому, был очень рад отношениям, которые возникли между Натанаэлем и его дочерью; его удовольствие являло себя в разных мелких признаках; когда же Натанаэль решился наконец намекнуть на свое желание обручиться с Олимпией, он расплылся в улыбке и заявил, что предоставляет дочери вполне свободный выбор. Ободренный этими словами и весь пламенея любовью, Натанаэль решил на другой же лень потребовать от Олимпии, чтобы она откровенно и ясно высказала то, о чем давно поведал ему ее дивный взор, то есть что она желает принадлежать ему навеки. Он принялся искать кольцо, которое подарила ему при расставании мать, чтобы вручить его Олимпии как символ своей преданности и зарождающейся совместной цветущей жизни. При этом ему попались под руку письма Клары и Лотара, но он равнодушно отбросил их в сторону, нашел кольцо, спрятал его в карман и полетел к Олимпии. Поднимаясь по лестнице, он услышал страшный шум, доносившийся, похоже, из рабочего кабинета Спаланцани. Раздавались топанье, треск, хлопанье, удары в дверь, и ко всему этому присоединялись брань и проклятия: «Пусти, пусти, проклятый негодяй! Ты посвятил этому душу и тело? Ха, ха, ха, ха!.. Но ведь и мы не сидели сложа руки! Глаза-то ведь сделал я, я! — А я — заводной механизм! — Болван ты со своим механизмом. — Проклятая собака, безмозглый часовщик! — Пошел вон! — Сатана! — Стой, скотина! Стой! — Убирайся! — Пусти!..» То были голоса Спаланцани и ужасного Коппелиуса, которые ругались и наскакивали друг на друга. Натанаэль ворвался в комнату, охваченный безотчетным страхом. Профессор держал за плечи какую-то женскую фигуру, а итальянец Коппола держал ее за ноги, и оба, яростно споря, тянули ее в разные стороны. Натанаэль в смертельном ужасе отпрянул, узнав фигуру Олимпии. Он хотел уже было броситься к ним, чтобы отнять возлюбленную у этих разъяренных людей, но в эту минуту Коппола со страшной силой вырвал фигуру из рук профессора и нанес ею Спаланцани такой сокрушительный удар, что тот повалился на стол, где стояли бутыли, реторты, колбы и стеклянные цилиндры. Все эти сосуды разлетелись на тысячи осколков. Коппола перекинул женскую фигуру через плечо и с мерзким визгливым смехом побежал вниз по лестнице, задевая за ступени ее безобразно свешивающимися ногами, которые вращались и с деревянным стуком бились о ступени. Натанаэль застыл на месте. Он слишком отчетливо увидел, что на смертельно бледном, восковом лице Олимпии нет глаз, на их месте чернели дыры: это была бездушная кукла. Спаланцани катался по полу, стеклянные осколки поранили ему голову, грудь и руку, кровь текла ручьями, но он собрал все свои силы и закричал: «За ним, в погоню! Что же ты медлишь! Коппелиус, Коппелиус! Он украл у меня мой лучший автомат! Я работал над ним двадцать лет, вложил в него всю душу; механизм, речь, походка — все мое дело, лишь глаза, глаза похищены у тебя! Проклятый мерзавец! Верни мне Олимпию, вот тебе глаза!» Натанаэль увидел на полу пару кровавых глаз, устремленных на него. Спаланцани схватил их здоровой рукой и швырнул в Натанаэля, так что они ударились об его грудь. Тут безумие впилось в него огненными когтями, вошло в его душу, терзая ум и сердце. «Гей, гей, гей! Огненный круг! Огненный круг, вертись веселей, веселей. Вертись, деревянная кукла, вертись, красотка, живей!» Он бросился на профессора и схватил его за горло. Он задушил бы его, если бы на шум не сбежались люди; они оттащили неиствующего Натанаэля и спасли таким образом жизнь профессору, после чего перевязали ему раны. Зигмунд, несмотря на всю свою силу, не мог справиться с беснующимся безумцем, который беспрестанно кричал ужасным голосом: «Вертись, деревянная кукла!» и изо всех сил отбивался сжатыми кулаками. Наконец общими усилиями удалось побороть его, поваливши на пол и связав веревками. Слова его перешли в ужасающий животный вой. В таком состоянии его и отвезли в сумасшедший дом. Любезный читатель, прежде чем продолжить свой рассказ о несчастном Натанаэле, я могу уверить тебя — если ты принимаешь хоть какое-нибудь участие в искусном создателе механизмов Спаланцани, — что он совершенно излечился от своих ран. Однако он должен был оставить университет, так как история Натанаэля привлекла всеобщее внимание и вообще было признано совершенно непозволительным обманом приводить в общество вместо живой особы деревянную куклу (ведь Олимпия благополучно посещала светские чаепития). Юристы далее называли это искусным и тем более заслуживающим строго наказания подлогом, ибо он был направлен против общества и так ловко обставлен, что ни один человек (за исключением некоторых наблюдательных студентов) его не заметил, хотя теперь все разыгрывали из себя мудрецов и ссылались на разные вещи, которые казались им подозрительными. Эти господа не обнародовали, однако, ничего особенного. Ну, могло ли, например, кому-нибудь показаться подозрительным, что, по словам одного изящного господина, Олимпия против всякого обыкновения чаще ела, чем зевала? Этим, по мнению франта, подпитывалось движение скрытого механизма, отчего заметно слышался треск и т. д. Профессор поэзии и красноречия взял щепотку табаку, похлопал по табакерке, откашлялся и торжественно возвестил: — Многоуважаемые господа и дамы! Неужто вы не замечаете, в чем тут соль? Все дело в аллегории, это не что иное, как метафора! Вы понимаете меня! Sapienti sat!<ref>Мудрому достаточно (лат.).</ref> Но многих из многоуважаемых господ такое объяснение вовсе не удовлетворило; история с механической куклой пустила в их душах глубокие корни, и в них поселилось самое скверное недоверие к человеческим особям. Чтобы удостовериться в том, что они влюблены не в деревянную куклу, многие обожатели требовали, чтобы их возлюбленные не совсем в такт пели и танцевали, чтобы они во время чтения вслух вязали или вышивали, играли с собачкой и т. д., а главное, чтобы они не только слушали, но и говорили сами, да так, чтобы их речи действительно выражали мысли и чувства. У многих любовный союз стал крепче и душевнее, другие же спокойно разошлись. «Да, ни в чем нельзя быть уверенным», — говорили то те, то другие. На чайных вечерах все стали страшно зевать и ничего не ели, чтобы отклонить всякое подозрение. Спаланцани, как уже было сказано, должен был уехать, чтобы избежать разбирательства, предпринятого против автомата, обманным образом введенного в человеческое общество. Коппола тоже исчез. Натанаэлю казалось, что он пробудился от страшного, тяжелого сна. Он открыл глаза и почувствовал, как в душу его небесной теплотой льется неописуемое блаженство. Он лежал на кровати в своей комнате, в родительском доме, над ним склонилась Клара, а поблизости стояли мать и Лотар. — Наконец-то, наконец, дорогой мой Натанаэль, ты исцелился от этой страшной болезни и теперь снова будешь мой! — сказала Клара и обняла Натанаэля. У того от печали и радости полились из глаз слезы, и он громко простонал: — О, Клара! Моя Клара! Тут вошел Зигмунд, который все это время поддерживал друга в его несчастии. Натанаэль протянул ему руку: — Ты не оставил меня, верный друг! Всякий след безумия исчез благодаря заботливому уходу матери, возлюбленной и друзей. Скоро Натанаэль совсем поправился. Между тем их дом посетило счастье: умер старый скупой дядюшка, от которого никто ничего не ждал, и оставил матери помимо значительного состояния имение в красивой местности неподалеку от города. Туда решили переселиться мать, Лотар и Натанаэль со своей Кларой, с которой он намеревался теперь вступить в брак. Натанаэль стал удивительно кроток и мягок, как ребенок, теперь только открылась ему дивная, небесно чистая душа Клары. Никто не делал даже отдаленных намеков на прошлое. Только когда уезжал Зигмунд, Натанаэль сказал ему: — Боже мой, друг! На какой плохой дороге я был! Но, к счастью, ангел вовремя направил меня на светлую стезю. То была моя. Клара! Зигмунд не позволил ему продолжать, опасаясь, что могут воскреснуть болезненные воспоминания… И вот наступило время, когда четверо счастливцев собрались ехать в свое имение. В полдень они, сделав много покупок, шли по улицам города. Высокая башня ратуши отбрасывала на базарную площадь гигантскую тень. — Давай, — сказала Клара, — взойдем на башню и посмотрим на дальние горы! Сказано — сделано! Натанаэль и Клара поднялись наверх, мать со служанкой пошли домой, а Лотар, которому не хотелось взбираться по высокой лестнице, остался ждать внизу. Влюбленные рука об руку стояли на самой высокой галерее башни и смотрели на леса, над которыми, точно гигантский город, возвышались синие горы. — Смотри, какой странный серый кустик, он как будто движется, — сказала Клара. Натанаэль машинально опустил руку в боковой карман и, нащупав там подзорную трубку Копполы, посмотрел в ту сторону… Перед ним была Клара. И вот кровь его судорожно запульсировала в жилах, страшно побледнев, уставился он на Клару, и вдруг огненные потоки полились из его блуждающих глаз, он изныл, как затравленный зверь, высоко подпрыгнул и, страшно захохотав, закричал пронзительным голосом: «Вертись, деревянная кукла, вертись!» — потом с ужасающей силой схватил Клару и хотел столкнуть ее вниз, но она в смертельном страхе крепко вцепилась в перила. Лотар услышал бешеный рев Натанаэля и отчаянный крик Клары. Ужасное подозрение шевельнулось в нем. Он бросился наверх, но дверь на вторую галерею была заперта. Клара кричала все громче. Не помня себя от страха и ярости, Лотар стал колотить в дверь, которая наконец распахнулась. — Помогите! Помогите! — голос Клары слабел и вскоре замер. — Этот безумец убил ее! — вскричал Лотар. Дверь на верхнюю галерею тоже была заперта. Отчаяние придало ему силы, он сорвал дверь с петель. Боже праведный! — Клара, переброшенная безумным Натанаэлем за перила, повисла в воздухе. Только одной рукой держалась она за железный прут. Быстрее молнии схватил Лотар сестру, подтянул ее наверх и в то же мгновение ударил безумного кулаком в лицо с такой силой, что тот отшатнулся и выпустил свою добычу. Лотар сбежал вниз, неся на руках бесчувственную сестру. Она была спасена. Натанаэль один неистовствовал на галерее, высоко подпрыгивая и крича: «Огненный круг, вертись! Огненный круг, вертись!». На этот дикий крик сбежались люди. Над ними возвышался, словно какой-то гигант, адвокат Коппелиус, который только что приехал в город и пришел той же дорогой на базарную площадь; хотели подняться наверх, чтобы схватить безумца, но Коппелиус сказал со смехом: — Ха, ха! Подождите, он сам сейчас явится! — и стал смотреть вверх вместе с другими. Натанаэль вдруг остановился как вкопанный, весь съежился и замер, но, увидев Коппелиуса, пронзительно крикнул: «А, короши глаза! Короши глаза!» — и прыгнул через перила. Когда Натанаэль лежал на мостовой с размозженной головой, Коппелиус исчез в толпе… Спустя несколько лет в отдаленной местности видели Клару, сидевшую на крыльце красивого деревенского домика рядом с приветливым мужчиной; подле них играли двое веселых мальчуганов. Из этого можно заключить, что Клара обрела спокойное семейное счастье, отвечающее ее веселой, жизнерадостной натуре, которого никогда не смог бы дать ей Натанаэль с его вечным душевным разладом. {{примечания|title=}} [[Категория:Новеллы]] [[Категория:Эрнст Теодор Амадей Гофман]] [[Категория:Литература 1817 года]] [[Категория:Мария Андреевна Бекетова]] 7cp63xq8w1xeodtc60yy19gww0jv3o4 Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный) 0 1133608 5759335 5756438 2026-10-24T18:13:50Z Dmitry Korchemny 61161 5759335 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Титульный лист | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = [[/Предисловие/]] | ДРУГОЕ = }}__NOEDITSECTION__ {{heading|46|Еврейская грамматика}} == Оглавление == * [[/Предисловие|Предисловие]] {{heading|44|Введение}} * [[/1|§ 1. Общие сведения о семитских языках]] * [[/2|§ 2. Обзор истории иврита]] * [[/3|§ 3. Становление грамматики иврита]] * [[/4|§ 4. Структура и содержание настоящей Грамматики]] {{heading|45|Часть первая. Фонетика, или звуки и буквы}} {{heading|44|Глава I. Отдельные звуки и буквы}} * [[/5|§ 5. Согласные: их написание и название]] * [[/6|§ 6. Произношение и классификация согласных]] * [[/7|§ 7. Общие сведения о гласных. Буквы и знаки для гласных]] * [[/8|§ 8. Огласовки]] * [[/9|§ 9. Характеристика отдельных гласных]] * [[/10|§ 10. Полугласные и разделитель слогов (Šewâ)]] * [[/11|§ 11. Прочие знаки]] * [[/12|§ 12. Дагеш вообще, и сильный дагеш в частности]] * [[/13|§ 13. Слабый дагеш]] * [[/14|§ 14. Маппик и рафе]] * [[/15|§ 15. Знаки кантилляции]] * [[/16|§ 16. Маккеф и метег]] * [[/17|§ 17. К<sup>е</sup>ре и к<sup>е</sup>тив. Масора marginalis и finalis]] {{heading|44|Глава II. Особенности и изменения звуков. Слог и ударение}} * [[/18|§ 18]] * [[/19|§ 19. Изменения согласных]] * [[/20|§ 20. Усиление согласных]] * [[/21|§ 21. Спирантизация]] * [[/22|§ 22. Особенности гортанных]] * [[/23|§ 23. О слабых гортанных {{GHGheb|text=א}} и {{GHGheb|text=ה}}]] * [[/24|§ 24. Изменения слабых звуков {{GHGheb|text=ו}} и {{GHGheb|text=י}}]] * [[/25|§ 25. Устойчивые гласные]] * [[/26|§ 26. Слогообразование и его влияние на долготу и краткость гласных]] * [[/27|§ 27. Изменение гласных, главным образом их долготы и краткости]] * [[/28|§ 28. Возникновение новых гласных и слогов]] * [[/29|§ 29. Ударение. Паузальные формы]] {{heading|45|Часть вторая. Морфология, или части речи}} * [[/30|§ 30. Основы и корни: двух-, трех- и четырехсогласные]] * [[/31|§ 31. Формообразование]] {{heading|44|Глава I. Местоимение}} * [[/32|§ 32. Самостоятельные личные местоимения]] * [[/33|§ 33. Местоименные суффиксы]] * [[/34|§ 34. Указательное местоимение]] * [[/35|§ 35. Артикль]] * [[/36|§ 36. Относительное местоимение]] * [[/37|§ 37. Вопросительное и неопределенное местоимение]] {{heading|44|Глава II. Глагол}} * [[/38|§ 38. Общие сведения]] * [[/39|§ 39. Основная форма и производные основы]] * [[/40|§ 40. Времена. Наклонения. Спряжение]] * [[/41|§ 41. Отклонения от обычного спряжения сильных глаголов]] {{heading|43|I. Сильный глагол}} * [[/42|§ 42]] {{heading|43|A. Чистая основа, или Qal}} * [[/43|§ 43. Форма и значение Qal]] * [[/44|§ 44. Спряжение перфекта Qal]] * [[/45|§ 45. Инфинитив]] * [[/46|§ 46. Императив]] * [[/47|§ 47. Имперфект и его спряжение]] * [[/48|§ 48. Краткие и удлиненные формы имперфекта и императива. Юссив и когортатив]] * [[/49|§ 49. Перфект и имперфект с вавом последовательности]] * [[/50|§ 50. Причастие]] {{heading|43|B. Производные биньяны}} * [[/51|§ 51. Niphʿal]] * [[/52|§ 52. Piʿēl и Puʿal]] * [[/53|§ 53. Hiphʿîl and Hophʿal]] * [[Парадигма A]] * [[Парадигма B]] * [[/Добавления и исправления|Добавления и исправления]] == Комментарий == Эта грамматика посвящена исключительно библейскому ивриту. Мишнаистский иврит (именуемый в ней «новым ивритом») упоминается лишь эпизодически; сведения о современном израильском иврите отсутствуют, поскольку на момент выхода издания он находился лишь на раннем этапе становления. Стиль лингвистического описания в известной мере устарел: например, используются латинские термины, для которых ныне существуют общеупотребительные эквиваленты, а исторические фонетические изменения характеризуются как «порча» — оценка, от которой современная лингвистика воздерживается. Тем не менее, несмотря на эти сравнительно незначительные недостатки, даже в XXI веке «Еврейская грамматика» Вильгельм Гезениуса остаётся одним из важнейших источников по грамматике библейского иврита. См. также [[s:en:Gesenius' Hebrew Grammar|английскую версию]] этой книги. Если вы планируете редактировать эту книгу, см. [[:Категория:Шаблоны «Еврейской грамматики» Гезениуса]]. </div>{{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=Dmitry Korchemny}} [[Категория:Иврит]] [[Категория:Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)]] [[en:Gesenius' Hebrew Grammar]] 1t8no2qwk8ilrq30a973mhrfkvimd6v Викитека:Проект:БСЭ1/Авторы на Ш 4 1137133 5759443 5759193 2026-10-25T05:40:19Z Wlbw68 37914 5759443 wikitext text/x-wiki '''Авторы статей 1-ого издания Большой Советской Энциклопедии. Таблица Ш.''' {| class="wide sortable" text-align| center" ! Автор !! Упомянут как !! Статьи !! Авторские права, примечания |- | || А. Шабад. ||* [[БСЭ1/Вильнев, Теодор Фердинанд|Вильнев, Теодор Фердинанд]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Шабашев. ||* [[БСЭ1/Воздухоплавательные войска|Воздухоплавательные войска]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Евгений Степанович Шаблиовский]] || Е. Шаблиовский ||* [[БСЭ1/Шевченко, Тарас Григорьевич|Шевченко, Тарас Григорьевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | || Г. Шайн. ||* [[БСЭ1/Радиальные скорости|Радиальные скорости]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шаллай. ||* [[БСЭ1/Виссель, Рудольф|Виссель, Рудольф]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Шаллай, Э. (нов. зап. ист.), Москва.||* [[БСЭ1/Вена|Вена]] ''(и Л. Д. Синицкий, Е. М. Браудо, И. Л. Попов-Ленский.)'';<br />* [[БСЭ1/Гениш, Конрад|Гениш, Конрад]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шами. ||* [[БСЭ1/Египет|Египет]] ''(и Б. Добрынин, Д. Шморгонер, В. Струве, М. Нечаев, Г. Гурвич.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Шамрай. ||* [[БСЭ1/Войнаровский, Андрей|Войнаровский, Андрей]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Шамурин. ||* [[БСЭ1/Десятичная система классификации|Десятичная система классификации]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шамхалов. ||* [[БСЭ1/Дагестанские литературы|Дагестанские литературы]];<br />* [[БСЭ1/Дагестанские языки|Дагестанские языки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шамханов. ||* [[БСЭ1/Буйнакский, Уллубий|Буйнакский, Уллубий]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шапиро. ||* [[БСЭ1/Парша|Парша]] ''(и В. Рахманов, А. Бухгейм.)'';<br />* [[БСЭ1/Печеночно-глистная болезнь|Печеночно-глистная болезнь]];<br />* [[БСЭ1/Плеврит|Плеврит]] ''(и А. Земец.)'';<br />* [[БСЭ1/Понос|Понос]] ''(и Г. Гуревич.)'';<br />* [[БСЭ1/Пунктуация|Пунктуация]] ??;<br />* [[БСЭ1/Сыворотки лечебные и иммунные|Сыворотки лечебные и иммунные]] ''(и Г. Вайндрах.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Шапиро. ||* [[БСЭ1/Отработки|Отработки]];<br />* [[БСЭ1/Парцеллярное хозяйство|Парцеллярное хозяйство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. Шапиро. ||* [[БСЭ1/Рабочая (лейбористская) партия Великобритании|Рабочая (лейбористская) партия Великобритании]];<br />* [[БСЭ1/Сопротивление материалов|Сопротивление материалов]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шапиро. ||* [[БСЭ1/Швейная машина|Швейная машина]];<br />* [[БСЭ1/Графит|Графит]] ''(и Л. Пустовалов, А. Раковский.)'';<br />* [[БСЭ1/Кара-Калпакская автономная советская социалистическая республика|Кара-Калпакская автономная советская социалистическая республика]] ''(и Н. Яницкий, А. Сржедзинский.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Шапошников. ||* [[БСЭ1/Молочнокислое брожение|Молочнокислое брожение]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. С. Шапсович. ||* [[БСЭ1/Баку|Баку]] ''(и Н. В. Нелидов.)'';<br />* [[БСЭ1/Барселона, город и порт в Каталонии|Барселона, город и порт в Каталонии]] ''(и Я. Зутис.)'';<br />* [[БСЭ1/Батум|Батум]];<br />* [[БСЭ1/Будапешт|Будапешт]];<br />* [[БСЭ1/Буэнос-Айрес, город и провинция|Буэнос-Айрес, город и провинция]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Шарвин. ||* [[БСЭ1/Глицерин|Глицерин]] ''(и В. С.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Шарый. ||* [[БСЭ1/Целлюлозная промышленность|Целлюлозная промышленность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. Шатенштейн. ||* [[БСЭ1/Утомление|Утомление]] ''(и А. Ухтомский, Н. Добрынин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|Николай Сергеевич Шатский]] || Н. Шатский||* [[БСЭ1/Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР)|Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР)]] ''(I. Физико-географический очерк — и Б. Добрынин, Д. Тугаринов, Л. Прасолов, В. Алехин, В. Гептнер.)'';<br />* [[БСЭ1/Русская платформа|Русская платформа]];<br />* [[БСЭ1/Тектоника|Тектоника]];<br />* [[БСЭ1/Челябинский угленосный бассейн|Челябинский угленосный бассейн]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1960|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Яков Моисеевич Шатуновский|Яков Моисеевич Шатуновский]] || Шатуновский, Я. М., проф. (техника).||* [[БСЭ1/Авиахим|Авиахим]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1932}} |- | [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|Борис Владимирович Шафранов]] || Б. Шафранов. ||* [[БСЭ1/Полиграфическое производство|Полиграфическое производство]] ''(и Э. Трейлоб.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шафранова. ||* [[БСЭ1/Защитные приспособления на производстве|Защитные приспособления на производстве]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Шаханов. ||* [[БСЭ1/Владимир-на-Клязьме|Владимир-на-Клязьме]] ''(и Я. С. Артюхов, В. Клейн, И. Т.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|Мушег Мосесович Шахназаров]] || М. Шахназаров.||* [[БСЭ1/Нормирование техническое|Нормирование техническое]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1975|ВОВ=Работник}} |- | || А. Шахно. ||* [[БСЭ1/Калорийность|Калорийность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Семён Михайлович Шаховский|Семён Михайлович Шаховский]] || С. Шаховский. ||* [[БСЭ1/Украинская литература|Украинская литература]] ''(и А. Белецкий, С. Маслов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1984|ВОВ=Работник}} |- | || С. Шацкий. ||* [[БСЭ1/Горбунов-Посадов, Иван Иванович|Горбунов-Посадов, Иван Иванович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Лазарь Абрамович Шацкин|Лазарь Абрамович Шацкин]] || Шацкин, Л. А. (нов. рус. ист.), Москва.||* [[БСЭ1/ВЛКСМ|ВЛКСМ]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1963|ВОВ=Работник}} |- | || Швабе, М.||* [[БСЭ1/Антирелигиозная пропаганда|Антирелигиозная пропаганда]] ''(и [[Емельян Михайлович Ярославский|Е. Ярославский]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|Евсей Манасеевич Шварцман]] || Е. Шварцман. ||* [[БСЭ1/Матка|Матка]];<br />* [[БСЭ1/Менструация|Менструация]];<br />* [[БСЭ1/Роды|Роды]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|Иосиф Евсеевич Шведский]] || И. Шведский. ||* [[БСЭ1/Обувное производство|Обувное производство]] ''(и М. Рахлин.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1950|ВОВ=Работник}} |- | || Н. Швейковский. ||* [[БСЭ1/Бэра закон|Бэра закон]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Швецов. ||* [[БСЭ1/Зегеровские конусы|Зегеровские конусы]];<br />* [[БСЭ1/Зеркала|Зеркала]] ''(и В. Пульвер.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || П. Шеварев. ||* [[БСЭ1/Психофизические методы|Психофизические методы]];<br />* [[БСЭ1/Функциональная психология|Функциональная психология]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Александр Борисович Шевелёв]] || Шевелев, А. Б. (соц. медицина), Москва ||* [[БСЭ1/Брюшной тиф|Брюшной тиф]] ''(и М. О. Вихерт.)'';<br />* [[БСЭ1/Великобритания|Великобритания]] ''(IV. Политический очерк — и Г. С. Гурвич, М. В. Зимелева, Д. В. Кузовков, И. С. Звавич, Ф. Парсонс (Лондон), Х. Дарьинский, Ф. Е. Огородников.)'';<br />* [[БСЭ1/Военно-санитарное дело|Военно-санитарное дело]] ''(и 3. П. Соловьев.)'';<br />* [[БСЭ1/Возвратный тиф|Возвратный тиф]] ''(и Г. В. Эпштейн.)'';<br />* [[БСЭ1/Возраст человека|Возраст человека]];<br />* [[БСЭ1/Врачебная этика|Врачебная этика]] ''(и В. Кульвановский.)'';<br />* [[БСЭ1/Вшивость|Вшивость]];<br />* [[БСЭ1/Германия|Германия]] ''(V. Социальное здоровье населения и здравоохранение — и М. М. Ландис.)'';<br />* [[БСЭ1/Гигиена|Гигиена]] ''(и Н. К. Игнатов, С. И. Каплун, Н. А. Зеленев, А. В. Мольков.)'';<br />* [[БСЭ1/Демография|Демография]] ''(и Б. Смулевич.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1975|ВОВ=Работник}} (1894-1975) |- | || В. Шевкин. ||* [[БСЭ1/Диалектический материализм|Диалектический материализм]] ''(и А. Сараджев, Г. Адамян, М. Константинов, А. Щеглов, Б. Быховский, М. Митин, В. Ральцевич, С. Лапшин, В. Егоршин, А. Максимов, Е. Ситковский.)'';<br />* [[БСЭ1/Закон, в философии|Закон, в философии]];<br />* [[БСЭ1/Идеализм|Идеализм]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шейнберг ||* [[БСЭ1/Начальная школа|Начальная школа]];<br />* [[БСЭ1/Обучение в школе|Обучение в школе]];<br />* [[БСЭ1/Обязательное обучение|Обязательное обучение]];<br />* [[БСЭ1/Осетия|Осетия]] ''(и Б. Добрынин, А. Кауфман.)'';<br />* [[БСЭ1/Политехническое образование|Политехническое образование]];<br />* [[БСЭ1/Публицистика|Публицистика]];<br />* [[БСЭ1/Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР)|Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР)]] ''(IV. Народное образование — Е. Медынский, В. Струминский, А. Фомичев. Я. Красногорская, М. Малышев, В. Куличенко, В. Попов, Г. Казаков.)'';<br />* [[БСЭ1/Ростов-на-Дону|Ростов-на-Дону]] ''(и О. К., А. Кауфман.)'';<br />* [[БСЭ1/Ростовская область|Ростовская область]] ''(и Е. Лукашова, А. Кауфман.)'';<br />* [[БСЭ1/Руссо, Жан Жак|Руссо, Жан Жак]] ''(и Б. Бернадинер, Б. Сливкер.)'';<br />* [[БСЭ1/Северо-Казахстанская область|Северо-Казахстанская область]] ''(и Д. Тугаринов, Н. Яницкий.)'';<br />* [[БСЭ1/Северо-Осетинская Автономная Советская Социалистическая Республика|Северо-Осетинская Автономная Советская Социалистическая Республика]] ''(и Е. Лукашова, Г. Кокиев, Л. И.)'';<br />* [[БСЭ1/Сионизм|Сионизм]];<br />* [[БСЭ1/Спенсер, Герберт|Спенсер, Герберт]] ''(и О. Трахтенберг.)'';<br />* [[БСЭ1/СССР. Народное образование|СССР. Народное образование]] ''(и Е. Медынский, Е. Волкова, М. Малышев, Н. Поманский, В. Попов, Н. Струминский, А. Фомичёв.)'';<br />* [[БСЭ1/СССР. Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика|СССР. Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика]] ''(и М. Грин, Э. Давыдов.)'';<br />* [[БСЭ1/Таджикская Советская Социалистическая Республика|Таджикская Советская Социалистическая Республика]] ''(и Т. Жданко, С. Бальзак и Э. Давыдов, И. Ростоцкий.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Шейнис, Д. ||* [[БСЭ1/Жилище|Жилище]] ''(и С. Толстов, А. Башкиров, П. Лященко, А. Кочетов, Ц. Рысс, Н. Мещеряков, А. Карасс, Н. Марковников, Д. Аркин, Д. Горфин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || О. Шекун. ||* [[БСЭ1/Пархоменко, Александр Яковлевич|Пархоменко, Александр Яковлевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шемякин; И. Н. Шемякин. ||* [[БСЭ1/«Всеобщая электрическая компания»|«Всеобщая электрическая компания»]];<br />* [[БСЭ1/Гамбургско-Американская линия|Гамбургско-Американская линия]];<br />* [[БСЭ1/Гаранти трест компани оф Нью Иорк|Гаранти трест компани оф Нью Иорк]];<br />* [[БСЭ1/Дейче банк|Дейче банк]];<br />* [[БСЭ1/Дженерал моторс компани|Дженерал моторс компани]];<br />* [[БСЭ1/Дисконто гезельшафт|Дисконто гезельшафт]];<br />* [[БСЭ1/И. Г. Фарбениндустри|И. Г. Фарбениндустри]];<br />* [[БСЭ1/Империализм|Империализм]] ''(и В. Мотылев (В. М.), Л. Брук, А. Ходжаев, И. Марков, В. Серебряков, Я. Смолянский, Л. Кашарский, М. Енгибарян, под общей ред. В. Мотылева.)'';<br />* [[БСЭ1/Форд, Генри|Форд, Генри]];<br />* [[БСЭ1/Французский банк|Французский банк]] ''(и С. Кан, Л. Позина.)'';<br />* [[БСЭ1/Чейз нэшенел бенк|Чейз нэшенел бенк]];<br />* [[БСЭ1/Чехословакия|Чехословакия]] ''(и Б. Бондаренко, М. Ш., П. Райман, И. Бауман, А. Готалов-Готлиб, С. Партош.)'';<br />* [[БСЭ1/Шнейдер-Крезо|Шнейдер-Крезо]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Гергард Густавович Шенберг]] || Шенберг, Г. Г., проф. (физич. география).||* [[БСЭ1/Австрия|Австрия]] ''(и И. Штрассер, [[Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский]], Н. М.)'';<br />* [[БСЭ1/Аннам|Аннам]] ''(и А. Ф. Сперанский.)'';<br />* [[БСЭ1/Аргентина|Аргентина]] ''(и [[Николай Николаевич Баранский|Н. Н. Баранский]], [[Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский]], А. И. Дробинский, [[Фёдор Викторович Кельин|Ф. В. Кельин]].)'';<br />* [[БСЭ1/География|География]] ''(и Л. С. Берг, В. А. Каменецкий, А. (в тексте: Л. [Л. Д.]) Синицкий. М. С. Боднарский (сост. хронологического переченя ...).)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1954|ВОВ=Работник}} [https://bioslovhist.spbu.ru/person/658-shenberg-gergard-gustavovich.html] |- | || Э. Шенгоф. ||* [[БСЭ1/Выдача преступников|Выдача преступников]];<br />* [[БСЭ1/Высылка иностранцев|Высылка иностранцев]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шенк; А. К. Шенк. ||* [[БСЭ1/Гелиотерапия|Гелиотерапия]];<br />* [[БСЭ1/Ортопедия|Ортопедия]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Александр Михайлович Шенрок]] || Шенрок, А. М. (геофизика).||* [[БСЭ1/Вильд, Генрих Иванович|Вильд, Генрих Иванович]];<br />* [[БСЭ1/Воейков, Александр Иванович|Воейков, Александр Иванович]] ''(и И. Щукин.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937}} |- | [[Клавдий Ипполитович Шенфер]] || Шенфер, К. И., проф. (электротехн.).||* [[БСЭ1/Возбуждение электрических машин|Возбуждение электрических машин]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1950}} |- | || Д. Шепилов. ||* [[БСЭ1/Устав сельскохозяйственной артели примерный|Устав сельскохозяйственной артели примерный]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Сергей Васильевич Шервинский]] || Шервинский, С. В. (искусство), ''С. Ш, С. Ш-ский.'' ||* [[БСЭ1/Айвазовский, Иван Константинович|Айвазовский, Иван Константинович]];<br />* [[БСЭ1/Акварель|Акварель]];<br /> *[[БСЭ1/Альдорфер, Альбрехт|Альдорфер, Альбрехт]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1991}} |- | [[Андрей Васильевич Шестаков]] || Шестаков, А. В. (Никодим) (рус. ист.).||* [[БСЭ1/Аграрные программы в истории русской революции|Аграрные программы в истории русской революции]];<br />* [[БСЭ1/Батраки|Батраки]];<br />* [[БСЭ1/Земельные комитеты|Земельные комитеты]];<br />* [[БСЭ1/Комбеды и комнезамы|Комбеды и комнезамы]];<br />* [[БСЭ1/Крестьянские съезды всероссийские|Крестьянские съезды всероссийские]];<br />* [[БСЭ1/Крестьянский союз всероссийский|Крестьянский союз всероссийский]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1941}} |- | || И. Шехтерман. ||* [[БСЭ1/Хлебопечение|Хлебопечение]] ''(и В. Смирнов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Шибанов. ||* [[БСЭ1/Лягушки|Лягушки]];<br />* [[БСЭ1/Пресмыкающиеся|Пресмыкающиеся]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Андрей Александрович Шийк]] || Шийк (Эндре Шик) ||* [[БСЭ1/Чад, колония во Французской Экваториальной Африке|Чад, колония во Французской Экваториальной Африке]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1978|ВОВ=Работник}} |- | || Р. Шиллер (Вена). ||* [[БСЭ1/Юношеское движение|Юношеское движение]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Ф. Шиллер; Ф. П. Шиллер. ||* [[БСЭ1/Гердер, Иоган Готфрид|Гердер, Иоган Готфрид]] ''(и А. И. Рубин.)'';<br />* [[БСЭ1/Гортер, Герман|Гортер, Герман]] ''(и В. Ф. Реезема.)'';<br />* [[БСЭ1/Ибсен, Генрик Иоган|Ибсен, Генрик Иоган]];<br />* [[БСЭ1/Фрейлиграт, Фердинанд|Фрейлиграт, Фердинанд]];<br />* [[БСЭ1/Фрейтаг, Густав|Фрейтаг, Густав]];<br />* [[БСЭ1/Шерер, Вильгельм|Шерер, Вильгельм]];<br />* [[БСЭ1/Шиллер, Иоган Фридрих|Шиллер, Иоган Фридрих]];<br />* [[БСЭ1/Энгельс, Фридрих|Энгельс, Фридрих]] ''(и Э. Цобель, М. Митин, В. Егоршин, Ф. Тележников, Д.Розенберг, С. Будкевич, Н. Ч. и Р. Ш, В. Гениш, А. С., В. Тренин, Я. Розанов.)'';<br />* [[БСЭ1/|БСЭ1/]];<br />* [[БСЭ1/|БСЭ1/]];<br />* [[БСЭ1/|БСЭ1/]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Шиллинг; Е. М. Шиллинг. ||* [[БСЭ1/Дагестанская Автономная Советская Социалистическая Республика (ДагАССР)|Дагестанская Автономная Советская Социалистическая Республика (ДагАССР)]] ''(и Б. Ф. Добрынин, А. А. Котов, В. Е. Столяров, Э. М. Давидов, А. Тахо-Годи. Исторический очерк составлен при участии: А. И. Муравьева, Д. Коркмасова, И. Алиева, П. Ковалева, И. Шовкринского.)'';<br />* [[БСЭ1/Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР)|Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР)]] ''(и С. Пирумов.)'';<br />* [[БСЭ1/Пшавы|Пшавы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || З. Шиллинг. ||* [[БСЭ1/Имеретины|Имеретины]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Шилов. ||* [[БСЭ1/Съёмка топографическая|Съёмка топографическая]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Шильников. ||* [[БСЭ1/Железные дороги|Железные дороги]] ''(и В. Образцов, П. Орлов, С. Данилов, Л. Вольфсон, А. Суранов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шимановский. ||* [[БСЭ1/Кировский завод|Кировский завод]] ''(и М. Мительман.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Андрей Петрович Шиманюк]] || А. Шиманюк||* [[БСЭ1/Чернолесье|Чернолесье]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1969|ВОВ=Работник}} |- | || М. Ширвиндт. ||* [[БСЭ1/Шеллинг, Фридрих Вильгельм Иосиф|Шеллинг, Фридрих Вильгельм Иосиф]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Пётр Генрихович Шитт|Пётр Генрихович Шитт]] || Шитт, П. Г. (плодоводство), Москва.||* [[БСЭ1/Вишня|Вишня]] ''(и М. Голенкин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1950|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Борис Львович Шифринсон|Борис Львович Шифринсон]] || Б. Шифринсон. ||* [[БСЭ1/Теплофикация|Теплофикация]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1949|ВОВ=Работник}} |- | || Б. Шишкин. ||* [[БСЭ1/СССР. Растительность|СССР. Растительность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шишов. ||* [[БСЭ1/Урология|Урология]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. А. Шишов. ||* [[БСЭ1/Бумага и бумажная промышленность|Бумага и бумажная промышленность]] ''(и А.А. Никитин, А. И. Муравьев.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || П. Шкварников. ||* [[БСЭ1/Изменчивость|Изменчивость]] ''(и С. Гершензон, М. Камшилов, А. Серебровский.)'';<br />* [[БСЭ1/Моногибрид|Моногибрид]];<br />* [[БСЭ1/Половой диморфизм|Половой диморфизм]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Григорий Львович Шкловский]] || Г. Шкловский ||* [[БСЭ1/Бернская конференция 1915|Бернская конференция 1915]];<br />* [[БСЭ1/«Брюссельский блок»|«Брюссельский блок»]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=}} (1875-1937) |- | [[Михаил Иванович Шкубер]] || М. Шкубер ||* [[БСЭ1/Белорусская Советская Социалистическая Республика|Белорусская Советская Социалистическая Республика]] ''(и М. Петрович, [[Михаил Ильич Голенкин|М. Голенкин]], [[Митрофан Викторович Довнар-Запольский|М. Довнар-Запольский]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Шлапоберский. ||* [[БСЭ1/Остеомиэлит|Остеомиэлит]];<br />* [[БСЭ1/Плоская стопа|Плоская стопа]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1966|ВОВ=Работник}} |- | || Е. Шлифштейн; Е. И. Шлифштейн. ||* [[БСЭ1/Бондарное производство|Бондарное производство]];<br />* [[БСЭ1/Валяльно-войлочная промышленность|Валяльно-войлочная промышленность]];<br />* [[БСЭ1/Веревочно-канатная промышленность|Веревочно-канатная промышленность]];<br />* [[БСЭ1/Веялка|Веялка]] ''(и Г. Г. Кульман.)'';<br />* [[БСЭ1/Вязально-трикотажная промышленность|Вязально-трикотажная промышленность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Я. Шляхтер. ||* [[БСЭ1/Танковый десант|Танковый десант]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || К. Шмаков. ||* [[БСЭ1/Зелигман, Эдвин Роберт Эндерсон|Зелигман, Эдвин Роберт Эндерсон]];<br />* [[БСЭ1/Эмиссионные банки|Эмиссионные банки]];<br />* [[БСЭ1/Юнга план|Юнга план]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Иван Иванович Шмальгаузен]] || Шмальгаузен И. И., акад (сравнит. анатомия), Киев.||* [[БСЭ1/Висцеральный скелет|Висцеральный скелет]] ''(и А. Северцов.)'';<br />* [[БСЭ1/Воротное кровообращение|Воротное кровообращение]];<br />* [[БСЭ1/Выделительная система|Выделительная система]] ''(и Н. Богоявленский.)'';<br />* [[БСЭ1/Гегенбаур, Карл|Гегенбаур, Карл]];<br />* [[БСЭ1/Голова, часть тела|Голова, часть тела]];<br />* [[БСЭ1/Гомология, в биологии|Гомология, в биологии]];<br />* [[БСЭ1/Жабры|Жабры]];<br />* [[БСЭ1/Железы|Железы]];<br />* [[БСЭ1/Желтое тело|Желтое тело]];<br />* [[БСЭ1/Желудок|Желудок]] ''(и Х. Коштоянц, Г. Иванов.)'';<br />* [[БСЭ1/Живорождение|Живорождение]];<br />* [[БСЭ1/Зародышевое развитие животных|Зародышевое развитие животных]];<br />* [[БСЭ1/Зубы|Зубы]];<br />* [[БСЭ1/Кишечник|Кишечник]] ''(и Г. Иванов.)'';<br />* [[БСЭ1/Конвергенция, в биологии|Конвергенция, в биологии]];<br />* [[БСЭ1/Конечности|Конечности]];<br />* [[БСЭ1/Кровеносная система|Кровеносная система]];<br />* [[БСЭ1/Ланцетник|Ланцетник]];<br />* [[БСЭ1/Механика развития|Механика развития]];<br />* [[БСЭ1/Млекопитающие|Млекопитающие]] ''(и А. Борисяк.)'';<br />* [[БСЭ1/Многоклеточные|Многоклеточные]];<br />* [[БСЭ1/Мозг|Мозг]] ''(и И. Филимонов.)'';<br />* [[БСЭ1/Морфогенез|Морфогенез]];<br />* [[БСЭ1/Морфология животных|Морфология животных]];<br />* [[БСЭ1/Нервная система|Нервная система]] ''(и А. Ухтомский.)'';<br />* [[БСЭ1/Обонятельные органы|Обонятельные органы]];<br />* [[БСЭ1/Печень|Печень]] ''(и Я. Рапопорт, Г. Конради.)'';<br />* [[БСЭ1/Плавники|Плавники]];<br />* [[БСЭ1/Плечевой пояс|Плечевой пояс]];<br />* [[БСЭ1/Позвоночник|Позвоночник]] ''(и Б. Усков.)'';<br />* [[БСЭ1/Позвоночные|Позвоночные]] ''(и А. Борисяк.)'';<br />* [[БСЭ1/Половые железы|Половые железы]];<br />* [[БСЭ1/Полость тела|Полость тела]];<br />* [[БСЭ1/Почки|Почки]] ''(и Р. Фронштейн.)'';<br />* [[БСЭ1/Редукция, в биологии|Редукция, в биологии]] ''(и Б. Матвеев, Н. Комарницкий.)'';<br />* [[БСЭ1/Рост|Рост]] ''(и Н. Синельников.)'';<br />* [[БСЭ1/Скелет|Скелет]] ''(и Б. М.)'';<br />* [[БСЭ1/Тазовый пояс|Тазовый пояс]];<br />* [[БСЭ1/Ухо|Ухо]] ''(и Б. Преображенский, Н. Синельников.)'';<br />* [[БСЭ1/Функция, в биологии|Функция, в биологии]];<br />* [[БСЭ1/Хвост|Хвост]] ''(и Рогинский.)'';<br />* [[БСЭ1/Чешуи|Чешуи]] ''(и М. Голенкин.)'';<br />* [[БСЭ1/Чувств органы|Чувств органы]] ''(и И. Кан.)'';<br />* [[БСЭ1/Щупальца|Щупальца]];<br />* [[БСЭ1/Электрические органы|Электрические органы]] ''(и И. Кан.)'';<br />* [[БСЭ1/Эмбриология|Эмбриология]] ''(и М. Голенкин.)'';<br />* [[БСЭ1/Язык, в биологии|Язык, в биологии]] ''(и Б. Миловидов.)'';<br />* [[БСЭ1/Яичник|Яичник]] ''(и М. Колосов.)'';<br />* [[БСЭ1/Яйцерождение|Яйцерождение]];<br />* [[БСЭ1/Яйцо|Яйцо]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1963}} |- | || И. Шманенков. ||* [[БСЭ1/Цианамид|Цианамид]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|Георгий Александрович Шмидт]] || Шмидт, Г. А. (эмбриология), Москва.||* [[БСЭ1/Гаструла|Гаструла]];<br />* [[БСЭ1/Дробление|Дробление]];<br />* [[БСЭ1/Лёб, Жак|Лёб, Жак]];<br />* [[БСЭ1/Метаморфоз|Метаморфоз]] ''(и Н. Комарницкий.)'';<br />* [[БСЭ1/Неотения|Неотения]];<br />* [[БСЭ1/Онтогенез|Онтогенез]] ''(и К. Мейер.)'';<br />* [[БСЭ1/Оплодотворение у животных|Оплодотворение у животных]];<br />* [[БСЭ1/Отбор половой|Отбор половой]];<br />* [[БСЭ1/Пауки|Пауки]];<br />* [[БСЭ1/Первичнополостные черви|Первичнополостные черви]];<br />* [[БСЭ1/Пещерная (подземная) фауна|Пещерная (подземная) фауна]] ''(и В. Гептнер.)'';<br />* [[БСЭ1/Покровительственная окраска и форма|Покровительственная окраска и форма]];<br />* [[БСЭ1/Простейшие|Простейшие]];<br />* [[БСЭ1/Протистология|Протистология]];<br />* [[БСЭ1/Размножение|Размножение]] ''(и Д. Транковский и Е. Клюшникова.)'';<br />* [[БСЭ1/Раковины|Раковины]];<br />* [[БСЭ1/Регенерация, в биологии|Регенерация, в биологии]] ''(и Н. Кренке.)'';<br />* [[БСЭ1/Реликтовые организмы|Реликтовые организмы]] ''(и С. Липшиц.)'';<br />* [[БСЭ1/Ресничные черви|Ресничные черви]];<br />* [[БСЭ1/Свечение животных|Свечение животных]];<br />* [[БСЭ1/Симбиоз|Симбиоз]] ''(и Л. Кречетович.)'';<br />* [[БСЭ1/Сперматозоиды|Сперматозоиды]] ''(и Н. Комарницкий.)'';<br />* [[БСЭ1/СССР. Биология|СССР. Биология]] ''(и В. Мирек, И. Хибарин.)'';<br />* [[БСЭ1/Тихий океан|Тихий океан]] ''(и А. Леонов, Н. Тарасов,М. Жирмунский.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1975}} |- | [[Джемс Альфредович Шмидт]] || Д. Шмидт (искусство); Дж. А. Шмидт; Дж. Шмидт ||* [[БСЭ1/Болонская школа живописи|Болонская школа живописи]];<br />* [[БСЭ1/Босх, ван Акен, Иероним|Босх, ван Акен, Иероним]];<br />* [[БСЭ1/Боутс, Дирк|Боутс, Дирк]];<br />* [[БСЭ1/Брейгель, Питер|Брейгель, Питер]];<br />* [[БСЭ1/Броуер, Адриан|Броуер, Адриан]];<br />* [[БСЭ1/Вазари, Джорджо|Вазари, Джорджо]];<br />* [[БСЭ1/Вальдес Леаль, Хуан де|Вальдес Леаль, Хуан де]];<br />* [[БСЭ1/Ван-Дейк, Антонис|Ван-Дейк, Антонис]];<br />* [[БСЭ1/Ван-дер-Вейден, Рогир|Ван-дер-Вейден, Рогир]];<br />* [[БСЭ1/Ван-Эйк, Губерт и Ян|Ван-Эйк, Губерт и Ян]];<br />* [[БСЭ1/Веласкес, Диего де Сильва|Веласкес, Диего де Сильва]];<br />* [[БСЭ1/Витц, Конрад|Витц, Конрад]];<br />* [[БСЭ1/Гаага|Гаага]] ''(и А. Деманжон.)'';<br />* [[БСЭ1/Гемскерк, Мартин, ван|Гемскерк, Мартин, ван]];<br />* [[БСЭ1/Гент, город|Гент, город]] ''(и А. Деманжон (A. Demangeon), Н. П. Грацианский.)'';<br />* [[БСЭ1/Гольбейн, живописцы|Гольбейн, живописцы]];<br />* [[БСЭ1/Госсарт, Ян|Госсарт, Ян]];<br />* [[БСЭ1/Гоубракен, Арнольд|Гоубракен, Арнольд]];<br />* [[БСЭ1/Гус, Гуго, ван дер|Гус, Гуго, ван дер]];<br />* [[БСЭ1/Давид, Герард|Давид, Герард]];<br />* [[БСЭ1/Иорданс, Якоб|Иорданс, Якоб]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1933}} |- | || К. Шмидт ||* [[БСЭ1/Биржа|Биржа]];<br />* [[БСЭ1/Биржевые сделки|Биржевые сделки]];<br />* [[БСЭ1/Бюллетени биржевые|Бюллетени биржевые]];<br />* [[БСЭ1/Внебиржевые сделки|Внебиржевые сделки]];<br />* [[БСЭ1/Всесоюзно-восточная торговая палата|Всесоюзно-восточная торговая палата]];<br />* [[БСЭ1/Выставки|Выставки]] ''(и К. Гриневич, А. Фабрикант, Д. Аранович.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Отто Юльевич Шмидт]] || Шмидт, О. Ю., проф. (математика).||* [[БСЭ1/Алгебра|Алгебра]];<br />*[[БСЭ1/Бернуллиевы числа|Бернуллиевы числа]];<br />* [[БСЭ1/Высшее образование|Высшее образование]];<br />* [[БСЭ1/Высшие учебные заведения в СССР|Высшие учебные заведения в СССР]] ''(и Н. Челяпов, А. Полоцкий, С. Вольфсон.)'';<br />* [[БСЭ1/Галуа, Эварист|Галуа, Эварист]];<br />* [[БСЭ1/Германия|Германия]] ''(VI. Народное образование — и А.П.Пинкевич, К. Гриневич.)'';<br />* [[БСЭ1/Гипотеза|Гипотеза]];<br />* [[БСЭ1/Группа|Группа]];<br />* [[БСЭ1/Двучленные уравнения|Двучленные уравнения]];<br />* [[БСЭ1/Естествознание|Естествознание]];<br />* [[БСЭ1/Папанин, Иван Дмитриевич|Папанин, Иван Дмитриевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1960}} |- | [[Пётр Юльевич Шмидт]] || Шмидт, П. Ю., проф. (биология). ||* [[БСЭ1/Автотомия|Автотомия]];<br />* [[БСЭ1/Анабиоз|Анабиоз]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1953}} |- | [[Фёдор Иванович Шмит]] || Шмит, Ф. И., проф. (искусство).||* [[БСЭ1/Архитектура|Архитектура]] ''(и С. Торопов, [[Алексей Викторович Щусев|А. В. Щусев]].)'';<br />* [[БСЭ1/Бронза в искусстве|Бронза в искусстве]] ''(и О. Ф. Вальдгауер, Б. П. Денике, Н. В. Штерн, Л. Н. Тюнина-Финдейзен.)'';<br />* [[БСЭ1/Византийская литература|Византийская литература]];<br />* [[БСЭ1/Византийское искусство|Византийское искусство]];<br />* [[БСЭ1/Готическое искусство|Готическое искусство]];<br />* [[БСЭ1/Греция (древняя)|Греция (древняя)]] ''(и Г. М. Пригоровский, М. В. Немировский, Ф. А. Петровский, В. А. Штейн, С. Я. Лурье, А. В. Кубицкий, С. И. Радциг, Б. В. Варнеке, Игорь Глебов.)'';<br />* [[БСЭ1/Датское искусство|Датское искусство]] ''(и С. Лобанов.)'';<br />* [[БСЭ1/Древнехристианское искусство|Древнехристианское искусство]];<br />* [[БСЭ1/Эски-Кермек|Эски-Кермек]];<br />* [[БСЭ1/Яванское искусство|Яванское искусство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1956}} |- | || Шморгонер, Д.||* [[БСЭ1/Дамаск|Дамаск]] ''(и А. К. Бергер, В. Гурко-Кряжин.)'';<br />* [[БСЭ1/Джебель Друз|Джебель Друз]] ''(и С. Григорьев.)'';<br />* [[БСЭ1/Египет|Египет]] ''(и Б. Добрынин, В. Струве, М. Нечаев, А. Шами, Г. Гурвич.)'';<br />* [[БСЭ1/Жировая промышленность|Жировая промышленность]];<br />* [[БСЭ1/Иемен|Иемен]] ''(и В. Петрин, А. Крымский.)'';<br />* [[БСЭ1/Издательское дело|Издательское дело]] ''(и М. Н., Д. Ш., А. А.)'';<br />* [[БСЭ1/Ирак|Ирак]] ''(и Г. Крейнин, Е. Поляков, Евг. Беляев.)'';<br />* [[БСЭ1/Эмиграция|Эмиграция]] ''(и В. М., М. Батуев, В. Семенов, С. Сказкин, О. Вайнштейн, С. Кан, Б. Окунев, Э. Пелузо, Ч. Ясинский, Б. Горев, М. Алёхин.)'';<br />* [[БСЭ1/Япония|Япония]] ''(и А. Григорьев, Л. Зиман, А. К., Н. Конрад, Ф. Месин, Е. Жуков, А. А., Н. Челяпов, А., К., К. Майстрах, В. Смагин и В. Орлов, Ф. М., О., Эйдус, А. Крючкова и Е. Плетнер.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Шмырев. ||* [[БСЭ1/Растениеводство|Растениеводство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Шнеерсон. ||* [[БСЭ1/Электрогазоочистка|Электрогазоочистка]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. Шнеерсон. ||* [[БСЭ1/Соединённые Штаты Америки|Соединённые Штаты Америки]] ''(и Е. Лукашова, И. Хибарин, А. Санталов, З. Эггерт, С. Зинич, М. Малкин, М. Струве, М. Жирмунский, Д. Горфин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Шнейдер. ||* [[БСЭ1/Строительных материалов промышленность|Строительных материалов промышленность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Шницер. ||* [[БСЭ1/Мясная промышленность|Мясная промышленность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Э. Шноль. ||* [[БСЭ1/Бова-королевич|Бова-королевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. В. Шнуков. ||* [[БСЭ1/Воздушный флот|Воздушный флот]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шовкринский. ||* [[БСЭ1/Дагестанская Автономная Советская Социалистическая Республика (ДагАССР)|Дагестанская Автономная Советская Социалистическая Республика (ДагАССР)]] ''(Исторический очерк составлен при участии: А. И. Муравьева, Д. Коркмасова, И. Алиева, П. Ковалева, И. Шовкринского.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Юлий Михайлович Шокальский]] || Шокальский, Ю. М., проф. (географ.). ||* [[БСЭ1/Абруццкий герцог, Луиджи Амедео|Абруццкий герцог, Луиджи Амедео]];<br />* [[БСЭ1/Адриатическое море|Адриатическое море]] ''(и [[Бруно Фридрихович Адлер|Б. Ф. Адлер]].)'';<br />* [[БСЭ1/Азовское море|Азовское море]] ''(и [[Николай Николаевич Баранский|Н. Баранский]].)'';<br />* [[БСЭ1/Айсберги|Айсберги]];<br />* [[БСЭ1/Амундсен, Роальд|Амундсен, Роальд]];<br />* [[БСЭ1/Атлантический океан|Атлантический океан]] ''(и [[Сергей Алексеевич Зернов|С. А. Зернов]], [[Леонтий Данилович Синицкий|Л. Д. Синицкий]].)'';<br />* [[БСЭ1/Индийский океан|Индийский океан]] ''(и В. П.)'';<br />* [[БСЭ1/Каспийское море|Каспийское море]] ''(и М. Первухин, Я. Евстигнеев.)'';<br />* [[БСЭ1/Черное море|Черное море]] ''(и Э. Давыдов, Я. Евстигнеев, Я. А., А. Евсеев, [[Николай Альбертович Кун|Н. Кун]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1940}} |- | || И. Шокин. ||* [[БСЭ1/Сода|Сода]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шор. ||* [[БСЭ1/Физиократы|Физиократы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Розалия Осиповна Шор]] || Шор, Р. И. (языковедение), ''Р. Ш.'' ||* [[БСЭ1/Агглютинация, в лингвистике|Агглютинация, в лингвистике]];<br />* [[БСЭ1/Аналогия, в языкознании|Аналогия, в языкознании]];<br />* [[БСЭ1/Аналфабетическая система|Аналфабетическая система]];<br />* [[БСЭ1/Английский язык|Английский язык]];<br />* [[БСЭ1/Аннамский язык|Аннамский язык]];<br />* [[БСЭ1/Арийцы|Арийцы]];<br />* [[БСЭ1/Артикуляция|Артикуляция]];<br />* [[БСЭ1/Ассимиляция, в языкознании|Ассимиляция, в языкознании]];<br />* [[БСЭ1/Африканские языки|Африканские языки]];<br />* [[БСЭ1/Аффрикаты|Аффрикаты]];<br />* [[БСЭ1/Б|Б]] ''( [+ ред.])'';<br />* [[БСЭ1/База артикуляционная|База артикуляционная]];<br />* [[БСЭ1/Банту, языки|Банту, языки]];<br />* [[БСЭ1/Бесформенные языки|Бесформенные языки]];<br />* [[БСЭ1/Бирманская группа языков|Бирманская группа языков]];<br />* [[БСЭ1/Бушменские языки|Бушменские языки]];<br />* [[БСЭ1/Вальмики|Вальмики]];<br />* [[БСЭ1/Ветвь языка|Ветвь языка]];<br />* [[БСЭ1/Взрывные звуки|Взрывные звуки]];<br />* [[БСЭ1/Виная-Питака|Виная-Питака]];<br />* [[БСЭ1/Вишакхадатта|Вишакхадатта]];<br />* [[БСЭ1/Воровские языки|Воровские языки]];<br />* [[БСЭ1/Вундт, Вильгельм Макс|Вундт, Вильгельм Макс]] ''(и А. М. Воден, В. Ф. Асмус.)'';<br />* [[БСЭ1/Генеалогическая классификация языков|Генеалогическая классификация языков]];<br />* [[БСЭ1/Гертель, Иоганнес|Гертель, Иоганнес]];<br />* [[БСЭ1/Гиннекен, Якоб|Гиннекен, Якоб]];<br />* [[БСЭ1/Глагол|Глагол]];<br />* [[БСЭ1/Гласные звуки|Гласные звуки]];<br />* [[БСЭ1/Глоттогония|Глоттогония]];<br />* [[БСЭ1/Грамматика|Грамматика]] ''(и М. Н. Петерсон.)'';<br />* [[БСЭ1/Гримм, братья|Гримм, братья]];<br />* [[БСЭ1/Губные звуки|Губные звуки]];<br />* [[БСЭ1/Гумбольт, Вильгельм, фон|Гумбольт, Вильгельм, фон]] ''(и С. Д. Сказкин, И. М. Соловьев [И. С.].)'';<br />* [[БСЭ1/Дандин|Дандин]];<br />* [[БСЭ1/Двуслоговая база|Двуслоговая база]];<br />* [[БСЭ1/Двуязычие|Двуязычие]];<br />* [[БСЭ1/Джатаки|Джатаки]];<br />* [[БСЭ1/Диалектология|Диалектология]];<br />* [[БСЭ1/Диссимиляция, в языковедении|Диссимиляция, в языковедении]];<br />* [[БСЭ1/Древнеиндийский язык|Древнеиндийский язык]];<br />* [[БСЭ1/Звонкие согласные|Звонкие согласные]];<br />* [[БСЭ1/Имя|Имя]];<br />* [[БСЭ1/Индо-европейский праязык|Индо-европейский праязык]] ''(и М. Н.)'';<br />* [[БСЭ1/Индология|Индология]] ''(и А. Б.)'';<br />* [[БСЭ1/Инкорпорация, в лингвистике|Инкорпорация, в лингвистике]];<br />* [[БСЭ1/Искусственные языки|Искусственные языки]];<br />* [[БСЭ1/Категории грамматические|Категории грамматические]];<br />* [[БСЭ1/Квантовая механика|Квантовая механика]] ''(и С. С., К. Никольский.)'';<br />* [[БСЭ1/Классификация языков|Классификация языков]];<br />* [[БСЭ1/Линейный, или ручной язык|Линейный, или ручной язык]];<br />* [[БСЭ1/Литературный язык|Литературный язык]];<br />* [[БСЭ1/Лицо, грамматическая категория|Лицо, грамматическая категория]];<br />* [[БСЭ1/Лудвиг, Альфред|Лудвиг, Альфред]];<br />* [[БСЭ1/Мертвый язык|Мертвый язык]];<br />* [[БСЭ1/Морфология|Морфология]] ''(и М. Н.)'';<br />* [[БСЭ1/Наклонение, в грамматике|Наклонение, в грамматике]] ''(и В. Б.)'';<br />* [[БСЭ1/Наречие, часть речи|Наречие, часть речи]] ''(и В. Б.)'';<br />* [[БСЭ1/Национальный язык|Национальный язык]];<br />* [[БСЭ1/Неопределенная форма глагола|Неопределенная форма глагола]] ''(и В. Б.)'';<br />* [[БСЭ1/Окончание|Окончание]];<br />* [[БСЭ1/Основа, слова|Основа, слова]];<br />* [[БСЭ1/Относительности теория|Относительности теория]] ''(и К. Н.)'';<br />* [[БСЭ1/Падеж|Падеж]];<br />* [[БСЭ1/Палеонтология лингвистическая|Палеонтология лингвистическая]];<br />* [[БСЭ1/Письмо|Письмо]] ''(и Н. К., О. Д.-Р., С. Ш.)'';<br />* [[БСЭ1/Предложение, в языкознании|Предложение, в языкознании]];<br />* [[БСЭ1/Прилагательное|Прилагательное]] ''(и Д. В.)'';<br />* [[БСЭ1/«Рамаяна»|«Рамаяна»]];<br />* [[БСЭ1/Семасиология|Семасиология]];<br />* [[БСЭ1/Универсальные или философские языки|Универсальные или философские языки]];<br />* [[БСЭ1/Условные языки|Условные языки]];<br />* [[БСЭ1/Фик, Август|Фик, Август]];<br />* [[БСЭ1/Философия языка|Философия языка]];<br />* [[БСЭ1/Фита|Фита]];<br />* [[БСЭ1/Флексия|Флексия]];<br />* [[БСЭ1/Флектирующие или флективные языки|Флектирующие или флективные языки]];<br />* [[БСЭ1/Фонетический закон|Фонетический закон]];<br />* [[БСЭ1/Форма|Форма]] ''(и А. Щеглов, И. Р. и Г. Х.)'';<br />* [[БСЭ1/Части речи|Части речи]];<br />* [[БСЭ1/Числительное|Числительное]];<br />* [[БСЭ1/Шлегель, Август Вильгельм|Шлегель, Август Вильгельм]] ''(и А. Лаврецкий.)'';<br />* [[БСЭ1/Шлейхер, Август|Шлейхер, Август]];<br />* [[БСЭ1/Штейнталь, Гейман|Штейнталь, Гейман]];<br />* [[БСЭ1/Эксплозивные звуки|Эксплозивные звуки]];<br />* [[БСЭ1/Энгельс, Фридрих|Энгельс, Фридрих]] ''(и Э. Цобель, М. Митин, В. Егоршин, Ф. Тележников, Д.Розенберг, С. Будкевич, Ф. Шиллер, Н. Ч., В. Гениш, А. С., В. Тренин, Я. Розанов.)'';<br />* [[БСЭ1/Этимология|Этимология]];<br />* [[БСЭ1/Язык, в лингвистике|Язык, в лингвистике]] ''(и А. Б., И. М.)'';<br />* [[БСЭ1/Языковедение|Языковедение]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1939}} |- | || А. Шорин. ||* [[БСЭ1/Звуковое кино|Звуковое кино]] ''(и В. Пудовкин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || П. Шорыгин ||* [[БСЭ1/Винная кислота|Винная кислота]];<br />* [[БСЭ1/Восстановление|Восстановление]];<br />* [[БСЭ1/Вытеснение, химический процесс|Вытеснение, химический процесс]];<br />* [[БСЭ1/Целлюлоза|Целлюлоза]] ''(и А. Благовещенский, Л. Жеребов.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. Шоттер. ||* [[БСЭ1/Дизентерия|Дизентерия]] ''(и С. Павлушков.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Шохин. ||* [[БСЭ1/Школа колхозной молодежи|Школа колхозной молодежи]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Шпаковский. ||* [[БСЭ1/Ультразвук|Ультразвук]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Шпигель. ||* [[БСЭ1/Шелк|Шелк]] ''(и редакция, В. Линде, Д. Тумаркин, С. Гинзбург.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. Шпилев ||* [[БСЭ1/Благовещенск|Благовещенск]] ''(и И. Евсеенко.)'';<br />* [[БСЭ1/Ведерников, Алексей Степанович|Ведерников, Алексей Степанович]];<br />* [[БСЭ1/Владивосток|Владивосток]] ''(и В. Огородников, В. А. Каменецкий, Б. Добошинский.)'';<br />* [[БСЭ1/Вологодская губерния|Вологодская губерния]] ''(и Я. С. Артюхов.)'';<br />* [[БСЭ1/Володарский, В.|Володарский, В.]];<br />* [[БСЭ1/Воронеж, город|Воронеж, город]] ''(и Я. С. Артюхов, Н. К. Пиксанов.)'';<br />* [[БСЭ1/Воткинск|Воткинск]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шпильрейн. ||* [[БСЭ1/Штерн, Вильям|Штерн, Вильям]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Ян Николаевич Шпильрейн]] || Шпильрейн, Я. Н., проф. (физика), Москва.||* [[БСЭ1/Векторная диаграмма|Векторная диаграмма]];<br />* [[БСЭ1/Вольтметр|Вольтметр]];<br />* [[БСЭ1/Гейланда диаграмма|Гейланда диаграмма]];<br />* [[БСЭ1/Электрические единицы|Электрические единицы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1956}} |- | || Э. Шпольский; Э. В. Шпольский. ||* [[БСЭ1/Гамма-лучи|Гамма-лучи]];<br />* [[БСЭ1/Изотопы|Изотопы]];<br />* [[БСЭ1/Эйнштейна закон|Эйнштейна закон]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Штаерман. ||* [[БСЭ1/Рим, империя|Рим, империя]] ''(и Н. Машкин, Г. Жураковский, С. Радциг, М. Кобылина.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Штамм. ||* [[БСЭ1/Фабрично-заводское строительство|Фабрично-заводское строительство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Штегман. ||* [[БСЭ1/Чайки|Чайки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Борис Ефимович Штейн|Борис Ефимович Штейн]] || Штейн, Б. ||* [[БСЭ1/Версальский мирный договор|Версальский мирный договор]] ''(и Ю. В. Ключников, С. Д. Мстиславский.)'';<br />* [[БСЭ1/Гаагская конференция 1922|Гаагская конференция 1922]];<br />* [[БСЭ1/Генуэзская конференция|Генуэзская конференция]];<br />* [[БСЭ1/Женевская экономическая конференция|Женевская экономическая конференция]];<br />* [[БСЭ1/Женевские конференции по разоружению|Женевские конференции по разоружению]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1961|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Василий Александрович Штейн|Василий Александрович Штейн]] || В. А. Штейн. ||* [[БСЭ1/Библиотека|Библиотека]] ''(и Л. Б. Хавкина, А. А. Покровский, Г. К. Дерман, Д. Н. Егоров, Ин. И. Яковлев, С. В. Рождественский, Н. Ф. Яницкий, М. А. Смушкова, Е. И Хлебцевич.)'';<br />* [[БСЭ1/Греция (древняя)|Греция (древняя)]] ''(и Г. М. Пригоровский, М. В. Немировский, Ф. А. Петровский, С. Я. Лурье, А. В. Кубицкий, С. И. Радциг, Ф. И. Шмит, Б. В. Варнеке, Игорь Глебов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1941|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1956}} |- | [[Автор:Виктор Морицович Штейн|Виктор Морицович Штейн]] || В. Штейн. ||* [[БСЭ1/Индия|Индия]] ''(и А. Щукина, В. П., М. Косвен, В. Позин, И. Магидович и Ред., К. Михайлов и В. П., А. Осипов и В. П., А. Осипов и В. П-ин, А. Золотарев, Н. Кун, Е. Беляев, Д. Сулейкин, Л. Бернс, А. Осипов, Б. Ф., Н. Константинов, Д. Горфин.)'';<br />* [[БСЭ1/Китай|Китай]] ''(и Г. Грум-Гржимайло, М. Казанин, В. Г. и М. Т., В. Г., В. Рогов, П. Гриневич, В. Кучумов, Б. Перлин, И. Яранцев, Л. Геллер, М. Абрамсон, С. Слепак, Д. Горфин. -- Статья написана сотрудниками Китайского кабинета Института мирового хозяйства и мировой политики АН СССР, под редакцией П. Мифа.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1964|ВОВ=Работник}} |- | || М. Штейнгауз. ||* [[БСЭ1/Дидактический материал|Дидактический материал]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|Рафаил Яковлевич Штейнман]] || Р. Штейнман. ||* [[БСЭ1/Материя|Материя]];<br />* [[БСЭ1/Сила|Сила]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|Борис Соломонович Штейнпресс]] || Б. Штейнпресс. ||* [[БСЭ1/Нидерландская музыка|Нидерландская музыка]];<br />* [[БСЭ1/Римский-Корсаков, Николай Андреевич|Римский-Корсаков, Николай Андреевич]];<br />* [[БСЭ1/Увертюра|Увертюра]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1986|ВОВ=Работник}} |- | || Г. Штерн. ||* [[БСЭ1/Дальневосточная Особая Армия (ОДВА)|Дальневосточная Особая Армия (ОДВА)]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. В. Штерн. ||* [[БСЭ1/Бронза в искусстве|Бронза в искусстве]] ''(и Ф. И. Шмит, О. Ф. Вальдгауер, Б. П. Денике, Л. Н. Тюнина-Финдейзен.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Штернфельд. ||* [[БСЭ1/Ракета|Ракета]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Г. Штефко. ||* [[БСЭ1/Гигантизм|Гигантизм]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Штильмарк. ||* [[БСЭ1/Горькосоленые озера|Горькосоленые озера]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Штирнер. ||* [[БСЭ1/Испания|Испания]] ''(и Б. Добрынин, Г. Черданцев, Д. Кончаловский, Г. Кричевский, Б. Минлос, З. Партош,.А. П.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Михаил Петрович Штокмар]] || Штокмар, М. ||* [[БСЭ1/Белый стих|Белый стих]];<br />* [[БСЭ1/Стихосложение|Стихосложение]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1965|ВОВ=Работник}} |- | [[Йозеф Штрассер]] || Штрассер, И. (история). ||* [[БСЭ1/Австрия|Австрия]] ''(и [[Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг]], [[Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский]], Н. М.)'';<br />* [[БСЭ1/Британской промышленности федерация|Британской промышленности федерация]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1935}} |- | [[Автор:Анатолий Николаевич Штраух|Анатолий Николаевич Штраух]] || А. Штраух. (1893—1935)||* [[БСЭ1/Испомещение|Испомещение]];<br />* [[БСЭ1/Федор Алексеевич|Федор Алексеевич]];<br />* [[БСЭ1/Федор Иванович|Федор Иванович]];<br />* [[БСЭ1/Холопство|Холопство]];<br />* [[БСЭ1/Церковные крестьяне|Церковные крестьяне]];<br />* [[БСЭ1/Чарторыйский, Адам|Чарторыйский, Адам]];<br />* [[БСЭ1/Чернодыров, Емельян|Чернодыров, Емельян]];<br />* [[БСЭ1/Чети|Чети]];<br />* [[БСЭ1/Щапов, Афанасий Прокофьевич|Щапов, Афанасий Прокофьевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1935}} |- | [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|Леонилла Дмитриевна Штурм]] || Л. Штурм. ||* [[БСЭ1/Пурпурные бактерии|Пурпурные бактерии]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1970|ВОВ=Работник}} |- | || С. Шубин. ||* [[БСЭ1/Электронная теория|Электронная теория]];<br />* [[БСЭ1/Электропроводность|Электропроводность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|Алексей Васильевич Шубников]] || А. Шубников. ||* [[БСЭ1/Бравэ, Огюст|Бравэ, Огюст]];<br />* [[БСЭ1/Кристаллография|Кристаллография]];<br />* [[БСЭ1/Кристаллохимический анализ|Кристаллохимический анализ]] ''(и Е. Флинт.)'';<br />* [[БСЭ1/Пироэлектрические явления|Пироэлектрические явления]];<br />* [[БСЭ1/Пьезоэлектричество|Пьезоэлектричество]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1970|ВОВ=Работник}} |- | || О. Шубников. ||* [[БСЭ1/Ферсман, Александр Евгеньевич|Ферсман, Александр Евгеньевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. В. Шувалов. ||* [[БСЭ1/Бумажники|Бумажники]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. В. Шулейкин. ||* [[БСЭ1/Волны|Волны]] ''(и Ф. Франк (Ph. Frank, Прага), Е. И. Тихомиров.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|Иван Дмитриевич Шулейкин]] || И. Шулейкин.||* [[БСЭ1/Землепользование|Землепользование]];<br />* [[БСЭ1/Землеустройство|Землеустройство]];<br />* [[БСЭ1/Усадьба|Усадьба]];<br />* [[БСЭ1/Хуторское хозяйство|Хуторское хозяйство]];<br />* [[БСЭ1/Чересполосица|Чересполосица]];<br />* [[БСЭ1/Широкополосица|Широкополосица]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1956}} |- | [[Михаил Васильевич Шулейкин]] || Шулейкин, М. В., проф. (радиотехн.).|| || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1939}} |- | [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|Мария Ивановна Шульга-Нестеренко]] || М. Шульга-Нестеренко. ||* [[БСЭ1/Мшанки|Мшанки]] ''(и А. Парамонов.)'';<br />* [[БСЭ1/Плеченогие|Плеченогие]] ''(и И. Ежиков.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1964|ВОВ=Работник}} |- | || А. Шульц. ||* [[БСЭ1/Гелиогравюра|Гелиогравюра]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. Шульц. ||* [[БСЭ1/Фенология|Фенология]] ''(и Г. Венцкевич.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Шульц. ||* [[БСЭ1/Гужон, Жан|Гужон, Жан]];<br />* [[БСЭ1/Декот, Робер|Декот, Робер]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Шульце-Геверниц, Г., проф. (экономика).|| || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. Шуман (G. Schumann). ||* [[БСЭ1/Гёльц, Макс|Гёльц, Макс]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шумилин. ||* [[БСЭ1/Камвольные овцы|Камвольные овцы]];<br />* [[БСЭ1/Полеводство|Полеводство]];<br />* [[БСЭ1/Посадочные машины|Посадочные машины]];<br />* [[БСЭ1/Рожь|Рожь]];<br />* [[БСЭ1/Свиноводство|Свиноводство]];<br />* [[БСЭ1/Сельскохозяйственная выставка всесоюзная|Сельскохозяйственная выставка всесоюзная]];<br />* [[БСЭ1/Семеноводство|Семеноводство]];<br />* [[БСЭ1/Сено|Сено]];<br />* [[БСЭ1/Сепаратор|Сепаратор]];<br />* [[БСЭ1/Скороспелость|Скороспелость]];<br />* [[БСЭ1/Соя|Соя]];<br />* [[БСЭ1/Табак|Табак]];<br />* [[БСЭ1/Технические культуры|Технические культуры]];<br />* [[БСЭ1/Томат|Томат]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Шумилин. ||* [[БСЭ1/Урало-Эмбенский нефтяной район|Урало-Эмбенский нефтяной район]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Шумилов. ||* [[БСЭ1/Планеризм|Планеризм]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Я. Шумяцкий. ||* [[БСЭ1/Центропечать|Центропечать]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Виктор Иванович Шунков|Виктор Иванович Шунков]] || В. Шунков. ||* [[БСЭ1/Соловецкий монастырь|Соловецкий монастырь]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1967|ВОВ=Работник}} |- | || А. Шур. ||* [[БСЭ1/Шоколад|Шоколад]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Шуссер. ||* [[БСЭ1/Картонная промышленность|Картонная промышленность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Ура Абрамович Шустер|Ура Абрамович Шустер]] || У. Шустер. ||* [[БСЭ1/Польша|Польша]] ''(и М. Джервис.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1997|ВОВ=Работник}} |- | || А. Шустов; А. Н. Шустов ||* [[БСЭ1/Вакуум-аппарат|Вакуум-аппарат]];<br />* [[БСЭ1/Винокурение|Винокурение]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Шустов. ||* [[БСЭ1/Бризы|Бризы]];<br />* [[БСЭ1/Евпатория|Евпатория]] ''(и А. Ш.)'';<br />* [[БСЭ1/Феодосия|Феодосия]] ''(и В. Советов.)'';<br />* [[БСЭ1/Ялта, город|Ялта, город]] ''(и Л. Гольдфайль.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Шуткевич. ||* [[БСЭ1/Грузчики|Грузчики]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|Лев Яковлевич Шухгальтер]] || Л. Шухгальтер. ||* [[БСЭ1/Механизация труда|Механизация труда]];<br />* [[БСЭ1/Непрерывно-поточное производство|Непрерывно-поточное производство]];<br />* [[БСЭ1/Серийное производство|Серийное производство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1977|ВОВ=Работник}} |- | || М. Шухер. ||* [[БСЭ1/Дни отдыха|Дни отдыха]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Фаня Самойловна Шуцкевер|Фаня Самойловна Шуцкевер]] || Ф. Шуцкевер. ||* [[БСЭ1/«Демократического централизма» группа|«Демократического централизма» группа]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1945}} |- | [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|Андрей Семёнович Шушаков]] || А. Шушаков. ||* [[БСЭ1/Сдельщина в сельском хозяйстве СССР|Сдельщина в сельском хозяйстве СССР]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1971|ВОВ=Работник}} |- |} [[Категория:Викитека:Проект:БСЭ1:Списки авторов статей]] mpdwbm701vmia4dl0lks0pwtwlmmir0 Шаблон:Закон Краснодарского края 10 1147317 5759343 4856986 2026-10-24T19:55:24Z BFD-69 82787 обновление данных 5759343 wikitext text/x-wiki <includeonly>{{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Закон Краснодарского края от {{2 цифры в одну|{{{ЧИСЛО}}}}}&nbsp;{{Название месяца|{{{МЕСЯЦ}}}}} {{{ГОД}}}&nbsp;г. №&nbsp;{{{№}}} «{{{НАЗВАНИЕ}}}» | ДАТАСОЗДАНИЯ = {{2 цифры в одну|{{{ЧИСЛО}}}}}&nbsp;{{Название месяца|{{{МЕСЯЦ}}}}} {{{ГОД}}}&nbsp;года | ИСТОЧНИК = {{{ИСТОЧНИК}}} | КАЧЕСТВО = {{{КАЧЕСТВО}}} | ВИКИПЕДИЯ = {{{ВИКИПЕДИЯ|}}} | ЛИЦЕНЗИЯ = {{{ЛИЦЕНЗИЯ|exempt}}} | ДРУГОЕ = {{{ДРУГОЕ|}}} | УТРАТИЛ СИЛУ = {{{УТРАТИЛ СИЛУ|}}} }}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 1|}}}|{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 2|}}}|<hr /><br />Документ приводится в следующих редакциях:<br />|<hr /><br />Документ приводится в следующей редакции:<br />}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 1|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 1}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 1|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 1}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 2|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 2|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 2}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 2|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 2}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 3|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 3|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 3}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 3|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 3}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 4|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 4|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 4}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 4|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 4}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 5|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 5|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 5}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 5|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 5}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 6|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 6|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 6}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 6|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 6}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 7|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 7|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 7}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 7|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 7}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 8|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 8|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 8}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 8|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 8}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 9|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 9|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 9}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 9|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 9}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 10|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 10|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 10}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 10|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 10}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 11|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 11|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 11}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 11|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 11}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 12|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 12|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 12}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 12|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 12}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 13|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 13|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 13}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 13|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 13}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 14|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 14|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 14}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 14|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 14}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 15|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 15|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 15}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 15|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 15}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 16|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 16|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 16}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 16|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 16}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 17|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 17|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 17}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 17|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 17}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 18|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 18|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 18}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 18|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 18}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 19|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 19|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 19}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 19|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 19}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 20|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 20|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 20}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 20|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 20}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 21|}}}|<br>|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 21|}}}|* {{{РЕДАКЦИЯ 21}}}|}}{{#if: {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 21|}}}|&nbsp;— {{{ОПИСАНИЕ РЕДАКЦИИ 21}}}|}}<!-- -->{{#if: {{{ПРИМЕЧАНИЕ ПО РЕДАКЦИЯМ|}}}|&nbsp; '''Примечание:'''<br>{{{ПРИМЕЧАНИЕ ПО РЕДАКЦИЯМ|}}}|}}{{#if: {{{РЕДАКЦИЯ 1|}}}|<br><hr><br>|}}{{#if: {{{ПРИНЯТ|}}}|<br><div style align="right">{{{ПРИНЯТ|}}}</div><br>|}} <br /> <div class="text"> {{СодержаниеБН}} {{Выравнивание по обеим сторонам | Текст 1 = {{2 цифры в одну|{{{ЧИСЛО}}}}} {{Название месяца|{{{МЕСЯЦ}}}}} {{{ГОД}}} года | Текст 2 = № {{{№}}} }} ---- <div style="width: 100%; line-height: 2em; text-align:center; font-family: serif;"> <br /> [[Файл:Coat of Arms of Krasnodar Krai (official).svg|center|80px]] <div style="font-size: 175%;font-weight:bold;margin-top:15pt;margin-bottom:10pt;text-transform: uppercase;letter-spacing: 0.15em;">{{razr|Закон}}</div> <div style="font-size: 120%;text-transform: uppercase;font-weight:bold;margin-bottom: 12pt;">Краснодарского края</div> <br /> <div style="font-weight:bold;">{{{НАЗВАНИЕ}}}</div> <br /> <div style="margin:center;">Принят Законодательным Собранием Краснодарского края</div> <div style="margin:center;">{{{ДАТА ПРИНЯТИЯ ЗАКСОБРАНИЕМ}}}</div> </div> </div> {{#if: {{{СТИЛЬ|}}} | <div class="{{{СТИЛЬ|}}}"> | }}<!--Текст оформляется определённым стилем--> {{#ifeq: {{NAMESPACE}} | Шаблон | | [[Категория:Законы Краснодарского края {{{ГОД}}} года{{!}} {{padleft:{{только цифры|{{{№}}}}}|4}}]] }} {{#ifeq: {{NAMESPACE}} | Шаблон | | {{#if: {{{ИСТОЧНИК|}}} | | [[Категория:Викитека:Тексты без ссылок на источники]] }}}} </includeonly> <noinclude>{{doc}}</noinclude> kkzec4kq715hq9gqzqh08rps1mxxkad Страница:Gallery of Russian writers 1901.pdf/181 104 1180982 5759355 5526407 2026-10-24T21:00:07Z Monedula 5 опечатка 5759355 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{колонтитул|||449}}</noinclude><section begin="Markov" /> {{heading|5|mb=1em|Евгеній Львовичъ Марковъ.}} [[Автор:Евгений Львович Марков|М.]] родился (1835 г.) въ состоятельной помѣщичьей семьѣ, Щигровскаго уѣзда, Курской губ. Окончивъ курсъ въ харьковскомъ университетѣ по естественному факультету и посвятивъ 2 года заграничному путешествію, М. по возвращеніи въ Россію избралъ для своей дѣятельности педагогическое поприще. Онъ былъ послѣдовательно учителемъ, инспекторомъ и директоромъ гимназіи въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ. Въ 70‑хъ годахъ онъ служилъ по выборамъ, былъ предсѣдателемъ щигровской уѣздной земской управы, участвовалъ въ началѣ 80‑хъ годовъ въ комиссіи „свѣдущихъ людей“, служилъ затѣмъ въ дворянскомъ и крестьянскомъ банкахъ и много путешествовалъ какъ въ Россіи, такъ и за границей. Въ его литературной дѣятельности эти путешествія играли довольно видную роль, такъ какъ своими путевыми впечатлѣніями М. дѣлился съ читателями, и нѣкоторые изъ его путевыхъ очерковъ (наприм., „Очерки Крыма“) пользовались въ свое время извѣстностью. Извѣстностью пользовался М. и какъ публицистъ, выступившій со статьями, отмѣчавшими нѣкоторыя отрицательныя черты въ русской общественной жизни. Таковы были, наприм., его статьи, указывавшія на темныя стороны въ адвокатской дѣятельности („Софисты XX вѣка“). Какъ литературный критикъ, М. защищалъ теорію чистаго искусства, но его собственная {{опечатка2|беллестристическая|беллетристическая}} дѣятельность (какъ это замѣчается у большинства нашихъ теоретическихъ защитниковъ „искусства для искусства“) стоитъ въ противорѣчіи съ его теоретическими взглядами. Наиболѣе извѣстные его романы: „Черноземныя поля“, „На берегу моря“ и др., проводятъ общественныя идеи автора, его сентиментально-барскій взглядъ на отношенія интеллигенціи къ народу и сентиментально-буржуазныя воззрѣнія на долгъ, на отношенія половъ, на традиціонную мораль и др. Наиболѣе живо написанное беллетристическое произведеніе „Барчуки“ даетъ нѣсколько бойкихъ сценокъ дѣтской жизни, но недостаточно ярко рисуетъ описываемую среду. ---- {| style="margin-top: 24px; margin-left: auto; margin-right: auto" |style="font-family: sans-serif; font-size: 14px; text-align: left; vertical-align: top; padding-top: 46px; padding-right: 32px"| ЕВГ. ЛЬВОВ.<br>МАРКОВЪ. |style="text-align: center"| [[Файл:GRW447 Markov.jpg|285px]] |} <section end="Markov" /> <section begin="Wagner" /> {{heading|5|mb=1em|Николай Петровичъ Вагнеръ (Котъ-Мурлыка).}} [[Автор:Николай Петрович Вагнер|В.]] родился въ 1829 г. въ семьѣ профессора въ Казани, учился въ казанской гимназіи и въ казанскомъ университетѣ на естественномъ отдѣленіи физико-математич. факультета. Написалъ много цѣнныхъ работъ по зоологии, долгое время читалъ лекціи въ казанскомъ университетѣ, а съ 1871 г. былъ переведенъ профессоромъ въ Петербургъ. Въ литературѣ В. извѣстенъ главнымъ образомъ какъ авторъ многочисленныхъ сказокъ „Кота-Мурлыки“. Большинство изъ нихъ проникнуто общимъ гуманнымъ направленіемъ и написано въ нѣсколько приподнятомъ тонѣ. Лишь небольшая часть сказокъ и повѣстей Кота-Мурлыки носитъ отпечатокъ авторскаго стремленія къ изслѣдованію области безсознательнаго; это стремленіе сказывается въ запутанности содержанія и туманности формы. ---- {| style="margin-top: 24px; margin-left: auto; margin-right: auto" |style="padding-bottom: 16px"| [[Файл:GRW447 Wagner.jpg|236px]] |style="vertical-align: bottom; padding-left: 20px"| [[Файл:GRW447 Wagner signature.png|244px]] |} <section end="Wagner" /><noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> hy8lx1vqicfdq7j79zm3eah5dmzxf62 Страница:Русское богатство 1900 09 468 с.djvu/152 104 1211363 5759421 5674188 2026-10-24T23:08:46Z Lordakryl 39519 5759421 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>чего же ты хочешь отъ меня“? — Чтобы ты простилъ меня! — „Еще что“?.. — И чтобы ты опять приходилъ въ наше отдѣленіе… Почему никогда теперь не приходишь?.. Сказалъ ему я это, а онъ подумалъ, подумалъ, поглядѣлъ на меня таково сердито и крикнулъ: „Я съ мальчишками не разговариваю!“ — крикнулъ и ушел.... закончилъ печально свой разсказъ товарищь. Полная неудача! Прошло еще нѣсколько времени. И вотъ какъ-то въ понедѣльникъ утромъ учитель вошелъ въ классъ съ необыкновенно веселымъ и довольнымъ лицомъ. Его прекрасное расположеніе духа проявилось, между прочимъ, въ томъ, что онъ оставилъ въ сторонѣ урокъ и началъ съ увлеченіемъ разсказывать намъ анекдоты изъ своей студенческой жизни. Такія пріятныя отклоненія отъ своихъ обязанностей онъ иногда позволялъ себѣ и до ссоры съ Хаджи Енчо. Иногда его охватывала жажда душевныхъ изліяній, и тогда онъ по долгу посвящалъ насъ въ свои интимныя и личныя дѣла. То, напримѣръ, онъ разсказывалъ намъ о томъ, какъ бѣдствовалъ, будучи студентомъ, какъ жилъ впроголодь, зарабатывая ничтожные гроши перепискою чужихъ лекцій или уроками; или описывалъ намъ тревожное волненіе, съ которымъ выходилъ къ столу, за которымъ торжественно засѣдали экзаменаторы — профессора, и трепетною рукою бралъ билетъ; или, наконецъ, рисовалъ передъ нами счастливую, беззаботную студенческую жизнь послѣ экзаменовъ, на вакаціяхъ… Въ этихъ случаяхъ интимныхъ изліяній мы — какъ говорять французы — „были всѣ уши“. Глубокая тишина царила въ классѣ. Вдругъ дверь отворилась. Вошелъ Хаджи Енчо! Высокій, торжественный, царственный… По крайней мѣрѣ, такимъ онъ показался намъ въ эту минуту. Его лицо сіяло. Наши головы обернулись въ сторону учителя. Съ разцвѣтшею на устахъ улыбкою, онъ привѣтливо кивалъ эпитропу головой и подавалъ ему свой стулъ. — Ну что, учитель? Какъ дѣтишки? — спросилъ эпитропъ и, пыхтя, усѣлся на стулъ. Мы поняли, что примиреніе, наконецъ, состоялось, и всѣ вздохнули облегченно. Шумныя выраженія радости наполнили на минуту классную комнату. Мы чувствовали теперь себя вполнѣ счастливыми. Хаджи внимательно слушалъ урокъ. Потомъ онъ поднялся, но прежде чѣмъ выйти, пробѣжалъ глазами по скамьямъ, какъ бы ища кого-то. Взглядъ его остановился на авторѣ злополучнаго періода, и онъ произнесъ, обращаясь къ нему, своимъ громовымъ басомъ:<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> hn88sfxzjfnei1zsnxyyi9h3hid1nlj Шаблон:БСЭ1/Авторы 10 1212323 5759444 5759192 2026-10-25T05:43:29Z Wlbw68 37914 5759444 wikitext text/x-wiki {{#switch:{{{1}}} |И. Абрамов = [[Автор:Исай Викторович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Абросимов = [[Автор:Михаил Алексеевич Абросимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Аверьев |А. Аверьев = [[Автор:Виктор Николаевич Аверьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Александров | Александров Г. Ф. = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Анощенко = [[Автор:Николай Дмитриевич Анощенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арнольд/ихтиолог = [[Автор:Иван Николаевич Арнольд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арнольд = [[Автор:Игорь Владимирович Арнольд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Артамонов = [[Автор:Михаил Илларионович Артамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аскеров = [[Автор:Александр Александрович Аскеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бальзак = [[Автор:Софья Семёновна Бальзак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Бархаш = [[Автор:Исаак Меерович Бархаш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Белецкий = [[Автор:Александр Иванович Белецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Белицер = [[Автор:Вера Николаевна Белицер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Бельская = [[Автор:Татьяна Николаевна Бельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Беляев = [[Автор:Виктор Михайлович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Бердоносов | М. В. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Бернандт = [[Автор:Григорий Борисович Бернандт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Богданов = [[Автор:Алексей Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Боголюбский = [[Автор:Сергей Николаевич Боголюбский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Богоявленский = [[Автор:Сергей Константинович Богоявленский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Богуславская = [[Автор:Евгения Яковлевна Бугославская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Боднарский = [[Автор:Митрофан Степанович Боднарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Болтинский = [[Автор:Василий Николаевич Болтинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боровков = [[Автор:Александр Константинович Боровков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борщаговский = [[Автор:Александр Михайлович Борщаговский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Ботвинкин = [[Автор:Олег Константинович Ботвинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бочкарёв = [[Автор:Валентин Николаевич Бочкарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Брагинский = [[Автор:Иосиф Самуилович Брагинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бриткин = [[Автор:Алексей Сергеевич Бриткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Бронштейн = [[Автор:Илья Николаевич Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Бубрих = [[Автор:Дмитрий Владимирович Бубрих|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Будкевич |С. Р. Будкевич = [[Автор:Станислав Ричардович Будкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Будницкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Будницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бутник-Сиверский = [[Автор:Борис Степанович Бутник-Сиверский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бухало = [[Автор:Сергей Максимович Бухало|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вагнер = [[Автор:Виктор Владимирович Вагнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Василькова = [[Автор:Зинаида Григорьевна Василькова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Василевич = [[Автор:Глафира Макарьевна Василевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Веймарн = [[Автор:Борис Владимирович Веймарн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виленкин = [[Автор:Виталий Яковлевич Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Винокур = [[Автор:Григорий Осипович Винокур|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Владимирский = [[Автор:Василий Васильевич Владимирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Войтонис = [[Автор:Николай Юльевич Войтонис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Воронцов-Вельяминов = [[Автор:Борис Александрович Воронцов-Вельяминов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Воронцов-Вельяминов = [[Автор:Павел Алексеевич Воронцов-Вельяминов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вяткин = [[Автор:Михаил Порфирьевич Вяткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гаврилов | = [[Автор:Игнатий Гаврилович Гаврилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гайнуллин | = [[Автор:Мидхат Фазлыевич Гайнуллин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Галактионов | Галактионов М. Р. = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Геласимова = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Геллер = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиляровский = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гинецинский = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гинзбург = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиппиус = [[Автор:Василий Васильевич Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гиппиус = [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Гладштейн = [[Автор:Рахиль Моисеевна Гладштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глух = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гойхбарг = [[Автор:Александр Григорьевич Гойхбарг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Голенкин |М. И. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гольдберг = [[Автор:Георгий Александрович Гольдберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Горелик = [[Автор:Габриэль Симонович Горелик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Горелик = [[Автор:Яков Маркович Горелик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гориневская = [[Автор:Валентина Валентиновна Гориневская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Горлачёв = [[Автор:Яков Дмитриевич Горлачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гроссман = [[Автор:Леонид Петрович Гроссман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Гуревич = [[Автор:Шолом Израилевич Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Деборин = [[Автор:Абрам Моисеевич Деборин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Деборин = [[Автор:Григорий Абрамович Деборин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дембовский = [[Автор:Ян Дембовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джалиль = [[Автор:Муса Джалиль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Джанашиа = [[Автор:Симон Николаевич Джанашиа|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дмитриев = [[Автор:Сергей Сергеевич Дмитриев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дмоховский = [[Автор:Владислав Карлович Дмоховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добров = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дубровинская | А. Д. = [[Автор:Анна Адольфовна Дубровинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Дульский = [[Автор:Пётр Максимилианович Дульский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дурманов |И. Дурманов |Н. Д./правоведение = [[Автор:Николай Дмитриевич Дурманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Егоршин = [[Автор:Василий Петрович Егоршин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Жданко = [[Автор:Татьяна Александровна Жданко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жданов = [[Автор:Михаил Алексеевич Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жемчужников | В. Жемчужников= [[Автор:Юрий Аполлонович Жемчужников|{{#titleparts: {{{1}}}|1|1}}]] |М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жирмунский= [[Автор:Семён Савельевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Жмуйда= [[Автор:Виктор Борисович Жмуйда|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Загорчик = [[Автор:Матвей Михайлович Загорчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Затенацкий = [[Автор:Яков Павлович Затенацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Захваткин = [[Автор:Алексей Алексеевич Захваткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зелинский = [[Автор:Корнелий Люцианович Зелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Зинич = [[Автор:Стефан Иосифович Зинич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иванова = [[Автор:Александра Николаевна Иванова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ивановский = [[Автор:Борис Александрович Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ивановский |Вл. Ивановский = [[Автор:Владимир Николаевич Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иващенко = [[Автор:Александр Фёдорович Иващенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ивинг = [[Автор:Виктор Петрович Ивинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Извеков = [[Автор:Борис Иванович Извеков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Исакович = [[Автор:Ефим Абрамович Исакович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Калабухов = [[Автор:Николай Иванович Калабухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Каминский = [[Автор:Лев Семёнович Каминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кан |И. Л. Кан = [[Автор:Иосиф Львович Кан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кан = [[Автор:Сергей Борисович Кан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кара-Мурза = [[Автор:Георгий Сергеевич Кара-Мурза|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Карева = [[Автор:Мария Павловна Карева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карелин = [[Автор:Дмитрий Борисович Карелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Каррыев = [[Автор:Баймухамед Аталиевич Каррыев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Касаткин = [[Автор:Андрей Георгиевич Касаткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кауфман = [[Автор:Александр Григорьевич Кауфман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кауфман |М. Я. Кауфман = [[Автор:Михаил Яковлевич Кауфман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кауфман = [[Автор:Рафаил Самуилович Кауфман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Кафенгауз = [[Автор:Бернгард Борисович Кафенгауз|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кафенгауз = [[Автор:Лев Борисович Кафенгауз|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кекилов = [[Автор:Аман Кекилович Кекилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Кикодзе |В. Кикодзе = [[Автор:Баграт Иосифович Кикодзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Кикодзе = [[Автор:Платон Иосифович Кикодзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кипшидзе = [[Автор:Давид Семёнович Кипшидзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Киселев = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Киселёв = [[Автор:Михаил Сергеевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Клейн = [[Автор:Владимир Карлович Клейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Коваленко = [[Автор:Борис Игнатьевич Коваленко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кон = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Константинов |Н. А. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копелев = [[Автор:Лев Зиновьевич Копелев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Космодемьянский = [[Автор:Аркадий Александрович Космодемьянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Красносельская = [[Автор:Татьяна Абрамовна Красносельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крашенинников = [[Автор:Алексей Алексеевич Крашенинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | Кружков В. С. = [[Автор:Владимир Семёнович Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кубаркин = [[Автор:Леонтий Владимирович Кубаркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кудряшев = [[Автор:Леонид Васильевич Кудряшов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кузнецов |И. Кузнецов/энтомология = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Кузнецов = [[Автор:Пётр Саввич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лавренко = [[Автор:Евгений Михайлович Лавренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лаговский = [[Автор:Андрей Николаевич Лаговский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Лагунов = [[Автор:Георгий Леонтьевич Лагунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левин = [[Автор:Иосиф Давыдович Левин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонов = [[Автор:Михаил Андреевич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лесник = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Липецкер = [[Автор:Михаил Семёнович Липецкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Лившиц = [[Автор:Наталия Наумовна Лившиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линчевский = [[Автор:Вадим Павлович Линчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Локшин = [[Автор:Афроим Яковлевич Локшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Э. Локшин = [[Автор:Эфраим Юдович Локшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужанин = [[Автор:Афанасий Васильевич Лужанин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лукомский = [[Автор:Владислав Крескентьевич Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лукомский = [[Автор:Сергей Меерович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лунц = [[Автор:Альберт Максимович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов/театр = [[Автор:Николай Иванович Львов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Магидович |И. П. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мазарович = [[Автор:Александр Николаевич Мазарович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Максимов = [[Автор:Николай Александрович Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малкин = [[Автор:Марк Моисеевич Малкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Марков |П. А. Марков | П. М./театр = [[Автор:Павел Александрович Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Марков/геология = [[Автор:Пётр Николаевич Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Маркузон = [[Автор:Фёдор Давидович Маркузон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Маслов = [[Автор:Сергей Иванович Маслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Маслова = [[Автор:Гали Семёновна Маслова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Матвеев = [[Автор:Сергей Иванович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Матвеев/география = [[Автор:Сергей Николаевич Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Маца |И. Л. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мейер/микология = [[Автор:Елена Игнатьевна Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мейер = [[Автор:Елизавета Александровна Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Миллер | А. Милер = [[Автор:Анатолий Филиппович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Миллер = [[Автор:Борис Всеволодович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Митин М. Б. = [[Автор:Марк Борисович Митин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миткевич = [[Автор:Владимир Фёдорович Миткевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Э. Миткевич = [[Автор:Эдуард Константинович Миткевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мишулин = [[Автор:Александр Васильевич Мишулин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Моргунов = [[Автор:Николай Сергеевич Моргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Мочалов В. Д. = [[Автор:Василий Дмитриевич Мочалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Мошковский |Ш. Машковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нестьев = [[Автор:Израиль Владимирович Нестьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Николаев = [[Автор:Александр Александрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Николаев = [[Автор:Владимир Васильевич Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Образцов = [[Автор:Владимир Николаевич Образцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Огнев |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Озеров = [[Автор:Лев Адольфович Озеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Олещук = [[Автор:Фёдор Несторович Олещук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Островитянов =[[Автор:Константин Васильевич Островитянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Павлов = [[Автор:Алексей Павлович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Акад. И. П. Павлов = [[Автор:Иван Петрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пальмбах = [[Автор:Александр Адольфович Пальмбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Пангало = [[Автор:Константин Иванович Пангало|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Парийский = [[Автор:Николай Николаевич Парийский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Партигул = [[Автор:Соломон Пинкасович Партигул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Пассек = [[Автор:Татьяна Сергеевна Пассек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Петров = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Перепечина = [[Автор:Елена Антоновна Перепечина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петербургский = [[Автор:Александр Васильевич Петербургский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пинкевич = [[Автор:Альберт Петрович Пинкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Побле= [[Автор:Дмитрий Иосифович Побле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Попов = [[Автор:Николай Владимирович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Попов = [[Автор:Павел Николаевич Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Поспелов П. Н. = [[Автор:Пётр Николаевич Поспелов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Поцелуевский = [[Автор:Александр Петрович Поцелуевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Предводителев = [[Автор:Александр Саввич Предводителев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пробст = [[Автор:Абрам Ефимович Пробст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Прянишников = [[Автор:Дмитрий Николаевич Прянишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пучков = [[Автор:Александр Сергеевич Пучков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пятигорский = [[Автор:Моисей Гдальевич Пятигорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Разуваев = [[Автор:Григорий Алексеевич Разуваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разумовский = [[Автор:Исаак Петрович Разумовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Раимов = [[Автор:Риф Мухсинович Раимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Раковский |А. В. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рамзаев = [[Автор:Дмитрий Александрович Рамзаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ранович = [[Автор:Абрам Борисович Ранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рау = [[Автор:Фёдор Андреевич Рау|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Резцова = [[Автор:Мария Васильевна Резцова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Розенталь = [[Автор:Марк Моисеевич Розенталь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рубинштейн = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн (1897—1963)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рубинштейн/(1902—1952) = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн (1902—1952)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рытиков = [[Автор:Николай Александрович Рытиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Савинский = [[Автор:Дмитрий Васильевич Савинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Савич = [[Автор:Александр Антонович Савич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Свирин = [[Автор:Алексей Николаевич Свирин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семёнов/стратонавт = [[Автор:Виктор Александрович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов |В. Семёнов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серебровский/металлопромышленность = [[Автор:Александр Павлович Серебровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серебровский |А. С. Серебровский = [[Автор:Александр Сергеевич Серебровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Серебровский = [[Автор:Павел Владимирович Серебровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Серейский |М. Я. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Сивков = [[Автор:Константин Васильевич Сивков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Синев = [[Автор:Пётр Иванович Синев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Смирнов/филология |А. Смирнов/филология |А. С./филология = [[Автор:Александр Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов/медицина = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов/деревообработка = [[Автор:Александр Васильевич Смирнов (деревообработка)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смирнов = [[Автор:Василий Степанович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смирнский = [[Автор:Василий Иванович Смирнский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Соловьёва = [[Автор:Валентина Александровна Соловьёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стрелков |А. С. Стрелков = [[Автор:Александр Семёнович Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Струмилин = [[Автор:Станислав Густавович Струмилин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Сутт = [[Автор:Николай Иванович Сутт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сыроечковский = [[Автор:Борис Евгеньевич Сыроечковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сыромятников = [[Автор:Борис Иванович Сыромятников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тарасенков |Ан. Тарасенков = [[Автор:Анатолий Кузьмич Тарасенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Тарасов = [[Автор:Всеволод Вячеславович Тарасов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Тарасов = [[Автор:Николай Иванович Тарасов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Теплов = [[Автор:Борис Михайлович Теплов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Терентьев = [[Автор:Александр Петрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тимирязев = [[Автор:Аркадий Климентьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трайнин = [[Автор:Арон Наумович Трайнин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Третьяков = [[Автор:Григорий Михайлович Третьяков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Трубин = [[Автор:Константин Георгиевич Трубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тюляев = [[Автор:Семён Иванович Тюляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Удальцов = [[Автор:Иван Дмитриевич Удальцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фатуев = [[Автор:Роман Максимович Фатуев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фёдоров = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Флеров = [[Автор:Михаил Васильевич Флеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Франк (Рh. Franck, Прага) |Ф. Франк (Ph. Frank, Прага)= [[Автор:Филипп Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Г. Франк-Каменецкий = [[Автор:Израиль Григорьевич Франк-Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Франк-Каменецкий = [[Автор:Лев Захарович Франк-Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Францев |Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. П. Фрейберг |Н. Фрейберг = [[Автор:Наталия Павловна Фрейберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фриш = [[Автор:Сергей Эдуардович Фриш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Н. Фрумкин |А. Ф. = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Халфин = [[Автор:Александр Менделевич Халфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Храмой = [[Автор:Александр Владимирович Храмой|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цейтлин = [[Автор:Василий Михайлович Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Чайкин = [[Автор:Константин Иванович Чайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Чапковский = [[Автор:Константин Антонович Чапковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. П. Чапурский = [[Автор:Василий Павлович Чапурский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Ф. Чарновский = [[Автор:Николай Францевич Чарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Чарушин |В. Чарушин = [[Автор:Владимир Александрович Чарушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чеботарев = [[Автор:Николай Григорьевич Чеботарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Челинцев = [[Автор:Геннадий Владимирович Челинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Чельцов = [[Автор:Михаил Александрович Чельцов-Бебутов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Челяпов = [[Автор:Николай Иванович Челяпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Черданцев = [[Автор:Глеб Никанорович Черданцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черемных = [[Автор:Павел Семёнович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. П. Черепнина = [[Автор:Ольга Петровна Черепнина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. А. Черкес = [[Автор:Леон Абрамович Черкес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чернобаев = [[Автор:Виктор Григорьевич Чернобаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чернобровцев = [[Автор:Сергей Васильевич Чернобровцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Чернов = [[Автор:Михаил Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чернов = [[Автор:Николай Владимирович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чернов = [[Автор:Сергей Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Черногубовский = [[Автор:Исай Павлович Черногубовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Черномордик = [[Автор:Ефим Яковлевич Черномордик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черномордик = [[Автор:Соломон Исаевич Черномордик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Черноруцкий = [[Автор:Михаил Васильевич Черноруцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чернохвостов = [[Автор:Виктор Александрович Чернохвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чернышев = [[Автор:Борис Степанович Чернышёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чернышев = [[Автор:Николай Михайлович Чернышёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Ч. = [[Автор:Яков Захарович Черняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. И. Черняк | Я. Черняк = [[Автор:Яков Исаакович Черняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Черфас = [[Автор:Борис Иосифович Черфас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков/техника = [[Автор:Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С. Четвериков |С. Четвериков/биология |С. Ч./биология = [[Автор:Сергей Сергеевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Четыркин = [[Автор:Владимир Михайлович Четыркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Чефранов |С. Чефранов = [[Автор:Сергей Васильевич Чефранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чечулин = [[Автор:Сергей Ионович Чечулин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Чильбум = [[Автор:Карл Чильбум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Чистяков = [[Автор:Иоасаф Иванович Чистяков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |Л. Членов = [[Автор:Лев Григорьевич Членов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Членов = [[Автор:Семён Борисович Членов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. А. Чудаков = [[Автор:Евгений Алексеевич Чудаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чухров = [[Автор:Фёдор Васильевич Чухров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чучин = [[Автор:Фёдор Григорьевич Чучин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро/лингвистика = [[Автор:Абрам Борисович Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шапиро = [[Автор:Гавриил Семёнович Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шаховский = [[Автор:Семён Михайлович Шаховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Щерба = [[Автор:Лев Владимирович Щерба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шилов = [[Автор:Николай Иванович Шилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шифринсон = [[Автор:Борис Львович Шифринсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Шляхтер = [[Автор:Яков Израилевич Шляхтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шмидт = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шмидт = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шмырев = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шнеерсон = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шницер = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Шокальский = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шокин = [[Автор:Иван Николаевич Шокин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейн = [[Автор:Борис Ефимович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Штейн = [[Автор:Василий Александрович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Штокмар = [[Автор:Михаил Петрович Штокмар|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штраух = [[Автор:Анатолий Николаевич Штраух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шунков = [[Автор:Виктор Иванович Шунков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Шуцкевер = [[Автор:Фаня Самойловна Шуцкевер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Щапов = [[Автор:Николай Петрович Щапов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Щеглов = [[Автор:Алексей Васильевич Щеглов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Щегляев = [[Автор:Андрей Владимирович Щегляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н. Щекатихин = [[Автор:Николай Николаевич Щекотихин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Щелкунов |М. Щелкунов = [[Автор:Михаил Ильич Щелкунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Щепкин = [[Автор:Сергей Иванович Щепкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Щерба = [[Автор:Лев Владимирович Щерба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щербаков = [[Автор:Иван Григорьевич Щербаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Щербаков = [[Автор:Николай Арсеньевич Щербаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукарь = [[Автор:Максим Ильич Щукарь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Щукин = [[Автор:Александр Николаевич Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щукин |И. С. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Щусев = [[Автор:Алексей Викторович Щусев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Эверлинг = [[Автор:Арнульф Васильевич Эверлинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Эдельштейн = [[Автор:Виталий Иванович Эдельштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Б. Эйдельнант = [[Автор:Александра Борисовна Эйдельнант|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Эйдлин = [[Автор:Марк Абрамович Эйдлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Эйдус |Хаяма = [[Автор:Хаим Тевелевич Эйдус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Эйнис = [[Автор:Владимир Львович Эйнис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Эйхенбаум = [[Автор:Борис Михайлович Эйхенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Д. Эйхенгольц |М. Эйхенгольц = [[Автор:Марк Давидович Эйхенгольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Энгдол = [[Автор:Джон Луи Энгдол|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Энгельгардт = [[Автор:Владимир Александрович Энгельгардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Эпштейн/электричество = [[Автор:Григорий Львович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. С. Эпштейн|М. Эпштейн = [[Автор:Моисей Соломонович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Я. Эстрин |А. Эстрин = [[Автор:Александр Яковлевич Эстрин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Эттингер |П. Д. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Эфрос = [[Автор:Абрам Маркович Эфрос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Югенбург = [[Автор:Семён Моисеевич Югенбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. И. Юдин |Т. Юдин |П. Юдин = [[Автор:Тихон Иванович Юдин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Юньев = [[Автор:Георгий Семёнович Юньев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. С. Юньев = [[Автор:Илья Семёнович Юньев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Юрасов= [[Автор:Николай Александрович Юрасов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Юргенс= [[Автор:Николай Эдуардович Юргенс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Юренева= [[Автор:Вера Леонидовна Юренева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Юринец= [[Автор:Владимир Александрович Юринец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юрковский |А. М. Юрковский= [[Автор:Александр Моисеевич Юрковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Юровский |Л. Н. Юровский = [[Автор:Леонид Наумович Юровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Юшков = [[Автор:Серафим Владимирович Юшков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Яблоков = [[Автор:Владимир Сергеевич Яблоков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Языков = [[Автор:Всеволод Васильевич Языков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якимов = [[Автор:Иван Николаевич Якимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. О. Якобсон = [[Автор:Роман Осипович Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Якобсон |С. А. Якобсон = [[Автор:Сергей Абрамович Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Яковлев |В. В. Яковлев = [[Автор:Василий Васильевич Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Яковлев/лингвистика = [[Автор:Иван Васильевич Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Яковлев = [[Автор:Иван Ионович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Ф. Яковлев = [[Автор:Николай Феофанович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ян = [[Автор:Василий Григорьевич Ян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яницкий |Н. Ф. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Дан. Янович |Д. Янович = [[Автор:Даниил Тимофеевич Янович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Янушевский = [[Автор:Павел Степанович Янушевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Яранцев = [[Автор:Иван Васильевич Яранцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ярославский |Ем. Ярославский = [[Автор:Емельян Михайлович Ярославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Я. Яроцкий |В. Яроцкий = [[Автор:Василий Яковлевич Яроцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ярустовский = [[Автор:Борис Михайлович Ярустовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. И. Ярхо |А. Ярхо = [[Автор:Аркадий Исаакович Ярхо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. И. Ярхо |Б. Ярхо = [[Автор:Борис Исаакович Ярхо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Н. Яснопольский |Л. Яснопольский = [[Автор:Леонид Николаевич Яснопольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. С. Ястремский |Б. Ястремский = [[Автор:Борис Сергеевич Ястремский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Яфаров = [[Автор:Бекер Арифович Яфаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. И. Яшнов |П. Яшнов = [[Автор:Пётр Иванович Яшнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Яштолд = [[Автор:Всеволод Александрович Яштолд-Говорко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}} }}<noinclude>{{doc-inline}} Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]]. Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки. Принимает 1 параметр: инициалы автора. == См. также == * [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]] [[Категория:Шаблоны проектов]] </noinclude> ionk0bmqxpo3snh56cjmej0id6mlh6v Страница:Брандт Я. Самоучитель китайского письменного языка. Том 1. (1914).djvu/53 104 1215217 5759503 5693350 2026-10-25T11:13:50Z Monedula 5 поправки 5759503 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{| class="reader12" lang="{{КафаровПопов-язык1}}" |class="number2"| 30 || 第 || 事{{КафаровПопов-запятая|4,}} || 書{{КафаровПопов-запятая|1}} ||class="number2"| 23 ||class="number2"| 21 || 能 || 供 || 可 || 史 || 練 || 禾 |- | 事 || 無 || 但 ||class="number2"| 25 || 藥 || 僅 || 聽{{КафаровПопов-запятая|1}} || 人 || 寫 || 記{{КафаровПопов-запятая|4}} || 身 ||class="number2"| 10 |- | 不 || 靈{{КафаровПопов-запятая|2}} || 有 || 富 || 但 || 能 ||class="number2"| 19 || 飲 || 字{{КафаровПопов-запятая|4}} ||class="number2"| 13 || 體{{КафаровПопов-запятая|3,}} || 自 |- | 終 ||class="number2"| 29 || 私 || 豪 || 可 || 讀 || 衣 || 食 ||class="number2"| 15 || 懼 || 且 || 古 |- | 難{{КафаровПопов-запятая|2,}} || 人 || 念{{КафаровПопов-запятая|4}} || 之 || 醫 || 書{{КафаровПопов-запятая|1}} || 服 || 之 || 硯 || 爲 || 習 || 至 |- | 第 || 不 ||class="number2"| 27 || 家{{КафаровПопов-запятая|1,}} || 病{{КафаровПопов-запятая|4}} ||class="number2"| 22 || 祇 || 用{{КафаровПопов-запятая|4}} || 特 || 野 || 體 || 聖{{КафаровПопов-запятая|4}} |- | 不 || 終 || 禽 || 但 ||class="number2"| 24 || 最 || 可 ||class="number2"| 17 || 可 || 蠻{{КафаровПопов-запятая|2,}} || 操{{КафаровПопов-запятая|1}} || 之 |- | 行 || 愚{{КафаровПопов-запятая|1,}} || 獸 || 知 || 寒 || 速 || 禦 || 目 || 磨 || 且 ||class="number2"| 12 || 聖 |- | 則 || 第 || 第 || 奢{{КафаровПопов-запятая|1}} || 士 || 之 || 寒{{КафаровПопов-запятая|2}} || 祗 || 墨{{КафаровПопов-запятая|4}} || 學 || 欲 || 人 |- | 皆 || 不 || 無 || 侈 || 之 || 報{{КафаровПопов-запятая|4,}} ||class="number2"| 20 || 能 ||class="number2"| 16 || 文 || 明 || 惟 |- | 難{{КафаровПопов-запятая|2}} || 學{{КафаровПопов-запятая|2}} || 知{{КафаровПопов-запятая|1}} ||class="number2"| 26 || 寶{{КафаровПопов-запятая|3}} || 僅 || 僅 || 視{{КафаровПопов-запятая|4}} || 雞 || 明{{КафаровПопов-запятая|2}} || 往 || 孔{{КафаровПопов-запятая|3}} |- | || 則 ||class="number2"| 28 || 小 || 但 || 有 || 能 ||class="number2"| 18 || 豚{{КафаровПопов-запятая|2}} ||class="number2"| 14 || 事{{КафаровПопов-запятая|4,}} || 子 |- | || 終 || 草 || 人 || 有 || 電{{КафаровПопов-запятая|1}} || 寫 || 耳 || 特 || 筆 || 且 ||class="number2"| 11 |- | || 愚 || 木 || 作 || 圖 || 報 || 字{{КафаровПопов-запятая|4}} || 祇 || 可 || 特 || 讀 || 欲 |} {{heading|4|m=1.5em|Объясненіе словъ.}} <div class="noindent"> {{КафаровПопов-формат1|聊}}{{fsp}}''ляо''² (128) — опираться; желать; кое какъ, небрежно; ''нѣсколько'', ''немного''. {{КафаровПопов-формат1|惟}}{{fsp}}''вэй''² (61) — ''только''; но, однако; думать, заботиться (въ этомъ послѣднемъ значеніи одинаково употребляется и знакъ {{КафаровПопов-формат1|維}} ''вэй''²) {{КафаровПопов-формат1|袛}}{{fsp}}''чжи''² (113) — ''только''; взирать съ благоговѣніемъ. {{КафаровПопов-формат1|僅}}{{fsp}}''цзинь''³ (9/133) — только, едва. {{КафаровПопов-формат1|特}}{{fsp}}''тэ''⁴ (93) — самецъ, жеребецъ; выдающийся, спеціальный; ''исключительно'', ''только''. {{КафаровПопов-формат1|但}}{{fsp}}''дань''⁴ (9/705) — ''только''; всетаки, но. {{КафаровПопов-формат1|第}}{{fsp}}''ди''⁴ (118) — порядокъ, разряд; ч‑ца порядковыхъ числостныхъ; всетаки, но; ''только''. {{КафаровПопов-формат1|就}}{{fsp}}''цзю''⁴ (43/888) — придти, подойти; обращаться, употреблять, ''заниматься''; послѣдовать; немедленно; то; по. {{КафаровПопов-формат1|覺}}{{fsp}}''цзіо''² (''цзяо''², ''цзюэ''⁴) (147) — чувствовать, проникать, обнаружить. Съ чтеніемъ ''цзяо''² — пробудиться. {{КафаровПопов-формат1|難}}{{fsp}}''нанъ''² (112) — трудный, бѣда. {{КафаровПопов-формат1|順}}{{fsp}}''шунь'' (181) — согласно, по; послушный, покорный, попутный. {{КафаровПопов-формат0|順水}}{{fsp}}''шунь-шуй''³ — по водѣ, по теченію. {{КафаровПопов-формат1|舟}}{{fsp}}''чжоу''¹ (137) — лодка. {{КафаровПопов-формат1|添}}{{fsp}}''тянь''¹ (85/731) — прибавлять, увеличивать. {{КафаровПопов-формат1|溫}}{{fsp}}''вэнь''¹ (85/829) — теплый, ласковый. {{КафаровПопов-формат0|溫暖}}{{fsp}}''вэнь-нуань''³ {{опечатка2|—|—|пропущено тире}} теплый. {{КафаровПопов-формат1|歩}}{{fsp}}''бу''⁴ (77) — шагъ, походка. {{КафаровПопов-формат1|閱}}{{fsp}}''юэ''⁴ (169) — смотрѣть, инспектировать, производить смотръ, ''читать''. {{КафаровПопов-формат1|報}}{{fsp}}''бао''⁴ (23) — вознаграждать, отплачивать; сообщать, увѣдомлять. {{КафаровПопов-формат0|報紙}}{{fsp}}''бао-чжи''³ {{опечатка2|—|—|пропущено тире}} газета. {{КафаровПопов-формат1|務}}{{fsp}}''у''⁴ (19) — дѣло, обязанность; считать за главное, посвящать силы. {{КафаровПопов-формат1|暦､歷､厯}}{{fsp}}''ли''⁴ (72, 77) {{опечатка2|—|—|пропущено тире}} проходить, послѣдовательный; испытать; календарныя исчисленія. {{КафаровПопов-формат1|史}}{{fsp}}''ши''³ (30) — исторія. {{КафаровПопов-формат0|歷史}}{{fsp}}''ли-ши''³ — история. {{КафаровПопов-формат1|古}}{{fsp}}''гу''³ (30) — древній, старый. {{КафаровПопов-формат1|談}}{{fsp}}''тань''² (149) — бесѣдовать, разсуждать. {{КафаровПопов-формат1|政}}{{fsp}}''чжэнъ''⁴ (66/41) — управленіе, администрація. {{КафаровПопов-формат0|政治}}{{fsp}}''чжэнъ-чжи''⁴ — id. {{КафаровПопов-формат1|院}}{{fsp}}''юань''⁴ (170/813) — дворъ; присутствіе, палата. {{КафаровПопов-формат1|聖}}{{fsp}}''шэнъ''⁴ (128) — божественный, святой, совершенный. {{КафаровПопов-формат0|聖人}}{{fsp}}''шэнъ''⁴-''жэнь'' — мудрецъ. {{КафаровПопов-формат0|身體}}{{fsp}}''шэнь''¹-''ти'' — тѣло. {{КафаровПопов-формат1|習}}{{fsp}}''си''² (124) — упражняться, повторять; привычка. {{КафаровПопов-формат0|往事}}{{fsp}}''ванъ-ши''⁴ — прошлое, былое. {{КафаровПопов-формат1|記}}{{fsp}}''цзи''⁴ (149/62) — запоминать, записывать; отмѣтка, знакъ. {{КафаровПопов-формат0|史記}}{{fsp}}''ши-цзи''⁴ — история. {{КафаровПопов-формат1|懼}}{{fsp}}''цзюй''⁴ (61/209) — бояться. {{КафаровПопов-формат1|豚}}{{fsp}}''тунь''² (152) — поросенокъ. {{КафаровПопов-формат1|供}}{{fsp}}''гунъ''¹ (9/449) — снабжать, доставлять, дарить; дѣлать показанія. {{КафаровПопов-формат0|衣服}}{{fsp}}''и''¹-''фу'' — одежда. {{КафаровПопов-формат0|電報}}{{fsp}}''дянь-бао''⁴ — телеграмма. {{КафаровПопов-формат1|藥､葯}}{{fsp}}''яо''⁴ (''юэ''⁴) (140) — лекарство. {{КафаровПопов-формат1|醫}}{{fsp}}''и''² (164/362) — лѣчить; медицина; докторъ. {{КафаровПопов-формат1|寶}}{{fsp}}''бао''³ (40) — драгоцѣнный,—ность; Вашъ. {{КафаровПопов-формат1|圖}}{{fsp}}''ту''² (31) — карта, планъ; картина; соображать, замышлять. {{КафаровПопов-формат0|圖書}}{{fsp}}''ту''²-''шу'' — ''книги''; печатка. {{КафаровПопов-формат1|富}}{{fsp}}''фу''⁴ (40/255) — богатство, довольство. {{КафаровПопов-формат1|豪}}{{fsp}}''хао''² (152) — дикобразъ; храбрый, живой, веселый. {{КафаровПопов-формат0|富豪}}{{fsp}}''фу-хао''² — богатый. {{КафаровПопов-формат1|奢}}{{fsp}}''шэ''¹ (37) — расточительный; мотъ; чрезмѣрный. {{КафаровПопов-формат1|侈}}{{fsp}}''чи''³ (9) — чрезмѣрный, неудержный, расточительный. {{КафаровПопов-формат0|奢侈}}{{fsp}}''шэ-чи''³ — мотовство. {{КафаровПопов-формат1|私}}{{fsp}}''сы''¹ (115/679) — частный, личный, эгоистичный, пристрастный; тайный, фальшивый, недозволительный. {{КафаровПопов-формат1|念}}{{fsp}}''нянь''{{опечатка2|²|⁴}} (61) — ''думать'', вспоминать; изучить; громко читать. {{КафаровПопов-формат1|禽}}{{fsp}}''цинь''² (114) — пернатыя. {{КафаровПопов-формат1|獸}}{{fsp}}''шоу''⁴ (94) — дикіе звѣри. {{КафаровПопов-формат1|靈､霛}}{{fsp}}''линъ'' (173/493) — душа; божественный; дѣйствительный; способный. {{КафаровПопов-формат1|終}}{{fsp}}''чжунъ''² (120/798а) — конецъ, крайній, совершенно; смерть; навсегда, всегда; окончить. </div> {{heading|4|m=1.5em|Переводъ}} {{nop}} 1. (Если) въ зрѣлыхъ {{КафаровПопов-формат1|(長)}} годахъ заниматься науками, то покажется нѣсколько трудно. 2. (Если) по теченію плыть въ лодкѣ, то кажется нѣсколько легче.<noinclude><!-- --> <references /> {{колонтитул|100||101}} </div></noinclude> memevvlkt4ufmhrrwsx5ggrkpf3dvj0 Страница:В сумерках. Сатиры и песни (Минаев, 1868).pdf/341 104 1219032 5759508 5759100 2026-10-25T11:25:50Z Sergey kudryavtsev 265 5759508 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{heading|66|Оглавленіе.}} {{right|стр.}} {{Dotted TOC|1.|[[Муза (Минаев)|Муза]] |5}} {{Dotted TOC|2.|Прогрессъ |7}} {{Dotted TOC|3.|Нищіе |9}} {{Dotted TOC|4.|Старыя сказки |13}} {{Dotted TOC|5.|Раутъ |15}} {{Dotted TOC|6.|[[Сказка о восточных послах (Минаев)|Сказка о восточныхъ послахъ]] |23}} {{Dotted TOC|7.|Лунная ночь| 25}} {{Dotted TOC|8.|Безполезные вопли| 27}} {{Dotted TOC|9.|Обманутая муза| 32}} {{Dotted TOC|10.|Безумцы| 35}} {{Dotted TOC|11.| Гражданинъ Невскаго проспекта| 38}} {{Dotted TOC|12.| Вампиръ| 41}} {{Dotted TOC|13.| Тостъ| 45}} {{Dotted TOC|14.| На улицѣ| 48}} {{Dotted TOC|15.| Мефистофель| 49}} {{Dotted TOC|16.| Пѣсня работниковъ| 61}} {{Dotted TOC|17.| Пріапъ| 64}} {{Dotted TOC|18.| Вѣжливые люди| 67}} {{Dotted TOC|19.| Учись, мой другъ!| 70}} {{Dotted TOC|20.| 1-е Января| 72}} {{Dotted TOC|21.| Обличи ихъ во лжи!| 75}} {{Dotted TOC|22.| Осенній день| 77}} {{Dotted TOC|23.| Лѣвой — правой!| 81}} {{Dotted TOC|24.| Золотой телецъ| 83}} {{Dotted TOC|25.| Торныя дороги| 88}} {{Dotted TOC|26.| [[Песня о рубашке (Гуд; Минаев)|Пѣсня о рубашкѣ]]| 91}} {{Dotted TOC|27.| Ямбы| 94}} {{Dotted TOC|28.| Прогрессъ| 97}} {{Dotted TOC|29.| ІѴ Ямбъ (изъ Барбье)| 99}} {{Dotted TOC|30.| Кіая| 100}} {{Dotted TOC|31.| Мостъ| 107}} {{Dotted TOC|32.| Лирикъ| 110}} {{Dotted TOC|33.| Съ горяча| 112}} {{Dotted TOC|34.| На каждом шагу| 115}} {{Dotted TOC|35.| Публика| 119}} {{Dotted TOC|36.| [[Тьма (Байрон; Минаев)|Тьма]]| 120}} {{Dotted TOC|37.| Три дороги| 123}} {{Dotted TOC|38.| [[Раба (Гейне; Минаев)|Раба]]| 126}} {{Dotted TOC|39.| Тирольскія элегіи| 128}} {{Dotted TOC|40.| Блудница| 137}} {{Dotted TOC|41.| Желѣзная маска| 144}} {{Dotted TOC|42.| [[Демократка (Минаев)|Демократка]]| 154}} {{Dotted TOC|43.| Добрый совѣтъ| 156}} {{Dotted TOC|44.| [[Шут (Минаев)|Шутъ]]| 159}} {{Dotted TOC|45.| Обѣденный спичъ| 162}} {{Dotted TOC|46.| Старая истина| 165}} {{Dotted TOC|47.| [[Джин (Барбье; Минаев)/ДО|Джинъ]]| 167}} {{Dotted TOC|48.| [[Полезные люди (Надо; Минаев)|Полезные люди]]| 170}} {{Dotted TOC|49.| [[Девочке (Минаев)|Дѣвочкѣ]]| 172}} {{Dotted TOC|50.| Новогреческія пѣсни| 174}} {{Dotted TOC|51.| Загадка|176}} {{Dotted TOC|52.| Добродѣтельная дама| 180}} {{Dotted TOC|53.| Домино| 183}} {{Dotted TOC|54.| Одна изъ многихъ| 185}} {{Dotted TOC|55.| [[Мир (Гейне; Минаев)|Изъ Гейне]]| 187}} {{Dotted TOC|56.| Модный врачъ| 188}} {{Dotted TOC|57.| На сонъ грядущій| 190}} {{Dotted TOC|58.| Въ гостяхъ, какъ дома| 201}} {{Dotted TOC|59.| Что такое значитъ| 203}} {{Dotted TOC|60.| У камелька| 204}} {{Dotted TOC|61.| Венеціанскій альбом| 207}} {{Dotted TOC|62.| [[Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем! (Гюго; Минаев)|Женщинѣ]]| 211}} {{Dotted TOC|63.| [[Берта (Гейне; Минаев)|Берта]]| 212}} {{Dotted TOC|64.| Прерванные куплеты| 213}} {{Dotted TOC|65.| Два слова| 215}} {{Dotted TOC|66.| [[На глаза ненаглядные девы (Гейне; Минаев)/В сумерках 1868 (ДО)|Изъ Гейне]]| 216}} {{Dotted TOC|67.| Из старой тетрадки| 217}} {{Dotted TOC|68.| Немезида| 219}} {{Dotted TOC|69.| Весенняя пѣсня| 220}} {{Dotted TOC|70.| Свадьба| 222}} {{Dotted TOC|71.| [[Тангейзер (Гейне; Минаев)|Тангейзеръ]]| 225}} {{Dotted TOC|72.| Уѣздный городокъ (в натурѣ)| 232}} {{Dotted TOC|73.| Уѣздный городокъ (въ газетѣ)| 234}} {{Dotted TOC|74.| Та или эта?| 236}} {{Dotted TOC|75.| Гномъ| 249}} {{Dotted TOC|76.| Послѣднее письмо| 252}} {{Dotted TOC|77.| Сатиры Ювенала| 254}} {{Dotted TOC|78.| Старая сказка| 264}} {{Dotted TOC|79.| Братья| 284}} {{Dotted TOC|80.| Германія| 295}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> pa13eashwweownr8f8vme3vvaadmkg5 5759511 5759508 2026-10-25T11:30:56Z Sergey kudryavtsev 265 5759511 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{heading|66|Оглавленіе.}} {{right|стр.}} {{Dotted TOC|1.|[[Муза (Минаев)|Муза]] |5}} {{Dotted TOC|2.|Прогрессъ |7}} {{Dotted TOC|3.|Нищіе |9}} {{Dotted TOC|4.|Старыя сказки |13}} {{Dotted TOC|5.|Раутъ |15}} {{Dotted TOC|6.|[[Сказка о восточных послах (Минаев)|Сказка о восточныхъ послахъ]] |23}} {{Dotted TOC|7.|Лунная ночь| 25}} {{Dotted TOC|8.|Безполезные вопли| 27}} {{Dotted TOC|9.|Обманутая муза| 32}} {{Dotted TOC|10.|Безумцы| 35}} {{Dotted TOC|11.| Гражданинъ Невскаго проспекта| 38}} {{Dotted TOC|12.| Вампиръ| 41}} {{Dotted TOC|13.| Тостъ| 45}} {{Dotted TOC|14.| На улицѣ| 48}} {{Dotted TOC|15.| Мефистофель| 49}} {{Dotted TOC|16.| Пѣсня работниковъ| 61}} {{Dotted TOC|17.| Пріапъ| 64}} {{Dotted TOC|18.| Вѣжливые люди| 67}} {{Dotted TOC|19.| Учись, мой другъ!| 70}} {{Dotted TOC|20.| 1-е Января| 72}} {{Dotted TOC|21.| Обличи ихъ во лжи!| 75}} {{Dotted TOC|22.| Осенній день| 77}} {{Dotted TOC|23.| [[Левой-правой!.. (Минаев)|Лѣвой — правой!]]| 81}} {{Dotted TOC|24.| Золотой телецъ| 83}} {{Dotted TOC|25.| Торныя дороги| 88}} {{Dotted TOC|26.| [[Песня о рубашке (Гуд; Минаев)|Пѣсня о рубашкѣ]]| 91}} {{Dotted TOC|27.| Ямбы| 94}} {{Dotted TOC|28.| Прогрессъ| 97}} {{Dotted TOC|29.| ІѴ Ямбъ (изъ Барбье)| 99}} {{Dotted TOC|30.| Кіая| 100}} {{Dotted TOC|31.| Мостъ| 107}} {{Dotted TOC|32.| Лирикъ| 110}} {{Dotted TOC|33.| Съ горяча| 112}} {{Dotted TOC|34.| На каждом шагу| 115}} {{Dotted TOC|35.| Публика| 119}} {{Dotted TOC|36.| [[Тьма (Байрон; Минаев)|Тьма]]| 120}} {{Dotted TOC|37.| Три дороги| 123}} {{Dotted TOC|38.| [[Раба (Гейне; Минаев)|Раба]]| 126}} {{Dotted TOC|39.| Тирольскія элегіи| 128}} {{Dotted TOC|40.| Блудница| 137}} {{Dotted TOC|41.| Желѣзная маска| 144}} {{Dotted TOC|42.| [[Демократка (Минаев)|Демократка]]| 154}} {{Dotted TOC|43.| Добрый совѣтъ| 156}} {{Dotted TOC|44.| [[Шут (Минаев)|Шутъ]]| 159}} {{Dotted TOC|45.| Обѣденный спичъ| 162}} {{Dotted TOC|46.| Старая истина| 165}} {{Dotted TOC|47.| [[Джин (Барбье; Минаев)/ДО|Джинъ]]| 167}} {{Dotted TOC|48.| [[Полезные люди (Надо; Минаев)|Полезные люди]]| 170}} {{Dotted TOC|49.| [[Девочке (Минаев)|Дѣвочкѣ]]| 172}} {{Dotted TOC|50.| Новогреческія пѣсни| 174}} {{Dotted TOC|51.| Загадка|176}} {{Dotted TOC|52.| Добродѣтельная дама| 180}} {{Dotted TOC|53.| Домино| 183}} {{Dotted TOC|54.| Одна изъ многихъ| 185}} {{Dotted TOC|55.| [[Мир (Гейне; Минаев)|Изъ Гейне]]| 187}} {{Dotted TOC|56.| Модный врачъ| 188}} {{Dotted TOC|57.| На сонъ грядущій| 190}} {{Dotted TOC|58.| Въ гостяхъ, какъ дома| 201}} {{Dotted TOC|59.| Что такое значитъ| 203}} {{Dotted TOC|60.| У камелька| 204}} {{Dotted TOC|61.| Венеціанскій альбом| 207}} {{Dotted TOC|62.| [[Над падшей женщиной не смейтесь с поруганьем! (Гюго; Минаев)|Женщинѣ]]| 211}} {{Dotted TOC|63.| [[Берта (Гейне; Минаев)|Берта]]| 212}} {{Dotted TOC|64.| Прерванные куплеты| 213}} {{Dotted TOC|65.| Два слова| 215}} {{Dotted TOC|66.| [[На глаза ненаглядные девы (Гейне; Минаев)/В сумерках 1868 (ДО)|Изъ Гейне]]| 216}} {{Dotted TOC|67.| Из старой тетрадки| 217}} {{Dotted TOC|68.| Немезида| 219}} {{Dotted TOC|69.| Весенняя пѣсня| 220}} {{Dotted TOC|70.| Свадьба| 222}} {{Dotted TOC|71.| [[Тангейзер (Гейне; Минаев)|Тангейзеръ]]| 225}} {{Dotted TOC|72.| Уѣздный городокъ (в натурѣ)| 232}} {{Dotted TOC|73.| Уѣздный городокъ (въ газетѣ)| 234}} {{Dotted TOC|74.| Та или эта?| 236}} {{Dotted TOC|75.| Гномъ| 249}} {{Dotted TOC|76.| Послѣднее письмо| 252}} {{Dotted TOC|77.| Сатиры Ювенала| 254}} {{Dotted TOC|78.| Старая сказка| 264}} {{Dotted TOC|79.| Братья| 284}} {{Dotted TOC|80.| Германія| 295}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 8p811h7ggxl6cd0w53lv9ofly4d1vt8 Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)/13 0 1229508 5759322 5759269 2026-10-24T16:40:02Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 29 */ 5759322 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1]</small> ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1]</small> '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2]</small> ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1]</small> '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2]</small> ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1]</small> '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2]</small> ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1]</small> '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2]</small> '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3]</small> '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4]</small> ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1]</small> '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2]</small> ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1]</small> '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2]</small> ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1]</small> '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2]</small> '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3]</small> '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4]</small> === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1]</small> '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2]</small> '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3]</small> ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1]</small> '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2]</small> ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1]</small> '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2]</small> ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1]</small> '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2]</small> ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1]</small> '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2]</small> ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1]</small> '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2]</small> ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1]</small> '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2]</small> ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич вразумления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь умереть — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1]</small> '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: Один из вас диавол ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: Враг человек сделал это ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищей и других сыновей. Ибо кто его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые рождаются от его злого внушения к деланию злобы? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: Ваш отец диавол ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2]</small> '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных для похищения в конце их. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая намерения людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо не может пребывать намерение порочной любви, когда и то, что оно любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших и уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто еще, обольщенные обманчивыми обещаниями, питаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол имеет как бы товарищами тех, кому уже не в чем возрасти в погибели, а как сыновей — тех, кого приманивает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что намерения порочных падают, когда они оставляют все, чего здесь домогаются, и там терпят то, о чем скорбят без конца. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3]</small> ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1]</small> '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов да говорит от себя, да говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что не право мудрствующим праведник ставится в пример, когда и наказание праведника считается осуждением, и не предвидится никакой надеждой веры слава, которая его ожидает. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2]</small> ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1]</small> '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2]</small> ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1]</small> '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2]</small> ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1]</small> '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви к небесному, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывается во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было поистине велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2]</small> ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1]</small> '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2]</small> ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1]</small> '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2]</small> === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1]</small> '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя мира она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о земном, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому справедливо прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2]</small> ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1]</small> '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о добром.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2]</small> ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1]</small> '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности, — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, справедливо прибавляет: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2]</small> ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1]</small> '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2]</small> ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1]</small> '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с нею мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи, справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями. Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2]</small> ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1]</small> '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>В некот. рукописях: «как не Праведный и оправдывающий».</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет, но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2]</small> ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1]</small> '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2]</small> ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1]</small> '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>В некот. рукописях: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2]</small> '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3]</small> ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1]</small> '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2]</small> '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3]</small> === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] nucagk4blhlb53h5de315abuexe28rd 5759463 5759322 2026-10-25T07:23:34Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 34 */ 5759463 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1]</small> ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1]</small> '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2]</small> ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1]</small> '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2]</small> ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1]</small> '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2]</small> ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1]</small> '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2]</small> '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3]</small> '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4]</small> ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1]</small> '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2]</small> ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1]</small> '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2]</small> ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1]</small> '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2]</small> '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3]</small> '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4]</small> === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1]</small> '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2]</small> '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3]</small> ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1]</small> '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2]</small> ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1]</small> '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2]</small> ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1]</small> '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2]</small> ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1]</small> '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2]</small> ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1]</small> '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2]</small> ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1]</small> '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2]</small> ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич вразумления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь умереть — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1]</small> '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2]</small> '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3]</small> ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1]</small> '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов да говорит от себя, да говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что не право мудрствующим праведник ставится в пример, когда и наказание праведника считается осуждением, и не предвидится никакой надеждой веры слава, которая его ожидает. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2]</small> ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1]</small> '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2]</small> ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1]</small> '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2]</small> ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1]</small> '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви к небесному, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывается во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было поистине велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2]</small> ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1]</small> '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2]</small> ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1]</small> '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2]</small> === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1]</small> '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя мира она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о земном, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому справедливо прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2]</small> ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1]</small> '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о добром.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2]</small> ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1]</small> '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности, — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, справедливо прибавляет: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2]</small> ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1]</small> '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2]</small> ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1]</small> '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с нею мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи, справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями. Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2]</small> ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1]</small> '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>В некот. рукописях: «как не Праведный и оправдывающий».</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет, но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2]</small> ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1]</small> '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2]</small> ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1]</small> '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>В некот. рукописях: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2]</small> '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3]</small> ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1]</small> '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2]</small> '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3]</small> === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] nvfd6f8vmuvpt0avyjhq3236iucyojy 5759470 5759463 2026-10-25T08:23:49Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13: live 5759463 + принятые обоснованные правки (абзацы; аппарат; §34 автора) 5759470 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов да говорит от себя, да говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что не право мудрствующим праведник ставится в пример, когда и наказание праведника считается осуждением, и не предвидится никакой надеждой веры слава, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] 97qbl75l4ncfko1x54wfw65f0n5ffdo 5759504 5759470 2026-10-25T11:15:22Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 35 */ 5759504 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] eixwcmyfbdzhmiupvcpaun2kqr2qjzj 5759505 5759504 2026-10-25T11:19:09Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 36 */ 5759505 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] 19ba43e483a2vo3gqx0g3bfnpriinmv 5759506 5759505 2026-10-25T11:19:30Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 36 */ 5759506 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] dratzwajn84lj6b00645tjpjajlhni7 5759510 5759506 2026-10-25T11:27:39Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 37 */ 5759510 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, не вредит другим, однако сам ещё отнюдь не может делать совершенное. И сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти. Ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. ''Невинный же воспламеняется против лицемера'', когда славе лицемера завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его процветающим, — и однако презирает его вместе с его процветанием. И, проповедуя правое, он тем более выставляет лицемера достойным презрения в глазах других, чем яснее видит, что тот с тревогой ищет благ, которые не могут долго при нём удержаться. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] kwuf6rtnps2liro8odqes41zma2jhtd 5759512 5759510 2026-10-25T11:32:55Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 38 */ 5759512 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, не вредит другим, однако сам ещё отнюдь не может делать совершенное. И сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти. Ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. ''Невинный же воспламеняется против лицемера'', когда славе лицемера завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его процветающим, — и однако презирает его вместе с его процветанием. И, проповедуя правое, он тем более выставляет лицемера достойным презрения в глазах других, чем яснее видит, что тот с тревогой ищет благ, которые не могут долго при нём удержаться. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, как тот по порочной воле получает мирское, он сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недостатка в вечных наградах, — раз уж и порочным, и двоедушным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и прибавляет крепость чистым рукам: видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем больше видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] mn8pdwzi3lceck58h754vld85mbde7a 5759513 5759512 2026-10-25T11:41:35Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 39 */ 5759513 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, не вредит другим, однако сам ещё отнюдь не может делать совершенное. И сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти. Ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. ''Невинный же воспламеняется против лицемера'', когда славе лицемера завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его процветающим, — и однако презирает его вместе с его процветанием. И, проповедуя правое, он тем более выставляет лицемера достойным презрения в глазах других, чем яснее видит, что тот с тревогой ищет благ, которые не могут долго при нём удержаться. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, как тот по порочной воле получает мирское, он сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недостатка в вечных наградах, — раз уж и порочным, и двоедушным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и прибавляет крепость чистым рукам: видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем больше видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] b4bvj4h52yr1ltouo70arqh41q7hb7w 5759515 5759513 2026-10-25T11:49:10Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 40 */ 5759515 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, не вредит другим, однако сам ещё отнюдь не может делать совершенное. И сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти. Ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. ''Невинный же воспламеняется против лицемера'', когда славе лицемера завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его процветающим, — и однако презирает его вместе с его процветанием. И, проповедуя правое, он тем более выставляет лицемера достойным презрения в глазах других, чем яснее видит, что тот с тревогой ищет благ, которые не могут долго при нём удержаться. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, как тот по порочной воле получает мирское, он сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недостатка в вечных наградах, — раз уж и порочным, и двоедушным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и прибавляет крепость чистым рукам: видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем больше видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовёт их к мудрости и однако хочет, чтобы они не оказались мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманывается доверием к своей ложной мудрости? О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудр в своих глазах, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, ради обращения слушателей, желает, чтобы среди них не нашлось никого, кто мудр в своих глазах. То есть как если бы он прямо говорил им: научитесь быть глупыми в своих глазах, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] paq9xqhfn0xzci8urcrw30htbictr1v 5759516 5759515 2026-10-25T11:51:50Z LihachevAnthon1971 124560 /* Дни и ночи Церкви; надежда на Христа */ 5759516 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, не вредит другим, однако сам ещё отнюдь не может делать совершенное. И сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти. Ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. ''Невинный же воспламеняется против лицемера'', когда славе лицемера завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его процветающим, — и однако презирает его вместе с его процветанием. И, проповедуя правое, он тем более выставляет лицемера достойным презрения в глазах других, чем яснее видит, что тот с тревогой ищет благ, которые не могут долго при нём удержаться. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, как тот по порочной воле получает мирское, он сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недостатка в вечных наградах, — раз уж и порочным, и двоедушным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и прибавляет крепость чистым рукам: видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем больше видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовёт их к мудрости и однако хочет, чтобы они не оказались мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманывается доверием к своей ложной мудрости? О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудр в своих глазах, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, ради обращения слушателей, желает, чтобы среди них не нашлось никого, кто мудр в своих глазах. То есть как если бы он прямо говорил им: научитесь быть глупыми в своих глазах, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые заниматься земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных видит, что поприще её жизни проходит через дни и ночи, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Как бы свет восходит ей от спокойствия мира, а ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя она возвращается к труду возрастающего против неё гонения, она свидетельствует, что дни её прошли. В эти дни она обычно подавляется тем более тяжкими заботами, чем более помышляет, что за само спокойствие мира потребуются от неё у Судии более строгие отчёты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти заботы о земных делах тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов — своим ли голосом или голосом вселенской Церкви — после того как засвидетельствовал, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце моё. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земных делах, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремлёнными к восприятию небесного, то уже от того, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, они чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретённого покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земных делах от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас получают небесные награды.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в предчувствии, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув в затворы ада, извёл оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведённые из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что ещё не пришёл Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных ещё откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведённые из тел, ещё не могли быть освобождены из мест ада: ещё не пришёл Тот, Кто без вины нисшёл бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину ещё нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, то «постелить постель во тьме» значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения от плоти ещё не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет саму немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из повреждённого происхождения мы влечём червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже повреждённого происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти повреждённая и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни ещё не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть её, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание моё?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшёл бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряжённым помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придёт,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришёл скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание моё? но говорит: Где же ныне ожидание моё? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение моё кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращённым к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение моё кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение моё кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение моё кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, ещё рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдёт всё моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что в преисподней праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдёт всё моё»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдёт всё моё. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит всё его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что всё его сойдёт в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдёт одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит всё его потому, что воздаяние всех трудов ещё ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит всё, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своём спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя ещё сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нём ещё трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасётся, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> ещё не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] 1ag5on1sryukhbh9z0ckho550s69mvc 5759517 5759516 2026-10-25T11:55:51Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 41 */ 5759517 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, не вредит другим, однако сам ещё отнюдь не может делать совершенное. И сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти. Ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. ''Невинный же воспламеняется против лицемера'', когда славе лицемера завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его процветающим, — и однако презирает его вместе с его процветанием. И, проповедуя правое, он тем более выставляет лицемера достойным презрения в глазах других, чем яснее видит, что тот с тревогой ищет благ, которые не могут долго при нём удержаться. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, как тот по порочной воле получает мирское, он сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недостатка в вечных наградах, — раз уж и порочным, и двоедушным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и прибавляет крепость чистым рукам: видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем больше видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовёт их к мудрости и однако хочет, чтобы они не оказались мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманывается доверием к своей ложной мудрости? О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудр в своих глазах, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, ради обращения слушателей, желает, чтобы среди них не нашлось никого, кто мудр в своих глазах. То есть как если бы он прямо говорил им: научитесь быть глупыми в своих глазах, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые заниматься земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных видит, что поприще её жизни проходит через дни и ночи, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Как бы свет восходит ей от спокойствия мира, а ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя она возвращается к труду возрастающего против неё гонения, она свидетельствует, что дни её прошли. В эти дни она обычно подавляется тем более тяжкими заботами, чем более помышляет, что за само спокойствие мира потребуются от неё у Судии более строгие отчёты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти заботы о земных делах тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов — своим ли голосом или голосом вселенской Церкви — после того как засвидетельствовал, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце моё. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земных делах, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ведь они всегда хотят быть возвышенными, чтобы воспринимать небесное, — и уже от того, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретённого покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земных делах от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас получают небесные награды.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в предчувствии, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув в затворы ада, извёл оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведённые из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что ещё не пришёл Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных ещё откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведённые из тел, ещё не могли быть освобождены из мест ада: ещё не пришёл Тот, Кто без вины нисшёл бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину ещё нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, то «постелить постель во тьме» значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения от плоти ещё не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет саму немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из повреждённого происхождения мы влечём червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже повреждённого происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти повреждённая и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни ещё не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть её, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание моё?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшёл бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряжённым помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придёт,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришёл скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание моё? но говорит: Где же ныне ожидание моё? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение моё кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращённым к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение моё кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение моё кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение моё кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, ещё рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдёт всё моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что в преисподней праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдёт всё моё»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдёт всё моё. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит всё его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что всё его сойдёт в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдёт одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит всё его потому, что воздаяние всех трудов ещё ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит всё, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своём спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя ещё сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нём ещё трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасётся, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> ещё не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] 18ehclobiss6kpic6qxks9lsq0wnn5u 5759518 5759517 2026-10-25T11:56:27Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 44 */ 5759518 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, не вредит другим, однако сам ещё отнюдь не может делать совершенное. И сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти. Ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. ''Невинный же воспламеняется против лицемера'', когда славе лицемера завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его процветающим, — и однако презирает его вместе с его процветанием. И, проповедуя правое, он тем более выставляет лицемера достойным презрения в глазах других, чем яснее видит, что тот с тревогой ищет благ, которые не могут долго при нём удержаться. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, как тот по порочной воле получает мирское, он сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недостатка в вечных наградах, — раз уж и порочным, и двоедушным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и прибавляет крепость чистым рукам: видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем больше видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовёт их к мудрости и однако хочет, чтобы они не оказались мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманывается доверием к своей ложной мудрости? О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудр в своих глазах, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, ради обращения слушателей, желает, чтобы среди них не нашлось никого, кто мудр в своих глазах. То есть как если бы он прямо говорил им: научитесь быть глупыми в своих глазах, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые заниматься земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных видит, что поприще её жизни проходит через дни и ночи, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Как бы свет восходит ей от спокойствия мира, а ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя она возвращается к труду возрастающего против неё гонения, она свидетельствует, что дни её прошли. В эти дни она обычно подавляется тем более тяжкими заботами, чем более помышляет, что за само спокойствие мира потребуются от неё у Судии более строгие отчёты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти заботы о земных делах тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов — своим ли голосом или голосом вселенской Церкви — после того как засвидетельствовал, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце моё. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земных делах, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ведь они всегда хотят быть возвышенными, чтобы воспринимать небесное, — и уже от того, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретённого покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земных делах от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас получают небесные награды.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в предчувствии, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув в затворы ада, извёл оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведённые из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что ещё не пришёл Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных ещё откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведённые из тел, ещё не могли быть освобождены из мест ада: ещё не пришёл Тот, Кто без вины нисшёл бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. А так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения — так что и за первородную вину ещё нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, — то „постелить постель во тьме“ значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения от плоти ещё не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет саму немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из повреждённого происхождения мы влечём червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже повреждённого происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти повреждённая и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни ещё не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть её, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание моё?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшёл бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряжённым помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придёт,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришёл скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание моё? но говорит: Где же ныне ожидание моё? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение моё кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращённым к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение моё кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение моё кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение моё кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, ещё рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдёт всё моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что в преисподней праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдёт всё моё»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдёт всё моё. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит всё его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что всё его сойдёт в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдёт одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит всё его потому, что воздаяние всех трудов ещё ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит всё, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своём спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя ещё сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нём ещё трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасётся, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> ещё не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] b69uh7edro8tn2u0o4atmok8swwwp7j 5759519 5759518 2026-10-25T11:58:03Z LihachevAnthon1971 124560 /* § 45 */ 5759519 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов пусть говорит от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что неправо мыслящим праведник приводится в пример, ибо и наказание праведника считается осуждением, и никакая надежда веры не открывает им славу, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''При виде бичей святые изумляются и помрачаются, а немощные иногда и вовсе падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины. Видя, что порочные долго презирают их и гнушаются ими, они приходят в смятение, изумляясь сокровенному суду, и не могут постичь тайну Божию: почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены.'' Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', - он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, не вредит другим, однако сам ещё отнюдь не может делать совершенное. И сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти. Ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. ''Невинный же воспламеняется против лицемера'', когда славе лицемера завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его процветающим, — и однако презирает его вместе с его процветанием. И, проповедуя правое, он тем более выставляет лицемера достойным презрения в глазах других, чем яснее видит, что тот с тревогой ищет благ, которые не могут долго при нём удержаться. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, как тот по порочной воле получает мирское, он сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недостатка в вечных наградах, — раз уж и порочным, и двоедушным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и прибавляет крепость чистым рукам: видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем больше видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовёт их к мудрости и однако хочет, чтобы они не оказались мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманывается доверием к своей ложной мудрости? О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудр в своих глазах, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, ради обращения слушателей, желает, чтобы среди них не нашлось никого, кто мудр в своих глазах. То есть как если бы он прямо говорил им: научитесь быть глупыми в своих глазах, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые заниматься земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных видит, что поприще её жизни проходит через дни и ночи, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Как бы свет восходит ей от спокойствия мира, а ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя она возвращается к труду возрастающего против неё гонения, она свидетельствует, что дни её прошли. В эти дни она обычно подавляется тем более тяжкими заботами, чем более помышляет, что за само спокойствие мира потребуются от неё у Судии более строгие отчёты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти заботы о земных делах тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов — своим ли голосом или голосом вселенской Церкви — после того как засвидетельствовал, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце моё. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земных делах, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ведь они всегда хотят быть возвышенными, чтобы воспринимать небесное, — и уже от того, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретённого покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земных делах от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас получают небесные награды.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в предчувствии, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув в затворы ада, извёл оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведённые из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что ещё не пришёл Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных ещё откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведённые из тел, ещё не могли быть освобождены из мест ада: ещё не пришёл Тот, Кто без вины нисшёл бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. А так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения — так что и за первородную вину ещё нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, — то „постелить постель во тьме“ значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения от плоти ещё не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет саму немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из повреждённого происхождения мы влечём червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже повреждённого происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ведь природа плоти повреждённая и привычка порочная, поскольку рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, поскольку тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни ещё не получали небесных благ, они сжигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть её, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание моё?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшёл бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряжённым помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придёт,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришёл скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание моё? но говорит: Где же ныне ожидание моё? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение моё кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращённым к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение моё кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение моё кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение моё кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, ещё рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдёт всё моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что в преисподней праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдёт всё моё»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдёт всё моё. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит всё его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что всё его сойдёт в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдёт одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит всё его потому, что воздаяние всех трудов ещё ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит всё, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своём спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя ещё сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нём ещё трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасётся, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> ещё не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] 1j79iiahnttum7z0co6inhif6gl0t24 История живописи (Бенуа)/Том 1/Глава 6 0 1229570 5759296 5744665 2026-10-24T12:25:03Z MSDN.WhiteKnight 84078 иллюстрация 5759296 wikitext text/x-wiki {{История живописи (Бенуа)|ЧАСТЬ=Французский и испанский пейзаж в XV в.}} == Французский и испанский пейзаж в XV в == === I — Французские пейзажисты === {{inline float|c|400|Assassinat de Sigebert Ier.jpg|Жан Фуке. Шильперик и его братья под стенами Парижа делят королевство. Миниатюра из «La Grandes Chroniques de France». Национальная библиотека в Париже.}} Мы покинули Францию в тот момент, когда, благодаря политическим обстоятельствам, культурная жизнь в ней замерла и Париж утратил на время значение очага образованности и искусства. Духовная жизнь страны не прекращалась, но в силу материальных условий она в продолжение многих лет не могла иметь того внешнего блестящего выражения, которым отличалась предыдущая эпоха и которым продолжали отличаться Бургундия и Нидерланды, объединенные под скипетром династии французского происхождения. Очаги французской культуры при этом переместились из Парижа внутрь страны: в Бурж, где жил двор «буржского короля» Карла VII, в Авиньон, где, благодаря связям с «церковной областью», продолжала еще несколько веков существовать полу-итальянская культура; на Луару, в Тур, в Анже, в Экс, где располагалась резиденция «доброго короля Рене», унаследовавшего художественные вкусы герцога Берри. Вообще же, если исключить «последнего трувера» — Рене, то искусство данного периода теряет прежний дворцовый характер. Оно приобретает буржуазный оттенок. Главными покровителями его становятся финансисты Жак Кер и Этьен Шевалье; короли же мало интересуются им и не поддерживают его. Им и не до того. Карл VII погружен в чувственные наслаждения и угнетен тяжелыми домашними драмами. Людовик XI, «собиратель земли», направляет весь свой ум на борьбу с вассалами, на финансы, на правосудие. Время для искусства невыгодное, столь невыгодное, что еще недавно считалось, будто в те дни искусства совсем не существовало во Франции. Знали только одного Фуке, но и его принимали за слабого подражателя нидерландцам. Предоставление с 1898 года в общее пользование музея герцога Омальского в Шантильи, где собрано лучшее Фуке (и многие другие превосходные произведения французской живописи XV и XVI веков), и выставка в 1904 году французских примитивистов в Париже изменили, однако, в корне это отношение. Теперь для нас ясно существование французского «кватроченто», ясно также громадное художественное значение его и, наконец, не возбуждает споров его самобытность. Несомненно и то, что без англо-французского кризиса, вызванного последствиями Столетней войны, живопись во Франции дала бы еще более блестящие, и, главное, более обильные плоды. Что по-прежнему поражает, так это ничтожное количество дошедших до нас произведений, но это объясняется гибелью громадной массы их в войнах и революциях. Зато все, что сохранилось, принадлежит к самым благородным и чистым произведениям западноевропейского христианского искусства. Подобно некоторым готическим соборам Нормандии, французские миниатюры и картины XV столетия — высшие точки этого искусства, обреченного на вырождение уже в следующем веке. {{inline float|c|400|Prise de Jérusalem par Nabuchodonosor.jpg|Жан Фуке. Пожар иерусалимского храма. Миниатюра из «Antiquites judaiques». Парижская национальная библиотека.}} Теперь же следует указать на отношение искусства Франции к искусству Нидерландов в смысле влияния последнего на первое и в смысле сравнения их достоинств. Недавно еще французская живопись считалась просто сколком с нидерландской, но ошибочность такого взгляда, после выставки французских примитивистов, стала ясной. Кроме того, совершенно невероятно, чтобы вся колоссальная творческая сила, все мастерство Франции перешли в известный момент к ее северным соседям и чтобы затем французам, как жалким «провинциалам», пришлось только пользоваться крохами, перепадавшими от тех местностей, которые только сейчас были «провинцией» по отношению к Франции. Но и памятники доказывают обратное. Во-первых, то, что осталось нам от французов XV века, не похоже по существу на нидерландское искусство, а если сходство и есть, то оно здесь только внешнее и основано на общности «готических» форм. А затем, по своей художественной «зрелости» французские произведения часто даже превосходят нидерландские и приближаются более к итальянскому искусству, но в то же время не подражая ему. В них намерения выражены тверже, формы обладают большей полнотой, часто даже живописная техника более свободна. Если в чем нидерландцы, несомненно, одерживают верх, так это в блеске отдельных колеров и в виртуозном реалистическом выписывании деталей. Наконец, мы имеем и документальные доказательства того, что французы учились у французов же, и наоборот, ничто не указывает на какую либо зависимость художественной школы от Нидерландов. Необходимо помнить, что в начале XV века нидерландцы были еще как бы учениками французов, и если бы у нас сохранилось больше памятников французской живописи того времени, мы могли бы доказать, что все фазы обновления в нидерландской живописи были вызваны французскими примерами. Проще, впрочем, допустить самостоятельное одновременное возникновение однородных явлений в силу общности культуры. Материал, имеющийся в нашем распоряжении за XV век во Франции, очень не обширен: двадцать-тридцать картин, пять-шесть фресок, несколько десятков витражей, такое же число шпалер — вот и все. Все, о чем мы только читаем в документах (по письменным документам биографии некоторых французских мастеров представляются более полными, нежели биографии нидерландцев), все это потеряно, и, кажется, безвозвратно. К счастью, у нас остается большое количество рукописей, украшенных миниатюрами, и по ним мы можем судить если не об утраченных шедеврах, то, по крайней мере, об уровне французской живописи в XV веке. Превосходное собрание французских рукописей этого времени хранится и в Императорской публичной библиотеке. Среди них имеются такие чудеса книжной иллюстрации, как «Grandes chroniques de S. Denis» и послания св. Иеронима с миниатюрами, которые мы решаемся приписать ученику Фуке, Жану Бурдишону. {{inline float|c|400|Retour d Isabelle de France en Angleterre.jpg|Жан Фуке. Возвращение в Англию Изабеллы, супруги Эдуарда II, миниатюра из «La Grandes Chroniques de France». Национальная библиотека в Париже.}} Первое место во французской живописи XV века принадлежит уроженцу Тура Жегану Фуке (если только картины и миниатюры, которые носят его имя, действительно принадлежат ему). Родился Фуке около 1415, умер около 1480 года. В 1443 году он был в Риме, где удостоился писать портрет папы Евгения IV. Затем Фуке состоял при королевском дворе. Других данных мы о нем не имеем. Считаются принадлежащими его кисти изумительные портреты Этьена Шевалье (Берлин), Жювеналя дез-Юрсен и Карла VI (в Лувре), «Мужчины с раскосыми глазами» (в собрании князя Лихтенштейна) и, под большим сомнением, Мадонна с херувимами (в Антверпене). Однако наибольшую достоверность представляет атрибуция Фуке знаменитых миниатюрных серий: из часослова Этьена Шевалье в Шантильи (и Лувре), «Иудейских древностей» Иосифа в Парижской национальной библиотеке и «Боккаччо» в Мюнхенской библиотеке. Кому бы, однако, ни принадлежали все эти произведения, они, во всяком случае, представляют собою творение одного художника и в то же время те высшие достижения северо-западного христианского искусства, на которые мы уже указывали. В частности, портреты Фуке по своей мощи и по «классической» простоте превосходят все, что было сделано за это время даже в самой Италии. Миниатюры же его представляют собою ряд восхитительных картинок, в которых самое искреннее благочестие соединяется с изумительным знанием природы, с пытливой наблюдательностью, не уступающими произведениям Боутса, Мантеньи или Пьеро деи Франчески. Надо, впрочем, тут же вспомнить, что Фуке побывал в Италии. Фоны на портретах Жювеналя и Шевалье не оставляют сомнений в некоторой зависимости его искусства от Беато Анджелико. Это уже совершенно «ренессансные» фоны: стены, разделенные стройными пилястрами, — простые, спокойные, в своей классической строгости даже холодные. Что же касается умеренности жестов в фигурах Фуке, ритма движений и группировок, монументального стиля в складках одежд, го все это скорее чисто французские черты. Их мы бы встретили уже за два века до того в скульптурах Реймса и Шартра, и они же отразились в исключительно прекрасном произведении фламандской скульптуры Клауса Слютера, исполненном им во Франции (в Дижоне — «Колодезь Моисея»). Подобного же у нидерландцев в самих Нидерландах мы бы не нашли. Нас сейчас интересуют лишь «декорации» Фуке, и в этом смысле неисчерпаемым источником наслаждения являются яркие и гармоничные в красках, точно вчера сделанные, миниатюры Фуке в музее Шантильи и в Парижской национальной библиотеке. Миниатюры эти примыкают к ван Эйковским — к Туринскому часослову, и если уступают им в «трепетности», жизненности (равных Туринскому часослову миниатюр вообще нет), то вполне равняются им в смысле непосредственности отношения художника к природе и тонкой наблюдательности, изящного во всем вкуса. Время их исполнения, вероятно, следует отнести к 1452-1460-м годам. Перспективные знания художника неровны. Иное (например, внутренности зал, монастырских двориков и т. п.) исполнено почти без ошибок; превосходно также удается ему воздушная перспектива: передача дали, простора («Обращение св. Павла», «Легенда св. Маргариты»). Местами Фуке, напротив того, представляется довольно беспомощным, но и эта беспомощность его никогда не проявляется в такой степени, чтобы нарушить цельность впечатления и настроения (например, в «Легенде св. Мартина»). Иногда, впрочем, несообразности в перспективе имеют у Фуке характер чего-то умышленного: они как бы вызваны желанием вместить чрезвычайное обилие подробностей. Здания, почва, деревья удаются Фуке в одинаковой степени. Пейзаж его вообще типичен для окрестностей Тура; местами же он вводит определенные мотивы из других местностей — парижскую Бастилию, набережную Сены, башню Венсенна и т. п. Замечательна смелость, с которой Фуке трактует разнообразные освещения, — например, эффект позднего вечера (в «Поцелуе Иуды»), полутон закрытого помещения (в «Собрании доминиканцев»), «райский свет» в изображении «Взятия на небо Богоматери». Невольно и здесь приходить на ум Беато Анджелико, несмотря на полную самостоятельность композиции типов. При этом Фуке превосходно умеет выбирать и группировать мотивы. Они всегда имеют у него совершенно правдивый, непосредственный характер, а в то же время каждый предмет и общие линии красиво, а иногда и с оттенком величественного, врисовываются в уделенное им пространство. Классическими примерами сказанного могут служить пейзажи позади «Иова» и в «Легенде св. Маргариты». В пейзаже, можно даже сказать, главная сила Фуке. Меньше удается ему первый план и переход от него к фону, но здесь мы вообще встречаемся с недостатком, присущим всему искусству того времени. {{inline float|c|400|Jean Fouquet - Job and his False Comforters - WGA08033.jpg|Жан Фуке. Иов и его друзья (вдали замок Венсенн). Из часослова Этьена Шевалье в Шантильи}} Большим мастером Фуке представляется в изображении животных. Прекрасно рисует этот современник Учелло лошадей, которых он не боится ставить и в профиль, и в три четверти, фасом и крупом к зрителю. Он отлично стилизует их на далеких расстояниях, когда фигуры становятся крошечными, и с непревзойденным в его время совершенством передает их движения. Такова упавшая под св. Павлом лошадь или испуганная лошадь на той же миниатюре. Даже лошади ван Эйка кажутся деревянными рядом с этими благородными, красивыми животными. === II — Художники Франции: XV век === {{inline float|c|400|Enguerrand Quarton - A Coroação da Virgem - detalhe 4.jpg|Ангеран Шарантон. Коронование Богородицы. Госпиталь в Villeneuve-lès-Avignon.}} Несомненно, Фуке самый сильный, самый разносторонний из французских художников XV века, но и ряд других мастеров обнаруживают превосходное знание техники и тяготение к строгому стилю. Одним из таких замечательных художников является лаонский уроженец, работавший на юге, Ангеран Шарантон, известный по вполне достоверной картине, исполненной им в 1453 году («Коронование Богоматери», госпиталь в Villeneuve-lеs-Avignon). Картина эта пострадала от времени. Краски, лишенные лака, местами заглохли и местами почернели. Но и в теперешнем своем виде образ производит впечатление такой грандиозной шири, такого величия, каких не найти в более «провинциальном» нидерландском искусстве. В сильной степени впечатлению этой грандиозности способствует и превосходный пейзаж, стелющийся по низу картины и изображающий на двух своих концах оба Иерусалима: земной и небесный. Не часто встретим мы в искусстве исследуемой нами эпохи такой простор, переданный самыми простыми, но с большим тактом использованными средствами. В пейзаже «Коронования», как и в иных портретах и миниатюрах Фуке, просвечивает «итальянское» влияние; опять вспоминаешь итальянцев XV и XVI веков. Но, пожалуй, в Италии того времени (искусство Италии в 1450-х годах отлилось в творчестве старшего Липпи, Беноццо Гоцолли, Мантеньи) не найти такой передачи пространства и той острой определенности, с которыми нарисован здесь город. В то же время (и несмотря на некоторую «миниатюристскую» сухость техники) пейзаж «Коронования» исполнен вполне живописно. Отношения тонов между собой проведены с простотой и «скромностью» художника, вполне уверенного в своих приемах; ничто не лезет вперед, не навязывается. Если же в чем и уступает Шарантон нидерландцам, так это единственно только в виртуозности отделки. Чувствуется в этой картине какая-то суровая и печальная душа, равнодушная к прелестям жизни. Деревьев совсем нет (и именно это сообщает всему какую-то грандиозную пустынность и «отвлеченность»); формы же скал в своей суровости доходят до схематичности. Но опять-таки цепи дальних гор и море переданы с тонким пониманием природы. {{inline float|c|400|"Sein berühmtestes Werk" - Der Maler Nicolas Froment. 03.jpg|Никола Фроман. Верхняя часть картины «Неопалимая купина». Собор в Эксе.}} Крупным художником Франции во второй половине XV века представляется Никола Фроман из Юзеса, известный нам, главным образом, по двум картинам: триптиху с «Воскресением Лазаря» (1461 г., во Флоренции) и «Неопалимой Купине» в Эксском соборе (1474 г.). «Воскресение Лазаря» — красивая в красках картина, исполненная с соблюдением еще старых традиций, что особенно сказывается во всем ее готическом характере, а также в узорчатом парчовом фоне, на котором выделяются фигуры. Напротив того, «Неопалимая Купина», несмотря на готическую, имитирующую резьбу, раму (с изображением царей иудейских), обнаруживает совершенно иной характер. Центр композиции занимает колоссальный куст, или, вернее, «букет» деревьев, увитый всевозможными растениями (шиповником, земляникой и проч.), и на этом «букете» восседает Богоматерь с Младенцем на руках. Мотив здесь северный, и, вероятно, с севера он перешел затем и в венецианское искусство (известен ряд картин, в которых дерево или куст играют центральную роль). Но по сторонам скалистого пригорка, из которого на сочных стволах выросла эта странная «роща», расстилаются пейзажи чисто итальянского характера, напоминающие картины флорентийцев и умбрийцев середины XV века. Посетил ли Фроман Италию, или же он познакомился с итальянским искусством при дворе короля Рене д’Анжу, не прерывавшего в качестве претендента на Неаполь сношений с Италией, — остается невыясненным. Во всяком случае, Фроман мог видеть итальянские картины и во время своего пребывания в Авиньоне с 1468 по 1472 год. Лучшим художником Франции в конце XV века является так называемый «живописец Бурбонов» или «Maotre de Moulins», которого иные исследователи стараются идентифицировать с Жаном Перреалем, знаменитым в свое время художником, закончившим жизнь старцем при дворе Франциска I в 1529 году. Однако, к сожалению, «мастер Бурбонов», чудесный портретист и поэтичный иконописец, иногда приближающийся по характеру своего творчества к Герарду Давиду, не оставил чего-либо выдающегося в смысле пейзажа. Фоны позади его «жертвователей» или закрыты драпировками («Муленский алтарь»), или открываются на пейзажи общего для XV века типа — на плоские холмы с рядами деревьев. То же самое приходится сказать и о пейзажах в творении ученика Фуке — Бурдишона. Это довольно холодный и даже скучноватый мастер, достигающий и известного совершенства в портретах и фигурах, но безразличный к жизни природы. Подобно своему учителю, он смешивает формы ренессанса с готическими формами, но делает это очень неискусно. Во всем чувствуется схематичность, вялое, ремесленное отношение к делу. Если принимать Бурдишона за тип художника Франции в начале XVI века, то мы должны будем констатировать известное вымирание и вытекающее из него уныние. Но в таком случае мы признаем, что итальянское влияние и во Франции явилось не для того, чтобы «загубить жизненное искусство», но чтобы для «нового вина создать новые мехи», чтобы новая стадия культуры отлилась в новые художественные формы, действительно, в первую же половину XVI века. Эта замена в живописи и пластике — совершившийся факт, и лишь в архитектуре долгие еще годы чувствуется желание «отстоять позиции». Готическая архитектура первая ополчилась против южных формул, она же дольше всего и противодействовала их возвращению. {{inline float|c|400|Le Livre du cœur d'amour épris1.jpg|Бартелеми де Клерк (?) Иллюстрация из аллегорического романа «Cœur d’amour épris». Императорская библиотека в Вене}} Перечисление всего замечательного, что было сделано в искусстве миниатюры за XV век во Франции, потребовало бы отдельного тома. Для нашей цели это было бы и бесполезно, так как знакомство с такими шедеврами, как «Les trкs riches heures» герцога Беррийского или часослов Этьена Шевалье вводит вполне в понимание общего характера этого искусства. Каждая хорошая миниатюра в отдельности составляет радость для глаз и полную поэзии сказку Почти всюду чувствуется любовь к природе, полям, рощам и ручейкам. Встречается масса интересных подробностей в изображениях (иногда довольно точных) городов, замков, внутренностей частных домов, дворцов и церквей. Но, в общем, вся эта масса картинок, основным смыслом которых было иллюстрирование текстов (часто одних и тех же), довольно монотонна, и изучение ее утомительно. Резко выделяются на этом общем фоне упомянутые «Grandes chroniques de St. Denis» в Публичной библиотеке (разумеется, в этой летописи не следует искать точной осведомленности об иллюстрируемых ею событиях древних времен) и дивные миниатюры аллегорического романа короля Рене, «Coeur d’amour йpris» в Венской библиотеке. В последней серии, из которой нами воспроизведены несколько миниатюр в «Мире Искусства» за 1904 год, особенно замечательны попытки передать эффект освещения — в упор светящего солнца — и комнаты, слабо озаренной пылающим камином. Вместе с мюнхенской картиной Боутса «Святой Христофор» и «Рождеством» Гертхена это самые удивительные, за весь XV век попытки освободиться от ходячих формул освещения. {{inline float|c|400|Livre du cœur d'amour épris - vindobo2597 - f15 - Miniature.jpg|Бартелеми де Клерк (?) Иллюстрация из аллегорического романа «Cœur d’amour épris». Императорская библиотека в Вене}} Близко к «Grandes chroniques» Публичной библиотеки стоит живопись фрагментов алтарного ковчега из аббатства Сент Омер в Берлинском музее. Как в том, так и в другом произведении можно, кажется, увидеть образцы искусства в свое время знаменитого всесторонней образованностью северофранцузского художника Симона Мармиона (родом из Амиена или Валансиена). Миниатюры в летописи относятся к 1467—1470 годам, алтарь — к 1459 году. Возможно, однако, что алтарь исполнен другим художником — Жаном Геннекаром, живописцем герцога Бургундского. Картины алтаря, также, как и миниатюры, содержат, между прочим, и ряд очень тонко исполненных intйrieur’oв и пейзажей, в которых художнику особенно удались мягкие переходы светотени. Иллюстрации к «Троянской войне» в Публичной библиотеке хотя и принадлежат уже к XVI веку, однако по своему сказочному духу могут быть также отнесены к средневековому искусству. Чудовищными сталагмитами громоздятся города с их сотнями башен, мириадами домиков, обнесенных бесконечными стенами. Художник не знает удержу своей чудовищной фантазии. Светлая поэма эллинов превратилась в его воображении в какой-то безумный рыцарский роман авантюр. Он плохо чувствует природу и постоянно прибегает к избитым, довольно грубым схемам, но творческая сила у него окрыляется сразу, как только он задается изображениями славной рыцарской доблести. В несомненно болезненном характере этих работ чувствуется гибель целого мира. Это кошмарный финал долгого, пленительного и чудовищного спектакля. {{inline float|c|400|Miracles de Notre Dame miniature.jpg|Спасение беременной. Миниатюра в рукописи «Miracles de Notre Dame» (1456 г.). Национальная библиотека в Париже. Пейзаж изображает Mont St.Michel в Нормандии.}} Приходится также умолчать здесь о первых опытах гравюры, в которых встречаются пейзажные мотивы, и о целом ряде пейзажей на шпалерах. Укажем только, как на самую интересную серию среди последних, на ковры с «Единорогами» начала XV века в Парижском музей Клюни и на прелестные, испещренные растительными мотивами ковры в Musйe des arts dйcoratifs. Из отдельных французских картин нас может интересовать в этом месте алтарная картина, перешедшая в Лувр из «Дворца Правосудия», с видами (позади фигур Распятия и святых) Парижа и какого-то города на холме с башней, напоминающей флорентийскую «Синьорию», а также картина Мюнхенской Пинакотеки «Легенда о святых отшельниках», ныне не без основания приписанная французской школе. Нежно-зеленый пейзаж на этой «синоптической» картине позволяет зрителю побывать сразу всюду, где происходят главные события описываемого жития святых отцов: в приморском городе, в часовнях, в убогой келье, в рощах с дьяволицами и кентаврами, в монастыре, на полях и лугах. Это милая детская сказка, лишенная всякой претензии, скромно и просто рассказанная. {{inline float|c|400|Miracles de Notre Dame horsemen.jpg|Чудо о трех конюших, ставших разбойниками. Миниатюра в рукописи 1456 года «Miracles de Notre Dame». Национальная библиотека в Париже.}} Совершенно отдельно стоит изумительная «Pieta» собрания барона Альбенаса, которую приписывают и нидерландцам, и французам, и даже сицилианцу Антонелло да Мессина. По вложенному в пейзаж настроению это едва ли не самая выразительная картина XV века. Позади унылой группы скорбящих над телом Христа тянется мягко вздымающаяся темная поляна, резко прерывающаяся белой городской стеной, из-за которой торчат крыши домов и высокий, угрюмый силуэт недостроенного готического собора, все это выделяется на фоне гаснущей зари — частью силуэтами, частью (как цепь снежных гор справа) смягченное тусклым светом, идущим откуда-то со стороны. Аналогичный мотив встречается в картине «Хождение по водам» Витца, но и, кроме того, на наш взгляд, все здесь указывает на то, что мы имеем произведение швейцарца или жителя гористой Оверни. При всем том, однако, связь этой картины с французским искусством очевидна. === III — Испанские пейзажисты === В XVI и XVII веках принадлежность Испании к латинской группе художественной европейской культуры не может вызывать сомнений. Но в XIV и XV, совершенно наоборот, Испания, как и Франция, всецело находится еще под обаянием готики, иначе говоря, в пленении той системы форм и идей, которые были плодом самобытной северной средневековой образованности. Никаких следов Рима или Византии в Испании не найти в течение всего XV века. Искусство раннего Возрождения не находило здесь отклика. Итальянские художники, работавшие в Испании (например, упоминаемый Вазари учитель Мазолино Старнина и маэстро Николо из Флоренции) сами принадлежали еще к старой школе — к «джоттистам», иначе говоря, к итальянским «готикам». Правда, во фреске Николо Фиорентино в апсиде старого собора в Саламанке, написанной около 1450 года, фигура проклинающего Христа уже носит отличительные черты культа античности. Она даже напоминает произведения Синьорелли или еще более поздних мастеров. Но эта фигура — единственное исключение среди всего готического строя живописи самого же Николо и едва ли может быть оставлена за ним. Испанцы оставались верными готике настолько, что из иностранного творчества они выбирали в качестве образцов лишь все наиболее консервативное. В соответствии с этим сиенцы пришлись им более по вкусу, нежели флорентийцы, нидерландцы более, нежели их соседи французы, да и влияние нидерландцев сказалось у них в «провинциальной» и «старосветской» переработке. {{inline float|c|400|Madonna with angels Lisbon museum.jpg|Мастер «Paraiso». Мадонна с ангелами. Музей в Лиссабоне.}} Характерным в этом смысле является большой ретабль Луиса Дальмау, «Богоматерь часовни Барселонских Советов» (1445 г.), в котором встречаются, в варварском искажении, различные мотивы, заимствованные у Гентского алтаря. Чтобы при этом сразу понять уровень живописи в Испании, надо заметить, что картина эта принадлежит к лучшим испанским картинам того времени. На отсталость испанцев указывает еще их любовь к золоту, которое они накладывают на картины то в виде узорчатых фонов, то в виде густых налепов. Художникам, кажется, приходилось подчиняться в этом отношении требованиям заказчиков. В заказных контрактах статья о позолоте была всегда оговорена самым обстоятельным образом, и каждая мастерская имела в своем распоряжении штампы, отпечатки, которые мы встречаем на различных картинах одного и того же происхождения. Имея в виду сказанное, мы убедимся, что в смысле пейзажа испанцы сделали за XIV и XV века самые незначительные шаги. Для них церковная живопись все еще означала икону, возможно более роскошную и блестящую: роскошь должна была служить показателем благочестия не жалеющих средств заказчиков, богатство цехов, городских обществ, монастырей, аристократических жертвователей и, в то же время, быть отражением райского великолепия изображенных на иконах небожителей. Наравне с живописью, ретабли украшались золоченой резьбой и скульптурой. При этих условиях оставалось мало интереса до драматической основы сюжетов (но уже встречаются «кровожадные» изображения жестокостей), до характеристики типов, до иллюзорного изображения «среды». Фоны испанских примитивистов заняты золотом или наивной «бутафорской» архитектурой. При этом бросается в глаза почти полное отсутствие перспективы, почти постоянная замена в фонах композиции воздуха, гор и растений сплошным узором. В одной из наиболее жизненных картин Испании XV века, в «Святом Георге» каталонской школы (1430 г., собрание Феррера в Барселоне), пейзаж в своей дикой, громоздящейся перспективе не поднимается над условностью Бредерлама, работавшего в Нидерландах за сорок лет до того, и не более успешно разрешенные пейзажные задачи мы встретим на картинах школы Галлего в конце XV века. Пейзажи с замками на упомянутом ретабле «эйкиста» Дальмау не более как жалкие схемы, заимствованные у миниатюр ходячего типа. На одной из самых интересных композиций каталонской школы («Чудо с хлебами»; собор в Барселоне) бесчисленные фигуры густо заполняют все пространство, ничего не оставив от изображения той «открытой» местности, в которой произошло чудо. Исключением из общего правила является, пожалуй, большой ретабль кардинала Хуана де Мелья (около 1465 г.) в соборе Заморы, написанный Фернандо Галлего. В пяти сценах здесь имеются удачные, в смысле трактовки глубины, изображения внутренних помещений, в двух других — гористые пейзажи с далями в духе нидерландской школы. Характеристика испанской живописи вполне применима и к португальской. Здесь также властвовали нидерландские формулы, частью привитые местным художникам, частью же выявлявшиеся в творчестве нидерландцев, поселившихся в Португалии. Лишь за последнее время мы начинаем получать приблизительное представление о каких-то особенностях португальской школы, ведущей свое начало от расцвета культуры этого государства при королях Иоанне I, Иоанне II и Мануэле (1383—1520 гг.). Однако до настоящего времени лишь тренированный глаз отличает эти особенности; охарактеризовать же словами их отличие от формул нидерландских школ прямо невозможно. Реализм Нуно Гонсальвеса (процветавшего около 1460 года) очень близок к реализму Дирика Боутса. Картины в церкви в Томаре напоминают и в пейзажах, и в фигурах произведения Давида и Провоста, Фрей Карлос близок к Псевдо-Блесу, Мастер Рая (которого раньше идентифицировали с Карлосом) похож на Лукаса Лейденского, а произведения величайшего художника средневековой Португалии, Великого Васко (Фернандес), скончавшегося около 1541 года, не трудно принять за произведения Метсиса или Энгельбрехтсена. Долго держалась при этом готическая система форм. Уже в писанных архитектурах появляются круглые ренессансные арки и другие отдельные детали античного характера, но общий стиль образов остается, несмотря на значительное мастерство в передаче этих деталей, еще таким же строгим, иератично-неподвижным. Постепенно проникает в португальскую живопись и пейзаж, но он все же так и не достигает самодовлеющего значения; он заменяет примитивное золото или ровный черный колер, но он не оживает, не становится интересным. В тех же случаях, когда португальские художники решаются придать больше разнообразия и значения пейзажу, они пользуются всецело схемами, которые были введены в Португалию фламандскими или голландскими поселенцами или которые привезли из Антверпена и Брюгге ездившие туда учиться португальцы. Так, совершенно в духе Патинира или Блеса исполнены затейливые и красивые пейзажи в отверстиях лоджий, в которой изобразил Васко облаченного в роскошную ризу св. Петра (собор в Визеу), и подобный же пейзаж находится позади св. Петра более сильного мастера Веласко, учителя Васко, в церкви св. Иоанна в Таруке. В произведениях последующей эпохи мы встречаем то пережитки суровой и сухой готики, то робкие попытки пробуждения. Не оживает вполне живопись Пиренейского полуострова и в течение всего XVI века. Много здесь пишется пышных золоченых икон, художники перенимают некоторые черты итальянского ренессанса, наконец, решительно обращаются к итальянизму, но при этом они не творят вещей, которые по существу отличались бы от произведений их предшественников. Какая-то ремесленная косность сковывает их порывы. Или это они так фанатично отражают свою преданность церковному традиционализму? Потребовались весьма серьезные пертурбации политического характера, многие годы сближения с Италией и итальянизированными Нидерландами, объединение с ними под скипетром Габсбургов, появление грандиозных творений Тициана, пребывание в Испании итальянских мастеров вроде генуэзца Камбиазо и венецианца Теотокопули Эль Греко, чтобы испанская живопись воспрянула, наконец, к новой жизни и показала в полном блеске таившиеся в ней возможности. За годы этого созревания Испанией было создано немало интересного в смысле композиции и иконографии, но крайне характерно для всего отношения испанцев к живописи то, что пейзаж все время оставался у них в самом подчиненном и прямо жалком состоянии. gpo3gf9g7m58xi1mbs4vtf3z7bpqavo 5759297 5759296 2026-10-24T12:27:37Z MSDN.WhiteKnight 84078 орфография 5759297 wikitext text/x-wiki {{История живописи (Бенуа)|ЧАСТЬ=Французский и испанский пейзаж в XV в.}} == Французский и испанский пейзаж в XV в == === I — Французские пейзажисты === {{inline float|c|400|Assassinat de Sigebert Ier.jpg|Жан Фуке. Шильперик и его братья под стенами Парижа делят королевство. Миниатюра из «La Grandes Chroniques de France». Национальная библиотека в Париже.}} Мы покинули Францию в тот момент, когда, благодаря политическим обстоятельствам, культурная жизнь в ней замерла и Париж утратил на время значение очага образованности и искусства. Духовная жизнь страны не прекращалась, но в силу материальных условий она в продолжение многих лет не могла иметь того внешнего блестящего выражения, которым отличалась предыдущая эпоха и которым продолжали отличаться Бургундия и Нидерланды, объединенные под скипетром династии французского происхождения. Очаги французской культуры при этом переместились из Парижа внутрь страны: в Бурж, где жил двор «буржского короля» Карла VII, в Авиньон, где, благодаря связям с «церковной областью», продолжала еще несколько веков существовать полу-итальянская культура; на Луару, в Тур, в Анже, в Экс, где располагалась резиденция «доброго короля Рене», унаследовавшего художественные вкусы герцога Берри. Вообще же, если исключить «последнего трувера» — Рене, то искусство данного периода теряет прежний дворцовый характер. Оно приобретает буржуазный оттенок. Главными покровителями его становятся финансисты Жак Кер и Этьен Шевалье; короли же мало интересуются им и не поддерживают его. Им и не до того. Карл VII погружен в чувственные наслаждения и угнетен тяжелыми домашними драмами. Людовик XI, «собиратель земли», направляет весь свой ум на борьбу с вассалами, на финансы, на правосудие. Время для искусства невыгодное, столь невыгодное, что еще недавно считалось, будто в те дни искусства совсем не существовало во Франции. Знали только одного Фуке, но и его принимали за слабого подражателя нидерландцам. Предоставление с 1898 года в общее пользование музея герцога Омальского в Шантильи, где собрано лучшее Фуке (и многие другие превосходные произведения французской живописи XV и XVI веков), и выставка в 1904 году французских примитивистов в Париже изменили, однако, в корне это отношение. Теперь для нас ясно существование французского «кватроченто», ясно также громадное художественное значение его и, наконец, не возбуждает споров его самобытность. Несомненно и то, что без англо-французского кризиса, вызванного последствиями Столетней войны, живопись во Франции дала бы еще более блестящие, и, главное, более обильные плоды. Что по-прежнему поражает, так это ничтожное количество дошедших до нас произведений, но это объясняется гибелью громадной массы их в войнах и революциях. Зато все, что сохранилось, принадлежит к самым благородным и чистым произведениям западноевропейского христианского искусства. Подобно некоторым готическим соборам Нормандии, французские миниатюры и картины XV столетия — высшие точки этого искусства, обреченного на вырождение уже в следующем веке. {{inline float|c|400|Prise de Jérusalem par Nabuchodonosor.jpg|Жан Фуке. Пожар иерусалимского храма. Миниатюра из «Antiquites judaiques». Парижская национальная библиотека.}} Теперь же следует указать на отношение искусства Франции к искусству Нидерландов в смысле влияния последнего на первое и в смысле сравнения их достоинств. Недавно еще французская живопись считалась просто сколком с нидерландской, но ошибочность такого взгляда, после выставки французских примитивистов, стала ясной. Кроме того, совершенно невероятно, чтобы вся колоссальная творческая сила, все мастерство Франции перешли в известный момент к ее северным соседям и чтобы затем французам, как жалким «провинциалам», пришлось только пользоваться крохами, перепадавшими от тех местностей, которые только сейчас были «провинцией» по отношению к Франции. Но и памятники доказывают обратное. Во-первых, то, что осталось нам от французов XV века, не похоже по существу на нидерландское искусство, а если сходство и есть, то оно здесь только внешнее и основано на общности «готических» форм. А затем, по своей художественной «зрелости» французские произведения часто даже превосходят нидерландские и приближаются более к итальянскому искусству, но в то же время не подражая ему. В них намерения выражены тверже, формы обладают большей полнотой, часто даже живописная техника более свободна. Если в чем нидерландцы, несомненно, одерживают верх, так это в блеске отдельных колеров и в виртуозном реалистическом выписывании деталей. Наконец, мы имеем и документальные доказательства того, что французы учились у французов же, и наоборот, ничто не указывает на какую либо зависимость художественной школы от Нидерландов. Необходимо помнить, что в начале XV века нидерландцы были еще как бы учениками французов, и если бы у нас сохранилось больше памятников французской живописи того времени, мы могли бы доказать, что все фазы обновления в нидерландской живописи были вызваны французскими примерами. Проще, впрочем, допустить самостоятельное одновременное возникновение однородных явлений в силу общности культуры. Материал, имеющийся в нашем распоряжении за XV век во Франции, очень не обширен: двадцать-тридцать картин, пять-шесть фресок, несколько десятков витражей, такое же число шпалер — вот и все. Все, о чем мы только читаем в документах (по письменным документам биографии некоторых французских мастеров представляются более полными, нежели биографии нидерландцев), все это потеряно, и, кажется, безвозвратно. К счастью, у нас остается большое количество рукописей, украшенных миниатюрами, и по ним мы можем судить если не об утраченных шедеврах, то, по крайней мере, об уровне французской живописи в XV веке. Превосходное собрание французских рукописей этого времени хранится и в Императорской публичной библиотеке. Среди них имеются такие чудеса книжной иллюстрации, как «Grandes chroniques de S. Denis» и послания св. Иеронима с миниатюрами, которые мы решаемся приписать ученику Фуке, Жану Бурдишону. {{inline float|c|400|Retour d Isabelle de France en Angleterre.jpg|Жан Фуке. Возвращение в Англию Изабеллы, супруги Эдуарда II, миниатюра из «La Grandes Chroniques de France». Национальная библиотека в Париже.}} Первое место во французской живописи XV века принадлежит уроженцу Тура Жегану Фуке (если только картины и миниатюры, которые носят его имя, действительно принадлежат ему). Родился Фуке около 1415, умер около 1480 года. В 1443 году он был в Риме, где удостоился писать портрет папы Евгения IV. Затем Фуке состоял при королевском дворе. Других данных мы о нем не имеем. Считаются принадлежащими его кисти изумительные портреты Этьена Шевалье (Берлин), Жювеналя дез-Юрсен и Карла VI (в Лувре), «Мужчины с раскосыми глазами» (в собрании князя Лихтенштейна) и, под большим сомнением, Мадонна с херувимами (в Антверпене). Однако наибольшую достоверность представляет атрибуция Фуке знаменитых миниатюрных серий: из часослова Этьена Шевалье в Шантильи (и Лувре), «Иудейских древностей» Иосифа в Парижской национальной библиотеке и «Боккаччо» в Мюнхенской библиотеке. Кому бы, однако, ни принадлежали все эти произведения, они, во всяком случае, представляют собою творение одного художника и в то же время те высшие достижения северо-западного христианского искусства, на которые мы уже указывали. В частности, портреты Фуке по своей мощи и по «классической» простоте превосходят все, что было сделано за это время даже в самой Италии. Миниатюры же его представляют собою ряд восхитительных картинок, в которых самое искреннее благочестие соединяется с изумительным знанием природы, с пытливой наблюдательностью, не уступающими произведениям Боутса, Мантеньи или Пьеро деи Франчески. Надо, впрочем, тут же вспомнить, что Фуке побывал в Италии. Фоны на портретах Жювеналя и Шевалье не оставляют сомнений в некоторой зависимости его искусства от Беато Анджелико. Это уже совершенно «ренессансные» фоны: стены, разделенные стройными пилястрами, — простые, спокойные, в своей классической строгости даже холодные. Что же касается умеренности жестов в фигурах Фуке, ритма движений и группировок, монументального стиля в складках одежд, го все это скорее чисто французские черты. Их мы бы встретили уже за два века до того в скульптурах Реймса и Шартра, и они же отразились в исключительно прекрасном произведении фламандской скульптуры Клауса Слютера, исполненном им во Франции (в Дижоне — «Колодезь Моисея»). Подобного же у нидерландцев в самих Нидерландах мы бы не нашли. Нас сейчас интересуют лишь «декорации» Фуке, и в этом смысле неисчерпаемым источником наслаждения являются яркие и гармоничные в красках, точно вчера сделанные, миниатюры Фуке в музее Шантильи и в Парижской национальной библиотеке. Миниатюры эти примыкают к ван Эйковским — к Туринскому часослову, и если уступают им в «трепетности», жизненности (равных Туринскому часослову миниатюр вообще нет), то вполне равняются им в смысле непосредственности отношения художника к природе и тонкой наблюдательности, изящного во всем вкуса. Время их исполнения, вероятно, следует отнести к 1452-1460-м годам. Перспективные знания художника неровны. Иное (например, внутренности зал, монастырских двориков и т. п.) исполнено почти без ошибок; превосходно также удается ему воздушная перспектива: передача дали, простора («Обращение св. Павла», «Легенда св. Маргариты»). Местами Фуке, напротив того, представляется довольно беспомощным, но и эта беспомощность его никогда не проявляется в такой степени, чтобы нарушить цельность впечатления и настроения (например, в «Легенде св. Мартина»). Иногда, впрочем, несообразности в перспективе имеют у Фуке характер чего-то умышленного: они как бы вызваны желанием вместить чрезвычайное обилие подробностей. Здания, почва, деревья удаются Фуке в одинаковой степени. Пейзаж его вообще типичен для окрестностей Тура; местами же он вводит определенные мотивы из других местностей — парижскую Бастилию, набережную Сены, башню Венсенна и т. п. Замечательна смелость, с которой Фуке трактует разнообразные освещения, — например, эффект позднего вечера (в «Поцелуе Иуды»), полутон закрытого помещения (в «Собрании доминиканцев»), «райский свет» в изображении «Взятия на небо Богоматери». Невольно и здесь приходить на ум Беато Анджелико, несмотря на полную самостоятельность композиции типов. При этом Фуке превосходно умеет выбирать и группировать мотивы. Они всегда имеют у него совершенно правдивый, непосредственный характер, а в то же время каждый предмет и общие линии красиво, а иногда и с оттенком величественного, врисовываются в уделенное им пространство. Классическими примерами сказанного могут служить пейзажи позади «Иова» и в «Легенде св. Маргариты». В пейзаже, можно даже сказать, главная сила Фуке. Меньше удается ему первый план и переход от него к фону, но здесь мы вообще встречаемся с недостатком, присущим всему искусству того времени. {{inline float|c|400|Jean Fouquet - Job and his False Comforters - WGA08033.jpg|Жан Фуке. Иов и его друзья (вдали замок Венсенн). Из часослова Этьена Шевалье в Шантильи}} Большим мастером Фуке представляется в изображении животных. Прекрасно рисует этот современник Учелло лошадей, которых он не боится ставить и в профиль, и в три четверти, фасом и крупом к зрителю. Он отлично стилизует их на далеких расстояниях, когда фигуры становятся крошечными, и с непревзойденным в его время совершенством передает их движения. Такова упавшая под св. Павлом лошадь или испуганная лошадь на той же миниатюре. Даже лошади ван Эйка кажутся деревянными рядом с этими благородными, красивыми животными. === II — Художники Франции: XV век === {{inline float|c|400|Enguerrand Quarton - A Coroação da Virgem - detalhe 4.jpg|Ангеран Шарантон. Коронование Богородицы. Госпиталь в Villeneuve-lès-Avignon.}} Несомненно, Фуке самый сильный, самый разносторонний из французских художников XV века, но и ряд других мастеров обнаруживают превосходное знание техники и тяготение к строгому стилю. Одним из таких замечательных художников является лаонский уроженец, работавший на юге, Ангеран Шарантон, известный по вполне достоверной картине, исполненной им в 1453 году («Коронование Богоматери», госпиталь в Villeneuve-lеs-Avignon). Картина эта пострадала от времени. Краски, лишенные лака, местами заглохли и местами почернели. Но и в теперешнем своем виде образ производит впечатление такой грандиозной шири, такого величия, каких не найти в более «провинциальном» нидерландском искусстве. В сильной степени впечатлению этой грандиозности способствует и превосходный пейзаж, стелющийся по низу картины и изображающий на двух своих концах оба Иерусалима: земной и небесный. Не часто встретим мы в искусстве исследуемой нами эпохи такой простор, переданный самыми простыми, но с большим тактом использованными средствами. В пейзаже «Коронования», как и в иных портретах и миниатюрах Фуке, просвечивает «итальянское» влияние; опять вспоминаешь итальянцев XV и XVI веков. Но, пожалуй, в Италии того времени (искусство Италии в 1450-х годах отлилось в творчестве старшего Липпи, Беноццо Гоцолли, Мантеньи) не найти такой передачи пространства и той острой определенности, с которыми нарисован здесь город. В то же время (и несмотря на некоторую «миниатюристскую» сухость техники) пейзаж «Коронования» исполнен вполне живописно. Отношения тонов между собой проведены с простотой и «скромностью» художника, вполне уверенного в своих приемах; ничто не лезет вперед, не навязывается. Если же в чем и уступает Шарантон нидерландцам, так это единственно только в виртуозности отделки. Чувствуется в этой картине какая-то суровая и печальная душа, равнодушная к прелестям жизни. Деревьев совсем нет (и именно это сообщает всему какую-то грандиозную пустынность и «отвлеченность»); формы же скал в своей суровости доходят до схематичности. Но опять-таки цепи дальних гор и море переданы с тонким пониманием природы. {{inline float|c|400|"Sein berühmtestes Werk" - Der Maler Nicolas Froment. 03.jpg|Никола Фроман. Верхняя часть картины «Неопалимая купина». Собор в Эксе.}} Крупным художником Франции во второй половине XV века представляется Никола Фроман из Юзеса, известный нам, главным образом, по двум картинам: триптиху с «Воскресением Лазаря» (1461 г., во Флоренции) и «Неопалимой Купине» в Эксском соборе (1474 г.). «Воскресение Лазаря» — красивая в красках картина, исполненная с соблюдением еще старых традиций, что особенно сказывается во всем ее готическом характере, а также в узорчатом парчовом фоне, на котором выделяются фигуры. Напротив того, «Неопалимая Купина», несмотря на готическую, имитирующую резьбу, раму (с изображением царей иудейских), обнаруживает совершенно иной характер. Центр композиции занимает колоссальный куст, или, вернее, «букет» деревьев, увитый всевозможными растениями (шиповником, земляникой и проч.), и на этом «букете» восседает Богоматерь с Младенцем на руках. Мотив здесь северный, и, вероятно, с севера он перешел затем и в венецианское искусство (известен ряд картин, в которых дерево или куст играют центральную роль). Но по сторонам скалистого пригорка, из которого на сочных стволах выросла эта странная «роща», расстилаются пейзажи чисто итальянского характера, напоминающие картины флорентийцев и умбрийцев середины XV века. Посетил ли Фроман Италию, или же он познакомился с итальянским искусством при дворе короля Рене д’Анжу, не прерывавшего в качестве претендента на Неаполь сношений с Италией, — остается невыясненным. Во всяком случае, Фроман мог видеть итальянские картины и во время своего пребывания в Авиньоне с 1468 по 1472 год. Лучшим художником Франции в конце XV века является так называемый «живописец Бурбонов» или «Maotre de Moulins», которого иные исследователи стараются идентифицировать с Жаном Перреалем, знаменитым в свое время художником, закончившим жизнь старцем при дворе Франциска I в 1529 году. Однако, к сожалению, «мастер Бурбонов», чудесный портретист и поэтичный иконописец, иногда приближающийся по характеру своего творчества к Герарду Давиду, не оставил чего-либо выдающегося в смысле пейзажа. Фоны позади его «жертвователей» или закрыты драпировками («Муленский алтарь»), или открываются на пейзажи общего для XV века типа — на плоские холмы с рядами деревьев. То же самое приходится сказать и о пейзажах в творении ученика Фуке — Бурдишона. Это довольно холодный и даже скучноватый мастер, достигающий и известного совершенства в портретах и фигурах, но безразличный к жизни природы. Подобно своему учителю, он смешивает формы ренессанса с готическими формами, но делает это очень неискусно. Во всем чувствуется схематичность, вялое, ремесленное отношение к делу. Если принимать Бурдишона за тип художника Франции в начале XVI века, то мы должны будем констатировать известное вымирание и вытекающее из него уныние. Но в таком случае мы признаем, что итальянское влияние и во Франции явилось не для того, чтобы «загубить жизненное искусство», но чтобы для «нового вина создать новые мехи», чтобы новая стадия культуры отлилась в новые художественные формы, действительно, в первую же половину XVI века. Эта замена в живописи и пластике — совершившийся факт, и лишь в архитектуре долгие еще годы чувствуется желание «отстоять позиции». Готическая архитектура первая ополчилась против южных формул, она же дольше всего и противодействовала их возвращению. {{inline float|c|400|Le Livre du cœur d'amour épris1.jpg|Бартелеми де Клерк (?) Иллюстрация из аллегорического романа «Cœur d’amour épris». Императорская библиотека в Вене}} Перечисление всего замечательного, что было сделано в искусстве миниатюры за XV век во Франции, потребовало бы отдельного тома. Для нашей цели это было бы и бесполезно, так как знакомство с такими шедеврами, как «Les trкs riches heures» герцога Беррийского или часослов Этьена Шевалье вводит вполне в понимание общего характера этого искусства. Каждая хорошая миниатюра в отдельности составляет радость для глаз и полную поэзии сказку Почти всюду чувствуется любовь к природе, полям, рощам и ручейкам. Встречается масса интересных подробностей в изображениях (иногда довольно точных) городов, замков, внутренностей частных домов, дворцов и церквей. Но, в общем, вся эта масса картинок, основным смыслом которых было иллюстрирование текстов (часто одних и тех же), довольно монотонна, и изучение ее утомительно. Резко выделяются на этом общем фоне упомянутые «Grandes chroniques de St. Denis» в Публичной библиотеке (разумеется, в этой летописи не следует искать точной осведомленности об иллюстрируемых ею событиях древних времен) и дивные миниатюры аллегорического романа короля Рене, «Coeur d’amour épris» в Венской библиотеке. В последней серии, из которой нами воспроизведены несколько миниатюр в «Мире Искусства» за 1904 год, особенно замечательны попытки передать эффект освещения — в упор светящего солнца — и комнаты, слабо озаренной пылающим камином. Вместе с мюнхенской картиной Боутса «Святой Христофор» и «Рождеством» Гертхена это самые удивительные, за весь XV век попытки освободиться от ходячих формул освещения. {{inline float|c|400|Livre du cœur d'amour épris - vindobo2597 - f15 - Miniature.jpg|Бартелеми де Клерк (?) Иллюстрация из аллегорического романа «Cœur d’amour épris». Императорская библиотека в Вене}} Близко к «Grandes chroniques» Публичной библиотеки стоит живопись фрагментов алтарного ковчега из аббатства Сент Омер в Берлинском музее. Как в том, так и в другом произведении можно, кажется, увидеть образцы искусства в свое время знаменитого всесторонней образованностью северофранцузского художника Симона Мармиона (родом из Амиена или Валансиена). Миниатюры в летописи относятся к 1467—1470 годам, алтарь — к 1459 году. Возможно, однако, что алтарь исполнен другим художником — Жаном Геннекаром, живописцем герцога Бургундского. Картины алтаря, также, как и миниатюры, содержат, между прочим, и ряд очень тонко исполненных intйrieur’oв и пейзажей, в которых художнику особенно удались мягкие переходы светотени. Иллюстрации к «Троянской войне» в Публичной библиотеке хотя и принадлежат уже к XVI веку, однако по своему сказочному духу могут быть также отнесены к средневековому искусству. Чудовищными сталагмитами громоздятся города с их сотнями башен, мириадами домиков, обнесенных бесконечными стенами. Художник не знает удержу своей чудовищной фантазии. Светлая поэма эллинов превратилась в его воображении в какой-то безумный рыцарский роман авантюр. Он плохо чувствует природу и постоянно прибегает к избитым, довольно грубым схемам, но творческая сила у него окрыляется сразу, как только он задается изображениями славной рыцарской доблести. В несомненно болезненном характере этих работ чувствуется гибель целого мира. Это кошмарный финал долгого, пленительного и чудовищного спектакля. {{inline float|c|400|Miracles de Notre Dame miniature.jpg|Спасение беременной. Миниатюра в рукописи «Miracles de Notre Dame» (1456 г.). Национальная библиотека в Париже. Пейзаж изображает Mont St.Michel в Нормандии.}} Приходится также умолчать здесь о первых опытах гравюры, в которых встречаются пейзажные мотивы, и о целом ряде пейзажей на шпалерах. Укажем только, как на самую интересную серию среди последних, на ковры с «Единорогами» начала XV века в Парижском музей Клюни и на прелестные, испещренные растительными мотивами ковры в Musee des arts decoratifs. Из отдельных французских картин нас может интересовать в этом месте алтарная картина, перешедшая в Лувр из «Дворца Правосудия», с видами (позади фигур Распятия и святых) Парижа и какого-то города на холме с башней, напоминающей флорентийскую «Синьорию», а также картина Мюнхенской Пинакотеки «Легенда о святых отшельниках», ныне не без основания приписанная французской школе. Нежно-зеленый пейзаж на этой «синоптической» картине позволяет зрителю побывать сразу всюду, где происходят главные события описываемого жития святых отцов: в приморском городе, в часовнях, в убогой келье, в рощах с дьяволицами и кентаврами, в монастыре, на полях и лугах. Это милая детская сказка, лишенная всякой претензии, скромно и просто рассказанная. {{inline float|c|400|Miracles de Notre Dame horsemen.jpg|Чудо о трех конюших, ставших разбойниками. Миниатюра в рукописи 1456 года «Miracles de Notre Dame». Национальная библиотека в Париже.}} Совершенно отдельно стоит изумительная «Pieta» собрания барона Альбенаса, которую приписывают и нидерландцам, и французам, и даже сицилианцу Антонелло да Мессина. По вложенному в пейзаж настроению это едва ли не самая выразительная картина XV века. Позади унылой группы скорбящих над телом Христа тянется мягко вздымающаяся темная поляна, резко прерывающаяся белой городской стеной, из-за которой торчат крыши домов и высокий, угрюмый силуэт недостроенного готического собора, все это выделяется на фоне гаснущей зари — частью силуэтами, частью (как цепь снежных гор справа) смягченное тусклым светом, идущим откуда-то со стороны. Аналогичный мотив встречается в картине «Хождение по водам» Витца, но и, кроме того, на наш взгляд, все здесь указывает на то, что мы имеем произведение швейцарца или жителя гористой Оверни. При всем том, однако, связь этой картины с французским искусством очевидна. === III — Испанские пейзажисты === В XVI и XVII веках принадлежность Испании к латинской группе художественной европейской культуры не может вызывать сомнений. Но в XIV и XV, совершенно наоборот, Испания, как и Франция, всецело находится еще под обаянием готики, иначе говоря, в пленении той системы форм и идей, которые были плодом самобытной северной средневековой образованности. Никаких следов Рима или Византии в Испании не найти в течение всего XV века. Искусство раннего Возрождения не находило здесь отклика. Итальянские художники, работавшие в Испании (например, упоминаемый Вазари учитель Мазолино Старнина и маэстро Николо из Флоренции) сами принадлежали еще к старой школе — к «джоттистам», иначе говоря, к итальянским «готикам». Правда, во фреске Николо Фиорентино в апсиде старого собора в Саламанке, написанной около 1450 года, фигура проклинающего Христа уже носит отличительные черты культа античности. Она даже напоминает произведения Синьорелли или еще более поздних мастеров. Но эта фигура — единственное исключение среди всего готического строя живописи самого же Николо и едва ли может быть оставлена за ним. Испанцы оставались верными готике настолько, что из иностранного творчества они выбирали в качестве образцов лишь все наиболее консервативное. В соответствии с этим сиенцы пришлись им более по вкусу, нежели флорентийцы, нидерландцы более, нежели их соседи французы, да и влияние нидерландцев сказалось у них в «провинциальной» и «старосветской» переработке. {{inline float|c|400|Madonna with angels Lisbon museum.jpg|Мастер «Paraiso». Мадонна с ангелами. Музей в Лиссабоне.}} Характерным в этом смысле является большой ретабль Луиса Дальмау, «Богоматерь часовни Барселонских Советов» (1445 г.), в котором встречаются, в варварском искажении, различные мотивы, заимствованные у Гентского алтаря. Чтобы при этом сразу понять уровень живописи в Испании, надо заметить, что картина эта принадлежит к лучшим испанским картинам того времени. На отсталость испанцев указывает еще их любовь к золоту, которое они накладывают на картины то в виде узорчатых фонов, то в виде густых налепов. Художникам, кажется, приходилось подчиняться в этом отношении требованиям заказчиков. В заказных контрактах статья о позолоте была всегда оговорена самым обстоятельным образом, и каждая мастерская имела в своем распоряжении штампы, отпечатки, которые мы встречаем на различных картинах одного и того же происхождения. Имея в виду сказанное, мы убедимся, что в смысле пейзажа испанцы сделали за XIV и XV века самые незначительные шаги. Для них церковная живопись все еще означала икону, возможно более роскошную и блестящую: роскошь должна была служить показателем благочестия не жалеющих средств заказчиков, богатство цехов, городских обществ, монастырей, аристократических жертвователей и, в то же время, быть отражением райского великолепия изображенных на иконах небожителей. Наравне с живописью, ретабли украшались золоченой резьбой и скульптурой. При этих условиях оставалось мало интереса до драматической основы сюжетов (но уже встречаются «кровожадные» изображения жестокостей), до характеристики типов, до иллюзорного изображения «среды». Фоны испанских примитивистов заняты золотом или наивной «бутафорской» архитектурой. При этом бросается в глаза почти полное отсутствие перспективы, почти постоянная замена в фонах композиции воздуха, гор и растений сплошным узором. В одной из наиболее жизненных картин Испании XV века, в «Святом Георге» каталонской школы (1430 г., собрание Феррера в Барселоне), пейзаж в своей дикой, громоздящейся перспективе не поднимается над условностью Бредерлама, работавшего в Нидерландах за сорок лет до того, и не более успешно разрешенные пейзажные задачи мы встретим на картинах школы Галлего в конце XV века. Пейзажи с замками на упомянутом ретабле «эйкиста» Дальмау не более как жалкие схемы, заимствованные у миниатюр ходячего типа. На одной из самых интересных композиций каталонской школы («Чудо с хлебами»; собор в Барселоне) бесчисленные фигуры густо заполняют все пространство, ничего не оставив от изображения той «открытой» местности, в которой произошло чудо. Исключением из общего правила является, пожалуй, большой ретабль кардинала Хуана де Мелья (около 1465 г.) в соборе Заморы, написанный Фернандо Галлего. В пяти сценах здесь имеются удачные, в смысле трактовки глубины, изображения внутренних помещений, в двух других — гористые пейзажи с далями в духе нидерландской школы. Характеристика испанской живописи вполне применима и к португальской. Здесь также властвовали нидерландские формулы, частью привитые местным художникам, частью же выявлявшиеся в творчестве нидерландцев, поселившихся в Португалии. Лишь за последнее время мы начинаем получать приблизительное представление о каких-то особенностях португальской школы, ведущей свое начало от расцвета культуры этого государства при королях Иоанне I, Иоанне II и Мануэле (1383—1520 гг.). Однако до настоящего времени лишь тренированный глаз отличает эти особенности; охарактеризовать же словами их отличие от формул нидерландских школ прямо невозможно. Реализм Нуно Гонсальвеса (процветавшего около 1460 года) очень близок к реализму Дирика Боутса. Картины в церкви в Томаре напоминают и в пейзажах, и в фигурах произведения Давида и Провоста, Фрей Карлос близок к Псевдо-Блесу, Мастер Рая (которого раньше идентифицировали с Карлосом) похож на Лукаса Лейденского, а произведения величайшего художника средневековой Португалии, Великого Васко (Фернандес), скончавшегося около 1541 года, не трудно принять за произведения Метсиса или Энгельбрехтсена. Долго держалась при этом готическая система форм. Уже в писанных архитектурах появляются круглые ренессансные арки и другие отдельные детали античного характера, но общий стиль образов остается, несмотря на значительное мастерство в передаче этих деталей, еще таким же строгим, иератично-неподвижным. Постепенно проникает в португальскую живопись и пейзаж, но он все же так и не достигает самодовлеющего значения; он заменяет примитивное золото или ровный черный колер, но он не оживает, не становится интересным. В тех же случаях, когда португальские художники решаются придать больше разнообразия и значения пейзажу, они пользуются всецело схемами, которые были введены в Португалию фламандскими или голландскими поселенцами или которые привезли из Антверпена и Брюгге ездившие туда учиться португальцы. Так, совершенно в духе Патинира или Блеса исполнены затейливые и красивые пейзажи в отверстиях лоджий, в которой изобразил Васко облаченного в роскошную ризу св. Петра (собор в Визеу), и подобный же пейзаж находится позади св. Петра более сильного мастера Веласко, учителя Васко, в церкви св. Иоанна в Таруке. В произведениях последующей эпохи мы встречаем то пережитки суровой и сухой готики, то робкие попытки пробуждения. Не оживает вполне живопись Пиренейского полуострова и в течение всего XVI века. Много здесь пишется пышных золоченых икон, художники перенимают некоторые черты итальянского ренессанса, наконец, решительно обращаются к итальянизму, но при этом они не творят вещей, которые по существу отличались бы от произведений их предшественников. Какая-то ремесленная косность сковывает их порывы. Или это они так фанатично отражают свою преданность церковному традиционализму? Потребовались весьма серьезные пертурбации политического характера, многие годы сближения с Италией и итальянизированными Нидерландами, объединение с ними под скипетром Габсбургов, появление грандиозных творений Тициана, пребывание в Испании итальянских мастеров вроде генуэзца Камбиазо и венецианца Теотокопули Эль Греко, чтобы испанская живопись воспрянула, наконец, к новой жизни и показала в полном блеске таившиеся в ней возможности. За годы этого созревания Испанией было создано немало интересного в смысле композиции и иконографии, но крайне характерно для всего отношения испанцев к живописи то, что пейзаж все время оставался у них в самом подчиненном и прямо жалком состоянии. jo70zktw735h5hd52tg13b5fah0ugcw 5759299 5759297 2026-10-24T12:33:38Z MSDN.WhiteKnight 84078 5759299 wikitext text/x-wiki {{История живописи (Бенуа)|ЧАСТЬ=Французский и испанский пейзаж в XV в.}} == Французский и испанский пейзаж в XV в == === I — Французские пейзажисты === {{inline float|c|400|Assassinat de Sigebert Ier.jpg|Жан Фуке. Шильперик и его братья под стенами Парижа делят королевство. Миниатюра из «La Grandes Chroniques de France». Национальная библиотека в Париже.}} Мы покинули Францию в тот момент, когда, благодаря политическим обстоятельствам, культурная жизнь в ней замерла и Париж утратил на время значение очага образованности и искусства. Духовная жизнь страны не прекращалась, но в силу материальных условий она в продолжение многих лет не могла иметь того внешнего блестящего выражения, которым отличалась предыдущая эпоха и которым продолжали отличаться Бургундия и Нидерланды, объединенные под скипетром династии французского происхождения. Очаги французской культуры при этом переместились из Парижа внутрь страны: в Бурж, где жил двор «буржского короля» Карла VII, в Авиньон, где, благодаря связям с «церковной областью», продолжала еще несколько веков существовать полу-итальянская культура; на Луару, в Тур, в Анже, в Экс, где располагалась резиденция «доброго короля Рене», унаследовавшего художественные вкусы герцога Берри. Вообще же, если исключить «последнего трувера» — Рене, то искусство данного периода теряет прежний дворцовый характер. Оно приобретает буржуазный оттенок. Главными покровителями его становятся финансисты Жак Кер и Этьен Шевалье; короли же мало интересуются им и не поддерживают его. Им и не до того. Карл VII погружен в чувственные наслаждения и угнетен тяжелыми домашними драмами. Людовик XI, «собиратель земли», направляет весь свой ум на борьбу с вассалами, на финансы, на правосудие. Время для искусства невыгодное, столь невыгодное, что еще недавно считалось, будто в те дни искусства совсем не существовало во Франции. Знали только одного Фуке, но и его принимали за слабого подражателя нидерландцам. Предоставление с 1898 года в общее пользование музея герцога Омальского в Шантильи, где собрано лучшее Фуке (и многие другие превосходные произведения французской живописи XV и XVI веков), и выставка в 1904 году французских примитивистов в Париже изменили, однако, в корне это отношение. Теперь для нас ясно существование французского «кватроченто», ясно также громадное художественное значение его и, наконец, не возбуждает споров его самобытность. Несомненно и то, что без англо-французского кризиса, вызванного последствиями Столетней войны, живопись во Франции дала бы еще более блестящие, и, главное, более обильные плоды. Что по-прежнему поражает, так это ничтожное количество дошедших до нас произведений, но это объясняется гибелью громадной массы их в войнах и революциях. Зато все, что сохранилось, принадлежит к самым благородным и чистым произведениям западноевропейского христианского искусства. Подобно некоторым готическим соборам Нормандии, французские миниатюры и картины XV столетия — высшие точки этого искусства, обреченного на вырождение уже в следующем веке. {{inline float|c|400|Prise de Jérusalem par Nabuchodonosor.jpg|Жан Фуке. Пожар иерусалимского храма. Миниатюра из «Antiquites judaiques». Парижская национальная библиотека.}} Теперь же следует указать на отношение искусства Франции к искусству Нидерландов в смысле влияния последнего на первое и в смысле сравнения их достоинств. Недавно еще французская живопись считалась просто сколком с нидерландской, но ошибочность такого взгляда, после выставки французских примитивистов, стала ясной. Кроме того, совершенно невероятно, чтобы вся колоссальная творческая сила, все мастерство Франции перешли в известный момент к ее северным соседям и чтобы затем французам, как жалким «провинциалам», пришлось только пользоваться крохами, перепадавшими от тех местностей, которые только сейчас были «провинцией» по отношению к Франции. Но и памятники доказывают обратное. Во-первых, то, что осталось нам от французов XV века, не похоже по существу на нидерландское искусство, а если сходство и есть, то оно здесь только внешнее и основано на общности «готических» форм. А затем, по своей художественной «зрелости» французские произведения часто даже превосходят нидерландские и приближаются более к итальянскому искусству, но в то же время не подражая ему. В них намерения выражены тверже, формы обладают большей полнотой, часто даже живописная техника более свободна. Если в чем нидерландцы, несомненно, одерживают верх, так это в блеске отдельных колеров и в виртуозном реалистическом выписывании деталей. Наконец, мы имеем и документальные доказательства того, что французы учились у французов же, и наоборот, ничто не указывает на какую либо зависимость художественной школы от Нидерландов. Необходимо помнить, что в начале XV века нидерландцы были еще как бы учениками французов, и если бы у нас сохранилось больше памятников французской живописи того времени, мы могли бы доказать, что все фазы обновления в нидерландской живописи были вызваны французскими примерами. Проще, впрочем, допустить самостоятельное одновременное возникновение однородных явлений в силу общности культуры. Материал, имеющийся в нашем распоряжении за XV век во Франции, очень не обширен: двадцать-тридцать картин, пять-шесть фресок, несколько десятков витражей, такое же число шпалер — вот и все. Все, о чем мы только читаем в документах (по письменным документам биографии некоторых французских мастеров представляются более полными, нежели биографии нидерландцев), все это потеряно, и, кажется, безвозвратно. К счастью, у нас остается большое количество рукописей, украшенных миниатюрами, и по ним мы можем судить если не об утраченных шедеврах, то, по крайней мере, об уровне французской живописи в XV веке. Превосходное собрание французских рукописей этого времени хранится и в Императорской публичной библиотеке. Среди них имеются такие чудеса книжной иллюстрации, как «Grandes chroniques de S. Denis» и послания св. Иеронима с миниатюрами, которые мы решаемся приписать ученику Фуке, Жану Бурдишону. {{inline float|c|400|Retour d Isabelle de France en Angleterre.jpg|Жан Фуке. Возвращение в Англию Изабеллы, супруги Эдуарда II, миниатюра из «La Grandes Chroniques de France». Национальная библиотека в Париже.}} Первое место во французской живописи XV века принадлежит уроженцу Тура Жегану Фуке (если только картины и миниатюры, которые носят его имя, действительно принадлежат ему). Родился Фуке около 1415, умер около 1480 года. В 1443 году он был в Риме, где удостоился писать портрет папы Евгения IV. Затем Фуке состоял при королевском дворе. Других данных мы о нем не имеем. Считаются принадлежащими его кисти изумительные портреты Этьена Шевалье (Берлин), Жювеналя дез-Юрсен и Карла VI (в Лувре), «Мужчины с раскосыми глазами» (в собрании князя Лихтенштейна) и, под большим сомнением, Мадонна с херувимами (в Антверпене). Однако наибольшую достоверность представляет атрибуция Фуке знаменитых миниатюрных серий: из часослова Этьена Шевалье в Шантильи (и Лувре), «Иудейских древностей» Иосифа в Парижской национальной библиотеке и «Боккаччо» в Мюнхенской библиотеке. Кому бы, однако, ни принадлежали все эти произведения, они, во всяком случае, представляют собою творение одного художника и в то же время те высшие достижения северо-западного христианского искусства, на которые мы уже указывали. В частности, портреты Фуке по своей мощи и по «классической» простоте превосходят все, что было сделано за это время даже в самой Италии. Миниатюры же его представляют собою ряд восхитительных картинок, в которых самое искреннее благочестие соединяется с изумительным знанием природы, с пытливой наблюдательностью, не уступающими произведениям Боутса, Мантеньи или Пьеро деи Франчески. Надо, впрочем, тут же вспомнить, что Фуке побывал в Италии. Фоны на портретах Жювеналя и Шевалье не оставляют сомнений в некоторой зависимости его искусства от Беато Анджелико. Это уже совершенно «ренессансные» фоны: стены, разделенные стройными пилястрами, — простые, спокойные, в своей классической строгости даже холодные. Что же касается умеренности жестов в фигурах Фуке, ритма движений и группировок, монументального стиля в складках одежд, го все это скорее чисто французские черты. Их мы бы встретили уже за два века до того в скульптурах Реймса и Шартра, и они же отразились в исключительно прекрасном произведении фламандской скульптуры Клауса Слютера, исполненном им во Франции (в Дижоне — «Колодезь Моисея»). Подобного же у нидерландцев в самих Нидерландах мы бы не нашли. Нас сейчас интересуют лишь «декорации» Фуке, и в этом смысле неисчерпаемым источником наслаждения являются яркие и гармоничные в красках, точно вчера сделанные, миниатюры Фуке в музее Шантильи и в Парижской национальной библиотеке. Миниатюры эти примыкают к ван Эйковским — к Туринскому часослову, и если уступают им в «трепетности», жизненности (равных Туринскому часослову миниатюр вообще нет), то вполне равняются им в смысле непосредственности отношения художника к природе и тонкой наблюдательности, изящного во всем вкуса. Время их исполнения, вероятно, следует отнести к 1452-1460-м годам. Перспективные знания художника неровны. Иное (например, внутренности зал, монастырских двориков и т. п.) исполнено почти без ошибок; превосходно также удается ему воздушная перспектива: передача дали, простора («Обращение св. Павла», «Легенда св. Маргариты»). Местами Фуке, напротив того, представляется довольно беспомощным, но и эта беспомощность его никогда не проявляется в такой степени, чтобы нарушить цельность впечатления и настроения (например, в «Легенде св. Мартина»). Иногда, впрочем, несообразности в перспективе имеют у Фуке характер чего-то умышленного: они как бы вызваны желанием вместить чрезвычайное обилие подробностей. Здания, почва, деревья удаются Фуке в одинаковой степени. Пейзаж его вообще типичен для окрестностей Тура; местами же он вводит определенные мотивы из других местностей — парижскую Бастилию, набережную Сены, башню Венсенна и т. п. Замечательна смелость, с которой Фуке трактует разнообразные освещения, — например, эффект позднего вечера (в «Поцелуе Иуды»), полутон закрытого помещения (в «Собрании доминиканцев»), «райский свет» в изображении «Взятия на небо Богоматери». Невольно и здесь приходить на ум Беато Анджелико, несмотря на полную самостоятельность композиции типов. При этом Фуке превосходно умеет выбирать и группировать мотивы. Они всегда имеют у него совершенно правдивый, непосредственный характер, а в то же время каждый предмет и общие линии красиво, а иногда и с оттенком величественного, врисовываются в уделенное им пространство. Классическими примерами сказанного могут служить пейзажи позади «Иова» и в «Легенде св. Маргариты». В пейзаже, можно даже сказать, главная сила Фуке. Меньше удается ему первый план и переход от него к фону, но здесь мы вообще встречаемся с недостатком, присущим всему искусству того времени. {{inline float|c|400|Jean Fouquet - Job and his False Comforters - WGA08033.jpg|Жан Фуке. Иов и его друзья (вдали замок Венсенн). Из часослова Этьена Шевалье в Шантильи}} Большим мастером Фуке представляется в изображении животных. Прекрасно рисует этот современник Учелло лошадей, которых он не боится ставить и в профиль, и в три четверти, фасом и крупом к зрителю. Он отлично стилизует их на далеких расстояниях, когда фигуры становятся крошечными, и с непревзойденным в его время совершенством передает их движения. Такова упавшая под св. Павлом лошадь или испуганная лошадь на той же миниатюре. Даже лошади ван Эйка кажутся деревянными рядом с этими благородными, красивыми животными. === II — Художники Франции: XV век === {{inline float|c|400|Enguerrand Quarton - A Coroação da Virgem - detalhe 4.jpg|Ангеран Шарантон. Коронование Богородицы. Госпиталь в Villeneuve-lès-Avignon.}} Несомненно, Фуке самый сильный, самый разносторонний из французских художников XV века, но и ряд других мастеров обнаруживают превосходное знание техники и тяготение к строгому стилю. Одним из таких замечательных художников является лаонский уроженец, работавший на юге, Ангеран Шарантон, известный по вполне достоверной картине, исполненной им в 1453 году («Коронование Богоматери», госпиталь в Villeneuve-lеs-Avignon). Картина эта пострадала от времени. Краски, лишенные лака, местами заглохли и местами почернели. Но и в теперешнем своем виде образ производит впечатление такой грандиозной шири, такого величия, каких не найти в более «провинциальном» нидерландском искусстве. В сильной степени впечатлению этой грандиозности способствует и превосходный пейзаж, стелющийся по низу картины и изображающий на двух своих концах оба Иерусалима: земной и небесный. Не часто встретим мы в искусстве исследуемой нами эпохи такой простор, переданный самыми простыми, но с большим тактом использованными средствами. В пейзаже «Коронования», как и в иных портретах и миниатюрах Фуке, просвечивает «итальянское» влияние; опять вспоминаешь итальянцев XV и XVI веков. Но, пожалуй, в Италии того времени (искусство Италии в 1450-х годах отлилось в творчестве старшего Липпи, Беноццо Гоцолли, Мантеньи) не найти такой передачи пространства и той острой определенности, с которыми нарисован здесь город. В то же время (и несмотря на некоторую «миниатюристскую» сухость техники) пейзаж «Коронования» исполнен вполне живописно. Отношения тонов между собой проведены с простотой и «скромностью» художника, вполне уверенного в своих приемах; ничто не лезет вперед, не навязывается. Если же в чем и уступает Шарантон нидерландцам, так это единственно только в виртуозности отделки. Чувствуется в этой картине какая-то суровая и печальная душа, равнодушная к прелестям жизни. Деревьев совсем нет (и именно это сообщает всему какую-то грандиозную пустынность и «отвлеченность»); формы же скал в своей суровости доходят до схематичности. Но опять-таки цепи дальних гор и море переданы с тонким пониманием природы. {{inline float|c|400|"Sein berühmtestes Werk" - Der Maler Nicolas Froment. 03.jpg|Никола Фроман. Неопалимая купина. Собор в Эксе.}} Крупным художником Франции во второй половине XV века представляется Никола Фроман из Юзеса, известный нам, главным образом, по двум картинам: триптиху с «Воскресением Лазаря» (1461 г., во Флоренции) и «Неопалимой Купине» в Эксском соборе (1474 г.). «Воскресение Лазаря» — красивая в красках картина, исполненная с соблюдением еще старых традиций, что особенно сказывается во всем ее готическом характере, а также в узорчатом парчовом фоне, на котором выделяются фигуры. Напротив того, «Неопалимая Купина», несмотря на готическую, имитирующую резьбу, раму (с изображением царей иудейских), обнаруживает совершенно иной характер. Центр композиции занимает колоссальный куст, или, вернее, «букет» деревьев, увитый всевозможными растениями (шиповником, земляникой и проч.), и на этом «букете» восседает Богоматерь с Младенцем на руках. Мотив здесь северный, и, вероятно, с севера он перешел затем и в венецианское искусство (известен ряд картин, в которых дерево или куст играют центральную роль). Но по сторонам скалистого пригорка, из которого на сочных стволах выросла эта странная «роща», расстилаются пейзажи чисто итальянского характера, напоминающие картины флорентийцев и умбрийцев середины XV века. Посетил ли Фроман Италию, или же он познакомился с итальянским искусством при дворе короля Рене д’Анжу, не прерывавшего в качестве претендента на Неаполь сношений с Италией, — остается невыясненным. Во всяком случае, Фроман мог видеть итальянские картины и во время своего пребывания в Авиньоне с 1468 по 1472 год. Лучшим художником Франции в конце XV века является так называемый «живописец Бурбонов» или «Maotre de Moulins», которого иные исследователи стараются идентифицировать с Жаном Перреалем, знаменитым в свое время художником, закончившим жизнь старцем при дворе Франциска I в 1529 году. Однако, к сожалению, «мастер Бурбонов», чудесный портретист и поэтичный иконописец, иногда приближающийся по характеру своего творчества к Герарду Давиду, не оставил чего-либо выдающегося в смысле пейзажа. Фоны позади его «жертвователей» или закрыты драпировками («Муленский алтарь»), или открываются на пейзажи общего для XV века типа — на плоские холмы с рядами деревьев. То же самое приходится сказать и о пейзажах в творении ученика Фуке — Бурдишона. Это довольно холодный и даже скучноватый мастер, достигающий и известного совершенства в портретах и фигурах, но безразличный к жизни природы. Подобно своему учителю, он смешивает формы ренессанса с готическими формами, но делает это очень неискусно. Во всем чувствуется схематичность, вялое, ремесленное отношение к делу. Если принимать Бурдишона за тип художника Франции в начале XVI века, то мы должны будем констатировать известное вымирание и вытекающее из него уныние. Но в таком случае мы признаем, что итальянское влияние и во Франции явилось не для того, чтобы «загубить жизненное искусство», но чтобы для «нового вина создать новые мехи», чтобы новая стадия культуры отлилась в новые художественные формы, действительно, в первую же половину XVI века. Эта замена в живописи и пластике — совершившийся факт, и лишь в архитектуре долгие еще годы чувствуется желание «отстоять позиции». Готическая архитектура первая ополчилась против южных формул, она же дольше всего и противодействовала их возвращению. {{inline float|c|400|Le Livre du cœur d'amour épris1.jpg|Бартелеми де Клерк (?) Иллюстрация из аллегорического романа «Cœur d’amour épris». Императорская библиотека в Вене}} Перечисление всего замечательного, что было сделано в искусстве миниатюры за XV век во Франции, потребовало бы отдельного тома. Для нашей цели это было бы и бесполезно, так как знакомство с такими шедеврами, как «Les trкs riches heures» герцога Беррийского или часослов Этьена Шевалье вводит вполне в понимание общего характера этого искусства. Каждая хорошая миниатюра в отдельности составляет радость для глаз и полную поэзии сказку Почти всюду чувствуется любовь к природе, полям, рощам и ручейкам. Встречается масса интересных подробностей в изображениях (иногда довольно точных) городов, замков, внутренностей частных домов, дворцов и церквей. Но, в общем, вся эта масса картинок, основным смыслом которых было иллюстрирование текстов (часто одних и тех же), довольно монотонна, и изучение ее утомительно. Резко выделяются на этом общем фоне упомянутые «Grandes chroniques de St. Denis» в Публичной библиотеке (разумеется, в этой летописи не следует искать точной осведомленности об иллюстрируемых ею событиях древних времен) и дивные миниатюры аллегорического романа короля Рене, «Coeur d’amour épris» в Венской библиотеке. В последней серии, из которой нами воспроизведены несколько миниатюр в «Мире Искусства» за 1904 год, особенно замечательны попытки передать эффект освещения — в упор светящего солнца — и комнаты, слабо озаренной пылающим камином. Вместе с мюнхенской картиной Боутса «Святой Христофор» и «Рождеством» Гертхена это самые удивительные, за весь XV век попытки освободиться от ходячих формул освещения. {{inline float|c|400|Livre du cœur d'amour épris - vindobo2597 - f15 - Miniature.jpg|Бартелеми де Клерк (?) Иллюстрация из аллегорического романа «Cœur d’amour épris». Императорская библиотека в Вене}} Близко к «Grandes chroniques» Публичной библиотеки стоит живопись фрагментов алтарного ковчега из аббатства Сент Омер в Берлинском музее. Как в том, так и в другом произведении можно, кажется, увидеть образцы искусства в свое время знаменитого всесторонней образованностью северофранцузского художника Симона Мармиона (родом из Амиена или Валансиена). Миниатюры в летописи относятся к 1467—1470 годам, алтарь — к 1459 году. Возможно, однако, что алтарь исполнен другим художником — Жаном Геннекаром, живописцем герцога Бургундского. Картины алтаря, также, как и миниатюры, содержат, между прочим, и ряд очень тонко исполненных intйrieur’oв и пейзажей, в которых художнику особенно удались мягкие переходы светотени. Иллюстрации к «Троянской войне» в Публичной библиотеке хотя и принадлежат уже к XVI веку, однако по своему сказочному духу могут быть также отнесены к средневековому искусству. Чудовищными сталагмитами громоздятся города с их сотнями башен, мириадами домиков, обнесенных бесконечными стенами. Художник не знает удержу своей чудовищной фантазии. Светлая поэма эллинов превратилась в его воображении в какой-то безумный рыцарский роман авантюр. Он плохо чувствует природу и постоянно прибегает к избитым, довольно грубым схемам, но творческая сила у него окрыляется сразу, как только он задается изображениями славной рыцарской доблести. В несомненно болезненном характере этих работ чувствуется гибель целого мира. Это кошмарный финал долгого, пленительного и чудовищного спектакля. {{inline float|c|400|Miracles de Notre Dame miniature.jpg|Спасение беременной. Миниатюра в рукописи «Miracles de Notre Dame» (1456 г.). Национальная библиотека в Париже. Пейзаж изображает Mont St.Michel в Нормандии.}} Приходится также умолчать здесь о первых опытах гравюры, в которых встречаются пейзажные мотивы, и о целом ряде пейзажей на шпалерах. Укажем только, как на самую интересную серию среди последних, на ковры с «Единорогами» начала XV века в Парижском музей Клюни и на прелестные, испещренные растительными мотивами ковры в Musee des arts decoratifs. Из отдельных французских картин нас может интересовать в этом месте алтарная картина, перешедшая в Лувр из «Дворца Правосудия», с видами (позади фигур Распятия и святых) Парижа и какого-то города на холме с башней, напоминающей флорентийскую «Синьорию», а также картина Мюнхенской Пинакотеки «Легенда о святых отшельниках», ныне не без основания приписанная французской школе. Нежно-зеленый пейзаж на этой «синоптической» картине позволяет зрителю побывать сразу всюду, где происходят главные события описываемого жития святых отцов: в приморском городе, в часовнях, в убогой келье, в рощах с дьяволицами и кентаврами, в монастыре, на полях и лугах. Это милая детская сказка, лишенная всякой претензии, скромно и просто рассказанная. {{inline float|c|400|Miracles de Notre Dame horsemen.jpg|Чудо о трех конюших, ставших разбойниками. Миниатюра в рукописи 1456 года «Miracles de Notre Dame». Национальная библиотека в Париже.}} Совершенно отдельно стоит изумительная «Pieta» собрания барона Альбенаса, которую приписывают и нидерландцам, и французам, и даже сицилианцу Антонелло да Мессина. По вложенному в пейзаж настроению это едва ли не самая выразительная картина XV века. Позади унылой группы скорбящих над телом Христа тянется мягко вздымающаяся темная поляна, резко прерывающаяся белой городской стеной, из-за которой торчат крыши домов и высокий, угрюмый силуэт недостроенного готического собора, все это выделяется на фоне гаснущей зари — частью силуэтами, частью (как цепь снежных гор справа) смягченное тусклым светом, идущим откуда-то со стороны. Аналогичный мотив встречается в картине «Хождение по водам» Витца, но и, кроме того, на наш взгляд, все здесь указывает на то, что мы имеем произведение швейцарца или жителя гористой Оверни. При всем том, однако, связь этой картины с французским искусством очевидна. === III — Испанские пейзажисты === В XVI и XVII веках принадлежность Испании к латинской группе художественной европейской культуры не может вызывать сомнений. Но в XIV и XV, совершенно наоборот, Испания, как и Франция, всецело находится еще под обаянием готики, иначе говоря, в пленении той системы форм и идей, которые были плодом самобытной северной средневековой образованности. Никаких следов Рима или Византии в Испании не найти в течение всего XV века. Искусство раннего Возрождения не находило здесь отклика. Итальянские художники, работавшие в Испании (например, упоминаемый Вазари учитель Мазолино Старнина и маэстро Николо из Флоренции) сами принадлежали еще к старой школе — к «джоттистам», иначе говоря, к итальянским «готикам». Правда, во фреске Николо Фиорентино в апсиде старого собора в Саламанке, написанной около 1450 года, фигура проклинающего Христа уже носит отличительные черты культа античности. Она даже напоминает произведения Синьорелли или еще более поздних мастеров. Но эта фигура — единственное исключение среди всего готического строя живописи самого же Николо и едва ли может быть оставлена за ним. Испанцы оставались верными готике настолько, что из иностранного творчества они выбирали в качестве образцов лишь все наиболее консервативное. В соответствии с этим сиенцы пришлись им более по вкусу, нежели флорентийцы, нидерландцы более, нежели их соседи французы, да и влияние нидерландцев сказалось у них в «провинциальной» и «старосветской» переработке. {{inline float|c|400|Madonna with angels Lisbon museum.jpg|Мастер «Paraiso». Мадонна с ангелами. Музей в Лиссабоне.}} Характерным в этом смысле является большой ретабль Луиса Дальмау, «Богоматерь часовни Барселонских Советов» (1445 г.), в котором встречаются, в варварском искажении, различные мотивы, заимствованные у Гентского алтаря. Чтобы при этом сразу понять уровень живописи в Испании, надо заметить, что картина эта принадлежит к лучшим испанским картинам того времени. На отсталость испанцев указывает еще их любовь к золоту, которое они накладывают на картины то в виде узорчатых фонов, то в виде густых налепов. Художникам, кажется, приходилось подчиняться в этом отношении требованиям заказчиков. В заказных контрактах статья о позолоте была всегда оговорена самым обстоятельным образом, и каждая мастерская имела в своем распоряжении штампы, отпечатки, которые мы встречаем на различных картинах одного и того же происхождения. Имея в виду сказанное, мы убедимся, что в смысле пейзажа испанцы сделали за XIV и XV века самые незначительные шаги. Для них церковная живопись все еще означала икону, возможно более роскошную и блестящую: роскошь должна была служить показателем благочестия не жалеющих средств заказчиков, богатство цехов, городских обществ, монастырей, аристократических жертвователей и, в то же время, быть отражением райского великолепия изображенных на иконах небожителей. Наравне с живописью, ретабли украшались золоченой резьбой и скульптурой. При этих условиях оставалось мало интереса до драматической основы сюжетов (но уже встречаются «кровожадные» изображения жестокостей), до характеристики типов, до иллюзорного изображения «среды». Фоны испанских примитивистов заняты золотом или наивной «бутафорской» архитектурой. При этом бросается в глаза почти полное отсутствие перспективы, почти постоянная замена в фонах композиции воздуха, гор и растений сплошным узором. В одной из наиболее жизненных картин Испании XV века, в «Святом Георге» каталонской школы (1430 г., собрание Феррера в Барселоне), пейзаж в своей дикой, громоздящейся перспективе не поднимается над условностью Бредерлама, работавшего в Нидерландах за сорок лет до того, и не более успешно разрешенные пейзажные задачи мы встретим на картинах школы Галлего в конце XV века. Пейзажи с замками на упомянутом ретабле «эйкиста» Дальмау не более как жалкие схемы, заимствованные у миниатюр ходячего типа. На одной из самых интересных композиций каталонской школы («Чудо с хлебами»; собор в Барселоне) бесчисленные фигуры густо заполняют все пространство, ничего не оставив от изображения той «открытой» местности, в которой произошло чудо. Исключением из общего правила является, пожалуй, большой ретабль кардинала Хуана де Мелья (около 1465 г.) в соборе Заморы, написанный Фернандо Галлего. В пяти сценах здесь имеются удачные, в смысле трактовки глубины, изображения внутренних помещений, в двух других — гористые пейзажи с далями в духе нидерландской школы. Характеристика испанской живописи вполне применима и к португальской. Здесь также властвовали нидерландские формулы, частью привитые местным художникам, частью же выявлявшиеся в творчестве нидерландцев, поселившихся в Португалии. Лишь за последнее время мы начинаем получать приблизительное представление о каких-то особенностях португальской школы, ведущей свое начало от расцвета культуры этого государства при королях Иоанне I, Иоанне II и Мануэле (1383—1520 гг.). Однако до настоящего времени лишь тренированный глаз отличает эти особенности; охарактеризовать же словами их отличие от формул нидерландских школ прямо невозможно. Реализм Нуно Гонсальвеса (процветавшего около 1460 года) очень близок к реализму Дирика Боутса. Картины в церкви в Томаре напоминают и в пейзажах, и в фигурах произведения Давида и Провоста, Фрей Карлос близок к Псевдо-Блесу, Мастер Рая (которого раньше идентифицировали с Карлосом) похож на Лукаса Лейденского, а произведения величайшего художника средневековой Португалии, Великого Васко (Фернандес), скончавшегося около 1541 года, не трудно принять за произведения Метсиса или Энгельбрехтсена. Долго держалась при этом готическая система форм. Уже в писанных архитектурах появляются круглые ренессансные арки и другие отдельные детали античного характера, но общий стиль образов остается, несмотря на значительное мастерство в передаче этих деталей, еще таким же строгим, иератично-неподвижным. Постепенно проникает в португальскую живопись и пейзаж, но он все же так и не достигает самодовлеющего значения; он заменяет примитивное золото или ровный черный колер, но он не оживает, не становится интересным. В тех же случаях, когда португальские художники решаются придать больше разнообразия и значения пейзажу, они пользуются всецело схемами, которые были введены в Португалию фламандскими или голландскими поселенцами или которые привезли из Антверпена и Брюгге ездившие туда учиться португальцы. Так, совершенно в духе Патинира или Блеса исполнены затейливые и красивые пейзажи в отверстиях лоджий, в которой изобразил Васко облаченного в роскошную ризу св. Петра (собор в Визеу), и подобный же пейзаж находится позади св. Петра более сильного мастера Веласко, учителя Васко, в церкви св. Иоанна в Таруке. В произведениях последующей эпохи мы встречаем то пережитки суровой и сухой готики, то робкие попытки пробуждения. Не оживает вполне живопись Пиренейского полуострова и в течение всего XVI века. Много здесь пишется пышных золоченых икон, художники перенимают некоторые черты итальянского ренессанса, наконец, решительно обращаются к итальянизму, но при этом они не творят вещей, которые по существу отличались бы от произведений их предшественников. Какая-то ремесленная косность сковывает их порывы. Или это они так фанатично отражают свою преданность церковному традиционализму? Потребовались весьма серьезные пертурбации политического характера, многие годы сближения с Италией и итальянизированными Нидерландами, объединение с ними под скипетром Габсбургов, появление грандиозных творений Тициана, пребывание в Испании итальянских мастеров вроде генуэзца Камбиазо и венецианца Теотокопули Эль Греко, чтобы испанская живопись воспрянула, наконец, к новой жизни и показала в полном блеске таившиеся в ней возможности. За годы этого созревания Испанией было создано немало интересного в смысле композиции и иконографии, но крайне характерно для всего отношения испанцев к живописи то, что пейзаж все время оставался у них в самом подчиненном и прямо жалком состоянии. oxdha3ft57o962sigw66j2euuq86620 Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/118 104 1229808 5759348 5746235 2026-10-24T20:41:30Z Borealex 68165 5759348 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="poetry">{{колонтитул||102|}}</noinclude>{{ВАР|<poem> Вотъ вечеръ; солнце той порой :::: Сокрылось за горою. И всѣ, собравшися толпой, :::: Пошли домой, къ покою. </poem><!-- -->|<!-- --><poem> Вот вечер; солнце той порой :::: Сокрылось за горою. И все, собравшися толпой, :::: Пошли домой, к покою. </poem> }} <section end="VII"/> {{heading|56|{{r|8}}.}} <section begin="VIII"/> {{ВАР|{{poem-title|{{razr|Къ Другу}}.}} <poem> Мой другъ, не говори мнѣ больше о стихахъ! Я занятъ всякой день претягостной работой.<ref>2 Іюня 1826.</ref> Взгляни, мозоли на рукахъ… :::::: Но, я съ охотой ::: Сношу тяжелый жребій мой. Сказать ли ''какъ живу''? ветаю всегда съ зарей; ::: Возьму вѣдро — и за водою ::: Иду на славную ''Неву''. Любуюсь, какъ бѣжитъ волна въ слѣдъ за волною; И вотъ ''девятый'' валъ подъявъ свою главу :::: О брегъ крутой дробится. :::: То солнца яркій лучь поверьхъ зыбей златится, То звукъ пастушьяго рожка :::::: Издалека, Святую тишину внезапно прерываетъ, :: И гулъ свой съ плескомъ волнъ сливаетъ, :::: Приду ли въ домъ, :::: Тогда займуся </poem><!-- -->|<!-- -->{{poem-title|{{razr|К Другу}}.}} <poem> Мой друг, не говори мне больше о стихах! Я занят всякой день претягостной работой<ref>2 июня 1826.</ref>. Взгляни, — мозоли на руках… :::::: Но я с охотой ::: Сношу тяжёлый жребий мой. Сказать ли ''как живу''? Ветаю всегда с зарёй; ::: Возьму ведро — и за водою ::: Иду на славную ''Неву''. Любуюсь, как бежит волна вслед за волною; И вот ''девятый'' вал, подъяв свою главу, :::: О брег крутой дробится. :::: То солнца яркий луч поверх зыбей златится, То звук пастушьего рожка :::::: Издалека Святую тишину внезапно прерывает, :: И гул свой с плеском волн сливает, :::: Приду ли в дом, :::: Тогда займуся </poem> }}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> b77bsjq2zlxid16cph0b1v5z2qbl6xs Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/126 104 1229906 5759376 5747097 2026-10-24T22:03:28Z Borealex 68165 5759376 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="poetry">{{колонтитул||110|}}</noinclude>{{ВАР|<poem> :::: За Русь, за кровъ родной, :::::: Въ кровавый бой. — {{poem-section|*}} ::: „Настанетъ часъ, — на бранномъ полѣ :: Я докажу къ отечеству любовь! — Не пощажу себя!… пролью до капли кровь!… ::: Что можетъ быть сей чести боль? — {{poem-section|*}} ::: „Нѣтъ! нѣтъ! надъ Русью намъ родной Не будетъ славиться победой врагъ надменный. ::: Падетъ онъ — кровью обагренный! И стыдъ его покроетъ вѣковой!“ </poem><!-- -->|<!-- --><poem> :::: За Русь, за кров родной, :::::: В кровавый бой. {{poem-section|*}} ::: Настанет час, — на бранном поле :: Я докажу к отечеству любовь! Не пощажу себя!… Пролью до капли кровь!… ::: Что может быть сей чести боль? {{poem-section|*}} ::: Нет! Нет! Над Русью нам родной Не будет славиться победой враг надменный. ::: Падёт он — кровью обагренный! И стыд его покроет вековой! </poem> }} <section end="XV"/> {{heading|56|{{Опечатка|{{r|15}}|{{r|16}}|О1}}.}} <section begin="XVI"/> {{ВАР|{{poem-title|{{razr|[[Федор Никифорович Слепушкин|Ѳ. Н. Слѣпушкину]]}}.}} <poem> С—нъ, ты поешь!.. какой же ты счастливецъ! ::: Читаютъ всѣ стихи твои! Ты вздумавъ описать крестьянъ рабочи дни, ::: Сталъ вдругъ у Музъ любимецъ! Легко сказать, быть въ милости у нихъ. Парнасскій скользскій путь, столь трудный для другихъ — ::: Тебе не скользокъ и не труденъ. Имѣлъ и я талантъ подобный твоему. ::: Но сколько былъ и безразсуденъ! ::: Я пищи недавалъ ему, </poem><!-- -->|<!-- -->{{poem-title|{{razr|[[Федор Никифорович Слепушкин|Ф. Н. Слепушкину]]}}.}} <poem> С—н, ты поёшь!.. Какой же ты счастливец! ::: Читают все стихи твои! Ты вздумав описать крестьян рабочи дни, ::: Стал вдруг у Муз любимец! Легко сказать, быть в милости у них. Парнаский скользский путь, столь трудный для других — ::: Тебе не скользок и не труден. Имел и я талант подобный твоему. ::: Но сколько был и безрассуден! ::: Я пищи не давал ему, </poem> }}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> a8oimorzsjzsjv3jo67s1vgwcpumkvj Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/128 104 1229948 5759381 5747699 2026-10-24T22:15:38Z Borealex 68165 5759381 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="poetry">{{колонтитул||112|}}</noinclude>{{ВАР|<poem> ::: Не унывай, и ты піитъ! Иди своимъ путемъ, и не робѣй ни мало. Пѣвцовъ средь сельскихъ Музъ довольно ужь бывало. ::: ''Виргилій'', ''Ломоносовъ'' былъ! ::: Превознесли ихъ похвалами. ::: Другой Геройскими делами ::: Такихъ похвалъ не получилъ… ::: Но въ мысли мнѣ приходитъ, Что часто тотъ безславіе находитъ, ::: Кто не спросясь съ умомъ, ::: Да заберется въ Фебовъ домъ, Щастливъ, кого онъ самъ къ бесѣдѣ призываетъ! ::: И такъ, какъ ты, кто Музамъ угождаетъ, А я?… Но я подъ часъ насмѣшникамъ на зло, Надѣюсь и свое возвысить дарованье! — ::: Ахъ! безъ него и этобы посланье ::: Къ тебѣ бы не дошло. </poem><!-- -->|<!-- --><poem> ::: Не унывай, и ты пиит! Иди своим путём, и не робей ни мало. Певцов средь сельских Муз довольно уж бывало. ::: ''Вергилий'', ''Ломоносов'' был! ::: Превознесли их похвалами. ::: Другой Геройскими делами ::: Таких похвал не получил… ::: Но в мысли мне приходит, Что часто тот бесславие находит, ::: Кто не спросясь с умом, ::: Да заберётся в Фебов дом, Счастлив, кого он сам к беседе призывает! ::: И так, как ты, кто Музам угождает, А я?… Но я подчас насмешникам назло, Надеюсь и своё возвысить дарованье! — ::: Ах! Без него и этобы посланье ::: К тебе бы не дошло. </poem> }} <section end="XVI"/> {{heading|56|{{r|17}}.}} <section begin="XVII"/> {{ВАР|{{poem-title|{{razr|Второе посланіе [[Федор Никифорович Слепушкин|Ѳ. Н. Слѣпушкину]]}}.<ref>Напечатано въ Благонамѣренномъ на 1826. No{{nnbsp}}{{r|11}}.</ref>}} <poem> ::: О добрый Русскій Гезіодъ! Ты сельской Музою внушенной, Войдя въ простый свой огородъ, Подъ тѣнью пѣлъ уединенной, Красу луговъ, долинъ, полей, Жизнь мирную своихъ собраній; </poem><!-- -->|<!-- -->{{poem-title|{{razr|Второе послание [[Федор Никифорович Слепушкин|Ф. Н. Слепушкину]]}}<ref>Напечатано в «Благонамеренном» за 1826, №{{nnbsp}}{{r|11}}.</ref>.}} <poem> ::: О, добрый Русский Гезиод! Ты сельской Музою внушённой, Войдя в простый свой огород, Под тенью пел уединённой, Красу лугов, долин, полей, Жизнь мирную своих собраний; </poem> }}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 2lhzg53935k2qgitjchx4orbff9ugeo Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/137 104 1230072 5759395 5748309 2026-10-24T22:43:22Z Borealex 68165 5759395 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="poetry">{{колонтитул||121|}}</noinclude>{{ВАР|<poem> :::: Старушки! менѣе рядитесь. :::: Иль на себя уже сердитесь, :::: Услышавши отъ Правдина, :::: Ахъ, какъ смѣшна она! </poem><!-- -->|<!-- --><poem> :::: Старушки! Менее рядитесь. :::: Иль на себя уже сердитесь, :::: Услышавши от Правдина, :::: Ах, как смешна она! </poem> }} <section end="XXII"/> {{ВАР|{{heading|56|{{r|23}}.}} <section begin="XXIII"/> {{poem-title|{{razr|Рассказы}}.}} <poem> <center>''(Сказка.)''</center> „И, ''Власьевна!'' не знаешь, что случилось :: У ''Климыча'' съ своей женой? Не давно подрались.“ — Не ужь ли? — Богъ святой Порукою тебѣ! — У Климыхи водилось :::::::::: Рублитковъ пять; :: Узналъ мужъ — пьяница объ этомъ; :: Сего дня, рано, передъ свѣтомъ :: Онъ сталъ къ ней приступать. Отступу нѣтъ! ''дай рубль!'' — На что? Снести въ ''питейной''. „Тамъ — говорилъ — лежитъ въ закладѣ мой кафтанъ :: „И съ кофтою твоей кисейной, „Такъ я, вотъ выкуплю.“ Пусть былъ бы онъ не пьянъ, :: А то чуть на ногахъ держался. Какъ взбеленилася да ''Климыча'' жена!… :::: Я думала, что ужь она :: Прибьетъ его до полусмерти; :::::: Прости! сказала я: :::::: Теперь душа твоя </poem><!-- -->|<!-- -->{{poem-title|{{razr|Рассказы}}.}} <poem> <center>''(Сказка.)''</center> — И, ''Власьевна!'' Не знаешь, что случилось :: У ''Климыча'' с своей женой? Недавно подрались. — Не уж ли? — Бог святой Порукою тебе! — У Климыхи водилось :::::::::: Рублитков пять; :: Узнал муж-пьяница об этом; :: Сегодня рано перед светом :: Он стал к ней приступать. Отступу нет! ''Дай рубль!'' — На что? Снести в ''питейной''. — Там, — говорил, — лежит в закладе мой кафтан :: И с кофтою твоей кисейной, Так я, вот выкуплю. — Пусть был бы он не пьян, :: А то чуть на ногах держался. Как взбеленилася да ''Климыча'' жена!… :::: Я думала, что уж она :: Прибьёт его до полусмерти; :::::: Прости! Сказала я: :::::: Теперь душа твоя </poem> }}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> m390tdgiyii5wxe07mug840y3x0i0t4 5759406 5759395 2026-10-24T22:57:01Z Borealex 68165 5759406 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="poetry">{{колонтитул||121|}}</noinclude>{{ВАР|<poem> :::: Старушки! менѣе рядитесь. :::: Иль на себя уже сердитесь, :::: Услышавши отъ Правдина, :::: Ахъ, какъ смѣшна она! </poem><!-- -->|<!-- --><poem> :::: Старушки! Менее рядитесь. :::: Иль на себя уже сердитесь, :::: Услышавши от Правдина, :::: Ах, как смешна она! </poem> }} <section end="XXII"/> {{heading|56|{{r|23}}.}} <section begin="XXIII"/> {{ВАР|{{poem-title|{{razr|Рассказы}}.}} <poem> <center>''(Сказка.)''</center> „И, ''Власьевна!'' не знаешь, что случилось :: У ''Климыча'' съ своей женой? Не давно подрались.“ — Не ужь ли? — Богъ святой Порукою тебѣ! — У Климыхи водилось :::::::::: Рублитковъ пять; :: Узналъ мужъ — пьяница объ этомъ; :: Сего дня, рано, передъ свѣтомъ :: Онъ сталъ къ ней приступать. Отступу нѣтъ! ''дай рубль!'' — На что? Снести въ ''питейной''. „Тамъ — говорилъ — лежитъ въ закладѣ мой кафтанъ :: „И съ кофтою твоей кисейной, „Такъ я, вотъ выкуплю.“ Пусть былъ бы онъ не пьянъ, :: А то чуть на ногахъ держался. Какъ взбеленилася да ''Климыча'' жена!… :::: Я думала, что ужь она :: Прибьетъ его до полусмерти; :::::: Прости! сказала я: :::::: Теперь душа твоя </poem><!-- -->|<!-- -->{{poem-title|{{razr|Рассказы}}.}} <poem> <center>''(Сказка.)''</center> — И, ''Власьевна!'' Не знаешь, что случилось :: У ''Климыча'' с своей женой? Недавно подрались. — Не уж ли? — Бог святой Порукою тебе! — У Климыхи водилось :::::::::: Рублитков пять; :: Узнал муж-пьяница об этом; :: Сегодня рано перед светом :: Он стал к ней приступать. Отступу нет! ''Дай рубль!'' — На что? Снести в ''питейной''. — Там, — говорил, — лежит в закладе мой кафтан :: И с кофтою твоей кисейной, Так я, вот выкуплю. — Пусть был бы он не пьян, :: А то чуть на ногах держался. Как взбеленилася да ''Климыча'' жена!… :::: Я думала, что уж она :: Прибьёт его до полусмерти; :::::: Прости! Сказала я: :::::: Теперь душа твоя </poem> }}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> epup48l7ibzeqj9ecbqrnnneg4mieaw Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/140 104 1230130 5759413 5750158 2026-10-24T23:01:37Z Borealex 68165 5759413 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="poetry">{{колонтитул||124|}}</noinclude>{{heading|56|{{r|25}}.}} <section begin="XXV"/> {{ВАР|{{poem-title|{{razr|Дружба}}.}} <poem> <center>''(Сказка.)''</center> Крестьянинъ нашъ Кузьма Свелъ тѣсно дружество съ Филатомъ, Завутъ одинъ другаго братомъ; Другъ друга любятъ безъ ума! „Вѣкъ цѣлый, мы любить другъ друга будемъ! — :::: Однажды, говорятъ друзья: — „И никогда того счастливѣйшаго дня, Въ которой свидѣлись, съ тобой не позабудемъ; :: Настанетъ день; и солнце чуть взойдетъ: Всѣ смертные еще сномъ сладкимъ почиваютъ; Одни друзья не просыпаютъ. И ужь ''Филатъ'' къ ''Кузьмѣ'' поклонъ отдать идетъ. :::: Проходитъ двѣ, иль три недѣли :::: Какъ стали въ сей пріязни жить! И вдругъ съ Филатушкой случись несчастью быть! Какому ровнаго не видано доселѣ. Филатъ къ Кузьмѣ поклонъ отдать пришелъ. А другъ его въ пуховикахъ валяясь Съ любимицей своей болонкой забавляясь :::: Не поклонясь сидѣлъ. Филатъ, хоть и Филатъ, однакожь огорчился. </poem><!-- -->|<!-- -->{{poem-title|{{razr|Дружба}}.}} <poem> <center>''(Сказка)''</center> Крестьянин наш Кузьма Свёл тесно дружество с Филатом, Завут один другого «братом»; Друг друга любят без ума! — Век целый, мы любить друг друга будем! — :::: Однажды говорят друзья, — И никогда того счастливейшего дня, В который свиделись, с тобой не позабудем; :: Настанет день; и солнце чуть взойдёт: Все смертные ещё сном сладким почивают; Одни друзья не просыпают. И уж ''Филат'' к ''Кузьме'' поклон отдать идёт. :::: Проходит две иль три недели, :::: Как стали в сей приязни жить! И вдруг с Филатушкой случись несчастью быть! Какому равного не видано доселе. Филат к Кузьме поклон отдать пришёл. А друг его, в пуховиках валяясь, С любимицей своей болонкой забавляясь, :::: Не поклонясь сидел. Филат, хоть и Филат, однако ж огорчился. </poem> }}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> r64kbzd6cfxr4zecxh4mbzcyrsbm367 Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)/52 0 1231274 5759323 5757863 2026-10-24T17:05:22Z Dmitry Korchemny 61161 5759323 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Piʿēl и Puʿal | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|52|Piʿel и Puʿal}} {{GHGmargin-letter|52|a}} '''1.''' Характерным признаком этого биньяна является удвоение среднего согласного основы. От простой основы ''qaṭal'' (ср. {{GHGpar|43|b}}) в перфекте активного биньяна {{GHGterm|Piʿēl}} должна была бы образоваться форма {{GHGheb|text=קַטַּל}} (ср. арабскую II породу ''qăttălă''). Однако в перфекте патах первого слога всегда, за одним исключением (см. {{GHGpar|52|m|nonumber=1}}), редуцировался в ''ĭ''. Во втором слоге первоначальный ''ă'' в большинстве случаев сохранился (поэтому этот биньян правильнее было бы называть ''Piʿal''). Однако очень часто<ref>Так обстоит дело со всеми глаголами, оканчивающимися на нун, и почти со всеми глаголами, оканчивающимися на ламед (Olsh. S. 538). Вероятно, Barth прав, предполагая ({{GHGcite|title={{abbr|ZDMG.|Zeitschrift der deutschen morgenländischen Gesellschaft, Lpz. 1846 ff., since 1903 ed. by A. Fischer.}}}} 1894, S. 1 ff.), что на огласовку перфекта производных биньянов повлиял имперфект.</ref> и здесь ''ă'' редуцировался в ''ĭ'', который затем закономерно удлинялся в ''ē'' под влиянием ударения (ср. арам. {{GHGheb|text=קַטֵּל}}, но в библейском арамейском почти всегда {{GHGheb|text=קַטִּל}}). О трех случаях перехода ''ă'' в сегол перед конечными {{GHGheb|text=ר}} или {{GHGheb|text=ס}} см. ниже, {{GHGpar|52|l|nonumber=1}}. Таким образом, в 3-м л. ед. ч. м. р. перфекта встречаются такие формы, как {{GHGheb|text=אִבַּד}}, {{GHGheb|text=לִמַּד}}, {{GHGheb|text=קִדַּשׁ}}; {{GHGheb|text=גִּדֵּף}}, {{GHGheb|text=כִּבֵּד}} и т. д. Перед афформативами, начинающимися с согласного, ''ă'', напротив, всегда сохраняется: {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטַּלְתֶּם}}, {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְנוּ}} и т. д. В инфинитиве (абсолютном {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, образованном из ''qaṭṭāl'' путем изменения гласного, и сопряженном {{GHGheb|text=קַטֵּל}}), имперфекте ({{GHGheb|text=יְקַטֵּל}}), императиве ({{GHGheb|text=קַטֵּל}}) и причастии ({{GHGheb|text=מְקַטֵּל}}) первоначальный ''ă'' первого слога сохраняется во всех случаях. Подвижное шва преформативов возникло в результате редукции краткого гласного (ср. араб. имперфект ''jŭqăttĭl'', причастие ''mŭqăttĭl''). {{GHGmargin-letter|52|b}} Характерным гласным пассивного биньяна {{GHGterm|Puʿal}} является ''ŭ'' (очень редко ''ŏ'') в первом слоге, тогда как во втором слоге всегда стоит ''ă'' (в паузе ''ā''). В арабском языке пассивные формы также неизменно образуются с ''ŭ'' в первом слоге. Спряжение обоих биньянов аналогично спряжению {{GHGterm|Qal}}. <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|c}} Замечание 1. Преформатив {{GHGheb|text=מְ‍}}, который также присоединяется к причастию в рассматриваемых далее биньянах, вероятно, связан с вопросительным (или неопределенным, см. {{GHGpar|37}}) местоимением {{GHGheb|text=מִי|translate=кто? всякий, кто}}, ж. р. (соответствующим нашему среднему роду) — {{GHGheb|text=מָה|translate=что? все, что}}; ср. {{GHGpar|85|e}}. {{GHGmargin-letter|52|d}} Замечание 2. Сильный дагеш, который, как сказано выше, является характерным признаком обоих биньянов, {{GHGterm|Piʿēl}} и {{GHGterm|Puʿal}}, нередко выпадает не только у глаголов со средним гортанным ({{GHGpar|64|d}}), но и в других случаях, когда под средним согласным основы стоит шва (ср. {{GHGpar|20|m}}). Например, {{GHGheb|text=שִׁלְחָה}} вместо {{GHGheb|text=שִׁלְּחָה}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=17|verse=7}}; {{GHGheb|text=בִּקְשֻׁ֫הוּ}} {{GHGbible-ref|book=2 Ch|chapter=15|verse=15}} (однако в императиве всегда {{GHGheb|text=בַּקְּשׁוּ}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=28|verse=7}} и др.); так же всегда в {{GHGheb|text=הַלְלוּ|translate=хвалите}}. В таких случаях под согласными с дагешем гласный характер шва иногда особо подчеркивается постановкой хатефа (согласно {{GHGpar|10|h}}), напр. {{GHGheb|text=לֻֽקֳחָה}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=23}}, где хатеф-каме́ц {{GHGheb|text=־ֳ}} обусловлен влиянием предшествующего ''ŭ'' (ср. {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ}} вместо {{GHGheb|text=פָּעְלוֹ}} и др.); ср. также {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=9|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=16}}. В имперфекте и причастии шва под преформативами (а в 1-м л. ед. ч. имперфекта — хатеф-патах под {{GHGheb|text=א}}) также может служить отличительным признаком обоих биньянов (ср. {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=26|verse=14}} и сл.). {{GHGmargin-letter|52|e}} Замечание 3. Согласно предположению Бёттхера (Böttcher), которое, несомненно, следует признать правильным<ref>Как отмечает Mayer-Lambert, та же теория встречается уже у Ибн Джанаха (см. выше, {{GHGpar|3|d}}) в {{GHGcite|title=Kitāb el-lumaʿ}}, p. 161. Ср. прежде всего Barth, {{GHGcite|title=Das passive Qal und seine Participien}}, в {{GHGcite|title=Festschrift zum Jubiläum Hildesheimer}} (Berlin, 1890), S. 145 ff.</ref> ({{GHGcite|title=Ausführliches Lehrbuch}}, § 904 ff. и § 1022), некоторые формы перфекта, обычно рассматриваемые как {{GHGterm|Puʿal}}, в действительности представляют собой пассивные формы {{GHGterm|Qal}}. Бёттхер относит к ним все те формы перфекта, для которых соответствующий активный {{GHGterm|Piʿēl}} либо вовсе не употребляется, либо, как в случае {{GHGheb|text=יִלֵּד}}, встречается только в другом значении, а имперфект образуется в ином биньяне, обычно {{GHGterm|Niphʿal}}. К ним относятся формы ''quṭṭal'' от основ {{GHGheb|text=אכל}} (имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=1|verse=20}}),<ref>Приведенный имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} по своей форме соответствует {{GHGterm|Puʿal}}. Поэтому этот пример сам по себе не подтверждает предшествующего утверждения об образовании имперфекта в другом биньяне. ''Прим. перев.''</ref> {{GHGheb|text=חפשׁ}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=ילד}}, {{GHGheb|text=יצר}}, {{GHGheb|text=לקח}}, {{GHGheb|text=עבד}}, {{GHGheb|text=שׁגל}}, {{GHGheb|text=שׁטף}}, {{GHGheb|text=שׁפךְ}}. Barth (см. ниже) добавляет к этому списку кажущиеся формы перфекта {{GHGterm|Puʿal}} от основ {{GHGheb|text=אסר}}, {{GHGheb|text=בזז}}, {{GHGheb|text=זנה}}, {{GHGheb|text=חצב}}, {{GHGheb|text=כרת}}, {{GHGheb|text=נפח}}, {{GHGheb|text=עזב}}, {{GHGheb|text=עשה}}, {{GHGheb|text=ראה}}, а также от глаголов со средним {{GHGheb|text=ר}} (в которых ''ŭ'' первого слога удлиняется в ''ō''): {{GHGheb|text=הרג}}, {{GHGheb|text=הרה}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=3|verse=3}} [{{GHGheb|text=זרה}}, см. {{GHGpar|67|m}}], {{GHGheb|text=זרע}}, {{GHGheb|text=זרק}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=מרט}}, {{GHGheb|text=קרא}}, {{GHGheb|text=שׂרף}}. Сюда же он относит абсолютные инфинитивы {{GHGheb|text=הֹרוֹ וְהֹגוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=59|verse=13}}. При этом вовсе не обязательно предполагать ошибку масоретов. Удвоение второго согласного основы могло возникнуть для сохранения характерного ''ŭ'' первого слога (ср. араб. ''qŭtĭlă'' как пассив от ''qătălă''), а гласный ''ă'' второго слога соответствует масоретской огласовке всех остальных пассивных форм (см. {{GHGpar|39|f}}). Ср. также {{GHGpar|52|s}} и {{GHGpar|53|u}}. </div> {{GHGmargin-letter|52|f}} '''2.''' Основное значение {{GHGterm|Piʿēl}}, к которому сводятся все оттенки значения этого биньяна, — ''усердно заниматься'' действием, выраженным основой. Эта интенсификация значения основы, внешне выраженная усилением второго согласного основы, проявляется в отдельных случаях следующим образом: ''a'') ''Усиление'' и ''повторение'' действия (ср. интенсивные и итеративные имена с усиленным средним согласным основы, {{GHGpar|84|b}}).<ref>Аналогичные примеры усиления согласного, также служащего для выражения интенсивного значения, встречаются в немецком языке: ''reichen, recken''; ''streichen'' (лат. ''stringo''), ''strecken'' (ср. ''Strich'' «черта», ''Strecke'' «отрезок»); ''wacker'' от ''wachen''. В других случаях усиление согласного имеет каузативное значение: ''stechen, stecken''; ''wachen'' «бодрствовать», ''wecken'' «будить»; греч. τέλλω «доводить до конца» (ср. основу τελ- в τέλος «конец», τελέω «завершать»); γεννάω «рождать» (от основы γεν-, ср. γένος «род»).</ref> Например, {{GHGheb|text=צָחַק|translate=смеяться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «шутить, забавляться» (многократно смеяться); {{GHGheb|text=שָׁאַל|translate=просить}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «попрошайничать». Сюда же относятся случаи, когда действие распространяется на многих, например: {{GHGheb|text=קָבַר|translate=хоронить}} (одного человека) {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=23|verse=4}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «хоронить» (многих) {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=11|verse=15}} (такое употребление часто встречается также в сирийском и арабском языках). Другие оттенки интенсивного или итеративного значения: {{GHGheb|text=פָּתַח|translate=открывать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «развязывать»; {{GHGheb|text=סָפַר|translate=считать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «рассказывать»; [ср. {{GHGheb|text=כִּתֵּב}}, {{GHGheb|text=חִשֵּׁב}}, {{GHGheb|text=הִלֵּךְ}}, {{GHGheb|text=רִפֵּא}}, {{GHGheb|text=חִפֵּשׂ}}, {{GHGheb|text=תִּפֵּשׂ}}; {{GHGheb|text=מְאַהֵב}}, {{GHGheb|text=מְרַצֵּחַ}}]. {{GHGmargin-letter|52|g}} Усердное стремление к совершению действия может также проявляться в побуждении других к тому же действию. Поэтому {{GHGterm|Piʿēl}} имеет также ''b'') каузативное значение (как {{GHGterm|Hiphʿîl}}), напр. {{GHGheb|text=לָמַד|translate=учиться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «учить, преподавать». Часто это значение можно передать глаголами «позволять», «объявлять» или «считать» (так называемый ''декларативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}), «помогать». Например, {{GHGheb|text=חִיָּה|translate=оставлять в живых}}, {{GHGheb|text=צִדֵּק|translate=объявлять праведным}}, {{GHGheb|text=יִלֵּד|translate=помогать при родах}}. {{GHGmargin-letter|52|h}} ''c'') В этом биньяне часто образуются также ''деноминативы'' (см. {{GHGpar|38|b}}), которые обычно обозначают действия, связанные с предметом, названным соответствующим именем, — его изготовление или использование. Например, {{GHGheb|text=קִנֵּן|translate=вить гнездо, гнездиться}} (от {{GHGheb|text=קֵן}}), {{GHGheb|text=עִפֵּר|translate=бросать землю, поднимать пыль}} (от {{GHGheb|text=עָפָר}}), {{GHGheb|text=עִנֵּן|translate=собирать тучи}} (от {{GHGheb|text=עָנָן}}), {{GHGheb|text=שִׁלֵּשׁ|translate=делить на три части}} или «делать что-либо в третий раз» (от {{GHGheb|text=שָׁלשׁ}}); вероятно, также {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}} от {{GHGheb|text=דָּבָר|translate=слово}}. С другой стороны, деноминативы могут обозначать устранение предмета, названного соответствующим именем, причинение ему вреда и т. п. (так называемый ''привативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}; ср. русские глаголы «обезглавливать», «обескровливать»). Например, {{GHGheb|text=שֵׁרֵשׁ|translate=выкорчевывать, искоренять}} (от {{GHGheb|text=שֹׁ֫רֶשׁ|translate=корень}}); {{GHGheb|text=זִנֵּב}}, собственно «повреждать хвост» ({{GHGheb|text=זָנָב|translate=хвост}}), отсюда «нападать на арьергард (войска), теснить его»; {{GHGheb|text=לִבֵּב|translate=ранить в сердце}}; {{GHGheb|text=דִּשֵּׁן|translate=удалять золу}} (от {{GHGheb|text=דֶּ֫שֶׁן|translate=зола}}), {{GHGheb|text=חִטֵּא|translate=очищать от греха}} (от {{GHGheb|text=חֵטְא|translate=грех}}), {{GHGheb|text=עִצֵּם|translate=обгладывать кости}} (от {{GHGheb|text=עֶ֫צֶם|translate=кость}}; ср. в том же значении {{GHGheb|text=גֵּרֵם}} от {{GHGheb|text=גֶּ֫רֶם|translate=кость}}); {{GHGheb|text=סֵעֵף|translate=обрезать ветви}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=10|verse=33}} (от {{GHGheb|text=סְעִיף|translate=ветвь}}). Деноминативное происхождение некоторых глаголов очевидно, хотя имена, от которых они образованы, уже не засвидетельствованы. Например, {{GHGheb|text=סִקֵּל|translate=побивать камнями, бросать камни}} (в этом значении употребляется также в {{GHGterm|Qal}}) и «убирать камни (с поля)». Ср. английский глагол ''to stone'', который означает не только «побивать камнями», но и «вынимать косточки из плодов». Пассивное значение {{GHGterm|Puʿal}} естественным образом вытекает из сказанного выше. Например, {{GHGheb|text=בִּקֵּשׁ|translate=искать}} — {{GHGterm|Piʿēl}}, а соответствующая форма {{GHGterm|Puʿal}} означает «быть разыскиваемым». <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|i}} Иногда в {{GHGterm|Piʿēl}} сохраняется первоначальное, конкретное значение глагола, тогда как в {{GHGterm|Qal}} он приобретает переносное значение. Например, {{GHGheb|text=גָּלָה}}: {{GHGterm|Piʿēl}} — «обнажать, оголять», {{GHGterm|Qal}} — «раскрывать, сообщать», а также «уходить в изгнание» (буквально «обнажать страну»). {{GHGmargin-letter|52|k}} {{GHGterm|Piʿēl}} встречается также как интенсивная форма с непереходным значением, но только в поэтическом языке. Например, {{GHGheb|text=חתת}} в {{GHGterm|Piʿēl}} — «быть разбитым, сломанным» {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=51|verse=56}}; {{GHGheb|text=פִּחַד|translate=сильно бояться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=51|verse=13}}, {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=28|verse=14}}; {{GHGheb|text=רִוָּה|translate=насыщаться, упиваться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=34|verse=5.7}}; [{{GHGheb|text=מִעֵט|translate=становиться малочисленными}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=3}}]. Однако в {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=48|verse=8}} и {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=60|verse=11}} вместо {{GHGterm|Piʿēl}} от {{GHGheb|text=פתח}}, вслед за Cheyne, несомненно, следует читать {{GHGterm|Niphʿal}}. {{GHGmargin-letter|52|l}} Замечание 1. Более распространенная форма перфекта с патахом во втором слоге особенно часто встречается перед маккефом ({{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=9|hidebook=1}}) и в середине предложения при непрерывном изложении, тогда как в конце предложения (в паузе) преобладает форма с цере. Ср. {{GHGheb|text=גִּדֵּל}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=49|verse=21}} и {{GHGheb|text=גִּדַּל}} {{GHGbible-ref|book=Jos|chapter=4|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Est|chapter=3|verse=1}}; {{GHGheb|text=מִלֵּט}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=33|verse=5}} и {{GHGheb|text=מִלַּט}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}; {{GHGheb|text=קִצַּץ}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=8|verse=16}} и {{GHGheb|text=קִצֵּץ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=129|verse=4}}. Однако в этой паузальной форме камец никогда не встречается. В 3-м л. ед. ч. ж. р. паузальная форма всегда имеет вид {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לָה}}, за исключением {{GHGheb|text=קִבָּ֫צָה}} {{GHGbible-ref|book=Mi|chapter=1|verse=7}}; в 3-м л. мн. ч. — всегда {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לוּ}}. Во 2-м и 1-м л. ед. ч. и 1-м л. мн. ч. паузальные формы, естественно, имеют вид {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתְּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתִּי}} (однако всегда {{GHGheb|text=דִּבַּֽרְתִּי}} и {{GHGheb|text=לִמַּ֫דְתִּי}}), {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְנוּ}}. В 3-м л. ед. ч. перфекта глаголы {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}}, {{GHGheb|text=כִּפֶּר|translate=искупать}} и {{GHGheb|text=כִּבֶּס|translate=стирать одежду}} (наряду с {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=49|verse=11}}) имеют сегол во втором слоге, но в паузе употребляются формы {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} и {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} ({{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=19|verse=25}}). Паузальная форма глагола {{GHGheb|text=כִּפֶּר}} не засвидетельствована. {{GHGmargin-letter|52|m}} Патах в первом слоге, обычный для арамейского и арабского языков, встречается в Танахе лишь однажды: {{GHGheb|text=נַ֫שַּׁנִי|translate=он заставил меня забыть}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=41|verse=51}}. Эта форма служит для более явного подчеркивания игры слов с именем {{GHGheb|text=מְנַשֶּׁה}}. {{GHGmargin-letter|52|n}} Замечание 2. В имперфекте (в том числе юссиве, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=25}}), инфинитиве и императиве {{GHGterm|Piʿēl}} (а также {{GHGterm|Hithpaʿēl}}) цере последнего слога перед маккефом обычно сокращается в сегол, напр. {{GHGheb|text=יְבַקֶּשׁ־לוֹ|translate=ищет для себя}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=40|verse=20}}; {{GHGheb|text=קַדֶּשׁ־לִי|translate=посвяти Мне}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=13|verse=2}}. Паузальные формы с сеголом вместо цере, такие как {{GHGheb|text=יְרַחֶף}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=11}} и {{GHGheb|text=אֲרַחֶם}} {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=2|verse=6}} (ср. также {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=32|verse=6}} в инфинитиве и {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=21|verse=9}} в причастии), восходят к традиции одной из масоретских школ и были ошибочно приняты Бэром (Baer) в его издании; ср. аналогичные случаи в {{GHGpar|75|n}} и {{GHGpar|75|hh|nonumber=1}}. Если в последнем слоге имперфекта {{GHGterm|Piʿēl}} стоит патах (перед гортанным или {{GHGheb|text=ר}}), он сохраняется и в паузе; ср. {{GHGpar|29|s}} и {{GHGpar|65|e}}. В 1-м л. ед. ч. имперфекта в двух словах на месте хатеф-патаха в преформативе {{GHGheb|text=א}} встречается ''е''-образный звук: {{GHGheb|text=אֱזָרֶה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=33}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=5|verse=12}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=12|verse=14|hidebook=1}} и {{GHGheb|text=וְאֵסָ֣עֲרֵם}} {{GHGbible-ref|book=Zc|chapter=7|verse=14}} (согласно {{GHGpar|23|h}}). Перед полным окончанием множественного числа {{GHGheb|text=וּן}} (см. {{GHGpar|47|m}}) цере сохраняется в паузе, напр. {{GHGheb|text=תְּדַבֵּר֑וּן}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=2}} (ср. вне паузы {{GHGheb|text=תְּדַבְּר֣וּן}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=32|verse=20}}); ср. {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=6|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=12|verse=3}}. Цере сохраняется также перед силлуком в {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=3}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=21|verse=11}} и даже перед закеф-катоном в {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=7|verse=5}}. Наряду с {{GHGheb|text=תְּקַטֵּ֫לְנָה}} встречаются формы типа {{GHGheb|text=תְּקַטַּ֫לְנָה}}, напр. {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=3|verse=16}}, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=13|verse=18|hidebook=1}} (в обоих случаях перед сибилянтом и в паузе). Во 2-м л. ед. ч. императива встречаются также {{GHGheb|text=פַּלַּג}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=55|verse=10}} (вероятно, для намеренного созвучия с предшествующим {{GHGheb|text=בַּלַּע}}) и {{GHGheb|text=קָרַב}} (из ''qarrabh'') {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=37|verse=17}}. {{GHGmargin-letter|52|o}} '''3.''' Абсолютный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} иногда имеет особую форму {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, приведенную в парадигме, напр. {{GHGheb|text=יַסֹּר|translate=наказывая}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=118|verse=18}}; ср. {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=21|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=10}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״א}}); {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=40|verse=2}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״ה}}). Однако гораздо чаще вместо нее употребляется форма сопряженного инфинитива {{GHGheb|text=קַטֵּל}}. Сопряженный инфинитив в исключительных случаях также имеет форму {{GHGheb|text=קִטֵּל}} (с переходом ''ă'' в ''ĭ'', как в перфекте), напр. {{GHGheb|text=שִׁלְחוֹ}} {{GHGbible-ref|book=1 Ch|chapter=8|verse=8}}; возможно, также {{GHGheb|text=קִטֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=44|verse=21}} (если это не существительное). Ради созвучия такая форма встречается даже вместо абсолютного инфинитива: {{GHGheb|text=נִאֵץ נִאַ֫צְתָּ}} {{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=12|verse=14}}. Напротив, {{GHGheb|text=שִׁלֵּם}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=35}} и {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=5|verse=13}}, вероятно, следует считать существительными. Что же касается {{GHGheb|text=דִּבֶּר}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=6|verse=28}}, {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=3|verse=1}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=4|verse=15}} (во всех трех случаях после {{GHGheb|text=בְּיוֹם}}), {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=1|verse=2}} (после {{GHGheb|text=תְּחִלַּת}}), то во всех этих местах, которые Кёниг вслед за Кимхи относит к сопряженному инфинитиву, скорее следует видеть формы перфекта {{GHGterm|Piʿēl}}. <!-- </div> {{GHGmargin-letter|52|p}} The infinitive construct {{GHGterm|Piʿēl}}, with the {{GHGterm|fem.}} ending (cf. {{GHGpar|45|d}}), occurs in {{GHGheb|text=יַסְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=18}}; {{GHGheb|text=זַמְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=147|verse=1}}; with {{GHGheb|text=ת}} of the {{GHGterm|fem.}} before a suffix {{GHGheb|text=צַדֶּקְתֵּךְ}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=52}}. On the verbal nouns after the form of the Aram. inf. ''Pa‛il'' ({{GHGheb|text=קַטָּלָה}}), see {{GHGpar|84|e|b}}. Instead of the abnormal {{GHGheb|text=מְאָֽסְפָיו}} (so Baer, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=62|verse=9}}) as ptcp. Pi‛el, read {{GHGheb|text=מְאַסְ׳}} with ed. Mant. and Ginsburg. {{GHGmargin-letter|52|q}} 4. In Puʿal ''ŏ'' is sometimes found instead of ''ŭ'' in the initial syllable, e.g. {{GHGheb|text=מְאָדָּם|translate=dyed red}}, {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=25|verse=5}}, &c., {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=2|verse=4}}, cf. {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=3|verse=7|hidebook=1}} {{GHGheb|text=שָׁדְּדָה}}; {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=4}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=72|verse=20}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=80|verse=11|hidebook=1}}. According to Baer’s reading also in {{GHGheb|text=תְּרָצְּחוּ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=62|verse=4}}, and so also Ben Ašer, but Ben Naphtali {{GHGheb|text=תְּרַצְּחוּ}}. It is merely an orthographic licence when ''ŭ'' is written fully, e.g. {{GHGheb|text=יוּלַּד}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=18|verse=29}}. {{GHGmargin-letter|52|r}} 5. As {{GHGterm|infinitive absolute}}, of {{GHGterm|Puʿal}} we find {{GHGheb|text=גֻּנֹּב}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=40|verse=15}}.—No instance of the ''inf. constr.'' occurs in the strong verb in {{GHGterm|Puʿal}}; from {{GHGheb|text=ל״ה}} with suffix {{GHGheb|text=עֻנּוֹתוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=132|verse=1}}. {{GHGmargin-letter|52|s}} 6. A few examples occur of the {{GHGterm|participle Puʿal}} without the preformative ({{GHGheb|text=מְ‍}}), e.g. {{GHGheb|text=אֻכָּל}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=3|verse=2}}; {{GHGheb|text=יוּלָּד}} (for {{GHGheb|text=מְיֻלָּד}}) {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=13|verse=8}}; {{GHGheb|text=לֻקָּח}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=2|verse=10}}; {{GHGheb|text=סֹעֲרָה}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=54|verse=11}}. These {{GHGterm|participles}} are distinguished from the {{GHGterm|perfect}} (as in {{GHGterm|Niphʿal}}) by the ''ā'' of the final syllable. For other examples, see {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=30|verse=24}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=12}} (where {{GHGheb|text=יוּקָשִׁים}}, according to {{GHGpar|20|n}}, stands for {{GHGheb|text=יֻקָּ׳}} = {{GHGheb|text=מְיֻקָּ׳}}); but, according to the Masora, ''not'' {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=26|verse=17}}, since {{GHGheb|text=הַֽהֻלָּ֫לָה}} as ''Mil‛êl'' can only be the {{GHGterm|perfect}}. The rejection of the {{GHGheb|text=מְ‍}} may be favoured by an initial {{GHGheb|text=מ‍}}, as in {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=18|verse=2.7}} (but also {{GHGheb|text=מְמֻשָּׁךְ}}); {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=25|verse=19}} (where, however, read {{GHGheb|text=מוֹעֶ֫דֶת}}); so also in the participle {{GHGterm|Piʿēl}} {{GHGheb|text=מָאֵן}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=7|verse=27}}, {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=9|verse=2|hidebook=1}} (always after {{GHGheb|text=אִם}}, but cf. also {{GHGheb|text=הַמֵּאֲנִים}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}}, where, however, {{GHGheb|text=הַמָּֽאֲנִים}} = {{GHGheb|text=הַמְמָֽאֲנִים}} is to be read, with Brockelmann, {{GHGcite|title=Grundriss}}, p. 264 f.) and {{GHGheb|text=מַהֵר}} {{GHGbible-ref|book=Zp|chapter=1|verse=14}} (and {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=8|verse=1.3}}?). Notice, however, Barth’s suggestion ({{GHGcite|title=Nominalbildung}}, p. 273) that, as the active of forms like {{GHGheb|text=אֻכָּל}} only occurs in {{GHGterm|Qal}}, they are perfect participles of former ''passives'' of Qal (see e), and in {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=23|verse=32|hidebook=1}}, perfect participles of Piʿēl.—On {{GHGheb|text=מְרֻבַּע}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=45|verse=2}}, see {{GHGpar|65|d}}. --> {{примечания|title=}} [[Категория:Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)]] li5ncwyo7kfihp9wxkttzrs80vrmaym 5759324 5759323 2026-10-24T17:14:49Z Dmitry Korchemny 61161 5759324 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Piʿēl и Puʿal | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|52|Piʿel и Puʿal}} {{GHGmargin-letter|52|a}} '''1.''' Характерным признаком этого биньяна является удвоение среднего согласного основы. От простой основы ''qaṭal'' (ср. {{GHGpar|43|b}}) в перфекте активного биньяна {{GHGterm|Piʿēl}} должна была бы образоваться форма {{GHGheb|text=קַטַּל}} (ср. арабскую II породу ''qăttălă''). Однако в перфекте патах первого слога всегда, за одним исключением (см. {{GHGpar|52|m|nonumber=1}}), редуцировался в ''ĭ''. Во втором слоге первоначальный ''ă'' в большинстве случаев сохранился (поэтому этот биньян правильнее было бы называть ''Piʿal''). Однако очень часто<ref>Так обстоит дело со всеми глаголами, оканчивающимися на нун, и почти со всеми глаголами, оканчивающимися на ламед (Olsh. S. 538). Вероятно, Barth прав, предполагая ({{GHGcite|title={{abbr|ZDMG.|Zeitschrift der deutschen morgenländischen Gesellschaft, Lpz. 1846 ff., since 1903 ed. by A. Fischer.}}}} 1894, S. 1 ff.), что на огласовку перфекта производных биньянов повлиял имперфект.</ref> и здесь ''ă'' редуцировался в ''ĭ'', который затем закономерно удлинялся в ''ē'' под влиянием ударения (ср. арам. {{GHGheb|text=קַטֵּל}}, но в библейском арамейском почти всегда {{GHGheb|text=קַטִּל}}). О трех случаях перехода ''ă'' в сегол перед конечными {{GHGheb|text=ר}} или {{GHGheb|text=ס}} см. ниже, {{GHGpar|52|l|nonumber=1}}. Таким образом, в 3-м л. ед. ч. м. р. перфекта встречаются такие формы, как {{GHGheb|text=אִבַּד}}, {{GHGheb|text=לִמַּד}}, {{GHGheb|text=קִדַּשׁ}}; {{GHGheb|text=גִּדֵּף}}, {{GHGheb|text=כִּבֵּד}} и т. д. Перед афформативами, начинающимися с согласного, ''ă'', напротив, всегда сохраняется: {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטַּלְתֶּם}}, {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְנוּ}} и т. д. В инфинитиве (абсолютном {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, образованном из ''qaṭṭāl'' путем изменения гласного, и сопряженном {{GHGheb|text=קַטֵּל}}), имперфекте ({{GHGheb|text=יְקַטֵּל}}), императиве ({{GHGheb|text=קַטֵּל}}) и причастии ({{GHGheb|text=מְקַטֵּל}}) первоначальный ''ă'' первого слога сохраняется во всех случаях. Подвижное шва преформативов возникло в результате редукции краткого гласного (ср. араб. имперфект ''jŭqăttĭl'', причастие ''mŭqăttĭl''). {{GHGmargin-letter|52|b}} Характерным гласным пассивного биньяна {{GHGterm|Puʿal}} является ''ŭ'' (очень редко ''ŏ'') в первом слоге, тогда как во втором слоге всегда стоит ''ă'' (в паузе ''ā''). В арабском языке пассивные формы также неизменно образуются с ''ŭ'' в первом слоге. Спряжение обоих биньянов аналогично спряжению {{GHGterm|Qal}}. <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|c}} Замечание 1. Преформатив {{GHGheb|text=מְ‍}}, который также присоединяется к причастию в рассматриваемых далее биньянах, вероятно, связан с вопросительным (или неопределенным, см. {{GHGpar|37}}) местоимением {{GHGheb|text=מִי|translate=кто? всякий, кто}}, ж. р. (соответствующим нашему среднему роду) — {{GHGheb|text=מָה|translate=что? все, что}}; ср. {{GHGpar|85|e}}. {{GHGmargin-letter|52|d}} Замечание 2. Сильный дагеш, который, как сказано выше, является характерным признаком обоих биньянов, {{GHGterm|Piʿēl}} и {{GHGterm|Puʿal}}, нередко выпадает не только у глаголов со средним гортанным ({{GHGpar|64|d}}), но и в других случаях, когда под средним согласным основы стоит шва (ср. {{GHGpar|20|m}}). Например, {{GHGheb|text=שִׁלְחָה}} вместо {{GHGheb|text=שִׁלְּחָה}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=17|verse=7}}; {{GHGheb|text=בִּקְשֻׁ֫הוּ}} {{GHGbible-ref|book=2 Ch|chapter=15|verse=15}} (однако в императиве всегда {{GHGheb|text=בַּקְּשׁוּ}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=28|verse=7}} и др.); так же всегда в {{GHGheb|text=הַלְלוּ|translate=хвалите}}. В таких случаях под согласными с дагешем гласный характер шва иногда особо подчеркивается постановкой хатефа (согласно {{GHGpar|10|h}}), напр. {{GHGheb|text=לֻֽקֳחָה}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=23}}, где хатеф-каме́ц {{GHGheb|text=־ֳ}} обусловлен влиянием предшествующего ''ŭ'' (ср. {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ}} вместо {{GHGheb|text=פָּעְלוֹ}} и др.); ср. также {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=9|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=16}}. В имперфекте и причастии шва под преформативами (а в 1-м л. ед. ч. имперфекта — хатеф-патах под {{GHGheb|text=א}}) также может служить отличительным признаком обоих биньянов (ср. {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=26|verse=14}} и сл.). {{GHGmargin-letter|52|e}} Замечание 3. Согласно предположению Бёттхера (Böttcher), которое, несомненно, следует признать правильным<ref>Как отмечает Mayer-Lambert, та же теория встречается уже у Ибн Джанаха (см. выше, {{GHGpar|3|d}}) в {{GHGcite|title=Kitāb el-lumaʿ}}, p. 161. Ср. прежде всего Barth, {{GHGcite|title=Das passive Qal und seine Participien}}, в {{GHGcite|title=Festschrift zum Jubiläum Hildesheimer}} (Berlin, 1890), S. 145 ff.</ref> ({{GHGcite|title=Ausführliches Lehrbuch}}, § 904 ff. и § 1022), некоторые формы перфекта, обычно рассматриваемые как {{GHGterm|Puʿal}}, в действительности представляют собой пассивные формы {{GHGterm|Qal}}. Бёттхер относит к ним все те формы перфекта, для которых соответствующий активный {{GHGterm|Piʿēl}} либо вовсе не употребляется, либо, как в случае {{GHGheb|text=יִלֵּד}}, встречается только в другом значении, а имперфект образуется в ином биньяне, обычно {{GHGterm|Niphʿal}}. К ним относятся формы ''quṭṭal'' от основ {{GHGheb|text=אכל}} (имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=1|verse=20}}),<ref>Приведенный имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} по своей форме соответствует {{GHGterm|Puʿal}}. Поэтому этот пример сам по себе не подтверждает предшествующего утверждения об образовании имперфекта в другом биньяне. ''Прим. перев.''</ref> {{GHGheb|text=חפשׁ}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=ילד}}, {{GHGheb|text=יצר}}, {{GHGheb|text=לקח}}, {{GHGheb|text=עבד}}, {{GHGheb|text=שׁגל}}, {{GHGheb|text=שׁטף}}, {{GHGheb|text=שׁפךְ}}. Barth (см. ниже) добавляет к этому списку кажущиеся формы перфекта {{GHGterm|Puʿal}} от основ {{GHGheb|text=אסר}}, {{GHGheb|text=בזז}}, {{GHGheb|text=זנה}}, {{GHGheb|text=חצב}}, {{GHGheb|text=כרת}}, {{GHGheb|text=נפח}}, {{GHGheb|text=עזב}}, {{GHGheb|text=עשה}}, {{GHGheb|text=ראה}}, а также от глаголов со средним {{GHGheb|text=ר}} (в которых ''ŭ'' первого слога удлиняется в ''ō''): {{GHGheb|text=הרג}}, {{GHGheb|text=הרה}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=3|verse=3}} [{{GHGheb|text=זרה}}, см. {{GHGpar|67|m}}], {{GHGheb|text=זרע}}, {{GHGheb|text=זרק}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=מרט}}, {{GHGheb|text=קרא}}, {{GHGheb|text=שׂרף}}. Сюда же он относит абсолютные инфинитивы {{GHGheb|text=הֹרוֹ וְהֹגוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=59|verse=13}}. При этом вовсе не обязательно предполагать ошибку масоретов. Удвоение второго согласного основы могло возникнуть для сохранения характерного ''ŭ'' первого слога (ср. араб. ''qŭtĭlă'' как пассив от ''qătălă''), а гласный ''ă'' второго слога соответствует масоретской огласовке всех остальных пассивных форм (см. {{GHGpar|39|f}}). Ср. также {{GHGpar|52|s}} и {{GHGpar|53|u}}. </div> {{GHGmargin-letter|52|f}} '''2.''' Основное значение {{GHGterm|Piʿēl}}, к которому сводятся все оттенки значения этого биньяна, — ''усердно заниматься'' действием, выраженным основой. Эта интенсификация значения основы, внешне выраженная усилением второго согласного основы, проявляется в отдельных случаях следующим образом: ''a'') ''Усиление'' и ''повторение'' действия (ср. интенсивные и итеративные имена с усиленным средним согласным основы, {{GHGpar|84|b}}).<ref>Аналогичные примеры усиления согласного, также служащего для выражения интенсивного значения, встречаются в немецком языке: ''reichen, recken''; ''streichen'' (лат. ''stringo''), ''strecken'' (ср. ''Strich'' «черта», ''Strecke'' «отрезок»); ''wacker'' от ''wachen''. В других случаях усиление согласного имеет каузативное значение: ''stechen, stecken''; ''wachen'' «бодрствовать», ''wecken'' «будить»; греч. τέλλω «доводить до конца» (ср. основу τελ- в τέλος «конец», τελέω «завершать»); γεννάω «рождать» (от основы γεν-, ср. γένος «род»).</ref> Например, {{GHGheb|text=צָחַק|translate=смеяться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «шутить, забавляться» (многократно смеяться); {{GHGheb|text=שָׁאַל|translate=просить}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «попрошайничать». Сюда же относятся случаи, когда действие распространяется на многих, например: {{GHGheb|text=קָבַר|translate=хоронить}} (одного человека) {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=23|verse=4}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «хоронить» (многих) {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=11|verse=15}} (такое употребление часто встречается также в сирийском и арабском языках). Другие оттенки интенсивного или итеративного значения: {{GHGheb|text=פָּתַח|translate=открывать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «развязывать»; {{GHGheb|text=סָפַר|translate=считать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «рассказывать»; [ср. {{GHGheb|text=כִּתֵּב}}, {{GHGheb|text=חִשֵּׁב}}, {{GHGheb|text=הִלֵּךְ}}, {{GHGheb|text=רִפֵּא}}, {{GHGheb|text=חִפֵּשׂ}}, {{GHGheb|text=תִּפֵּשׂ}}; {{GHGheb|text=מְאַהֵב}}, {{GHGheb|text=מְרַצֵּחַ}}]. {{GHGmargin-letter|52|g}} Усердное стремление к совершению действия может также проявляться в побуждении других к тому же действию. Поэтому {{GHGterm|Piʿēl}} имеет также ''b'') каузативное значение (как {{GHGterm|Hiphʿîl}}), напр. {{GHGheb|text=לָמַד|translate=учиться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «учить, преподавать». Часто это значение можно передать глаголами «позволять», «объявлять» или «считать» (так называемый ''декларативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}), «помогать». Например, {{GHGheb|text=חִיָּה|translate=оставлять в живых}}, {{GHGheb|text=צִדֵּק|translate=объявлять праведным}}, {{GHGheb|text=יִלֵּד|translate=помогать при родах}}. {{GHGmargin-letter|52|h}} ''c'') В этом биньяне часто образуются также ''деноминативы'' (см. {{GHGpar|38|b}}), которые обычно обозначают действия, связанные с предметом, названным соответствующим именем, — его изготовление или использование. Например, {{GHGheb|text=קִנֵּן|translate=вить гнездо, гнездиться}} (от {{GHGheb|text=קֵן}}), {{GHGheb|text=עִפֵּר|translate=бросать землю, поднимать пыль}} (от {{GHGheb|text=עָפָר}}), {{GHGheb|text=עִנֵּן|translate=собирать тучи}} (от {{GHGheb|text=עָנָן}}), {{GHGheb|text=שִׁלֵּשׁ|translate=делить на три части}} или «делать что-либо в третий раз» (от {{GHGheb|text=שָׁלשׁ}}); вероятно, также {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}} от {{GHGheb|text=דָּבָר|translate=слово}}. С другой стороны, деноминативы могут обозначать устранение предмета, названного соответствующим именем, причинение ему вреда и т. п. (так называемый ''привативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}; ср. русские глаголы «обезглавливать», «обескровливать»). Например, {{GHGheb|text=שֵׁרֵשׁ|translate=выкорчевывать, искоренять}} (от {{GHGheb|text=שֹׁ֫רֶשׁ|translate=корень}}); {{GHGheb|text=זִנֵּב}}, собственно «повреждать хвост» ({{GHGheb|text=זָנָב|translate=хвост}}), отсюда «нападать на арьергард (войска), теснить его»; {{GHGheb|text=לִבֵּב|translate=ранить в сердце}}; {{GHGheb|text=דִּשֵּׁן|translate=удалять золу}} (от {{GHGheb|text=דֶּ֫שֶׁן|translate=зола}}), {{GHGheb|text=חִטֵּא|translate=очищать от греха}} (от {{GHGheb|text=חֵטְא|translate=грех}}), {{GHGheb|text=עִצֵּם|translate=обгладывать кости}} (от {{GHGheb|text=עֶ֫צֶם|translate=кость}}; ср. в том же значении {{GHGheb|text=גֵּרֵם}} от {{GHGheb|text=גֶּ֫רֶם|translate=кость}}); {{GHGheb|text=סֵעֵף|translate=обрезать ветви}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=10|verse=33}} (от {{GHGheb|text=סְעִיף|translate=ветвь}}). Деноминативное происхождение некоторых глаголов очевидно, хотя имена, от которых они образованы, уже не засвидетельствованы. Например, {{GHGheb|text=סִקֵּל|translate=побивать камнями, бросать камни}} (в этом значении употребляется также в {{GHGterm|Qal}}) и «убирать камни (с поля)». Ср. английский глагол ''to stone'', который означает не только «побивать камнями», но и «вынимать косточки из плодов». Пассивное значение {{GHGterm|Puʿal}} естественным образом вытекает из сказанного выше. Например, {{GHGheb|text=בִּקֵּשׁ|translate=искать}} — {{GHGterm|Piʿēl}}, а соответствующая форма {{GHGterm|Puʿal}} означает «быть разыскиваемым». <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|i}} Иногда в {{GHGterm|Piʿēl}} сохраняется первоначальное, конкретное значение глагола, тогда как в {{GHGterm|Qal}} он приобретает переносное значение. Например, {{GHGheb|text=גָּלָה}}: {{GHGterm|Piʿēl}} — «обнажать, оголять», {{GHGterm|Qal}} — «раскрывать, сообщать», а также «уходить в изгнание» (буквально «обнажать страну»). {{GHGmargin-letter|52|k}} {{GHGterm|Piʿēl}} встречается также как интенсивная форма с непереходным значением, но только в поэтическом языке. Например, {{GHGheb|text=חתת}} в {{GHGterm|Piʿēl}} — «быть разбитым, сломанным» {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=51|verse=56}}; {{GHGheb|text=פִּחַד|translate=сильно бояться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=51|verse=13}}, {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=28|verse=14}}; {{GHGheb|text=רִוָּה|translate=насыщаться, упиваться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=34|verse=5.7}}; [{{GHGheb|text=מִעֵט|translate=становиться малочисленными}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=3}}]. Однако в {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=48|verse=8}} и {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=60|verse=11}} вместо {{GHGterm|Piʿēl}} от {{GHGheb|text=פתח}}, вслед за Cheyne, несомненно, следует читать {{GHGterm|Niphʿal}}. {{GHGmargin-letter|52|l}} Замечание 1. Более распространенная форма перфекта с патахом во втором слоге особенно часто встречается перед маккефом ({{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=9|hidebook=1}}) и в середине предложения при непрерывном изложении, тогда как в конце предложения (в паузе) преобладает форма с цере. Ср. {{GHGheb|text=גִּדֵּל}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=49|verse=21}} и {{GHGheb|text=גִּדַּל}} {{GHGbible-ref|book=Jos|chapter=4|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Est|chapter=3|verse=1}}; {{GHGheb|text=מִלֵּט}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=33|verse=5}} и {{GHGheb|text=מִלַּט}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}; {{GHGheb|text=קִצַּץ}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=8|verse=16}} и {{GHGheb|text=קִצֵּץ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=129|verse=4}}. Однако в этой паузальной форме камец никогда не встречается. В 3-м л. ед. ч. ж. р. паузальная форма всегда имеет вид {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לָה}}, за исключением {{GHGheb|text=קִבָּ֫צָה}} {{GHGbible-ref|book=Mi|chapter=1|verse=7}}; в 3-м л. мн. ч. — всегда {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לוּ}}. Во 2-м и 1-м л. ед. ч. и 1-м л. мн. ч. паузальные формы, естественно, имеют вид {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתְּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתִּי}} (однако всегда {{GHGheb|text=דִּבַּֽרְתִּי}} и {{GHGheb|text=לִמַּ֫דְתִּי}}), {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְנוּ}}. В 3-м л. ед. ч. перфекта глаголы {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}}, {{GHGheb|text=כִּפֶּר|translate=искупать}} и {{GHGheb|text=כִּבֶּס|translate=стирать одежду}} (наряду с {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=49|verse=11}}) имеют сегол во втором слоге, но в паузе употребляются формы {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} и {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} ({{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=19|verse=25}}). Паузальная форма глагола {{GHGheb|text=כִּפֶּר}} не засвидетельствована. {{GHGmargin-letter|52|m}} Патах в первом слоге, обычный для арамейского и арабского языков, встречается в Танахе лишь однажды: {{GHGheb|text=נַ֫שַּׁנִי|translate=он заставил меня забыть}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=41|verse=51}}. Эта форма служит для более явного подчеркивания игры слов с именем {{GHGheb|text=מְנַשֶּׁה}}. {{GHGmargin-letter|52|n}} Замечание 2. В имперфекте (в том числе юссиве, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=25}}), инфинитиве и императиве {{GHGterm|Piʿēl}} (а также {{GHGterm|Hithpaʿēl}}) цере последнего слога перед маккефом обычно сокращается в сегол, напр. {{GHGheb|text=יְבַקֶּשׁ־לוֹ|translate=ищет для себя}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=40|verse=20}}; {{GHGheb|text=קַדֶּשׁ־לִי|translate=посвяти Мне}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=13|verse=2}}. Паузальные формы с сеголом вместо цере, такие как {{GHGheb|text=יְרַחֶף}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=11}} и {{GHGheb|text=אֲרַחֶם}} {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=2|verse=6}} (ср. также {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=32|verse=6}} в инфинитиве и {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=21|verse=9}} в причастии), восходят к традиции одной из масоретских школ и были ошибочно приняты Бэром (Baer) в его издании; ср. аналогичные случаи в {{GHGpar|75|n}} и {{GHGpar|75|hh|nonumber=1}}. Если в последнем слоге имперфекта {{GHGterm|Piʿēl}} стоит патах (перед гортанным или {{GHGheb|text=ר}}), он сохраняется и в паузе; ср. {{GHGpar|29|s}} и {{GHGpar|65|e}}. В 1-м л. ед. ч. имперфекта в двух словах на месте хатеф-патаха в преформативе {{GHGheb|text=א}} встречается ''е''-образный звук: {{GHGheb|text=אֱזָרֶה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=33}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=5|verse=12}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=12|verse=14|hidebook=1}} и {{GHGheb|text=וְאֵסָ֣עֲרֵם}} {{GHGbible-ref|book=Zc|chapter=7|verse=14}} (согласно {{GHGpar|23|h}}). Перед полным окончанием множественного числа {{GHGheb|text=וּן}} (см. {{GHGpar|47|m}}) цере сохраняется в паузе, напр. {{GHGheb|text=תְּדַבֵּר֑וּן}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=2}} (ср. вне паузы {{GHGheb|text=תְּדַבְּר֣וּן}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=32|verse=20}}); ср. {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=6|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=12|verse=3}}. Цере сохраняется также перед силлуком в {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=3}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=21|verse=11}} и даже перед закеф-катоном в {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=7|verse=5}}. Наряду с {{GHGheb|text=תְּקַטֵּ֫לְנָה}} встречаются формы типа {{GHGheb|text=תְּקַטַּ֫לְנָה}}, напр. {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=3|verse=16}}, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=13|verse=18|hidebook=1}} (в обоих случаях перед сибилянтом и в паузе). Во 2-м л. ед. ч. императива встречаются также {{GHGheb|text=פַּלַּג}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=55|verse=10}} (вероятно, для намеренного созвучия с предшествующим {{GHGheb|text=בַּלַּע}}) и {{GHGheb|text=קָרַב}} (из ''qarrabh'') {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=37|verse=17}}. {{GHGmargin-letter|52|o}} '''3.''' Абсолютный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} иногда имеет особую форму {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, приведенную в парадигме, напр. {{GHGheb|text=יַסֹּר|translate=наказывая}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=118|verse=18}}; ср. {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=21|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=10}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״א}}); {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=40|verse=2}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״ה}}). Однако гораздо чаще вместо нее употребляется форма сопряженного инфинитива {{GHGheb|text=קַטֵּל}}. Сопряженный инфинитив в исключительных случаях также имеет форму {{GHGheb|text=קִטֵּל}} (с переходом ''ă'' в ''ĭ'', как в перфекте), напр. {{GHGheb|text=שִׁלְחוֹ}} {{GHGbible-ref|book=1 Ch|chapter=8|verse=8}}; возможно, также {{GHGheb|text=קִטֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=44|verse=21}} (если это не существительное). Ради созвучия такая форма встречается даже вместо абсолютного инфинитива: {{GHGheb|text=נִאֵץ נִאַ֫צְתָּ}} {{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=12|verse=14}}. Напротив, {{GHGheb|text=שִׁלֵּם}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=35}} и {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=5|verse=13}}, вероятно, следует считать существительными. Что же касается {{GHGheb|text=דִּבֶּר}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=6|verse=28}}, {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=3|verse=1}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=4|verse=15}} (во всех трех случаях после {{GHGheb|text=בְּיוֹם}}), {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=1|verse=2}} (после {{GHGheb|text=תְּחִלַּת}}), то во всех этих местах, которые Кёниг вслед за Кимхи относит к сопряженному инфинитиву, скорее следует видеть формы перфекта {{GHGterm|Piʿēl}}. {{GHGmargin-letter|52|p}} Сопряженный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} с окончанием женского рода (ср. {{GHGpar|45|d}}) встречается в формах {{GHGheb|text=יַסְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=18}} и {{GHGheb|text=זַמְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=147|verse=1}}; с показателем женского рода {{GHGheb|text=ת}} перед суффиксом — в форме {{GHGheb|text=צַדֶּקְתֵּךְ}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=52}}. Об отглагольных именах, образованных по типу арамейского инфинитива {{GHGterm|Paʿēl}} ({{GHGheb|text=קַטָּלָה}}), см. {{GHGpar|84|e|b}}. Вместо аномальной формы {{GHGheb|text=מְאָֽסְפָיו}} (так у Baer, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=62|verse=9}}), рассматриваемой как причастие {{GHGterm|Piʿēl}}, вслед за Мантуанским изданием (ed. Mant.) и Гинзбургом следует читать {{GHGheb|text=מְאַסְפָיו}}. <!-- </div> {{GHGmargin-letter|52|q}} 4. In Puʿal ''ŏ'' is sometimes found instead of ''ŭ'' in the initial syllable, e.g. {{GHGheb|text=מְאָדָּם|translate=dyed red}}, {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=25|verse=5}}, &c., {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=2|verse=4}}, cf. {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=3|verse=7|hidebook=1}} {{GHGheb|text=שָׁדְּדָה}}; {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=4}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=72|verse=20}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=80|verse=11|hidebook=1}}. According to Baer’s reading also in {{GHGheb|text=תְּרָצְּחוּ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=62|verse=4}}, and so also Ben Ašer, but Ben Naphtali {{GHGheb|text=תְּרַצְּחוּ}}. It is merely an orthographic licence when ''ŭ'' is written fully, e.g. {{GHGheb|text=יוּלַּד}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=18|verse=29}}. {{GHGmargin-letter|52|r}} 5. As {{GHGterm|infinitive absolute}}, of {{GHGterm|Puʿal}} we find {{GHGheb|text=גֻּנֹּב}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=40|verse=15}}.—No instance of the ''inf. constr.'' occurs in the strong verb in {{GHGterm|Puʿal}}; from {{GHGheb|text=ל״ה}} with suffix {{GHGheb|text=עֻנּוֹתוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=132|verse=1}}. {{GHGmargin-letter|52|s}} 6. A few examples occur of the {{GHGterm|participle Puʿal}} without the preformative ({{GHGheb|text=מְ‍}}), e.g. {{GHGheb|text=אֻכָּל}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=3|verse=2}}; {{GHGheb|text=יוּלָּד}} (for {{GHGheb|text=מְיֻלָּד}}) {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=13|verse=8}}; {{GHGheb|text=לֻקָּח}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=2|verse=10}}; {{GHGheb|text=סֹעֲרָה}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=54|verse=11}}. These {{GHGterm|participles}} are distinguished from the {{GHGterm|perfect}} (as in {{GHGterm|Niphʿal}}) by the ''ā'' of the final syllable. For other examples, see {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=30|verse=24}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=12}} (where {{GHGheb|text=יוּקָשִׁים}}, according to {{GHGpar|20|n}}, stands for {{GHGheb|text=יֻקָּ׳}} = {{GHGheb|text=מְיֻקָּ׳}}); but, according to the Masora, ''not'' {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=26|verse=17}}, since {{GHGheb|text=הַֽהֻלָּ֫לָה}} as ''Mil‛êl'' can only be the {{GHGterm|perfect}}. The rejection of the {{GHGheb|text=מְ‍}} may be favoured by an initial {{GHGheb|text=מ‍}}, as in {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=18|verse=2.7}} (but also {{GHGheb|text=מְמֻשָּׁךְ}}); {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=25|verse=19}} (where, however, read {{GHGheb|text=מוֹעֶ֫דֶת}}); so also in the participle {{GHGterm|Piʿēl}} {{GHGheb|text=מָאֵן}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=7|verse=27}}, {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=9|verse=2|hidebook=1}} (always after {{GHGheb|text=אִם}}, but cf. also {{GHGheb|text=הַמֵּאֲנִים}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}}, where, however, {{GHGheb|text=הַמָּֽאֲנִים}} = {{GHGheb|text=הַמְמָֽאֲנִים}} is to be read, with Brockelmann, {{GHGcite|title=Grundriss}}, p. 264 f.) and {{GHGheb|text=מַהֵר}} {{GHGbible-ref|book=Zp|chapter=1|verse=14}} (and {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=8|verse=1.3}}?). Notice, however, Barth’s suggestion ({{GHGcite|title=Nominalbildung}}, p. 273) that, as the active of forms like {{GHGheb|text=אֻכָּל}} only occurs in {{GHGterm|Qal}}, they are perfect participles of former ''passives'' of Qal (see e), and in {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=23|verse=32|hidebook=1}}, perfect participles of Piʿēl.—On {{GHGheb|text=מְרֻבַּע}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=45|verse=2}}, see {{GHGpar|65|d}}. --> {{примечания|title=}} [[Категория:Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)]] 0dtmtw6i29bpgf2ueleagutjokfxhkw 5759325 5759324 2026-10-24T17:21:07Z Dmitry Korchemny 61161 5759325 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Piʿēl и Puʿal | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|52|Piʿel и Puʿal}} {{GHGmargin-letter|52|a}} '''1.''' Характерным признаком этого биньяна является удвоение среднего согласного основы. От простой основы ''qaṭal'' (ср. {{GHGpar|43|b}}) в перфекте активного биньяна {{GHGterm|Piʿēl}} должна была бы образоваться форма {{GHGheb|text=קַטַּל}} (ср. арабскую II породу ''qăttălă''). Однако в перфекте патах первого слога всегда, за одним исключением (см. {{GHGpar|52|m|nonumber=1}}), редуцировался в ''ĭ''. Во втором слоге первоначальный ''ă'' в большинстве случаев сохранился (поэтому этот биньян правильнее было бы называть ''Piʿal''). Однако очень часто<ref>Так обстоит дело со всеми глаголами, оканчивающимися на нун, и почти со всеми глаголами, оканчивающимися на ламед (Olsh. S. 538). Вероятно, Barth прав, предполагая ({{GHGcite|title={{abbr|ZDMG.|Zeitschrift der deutschen morgenländischen Gesellschaft, Lpz. 1846 ff., since 1903 ed. by A. Fischer.}}}} 1894, S. 1 ff.), что на огласовку перфекта производных биньянов повлиял имперфект.</ref> и здесь ''ă'' редуцировался в ''ĭ'', который затем закономерно удлинялся в ''ē'' под влиянием ударения (ср. арам. {{GHGheb|text=קַטֵּל}}, но в библейском арамейском почти всегда {{GHGheb|text=קַטִּל}}). О трех случаях перехода ''ă'' в сегол перед конечными {{GHGheb|text=ר}} или {{GHGheb|text=ס}} см. ниже, {{GHGpar|52|l|nonumber=1}}. Таким образом, в 3-м л. ед. ч. м. р. перфекта встречаются такие формы, как {{GHGheb|text=אִבַּד}}, {{GHGheb|text=לִמַּד}}, {{GHGheb|text=קִדַּשׁ}}; {{GHGheb|text=גִּדֵּף}}, {{GHGheb|text=כִּבֵּד}} и т. д. Перед афформативами, начинающимися с согласного, ''ă'', напротив, всегда сохраняется: {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטַּלְתֶּם}}, {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְנוּ}} и т. д. В инфинитиве (абсолютном {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, образованном из ''qaṭṭāl'' путем изменения гласного, и сопряженном {{GHGheb|text=קַטֵּל}}), имперфекте ({{GHGheb|text=יְקַטֵּל}}), императиве ({{GHGheb|text=קַטֵּל}}) и причастии ({{GHGheb|text=מְקַטֵּל}}) первоначальный ''ă'' первого слога сохраняется во всех случаях. Подвижное шва преформативов возникло в результате редукции краткого гласного (ср. араб. имперфект ''jŭqăttĭl'', причастие ''mŭqăttĭl''). {{GHGmargin-letter|52|b}} Характерным гласным пассивного биньяна {{GHGterm|Puʿal}} является ''ŭ'' (очень редко ''ŏ'') в первом слоге, тогда как во втором слоге всегда стоит ''ă'' (в паузе ''ā''). В арабском языке пассивные формы также неизменно образуются с ''ŭ'' в первом слоге. Спряжение обоих биньянов аналогично спряжению {{GHGterm|Qal}}. <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|c}} Замечание 1. Преформатив {{GHGheb|text=מְ‍}}, который также присоединяется к причастию в рассматриваемых далее биньянах, вероятно, связан с вопросительным (или неопределенным, см. {{GHGpar|37}}) местоимением {{GHGheb|text=מִי|translate=кто? всякий, кто}}, ж. р. (соответствующим нашему среднему роду) — {{GHGheb|text=מָה|translate=что? все, что}}; ср. {{GHGpar|85|e}}. {{GHGmargin-letter|52|d}} Замечание 2. Сильный дагеш, который, как сказано выше, является характерным признаком обоих биньянов, {{GHGterm|Piʿēl}} и {{GHGterm|Puʿal}}, нередко выпадает не только у глаголов со средним гортанным ({{GHGpar|64|d}}), но и в других случаях, когда под средним согласным основы стоит шва (ср. {{GHGpar|20|m}}). Например, {{GHGheb|text=שִׁלְחָה}} вместо {{GHGheb|text=שִׁלְּחָה}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=17|verse=7}}; {{GHGheb|text=בִּקְשֻׁ֫הוּ}} {{GHGbible-ref|book=2 Ch|chapter=15|verse=15}} (однако в императиве всегда {{GHGheb|text=בַּקְּשׁוּ}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=28|verse=7}} и др.); так же всегда в {{GHGheb|text=הַלְלוּ|translate=хвалите}}. В таких случаях под согласными с дагешем гласный характер шва иногда особо подчеркивается постановкой хатефа (согласно {{GHGpar|10|h}}), напр. {{GHGheb|text=לֻֽקֳחָה}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=23}}, где хатеф-каме́ц {{GHGheb|text=־ֳ}} обусловлен влиянием предшествующего ''ŭ'' (ср. {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ}} вместо {{GHGheb|text=פָּעְלוֹ}} и др.); ср. также {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=9|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=16}}. В имперфекте и причастии шва под преформативами (а в 1-м л. ед. ч. имперфекта — хатеф-патах под {{GHGheb|text=א}}) также может служить отличительным признаком обоих биньянов (ср. {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=26|verse=14}} и сл.). {{GHGmargin-letter|52|e}} Замечание 3. Согласно предположению Бёттхера (Böttcher), которое, несомненно, следует признать правильным<ref>Как отмечает Mayer-Lambert, та же теория встречается уже у Ибн Джанаха (см. выше, {{GHGpar|3|d}}) в {{GHGcite|title=Kitāb el-lumaʿ}}, p. 161. Ср. прежде всего Barth, {{GHGcite|title=Das passive Qal und seine Participien}}, в {{GHGcite|title=Festschrift zum Jubiläum Hildesheimer}} (Berlin, 1890), S. 145 ff.</ref> ({{GHGcite|title=Ausführliches Lehrbuch}}, § 904 ff. и § 1022), некоторые формы перфекта, обычно рассматриваемые как {{GHGterm|Puʿal}}, в действительности представляют собой пассивные формы {{GHGterm|Qal}}. Бёттхер относит к ним все те формы перфекта, для которых соответствующий активный {{GHGterm|Piʿēl}} либо вовсе не употребляется, либо, как в случае {{GHGheb|text=יִלֵּד}}, встречается только в другом значении, а имперфект образуется в ином биньяне, обычно {{GHGterm|Niphʿal}}. К ним относятся формы ''quṭṭal'' от основ {{GHGheb|text=אכל}} (имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=1|verse=20}}),<ref>Приведенный имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} по своей форме соответствует {{GHGterm|Puʿal}}. Поэтому этот пример сам по себе не подтверждает предшествующего утверждения об образовании имперфекта в другом биньяне. ''Прим. перев.''</ref> {{GHGheb|text=חפשׁ}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=ילד}}, {{GHGheb|text=יצר}}, {{GHGheb|text=לקח}}, {{GHGheb|text=עבד}}, {{GHGheb|text=שׁגל}}, {{GHGheb|text=שׁטף}}, {{GHGheb|text=שׁפךְ}}. Barth (см. ниже) добавляет к этому списку кажущиеся формы перфекта {{GHGterm|Puʿal}} от основ {{GHGheb|text=אסר}}, {{GHGheb|text=בזז}}, {{GHGheb|text=זנה}}, {{GHGheb|text=חצב}}, {{GHGheb|text=כרת}}, {{GHGheb|text=נפח}}, {{GHGheb|text=עזב}}, {{GHGheb|text=עשה}}, {{GHGheb|text=ראה}}, а также от глаголов со средним {{GHGheb|text=ר}} (в которых ''ŭ'' первого слога удлиняется в ''ō''): {{GHGheb|text=הרג}}, {{GHGheb|text=הרה}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=3|verse=3}} [{{GHGheb|text=זרה}}, см. {{GHGpar|67|m}}], {{GHGheb|text=זרע}}, {{GHGheb|text=זרק}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=מרט}}, {{GHGheb|text=קרא}}, {{GHGheb|text=שׂרף}}. Сюда же он относит абсолютные инфинитивы {{GHGheb|text=הֹרוֹ וְהֹגוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=59|verse=13}}. При этом вовсе не обязательно предполагать ошибку масоретов. Удвоение второго согласного основы могло возникнуть для сохранения характерного ''ŭ'' первого слога (ср. араб. ''qŭtĭlă'' как пассив от ''qătălă''), а гласный ''ă'' второго слога соответствует масоретской огласовке всех остальных пассивных форм (см. {{GHGpar|39|f}}). Ср. также {{GHGpar|52|s}} и {{GHGpar|53|u}}. </div> {{GHGmargin-letter|52|f}} '''2.''' Основное значение {{GHGterm|Piʿēl}}, к которому сводятся все оттенки значения этого биньяна, — ''усердно заниматься'' действием, выраженным основой. Эта интенсификация значения основы, внешне выраженная усилением второго согласного основы, проявляется в отдельных случаях следующим образом: ''a'') ''Усиление'' и ''повторение'' действия (ср. интенсивные и итеративные имена с усиленным средним согласным основы, {{GHGpar|84|b}}).<ref>Аналогичные примеры усиления согласного, также служащего для выражения интенсивного значения, встречаются в немецком языке: ''reichen, recken''; ''streichen'' (лат. ''stringo''), ''strecken'' (ср. ''Strich'' «черта», ''Strecke'' «отрезок»); ''wacker'' от ''wachen''. В других случаях усиление согласного имеет каузативное значение: ''stechen, stecken''; ''wachen'' «бодрствовать», ''wecken'' «будить»; греч. τέλλω «доводить до конца» (ср. основу τελ- в τέλος «конец», τελέω «завершать»); γεννάω «рождать» (от основы γεν-, ср. γένος «род»).</ref> Например, {{GHGheb|text=צָחַק|translate=смеяться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «шутить, забавляться» (многократно смеяться); {{GHGheb|text=שָׁאַל|translate=просить}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «попрошайничать». Сюда же относятся случаи, когда действие распространяется на многих, например: {{GHGheb|text=קָבַר|translate=хоронить}} (одного человека) {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=23|verse=4}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «хоронить» (многих) {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=11|verse=15}} (такое употребление часто встречается также в сирийском и арабском языках). Другие оттенки интенсивного или итеративного значения: {{GHGheb|text=פָּתַח|translate=открывать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «развязывать»; {{GHGheb|text=סָפַר|translate=считать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «рассказывать»; [ср. {{GHGheb|text=כִּתֵּב}}, {{GHGheb|text=חִשֵּׁב}}, {{GHGheb|text=הִלֵּךְ}}, {{GHGheb|text=רִפֵּא}}, {{GHGheb|text=חִפֵּשׂ}}, {{GHGheb|text=תִּפֵּשׂ}}; {{GHGheb|text=מְאַהֵב}}, {{GHGheb|text=מְרַצֵּחַ}}]. {{GHGmargin-letter|52|g}} Усердное стремление к совершению действия может также проявляться в побуждении других к тому же действию. Поэтому {{GHGterm|Piʿēl}} имеет также ''b'') каузативное значение (как {{GHGterm|Hiphʿîl}}), напр. {{GHGheb|text=לָמַד|translate=учиться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «учить, преподавать». Часто это значение можно передать глаголами «позволять», «объявлять» или «считать» (так называемый ''декларативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}), «помогать». Например, {{GHGheb|text=חִיָּה|translate=оставлять в живых}}, {{GHGheb|text=צִדֵּק|translate=объявлять праведным}}, {{GHGheb|text=יִלֵּד|translate=помогать при родах}}. {{GHGmargin-letter|52|h}} ''c'') В этом биньяне часто образуются также ''деноминативы'' (см. {{GHGpar|38|b}}), которые обычно обозначают действия, связанные с предметом, названным соответствующим именем, — его изготовление или использование. Например, {{GHGheb|text=קִנֵּן|translate=вить гнездо, гнездиться}} (от {{GHGheb|text=קֵן}}), {{GHGheb|text=עִפֵּר|translate=бросать землю, поднимать пыль}} (от {{GHGheb|text=עָפָר}}), {{GHGheb|text=עִנֵּן|translate=собирать тучи}} (от {{GHGheb|text=עָנָן}}), {{GHGheb|text=שִׁלֵּשׁ|translate=делить на три части}} или «делать что-либо в третий раз» (от {{GHGheb|text=שָׁלשׁ}}); вероятно, также {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}} от {{GHGheb|text=דָּבָר|translate=слово}}. С другой стороны, деноминативы могут обозначать устранение предмета, названного соответствующим именем, причинение ему вреда и т. п. (так называемый ''привативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}; ср. русские глаголы «обезглавливать», «обескровливать»). Например, {{GHGheb|text=שֵׁרֵשׁ|translate=выкорчевывать, искоренять}} (от {{GHGheb|text=שֹׁ֫רֶשׁ|translate=корень}}); {{GHGheb|text=זִנֵּב}}, собственно «повреждать хвост» ({{GHGheb|text=זָנָב|translate=хвост}}), отсюда «нападать на арьергард (войска), теснить его»; {{GHGheb|text=לִבֵּב|translate=ранить в сердце}}; {{GHGheb|text=דִּשֵּׁן|translate=удалять золу}} (от {{GHGheb|text=דֶּ֫שֶׁן|translate=зола}}), {{GHGheb|text=חִטֵּא|translate=очищать от греха}} (от {{GHGheb|text=חֵטְא|translate=грех}}), {{GHGheb|text=עִצֵּם|translate=обгладывать кости}} (от {{GHGheb|text=עֶ֫צֶם|translate=кость}}; ср. в том же значении {{GHGheb|text=גֵּרֵם}} от {{GHGheb|text=גֶּ֫רֶם|translate=кость}}); {{GHGheb|text=סֵעֵף|translate=обрезать ветви}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=10|verse=33}} (от {{GHGheb|text=סְעִיף|translate=ветвь}}). Деноминативное происхождение некоторых глаголов очевидно, хотя имена, от которых они образованы, уже не засвидетельствованы. Например, {{GHGheb|text=סִקֵּל|translate=побивать камнями, бросать камни}} (в этом значении употребляется также в {{GHGterm|Qal}}) и «убирать камни (с поля)». Ср. английский глагол ''to stone'', который означает не только «побивать камнями», но и «вынимать косточки из плодов». Пассивное значение {{GHGterm|Puʿal}} естественным образом вытекает из сказанного выше. Например, {{GHGheb|text=בִּקֵּשׁ|translate=искать}} — {{GHGterm|Piʿēl}}, а соответствующая форма {{GHGterm|Puʿal}} означает «быть разыскиваемым». <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|i}} Иногда в {{GHGterm|Piʿēl}} сохраняется первоначальное, конкретное значение глагола, тогда как в {{GHGterm|Qal}} он приобретает переносное значение. Например, {{GHGheb|text=גָּלָה}}: {{GHGterm|Piʿēl}} — «обнажать, оголять», {{GHGterm|Qal}} — «раскрывать, сообщать», а также «уходить в изгнание» (буквально «обнажать страну»). {{GHGmargin-letter|52|k}} {{GHGterm|Piʿēl}} встречается также как интенсивная форма с непереходным значением, но только в поэтическом языке. Например, {{GHGheb|text=חתת}} в {{GHGterm|Piʿēl}} — «быть разбитым, сломанным» {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=51|verse=56}}; {{GHGheb|text=פִּחַד|translate=сильно бояться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=51|verse=13}}, {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=28|verse=14}}; {{GHGheb|text=רִוָּה|translate=насыщаться, упиваться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=34|verse=5.7}}; [{{GHGheb|text=מִעֵט|translate=становиться малочисленными}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=3}}]. Однако в {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=48|verse=8}} и {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=60|verse=11}} вместо {{GHGterm|Piʿēl}} от {{GHGheb|text=פתח}}, вслед за Cheyne, несомненно, следует читать {{GHGterm|Niphʿal}}. {{GHGmargin-letter|52|l}} Замечание 1. Более распространенная форма перфекта с патахом во втором слоге особенно часто встречается перед маккефом ({{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=9|hidebook=1}}) и в середине предложения при непрерывном изложении, тогда как в конце предложения (в паузе) преобладает форма с цере. Ср. {{GHGheb|text=גִּדֵּל}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=49|verse=21}} и {{GHGheb|text=גִּדַּל}} {{GHGbible-ref|book=Jos|chapter=4|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Est|chapter=3|verse=1}}; {{GHGheb|text=מִלֵּט}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=33|verse=5}} и {{GHGheb|text=מִלַּט}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}; {{GHGheb|text=קִצַּץ}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=8|verse=16}} и {{GHGheb|text=קִצֵּץ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=129|verse=4}}. Однако в этой паузальной форме камец никогда не встречается. В 3-м л. ед. ч. ж. р. паузальная форма всегда имеет вид {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לָה}}, за исключением {{GHGheb|text=קִבָּ֫צָה}} {{GHGbible-ref|book=Mi|chapter=1|verse=7}}; в 3-м л. мн. ч. — всегда {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לוּ}}. Во 2-м и 1-м л. ед. ч. и 1-м л. мн. ч. паузальные формы, естественно, имеют вид {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתְּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתִּי}} (однако всегда {{GHGheb|text=דִּבַּֽרְתִּי}} и {{GHGheb|text=לִמַּ֫דְתִּי}}), {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְנוּ}}. В 3-м л. ед. ч. перфекта глаголы {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}}, {{GHGheb|text=כִּפֶּר|translate=искупать}} и {{GHGheb|text=כִּבֶּס|translate=стирать одежду}} (наряду с {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=49|verse=11}}) имеют сегол во втором слоге, но в паузе употребляются формы {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} и {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} ({{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=19|verse=25}}). Паузальная форма глагола {{GHGheb|text=כִּפֶּר}} не засвидетельствована. {{GHGmargin-letter|52|m}} Патах в первом слоге, обычный для арамейского и арабского языков, встречается в Танахе лишь однажды: {{GHGheb|text=נַ֫שַּׁנִי|translate=он заставил меня забыть}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=41|verse=51}}. Эта форма служит для более явного подчеркивания игры слов с именем {{GHGheb|text=מְנַשֶּׁה}}. {{GHGmargin-letter|52|n}} Замечание 2. В имперфекте (в том числе юссиве, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=25}}), инфинитиве и императиве {{GHGterm|Piʿēl}} (а также {{GHGterm|Hithpaʿēl}}) цере последнего слога перед маккефом обычно сокращается в сегол, напр. {{GHGheb|text=יְבַקֶּשׁ־לוֹ|translate=ищет для себя}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=40|verse=20}}; {{GHGheb|text=קַדֶּשׁ־לִי|translate=посвяти Мне}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=13|verse=2}}. Паузальные формы с сеголом вместо цере, такие как {{GHGheb|text=יְרַחֶף}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=11}} и {{GHGheb|text=אֲרַחֶם}} {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=2|verse=6}} (ср. также {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=32|verse=6}} в инфинитиве и {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=21|verse=9}} в причастии), восходят к традиции одной из масоретских школ и были ошибочно приняты Бэром (Baer) в его издании; ср. аналогичные случаи в {{GHGpar|75|n}} и {{GHGpar|75|hh|nonumber=1}}. Если в последнем слоге имперфекта {{GHGterm|Piʿēl}} стоит патах (перед гортанным или {{GHGheb|text=ר}}), он сохраняется и в паузе; ср. {{GHGpar|29|s}} и {{GHGpar|65|e}}. В 1-м л. ед. ч. имперфекта в двух словах на месте хатеф-патаха в преформативе {{GHGheb|text=א}} встречается ''е''-образный звук: {{GHGheb|text=אֱזָרֶה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=33}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=5|verse=12}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=12|verse=14|hidebook=1}} и {{GHGheb|text=וְאֵסָ֣עֲרֵם}} {{GHGbible-ref|book=Zc|chapter=7|verse=14}} (согласно {{GHGpar|23|h}}). Перед полным окончанием множественного числа {{GHGheb|text=וּן}} (см. {{GHGpar|47|m}}) цере сохраняется в паузе, напр. {{GHGheb|text=תְּדַבֵּר֑וּן}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=2}} (ср. вне паузы {{GHGheb|text=תְּדַבְּר֣וּן}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=32|verse=20}}); ср. {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=6|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=12|verse=3}}. Цере сохраняется также перед силлуком в {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=3}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=21|verse=11}} и даже перед закеф-катоном в {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=7|verse=5}}. Наряду с {{GHGheb|text=תְּקַטֵּ֫לְנָה}} встречаются формы типа {{GHGheb|text=תְּקַטַּ֫לְנָה}}, напр. {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=3|verse=16}}, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=13|verse=18|hidebook=1}} (в обоих случаях перед сибилянтом и в паузе). Во 2-м л. ед. ч. императива встречаются также {{GHGheb|text=פַּלַּג}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=55|verse=10}} (вероятно, для намеренного созвучия с предшествующим {{GHGheb|text=בַּלַּע}}) и {{GHGheb|text=קָרַב}} (из ''qarrabh'') {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=37|verse=17}}. {{GHGmargin-letter|52|o}} '''3.''' Абсолютный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} иногда имеет особую форму {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, приведенную в парадигме, напр. {{GHGheb|text=יַסֹּר|translate=наказывая}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=118|verse=18}}; ср. {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=21|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=10}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״א}}); {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=40|verse=2}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״ה}}). Однако гораздо чаще вместо нее употребляется форма сопряженного инфинитива {{GHGheb|text=קַטֵּל}}. Сопряженный инфинитив в исключительных случаях также имеет форму {{GHGheb|text=קִטֵּל}} (с переходом ''ă'' в ''ĭ'', как в перфекте), напр. {{GHGheb|text=שִׁלְחוֹ}} {{GHGbible-ref|book=1 Ch|chapter=8|verse=8}}; возможно, также {{GHGheb|text=קִטֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=44|verse=21}} (если это не существительное). Ради созвучия такая форма встречается даже вместо абсолютного инфинитива: {{GHGheb|text=נִאֵץ נִאַ֫צְתָּ}} {{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=12|verse=14}}. Напротив, {{GHGheb|text=שִׁלֵּם}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=35}} и {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=5|verse=13}}, вероятно, следует считать существительными. Что же касается {{GHGheb|text=דִּבֶּר}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=6|verse=28}}, {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=3|verse=1}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=4|verse=15}} (во всех трех случаях после {{GHGheb|text=בְּיוֹם}}), {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=1|verse=2}} (после {{GHGheb|text=תְּחִלַּת}}), то во всех этих местах, которые Кёниг вслед за Кимхи относит к сопряженному инфинитиву, скорее следует видеть формы перфекта {{GHGterm|Piʿēl}}. {{GHGmargin-letter|52|p}} Сопряженный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} с окончанием женского рода (ср. {{GHGpar|45|d}}) встречается в формах {{GHGheb|text=יַסְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=18}} и {{GHGheb|text=זַמְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=147|verse=1}}; с показателем женского рода {{GHGheb|text=ת}} перед суффиксом — в форме {{GHGheb|text=צַדֶּקְתֵּךְ}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=52}}. Об отглагольных именах, образованных по типу арамейского инфинитива {{GHGterm|Paʿēl}} ({{GHGheb|text=קַטָּלָה}}), см. {{GHGpar|84|e|b}}. Вместо аномальной формы {{GHGheb|text=מְאָֽסְפָיו}} (так у Baer, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=62|verse=9}}), рассматриваемой как причастие {{GHGterm|Piʿēl}}, вслед за Мантуанским изданием (ed. Mant.) и Гинзбургом следует читать {{GHGheb|text=מְאַסְפָיו}}. {{GHGmargin-letter|52|q}} Замечание 4. В {{GHGterm|Puʿal}} в первом слоге иногда встречается ''ŏ'' вместо ''ŭ'', напр. {{GHGheb|text=מְאָדָּם|translate=окрашенный в красный цвет}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=25|verse=5}} и др., {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=2|verse=4}}; ср. {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=3|verse=7|hidebook=1}} ({{GHGheb|text=שָׁדְּדָה}}); {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=4}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=72|verse=20}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=80|verse=11|hidebook=1}}. Согласно чтению Бэра (Baer), такая форма встречается также в {{GHGheb|text=תְּרָצְּחוּ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=62|verse=4}} (так у бен-Ашера, тогда как у бен-Нафтали — {{GHGheb|text=תְּרַצְּחוּ}}). Полное написание ''ŭ'', напр. {{GHGheb|text=יוּלַּד}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=18|verse=29}}, представляет собой лишь орфографическую особенность. <!-- </div> {{GHGmargin-letter|52|r}} 5. As {{GHGterm|infinitive absolute}}, of {{GHGterm|Puʿal}} we find {{GHGheb|text=גֻּנֹּב}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=40|verse=15}}.—No instance of the ''inf. constr.'' occurs in the strong verb in {{GHGterm|Puʿal}}; from {{GHGheb|text=ל״ה}} with suffix {{GHGheb|text=עֻנּוֹתוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=132|verse=1}}. {{GHGmargin-letter|52|s}} 6. A few examples occur of the {{GHGterm|participle Puʿal}} without the preformative ({{GHGheb|text=מְ‍}}), e.g. {{GHGheb|text=אֻכָּל}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=3|verse=2}}; {{GHGheb|text=יוּלָּד}} (for {{GHGheb|text=מְיֻלָּד}}) {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=13|verse=8}}; {{GHGheb|text=לֻקָּח}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=2|verse=10}}; {{GHGheb|text=סֹעֲרָה}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=54|verse=11}}. These {{GHGterm|participles}} are distinguished from the {{GHGterm|perfect}} (as in {{GHGterm|Niphʿal}}) by the ''ā'' of the final syllable. For other examples, see {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=30|verse=24}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=12}} (where {{GHGheb|text=יוּקָשִׁים}}, according to {{GHGpar|20|n}}, stands for {{GHGheb|text=יֻקָּ׳}} = {{GHGheb|text=מְיֻקָּ׳}}); but, according to the Masora, ''not'' {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=26|verse=17}}, since {{GHGheb|text=הַֽהֻלָּ֫לָה}} as ''Mil‛êl'' can only be the {{GHGterm|perfect}}. The rejection of the {{GHGheb|text=מְ‍}} may be favoured by an initial {{GHGheb|text=מ‍}}, as in {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=18|verse=2.7}} (but also {{GHGheb|text=מְמֻשָּׁךְ}}); {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=25|verse=19}} (where, however, read {{GHGheb|text=מוֹעֶ֫דֶת}}); so also in the participle {{GHGterm|Piʿēl}} {{GHGheb|text=מָאֵן}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=7|verse=27}}, {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=9|verse=2|hidebook=1}} (always after {{GHGheb|text=אִם}}, but cf. also {{GHGheb|text=הַמֵּאֲנִים}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}}, where, however, {{GHGheb|text=הַמָּֽאֲנִים}} = {{GHGheb|text=הַמְמָֽאֲנִים}} is to be read, with Brockelmann, {{GHGcite|title=Grundriss}}, p. 264 f.) and {{GHGheb|text=מַהֵר}} {{GHGbible-ref|book=Zp|chapter=1|verse=14}} (and {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=8|verse=1.3}}?). Notice, however, Barth’s suggestion ({{GHGcite|title=Nominalbildung}}, p. 273) that, as the active of forms like {{GHGheb|text=אֻכָּל}} only occurs in {{GHGterm|Qal}}, they are perfect participles of former ''passives'' of Qal (see e), and in {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=23|verse=32|hidebook=1}}, perfect participles of Piʿēl.—On {{GHGheb|text=מְרֻבַּע}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=45|verse=2}}, see {{GHGpar|65|d}}. --> {{примечания|title=}} [[Категория:Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)]] 8ooaoyshxur8dnfrw3at03x3rghb97w 5759332 5759325 2026-10-24T18:04:45Z Dmitry Korchemny 61161 5759332 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Piʿēl и Puʿal | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|52|Piʿel и Puʿal}} {{GHGmargin-letter|52|a}} '''1.''' Характерным признаком этого биньяна является удвоение среднего согласного основы. От простой основы ''qaṭal'' (ср. {{GHGpar|43|b}}) в перфекте активного биньяна {{GHGterm|Piʿēl}} должна была бы образоваться форма {{GHGheb|text=קַטַּל}} (ср. арабскую II породу ''qăttălă''). Однако в перфекте патах первого слога всегда, за одним исключением (см. {{GHGpar|52|m|nonumber=1}}), редуцировался в ''ĭ''. Во втором слоге первоначальный ''ă'' в большинстве случаев сохранился (поэтому этот биньян правильнее было бы называть ''Piʿal''). Однако очень часто<ref>Так обстоит дело со всеми глаголами, оканчивающимися на нун, и почти со всеми глаголами, оканчивающимися на ламед (Olsh. S. 538). Вероятно, Barth прав, предполагая ({{GHGcite|title={{abbr|ZDMG.|Zeitschrift der deutschen morgenländischen Gesellschaft, Lpz. 1846 ff., since 1903 ed. by A. Fischer.}}}} 1894, S. 1 ff.), что на огласовку перфекта производных биньянов повлиял имперфект.</ref> и здесь ''ă'' редуцировался в ''ĭ'', который затем закономерно удлинялся в ''ē'' под влиянием ударения (ср. арам. {{GHGheb|text=קַטֵּל}}, но в библейском арамейском почти всегда {{GHGheb|text=קַטִּל}}). О трех случаях перехода ''ă'' в сегол перед конечными {{GHGheb|text=ר}} или {{GHGheb|text=ס}} см. ниже, {{GHGpar|52|l|nonumber=1}}. Таким образом, в 3-м л. ед. ч. м. р. перфекта встречаются такие формы, как {{GHGheb|text=אִבַּד}}, {{GHGheb|text=לִמַּד}}, {{GHGheb|text=קִדַּשׁ}}; {{GHGheb|text=גִּדֵּף}}, {{GHGheb|text=כִּבֵּד}} и т. д. Перед афформативами, начинающимися с согласного, ''ă'', напротив, всегда сохраняется: {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטַּלְתֶּם}}, {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְנוּ}} и т. д. В инфинитиве (абсолютном {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, образованном из ''qaṭṭāl'' путем изменения гласного, и сопряженном {{GHGheb|text=קַטֵּל}}), имперфекте ({{GHGheb|text=יְקַטֵּל}}), императиве ({{GHGheb|text=קַטֵּל}}) и причастии ({{GHGheb|text=מְקַטֵּל}}) первоначальный ''ă'' первого слога сохраняется во всех случаях. Подвижное шва преформативов возникло в результате редукции краткого гласного (ср. араб. имперфект ''jŭqăttĭl'', причастие ''mŭqăttĭl''). {{GHGmargin-letter|52|b}} Характерным гласным пассивного биньяна {{GHGterm|Puʿal}} является ''ŭ'' (очень редко ''ŏ'') в первом слоге, тогда как во втором слоге всегда стоит ''ă'' (в паузе ''ā''). В арабском языке пассивные формы также неизменно образуются с ''ŭ'' в первом слоге. Спряжение обоих биньянов аналогично спряжению {{GHGterm|Qal}}. <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|c}} Замечание 1. Преформатив {{GHGheb|text=מְ‍}}, который также присоединяется к причастию в рассматриваемых далее биньянах, вероятно, связан с вопросительным (или неопределенным, см. {{GHGpar|37}}) местоимением {{GHGheb|text=מִי|translate=кто? всякий, кто}}, ж. р. (соответствующим нашему среднему роду) — {{GHGheb|text=מָה|translate=что? все, что}}; ср. {{GHGpar|85|e}}. {{GHGmargin-letter|52|d}} Замечание 2. Сильный дагеш, который, как сказано выше, является характерным признаком обоих биньянов, {{GHGterm|Piʿēl}} и {{GHGterm|Puʿal}}, нередко выпадает не только у глаголов со средним гортанным ({{GHGpar|64|d}}), но и в других случаях, когда под средним согласным основы стоит шва (ср. {{GHGpar|20|m}}). Например, {{GHGheb|text=שִׁלְחָה}} вместо {{GHGheb|text=שִׁלְּחָה}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=17|verse=7}}; {{GHGheb|text=בִּקְשֻׁ֫הוּ}} {{GHGbible-ref|book=2 Ch|chapter=15|verse=15}} (однако в императиве всегда {{GHGheb|text=בַּקְּשׁוּ}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=28|verse=7}} и др.); так же всегда в {{GHGheb|text=הַלְלוּ|translate=хвалите}}. В таких случаях под согласными с дагешем гласный характер шва иногда особо подчеркивается постановкой хатефа (согласно {{GHGpar|10|h}}), напр. {{GHGheb|text=לֻֽקֳחָה}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=23}}, где хатеф-каме́ц {{GHGheb|text=־ֳ}} обусловлен влиянием предшествующего ''ŭ'' (ср. {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ}} вместо {{GHGheb|text=פָּעְלוֹ}} и др.); ср. также {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=9|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=16}}. В имперфекте и причастии шва под преформативами (а в 1-м л. ед. ч. имперфекта — хатеф-патах под {{GHGheb|text=א}}) также может служить отличительным признаком обоих биньянов (ср. {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=26|verse=14}} и сл.). {{GHGmargin-letter|52|e}} Замечание 3. Согласно предположению Бёттхера (Böttcher), которое, несомненно, следует признать правильным<ref>Как отмечает Mayer-Lambert, та же теория встречается уже у Ибн Джанаха (см. выше, {{GHGpar|3|d}}) в {{GHGcite|title=Kitāb el-lumaʿ}}, p. 161. Ср. прежде всего Barth, {{GHGcite|title=Das passive Qal und seine Participien}}, в {{GHGcite|title=Festschrift zum Jubiläum Hildesheimer}} (Berlin, 1890), S. 145 ff.</ref> ({{GHGcite|title=Ausführliches Lehrbuch}}, § 904 ff. и § 1022), некоторые формы перфекта, обычно рассматриваемые как {{GHGterm|Puʿal}}, в действительности представляют собой пассивные формы {{GHGterm|Qal}}. Бёттхер относит к ним все те формы перфекта, для которых соответствующий активный {{GHGterm|Piʿēl}} либо вовсе не употребляется, либо, как в случае {{GHGheb|text=יִלֵּד}}, встречается только в другом значении, а имперфект образуется в ином биньяне, обычно {{GHGterm|Niphʿal}}. К ним относятся формы ''quṭṭal'' от основ {{GHGheb|text=אכל}} (имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=1|verse=20}}),<ref>Приведенный имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} по своей форме соответствует {{GHGterm|Puʿal}}. Поэтому этот пример сам по себе не подтверждает предшествующего утверждения об образовании имперфекта в другом биньяне. ''Прим. перев.''</ref> {{GHGheb|text=חפשׁ}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=ילד}}, {{GHGheb|text=יצר}}, {{GHGheb|text=לקח}}, {{GHGheb|text=עבד}}, {{GHGheb|text=שׁגל}}, {{GHGheb|text=שׁטף}}, {{GHGheb|text=שׁפךְ}}. Barth (см. ниже) добавляет к этому списку кажущиеся формы перфекта {{GHGterm|Puʿal}} от основ {{GHGheb|text=אסר}}, {{GHGheb|text=בזז}}, {{GHGheb|text=זנה}}, {{GHGheb|text=חצב}}, {{GHGheb|text=כרת}}, {{GHGheb|text=נפח}}, {{GHGheb|text=עזב}}, {{GHGheb|text=עשה}}, {{GHGheb|text=ראה}}, а также от глаголов со средним {{GHGheb|text=ר}} (в которых ''ŭ'' первого слога удлиняется в ''ō''): {{GHGheb|text=הרג}}, {{GHGheb|text=הרה}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=3|verse=3}} [{{GHGheb|text=זרה}}, см. {{GHGpar|67|m}}], {{GHGheb|text=זרע}}, {{GHGheb|text=זרק}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=מרט}}, {{GHGheb|text=קרא}}, {{GHGheb|text=שׂרף}}. Сюда же он относит абсолютные инфинитивы {{GHGheb|text=הֹרוֹ וְהֹגוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=59|verse=13}}. При этом вовсе не обязательно предполагать ошибку масоретов. Удвоение второго согласного основы могло возникнуть для сохранения характерного ''ŭ'' первого слога (ср. араб. ''qŭtĭlă'' как пассив от ''qătălă''), а гласный ''ă'' второго слога соответствует масоретской огласовке всех остальных пассивных форм (см. {{GHGpar|39|f}}). Ср. также {{GHGpar|52|s}} и {{GHGpar|53|u}}. </div> {{GHGmargin-letter|52|f}} '''2.''' Основное значение {{GHGterm|Piʿēl}}, к которому сводятся все оттенки значения этого биньяна, — ''усердно заниматься'' действием, выраженным основой. Эта интенсификация значения основы, внешне выраженная усилением второго согласного основы, проявляется в отдельных случаях следующим образом: ''a'') ''Усиление'' и ''повторение'' действия (ср. интенсивные и итеративные имена с усиленным средним согласным основы, {{GHGpar|84|b}}).<ref>Аналогичные примеры усиления согласного, также служащего для выражения интенсивного значения, встречаются в немецком языке: ''reichen, recken''; ''streichen'' (лат. ''stringo''), ''strecken'' (ср. ''Strich'' «черта», ''Strecke'' «отрезок»); ''wacker'' от ''wachen''. В других случаях усиление согласного имеет каузативное значение: ''stechen, stecken''; ''wachen'' «бодрствовать», ''wecken'' «будить»; греч. τέλλω «доводить до конца» (ср. основу τελ- в τέλος «конец», τελέω «завершать»); γεννάω «рождать» (от основы γεν-, ср. γένος «род»).</ref> Например, {{GHGheb|text=צָחַק|translate=смеяться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «шутить, забавляться» (многократно смеяться); {{GHGheb|text=שָׁאַל|translate=просить}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «попрошайничать». Сюда же относятся случаи, когда действие распространяется на многих, например: {{GHGheb|text=קָבַר|translate=хоронить}} (одного человека) {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=23|verse=4}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «хоронить» (многих) {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=11|verse=15}} (такое употребление часто встречается также в сирийском и арабском языках). Другие оттенки интенсивного или итеративного значения: {{GHGheb|text=פָּתַח|translate=открывать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «развязывать»; {{GHGheb|text=סָפַר|translate=считать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «рассказывать»; [ср. {{GHGheb|text=כִּתֵּב}}, {{GHGheb|text=חִשֵּׁב}}, {{GHGheb|text=הִלֵּךְ}}, {{GHGheb|text=רִפֵּא}}, {{GHGheb|text=חִפֵּשׂ}}, {{GHGheb|text=תִּפֵּשׂ}}; {{GHGheb|text=מְאַהֵב}}, {{GHGheb|text=מְרַצֵּחַ}}]. {{GHGmargin-letter|52|g}} Усердное стремление к совершению действия может также проявляться в побуждении других к тому же действию. Поэтому {{GHGterm|Piʿēl}} имеет также ''b'') каузативное значение (как {{GHGterm|Hiphʿîl}}), напр. {{GHGheb|text=לָמַד|translate=учиться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «учить, преподавать». Часто это значение можно передать глаголами «позволять», «объявлять» или «считать» (так называемый ''декларативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}), «помогать». Например, {{GHGheb|text=חִיָּה|translate=оставлять в живых}}, {{GHGheb|text=צִדֵּק|translate=объявлять праведным}}, {{GHGheb|text=יִלֵּד|translate=помогать при родах}}. {{GHGmargin-letter|52|h}} ''c'') В этом биньяне часто образуются также ''деноминативы'' (см. {{GHGpar|38|b}}), которые обычно обозначают действия, связанные с предметом, названным соответствующим именем, — его изготовление или использование. Например, {{GHGheb|text=קִנֵּן|translate=вить гнездо, гнездиться}} (от {{GHGheb|text=קֵן}}), {{GHGheb|text=עִפֵּר|translate=бросать землю, поднимать пыль}} (от {{GHGheb|text=עָפָר}}), {{GHGheb|text=עִנֵּן|translate=собирать тучи}} (от {{GHGheb|text=עָנָן}}), {{GHGheb|text=שִׁלֵּשׁ|translate=делить на три части}} или «делать что-либо в третий раз» (от {{GHGheb|text=שָׁלשׁ}}); вероятно, также {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}} от {{GHGheb|text=דָּבָר|translate=слово}}. С другой стороны, деноминативы могут обозначать устранение предмета, названного соответствующим именем, причинение ему вреда и т. п. (так называемый ''привативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}; ср. русские глаголы «обезглавливать», «обескровливать»). Например, {{GHGheb|text=שֵׁרֵשׁ|translate=выкорчевывать, искоренять}} (от {{GHGheb|text=שֹׁ֫רֶשׁ|translate=корень}}); {{GHGheb|text=זִנֵּב}}, собственно «повреждать хвост» ({{GHGheb|text=זָנָב|translate=хвост}}), отсюда «нападать на арьергард (войска), теснить его»; {{GHGheb|text=לִבֵּב|translate=ранить в сердце}}; {{GHGheb|text=דִּשֵּׁן|translate=удалять золу}} (от {{GHGheb|text=דֶּ֫שֶׁן|translate=зола}}), {{GHGheb|text=חִטֵּא|translate=очищать от греха}} (от {{GHGheb|text=חֵטְא|translate=грех}}), {{GHGheb|text=עִצֵּם|translate=обгладывать кости}} (от {{GHGheb|text=עֶ֫צֶם|translate=кость}}; ср. в том же значении {{GHGheb|text=גֵּרֵם}} от {{GHGheb|text=גֶּ֫רֶם|translate=кость}}); {{GHGheb|text=סֵעֵף|translate=обрезать ветви}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=10|verse=33}} (от {{GHGheb|text=סְעִיף|translate=ветвь}}). Деноминативное происхождение некоторых глаголов очевидно, хотя имена, от которых они образованы, уже не засвидетельствованы. Например, {{GHGheb|text=סִקֵּל|translate=побивать камнями, бросать камни}} (в этом значении употребляется также в {{GHGterm|Qal}}) и «убирать камни (с поля)». Ср. английский глагол ''to stone'', который означает не только «побивать камнями», но и «вынимать косточки из плодов». Пассивное значение {{GHGterm|Puʿal}} естественным образом вытекает из сказанного выше. Например, {{GHGheb|text=בִּקֵּשׁ|translate=искать}} — {{GHGterm|Piʿēl}}, а соответствующая форма {{GHGterm|Puʿal}} означает «быть разыскиваемым». <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|i}} Иногда в {{GHGterm|Piʿēl}} сохраняется первоначальное, конкретное значение глагола, тогда как в {{GHGterm|Qal}} он приобретает переносное значение. Например, {{GHGheb|text=גָּלָה}}: {{GHGterm|Piʿēl}} — «обнажать, оголять», {{GHGterm|Qal}} — «раскрывать, сообщать», а также «уходить в изгнание» (буквально «обнажать страну»). {{GHGmargin-letter|52|k}} {{GHGterm|Piʿēl}} встречается также как интенсивная форма с непереходным значением, но только в поэтическом языке. Например, {{GHGheb|text=חתת}} в {{GHGterm|Piʿēl}} — «быть разбитым, сломанным» {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=51|verse=56}}; {{GHGheb|text=פִּחַד|translate=сильно бояться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=51|verse=13}}, {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=28|verse=14}}; {{GHGheb|text=רִוָּה|translate=насыщаться, упиваться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=34|verse=5.7}}; [{{GHGheb|text=מִעֵט|translate=становиться малочисленными}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=3}}]. Однако в {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=48|verse=8}} и {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=60|verse=11}} вместо {{GHGterm|Piʿēl}} от {{GHGheb|text=פתח}}, вслед за Cheyne, несомненно, следует читать {{GHGterm|Niphʿal}}. {{GHGmargin-letter|52|l}} Замечание 1. Более распространенная форма перфекта с патахом во втором слоге особенно часто встречается перед маккефом ({{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=9|hidebook=1}}) и в середине предложения при непрерывном изложении, тогда как в конце предложения (в паузе) преобладает форма с цере. Ср. {{GHGheb|text=גִּדֵּל}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=49|verse=21}} и {{GHGheb|text=גִּדַּל}} {{GHGbible-ref|book=Jos|chapter=4|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Est|chapter=3|verse=1}}; {{GHGheb|text=מִלֵּט}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=33|verse=5}} и {{GHGheb|text=מִלַּט}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}; {{GHGheb|text=קִצַּץ}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=8|verse=16}} и {{GHGheb|text=קִצֵּץ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=129|verse=4}}. Однако в этой паузальной форме камец никогда не встречается. В 3-м л. ед. ч. ж. р. паузальная форма всегда имеет вид {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לָה}}, за исключением {{GHGheb|text=קִבָּ֫צָה}} {{GHGbible-ref|book=Mi|chapter=1|verse=7}}; в 3-м л. мн. ч. — всегда {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לוּ}}. Во 2-м и 1-м л. ед. ч. и 1-м л. мн. ч. паузальные формы, естественно, имеют вид {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתְּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתִּי}} (однако всегда {{GHGheb|text=דִּבַּֽרְתִּי}} и {{GHGheb|text=לִמַּ֫דְתִּי}}), {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְנוּ}}. В 3-м л. ед. ч. перфекта глаголы {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}}, {{GHGheb|text=כִּפֶּר|translate=искупать}} и {{GHGheb|text=כִּבֶּס|translate=стирать одежду}} (наряду с {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=49|verse=11}}) имеют сегол во втором слоге, но в паузе употребляются формы {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} и {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} ({{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=19|verse=25}}). Паузальная форма глагола {{GHGheb|text=כִּפֶּר}} не засвидетельствована. {{GHGmargin-letter|52|m}} Патах в первом слоге, обычный для арамейского и арабского языков, встречается в Танахе лишь однажды: {{GHGheb|text=נַ֫שַּׁנִי|translate=он заставил меня забыть}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=41|verse=51}}. Эта форма служит для более явного подчеркивания игры слов с именем {{GHGheb|text=מְנַשֶּׁה}}. {{GHGmargin-letter|52|n}} Замечание 2. В имперфекте (в том числе юссиве, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=25}}), инфинитиве и императиве {{GHGterm|Piʿēl}} (а также {{GHGterm|Hithpaʿēl}}) цере последнего слога перед маккефом обычно сокращается в сегол, напр. {{GHGheb|text=יְבַקֶּשׁ־לוֹ|translate=ищет для себя}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=40|verse=20}}; {{GHGheb|text=קַדֶּשׁ־לִי|translate=посвяти Мне}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=13|verse=2}}. Паузальные формы с сеголом вместо цере, такие как {{GHGheb|text=יְרַחֶף}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=11}} и {{GHGheb|text=אֲרַחֶם}} {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=2|verse=6}} (ср. также {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=32|verse=6}} в инфинитиве и {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=21|verse=9}} в причастии), восходят к традиции одной из масоретских школ и были ошибочно приняты Бэром (Baer) в его издании; ср. аналогичные случаи в {{GHGpar|75|n}} и {{GHGpar|75|hh|nonumber=1}}. Если в последнем слоге имперфекта {{GHGterm|Piʿēl}} стоит патах (перед гортанным или {{GHGheb|text=ר}}), он сохраняется и в паузе; ср. {{GHGpar|29|s}} и {{GHGpar|65|e}}. В 1-м л. ед. ч. имперфекта в двух словах на месте хатеф-патаха в преформативе {{GHGheb|text=א}} встречается ''е''-образный звук: {{GHGheb|text=אֱזָרֶה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=33}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=5|verse=12}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=12|verse=14|hidebook=1}} и {{GHGheb|text=וְאֵסָ֣עֲרֵם}} {{GHGbible-ref|book=Zc|chapter=7|verse=14}} (согласно {{GHGpar|23|h}}). Перед полным окончанием множественного числа {{GHGheb|text=וּן}} (см. {{GHGpar|47|m}}) цере сохраняется в паузе, напр. {{GHGheb|text=תְּדַבֵּר֑וּן}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=2}} (ср. вне паузы {{GHGheb|text=תְּדַבְּר֣וּן}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=32|verse=20}}); ср. {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=6|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=12|verse=3}}. Цере сохраняется также перед силлуком в {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=3}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=21|verse=11}} и даже перед закеф-катоном в {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=7|verse=5}}. Наряду с {{GHGheb|text=תְּקַטֵּ֫לְנָה}} встречаются формы типа {{GHGheb|text=תְּקַטַּ֫לְנָה}}, напр. {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=3|verse=16}}, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=13|verse=18|hidebook=1}} (в обоих случаях перед сибилянтом и в паузе). Во 2-м л. ед. ч. императива встречаются также {{GHGheb|text=פַּלַּג}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=55|verse=10}} (вероятно, для намеренного созвучия с предшествующим {{GHGheb|text=בַּלַּע}}) и {{GHGheb|text=קָרַב}} (из ''qarrabh'') {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=37|verse=17}}. {{GHGmargin-letter|52|o}} '''3.''' Абсолютный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} иногда имеет особую форму {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, приведенную в парадигме, напр. {{GHGheb|text=יַסֹּר|translate=наказывая}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=118|verse=18}}; ср. {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=21|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=10}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״א}}); {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=40|verse=2}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״ה}}). Однако гораздо чаще вместо нее употребляется форма сопряженного инфинитива {{GHGheb|text=קַטֵּל}}. Сопряженный инфинитив в исключительных случаях также имеет форму {{GHGheb|text=קִטֵּל}} (с переходом ''ă'' в ''ĭ'', как в перфекте), напр. {{GHGheb|text=שִׁלְחוֹ}} {{GHGbible-ref|book=1 Ch|chapter=8|verse=8}}; возможно, также {{GHGheb|text=קִטֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=44|verse=21}} (если это не существительное). Ради созвучия такая форма встречается даже вместо абсолютного инфинитива: {{GHGheb|text=נִאֵץ נִאַ֫צְתָּ}} {{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=12|verse=14}}. Напротив, {{GHGheb|text=שִׁלֵּם}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=35}} и {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=5|verse=13}}, вероятно, следует считать существительными. Что же касается {{GHGheb|text=דִּבֶּר}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=6|verse=28}}, {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=3|verse=1}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=4|verse=15}} (во всех трех случаях после {{GHGheb|text=בְּיוֹם}}), {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=1|verse=2}} (после {{GHGheb|text=תְּחִלַּת}}), то во всех этих местах, которые Кёниг вслед за Кимхи относит к сопряженному инфинитиву, скорее следует видеть формы перфекта {{GHGterm|Piʿēl}}. {{GHGmargin-letter|52|p}} Сопряженный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} с окончанием женского рода (ср. {{GHGpar|45|d}}) встречается в формах {{GHGheb|text=יַסְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=18}} и {{GHGheb|text=זַמְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=147|verse=1}}; с показателем женского рода {{GHGheb|text=ת}} перед суффиксом — в форме {{GHGheb|text=צַדֶּקְתֵּךְ}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=52}}. Об отглагольных именах, образованных по типу арамейского инфинитива {{GHGterm|Paʿēl}} ({{GHGheb|text=קַטָּלָה}}), см. {{GHGpar|84|e|b}}. Вместо аномальной формы {{GHGheb|text=מְאָֽסְפָיו}} (так у Baer, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=62|verse=9}}), рассматриваемой как причастие {{GHGterm|Piʿēl}}, вслед за Мантуанским изданием (ed. Mant.) и Гинзбургом следует читать {{GHGheb|text=מְאַסְפָיו}}. {{GHGmargin-letter|52|q}} Замечание 4. В {{GHGterm|Puʿal}} в первом слоге иногда встречается ''ŏ'' вместо ''ŭ'', напр. {{GHGheb|text=מְאָדָּם|translate=окрашенный в красный цвет}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=25|verse=5}} и др., {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=2|verse=4}}; ср. {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=3|verse=7|hidebook=1}} ({{GHGheb|text=שָׁדְּדָה}}); {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=4}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=72|verse=20}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=80|verse=11|hidebook=1}}. Согласно чтению Бэра (Baer), такая форма встречается также в {{GHGheb|text=תְּרָצְּחוּ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=62|verse=4}} (так у бен-Ашера, тогда как у бен-Нафтали — {{GHGheb|text=תְּרַצְּחוּ}}). Полное написание ''ŭ'', напр. {{GHGheb|text=יוּלַּד}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=18|verse=29}}, представляет собой лишь орфографическую особенность. {{GHGmargin-letter|52|r}} Замечание 5. В качестве абсолютного инфинитива {{GHGterm|Puʿal}} встречается форма {{GHGheb|text=גֻּנֹּב}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=40|verse=15}}. Сопряженный инфинитив {{GHGterm|Puʿal}} у сильных глаголов не засвидетельствован. Однако от глагола {{GHGheb|text=ל״ה}} встречается суффиксальная форма {{GHGheb|text=עֻנּוֹתוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=132|verse=1}}. {{GHGmargin-letter|52|s}} Замечание 6. Встречается несколько примеров причастий {{GHGterm|Puʿal}} без преформатива {{GHGheb|text=מְ‍}}, напр. {{GHGheb|text=אֻכָּל}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=3|verse=2}}; {{GHGheb|text=יוּלָּד}} (вместо {{GHGheb|text=מְיֻלָּד}}) {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=13|verse=8}}; {{GHGheb|text=לֻקָּח}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=2|verse=10}}; {{GHGheb|text=סֹעֲרָה}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=54|verse=11}}. От перфекта эти причастия, как и в {{GHGterm|Niphʿal}}, отличаются долгим ''ā'' в последнем слоге. Другие примеры см. в {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=30|verse=24}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=12}} (где {{GHGheb|text=יוּקָשִׁים}}, согласно {{GHGpar|20|n}}, стоит вместо {{GHGheb|text=יֻקָּ׳}} = {{GHGheb|text=מְיֻקָּ׳}}). Однако, согласно Масоре, к ним не относится {{GHGheb|text=הַֽהֻלָּ֫לָה}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=26|verse=17}}, поскольку эта форма с ударением на предпоследнем слоге (мильэль) может быть только перфектом. Выпадению преформатива {{GHGheb|text=מְ‍}} могло способствовать наличие {{GHGheb|text=מ}} в начале основы, напр. {{GHGheb|text=מוֹרָט}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=18|verse=2.7}} (впрочем, наряду с {{GHGheb|text=מְמֻשָּׁךְ}}); {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=25|verse=19}} (где, однако, следует читать {{GHGheb|text=מוֹעֶ֫דֶת}}). Подобное явление наблюдается и у причастий {{GHGterm|Piʿēl}}: {{GHGheb|text=מָאֵן}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=7|verse=27}}, {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=9|verse=2|hidebook=1}} (в обоих случаях после {{GHGheb|text=אִם}}; ср., однако, {{GHGheb|text=הַמֵּאֲנִים}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}}, где, впрочем, вслед за Броккельманом (Brockelmann, {{GHGcite|title=Grundriss}}, S. 264 f.) следует читать {{GHGheb|text=הַמָּֽאֲנִים}} = {{GHGheb|text=הַמְמָֽאֲנִים}}), а также {{GHGheb|text=מַהֵר}} {{GHGbible-ref|book=Zp|chapter=1|verse=14}} (ср. также {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=8|verse=1.3}}?). Однако заслуживает внимания гипотеза Барта (Barth, {{GHGcite|title=Nominalbildung}}, S. 273). По его мнению, такие формы, как {{GHGheb|text=אֻכָּל}}, являются причастиями древнего пассива от {{GHGterm|Qal}} (ср. {{GHGpar|52|e|nonumber=1}}), поскольку соответствующие активные формы встречаются только в {{GHGterm|Qal}}. Формы в {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}} и {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=23|verse=32|hidebook=1}} он считает причастиями {{GHGterm|Piʿēl}}. О форме {{GHGheb|text=מְרֻבַּע}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=45|verse=2}} см. {{GHGpar|65|d}}. {{примечания|title=}} [[Категория:Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)]] 16jvgmx8jqloqgbyyhcdobf7pi4yrpp 5759333 5759332 2026-10-24T18:08:18Z Dmitry Korchemny 61161 5759333 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Piʿēl и Puʿal | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|52|Piʿel и Puʿal}} {{GHGmargin-letter|52|a}} '''1.''' Характерным признаком этого биньяна является удвоение среднего согласного основы. От простой основы ''qaṭal'' (ср. {{GHGpar|43|b}}) в перфекте активного биньяна {{GHGterm|Piʿēl}} должна была бы образоваться форма {{GHGheb|text=קַטַּל}} (ср. арабскую II породу ''qăttălă''). Однако в перфекте патах первого слога всегда, за одним исключением (см. {{GHGpar|52|m|nonumber=1}}), редуцировался в ''ĭ''. Во втором слоге первоначальный ''ă'' в большинстве случаев сохранился (поэтому этот биньян правильнее было бы называть ''Piʿal''). Однако очень часто<ref>Так обстоит дело со всеми глаголами, оканчивающимися на нун, и почти со всеми глаголами, оканчивающимися на ламед (Olsh. S. 538). Вероятно, Barth прав, предполагая ({{GHGcite|title={{abbr|ZDMG.|Zeitschrift der deutschen morgenländischen Gesellschaft, Lpz. 1846 ff., since 1903 ed. by A. Fischer.}}}} 1894, S. 1 ff.), что на огласовку перфекта производных биньянов повлиял имперфект.</ref> и здесь ''ă'' редуцировался в ''ĭ'', который затем закономерно удлинялся в ''ē'' под влиянием ударения (ср. арам. {{GHGheb|text=קַטֵּל}}, но в библейском арамейском почти всегда {{GHGheb|text=קַטִּל}}). О трех случаях перехода ''ă'' в сегол перед конечными {{GHGheb|text=ר}} или {{GHGheb|text=ס}} см. ниже, {{GHGpar|52|l|nonumber=1}}. Таким образом, в 3-м л. ед. ч. м. р. перфекта встречаются такие формы, как {{GHGheb|text=אִבַּד}}, {{GHGheb|text=לִמַּד}}, {{GHGheb|text=קִדַּשׁ}}; {{GHGheb|text=גִּדֵּף}}, {{GHGheb|text=כִּבֵּד}} и т. д. Перед афформативами, начинающимися с согласного, ''ă'', напротив, всегда сохраняется: {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטַּלְתֶּם}}, {{GHGheb|text=קִטַּ֫לְנוּ}} и т. д. В инфинитиве (абсолютном {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, образованном из ''qaṭṭāl'' путем изменения гласного, и сопряженном {{GHGheb|text=קַטֵּל}}), имперфекте ({{GHGheb|text=יְקַטֵּל}}), императиве ({{GHGheb|text=קַטֵּל}}) и причастии ({{GHGheb|text=מְקַטֵּל}}) первоначальный ''ă'' первого слога сохраняется во всех случаях. Подвижное шва преформативов возникло в результате редукции краткого гласного (ср. араб. имперфект ''jŭqăttĭl'', причастие ''mŭqăttĭl''). {{GHGmargin-letter|52|b}} Характерным гласным пассивного биньяна {{GHGterm|Puʿal}} является ''ŭ'' (очень редко ''ŏ'') в первом слоге, тогда как во втором слоге всегда стоит ''ă'' (в паузе ''ā''). В арабском языке пассивные формы также неизменно образуются с ''ŭ'' в первом слоге. Спряжение обоих биньянов аналогично спряжению {{GHGterm|Qal}}. <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|c}} Замечание 1. Преформатив {{GHGheb|text=מְ‍}}, который также присоединяется к причастию в рассматриваемых далее биньянах, вероятно, связан с вопросительным (или неопределенным, см. {{GHGpar|37}}) местоимением {{GHGheb|text=מִי|translate=кто? всякий, кто}}, ж. р. (соответствующим нашему среднему роду) — {{GHGheb|text=מָה|translate=что? все, что}}; ср. {{GHGpar|85|e}}. {{GHGmargin-letter|52|d}} Замечание 2. Сильный дагеш, который, как сказано выше, является характерным признаком обоих биньянов, {{GHGterm|Piʿēl}} и {{GHGterm|Puʿal}}, нередко выпадает не только у глаголов со средним гортанным ({{GHGpar|64|d}}), но и в других случаях, когда под средним согласным основы стоит шва (ср. {{GHGpar|20|m}}). Например, {{GHGheb|text=שִׁלְחָה}} вместо {{GHGheb|text=שִׁלְּחָה}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=17|verse=7}}; {{GHGheb|text=בִּקְשֻׁ֫הוּ}} {{GHGbible-ref|book=2 Ch|chapter=15|verse=15}} (однако в императиве всегда {{GHGheb|text=בַּקְּשׁוּ}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=28|verse=7}} и др.); так же всегда в {{GHGheb|text=הַלְלוּ|translate=хвалите}}. В таких случаях под согласными с дагешем гласный характер шва иногда особо подчеркивается постановкой хатефа (согласно {{GHGpar|10|h}}), напр. {{GHGheb|text=לֻֽקֳחָה}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=23}}, где хатеф-каме́ц {{GHGheb|text=־ֳ}} обусловлен влиянием предшествующего ''ŭ'' (ср. {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ}} вместо {{GHGheb|text=פָּעְלוֹ}} и др.); ср. также {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=9|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=16}}. В имперфекте и причастии шва под преформативами (а в 1-м л. ед. ч. имперфекта — хатеф-патах под {{GHGheb|text=א}}) также может служить отличительным признаком обоих биньянов (ср. {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=26|verse=14}} и сл.). {{GHGmargin-letter|52|e}} Замечание 3. Согласно предположению Бёттхера (Böttcher), которое, несомненно, следует признать правильным<ref>Как отмечает Mayer-Lambert, та же теория встречается уже у Ибн Джанаха (см. выше, {{GHGpar|3|d}}) в {{GHGcite|title=Kitāb el-lumaʿ}}, p. 161. Ср. прежде всего Barth, {{GHGcite|title=Das passive Qal und seine Participien}}, в {{GHGcite|title=Festschrift zum Jubiläum Hildesheimer}} (Berlin, 1890), S. 145 ff.</ref> ({{GHGcite|title=Ausführliches Lehrbuch}}, § 904 ff. и § 1022), некоторые формы перфекта, обычно рассматриваемые как {{GHGterm|Puʿal}}, в действительности представляют собой пассивные формы {{GHGterm|Qal}}. Бёттхер относит к ним все те формы перфекта, для которых соответствующий активный {{GHGterm|Piʿēl}} либо вовсе не употребляется, либо, как в случае {{GHGheb|text=יִלֵּד}}, встречается только в другом значении, а имперфект образуется в ином биньяне, обычно {{GHGterm|Niphʿal}}. К ним относятся формы ''quṭṭal'' от основ {{GHGheb|text=אכל}} (имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=1|verse=20}}),<ref>Приведенный имперфект {{GHGheb|text=תְּאֻכְּלוּ}} по своей форме соответствует {{GHGterm|Puʿal}}. Поэтому этот пример сам по себе не подтверждает предшествующего утверждения об образовании имперфекта в другом биньяне. ''Прим. перев.''</ref> {{GHGheb|text=חפשׁ}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=ילד}}, {{GHGheb|text=יצר}}, {{GHGheb|text=לקח}}, {{GHGheb|text=עבד}}, {{GHGheb|text=שׁגל}}, {{GHGheb|text=שׁטף}}, {{GHGheb|text=שׁפךְ}}. Barth (см. ниже) добавляет к этому списку кажущиеся формы перфекта {{GHGterm|Puʿal}} от основ {{GHGheb|text=אסר}}, {{GHGheb|text=בזז}}, {{GHGheb|text=זנה}}, {{GHGheb|text=חצב}}, {{GHGheb|text=כרת}}, {{GHGheb|text=נפח}}, {{GHGheb|text=עזב}}, {{GHGheb|text=עשה}}, {{GHGheb|text=ראה}}, а также от глаголов со средним {{GHGheb|text=ר}} (в которых ''ŭ'' первого слога удлиняется в ''ō''): {{GHGheb|text=הרג}}, {{GHGheb|text=הרה}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=3|verse=3}} [{{GHGheb|text=זרה}}, см. {{GHGpar|67|m}}], {{GHGheb|text=זרע}}, {{GHGheb|text=זרק}}, {{GHGheb|text=טרף}}, {{GHGheb|text=מרט}}, {{GHGheb|text=קרא}}, {{GHGheb|text=שׂרף}}. Сюда же он относит абсолютные инфинитивы {{GHGheb|text=הֹרוֹ וְהֹגוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=59|verse=13}}. При этом вовсе не обязательно предполагать ошибку масоретов. Удвоение второго согласного основы могло возникнуть для сохранения характерного ''ŭ'' первого слога (ср. араб. ''qŭtĭlă'' как пассив от ''qătălă''), а гласный ''ă'' второго слога соответствует масоретской огласовке всех остальных пассивных форм (см. {{GHGpar|39|f}}). Ср. также {{GHGpar|52|s}} и {{GHGpar|53|u}}. </div> {{GHGmargin-letter|52|f}} '''2.''' Основное значение {{GHGterm|Piʿēl}}, к которому сводятся все оттенки значения этого биньяна, — ''усердно заниматься'' действием, выраженным основой. Эта интенсификация значения основы, внешне выраженная усилением второго согласного основы, проявляется в отдельных случаях следующим образом: ''a'') ''Усиление'' и ''повторение'' действия (ср. интенсивные и итеративные имена с усиленным средним согласным основы, {{GHGpar|84|b}}).<ref>Аналогичные примеры усиления согласного, также служащего для выражения интенсивного значения, встречаются в немецком языке: ''reichen, recken''; ''streichen'' (лат. ''stringo''), ''strecken'' (ср. ''Strich'' «черта», ''Strecke'' «отрезок»); ''wacker'' от ''wachen''. В других случаях усиление согласного имеет каузативное значение: ''stechen, stecken''; ''wachen'' «бодрствовать», ''wecken'' «будить»; греч. τέλλω «доводить до конца» (ср. основу τελ- в τέλος «конец», τελέω «завершать»); γεννάω «рождать» (от основы γεν-, ср. γένος «род»).</ref> Например, {{GHGheb|text=צָחַק|translate=смеяться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «шутить, забавляться» (многократно смеяться); {{GHGheb|text=שָׁאַל|translate=просить}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «попрошайничать». Сюда же относятся случаи, когда действие распространяется на многих, например: {{GHGheb|text=קָבַר|translate=хоронить}} (одного человека) {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=23|verse=4}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «хоронить» (многих) {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=11|verse=15}} (такое употребление часто встречается также в сирийском и арабском языках). Другие оттенки интенсивного или итеративного значения: {{GHGheb|text=פָּתַח|translate=открывать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «развязывать»; {{GHGheb|text=סָפַר|translate=считать}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «рассказывать»; [ср. {{GHGheb|text=כִּתֵּב}}, {{GHGheb|text=חִשֵּׁב}}, {{GHGheb|text=הִלֵּךְ}}, {{GHGheb|text=רִפֵּא}}, {{GHGheb|text=חִפֵּשׂ}}, {{GHGheb|text=תִּפֵּשׂ}}; {{GHGheb|text=מְאַהֵב}}, {{GHGheb|text=מְרַצֵּחַ}}]. {{GHGmargin-letter|52|g}} Усердное стремление к совершению действия может также проявляться в побуждении других к тому же действию. Поэтому {{GHGterm|Piʿēl}} имеет также ''b'') каузативное значение (как {{GHGterm|Hiphʿîl}}), напр. {{GHGheb|text=לָמַד|translate=учиться}}, {{GHGterm|Piʿēl}} — «учить, преподавать». Часто это значение можно передать глаголами «позволять», «объявлять» или «считать» (так называемый ''декларативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}), «помогать». Например, {{GHGheb|text=חִיָּה|translate=оставлять в живых}}, {{GHGheb|text=צִדֵּק|translate=объявлять праведным}}, {{GHGheb|text=יִלֵּד|translate=помогать при родах}}. {{GHGmargin-letter|52|h}} ''c'') В этом биньяне часто образуются также ''деноминативы'' (см. {{GHGpar|38|b}}), которые обычно обозначают действия, связанные с предметом, названным соответствующим именем, — его изготовление или использование. Например, {{GHGheb|text=קִנֵּן|translate=вить гнездо, гнездиться}} (от {{GHGheb|text=קֵן}}), {{GHGheb|text=עִפֵּר|translate=бросать землю, поднимать пыль}} (от {{GHGheb|text=עָפָר}}), {{GHGheb|text=עִנֵּן|translate=собирать тучи}} (от {{GHGheb|text=עָנָן}}), {{GHGheb|text=שִׁלֵּשׁ|translate=делить на три части}} или «делать что-либо в третий раз» (от {{GHGheb|text=שָׁלשׁ}}); вероятно, также {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}} от {{GHGheb|text=דָּבָר|translate=слово}}. С другой стороны, деноминативы могут обозначать устранение предмета, названного соответствующим именем, причинение ему вреда и т. п. (так называемый ''привативный'' {{GHGterm|Piʿēl}}; ср. русские глаголы «обезглавливать», «обескровливать»). Например, {{GHGheb|text=שֵׁרֵשׁ|translate=выкорчевывать, искоренять}} (от {{GHGheb|text=שֹׁ֫רֶשׁ|translate=корень}}); {{GHGheb|text=זִנֵּב}}, собственно «повреждать хвост» ({{GHGheb|text=זָנָב|translate=хвост}}), отсюда «нападать на арьергард (войска), теснить его»; {{GHGheb|text=לִבֵּב|translate=ранить в сердце}}; {{GHGheb|text=דִּשֵּׁן|translate=удалять золу}} (от {{GHGheb|text=דֶּ֫שֶׁן|translate=зола}}), {{GHGheb|text=חִטֵּא|translate=очищать от греха}} (от {{GHGheb|text=חֵטְא|translate=грех}}), {{GHGheb|text=עִצֵּם|translate=обгладывать кости}} (от {{GHGheb|text=עֶ֫צֶם|translate=кость}}; ср. в том же значении {{GHGheb|text=גֵּרֵם}} от {{GHGheb|text=גֶּ֫רֶם|translate=кость}}); {{GHGheb|text=סֵעֵף|translate=обрезать ветви}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=10|verse=33}} (от {{GHGheb|text=סְעִיף|translate=ветвь}}). Деноминативное происхождение некоторых глаголов очевидно, хотя имена, от которых они образованы, уже не засвидетельствованы. Например, {{GHGheb|text=סִקֵּל|translate=побивать камнями, бросать камни}} (в этом значении употребляется также в {{GHGterm|Qal}}) и «убирать камни (с поля)». Ср. английский глагол ''to stone'', который означает не только «побивать камнями», но и «вынимать косточки из плодов». Пассивное значение {{GHGterm|Puʿal}} естественным образом вытекает из сказанного выше. Например, {{GHGheb|text=בִּקֵּשׁ|translate=искать}} — {{GHGterm|Piʿēl}}, а соответствующая форма {{GHGterm|Puʿal}} означает «быть разыскиваемым». <div style="font-size: 90%"> {{GHGmargin-letter|52|i}} Иногда в {{GHGterm|Piʿēl}} сохраняется первоначальное, конкретное значение глагола, тогда как в {{GHGterm|Qal}} он приобретает переносное значение. Например, {{GHGheb|text=גָּלָה}}: {{GHGterm|Piʿēl}} — «обнажать, оголять», {{GHGterm|Qal}} — «раскрывать, сообщать», а также «уходить в изгнание» (буквально «обнажать страну»). {{GHGmargin-letter|52|k}} {{GHGterm|Piʿēl}} встречается также как интенсивная форма с непереходным значением, но только в поэтическом языке. Например, {{GHGheb|text=חתת}} в {{GHGterm|Piʿēl}} — «быть разбитым, сломанным» {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=51|verse=56}}; {{GHGheb|text=פִּחַד|translate=сильно бояться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=51|verse=13}}, {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=28|verse=14}}; {{GHGheb|text=רִוָּה|translate=насыщаться, упиваться}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=34|verse=5.7}}; [{{GHGheb|text=מִעֵט|translate=становиться малочисленными}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=3}}]. Однако в {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=48|verse=8}} и {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=60|verse=11}} вместо {{GHGterm|Piʿēl}} от {{GHGheb|text=פתח}}, вслед за Cheyne, несомненно, следует читать {{GHGterm|Niphʿal}}. {{GHGmargin-letter|52|l}} Замечание 1. Более распространенная форма перфекта с патахом во втором слоге особенно часто встречается перед маккефом ({{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=12|verse=9|hidebook=1}}) и в середине предложения при непрерывном изложении, тогда как в конце предложения (в паузе) преобладает форма с цере. Ср. {{GHGheb|text=גִּדֵּל}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=49|verse=21}} и {{GHGheb|text=גִּדַּל}} {{GHGbible-ref|book=Jos|chapter=4|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Est|chapter=3|verse=1}}; {{GHGheb|text=מִלֵּט}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=33|verse=5}} и {{GHGheb|text=מִלַּט}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=15}}; {{GHGheb|text=קִצַּץ}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=8|verse=16}} и {{GHGheb|text=קִצֵּץ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=129|verse=4}}. Однако в этой паузальной форме камец никогда не встречается. В 3-м л. ед. ч. ж. р. паузальная форма всегда имеет вид {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לָה}}, за исключением {{GHGheb|text=קִבָּ֫צָה}} {{GHGbible-ref|book=Mi|chapter=1|verse=7}}; в 3-м л. мн. ч. — всегда {{GHGheb|text=קִטֵּ֫לוּ}}. Во 2-м и 1-м л. ед. ч. и 1-м л. мн. ч. паузальные формы, естественно, имеют вид {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתָּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתְּ}}, {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְתִּי}} (однако всегда {{GHGheb|text=דִּבַּֽרְתִּי}} и {{GHGheb|text=לִמַּ֫דְתִּי}}), {{GHGheb|text=קִטָּ֫לְנוּ}}. В 3-м л. ед. ч. перфекта глаголы {{GHGheb|text=דִּבֶּר|translate=говорить}}, {{GHGheb|text=כִּפֶּר|translate=искупать}} и {{GHGheb|text=כִּבֶּס|translate=стирать одежду}} (наряду с {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=49|verse=11}}) имеют сегол во втором слоге, но в паузе употребляются формы {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} и {{GHGheb|text=כִּבֵּס}} ({{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=19|verse=25}}). Паузальная форма глагола {{GHGheb|text=כִּפֶּר}} не засвидетельствована. {{GHGmargin-letter|52|m}} Патах в первом слоге, обычный для арамейского и арабского языков, встречается в Танахе лишь однажды: {{GHGheb|text=נַ֫שַּׁנִי|translate=он заставил меня забыть}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=41|verse=51}}. Эта форма служит для более явного подчеркивания игры слов с именем {{GHGheb|text=מְנַשֶּׁה}}. {{GHGmargin-letter|52|n}} Замечание 2. В имперфекте (в том числе юссиве, {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=16|verse=25}}), инфинитиве и императиве {{GHGterm|Piʿēl}} (а также {{GHGterm|Hithpaʿēl}}) цере последнего слога перед маккефом обычно сокращается в сегол, напр. {{GHGheb|text=יְבַקֶּשׁ־לוֹ|translate=ищет для себя}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=40|verse=20}}; {{GHGheb|text=קַדֶּשׁ־לִי|translate=посвяти Мне}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=13|verse=2}}. Паузальные формы с сеголом вместо цере, такие как {{GHGheb|text=יְרַחֶף}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=11}} и {{GHGheb|text=אֲרַחֶם}} {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=2|verse=6}} (ср. также {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=32|verse=6}} в инфинитиве и {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=21|verse=9}} в причастии), восходят к традиции одной из масоретских школ и были ошибочно приняты Бэром (Baer) в его издании; ср. аналогичные случаи в {{GHGpar|75|n}} и {{GHGpar|75|hh|nonumber=1}}. Если в последнем слоге имперфекта {{GHGterm|Piʿēl}} стоит патах (перед гортанным или {{GHGheb|text=ר}}), он сохраняется и в паузе; ср. {{GHGpar|29|s}} и {{GHGpar|65|e}}. В 1-м л. ед. ч. имперфекта в двух словах на месте хатеф-патаха в преформативе {{GHGheb|text=א}} встречается ''е''-образный звук: {{GHGheb|text=אֱזָרֶה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=33}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=5|verse=12}}, {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=12|verse=14|hidebook=1}} и {{GHGheb|text=וְאֵסָ֣עֲרֵם}} {{GHGbible-ref|book=Zc|chapter=7|verse=14}} (согласно {{GHGpar|23|h}}). Перед полным окончанием множественного числа {{GHGheb|text=וּן}} (см. {{GHGpar|47|m}}) цере сохраняется в паузе, напр. {{GHGheb|text=תְּדַבֵּר֑וּן}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=2}} (ср. вне паузы {{GHGheb|text=תְּדַבְּר֣וּן}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=32|verse=20}}); ср. {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=6|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=12|verse=3}}. Цере сохраняется также перед силлуком в {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=58|verse=3}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=21|verse=11}} и даже перед закеф-катоном в {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=7|verse=5}}. Наряду с {{GHGheb|text=תְּקַטֵּ֫לְנָה}} встречаются формы типа {{GHGheb|text=תְּקַטַּ֫לְנָה}}, напр. {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=3|verse=16}}, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=13|verse=18|hidebook=1}} (в обоих случаях перед сибилянтом и в паузе). Во 2-м л. ед. ч. императива встречаются также {{GHGheb|text=פַּלַּג}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=55|verse=10}} (вероятно, для намеренного созвучия с предшествующим {{GHGheb|text=בַּלַּע}}) и {{GHGheb|text=קָרַב}} (из ''qarrabh'') {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=37|verse=17}}. {{GHGmargin-letter|52|o}} '''3.''' Абсолютный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} иногда имеет особую форму {{GHGheb|text=קַטֹּל}}, приведенную в парадигме, напр. {{GHGheb|text=יַסֹּר|translate=наказывая}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=118|verse=18}}; ср. {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=21|verse=19}}, {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=10}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״א}}); {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=40|verse=2}} (от глагола {{GHGheb|text=ל״ה}}). Однако гораздо чаще вместо нее употребляется форма сопряженного инфинитива {{GHGheb|text=קַטֵּל}}. Сопряженный инфинитив в исключительных случаях также имеет форму {{GHGheb|text=קִטֵּל}} (с переходом ''ă'' в ''ĭ'', как в перфекте), напр. {{GHGheb|text=שִׁלְחוֹ}} {{GHGbible-ref|book=1 Ch|chapter=8|verse=8}}; возможно, также {{GHGheb|text=קִטֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=44|verse=21}} (если это не существительное). Ради созвучия такая форма встречается даже вместо абсолютного инфинитива: {{GHGheb|text=נִאֵץ נִאַ֫צְתָּ}} {{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=12|verse=14}}. Напротив, {{GHGheb|text=שִׁלֵּם}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=35}} и {{GHGheb|text=דִּבֵּר}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=5|verse=13}}, вероятно, следует считать существительными. Что же касается {{GHGheb|text=דִּבֶּר}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=6|verse=28}}, {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=3|verse=1}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=4|verse=15}} (во всех трех случаях после {{GHGheb|text=בְּיוֹם}}), {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=1|verse=2}} (после {{GHGheb|text=תְּחִלַּת}}), то во всех этих местах, которые Кёниг вслед за Кимхи относит к сопряженному инфинитиву, скорее следует видеть формы перфекта {{GHGterm|Piʿēl}}. {{GHGmargin-letter|52|p}} Сопряженный инфинитив {{GHGterm|Piʿēl}} с окончанием женского рода (ср. {{GHGpar|45|d}}) встречается в формах {{GHGheb|text=יַסְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=26|verse=18}} и {{GHGheb|text=זַמְּרָה}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=147|verse=1}}; с показателем женского рода {{GHGheb|text=ת}} перед суффиксом — в форме {{GHGheb|text=צַדֶּקְתֵּךְ}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=52}}. Об отглагольных именах, образованных по типу арамейского инфинитива {{GHGterm|Paʿēl}} ({{GHGheb|text=קַטָּלָה}}), см. {{GHGpar|84|e|b}}. Вместо аномальной формы {{GHGheb|text=מְאָֽסְפָיו}} (так у Baer, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=62|verse=9}}), рассматриваемой как причастие {{GHGterm|Piʿēl}}, вслед за Мантуанским изданием (ed. Mant.) и Гинзбургом следует читать {{GHGheb|text=מְאַסְפָיו}}. {{GHGmargin-letter|52|q}} Замечание 4. В {{GHGterm|Puʿal}} в первом слоге иногда встречается ''ŏ'' вместо ''ŭ'', напр. {{GHGheb|text=מְאָדָּם|translate=окрашенный в красный цвет}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=25|verse=5}} и др., {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=2|verse=4}}; ср. {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=3|verse=7|hidebook=1}} ({{GHGheb|text=שָׁדְּדָה}}); {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=4}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=72|verse=20}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=80|verse=11|hidebook=1}}. Согласно чтению Бэра (Baer), такая форма встречается также в {{GHGheb|text=תְּרָצְּחוּ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=62|verse=4}} (так у бен-Ашера, тогда как у бен-Нафтали — {{GHGheb|text=תְּרַצְּחוּ}}). Полное написание ''ŭ'', напр. {{GHGheb|text=יוּלַּד}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=18|verse=29}}, представляет собой лишь орфографическую особенность. {{GHGmargin-letter|52|r}} Замечание 5. В качестве абсолютного инфинитива {{GHGterm|Puʿal}} встречается форма {{GHGheb|text=גֻּנֹּב}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=40|verse=15}}. Сопряженный инфинитив {{GHGterm|Puʿal}} у сильных глаголов не засвидетельствован. Однако от глагола {{GHGheb|text=ל״ה}} встречается суффиксальная форма {{GHGheb|text=עֻנּוֹתוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=132|verse=1}}. {{GHGmargin-letter|52|s}} Замечание 6. Встречается несколько примеров причастий {{GHGterm|Puʿal}} без преформатива {{GHGheb|text=מְ‍}}, напр. {{GHGheb|text=אֻכָּל}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=3|verse=2}}; {{GHGheb|text=יוּלָּד}} (вместо {{GHGheb|text=מְיֻלָּד}}) {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=13|verse=8}}; {{GHGheb|text=לֻקָּח}} {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=2|verse=10}}; {{GHGheb|text=סֹעֲרָה}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=54|verse=11}}. От перфекта эти причастия, как и в {{GHGterm|Niphʿal}}, отличаются долгим ''ā'' в последнем слоге. Другие примеры см. в {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=30|verse=24}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=9|verse=12}} (где {{GHGheb|text=יוּקָשִׁים}}, согласно {{GHGpar|20|n}}, стоит вместо {{GHGheb|text=יֻקָּ׳}} = {{GHGheb|text=מְיֻקָּ׳}}). Однако, согласно Масоре, к ним не относится {{GHGheb|text=הַֽהֻלָּ֫לָה}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=26|verse=17}}, поскольку эта форма с ударением на предпоследнем слоге (мильэль) может быть только перфектом. Выпадению преформатива {{GHGheb|text=מְ‍}} могло способствовать наличие {{GHGheb|text=מ}} в начале основы, напр. {{GHGheb|text=מוֹרָט}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=18|verse=2.7}} (впрочем, наряду с {{GHGheb|text=מְמֻשָּׁךְ}}); {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=25|verse=19}} (где, однако, следует читать {{GHGheb|text=מוֹעֶ֫דֶת}}). Подобное явление наблюдается и у причастий {{GHGterm|Piʿēl}}: {{GHGheb|text=מָאֵן}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=7|verse=27}}, {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=9|verse=2|hidebook=1}} (в обоих случаях после {{GHGheb|text=אִם}}; ср., однако, {{GHGheb|text=הַמֵּאֲנִים}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}}, где, впрочем, вслед за Броккельманом (Brockelmann, {{GHGcite|title=Grundriss}}, S. 264 f.) следует читать {{GHGheb|text=הַמָּֽאֲנִים}} = {{GHGheb|text=הַמְמָֽאֲנִים}}), а также {{GHGheb|text=מַהֵר}} {{GHGbible-ref|book=Zp|chapter=1|verse=14}} (ср. также {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=8|verse=1.3}}?). Однако заслуживает внимания гипотеза Барта (Barth, {{GHGcite|title=Nominalbildung}}, S. 273). По его мнению, такие формы, как {{GHGheb|text=אֻכָּל}}, являются причастиями древнего пассива от {{GHGterm|Qal}} (ср. {{GHGpar|52|e|nonumber=1}}), поскольку соответствующие активные формы встречаются только в {{GHGterm|Qal}}. Формы в {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=13|verse=10}} и {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=23|verse=32|hidebook=1}} он считает причастиями {{GHGterm|Piʿēl}}. О форме {{GHGheb|text=מְרֻבַּע}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=45|verse=2}} см. {{GHGpar|65|d}}. </div> {{примечания|title=}} [[Категория:Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)]] 0q98s9maabfiovgiwkcgqlnzg0de9r1 Об уровне потребления основных продовольственных и промышленных товаров в СССР на душу населения 0 1231770 5759311 5758603 2026-10-24T13:54:35Z Bolo1910 1260 5759311 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Доклад ЦСУ СССР, Института экономики Академии наук СССР и Института питания Академии медицинских наук СССР Н.А. Булганину об уровне потребления основных продовольственных и промышленных товаров в СССР на душу населения | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Советская жизнь. 1945-1953 / Составители Е.Ю. Зубкова, Л.П. Кошелева, ГА. Кузнецова, А.И. Минюк, Л.А. Роговая. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2003. 720 с. |место =М. |год =2003 |страницы =119-134 }} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | СТИЛЬ = text | ЛИЦЕНЗИЯ = RusGov }} <center>'''Доклад ЦСУ СССР, Института экономики Академии наук СССР'''</center> <center>'''и Института питания Академии медицинских наук СССР Н.А. Булганину'''</center> <center>'''об уровне потребления основных продовольственных'''</center> <center>'''и промышленных товаров в СССР на душу населения'''</center> {{Подпись|3 октября 1955 г.<br>СОВ. СЕКРЕТНО.}} ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР товарищу БУЛГАНИНУ Н.А. <center><u>Уровень душевого потребления основных продовольственных</u></center> <center><u>и промышленных товаров в настоящее время в СССР</u></center> <center><u>и главных капиталистических странах в сопоставлении</u></center> <center><u>с научными нормами питания</u></center> <center>(поручение от 15 августа 1955 г.)</center> ЦСУ СССР с участием Института экономики Академии наук СССР и Института питания Академии медицинских наук СССР подготовил и представляет доклад об уровне душевого потребления основных продовольственных и промышленных товаров. В докладе характеризуется уровень и изменение питания советского народа, питание населения в главных капиталистических странах, уровень питания населения СССР в сопоставлении с научными нормами питания, особенности питания сельскохозяйственного и несельскохозяйственного населения и питания по союзным республикам, уровень и динамика потребления основных промышленных товаров. Уровень и рост потребления населения СССР предопределяется ростом производства, ростом национального дохода. В Советском государстве систематически возрастает масса материальных благ, необходимых для удовлетворения потребностей народа, систематически возрастает масса продуктов, идущих в личное потребление трудящихся. Неуклонно повышается материальный и культурный уровень населения. Важнейшим показателем роста материального благосостояния советского народа является рост душевого потребления продовольственных и промышленных товаров. Изменение структуры и уровня питания населения СССР за время с 1913 года по 1954 год характеризуется следующими данными (на душу в год - килограммов): {| class="wikitable" ! !! 1913&nbsp;г. !! 1928&nbsp;г. !! 1937&nbsp;г. !! 1940&nbsp;г. !! 1950&nbsp;г. !! 1954&nbsp;г.<br><small>(предварительные)</small> |- | Хлебные&nbsp;продукты&nbsp;(хлеб&nbsp;в<br>переводе на муку,&nbsp;мука,<br>крупа,&nbsp;макаронные&nbsp;изделия) || 200 || 214 || 192 || 195 || 172 || 180 |- | картофель || 75 || 130 || 151 || 118 || 241 || 153 |- | овощи и бахчевые || 40 || 72 || 78 || 67 || 51 || 66 |- | мясо и сало (с гольем) || 27 || 32 || 18 || 24 || 26 || 32 |- | рыба и рыбные продукты || 6,7 || 3,5 || 5,6 || 5,1 || 7,0 || 8,9 |- | Молоко и молочные продукты в молоке || 154 || 182 || 138 || 143 || 172 || 175 |- | яйца — штук || 48 || 60 || 43 || 54 || 60 || 84 |- | масло растительное || н[ет] с[ведений] || 2,6 || 2,0 || 2,3 || 2,7 || 4,8 |- | сахар || 8,1 || 7,5 || 13,8 || 8,7 || 11,6 || 20,9 |} При общей оценке состояния и развития питания, прежде всего следует отметить положительный характер изменений: растет потребление сахара, рыбы, яиц, мяса и сала, молока и молочных продуктов. Однако, рост потребления продуктов животноводства является недостаточным, а по сравнению с 1928 годом, потребление мяса и сала не изменилось, потребление же молока и молочных продуктов даже несколько понизилось. Неблагополучное положение с потреблением продуктов животноводства объясняется тем, что по ряду продуктов питания производство на душу населения еще не достигло уровня 1928 года. {| class="wikitable" ! !! colspan="6" | Производство на душу населения — килограммов |- | || 1913&nbsp;г. || 1928&nbsp;г. || 1937&nbsp;г. || 1940&nbsp;г. || 1950&nbsp;г. || 1954&nbsp;г. |- | Зерновые культуры || 549 || 489 || 587 || 498 || 449 || 387 |- | Картофель || 167 || 310 || 354 || 396 || 488 || 387 |- | Овощи и бахчевые || 43 || 105 || 125 || 97 || 60 || 76 |- | Мясо и сало (с гольем) || 29 || 33 || 18 || 24 || 27 || 32 |- | Молоко || 176 || 207 || 157 || 175 || 195 || 197 |- | Яйца — штук || 73 || 72 || 49 || 64 || 65 || 89 |} В 1954 году производство мяса и сала находилось почти на уровне 1928 года, а производство молока ниже 1928 года на 5 процентов. Обеспеченность населения продуктивным скотом на 1 января 1954 года была ниже, чем на 1 января 1928 года. На 1 января 1928 года в расчете на 100 душ населения СССР было крупного рогатого скота 40 голов, в том числе коров - 20 голов, овец и коз - 71 голова, свиней - 15 голов, а на 1 января 1954 года было крупного рогатого скота - 28 голов, в том числе коров - 13 голов, овец и коз - 59 голов и свиней - 17 голов. Процесс роста в пищевом рационе населения СССР картофеля следует рассматривать с двух сторон. Во-первых, картофель стал внедряться в пищевой рацион населения тех районов, где до революции картофель или не сеялся, или сеялся в небольшом количестве. Так, при общем росте посевных площадей под картофелем, по сравнению с 1913 годом, в целом по СССР в 2,1 раза, посевные площади под картофелем в районах Урала возросли в 6,2 раза, в районах Западной Сибири - в 5,4 раза, в районах Восточной Сибири - в 6,2 раза, в районах Дальнего Востока - в 9,3 раза, в районах Средней Азии - в 3,5 раза. В этом случае рост потребления картофеля является положительным. С другой стороны население СССР вынуждено было резко увеличить потребление картофеля во время войны, когда картофель был заменителем недостающего хлеба. Этот рост потребления картофеля был вынужденным. Поэтому после войны потребление картофеля значительно понизилось при одновременном росте других - более ценных - продуктов питания, но и в настоящее время уровень потребления картофеля остается еще высоким. По сравнению с питанием населения в дореволюционной России питание населения в 1954 году значительно улучшилось. Потребление населением СССР в 1954 году в расчете на душу по отношению к дореволюционному периоду составило (в процентах): Хлебные продукты - 90 Картофель - 204 Овощи и бахчевые - 165 Мясо и сало - 119 Рыба и рыбные продукты - 133 Молоко и молочные продукты в молоке - 114 Яйца - 175 Сахар - 258 По сравнению с дореволюционным временем питание населения СССР и по количеству и по качеству улучшилось: значительно выросло потребление овощей и бахчевых, яиц, рыбы и сахара, на 14-19 процентов выросло потребление молока и молочных продуктов, мяса и мясных продуктов. При этом следует учесть, что труд рабочих и крестьян в настоящее время значительно механизирован и требует меньших затрат энергии. До революции труд крестьян, составлявших основную массу населения царской России, был связан с большой затратой энергии: на косьбе затраты энергии достигали 7300 калорий, у пахаря плугом - 5242 калорий, на вязке снопов - 4957 калорий. В настоящее время свыше 80 процентов всех сельскохозяйственных работ производит МТС. У трактористов и комбайнеров затраты энергии определяются, примерно, в 3200-3500 калорий в сутки. Труд промышленных рабочих в еще больших размерах механизирован и поэтому в настоящее время рабочие затрачивают энергии значительно меньше, чем до революции. Затем, средние данные о питании населения царской России, равно как и других капиталистических стран, выведены из разнородных величин, характеризующих потребление различных классов общества - буржуазия и трудящихся. Поэтому еще ярче выступят достижения в области питания, если сопоставить современное питание рабочих и крестьян СССР с питанием рабочих и крестьян дореволюционной России. Такое сопоставление можно произвести по материалам обследования бюджетов рабочих и крестьян. Следует оговорить, что в дореволюционный период бюджетные обследования проводились по небольшому количеству семей, по ограниченной территории и бюджетным обследованием охватывались более зажиточные группы рабочих и крестьян. Но сопоставление по однородным группам населения при всех недостатках материалов дореволюционных бюджетных обследований, все же дает более правильную характеристику изменения питания населения. По бюджетам рабочих приводятся данные о питании нефтяников г. Баку, текстильщиков Богородска Московской губернии, Середского района Владимирской губернии и Ленинграда. Данные о питании крестьян приводятся по бюджетам крестьян Харьковской, Вологодской, Вятской и Воронежской губерниям. За 1954 год взяты данные по территории, сопоставимой с дореволюционным периодом. Материалы бюджетов показывают, что питание рабочих и крестьян в 1954 году в среднем на душу составило по отношению к дореволюционному периоду (в процентах): {| class="wikitable" ! !! Рабочие !! Крестьяне |- | Хлебные продукты || 97 || 83 |- | Картофель || 125 || 226 |- | Овощи и бахчевые || 208 || 378 |- | Мясо и сало || 143 || 185 |- | Рыба и рыбные продукты || 174 || Н.с. |- | Молоко и молочные продукты || 308 || 191 |- | Яйца|| 126 || 303 |- | Сахар || 208 || 322 |} По указанным выше районам до революции было обследовано788 бюджетов семей рабочих и 958 бюджетов семей крестьян-бедняков и середняков. При небольшом количестве обследованных бюджетов приведенные данные не могут претендовать на строгую точность, но они совершенно правильно показывают, что в рабочих и крестьянских семьях значительно выросло, по сравнению с дореволюционным периодом, потребление высококачественных продуктов питания - овощей и бахчевых, мяса и сала, молока и молочных продуктов, яиц и сахара. Во время войны питание населения СССР ухудшилось, однако уже к 1950 году довоенный уровень питания был превзойден и в последующие годы он систематически повышался. В 1954 году потребление населения СССР по отношению к 1940 году составило (в процентах): Хлебные продукты - 92 Картофель - 130 Овощи и бахчевые - 99 Мясо и сало - 133 Рыба и рыбные продукты - 175 Молоко и молочные продукты в молоке - 122 Яйца - 156 Масло растительное - 209 Сахар - 240 По главным капиталистическим странам - США, Франции и Англии - нет надежных прямых данных о потреблении, и для характеристики потребления населения этих стран взяты данные о ресурсах для продовольственного потребления населения. Размер и изменение ресурсов для продовольственного потребления в США приводятся в следующей таблице (на душу в год - килограммов): {| class="wikitable" ! !! Довоенный<br>период* !! 1950 г. !! 1953 г. |- | Хлебные продукты || 100 || 86 || 82 |- | Картофель || 58 || 46 || 48 |- | Овощи и бахчевые || 131 || 137 || 137** |- | Фрукты и ягоды || 87 || 84 || 90** |- | Мясо и сало (вес туши, включая голье) || 69 || 82 || 88 |- | Рыба и рыбные продукты || 11 || 11 || 11 |- | Молоко и молочные продукты в молоке* || 356 || 332 || 315** |- | Яйца — штуки || 295 || 372 || 389 |- | Сахар || 44 || 43 || 44 |} <code><nowiki>*</nowiki></code> Данные о ресурсах овощей и бахчевых, фруктов и ягод, молока и молочных продуктов, яиц приводятся за 1937 год, по остальным продуктам за 1935-1939 годы. <code><nowiki>**</nowiki></code> 1952 г. По сравнению с довоенным периодом в США выросли ресурсы для продовольственного потребления мяса и яиц, незначительно (на 3-5 процентов) увеличились ресурсы овощей и фруктов, не изменились ресурсы рыбы и сахара, в то же время понизились на 11 процентов ресурсы молока и молочных продуктов, также значительно понизились ресурсы хлебных продуктов и картофеля. Существенно, что в США после войны понизился качественный состав потребленных жиров (в процентах): ''Таблица'' Систематически понижается в жирах доля масла животного, которое замещается менее ценными жирами. Во Франции уровень и изменение ресурсов для продовольственного потребления характеризуется следующими данными (на душу в год - килограммов): ''Таблица'' В 1953/54 году во Франции выросли, по сравнению с довоенным периодом, ресурсы для продовольственного потребления молока и молочных продуктов на 5 процентов, мяса и сала - на 11 процентов, выросли ресурсы яиц, сахара, фруктов и ягод. Понизились ресурсы рыбы, несколько ниже довоенного ресурсы для продовольственного потребления овощей и бахчевых, картофеля и хлебных продуктов. Значительно ухудшилось, по сравнению с довоенным временем, питание населения Англии, что видно из следующих данных о ресурсах для продовольственного потребления (на душу в год - килограммов): ''Таблица'' На 23 процента понизились в 1953/54 году, по с сравнению с довоенным периодом, ресурсы для потребления молока и молочных продуктов, ресурсы мяса понизились за это время на 12 процентов, рыбы - на 29 процентов, фруктов - на 2 процента и хлебных продуктов на 3 процента; незначительно повысились ресурсы сахара и овощей, на 21 процент выросли ресурсы картофеля. Таким образом, в Англии одновременно с уменьшением норм питания идет процесс замещения высококачественных продуктов питания более низшими по качеству продуктами. Это подтверждается также и ухудшением состава потребляемых жиров (в процентах): ''Таблица'' Ресурсы для продовольственного потребления в капиталистических странах только косвенным образом характеризуют потребление населения, т.к. в условиях капитализма ресурсы продовольствия могут значительно отличаться от потребления при отсутствии платежеспособного спроса. В СССР продовольственные ресурсы для потребления почти равны фактическому потреблению трудящихся. Затем, в капиталистических странах продовольственные ресурсы относятся ко всем классам капиталистического общества, а, как известно, эксплуататорские классы значительно больше, чем трудящиеся, потребляют высококачественные продукты - мясо, молоко, жиры, фрукты и т.п. Поэтому вполне допустимо соизмерение продовольственных ресурсов в расчете на душу населения по капиталистическим странам, при сравнении же продовольственных ресурсов в капиталистических странах с потреблением населения в СССР всегда иметь в виду несопоставимость этих данных. Сравнение этих данных показывает, насколько фактическое потребление населения СССР отличается от предельно возможного потребления населением в капиталистических странах при условии полной реализации населению продовольственных ресурсов в целях потребления. {| class="wikitable" !! rowspan="2" | &nbsp; !! rowspan="2" |Потребление<br>в СССР<br>в 1954 г.<br>на душу<br>килограммов !! colspan="3" | Ресурсы для продовольственного<br>потребления на душу килограммов: |- | США<br>в 1953г. || Англия<br>в 1953/54 г. || Франция<br>в 1953/54 г. |- | Хлебные продукты || 180 || 82 || 96 || 126 |- | Картофель || 153 || 48 || 100 || 123 |- | Овощи и бахчевые || 66 || 137** || 57 || 140 |- | Фрукты и ягоды || 13 || 90** || 45 || 44 |- | Мясо и сало (вес туши, включая голье) || 32 || 88 || 57 || 70 |- | Рыба и рыбные продукты || 9 || 11 || 11 || 8 |- | Молоко и молочные продукты в молоке* || 175 || 315 || 315 || 298 |- | Яйца — штуки || 84 || 389 || 198 || 185 |- | Сахар || 21 || 44 || 47 || 29 |} <nowiki>*</nowiki> По США за 1952 год, по Англии и Франции за 1952/53 год. <nowiki>**</nowiki> За 1952 год. В пищевом рационе населения СССР, по сравнению с ресурсами для продовольственного потребления в капиталистических странах, больше хлебных продуктов и картофеля и меньше овощей и бахчевых, фруктов и ягод и особенно продуктов животного происхождения. Среди капиталистических стран наиболее высокий уровень и качественный состав ресурсов для продовольственного потребления на душу населения - в США. По сравнению с Англией и Францией в продовольственных ресурсах США больше мяса, молока и молочных продуктов, яиц, фруктов и ягод. Вместе с тем следует подчеркнуть, что в то время как в Советском Союзе происходит неуклонный рост потребления наиболее ценных продуктов питания - продуктов животноводства, в США при росте потребления мяса и яиц понижается потребление молока и молочных продуктов, во Франции - при росте потребления мяса, молока и яиц - понижается потребление рыбы, в Англии - понижается потребление мяса, молока, яиц и рыбы. Это видно из следующих данных: ''Таблица'' Качественный состав питания населения СССР ниже, чем рекомендуется по научным нормам. Научные нормы питания разработаны Институтом питания Академии медицинских наук СССР по отдельным возрастным группам. Для получения норм питания в среднем на душу нормы по отдельным возрастным группам должны быть взвешены по доле каждой возрастной группы во всей численности населения. Приводимые товарищем Хрущевым Н.С. на сентябрьском Пленуме ЦК КПСС (1953 г.) данные о научных нормах питания были исчислены Институтом питания Академии медицинских наук СССР путем взвешивания по населению 1939 года; эти нормы несколько отличаются от норм, полученных взвешиванием по возрастной структуре населения 1954 года: {| class="wikitable" ! !! colspan="2" | Научные нормы, полученные взвешиванием<br>по возрастной структуре населения |- | || 1939&nbsp;г. || 1954&nbsp;г. |- | Хлебные продукты || 121 || 130 |- | Картофель || 114 || 112 |- | Овощи и бахчевые || 141 || 147 |- | Мясо и сало (включая голье) || 65 || 66 |- | Молоко и молочные продукты в молоке || 540 || 555 |- | Яйца — штук || 350 || 388 |- | Рыба и рыбные продукты || 18,6 || 19 |- | Сахар || 31,4 || 32 |} В населении 1954 года повысилась доля взрослого населения и поэтому норма питания увеличилась по тем продуктам, по которым норма для питания взрослого населения выше, чем для других возрастных групп. В дальнейшем докладе приводятся научные нормы Института питания, названные товарищем Хрущевым Н.С. Ниже приводится сопоставление фактических норм питания населения СССР с научными физиологическими нормами, разработанными Институтом питания Академии медицинских наук СССР (на душу в сутки): {| class="wikitable" ! !! Научные нормы !! Фактическое<br>потребление<br>в 1954 г. !! Фактическое<br>потребление<br>в % к научным<br>нормам |- | Белки — граммов || 105 || 78 || 74 |- | Жиры " || 99 || 57 || 58 |- | Углеводы " || 415 || 480 || 116 |- | Калории || 3053 || 2814 || 92 |- | Витамин А || 3257 || 1635 || 50 |- | " В1 — миллиграммов || 1,9 || 2,06 || 108 |- | " В2 " || 2 || 1,55 || 78 |- | " С " || 54 || 33 || 61 |- | " РР " || 16,2 || 17,9 || 110 |} Приведенные данные показывают, что об[ъ]ем фактического питания, выраженный в калориях, на 8 процентов ниже рекомендуемого. Однако, в пищевом рационе населения СССР совершенно недостаточно представлены продукты, содержащие белки, жиры, витамины А и С, т.е. овощи и бахчевые, фрукты и ягоды и продукты животноводства. Доля белков, жиров и калорий животного происхождения в фактическом потреблении за 1954 год ниже, чем рекомендуется по научным нормам: {| class="wikitable" ! !! colspan="2" | Количество белков, жиров и калорий животного происхождения<br>в % ко всему количеству белков, жиров и калорий в 1954 г. |- | || Научные нормы || Фактическое потребление в 1954 г. |- | Белки || 60 || 38 |- | Жиры || 85 || 66 |- | Калории || 37 || 20 |} Недостаточность в пищевом рационе населения СССР продуктов животного происхождения, овощей и бахчевых, фруктов и ягод подтверждается и сопоставлением нормы фактического потребления населением СССР отдельных продуктов в 1954 году с научными нормами (на душу в год - килограммов): {| class="wikitable" ! !! Научные нормы !! Фактическое<br>потребление<br>в 1954 г. !! Фактическое<br>потребление<br>в % к научным<br>нормам |- | Хлебные продукты || 121 || 180 || 149 |- | Картофель || 114 || 153 || 134 |- | Овощи и бахчевые || 141 || 66 || 47 |- | Фрукты и ягоды || 98 || 13 || 13 |- | Мясо и сало (с гольем) || 65 || 32 || 49 |- | Рыба и рыбные продукты || 18,6 || 8,9 || 48 |- | Молоко и молочные продукты в молоке || 540 || 175 || 32 |- | Яйца — штук|| 350 || 84 || 24 |- | Сахар || 31,4 || 21 || 67 |} Резко отстает от научных норм фактическое потребление молока и молочных продуктов, мяса, рыбы и яиц, что приводит к большому недостатку в пищевом рационе полноценного животного белка, жиров и витамина А. Низкое потребление овощей и фруктов является причиной значительного дефицита витамина С. Недостаток белка и витаминов А и С уменьшает сопротивляемость человеческого организма заболеваниям и угрожает нормальному развитию детей и подростков. Восполнить в ближайшие годы недостаток указанных пищевых веществ возможно путем значительного развития высокопродуктивного свиноводства и птицеводства, значительного повышения удойности коров и резкого увеличения посевных площадей под бобовыми и масличными культурами, а также под овощами. Наряду с этим следует значительно расширить промышленное производство синтетической аскорбиновой кислоты и препаратов витамина А. Если принять проекты планов производства и заготовок продуктов животноводства на 1955-1960 годы, разработанные и принятые республиками по выполнению решений январского Пленума ЦК КПСС, то в 1960 году уровень потребления несельскохозяйственным населением мяса и сала будет - 64 кг, молока и молочных продуктов в переводе на молоко - 342 кг и яиц - 205 штук. Ниже приводятся данные о душевых нормах потребления, которые сложатся в 1960 году в сравнении с научными нормами и фактическим потреблением 1954 года: {| class="wikitable" ! !! colspan="3" | Душевые нормы потребления |- | || Научные нормы || Фактические<br>нормы<br> 1954 г. || нормы 1960 г.,<br>вытекающие из<br>планов,<br>принятых союзными<br>республиками |- | Мясо и сало — кг || 65 || 32 || 64 |- | Молоко и молочные продукты — кг || 540 || 175 || 342 |- | Яйца — штук || 350 || 84 || 205 |} По мясу и салу в 1960 году уже будет достигнут уровень норм Института питания, а по молоку и яйцам - эти нормы не будут достигнуты. Выше рассматривался вопрос о питании всего населения СССР. Потребление несельскохозяйственного населения отличается от потребления сельскохозяйственного населения. Питание населения по отдельным союзным республикам также различно. Различие в питании несельскохозяйственного и сельскохозяйственного населения показано в следующей таблице (на душу за 1954 год - килограммов): {| class="wikitable" ! !! Несельскохозяйственное<br>население !! Сельскохозяйственное<br>население |- | Хлебные продукты || 169 || 193 |- | Картофель || 126 || 187 |- | Мясо и мясные продукты || 36 || 27 |- | Рыба и рыбные продукты || 14 || 3 |- | Молоко и молочные продукты || 174 || 176 |- | Яйца — штук|| 88 || 78 |- | Сахар || 30 || 8 |} Калорийность пищевого рациона сельскохозяйственного и несельскохозяйственного населения почти одинакова, но в рационе несельскохозяйственного населения больше мяса, рыбы, яиц и сахара. Сельскохозяйственное население недостаток этих продуктов восполняет большим потреблением хлеба и картофеля. Особый интерес представляет анализ питания населения по союзным республикам. По суммарной калорийности всех продуктов питания в 1954 году республики располагаются в таком - нисходящем - порядке: Эстонская ССР - 3081 калорий Латвийская ССР - 3059 " Литовская ССР - 2960 " Грузинская ССР - 2921 " РСФСР - 2834 " БССР - 2770 " Азербайджанская ССР - 2762 " УССР - 2727 " Казахская ССР - 2721 " Туркменская ССР - 2666 " Таджикская ССР - 2666 " Узбекская ССР - 2646 " Молдавская ССР - 2621 " Киргизская ССР - 2615 " Армянская ССР - 2594 " По суммарной калорийности питание населения по отдельным республикам отличается незначительно и даже в республике с максимальным потреблением (Эстонская ССР) калорийность питания выше, чем в республике с относительно наименьшим потреблением (Армянская ССР), только на 19 процентов. Естественноисторические условия и особенности экономики оказали сильное влияние на состав пищевого рациона по отдельным республикам, что видно из следующих данных о потреблении населения за 1954 год (на душу в год - килограммов): {| class="wikitable" ! !! Хлебные<br>продукты !! Картофель !! Мясо и<br>мясные<br>продукты,<br>включая<br>голье !! Молоко<br>и молочные<br>продукты в<br>молоке !! Яйца<br>(штук) !! Сахар |- | СССР || 180 || 153 || 32 || 175 || 84 || 21 |- | РСФСР || 178 || 163 || 34 || 195 || 91 || 24 |- | УССР || 178 || 159 || 34 || 153 || 87 || 19 |- | БССР || 156 || 355 || 29 || 199 || 66 || 14 |- | Казахская ССР || 178 || 77 || 31 || 162 || 76 || 17 |- | Узбекская ССР || 204 || 13 || 13 || 60 || 31 || 11 |- | Таджикская ССР || 214 || 34 || 16 || 71 || 30 || 15 |- | Туркменская ССР || 195 || 19 || 21 || 89 || 26 || 16 |- | Киргизская ССР || 191 || 61 || 25 || 99 || 49 || 12 |- | Грузинская ССР || 230 || 41 || 22 || 125 || 53 || 17 |- | Азербайджанская ССР || 202 || 43 || 18 || 124 || 61 || 21 |- | Армянская ССР || 203 || 55 || 21 || 157 || 59 || 20 |- | Молдавская ССР || 199 || 51 || 28 || 71 || 76 || 17 |- | Латвийская ССР || 141 || 194 || 43 || 302 || 92 || 27 |- | Литовская ССР || 149 || 268 || 42 || 259 || 106 || 16 |- | Эстонская ССР || 152 || 178 || 49 || 275 || 136 || 30 |- | Карело-Финская ССР || 198 || 147 || 25 || 153 || 32 || 28 |} По составу питания все республики можно разделить на три группы: в первую группу входят Прибалтийские республики - Латвийская ССР, Литовская ССР, Эстонская ССР. Уровень и структура питания в Прибалтийских республиках выше, чем в среднем по Союзу, и в большей мере приближается к научным нормам, чем в других союзных республиках. В Прибалтийских республиках значительно выше потребление наиболее ценных продуктов животного происхождения - мяса, молока и яиц, калорийность которых составляет 32-36 процентов от всей калорийности пищевого рациона, что обеспечивает лучшее снабжение населения полноценными животными белками. Во вторую группу входят РСФСР, УССР, БССР, Казахская ССР и Карело-Финская ССР. Население этих республик по уровню и составу питания занимает среднее положение; в пищевом рационе имеются все продукты, однако продуктов животноводства потребляется явно недостаточно и калорийность их составляет 22-23 процента от калорийности всех продуктов. Третью группу составляют республики Средней Азии, Закавказья и Молдавская ССР. Для питания населения этих республик характерно высокое потребление хлеба, а также овощей, бахчевых и фруктов, низкое потребление картофеля и очень низкое потребление продуктов животноводства - мяса, молока, яиц, калорийность продуктов животноводства составляет 16-18 процентов от общей калорийности, а по Узбекской ССР и Таджикской ССР доля калорийности животного происхождения понижается до 12-13 процентов. Обращает внимание очень низкий уровень потребления молока и молочных продуктов в Узбекской ССР, Таджикской ССР и Молдавской ССР. В этих республиках молочное животноводство развито слабо: на 1 октября 1954 года приходилось на 100 душ населения в целом по СССР 14 голов коров, а в Узбекской ССР - 7,5 головы, в Таджикской ССР - 10,2 головы и в Молдавской ССР - 8,6 головы коров. Продуктивность коров в этих республиках также значительно ниже, чем в других республиках СССР. Недостаточное потребление молока и молочных продуктов ослабляет организм, особенно в детском и подростковом возрасте. Возникает необходимость быстрого развития животноводства в перечисленных республиках и усиленного завоза и внедрения в потребление населения консервированных молочных продуктов для детей, подростков, а также для беременных и кормящих женщин. Выше было показано питание населения РСФСР в целом по республике. По отдельным экономическим районам питание в 1954 году характеризуется следующими данными (на душу в год - килограммов): {| class="wikitable" ! !! Хлебные<br>продукты !! Картофель !! Мясо и<br>мясные<br>продукты,<br>включая<br>голье !! Молоко<br>и молочные<br>продукты в<br>молоке !! Яйца<br>(штук) |- | РСФСР<br>в том числе || 178 || 163 || 34 || 195 || 91 |- | Районы Севера || 207 || 151 || 25 || 188 || 51 |- | " Северо-Запада || 178 || 145 || 46 || 268 || 102 |- | " Центра || 177 || 194 || 34 || 203 || 91 |- | " Поволжья || 173 || 150 || 31 || 177 || 104 |- | " Северного Кавказа || 185 || 87 || 33 || 140 || 139 |- | " Урала || 175 || 138 || 31 || 195 || 81 |- | " Западной Сибири || 176 || 184 || 31 || 198 || 73 |- | " Восточной Сибири || 171 || 171 || 36 || 180 || 71 |- | " Дальнего Востока || 193 || 119 || 38 || 208 || 62 |} Уровень и структура питания в районах Северо-Запада несколько выше, чем в других районах РСФСР. Во всех районах РСФСР, кроме районов Северо-Запада, питание различается незначительно: калорийность питания колеблется от 2440 до 2850, калорийность продуктов животноводства составляет 20-23 процента от калорийности всех продуктов питания. Потребление продуктов животноводства во всех районах РСФСР явно недостаточно, особенно низко потребление мяса и яиц в районах Севера. <u>Потребление основных промышленных товаров.</u> Для характеристики потребления населением СССР промышленных товаров приводятся данные о снабжении населения промтоварами из всех источников, как по рыночным, так и нерыночным назначениям. В среднем на одну душу населения СССР было реализовано: {| class="wikitable" | || 1913&nbsp;г. || 1928&nbsp;г. || 1937&nbsp;г. || 1940&nbsp;г. || 1950&nbsp;г. || 1954&nbsp;г. |- | Все ткани — кв. метров || 17,2 || 13,6 || 14,8 || 14,1 || 16,3 || 22,7 |- | в том числе: || colspan=6 | &nbsp; |- | Хлопчатобумажные ткани —<br>кв. метров || 14,1 || 11,6 || 12,6 || 12,3 || 13,8 || 18,3 |- | Шерстяные ткани — кв. метров || н[ет]&nbsp;сведений] || 0,82 || 0,81 || 0,73 || 1,25 || 1,57 |- | Шелковые ткани — кв. метров || 0,24 || 0,06 || 0,28 || 0,29 || 0,55 || 2,01 |- | Обувь кожаная — пар || н[ет]&nbsp;сведений] || 0,63 || 1,10 || 1,09 || 1,12 || 1,43 |- | Мыло всякое в переводе<br>на 40% — кг || н[ет]&nbsp;сведений] || 2,0 || 2,89 || 3,55 || 3,96 || 5,41 |} В 1954 году было реализовано в среднем на душу населения больше, чем в 1913 году, всех тканей на 32 процента, хлопчатобумажных тканей на 30 процентов, шелковых тканей больше, чем в 8 раз. По сравнению с довоенным 1940 годом реализация всех тканей возросла на 61 процент, в том числе реализация хлопчатобумажных тканей - на 49 процентов, шерстяных тканей в 2 раза, шелковых тканей в 6,9 раза, обуви кожаной - на 31 процент и мыла - на 52 процента. Реализация всех промышленных товаров уже в 1950 году была выше довоенного уровня, а в 1954 году еще более увеличилась, при этом процент роста реализации высококачественных тканей - шерстяных и шелковых - был выше роста реализации хлопчатобумажных тканей. Однако уровень потребления тканей и обуви остается все еще недостаточным. Статистические данные о реализации тканей в капиталистических странах включают не только те ткани, которые непосредственно или в виде одежды и белья пошли на личное потребление населения, но также и ткани, пошедшие на производственные нужды (например, на обивку машин). Поэтому в приводимой ниже сопоставительной таблице в данные о реализации тканей по СССР дополнительно включены ткани, израсходованные на производственное потребление. Реализация тканей и обуви в СССР и ресурсы для реализации в капиталистических странах (на душу в год*) ''Таблица'' В США после войны выросли, по сравнению с довоенным периодом, ресурсы для реализации шелковых тканей и обуви кожаной, остались на прежнем уровне ресурсы хлопчатобумажных тканей. В Англии после войны выросли ресурсы для реализации шелковых тканей, но сократились ресурсы для реализации хлопчатобумажных тканей, шерстяных тканей и обуви кожаной. В Советском Союзе реализация всех тканей и обуви кожаной в 1954 году по сравнению с 1937 годом, значительно выросла, но уровень реализации является недостаточным. Все сказанное на странице 9 доклада о несопоставимости данных о продовольственном потреблении в СССР и в капиталистических странах полностью относится к потреблению промтоваров, причем дифференциация потребления эксплуататорских классов и трудящихся по промтоварам больше, чем по продуктам питания. В США, например, средний расход на одежду у широких масс населения, численность которого составляет 87 процентов от всего населения, в 1935-1936 годах был на 35 процентов ниже среднего расхода надушу населения по стране в целом. Более правильную картину дает сопоставление потребления промтоваров в СССР с потреблением широких масс населения в капиталистических странах за довоенный промышленный цикл и послевоенный период (в среднем на душу в год)*: ''Таблица'' В этой таблице по США и Англии приводятся расчетные данные. При расчете потребления широкими массами США хлопчатобумажных тканей из всех ресурсов реализации исключено 25 процентов тканей, израсходованных на производственные нужды, и по всем изделиям снижено среднедушевое потребление на 35 процентов за счет исключения потребления семей с годовым доходом свыше 2500 долларов на семью (в основном эксплуататорских классов). При расчете потребления широкими массами Англии по всем изделиям принята поправка на 35 процентов против среднедушевого потребления по стране. В США после войны, по сравнению с довоенным периодом, потребление широкими массами населения хлопчатобумажных тканей не изменилось, выросло потребление шелковых тканей и кожаной обуви, сократилось потребление шерстяных тканей; в Англии потребление широкими массами населения шелковых тканей несколько возросло, потребление хлопчатобумажных тканей, шерстяных тканей и обуви кожаной несколько сократилось. Потребление тканей и обуви кожаной населением СССР, по сравнению с довоенным временем, значительно выросло; однако необходим еще более высокий рост потребления шерстяных и шелковых тканей, а также кожаной обуви. Уровень потребления тканей, обуви и мыла сельскохозяйственным населением значительно отстает от потребления несельскохозяйственного населения (На одну душу за 1954 год): {| class="wikitable" ! !! Несельскохозяйственное<br>население !! Сельскохозяйственное<br>население |- | Все ткани — кв. метров || 26,8 || 17,3 |- | в том числе: || colspan=2 | &nbsp; |- | Хлопчатобумажные ткани — кв. метров || 20,8 || 15,2 |- | Шерстяные ткани — кв. метров || 2,16 || 0,81 |- | Шелковые ткани — кв. метров || 3,05 || 0,68 |- | Обувь кожаная — пар || 1,98 || 0,72 |- | Мыло всякое в переводе на 40% — кг|| 7,36 || 2,89 |} <center><u>'''ВЫВОДЫ'''</u></center> 1. Питание населения СССР систематически улучшается, растет количество потребленных продуктов, улучшается структура питания. В пищевом рационе населения СССР повышается доля высококачественных продуктов питания - молока, мяса, яиц, овощей и бахчевых. Однако рост потребления этих продуктов является недостаточным. Качество питания несельскохозяйственного населения выше, чем сельскохозяйственного. 2. В ряде капиталистических стран отмечается противоположная тенденция - ухудшение питания населения. Однако по <u>средним</u> душевым нормам потребления молока, мяса, яиц, сахара и фруктов мы еще отстаем от главных капиталистических стран. 3. Нормы фактического питания населения СССР ниже научных норм по всем продуктам, кроме хлебных продуктов и картофеля. Необходимо обеспечить более резкий рост в пищевом рационе [населения] СССР молока и молочных продуктов, мяса, рыбы, яиц, фруктов, овощей и бахчевых. 4. В СССР в последние годы происходил рост потребления промышленных товаров населением страны. Однако и по промышленным товарам мы отстаем от <u>средних</u> норм потребления главных капиталистических стран. Несмотря на значительный рост потребления промышленных товаров населением СССР, уровень потребления промтоваров, особенно сельскохозяйственным населением, является недостаточным. {{Подпись|НАЧАЛЬНИК ЦСУ СССР В. СТАРОВСКИЙ.<br>ДИРЕКТОР ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ АКАДЕМИИ НАУК СССР В. ДЬЯЧЕНКО.<br>ДИРЕКТОР ИНСТИТУТА ПИТАНИЯ АКАДЕМИИ МЕДИЦИНСКИХ НАУК СССР О. МОЛЧАНОВА.<br>«3» октября 1955 года.}} [[Категория:Экономика СССР]] tv9p6qqpsnowqnh2xxu9lhgmonu3nj0 Шут (Минаев) 0 1232068 5759492 5759103 2026-10-25T10:17:37Z Sergey kudryavtsev 265 5759492 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО = 75% | АВТОР = [[Дмитрий Дмитриевич Минаев]] (1835—1889) | НАЗВАНИЕ = Шут | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1867<ref>Впервые&nbsp;— в&nbsp;журнале {{Искра|год=1867|номер=23|страницы=285}} по номером I в цикле «Современные типы» (цикл так и не был продолжен Минаевым).</ref> | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ИСТОЧНИК = {{Минаев:Собрание стихотворений, 1947|страницы=116—117}} | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Шут }} {{poem-on|Шут}}<poem> Его удел&nbsp;— смешить нас всех. {{indent|4|Блажен такой удел!..}} Ведь в наши дни мы ценим смех&nbsp;— Лишь только б он не ставил в грех {{№|5}}Нам наших собственных прорех {{indent|4|И наших темных дел.}} Он шутит мило и легко… {{indent|4|Угрюмейший педант,}} Ценя в нем юмор высоко, {{№|10}}С ним разопьет стакан клико, О нем шепнув вам на ушко: {{indent|4|«Талант, большой талант!»}} Едва он в комнату вошел, {{indent|4|Едва раскроет рот&nbsp;—}} {{№|15}}Веселья общего посол&nbsp;— Все гости покидают стол; Смеется весь «прекрасный пол», {{indent|4|Смеется весь народ:}} Смеется жирная вдова, {{№|20}}{{indent|4|Смеется тощий франт;}} Не смотрит барышня на льва И может смех скрывать едва, И все твердят одни слова: {{indent|4|«Талант, большой талант!»}} {{№|25}}Пусть у других в насмешке&nbsp;— яд, {{indent|4|Но он одним смешит:}} Как две старухи говорят, Как раз напился пьян солдат, Купцы на ярмарке кутят, {{№|30}}{{indent|4|А в этом нет обид.}} Без соли весел и остер, {{indent|4|Мишенью для потех}} Он изберет мужицкий спор, Ничем нас не введет в задор&nbsp;— {{№|35}}И слышишь общий приговор: {{indent|4|«Вот настоящий смех!»}} Зевают в клубе от статей {{indent|4|Угрюмого чтеца,}} Глаза смыкает нам Морфей, {{№|40}}Но вышел клубный корифей&nbsp;— И у старух и невских фей {{indent|4|Забились вдруг сердца…}} Все чутко слушают рассказ, {{indent|4|Хотя столичный шут}} {{№|45}}Его читал уже сто раз… Дрожит вся зала в этот час, От смеха тухнет в люстре газ, {{indent|4|Перчатки дамы рвут…}} Кутит богатый самодур&nbsp;— {{№|50}}{{indent|4|И шут, в главе льстецов,}} Всех забавляет чересчур&nbsp;— И за дешевый каламбур Он награжден визжаньем дур {{indent|4|И хохотом глупцов.}} {{№|55}}Без остановки круглый год {{indent|4|Кривляться он готов,}} Смеша лакеев и господ Дождем копеечных острот, Не замечая в свой черед, {{№|60}}{{indent|4|Что шут он из шутов.}} Теперь шутам везде привет {{indent|4|За их бесценный дар}} Шутить, хоть в шутках смысла нет… — Молчи ж, озлобленный поэт! {{№|65}}Займет твой пост на много лет {{indent|4|Общественный фигляр…}} Твои насмешки нас язвят {{indent|4|Сильнее клеветы…}} Нам нужен смех на старый лад, {{№|70}}На жизнь веселый, светлый взгляд, Нам нужен гаера наряд… {{indent|4|Да здравствуют шуты!..}} </poem>{{poem-off|&lt;1867&gt;}} == Примечания == Повидимому, прототипом героя стихотворения является [[:w:Горбунов, Иван Фёдорович|И.&nbsp;Ф.&nbsp;Горбунов]] — актёр, рассказчик и писатель, автор юмористических сцен из жизни городского мещанства, мелкого чиновничества и крестьянства. {{примечания}} [[Категория:Поэзия Дмитрия Дмитриевича Минаева]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Шестнадцатистишия]] [[Категория:Литература 1867 года]] [[Категория:Публикации в журнале «Искра»]] 3jv2rnuoh1w6wnk6m62kgs26ze5nerz Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/36 104 1232071 5759321 5759133 2026-10-24T16:22:51Z Ratte 43696 5759321 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||36|}}</noinclude>земельном участке ранее располагался водный объект, который в настоящее время засыпан грунтом; формирование спорного земельного участка с включением в его границы водного объекта противоречит требованиям действующего законодательства; земельный участок, на котором располагался пруд, не подлежал приватизации. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в иске отказано, поскольку суды пришли к выводу, что допускается приобретение в собственность земельного участка, на котором имеется обособленный водный объект искусственного происхождения. Суд кассационной инстанции принятые по делу судебные акты отменил и направил дело на новое рассмотрение, поскольку суды не дали оценку доводам управления о том, что на основании законодательства РСФСР и СССР, действовавшего в период образования водного объекта (1966–1979 гг.), любой водный объект, в том числе пруд-копань, являлся частью государственного водного фонда и до сих пор находится в федеральной собственности, так как ранее действовавшим законодательством не предусматривалась приватизация водных объектов. Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление суда кассационной инстанции и оставила в силе решение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда, указав следующее. По смыслу норм земельного и водного законодательства, как имевших силу на момент приватизации земельного участка, так и действующих в настоящее время, в собственности физического и (или) юридического лица может находиться земельный участок с расположенным на нем водным объектом, обладающим признаками изолированности и обособленности от других поверхностных водных объектов, то есть не имеющим гидравлической связи с иными водными объектами, не входящим в сеть водотоков и водоемов (статьи 7–9, 11, 34, 40 Водного кодекса Российской Федерации 1995 года, пункт 30 статьи 3 Федерального закона от 25 октября 2001 г. № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации», статья 27 ЗК РФ, части 2–4 статьи 8 Водного кодекса Российской Федерации (далее – ВК РФ). Если водный объект не обособлен и не изолирован от других поверхностных водных объектов и имеет с ними гидравлическую связь, расположен на водотоке (реке, ручье, канале) и включает в себя в качестве составной части такой водоток и покрытые им земли, которые в силу положений ВК РФ являются федеральной собственностью, такой водный объект может находиться только в федеральной собственности. Земельные участки под такими водными объектами (прудами) как объекты земельных отношений не формируются и в качестве таковых не могут быть предоставлены в собственность или в аренду. Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что водный объект, находившийся в границах спорного земельного участка, имел<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> akvf1igcb4my6ncs316jxvmpwxbivs1 Волко на войне (Вазов)/1904 (ДО) 0 1232097 5759404 5759184 2026-10-24T22:55:03Z Lordakryl 39519 5759404 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Иван Вазов | НАЗВАНИЕ = Волко на войнѣ | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1904 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = bg | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Вълко на война | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1886 | ИСТОЧНИК = {{Источник|Читальня народной школы, 1904 февраль №2.pdf|Читальня народной школы, Спб, 1904, с. 125-144}} | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }} <div class="text"> <pages index="Читальня народной школы, 1904 февраль №2.pdf" from=125 to=144 /> </div> [[Категория:Переводы с болгарского языка]] [[Категория:Иван Вазов]] [[Категория:Литература 1886 года]] [[Категория:Переводы 1904 года]] 7w14aexdnoyt5975gi4brlrnu8yyo2i Индекс:Читальня народной школы, 1904 февраль №2.pdf 106 1232098 5759390 5759185 2026-10-24T22:36:03Z Lordakryl 39519 5759390 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Читальня народной школы |Подзаголовок=Журналъ съ картинками |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1904 |Издатель=Типо-литография М.П. Флоровой |Место=СПб |Том= |Часть=2 |Издание= |Серия= |school= |Progress=X |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1="титул" 4="-" 5="1" 2="от ред." 3="титул" 67="1" 65="титул" 66="-" 63to64="изд. инфо" 99="1" 96to98="изд. инфо" 97="титул" 98="-" 127="1" 125="титул" 126="-" 145to148="изд. инфо" 122to124="изд. инфо" /> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Журналы 1904 года]] 3y6xi38givnu8pb0fmnmdq7n32ibxz0 5759401 5759390 2026-10-24T22:52:59Z Lordakryl 39519 5759401 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Читальня народной школы |Подзаголовок=Журналъ съ картинками |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1904 |Издатель=Типо-литография М.П. Флоровой |Место=СПб |Том= |Часть=2 |Издание= |Серия= |school= |Progress=X |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1="титул" 4="-" 5="1" 2="от ред." 3="титул" 67="1" 65="титул" 66="-" 63to64="изд. инфо" 99="1" 96to98="изд. инфо" 97="титул" 98="-" 127="1" 125="титул" 126="-" 145to148="изд. инфо" 122to124="изд. инфо" /> |Тома= |Примечания= |Содержание=1. '''Война съ Японіей'''. Очеркъ. ''В. Свѣтлова''. (Съ картой и рисунками). 2. '''На Иванѣ Великомъ'''. Московское преданіе. ''Вл. Александр. Лебедева''. 3. '''Въ грозу'''. (Изъ уральскихъ очерковъ). ''В. Измайлова''. 4. '''Волко на войнѣ'''. (Правдивый случай). ''[[Автор:Иван Вазов|Ив. Вазова]]''. Пер. съ болг. ''К. Рибарова''. |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Журналы 1904 года]] dbl8gko7is1ikad3dz5sv1fymn7ia73 5759402 5759401 2026-10-24T22:53:26Z Lordakryl 39519 5759402 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Читальня народной школы |Подзаголовок=Журналъ съ картинками |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1904 |Издатель=Типо-литография М.П. Флоровой |Место=СПб |Том= |Часть=2 |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1="титул" 4="-" 5="1" 2="от ред." 3="титул" 67="1" 65="титул" 66="-" 63to64="изд. инфо" 99="1" 96to98="изд. инфо" 97="титул" 98="-" 127="1" 125="титул" 126="-" 145to148="изд. инфо" 122to124="изд. инфо" /> |Тома= |Примечания= |Содержание=1. '''Война съ Японіей'''. Очеркъ. ''В. Свѣтлова''. (Съ картой и рисунками). 2. '''На Иванѣ Великомъ'''. Московское преданіе. ''Вл. Александр. Лебедева''. 3. '''Въ грозу'''. (Изъ уральскихъ очерковъ). ''В. Измайлова''. 4. '''Волко на войнѣ'''. (Правдивый случай). ''[[Автор:Иван Вазов|Ив. Вазова]]''. Пер. съ болг. ''К. Рибарова''. |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Журналы 1904 года]] 35wml2tyfcubm5sa0vx7zog8r8bajbl 5759412 5759402 2026-10-24T23:01:18Z Lordakryl 39519 5759412 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Читальня народной школы |Подзаголовок=Журналъ съ картинками |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1904 |Издатель=Типо-литография М.П. Флоровой |Место=СПб |Том= |Часть=2 |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1="титул" 4="-" 5="1" 2="от ред." 3="титул" 67="1" 65="титул" 66="-" 63to64="изд. инфо" 99="1" 96to98="изд. инфо" 97="титул" 98="-" 127="1" 125="титул" 126="-" 145to148="изд. инфо" 122to124="изд. инфо" /> |Тома= |Примечания= |Содержание=1. '''Война съ Японіей'''. Очеркъ. ''В. Свѣтлова''. (Съ картой и рисунками). 2. '''На Иванѣ Великомъ'''. Московское преданіе. ''Вл. Александр. Лебедева''. 3. '''Въ грозу'''. (Изъ уральскихъ очерковъ). ''В. Измайлова''. 4. '''[[Волко на войне (Вазов)/1904 (ДО)|Волко на войнѣ]]'''. (Правдивый случай). ''[[Автор:Иван Вазов|Ив. Вазова]]''. Пер. съ болг. ''К. Рибарова''. |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Журналы 1904 года]] lckcp2m6hmd38iyhj3hu99v5u6lxgo8 Категория:Угольная промышленность Казахстана 14 1232132 5759336 5759283 2026-10-24T18:29:25Z Butko 139 added [[Category:Угольная промышленность]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5759336 wikitext text/x-wiki [[Категория:Казахстан]] [[Категория:Угольная промышленность]] aq68gryw8kz6j20vi79nakh5437oirj Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/64 104 1232138 5759298 2026-10-24T12:31:50Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759298 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||64|}}</noinclude> '''29. В случае совершения нового преступления лицом, отбывающим наказание в виде лишения свободы, неотбытой частью наказания следует считать срок, оставшийся на момент избрания меры пресечения в виде заключения под стражу за вновь совершенное преступление.''' По приговору суда от 26 октября 2021 г. Г., ранее судимый, в том числе 17 апреля 2020 г. по части 3 статьи 30, пункту «г» части 3 статьи 158 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года, осужден по части 4 статьи 111 УК РФ к лишению свободы на срок 7 лет 6 месяцев, на основании статьи 70 УК РФ назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 7 лет 8 месяцев в исправительной колонии особого режима с ограничением свободы на 6 месяцев с установлением ограничений и возложением обязанности согласно статье 53 УК РФ. Судами апелляционной и кассационной инстанций приговор оставлен без изменения. В кассационной жалобе осужденный просил изменить приговор в части назначенного наказания, поскольку при назначении наказания по совокупности приговоров суд неправильно исчислил оставшуюся неотбытой часть наказания по приговору от 17 апреля 2020 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к следующим выводам. Как усматривается из приговора, окончательное наказание осужденному Г. в виде лишения свободы на срок 7 лет 8 месяцев назначено судом на основании статьи 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения к назначенному наказанию по приговору от 26 октября 2021 г. (7 лет 6 месяцев лишения свободы) неотбытой части наказания по приговору от 17 апреля 2020 г. (2 месяца лишения свободы), по которому Г. осужден по части 3 статьи 30, пункту «г» части 3 статьи 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы. При назначении Г. окончательного наказания на основании статьи 70 УК РФ суд исходил из того, что осужденным по приговору от 17 апреля 2020 г. не отбыто наказание в виде лишения свободы сроком 5 месяцев 21 день. Вместе с тем, принимая решение о частичном присоединении не отбытой осужденным части наказания по приговору от 17 апреля 2020 г. в виде 2 месяцев лишения свободы, суд не учел, что по этому приговору срок наказания Г. исчислялся с момента вступления приговора в законную силу, то есть с 17 июня 2020 г., с зачетом в срок отбытия наказания срока содержания осужденного под стражей с 11 декабря 2019 г. по 16 июня 2020 г. из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы в исправительной колонии особого режима. При этом мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении Г. по данному делу избрана 26 октября 2021 г. (в день вынесения приговора). По смыслу закона в случае совершения нового преступления лицом, отбывающим наказание в виде лишения свободы, неотбытой частью<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> hrvslb22z9a78kfu15ckhu0cofncdjp Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/65 104 1232139 5759300 2026-10-24T12:34:32Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759300 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||65|}}</noinclude>наказания следует считать срок, оставшийся на момент избрания меры пресечения в виде содержания под стражей за вновь совершенное преступление. Таким образом, на момент избрания 26 октября 2021 г. в отношении Г. меры пресечения в виде заключения под стражу осужденным было отбыто по приговору от 17 апреля 2020 г. 1 год 10 месяцев 15 дней лишения свободы, и, соответственно, не отбытый осужденным срок наказания по этому приговору составил 1 месяц 15 дней лишения свободы, а не 5 месяцев 21 день, как указано в приговоре. Исходя из этого, присоединяя к назначенному наказанию по обжалуемому приговору неотбытую часть наказания по приговору от 17 апреля 2020 г. в виде 2 месяцев лишения свободы, суд ухудшил положение осужденного. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации состоявшиеся судебные решения в отношении Г. изменила, смягчив назначенное на основании статьи 70 УК РФ наказание в виде лишения свободы до 7 лет 7 месяцев. {{right|''Определение № 87-УД25-3-К2''}} {{^}} {{c|'''Процессуальные вопросы'''}} {{^}} '''30. Невыполнение судом требований уголовно-процессуального закона об оценке в приговоре всех исследованных в судебном заседании доказательств, как уличающих, так и оправдывающих подсудимого, повлекло отмену судебных решений.''' По приговору суда от 21 мая 2024 г., оставленному без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, К. осужден по части 1 статьи 30, пункту «б» части 4 статьи 132 УК РФ. В кассационной жалобе адвокат Б. просил об отмене состоявшихся в отношении осужденного судебных решений и о прекращении производства по делу, указывая, в частности, на то, что судами не дана надлежащая оценка совокупности показаний осужденного, потерпевшего и свидетелей, а также оставлены без внимания противоречия в показаниях малолетнего потерпевшего и осужденного. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к следующим выводам. Как следует из приговора, К. с целью удовлетворения своих сексуальных потребностей вступил в разговор с малолетним П., 2018 года рождения, и, введя потерпевшего в заблуждение относительно своих истинных намерений, пригласил его к себе домой, где, используя его беспомощное состояние для достижения своей преступной цели, хотел совершить действия сексуального характера в отношении потерпевшего. При этом не смог довести свой преступный умысел до конца по независящим от него обстоятельствам в связи с тем, что постороннее лицо пресекло его<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 66d8z51tn52xif4jp8q6sa4uh662ees Повышать темпы и качество жилищного строительства (Правда, 24.10.1955) 0 1232140 5759301 2026-10-24T12:45:41Z Bolo1910 1260 Новая: «{{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = В честь XX съезда КПСС | СОДЕРЖАНИЕ = Правда/1955/№297 24 октября | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 24 октября 1955 года | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = |часть = |заглавие = Правда : газета, № 297 |место = М. |год = 1955 |страницы = 1 }}; Arcanum Newspapers | ВИ...» 5759301 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = В честь XX съезда КПСС | СОДЕРЖАНИЕ = Правда/1955/№297 24 октября | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 24 октября 1955 года | ИСТОЧНИК = {{книга|автор = |часть = |заглавие = Правда : газета, № 297 |место = М. |год = 1955 |страницы = 1 }}; Arcanum Newspapers | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | СТИЛЬ = text | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} В канун 38-й годовщины Великого Октября армия строителей одержала еще одну славную трудовую победу: новый очаг тяжелой индустрии на Днепре — Каховская ГЭС на год раньше срока дала промышленный ток. Рядом с гидроэлектроцентралью вырос юный город-сад Новая Каховка. За короткий срок для строителей и энергетиков здесь возвели свыше 600 красивых, благоустроенных жилых домов, Дворец культуры, школы, детские сады и ясли. Яркие электрические огни озаряют по ночам новый поселок Урнекского совхоза на далеких Карабалыкских землях Казахстана. В прошлом году здесь справили новоселье 108 семей, в этом году в свои дома вселятся еще 216 семей. В поселке открыты школа, клуб, больница, детские ясли, магазины, работают электростанция и радиоузел. Новые города, рабочие поселки и деревни возникают и расширяются то в одном, то в другом краю нашей необъятной Родины. Лишь за последние девять лет советские люди получили около 220 миллионов квадратных метров новой жилой площади в городах и рабочих поселках и около четырех с половиной миллионов домов в сельской местности. Советское правительство ежегодно расходует на жилищное строительство десятки миллиардов рублей. Проявляя неустанную заботу о людях, строителях коммунизма, партия и правительство осуществили за последнее время ряд мероприятий, направленных на коренное улучшение строительного дела, на плановое социалистическое развитие городов и промышленных районов, на создание прочной базы для сооружения промышленных и жилых зданий индустриальными методами. На всесоюзном, республиканских и областных совещаниях по строительству были четко определены пути, обеспечивающие быстрейшее осуществление поставленных партией и правительством задач дальнейшей индустриализации, улучшения качества и снижения стоимости строительства. Партийные организации Москвы и Московской области, Ленинграда, Челябинска, Сталинграда, Ростова-на-Дону и других городов стали глубже вникать в вопросы экономики строительства. По примеру Москвы укрупнение строительных организаций произведено в Киеве, Ленинграде и других городах, что положительно сказывается на темпах и культуре жилищного строительства. Пересмотр ряда проектов только по Москве привел к снижению архитектурных излишеств на 50 миллионов рублей и по Узбекистану — на 15 миллионов рублей. Первичные партийные организации, возглавляя социалистическое соревнование на строительных участках, активно поддерживают ценные начинания передовых строителей, находят новые гибкие формы мобилизации творческой активности масс, направленные на лучшее использование техники, экономное расходование материалов. В коллективе управления № 1 треста «Высотстрой» Главмосстроя, например, хорошо оправдали себя производственно-технические совещания, на которых в обстановке деловой критики и взаимопомощи рассматриваются и обсуждаются предложения новаторов, поступившие за неделю. Тут же сообщается о том, какие предложения внедрены, и поощряются отличившиеся строители. Новаторы в творческом содружестве с архитекторами добиваются максимальной сборности домов, смело применяют новые, прогрессивные строительные материалы. В жилищном и культурно-бытовом строительстве на селе хорошую мобильность показали передвижные механизированные отряды. В их распоряжении имеются каменщики, плотники, печники, маляры, мотористы, машинисты электростанций и подсобные рабочие, строительная техника. Все механизмы смонтированы на автоприцепах и могут быть введены в действие через час после прибытия к месту работы. Практика передвижного механизированного отряда в селах Орловской области показала, что такие группы строителей, работая поточно-цикличными методами, резко сокращают сроки и удешевляют стоимость строительства. Школой строительного мастерства называют Урнекский совхоз на целине. Для быстрого осуществления жилищного строительства здесь созданы механизированный столярный цех, растворный узел, шлакоблочные станки, на которых за короткий срок изготовлены десятки тысяч шлакоблоков. В совхозе своими силами организовано изготовление мебели. Внедрение опыта индустриального строительства жилых домов, накопленного строительными организациями Москвы, Ленинграда, Киева, Магнитогорска и других городов, широкое применение бутового камня, камышита и других местных материалов дают возможность использовать все резервы для развертывания жилищного строительства в запланированных объемах и быстрыми темпами. Однако эта важная задача решена еще далеко не полностью. Именно этим объясняется тот факт, что план ввода жилой площади за минувшие три квартала оказался значительно недовыполненным, хотя само строительство идет на более высоком уровне, чем в минувшем году. Строители недодали около 3,5 миллиона квадратных метров жилья. Особенно отстают в выполнении планов жилищного строительства Министерство сельского хозяйства СССР, Министерство городского и сельского строительства СССР, Министерство промышленности строительных материалов СССР, Министерство путей сообщения, Министерство транспортного машиностроения. Медленно развертывается строительство жилищ во вновь организуемых совхозах. Один миллиард 296 миллионов рублей отпущено на строительные работы в совхозах, созданных на целинных землях Казахской ССР. До наступления холодов здесь должны были построить 678 тысяч квадратных метров жилья, а сдали к 1 сентября лишь 101 тысячу квадратных метров. Все это явилось следствием продолжающейся порочной практики распыления средств, материалов и рабочей силы по многим объектам, результатом благодушия работников Министерства совхозов Казахской ССР и Министерства городского и сельского строительства республики. Неудовлетворительно выполняется план ввода в действие жилой площади строительными министерствами. Такие тресты Министерства строительства предприятий металлургической и химической промышленности, как «Запорожстрой», «Криворожстрой», «Уралтяжтрубстрой» и «Череповецметаллургстрой», в третьем квартале не сдали ни одного дома, хотя имели задание ввести в строй 63,8 тысячи квадратных метров жилья. Менее чем наполовину выполнен план текущего года по вводу жилой площади в Орле. Сооружение отдельных жилых зданий затягивается здесь на 4—5 лет. Некоторые дома сдаются в эксплуатацию с большими недоделками. Вместо того, чтобы оказывать строителям всемерную помощь в быстрейшем сооружении жилищ, Орловский горком партии и горисполком принуждают тресты отвлекать силы и средства с жилищных объектов на другие сооружения. На несколько лет растягивается возведение некоторых жилых домов в Горьком, Свердловске, Саратове и других городах. Строительные организации, сооружающие жилые дома, несвоевременно обеспечиваются типовыми проектами, технической документацией, строительными материалами. По вине проектных организаций, при попустительстве строительных министерств и министерств-заказчиков все еще чрезвычайно медленно внедряются в жилищное строительство типовые проекты. Имеется также немало фактов, когда, например во Владимире, Казани, Архангельске и других городах, без особой нужды намечался большой снос жилых построек. Это свидетельствует о том, что некоторые архитекторы-планировщики потеряли чувство ответственности за свою работу. Некоторые министерства, ведомства, Советы Министров союзных республик и строительные организации еще медленно перестраивают свою работу в соответствии с решениями партии и правительства, далеко не используют всех возможностей для того, чтобы резко поднять темпы жилищного строительства. Местные партийные организации, и в частности строительные и промышленные отделы ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии, призваны взять под свой контроль выполнение указаний партии и правительства по коренному улучшению строительства. Особое внимание следует обратить на повышение ответственности руководителей строек и инженерно-технических работников за качество строящихся зданий и сооружений, и в первую очередь отделочных и санитарно-технических работ. Повышение качества строительства — дело большого государственного значения. Наши кадры строителей при правильной их расстановке и умелом руководстве со стороны хозяйственных и партийных организаций могут и должны резко поднять темпы и качество жилищного строительства, с честью справиться с возложенными на них ответственными задачами. [[Категория:Публикации в газете «Правда» 1955 года]] [[Категория:Жилищное строительство СССР]] 1f94nwasnbxjj4crty4rt8fyddg8sut Категория:Жилищное строительство СССР 14 1232141 5759302 2026-10-24T12:47:26Z Bolo1910 1260 Новая: «[[Категория:СССР]]» 5759302 wikitext text/x-wiki [[Категория:СССР]] ppur6mxadcetkn5su0j21tigk7oi5uk Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/66 104 1232142 5759303 2026-10-24T12:51:01Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759303 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||66|}}</noinclude>действия, а П., несмотря на неоднократные предложения осужденного пройти с ним, убежал от него. В обоснование своего вывода о виновности К. в содеянном суд в приговоре сослался на показания К. и потерпевшего П., данные ими в ходе предварительного расследования, показания законного представителя П. и ряда свидетелей, а также на другие доказательства. Из показаний несовершеннолетнего потерпевшего П., данных им в ходе предварительного следствия и признанных судом достоверными, следует, что на улице к нему подходил мужчина, который ему сказал, что едет скорая помощь, бабушке стало плохо; от дяди пахло невкусным запахом; он сказал дяде, что мама не разрешает ему разговаривать с незнакомыми людьми, после чего убежал во двор дома с парикмахерской, выбежал с другой стороны двора; дядя его не трогал, стоял от него далеко, больше ничего не говорил, в гости к себе чай попить не звал, ничего ему не предлагал. Эти же обстоятельства подтвердила законный представитель потерпевшего – его мать П.М., которая утверждала, что сын не говорил ей, что неизвестный его куда-то еще звал, ребенок не был напуган, и она не придала этой ситуации особого значения. Показания такого же в целом содержания П.М. дала при допросе в судебном заседании. Свидетель Ч., распространившая информацию об указанном событии в средствах массовой информации (что в дальнейшем послужило поводом для проверочных мероприятий), изложила их таким образом, что неизвестный мужчина подошел к мальчику, попытался завязать с ним разговор и пригласил к себе в гости, а когда ребенок отказался, начал просить ребенка помочь, так как якобы за углом бабушке стало плохо и даже скорая приехала, а когда ребенок испугался и побежал прятаться, мужчина побежал за ним, но очевидец, молодой парень, спугнул его, и тот вынужден был ретироваться, при этом ни мальчик, ни парень не разглядели внешность мужчины, кроме его одежды – красной куртки. По существу, об этом же Ч. дала показания следователю. Показания Ч. легли в основу обвинения К. в совершении действий по приготовлению к преступлению, выразившихся в приглашении им ребенка к себе домой, где он планировал осуществить посягательство на его половую неприкосновенность. Между тем ни потерпевший П., ни его законный представитель П.М. ни в своих показаниях, ни в более ранних объяснениях не упоминали о том, что неизвестный мужчина звал ребенка куда-то с ним пойти. Давая признательные показания на стадии расследования дела, К. не отрицал, что звал ребенка с собой, предлагал угостить его чаем, показать машинки, купить конфет, о чем ни ребенок, ни его мать, ни свидетель Ч. никогда не сообщали органам следствия и суду. Имеющиеся разногласия в показаниях К. и потерпевшего П., данных ими в ходе предварительного следствия, суд посчитал не ставящими под сомнение доказанность вины осужденного в совершении инкриминируемого<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> dw6onnr5onn0zc5nfvboecyxxcaf1m4 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/67 104 1232143 5759304 2026-10-24T13:06:57Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759304 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||67|}}</noinclude>деяния, исходя из того что К. находился в состоянии алкогольного опьянения, а потерпевший является малолетним. В дальнейшем в ходе предварительного следствия, а затем в судебном заседании К. эти показания не подтвердил, настаивал на их вынужденном характере, вину свою не признал. Сославшись в приговоре в том числе на показания законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего П. и свидетеля Ч. как на доказательства виновности осужденного в инкриминируемом ему деянии, суд в то же время оставил без внимания и не устранил противоречия в показаниях указанных лиц относительно состоявшегося у К. с потерпевшим разговора, содержание которого в данном случае имело важнейшее значение для установления факта совершения им преступления и решения вопроса о направленности его умысла. При изменении подсудимым показаний, данных им в процессе предварительного следствия, суд обязан проверить те и другие его показания, выяснить причину изменения подсудимым первоначальных показаний и после тщательного исследования в совокупности с другими доказательствами, собранными по делу, дать им оценку. В этом случае суд должен привести мотивы того, почему он признает достоверными одни показания и отвергает другие. В соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства суд при выявлении обстоятельств, вызывающих сомнения в обоснованности обвинения, при наличии противоречий в исследованных доказательствах полностью либо в части обязан устранить возникшие сомнения и противоречия, чего сделано не было. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила апелляционное и кассационное определения, уголовное дело направила на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд иным составом суда<ref>При новом рассмотрении дела в отношении К. постановлен оправдательный апелляционный приговор.</ref>. {{right|''Определение № 3-УД25-1-К3''}} {{^}} {{Якорь|СКАД}}{{c|'''СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ'''}} {{^}} {{c|'''Споры, возникающие из административных и иных публичных правоотношений'''}} {{^}} '''31. Истечение срока действия договора аренды земельного участка не препятствует осуществлению кадастрового учета и регистрационных действий в отношении объекта недвижимости, возведенного на земельном участке в период действия такого договора.'''<noinclude><!-- --> {{rule|12em|align=left|height=0.4px}} <references /> </div></noinclude> d3cmsfjczkranxjd8oj3ttt0e8x6790 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/68 104 1232144 5759306 2026-10-24T13:08:33Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759306 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||68|}}</noinclude> И. обратился в суд с административным исковым заявлением о признании незаконными решения территориального управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии (далее – территориальное управление Росреестра) о приостановлении государственного кадастрового учета и государственной регистрации права собственности в отношении жилого дома (далее в этом пункте – решение территориального управления Росреестра), а также решения апелляционной комиссии по рассмотрению заявлений об обжаловании решений о приостановлении осуществления государственного кадастрового учета или решений о приостановлении осуществления государственного кадастрового учета и государственной регистрации прав при территориальном управлении Росреестра (далее в этом пункте – апелляционная комиссия); о возложении на административного ответчика обязанности осуществить государственный кадастровый учет и государственную регистрацию права собственности в отношении жилого дома. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, в удовлетворении административного искового заявления отказано. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации принятые по делу судебные акты отменила, приняла по делу новое решение. Признала незаконными решение территориального управления Росреестра и решение апелляционной комиссии, возложила на территориальное управление Росреестра обязанность повторно рассмотреть заявление И., руководствуясь следующим. С учетом положений части 2 и части 10 статьи 40 Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» (далее – Закон о регистрации недвижимости), абзаца второго пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 декабря 2023 г. № 44 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке», пункта 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2011 г. № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды» истечение срока действия договора аренды земельного участка, предназначенного, в частности, для индивидуального жилищного строительства, не препятствует осуществлению кадастрового учета и регистрационных действий в отношении объекта недвижимости, созданного на земельном участке в период действия такого договора. Следовательно, для решения вопроса о возможности осуществления кадастрового учета и регистрационных действий в отношении объекта недвижимости в данном случае имеет значение момент возведения жилого дома – в период действия договора аренды или за его пределами. Согласно материалам дела постановлением главы муниципального района города принято решение о предоставлении И. в аренду земельного участка, отнесенного к категории земель «земли населенных пунктов», с<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> gydcgerqcfynbxckkmeaj2wojus54tv Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/69 104 1232145 5759307 2026-10-24T13:14:20Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759307 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||69|}}</noinclude>видом разрешенного использования «для строительства индивидуального жилого дома». На основании договора аренды земельного участка и договора аренды земельного участка для завершения строительства индивидуального жилого дома администрацией муниципального района И. предоставлен земельный участок, на котором построен жилой дом. По истечении срока действия договора аренды решением территориального управления Росреестра государственный кадастровый учет и государственная регистрация прав приостановлены на основании пункта 5 части 1 статьи 26 Закона о регистрации недвижимости в связи с непредставлением правоустанавливающих документов на земельный участок, запись о государственной регистрации договора аренды погашена. Решением апелляционной комиссии решение территориального управления Росреестра признано законным и обоснованным. Однако регистрирующим органом не учтены факты, установленные судом по иному гражданскому делу, подтверждающие, что на земельном участке имелся объект недвижимости, строительство которого завершено до истечения срока действия договора аренды, а земельный участок освоен И. согласно целевому назначению. Указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии препятствий для проведения регистрационных действий и государственного кадастрового учета в отношении жилого дома. С учетом указанных обстоятельств решение территориального управления Росреестра, основанное только на факте отсутствия прав лица на земельный участок на дату обращения с заявлением в регистрирующий орган, нарушает положения части 2 статьи 40 Закона о регистрации недвижимости. {{right|''Определение № 57-КАД26-1-К1''}} {{^}} '''32. В случае истечения срока действия решения уполномоченного органа о разрешении на разработку документации по землеустройству завершение оформления прав лица на земельный участок возможно, если это допускается законодательством субъекта Российской Федерации.''' М. обратилась в суд с административным иском о признании незаконным постановления администрации города об отказе в предоставлении в собственность земельного участка и о возложении на администрацию города обязанности принять решение о передаче земельного участка в собственность М. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, в удовлетворении административного иска отказано. Суды сочли, что право граждан на завершение оформления прав на земельные участки должно возникнуть на основании решений о разрешении на разработку документации<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> i8w4qy65mk7753ru916uudbc4fwd9ic Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/70 104 1232146 5759308 2026-10-24T13:16:59Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759308 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||70|}}</noinclude>по землеустройству. В отношении земельного участка, отводимого М., срок действия решения городского совета о разрешении на разработку документации по землеустройству истек. За продлением срока действия указанного решения М. не обращалась, проект отвода земельного участка органом местного самоуправления не утвержден. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила принятые по делу судебные акты, признала незаконным постановление администрации города об отказе в предоставлении в собственность М. земельного участка в порядке завершения оформления прав. На администрацию города возложена обязанность повторно рассмотреть заявление М. о предоставлении земельного участка в собственность в порядке завершения оформления прав. Судебная коллегия исходила из следующего. Решением городского совета М. дано разрешение на составление проекта отвода земельного участка для строительства и обслуживания жилого дома и хозяйственных построек. М. обратилась с заявлением в городской департамент имущественных и земельных отношений администрации города о предоставлении земельного участка в собственность. Отказывая М. в предоставлении в собственность земельного участка, администрация города ссылалась на то, что представленный в качестве основания такого заявления документ – решение сессии поселкового совета – не соответствовал требованиям закона субъекта Российской Федерации об особенностях регулирования имущественных и земельных отношений на его территории, согласно которым завершение оформления права на земельные участки, начатого до вступления в силу Федерального конституционного закона от 21 марта 2014 г. № 6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя» (далее в этом пункте – Федеральный конституционный закон от 21 марта 2014 г. № 6-ФКЗ), осуществляется, в частности, на основании неисполненных решений органа местного самоуправления, органа исполнительной власти о даче разрешения на разработку проекта землеустройства по отводу земельного участка. Вместе с тем с учетом положений части 1<sup>1</sup> статьи 12<sup>1</sup> Федерального конституционного закона от 21 марта 2014 г. № 6-ФКЗ, закона субъекта Российской Федерации об особенностях регулирования имущественных и земельных отношений на территории субъекта Российской Федерации, порядка переоформления прав или завершения оформления прав на земельные участки на территории субъекта Российской Федерации, утвержденного постановлением Совета министров субъекта Российской Федерации, законодательство указанного субъекта Российской Федерации не ставит завершение оформления прав на земельный участок в зависимость от наличия либо отсутствия сроков действия решения о разрешении на разработку документации по землеустройству.<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 6qhznivcur1539h5y8i45k9rngjrm5e Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/71 104 1232147 5759309 2026-10-24T13:26:30Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759309 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||71|}}</noinclude> Поскольку на дату обращения М. в администрацию города имелось действующее неисполненное решение о разработке проекта землеустройства по отводу земельного участка с утвержденным генеральным планом застройки земельного участка, заявителем принимались необходимые меры по подготовке соответствующей документации до вступления в силу названного закона субъекта Российской Федерации, решение администрации города об отказе в предоставлении в собственность земельного участка является незаконным. {{right|''Определение № 127-КАД26-3-К4''}} {{^}} '''33. Имущество, полученное в порядке дарения, освобождается от налогообложения независимо от характера и целей его использования, если даритель и одаряемый являются членами семьи и (или) близкими родственниками.''' С. обратился в суд с административным исковым заявлением об оспаривании решения налоговой инспекции, которым ему начислен налог на доходы физических лиц (далее – НДФЛ) за 2021 год от полученного в дар от сына (В.) имущества – 16 объектов недвижимости, а также решения Управления Федеральной налоговой службы по субъекту Российской Федерации (далее в этом пункте – Управление), которым жалоба С. на решение налоговой инспекции оставлена без удовлетворения. Удовлетворяя административное исковое заявление, суд первой инстанции установил, что даритель и одаряемый по отношению друг к другу являются близкими родственниками (отцом и сыном), и пришел к выводу о том, что доход, полученный на основании договора дарения от близких родственников, подлежал освобождению от НДФЛ. Апелляционным определением, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, решение суда первой инстанции отменено, производство по делу в части оспаривания решения Управления прекращено, в удовлетворении остальной части требований отказано. Суды исходили из того, что на момент совершения сделки В. (даритель) был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, подаренное имущество имеет признаки коммерческой недвижимости, не предназначено для использования в личных и (или) семейных целях; после заключения договора дарения для дальнейшего использования упомянутой недвижимости в коммерческих целях С. (одаряемый) приобрел статус индивидуального предпринимателя. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанций, решение суда первой инстанции оставила в силе с учетом следующего. В соответствии с абзацем первым пункта 18<sup>1</sup> статьи 217 НК РФ (в редакции, действовавшей на момент совершения сделки) не подлежат налогообложению (освобождаются от налогообложения) доходы в денежной<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> abcbv2ztyuvi6d3su9z5ssaohtfjovv Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/72 104 1232148 5759310 2026-10-24T13:39:33Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759310 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||72|}}</noinclude>и натуральной формах, получаемые от физических лиц в порядке дарения, за исключением случаев дарения недвижимого имущества, транспортных средств, акций, долей, паев, если иное не предусмотрено данным пунктом. Доходы, полученные в порядке дарения, освобождаются от налогообложения в случае, если даритель и одаряемый являются членами семьи и (или) близкими родственниками в соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации (абзац второй пункта 18<sup>1</sup> статьи 217 НК РФ). Ограничений в применении освобождения от налогообложения в случае дарения недвижимого имущества в зависимости от цели использования полученного в дар недвижимого имущества (в личных или предпринимательских целях), его функциональных характеристик, наличия у дарителя или одаряемого статуса индивидуального предпринимателя законом не предусмотрено. Единственным необходимым объективным критерием для освобождения одаряемого от налогообложения является наличие близких родственных отношений между дарителем и одаряемым. Поскольку договор дарения объектов недвижимости заключен между отцом и сыном, оснований для доначисления одаряемому С. НДФЛ у налогового органа не имелось. {{right|''Определение № 44-КАД26-3-К7''}} {{^}} '''34. При доказанности факта наличия нескольких лиц с совпадающими сведениями, идентифицирующими их (фамилия, имя, отчество и дата рождения), один из которых является должником по исполнительному производству, на должностных лицах службы судебных приставов лежит обязанность принять меры, исключающие нарушение прав лица, не являющегося должником.''' И. обратилась в суд с административным исковым заявлением о признании незаконными бездействия судебного пристава-исполнителя, выразившегося в ненадлежащем исполнении обязанностей по обработке персональных данных, и действий, связанных с размещением в федеральной государственной информационной системе «Единый портал государственных и муниципальных услуг (функций)» «Госуслуги» (далее – портал «Госуслуги») и на официальном сайте Федеральной службы судебных приставов (далее – ФССП России) недостоверной информации о наличии у административного истца задолженности по исполнительному производству. Отменяя принятые по делу судебные акты, которыми И. отказано в удовлетворении требования, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации удовлетворила административный иск, руководствуясь положениями статей 9, 10, 12, пункта 1 статьи 13 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», Закона об исполнительном производстве, пунктов 1.6 и 3.3 Порядка создания и<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> l4asy6wh0umnqi8ao897swbkxg7afhc Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/346 104 1232149 5759312 2026-10-24T14:08:47Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5759312 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 344 —</center></noinclude>{{ВАР|{{nop}} {{heading|67|По поводу „Записокъ врача“.}} {{heading|4|(Ответъ моимъ критикамъ).}} {{эпиграф2|«Was wir zu schaffen streben, ist schon dadurch ungemein schwierig, weil wir da mit dem schwierigsten Material, nämlich mit Menschen für die Menschheit arbeiten»<ref>«То, къ чему мы стремимся, ужъ потому необычайно трудно, что мы работаемъ для человѣчества надъ самымъ труднымъ матеріаломъ, именно надъ человѣкомъ».</ref>. |Изъ письма ''Бильрота'' къ проф. Гису (1893 г.).|57%|noitalic=1}} Опубликованныя мною „Записки врача“ вызвали въ печати большое количество отзывовъ и возраженій со стороны товарищей-врачей. Часть этихъ отзывовъ носила, къ сожалѣнію, характеръ чисто-личныхъ нападокъ, ни по содержанію ни по тону не имѣвшихъ ничего общаго съ критикой. Вмѣсто того, чтобъ разбирать книгу по существу, главное свое вниманіе „критики“ обратили на меня самого: тщательнѣйшимъ образомъ старались, напр., выяснить вопросъ, что̀ могло меня побудить написать мою книгу. По мнѣнію д‑ра Μ. Камнева, мотивы были вотъ какіе: „Ругать не только легче, чѣмъ хвалить, но и выгоднѣе. Это, кажется, еще Бѣлинскій сказалъ. Что̀ въ томъ, что вы будете хвалить Шекспира? Его всѣ хвалятъ. Но попробуйте ругать Шекспира, и вы сразу станете центромъ общаго вниманія: „Шекспира не признаётъ… Должно-быть, голова…“<ref>Еженедѣльникъ «Практической Медицины», 1901, № 17, стр. 299.</ref>. По мнѣнію „Медицинскаго Обозренія“, цѣлью моею было щегольнуть передъ публикою своимъ „мягкимъ сердцемъ“: все время непрерывное „позированіе“, „красивыя фразы“, „жалкія слова, разсчитанныя на эффектъ въ публикѣ“. Разсказываю я, напр., объ обезьянѣ, на которой я дѣлалъ опыты. „Къ чему эти трогательныя страницы для публики? — спрашиваетъ рецензентъ. — Чтобъ увеличить количество антививисекціонистовъ, или же только затѣмъ, чтобъ показать: смотрите, — ''я'' экспериментирую сердечно, даже со слезами, а<!-- -->|<!-- --> {{nop}} {{heading|67|По поводу „Записок врача“}} {{heading|4|(Ответ моим критикам)}} {{эпиграф2|«Was wir zu schaffen streben, ist schon dadurch ungemein schwierig, weil wir da mit dem schwierigsten Material, nämlich mit Menschen für die Menschheit arbeiten»<ref>«То, к чему мы стремимся, уж потому необычайно трудно, что мы работаем для человечества над самым трудным материалом, именно над человеком».</ref>. |Из письма ''Бильрота'' к проф. Гису (1893 г.).|57%|noitalic=1}} Опубликованные мною „Записки врача“ вызвали в печати большое количество отзывов и возражений со стороны товарищей-врачей. Часть этих отзывов носила, к сожалению, характер чисто-личных нападок, ни по содержанию ни по тону не имевших ничего общего с критикой. Вместо того, чтоб разбирать книгу по существу, главное своё внимание „критики“ обратили на меня самого: тщательнейшим образом старались, напр., выяснить вопрос, что могло меня побудить написать мою книгу. По мнению д‑ра Μ. Камнева, мотивы были вот какие: „Ругать не только легче, чем хвалить, но и выгоднее. Это, кажется, ещё Белинский сказал. Что в том, что вы будете хвалить Шекспира? Его все хвалят. Но попробуйте ругать Шекспира, и вы сразу станете центром общего внимания: „Шекспира не признаёт… Должно быть, голова…“<ref>Еженедельник «Практической Медицины», 1901, № 17, стр. 299.</ref>. По мнению „Медицинского Обозрения“, целью моею было щегольнуть перед публикою своим „мягким сердцем“: всё время непрерывное „позирование“, „красивые фразы“, „жалкие слова, рассчитанные на эффект в публике“. Рассказываю я, напр., об обезьяне, на которой я делал опыты. „К чему эти трогательные страницы для публики? — спрашивает рецензент. — Чтоб увеличить количество антививисекционистов, или же только затем, чтоб показать: смотрите, — ''я'' экспериментирую сердечно, даже со слезами, а}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 0i68eoybr90a1gkgt2jvulxr0zqwk31 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/73 104 1232150 5759313 2026-10-24T14:29:34Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759313 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||73|}}</noinclude>ведения банка данных в исполнительном производстве Федеральной службы судебных приставов в электронном виде, утвержденного приказом ФССП России от 12 мая 2012 г. № 248, и при этом исходила из следующего. На ФССП России возложена обязанность по созданию и ведению, в том числе в электронном виде, банка данных исполнительного производства, по обеспечению размещения в едином личном кабинете лица, участвующего в исполнительном производстве, на портале «Госуслуги» извещения в форме электронного документа<ref>Пункты 1 и 2 Правил направления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей извещения в форме электронного документа, подписанного судебным приставом-исполнителем усиленной квалифицированной электронной подписью, при соблюдении которых лицо, участвующее в исполнительном производстве, считается извещенным, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 29 июня 2016 г. № 606.</ref> (статья 61, части 1 и 3 статьи 24, часть 1 статьи 501 Закона об исполнительном производстве). Со дня возбуждения исполнительного производства ФССП России направляет в Государственную информационную систему о государственных и муниципальных платежах (далее – ГИС ГМП) информацию, необходимую для взыскания задолженности по исполнительному документу<ref>Часть 5 статьи 61 Закона об исполнительном производстве, пункты 2.2, 4.1 Порядка ведения Государственной информационной системы о государственных и муниципальных платежах, утвержденного приказом Федерального казначейства от 12 мая 2017 г. № 11.</ref>, к которой в числе прочего относятся сведения о должнике. Применительно к должникам-гражданам такими сведениями являются: фамилия, имя, отчество (при наличии), дата и место рождения, место жительства или место пребывания, один из идентификаторов, место работы, если известно (часть 1 статьи 13 Закона об исполнительном производстве). При наличии подтвержденных данных о двойнике должника по исполнительному производству должностные лица службы судебных приставов обязаны принять меры по недопущению попадания в указанные информационные системы сведений о лице, не являющемся должником по исполнительному производству<ref>Письмо ФССП России от 29 мая 2017 г. № 00011/17/48684-ДА «О вопросах ошибочной идентификации граждан как должников по исполнительному производству».</ref>. Согласно материалам дела 31 августа 2023 г. И. включена в базу двойников должников по исполнительным производствам. Вместе с тем по истечении менее двух лет от указанной даты недостоверные данные о наличии у И. задолженности по возбужденному исполнительному производству вновь стали отображаться в электронной базе ФССП России, на портале «Госуслуги», в личном кабинете административного истца на сайте обслуживающего ее банка, в ГИС ГМП. При этом у административного истца и должника по исполнительному производству совпадали фамилия, имя, отчество и дата рождения, а место рождения, адрес регистрации, ИНН и СНИЛС были разными. Следовательно, при размещении информации об исполнительном производстве в отношении должника административными ответчиками допущено ненадлежащее исполнение возложенных на них обязанностей. С 2022 года должностные лица ФССП России были осведомлены<noinclude><!-- --> {{rule|12em|align=left|height=0.4px}} <references /> </div></noinclude> quv7udbse3j2hs48nsa00us173kkwga 5759314 5759313 2026-10-24T14:30:57Z Ratte 43696 5759314 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||73|}}</noinclude>ведения банка данных в исполнительном производстве Федеральной службы судебных приставов в электронном виде, утвержденного приказом ФССП России от 12 мая 2012 г. № 248, и при этом исходила из следующего. На ФССП России возложена обязанность по созданию и ведению, в том числе в электронном виде, банка данных исполнительного производства, по обеспечению размещения в едином личном кабинете лица, участвующего в исполнительном производстве, на портале «Госуслуги» извещения в форме электронного документа<ref>Пункты 1 и 2 Правил направления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей извещения в форме электронного документа, подписанного судебным приставом-исполнителем усиленной квалифицированной электронной подписью, при соблюдении которых лицо, участвующее в исполнительном производстве, считается извещенным, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 29 июня 2016 г. № 606.</ref> (статья 6<sup>1</sup>, части 1 и 3 статьи 24, часть 1 статьи 50<sup>1</sup> Закона об исполнительном производстве). Со дня возбуждения исполнительного производства ФССП России направляет в Государственную информационную систему о государственных и муниципальных платежах (далее – ГИС ГМП) информацию, необходимую для взыскания задолженности по исполнительному документу<ref>Часть 5 статьи 61 Закона об исполнительном производстве, пункты 2.2, 4.1 Порядка ведения Государственной информационной системы о государственных и муниципальных платежах, утвержденного приказом Федерального казначейства от 12 мая 2017 г. № 11.</ref>, к которой в числе прочего относятся сведения о должнике. Применительно к должникам-гражданам такими сведениями являются: фамилия, имя, отчество (при наличии), дата и место рождения, место жительства или место пребывания, один из идентификаторов, место работы, если известно (часть 1 статьи 13 Закона об исполнительном производстве). При наличии подтвержденных данных о двойнике должника по исполнительному производству должностные лица службы судебных приставов обязаны принять меры по недопущению попадания в указанные информационные системы сведений о лице, не являющемся должником по исполнительному производству<ref>Письмо ФССП России от 29 мая 2017 г. № 00011/17/48684-ДА «О вопросах ошибочной идентификации граждан как должников по исполнительному производству».</ref>. Согласно материалам дела 31 августа 2023 г. И. включена в базу двойников должников по исполнительным производствам. Вместе с тем по истечении менее двух лет от указанной даты недостоверные данные о наличии у И. задолженности по возбужденному исполнительному производству вновь стали отображаться в электронной базе ФССП России, на портале «Госуслуги», в личном кабинете административного истца на сайте обслуживающего ее банка, в ГИС ГМП. При этом у административного истца и должника по исполнительному производству совпадали фамилия, имя, отчество и дата рождения, а место рождения, адрес регистрации, ИНН и СНИЛС были разными. Следовательно, при размещении информации об исполнительном производстве в отношении должника административными ответчиками допущено ненадлежащее исполнение возложенных на них обязанностей. С 2022 года должностные лица ФССП России были осведомлены<noinclude><!-- --> {{rule|12em|align=left|height=0.4px}} <references /> </div></noinclude> bm7o8nuxu1hg4cpi5gonbllr10of38u Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/74 104 1232151 5759315 2026-10-24T14:39:48Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759315 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||74|}}</noinclude>о наличии двойника должника и должны были принять меры, исключающие нарушение его прав и законных интересов. {{right|''Определение № 67-КАД26-1-К8''}} {{^}} '''35. Полномочия по формированию и обеспечению функционирования системы наблюдения за состоянием атмосферного воздуха на территории субъекта Российской Федерации возложены на органы государственной власти субъекта Российской Федерации.''' Межрайонный природоохранный прокурор обратился в суд с административным иском в интересах неопределенного круга лиц к Федеральной службе по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды (далее – Росгидромет), управлению федерального государственного бюджетного учреждения по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды (далее в этом пункте – управление), министерству природных ресурсов и экологии субъекта Российской Федерации (далее в этом пункте – министерство) о признании незаконным бездействия, выразившегося в непринятии мер по проведению государственного мониторинга за состоянием атмосферного воздуха в городском поселении. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, административный иск удовлетворен частично. Бездействие Росгидромета и управления признано незаконным, на них возложена обязанность осуществить указанные мероприятия. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные акты, приняла новое решение о частичном удовлетворении требований, отказала в удовлетворении административного иска к Росгидромету и управлению, признала незаконным бездействие министерства, выразившееся в непринятии мер по проведению государственного мониторинга за состоянием атмосферного воздуха в городском поселении. На министерство возложена обязанность по проведению на территории городского поселения государственного мониторинга за состоянием атмосферного воздуха в соответствии с главой IX Требований к проведению наблюдений за состоянием окружающей среды, ее загрязнением, утвержденных приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 30 июля 2020 г. № 524 (далее в этом пункте – Требования), в течение 6 месяцев с момента вступления судебного решения в законную силу. Судебная коллегия руководствовалась следующим. К полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации в области охраны атмосферного воздуха относится участие в организации и проведении государственного мониторинга атмосферного воздуха (пункт 167 части 1 статьи 44 Федерального закона от 21 декабря 2021 г. № 414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации», пункт 1 статьи 6 Федерального закона от<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> qxtq8g3tsy14e2fppx172y3d1dhi56w Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/75 104 1232152 5759316 2026-10-24T14:45:30Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759316 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||75|}}</noinclude>4 мая 1999 г. № 96-ФЗ «Об охране атмосферного воздуха» (далее – Закон об охране атмосферного воздуха). Государственный мониторинг атмосферного воздуха в соответствии с пунктом 2 статьи 23 Закона об охране атмосферного воздуха является составной частью государственного экологического мониторинга (государственного мониторинга окружающей среды) и осуществляется федеральными органами исполнительной власти в области охраны окружающей среды, другими органами исполнительной власти в пределах своей компетенции в порядке, установленном уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти. С учетом того что такой порядок до настоящего времени не определен, общественные отношения в сфере государственного мониторинга атмосферного воздуха регулируются общими нормами о государственном мониторинге окружающей среды, а к вопросам осуществления на территории субъекта Российской Федерации государственного мониторинга за состоянием атмосферного воздуха применяется соглашение между Росгидрометом и правительством субъекта Российской Федерации о сотрудничестве в области гидрометеорологии и смежных с ней областях, мониторинга состояния и загрязнения окружающей среды. Отсутствие в населенном пункте объектов первой категории негативного воздействия на окружающую среду, невозможность его отнесения к крупным промышленным центрам свидетельствуют о том, что ни Росгидромет, ни управление незаконного бездействия не допустили. Полномочия по формированию и обеспечению функционирования территориальной системы наблюдения за состоянием окружающей среды на территории субъекта Российской Федерации закреплены за министерством на основании положения о министерстве природных ресурсов и экологии субъекта Российской Федерации, утвержденного постановлением правительства субъекта Российской Федерации. Министерство как уполномоченный орган по организации и проведению государственного мониторинга атмосферного воздуха в части формирования и обеспечения функционирования территориальной системы мониторинга состояния атмосферного воздуха в субъекте Российской Федерации не приняло предусмотренные главой IX Требований меры для установки стационарного пункта (поста) наблюдения атмосферного воздуха в городском поселении, не обеспечило функционирование на его территории подвижного пункта наблюдения. {{right|''Определение № 66-КАД26-1-К8''}} {{^}} '''36. Отсутствие идентификационной маркировки транспортного средства и его основных компонентов препятствует совершению уполномоченным органом регистрационных действий.'''<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> pkqrew2zyr8l6hty7wkcix6v62n67ev Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/76 104 1232153 5759317 2026-10-24T14:46:58Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759317 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||76|}}</noinclude> С. обратился в суд с административным иском к Главному управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по субъекту Российской Федерации (далее в этом пункте – управление) о признании незаконным решения регистрационного подразделения управления об отказе во внесении изменений в регистрационные данные транспортного средства в связи со сменой владельца на основании договора купли-продажи, об обязании устранить допущенные нарушения. Решением суда первой инстанции в удовлетворении административного иска отказано. Апелляционным определением, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, решение суда первой инстанции отменено, по делу принят новый судебный акт, которым оспариваемое решение признано незаконным, на административного ответчика возложена обязанность повторно рассмотреть заявление С. Суды апелляционной и кассационной инстанций исходили из того, что представленный на осмотр автомобиль сопоставим с данными, содержащимися в документе, идентифицирующем транспортное средство. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила определения судов апелляционной и кассационной инстанций, оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям. Согласно пункту 4 части 1 и части 2 статьи 16 Федерального закона от 3 августа 2018 г. № 283-ФЗ «О государственной регистрации транспортных средств в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон о государственной регистрации транспортных средств) при осмотре транспортного средства, который проводится при внесении в регистрационные данные транспортного средства изменений, связанных со сменой владельца, осуществляются его идентификация и проверка соответствия конструкции транспортного средства представленным документам, а в необходимых случаях – проверка соответствия изменений, внесенных в конструкцию транспортного средства, документам о соответствии транспортного средства с внесенными в его конструкцию изменениями требованиям безопасности. Исходя из толкования норм пункта 3 статьи 4, пункта 6 части 1 статьи 18, пунктов 1 и 2 части 1, пункта 1 части 5 статьи 20 Закона о государственной регистрации транспортных средств, положений пунктов 83 и 84 Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 21 декабря 2019 г., одним из условий совершения регистрационных действий, связанных со сменой владельца транспортного средства, является возможность индивидуализации и идентификации транспортного средства по представленным документам, поскольку объектом регистрации во всех случаях может быть только индивидуально определенное транспортное средство, существующее в натуре.<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> k4bv37ngil6loisq5l6quvsf9ny1vr0 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/77 104 1232154 5759318 2026-10-24T14:49:12Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759318 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||77|}}</noinclude> Согласно материалам дела на основании договора купли-продажи транспортного средства С. передан автомобиль. С. обратился в регистрационное подразделение управления с заявлением о внесении изменений в регистрационные данные транспортного средства в связи со сменой владельца. По результатам осмотра транспортного средства, проведенного с привлечением экспертно-криминалистического центра, установлено, что на дату проведения осмотра отсутствовали идентификационные номера транспортного средства и его основных компонентов. Дополнительная маркировка транспортного средства (дополнительная маркировка основных компонентов транспортного средства) в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, в целях идентификации автомобиля как автомобиля определенной марки при осуществлении регистрационных действий не наносилась. Отсутствие идентификационной маркировки транспортного средства и его основных компонентов, представляющей собой комбинацию, присвоенную изготовителем, являющейся средством его индивидуализации и идентификации и позволяющей конкретизировать его среди имущества, имеющего такие же родовые признаки, сравнить с характеристиками, которые заявлены по документам, препятствовало совершению уполномоченным органом регистрационных действий. С учетом этого решение уполномоченного органа об отказе в регистрации транспортного средства является правомерным. {{right|''Определение № 5-КАД26-14-К2''}} {{^}} '''37. Действия (бездействие) должностных лиц, связанные с задержанием транспортного средства, которые не оказали влияние на вывод о виновности либо невиновности лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, но повлекли нарушение его прав, могут быть обжалованы им в порядке административного судопроизводства.''' Ж. обратился в суд с административным иском о признании незаконными действий (бездействия) инспектора Госавтоинспекции Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по муниципальному городскому району (далее в этом пункте – инспектор), связанных с задержанием принадлежащего Ж. транспортного средства. Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, в принятии административного искового заявления Ж. отказано на основании пункта 1 части 1 статьи 128 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее – КАС РФ). Суды сочли, что заявленные требования подлежат рассмотрению по правилам Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ).<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> iqm5pyac3exl1cok7v3ipy8b0r2rfm4 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/347 104 1232155 5759319 2026-10-24T15:00:58Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5759319 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 345 —</center></noinclude>{{ВАР|другіе, менѣе меня „мягкосердечные“, мучатъ животныхъ безъ состраданія и не могутъ написать такого трогательнаго мартиролога“<ref>Медицинское Обозрѣніе, 1902, № 2. Рец. г‑на Алелекова.</ref>. Самого меня разобрали ио косточкамъ и неопровержимо доказали, что я — человѣкъ безчестный и необыкновенно развязный<ref>Медицинское Обозрѣніе, тамъ же.</ref>, „дикарь“ съ громаднымъ самомнѣніемъ, несомнѣннымъ эгоизмомъ, съ повышенною половою раздражительностью, носящій въ себѣ всѣ признаки вырожденія<ref>Проф. Н. А. Вельяминовъ въ рѣчи на годовомъ собраніи петербургскаго Медико-Хирургическаго Общества 30‑го ноября 1901 г.</ref>. Сколько озлобленія и негодованія вызвала книга въ нѣкоторой части врачебнаго сословія, хорошо показываетъ письмо одного врача, напечатанное въ № 5501 „Одесскихъ Новостей“. <small>Г. Редакторъ! — пишетъ этотъ врачъ. — Вы выражаете желаніе имѣть передъ глазами серьезный отзывъ о книгѣ Вересаева. Прочтите „Врачебную Газету“ за прошлый мѣсяцъ: тамъ помѣщенъ чудный фельетонъ, въ которомъ достаточно ясно доказано, что каждый порядочный врачъ относится съ презрѣніемъ къ дегенерату Вересаеву. Печально, что въ наше время является такой фруктъ, позорящій медицинское сословіе; къ счастью, между врачами почти нѣтъ разногласія на этотъ счетъ<ref>Среди этой ругательной литературы первое мѣсто по справедливости должно быть отведено своеобразной работѣ московскаго профессора Льва Мороховца: «''Записки врача'' В. Вересаева въ свѣтѣ профессіональной критики» (''Труды каѳедры исторіи и энциклопедіи медицины Императорскаго Московскаго Университета'', T. I, вып. 2. Μ. 1903). По тону и по пріемамъ полемики книга представляетъ собою нѣчто прямо невѣроятное: самый безшабашный фельетонъ уличной газеты можетъ служить образцомъ корректности и добросовѣстности по сравненію съ этимъ «трудомъ». Характерно, что на книгѣ стоитъ помѣтка: «Печатается по опредѣленію Медицинскаго факультета Московскаго университета».</ref>.</small> Подобные отзывы слишкомъ характерны, чтобъ не быть отмѣченными, но отвѣчать на нихъ, разумѣется, нечего. Перехожу къ отзывамъ и возраженіямъ, имѣющимъ предметомъ мою книгу. Возраженія эти носятъ въ общемъ поразительно-однообразный характеръ и совершенно лишены индивидуальности: можно бы, изрезавъ статьи въ куски, перетасовать ихъ самымъ прихотливымъ образомъ, — и получились бы новыя статьи, по сути своей нисколько не отличающіяся оть прежнихъ. Ясно, что передъ нами — нѣчто типическое, общее большому количеству врачей, и возражать приходится не противъ того или другого автора, а противъ цѣлаго міросозерцанія, цѣлаго душевнаго уклада, одинаково выражающагося въ многочисленныхъ статьяхъ моихъ русскихъ, нѣмецкихъ, французскихъ, англійскихъ и итальянскихъ критиковъ. За основу своихъ возраженій я возьму направленную противъ „Записокъ“ работу д‑ра Н. В. Фармаковскаго, первоначально напечатанную во „Врачебной Газетѣ“ и вышедшую затѣмъ отдѣльнымъ изданіемъ<!-- -->|<!-- --> другие, менее меня „мягкосердечные“, мучат животных без сострадания и не могут написать такого трогательного мартиролога“<ref>Медицинское Обозрение, 1902, № 2. Рец. г‑на Алелекова.</ref>. Самого меня разобрали ио косточкам и неопровержимо доказали, что я — человек бесчестный и необыкновенно развязный<ref>Медицинское Обозрение, там же.</ref>, „дикарь“ с громадным самомнением, несомненным эгоизмом, с повышенною половою раздражительностью, носящий в себе все признаки вырождения<ref>Проф. Н. А. Вельяминов в речи на годовом собрании петербургского Медико-Хирургического Общества 30‑го ноября 1901 г.</ref>. Сколько озлобления и негодования вызвала книга в некоторой части врачебного сословия, хорошо показывает письмо одного врача, напечатанное в № 5501 „Одесских Новостей“. <small>Г. Редактор! — пишет этот врач. — Вы выражаете желание иметь перед глазами серьёзный отзыв о книге Вересаева. Прочтите „Врачебную Газету“ за прошлый месяц: там помещён чудный фельетон, в котором достаточно ясно доказано, что каждый порядочный врач относится с презрением к дегенерату Вересаеву. Печально, что в наше время является такой фрукт, позорящий медицинское сословие; к счастью, между врачами почти нет разногласия на этот счёт<ref>Среди этой ругательной литературы первое место по справедливости должно быть отведено своеобразной работе московского профессора Льва Мороховца: «''Записки врача'' В. Вересаева в свете профессиональной критики» (''Труды кафедры истории и энциклопедии медицины Императорского Московского Университета'', T. I, вып. 2. Μ. 1903). По тону и по приёмам полемики книга представляет собою нечто прямо невероятное: самый бесшабашный фельетон уличной газеты может служить образцом корректности и добросовестности по сравнению с этим «трудом». Характерно, что на книге стоит пометка: «Печатается по определению Медицинского факультета Московского университета».</ref>.</small> Подобные отзывы слишком характерны, чтоб не быть отмеченными, но отвечать на них, разумеется, нечего. Перехожу к отзывам и возражениям, имеющим предметом мою книгу. Возражения эти носят в общем поразительно однообразный характер и совершенно лишены индивидуальности: можно бы, изрезав статьи в куски, перетасовать их самым прихотливым образом, — и получились бы новые статьи, по сути своей нисколько не отличающиеся оть прежних. Ясно, что перед нами — нечто типическое, общее большому количеству врачей, и возражать приходится не против того или другого автора, а против целого миросозерцания, целого душевного уклада, одинаково выражающегося в многочисленных статьях моих русских, немецких, французских, английских и итальянских критиков. За основу своих возражений я возьму направленную против „Записок“ работу д‑ра Н. В. Фармаковского, первоначально напечатанную во „Врачебной Газете“ и вышедшую затем отдельным изданием}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 38pql5u3ous8u6jqw68px15nj9k7en5 Участник:LihachevAnthon1971/Черновик/Моралии/13 2 1232156 5759326 2026-10-24T17:28:42Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик §32–34 (полировка, не live) 5759326 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1]</small> ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1]</small> '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2]</small> ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1]</small> '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2]</small> ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1]</small> '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2]</small> ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1]</small> '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2]</small> '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3]</small> '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4]</small> ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1]</small> '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2]</small> ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1]</small> '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2]</small> ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1]</small> '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2]</small> '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3]</small> '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4]</small> === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1]</small> '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2]</small> '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3]</small> ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1]</small> '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2]</small> ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1]</small> '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2]</small> ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1]</small> '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2]</small> ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1]</small> '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2]</small> ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1]</small> '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2]</small> ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1]</small> '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2]</small> ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они хранили наставление, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность их плоти возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо уже то, что мы в этой жизни подчинены тлению, есть бич наставления. Томиться зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ума к страху Бичующего отнюдь не обращают. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело и под наставлением, сердце не под наставлением: каждого и бичуют, а к смирению ума не приводят. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он судом Своим попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал. О том же мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не поднимаются от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему и не алчало бы преходящих благ. Итак, о тех, чьё сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся''. Преданные дольним удовольствиям, они всегда желают земного и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь наставлением, всегда лежат внизу своими пожеланиями и, что тяжелее, лёжа сами себя поднимают: ибо превозносятся преходящим. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они внизу, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце без наставления не может вознестись: ум человеческий, худо вознесённый, подавляется в дольнем, а хорошо придавленный — возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнёс приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он тотчас обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые — одно тело, так что часто тело считается именем главы, а глава называется именем тела. Тело считается именем главы, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять глава называется именем тела, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1]</small> '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов да говорит от себя, да говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что не право мудрствующим праведник ставится в пример, когда и наказание праведника считается осуждением, и не предвидится никакой надеждой веры слава, которая его ожидает. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2]</small> ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1]</small> '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2]</small> ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1]</small> '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2]</small> ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1]</small> '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви к небесному, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывается во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было поистине велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2]</small> ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1]</small> '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2]</small> ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1]</small> '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2]</small> === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1]</small> '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя мира она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о земном, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому справедливо прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2]</small> ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1]</small> '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о добром.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2]</small> ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1]</small> '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности, — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, справедливо прибавляет: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2]</small> ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1]</small> '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2]</small> ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1]</small> '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с нею мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи, справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями. Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2]</small> ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1]</small> '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>В некот. рукописях: «как не Праведный и оправдывающий».</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет, но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2]</small> ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1]</small> '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2]</small> ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1]</small> '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>В некот. рукописях: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2]</small> '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3]</small> ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1]</small> '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2]</small> '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3]</small> === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] nwes8mck7ey7ygw29f9shvqqm074sa3 5759327 5759326 2026-10-24T17:34:11Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик §32–38 (полировка, не live) 5759327 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1]</small> ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1]</small> '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2]</small> ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1]</small> '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2]</small> ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1]</small> '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2]</small> ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1]</small> '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2]</small> '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3]</small> '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4]</small> ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1]</small> '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2]</small> ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1]</small> '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2]</small> ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1]</small> '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2]</small> '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3]</small> '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4]</small> === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1]</small> '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2]</small> '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3]</small> ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1]</small> '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2]</small> ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1]</small> '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2]</small> ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1]</small> '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2]</small> ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1]</small> '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2]</small> ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1]</small> '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2]</small> ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1]</small> '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2]</small> ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они хранили наставление, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность их плоти возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо уже то, что мы в этой жизни подчинены тлению, есть бич наставления. Томиться зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ума к страху Бичующего отнюдь не обращают. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело и под наставлением, сердце не под наставлением: каждого и бичуют, а к смирению ума не приводят. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он судом Своим попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал. О том же мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не поднимаются от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему и не алчало бы преходящих благ. Итак, о тех, чьё сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся''. Преданные дольним удовольствиям, они всегда желают земного и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь наставлением, всегда лежат внизу своими пожеланиями и, что тяжелее, лёжа сами себя поднимают: ибо превозносятся преходящим. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они внизу, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце без наставления не может вознестись: ум человеческий, худо вознесённый, подавляется в дольнем, а хорошо придавленный — возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнёс приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он тотчас обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые — одно тело, так что часто тело считается именем главы, а глава называется именем тела. Тело считается именем главы, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять глава называется именем тела, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Пусть блаженный Иов говорит это от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кого поражает бич, как бы ставится притчею для толпы: глупый, желая кого-либо злословить, берёт злословие из подобия того, кого видит временно поражённым, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что для мудрствующих неправо праведник ставится в пример: наказание праведника принимают за осуждение, а славу, которая его ждёт, никакая надежда веры не прозревает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что порочные долго их презирают и уничижают, смущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию: почему попускается порочным одолевать невинность добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены''. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные цветут, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, будто начали доброе, и скорее отступают к делам зла, словно жизни их повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — Здесь под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам отнюдь не может делать совершенного. Сердца малых, видя, что порочные цветут в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти: каждый тем сильнее завидует другим в благах века сего, чем меньше сам их презрел.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, чего не могут иметь все сразу целиком, недостаёт одному именно потому, что это есть у другого. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же здесь под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его цветущим и всё же презирает его вместе с его цветением; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что тот тревожно ищет того, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым даёт временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость: видя, что порочные получают земную славу, возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог даёт даже порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Потому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, и направляет ум к восприятию небесного, которое не может быть у него общим с отверженными. Итак, показав внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнёс слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1]</small> '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2]</small> ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1]</small> '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2]</small> === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1]</small> '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя мира она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о земном, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому справедливо прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2]</small> ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1]</small> '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о добром.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2]</small> ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1]</small> '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности, — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, справедливо прибавляет: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2]</small> ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1]</small> '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2]</small> ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1]</small> '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с нею мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи, справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями. Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2]</small> ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1]</small> '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>В некот. рукописях: «как не Праведный и оправдывающий».</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет, но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2]</small> ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1]</small> '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2]</small> ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1]</small> '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>В некот. рукописях: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2]</small> '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3]</small> ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1]</small> '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2]</small> '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3]</small> === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] spd1japygxotst9q2a9mj8ahfxilxj1 5759328 5759327 2026-10-24T17:36:47Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик §32–42 (полировка, не live) 5759328 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1]</small> ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1]</small> '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2]</small> ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1]</small> '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2]</small> ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1]</small> '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2]</small> ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1]</small> '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2]</small> '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3]</small> '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4]</small> ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1]</small> '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2]</small> ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1]</small> '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2]</small> ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1]</small> '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2]</small> '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3]</small> '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4]</small> === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1]</small> '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2]</small> '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3]</small> ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1]</small> '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2]</small> ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1]</small> '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2]</small> ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1]</small> '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2]</small> ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1]</small> '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2]</small> ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1]</small> '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2]</small> ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1]</small> '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2]</small> ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они хранили наставление, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность их плоти возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо уже то, что мы в этой жизни подчинены тлению, есть бич наставления. Томиться зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ума к страху Бичующего отнюдь не обращают. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело и под наставлением, сердце не под наставлением: каждого и бичуют, а к смирению ума не приводят. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он судом Своим попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал. О том же мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не поднимаются от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему и не алчало бы преходящих благ. Итак, о тех, чьё сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся''. Преданные дольним удовольствиям, они всегда желают земного и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь наставлением, всегда лежат внизу своими пожеланиями и, что тяжелее, лёжа сами себя поднимают: ибо превозносятся преходящим. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они внизу, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце без наставления не может вознестись: ум человеческий, худо вознесённый, подавляется в дольнем, а хорошо придавленный — возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнёс приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он тотчас обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые — одно тело, так что часто тело считается именем главы, а глава называется именем тела. Тело считается именем главы, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять глава называется именем тела, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Пусть блаженный Иов говорит это от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кого поражает бич, как бы ставится притчею для толпы: глупый, желая кого-либо злословить, берёт злословие из подобия того, кого видит временно поражённым, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что для мудрствующих неправо праведник ставится в пример: наказание праведника принимают за осуждение, а славу, которая его ждёт, никакая надежда веры не прозревает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что порочные долго их презирают и уничижают, смущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию: почему попускается порочным одолевать невинность добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены''. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные цветут, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, будто начали доброе, и скорее отступают к делам зла, словно жизни их повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — Здесь под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам отнюдь не может делать совершенного. Сердца малых, видя, что порочные цветут в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти: каждый тем сильнее завидует другим в благах века сего, чем меньше сам их презрел.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, чего не могут иметь все сразу целиком, недостаёт одному именно потому, что это есть у другого. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же здесь под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его цветущим и всё же презирает его вместе с его цветением; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что тот тревожно ищет того, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым даёт временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость: видя, что порочные получают земную славу, возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог даёт даже порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Потому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, и направляет ум к восприятию небесного, которое не может быть у него общим с отверженными. Итак, показав внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнёс слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он обращает собственно к избранным, которых зовёт к вечности. Их приглашают двояко: чтобы обратились и пришли. Обратились — верой, пришли — делом. Или: обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Что значит, что он зовёт их к мудрости и всё же желает не найти их мудрыми? То, что к истинной мудрости не могут прийти те, кого обманывает доверие к своей ложной мудрости. О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И им же говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил мудрыми по плоти, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку мудрые сами по себе не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. Словно прямо говорит им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые распоряжаться земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства её жизни: ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, а ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против неё гонения, свидетельствует, что дни её прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что с неё за самое спокойствие мира Судья потребует более тонкого отчёта.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: ''Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое''. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, казалось, терзала их в помышлениях. Ведь они всегда хотят быть устремлёнными к восприятию небесного; и самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за обретённого покоя сердца. Потому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день: иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться от благополучия заботой о земном распоряжении. Но так как они умеют осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть, как восходит благополучие, верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1]</small> '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности, — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, справедливо прибавляет: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2]</small> ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1]</small> '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2]</small> ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1]</small> '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с нею мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи, справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями. Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2]</small> ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1]</small> '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>В некот. рукописях: «как не Праведный и оправдывающий».</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет, но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2]</small> ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1]</small> '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2]</small> ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1]</small> '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>В некот. рукописях: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2]</small> '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3]</small> ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1]</small> '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2]</small> '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3]</small> === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] ncuuez06g4xu7ezpqb0uhb5s10abw0b 5759329 5759328 2026-10-24T17:39:50Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик §32–46 (полировка, не live) 5759329 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1]</small> ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1]</small> '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2]</small> ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1]</small> '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2]</small> ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1]</small> '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2]</small> ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1]</small> '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2]</small> '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3]</small> '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4]</small> ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1]</small> '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2]</small> ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1]</small> '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2]</small> ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1]</small> '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2]</small> '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3]</small> '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4]</small> === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1]</small> '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2]</small> '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3]</small> ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1]</small> '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2]</small> ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1]</small> '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2]</small> ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1]</small> '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2]</small> ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1]</small> '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2]</small> ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1]</small> '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2]</small> ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1]</small> '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2]</small> ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они хранили наставление, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность их плоти возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо уже то, что мы в этой жизни подчинены тлению, есть бич наставления. Томиться зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ума к страху Бичующего отнюдь не обращают. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело и под наставлением, сердце не под наставлением: каждого и бичуют, а к смирению ума не приводят. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он судом Своим попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал. О том же мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не поднимаются от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему и не алчало бы преходящих благ. Итак, о тех, чьё сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся''. Преданные дольним удовольствиям, они всегда желают земного и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь наставлением, всегда лежат внизу своими пожеланиями и, что тяжелее, лёжа сами себя поднимают: ибо превозносятся преходящим. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они внизу, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце без наставления не может вознестись: ум человеческий, худо вознесённый, подавляется в дольнем, а хорошо придавленный — возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнёс приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он тотчас обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые — одно тело, так что часто тело считается именем главы, а глава называется именем тела. Тело считается именем главы, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять глава называется именем тела, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Пусть блаженный Иов говорит это от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кого поражает бич, как бы ставится притчею для толпы: глупый, желая кого-либо злословить, берёт злословие из подобия того, кого видит временно поражённым, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что для мудрствующих неправо праведник ставится в пример: наказание праведника принимают за осуждение, а славу, которая его ждёт, никакая надежда веры не прозревает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что порочные долго их презирают и уничижают, смущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию: почему попускается порочным одолевать невинность добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены''. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные цветут, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, будто начали доброе, и скорее отступают к делам зла, словно жизни их повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — Здесь под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам отнюдь не может делать совершенного. Сердца малых, видя, что порочные цветут в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти: каждый тем сильнее завидует другим в благах века сего, чем меньше сам их презрел.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, чего не могут иметь все сразу целиком, недостаёт одному именно потому, что это есть у другого. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же здесь под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его цветущим и всё же презирает его вместе с его цветением; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что тот тревожно ищет того, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым даёт временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость: видя, что порочные получают земную славу, возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог даёт даже порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Потому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, и направляет ум к восприятию небесного, которое не может быть у него общим с отверженными. Итак, показав внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнёс слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он обращает собственно к избранным, которых зовёт к вечности. Их приглашают двояко: чтобы обратились и пришли. Обратились — верой, пришли — делом. Или: обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Что значит, что он зовёт их к мудрости и всё же желает не найти их мудрыми? То, что к истинной мудрости не могут прийти те, кого обманывает доверие к своей ложной мудрости. О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И им же говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил мудрыми по плоти, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку мудрые сами по себе не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. Словно прямо говорит им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые распоряжаться земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства её жизни: ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, а ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против неё гонения, свидетельствует, что дни её прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что с неё за самое спокойствие мира Судья потребует более тонкого отчёта.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: ''Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое''. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, казалось, терзала их в помышлениях. Ведь они всегда хотят быть устремлёнными к восприятию небесного; и самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за обретённого покоя сердца. Потому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день: иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться от благополучия заботой о земном распоряжении. Но так как они умеют осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть, как восходит благополучие, верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается: или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь под подозрением, и в ночи свет в уповании, как написано: ''Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии'' ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот: искупленные благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти, тотчас отводимся к небесным наградам. Ибо Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извёл оттуда души избранных и не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> изведённые из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества: ещё не пришёл Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных уже в вечном селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных ещё откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведённые из тел, ещё не могли быть освобождены из мест ада: ещё не пришёл Тот, Кто без вины нисшёл бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения — за первородную вину ещё нисходили туда, но от собственных дел не имели казни, — как бы постелить постель во тьме значит приготовить себе в аду покой без мучения. Ибо тяжкой тоской для избранных было после разрешения плоти ещё не видеть лика Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из повреждённого происхождения мы влечём червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой»? То, что всякий человек происходит уже от повреждённого происхождения. Поэтому и прибавляется: ''Мать моя и сестра моя — черви'': ведь и от самого гниения, и с ним мы приходим в этот мир. Что касается вещества тленной плоти, мать наша и сестра — черви: мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то матерью не без основания называется природа, а сестрой — привычка: от той с этою мы и существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, словно некими червями, утомляться в уме беспокойными помышлениями. Ибо повреждённая природа плоти и порочная привычка, рождая бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Заботы угрызают душу, пока её беспокоят. Праведные мужи не перестают или заботливо обдумывать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда их поведут после настоящей жизни. Итак, избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после неё ещё не получали небесных благ — и сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя, но не могли достигнуть её, живя во плоти. Потому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшёл бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряжённым помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придёт,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы пришёл скорее. Поэтому он говорит не: ''Где же ожидание мое?'', а: ''Где же ныне ожидание мое?'' Прибавляя «ныне», он показывает, что то, чему надлежало прийти когда-нибудь, он желал скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1]</small> '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2]</small> ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1]</small> '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>В некот. рукописях: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2]</small> '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3]</small> ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1]</small> '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2]</small> '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3]</small> === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] p86xa0jg6czsbxxnenwzdr4vyv2nc59 5759330 5759329 2026-10-24T17:42:29Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик §32–49 (полировка, не live) 5759330 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1]</small> ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1]</small> '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2]</small> ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1]</small> '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2]</small> ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1]</small> '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2]</small> ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1]</small> '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2]</small> '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3]</small> '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4]</small> ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1]</small> '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2]</small> ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1]</small> '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2]</small> ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1]</small> '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2]</small> '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3]</small> '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4]</small> === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1]</small> '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2]</small> '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3]</small> ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1]</small> '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2]</small> ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1]</small> '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2]</small> ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1]</small> '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2]</small> ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1]</small> '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2]</small> ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1]</small> '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2]</small> ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1]</small> '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2]</small> ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они хранили наставление, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность их плоти возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо уже то, что мы в этой жизни подчинены тлению, есть бич наставления. Томиться зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ума к страху Бичующего отнюдь не обращают. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело и под наставлением, сердце не под наставлением: каждого и бичуют, а к смирению ума не приводят. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он судом Своим попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал. О том же мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не поднимаются от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему и не алчало бы преходящих благ. Итак, о тех, чьё сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся''. Преданные дольним удовольствиям, они всегда желают земного и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь наставлением, всегда лежат внизу своими пожеланиями и, что тяжелее, лёжа сами себя поднимают: ибо превозносятся преходящим. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они внизу, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце без наставления не может вознестись: ум человеческий, худо вознесённый, подавляется в дольнем, а хорошо придавленный — возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнёс приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он тотчас обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые — одно тело, так что часто тело считается именем главы, а глава называется именем тела. Тело считается именем главы, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять глава называется именем тела, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Пусть блаженный Иов говорит это от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кого поражает бич, как бы ставится притчею для толпы: глупый, желая кого-либо злословить, берёт злословие из подобия того, кого видит временно поражённым, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что для мудрствующих неправо праведник ставится в пример: наказание праведника принимают за осуждение, а славу, которая его ждёт, никакая надежда веры не прозревает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что порочные долго их презирают и уничижают, смущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию: почему попускается порочным одолевать невинность добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены''. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные цветут, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, будто начали доброе, и скорее отступают к делам зла, словно жизни их повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — Здесь под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам отнюдь не может делать совершенного. Сердца малых, видя, что порочные цветут в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти: каждый тем сильнее завидует другим в благах века сего, чем меньше сам их презрел.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, чего не могут иметь все сразу целиком, недостаёт одному именно потому, что это есть у другого. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же здесь под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его цветущим и всё же презирает его вместе с его цветением; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что тот тревожно ищет того, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым даёт временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость: видя, что порочные получают земную славу, возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог даёт даже порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Потому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, и направляет ум к восприятию небесного, которое не может быть у него общим с отверженными. Итак, показав внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнёс слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он обращает собственно к избранным, которых зовёт к вечности. Их приглашают двояко: чтобы обратились и пришли. Обратились — верой, пришли — делом. Или: обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Что значит, что он зовёт их к мудрости и всё же желает не найти их мудрыми? То, что к истинной мудрости не могут прийти те, кого обманывает доверие к своей ложной мудрости. О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И им же говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил мудрыми по плоти, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку мудрые сами по себе не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. Словно прямо говорит им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые распоряжаться земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства её жизни: ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, а ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против неё гонения, свидетельствует, что дни её прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что с неё за самое спокойствие мира Судья потребует более тонкого отчёта.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: ''Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое''. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, казалось, терзала их в помышлениях. Ведь они всегда хотят быть устремлёнными к восприятию небесного; и самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за обретённого покоя сердца. Потому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день: иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться от благополучия заботой о земном распоряжении. Но так как они умеют осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть, как восходит благополучие, верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается: или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь под подозрением, и в ночи свет в уповании, как написано: ''Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии'' ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот: искупленные благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти, тотчас отводимся к небесным наградам. Ибо Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извёл оттуда души избранных и не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> изведённые из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества: ещё не пришёл Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных уже в вечном селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных ещё откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведённые из тел, ещё не могли быть освобождены из мест ада: ещё не пришёл Тот, Кто без вины нисшёл бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения — за первородную вину ещё нисходили туда, но от собственных дел не имели казни, — как бы постелить постель во тьме значит приготовить себе в аду покой без мучения. Ибо тяжкой тоской для избранных было после разрешения плоти ещё не видеть лика Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из повреждённого происхождения мы влечём червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой»? То, что всякий человек происходит уже от повреждённого происхождения. Поэтому и прибавляется: ''Мать моя и сестра моя — черви'': ведь и от самого гниения, и с ним мы приходим в этот мир. Что касается вещества тленной плоти, мать наша и сестра — черви: мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то матерью не без основания называется природа, а сестрой — привычка: от той с этою мы и существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, словно некими червями, утомляться в уме беспокойными помышлениями. Ибо повреждённая природа плоти и порочная привычка, рождая бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Заботы угрызают душу, пока её беспокоят. Праведные мужи не перестают или заботливо обдумывать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда их поведут после настоящей жизни. Итак, избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после неё ещё не получали небесных благ — и сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя, но не могли достигнуть её, живя во плоти. Потому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшёл бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряжённым помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придёт,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы пришёл скорее. Поэтому он говорит не: ''Где же ожидание мое?'', а: ''Где же ныне ожидание мое?'' Прибавляя «ныне», он показывает, что то, чему надлежало прийти когда-нибудь, он желал скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями Он был ими взыскуем.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращённым к горнему. И немногим было дано взвесить это: знать, что должно помышлять и о трудах настоящей жизни, и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Потому справедливо говорится: ''И терпение мое кто рассматривает?'' Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, будто Бог рассматривает меньше. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным: долгим промежутком времени они были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: ''Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели'' ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, слова: ''Терпение мое кто рассматривает?'' — открывают обеты пламенного желания. Бог, как мы сказали, рассматривает терпение праведных; но говорится, будто не рассматривает, когда медленнее является желанию и на более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: ''Терпение мое кто рассматривает?'' Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, ещё рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет сказанное и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, а в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, ясно всё же, что в глубочайшую преисподнюю он сойти не должен был. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Пётр говорит: ''Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания'' ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, лежащая ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние сравнительно с другими её вместилищами, здесь не без основания обозначаются именем глубочайшей преисподней: что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: ''Сойдет все мое''. Ибо должна была сойти в места преисподней одна душа: что же значит, что святой муж говорит, будто туда сходит всё его? То, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния. Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует как себя. Итак, он говорит, что всё его сойдёт в глубочайшую преисподнюю, куда видит сходящей одну свою душу: там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит всё его потому, что воздаяние всех трудов ещё ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит всё, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своём спасении, пусть никто не считает себя в безопасности.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя ещё сомневающимся о получении покоя: чтобы за тем, чьи святые дела сопровождали столько бичей, по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей не последовали и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нём ещё трепещет и тот, чью добродетель провозглашает сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> ''Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится'' ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели»: чтобы мы взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> ещё не безопасен в своих словах о воздаянии суда. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] cqfalbxg6um0xznmhfz9c60btn34w2g 5759331 5759330 2026-10-24T17:49:10Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик самопроверка §23–33 (не live) 5759331 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1]</small> ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1]</small> '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2]</small> ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1]</small> '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2]</small> ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1]</small> '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2]</small> ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1]</small> '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2]</small> '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3]</small> '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4]</small> ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1]</small> '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2]</small> ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1]</small> '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2]</small> ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1]</small> '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2]</small> '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3]</small> '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4]</small> === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1]</small> '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2]</small> '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3]</small> ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1]</small> '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2]</small> ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1]</small> '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2]</small> ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1]</small> '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2]</small> ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1]</small> '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2]</small> ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1]</small> '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2]</small> ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1]</small> '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: <small>→ [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2]</small> ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они хранили наставление, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность их плоти возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо уже то, что мы в этой жизни подчинены тлению, есть бич наставления. Томиться зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ума к страху Бичующего отнюдь не обращают. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело и под наставлением, сердце не под наставлением: каждый и бичуется, и, однако, к смирению ума не приводится. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он судом Своим попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал. О том же мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не поднимаются от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему и не алчало бы преходящих благ. Итак, о тех, чьё сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся''. Преданные дольним удовольствиям, они всегда желают земного и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь наставлением, всегда лежат внизу своими пожеланиями и, что тяжелее, лёжа сами себя поднимают: ибо превозносятся преходящим. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они внизу, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце без наставления не может вознестись: ум человеческий, худо вознесённый, подавляется в дольнем, а хорошо придавленный — возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнёс приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он тотчас обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые — одно тело, так что часто тело считается именем главы, а глава называется именем тела. Тело считается именем главы, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять глава называется именем тела, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Пусть блаженный Иов говорит это от себя, пусть говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кого поражает бич, как бы ставится притчею для толпы: глупый, желая кого-либо злословить, берёт злословие из подобия того, кого видит временно поражённым, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что для мудрствующих неправо праведник ставится в пример: наказание праведника принимают за осуждение, а славу, которая его ждёт, никакая надежда веры не прозревает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что порочные долго их презирают и уничижают, смущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию: почему попускается порочным одолевать невинность добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: ''И члены мои как бы в ничто обращены''. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные цветут, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, будто начали доброе, и скорее отступают к делам зла, словно жизни их повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: ''Помутилось от негодования око мое'', он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — Здесь под невинным разумеется ещё не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам отнюдь не может делать совершенного. Сердца малых, видя, что порочные цветут в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти: каждый тем сильнее завидует другим в благах века сего, чем меньше сам их презрел.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, чего не могут иметь все сразу целиком, недостаёт одному именно потому, что это есть у другого. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же здесь под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстаёт против лицемера, когда видит его цветущим и всё же презирает его вместе с его цветением; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что тот тревожно ищет того, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым даёт временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути: видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость: видя, что порочные получают земную славу, возводит свои добрые дела к совершенству и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог даёт даже порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Потому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, и направляет ум к восприятию небесного, которое не может быть у него общим с отверженными. Итак, показав внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнёс слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он обращает собственно к избранным, которых зовёт к вечности. Их приглашают двояко: чтобы обратились и пришли. Обратились — верой, пришли — делом. Или: обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: ''Уклоняйся от зла, и делай добро'' ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Что значит, что он зовёт их к мудрости и всё же желает не найти их мудрыми? То, что к истинной мудрости не могут прийти те, кого обманывает доверие к своей ложной мудрости. О них написано: ''Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою'' ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И им же говорится: ''Не будьте мудрыми в самих себе'' ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил мудрыми по плоти, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: ''Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым'' ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: ''Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам'' ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку мудрые сами по себе не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. Словно прямо говорит им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые распоряжаться земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства её жизни: ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, а ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против неё гонения, свидетельствует, что дни её прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что с неё за самое спокойствие мира Судья потребует более тонкого отчёта.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: ''Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое''. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, казалось, терзала их в помышлениях. Ведь они всегда хотят быть устремлёнными к восприятию небесного; и самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за обретённого покоя сердца. Потому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день: иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться от благополучия заботой о земном распоряжении. Но так как они умеют осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть, как восходит благополучие, верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается: или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь под подозрением, и в ночи свет в уповании, как написано: ''Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии'' ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот: искупленные благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти, тотчас отводимся к небесным наградам. Ибо Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извёл оттуда души избранных и не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> изведённые из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества: ещё не пришёл Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных уже в вечном селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных ещё откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведённые из тел, ещё не могли быть освобождены из мест ада: ещё не пришёл Тот, Кто без вины нисшёл бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения — за первородную вину ещё нисходили туда, но от собственных дел не имели казни, — как бы постелить постель во тьме значит приготовить себе в аду покой без мучения. Ибо тяжкой тоской для избранных было после разрешения плоти ещё не видеть лика Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из повреждённого происхождения мы влечём червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой»? То, что всякий человек происходит уже от повреждённого происхождения. Поэтому и прибавляется: ''Мать моя и сестра моя — черви'': ведь и от самого гниения, и с ним мы приходим в этот мир. Что касается вещества тленной плоти, мать наша и сестра — черви: мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то матерью не без основания называется природа, а сестрой — привычка: от той с этою мы и существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, словно некими червями, утомляться в уме беспокойными помышлениями. Ибо повреждённая природа плоти и порочная привычка, рождая бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Заботы угрызают душу, пока её беспокоят. Праведные мужи не перестают или заботливо обдумывать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда их поведут после настоящей жизни. Итак, избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после неё ещё не получали небесных благ — и сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя, но не могли достигнуть её, живя во плоти. Потому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшёл бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряжённым помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придёт,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы пришёл скорее. Поэтому он говорит не: ''Где же ожидание мое?'', а: ''Где же ныне ожидание мое?'' Прибавляя «ныне», он показывает, что то, чему надлежало прийти когда-нибудь, он желал скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями Он был ими взыскуем.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращённым к горнему. И немногим было дано взвесить это: знать, что должно помышлять и о трудах настоящей жизни, и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Потому справедливо говорится: ''И терпение мое кто рассматривает?'' Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, будто Бог рассматривает меньше. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным: долгим промежутком времени они были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: ''Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели'' ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, слова: ''Терпение мое кто рассматривает?'' — открывают обеты пламенного желания. Бог, как мы сказали, рассматривает терпение праведных; но говорится, будто не рассматривает, когда медленнее является желанию и на более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: ''Терпение мое кто рассматривает?'' Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, ещё рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет сказанное и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, а в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, ясно всё же, что в глубочайшую преисподнюю он сойти не должен был. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Пётр говорит: ''Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания'' ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, лежащая ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние сравнительно с другими её вместилищами, здесь не без основания обозначаются именем глубочайшей преисподней: что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: ''Сойдет все мое''. Ибо должна была сойти в места преисподней одна душа: что же значит, что святой муж говорит, будто туда сходит всё его? То, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния. Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует как себя. Итак, он говорит, что всё его сойдёт в глубочайшую преисподнюю, куда видит сходящей одну свою душу: там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит всё его потому, что воздаяние всех трудов ещё ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит всё, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своём спасении, пусть никто не считает себя в безопасности.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя ещё сомневающимся о получении покоя: чтобы за тем, чьи святые дела сопровождали столько бичей, по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей не последовали и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нём ещё трепещет и тот, чью добродетель провозглашает сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> ''Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится'' ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели»: чтобы мы взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> ещё не безопасен в своих словах о воздаянии суда. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] pd7hs7c1sz0yyeaqwmcvos84q8x5y4j 5759452 5759331 2026-10-25T07:05:04Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик: live+обоснованные Δ vs DeepSeek (не live) 5759452 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}). О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали, однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич вразумления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь умереть — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему.<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: Один из вас диавол ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: Враг человек сделал это ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищей и других сыновей. Ибо кто его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые рождаются от его злого внушения к деланию злобы? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: Ваш отец диавол ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных для похищения в конце их. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая намерения людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо не может пребывать намерение порочной любви, когда и то, что оно любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших и уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто еще, обольщенные обманчивыми обещаниями, питаются для возрастания порочности, так что диавол имеет как бы товарищами тех, кому уже не в чем возрасти в погибели, а как сыновей — тех, кого приманивает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что намерения порочных падают, когда они оставляют все, чего здесь домогаются, и там терпят то, о чем скорбят без конца. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов да говорит от себя, да говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что не право мудрствующим праведник ставится в пример, когда и наказание праведника считается осуждением, и не предвидится никакой надеждой веры слава, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия. Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их. Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви к небесному, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывается во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было поистине велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя мира она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты. Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о земном, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о добром.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности, — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с нею мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи, справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями. Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных, Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет, но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2]<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2]<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней? Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3]<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref><ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] heix8mf38dwudwf3kt8ocwlfq6bvkwc 5759453 5759452 2026-10-25T07:06:35Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик: live+обоснованные Δ vs DeepSeek (не live) 5759453 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич вразумления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь умереть — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему.<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: Один из вас диавол ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: Враг человек сделал это ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищей и других сыновей. Ибо кто его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые рождаются от его злого внушения к деланию злобы? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: Ваш отец диавол ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных для похищения в конце их. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая намерения людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо не может пребывать намерение порочной любви, когда и то, что оно любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших и уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто еще, обольщенные обманчивыми обещаниями, питаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол имеет как бы товарищами тех, кому уже не в чем возрасти в погибели, а как сыновей — тех, кого приманивает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что намерения порочных падают, когда они оставляют все, чего здесь домогаются, и там терпят то, о чем скорбят без конца. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов да говорит от себя, да говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что не право мудрствующим праведник ставится в пример, когда и наказание праведника считается осуждением, и не предвидится никакой надеждой веры слава, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви к небесному, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывается во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было поистине велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя мира она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о земном, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о добром.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности, — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с нею мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи, справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями. Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>В некот. рукописях: «как не Праведный и оправдывающий».</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет, но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2]<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2]<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>В некот. рукописях: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3]<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref><ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] hzfc29oprod1029yg45tco5kn6knskn 5759454 5759453 2026-10-25T07:08:43Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик: live+обоснованные Δ vs DeepSeek (не live) 5759454 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич вразумления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь умереть — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: Один из вас диавол ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: Враг человек сделал это ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищей и других сыновей. Ибо кто его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые рождаются от его злого внушения к деланию злобы? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: Ваш отец диавол ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных для похищения в конце их. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая намерения людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо не может пребывать намерение порочной любви, когда и то, что оно любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших и уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто еще, обольщенные обманчивыми обещаниями, питаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол имеет как бы товарищами тех, кому уже не в чем возрасти в погибели, а как сыновей — тех, кого приманивает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что намерения порочных падают, когда они оставляют все, чего здесь домогаются, и там терпят то, о чем скорбят без конца. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов да говорит от себя, да говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что не право мудрствующим праведник ставится в пример, когда и наказание праведника считается осуждением, и не предвидится никакой надеждой веры слава, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви к небесному, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывается во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было поистине велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после покоя мира она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о земном, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о добром.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности, — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, справедливо прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с нею мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи, справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями. Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>В некот. рукописях: «как не Праведный и оправдывающий».</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет, но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был ожидаем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это понять — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении. И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно, есть Тот, Кто рассматривает терпение; но так как Он не скоро внемлет, Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}). Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>В некот. рукописях: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух, апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает: Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})? Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией, еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] m6mn7c9wqqh0svlq1cq5clt3f7a4eq6 5759466 5759454 2026-10-25T07:40:56Z LihachevAnthon1971 124560 кн.13 черновик: live 5759463 + Grok Δ (обосновано; не live) 5759466 wikitext text/x-wiki {{Моралии на Книгу Иова (Григорий Двоеслов; Лихачёв)}} == Книга 13. Толкование на Иов 16:1–17:16 == === Терпение святых и скорбь Церкви === ==== § 1 ==== '''1.''' ''Святые тех, кого не могут исправить увещанием, терпят в страдании.'' Порочным свойственно взваливать своё зло на добрых через поношение — прежде, чем их самих по-настоящему обвинят. Боясь быть обличенными в том, что делают, они утверждают, будто то же делают праведные, противящиеся их порочности.<ref>В иных печатных: «не могут получить плода их обращения» — слово ''consequi'' вычеркнуто как отсутствующее в рукописях и лишнее.</ref> Святые же мужи терпеливо слушают даже то, чего, как они помнят, никогда не делали, хотя знают, что зло, которое, как они видят, им приписывают, совершено самими их обвинителями. И когда не могут исправить их проповедью, терпят в страдании: если не могут получить плода их обращения, то от них самих приобретают награду долготерпения. Поэтому и святая Церковь словами пророка Давида говорит: ''На хребте моем орали грешники'' ({{библия|Пс|128:3|т=Пс. 128:3}}). Ведь терпя еретиков или каких-либо отверженных, которых не может исправить, она носит дела согрешающих на хребте своём. Итак, блаженный Иов, видя друга своего Елифаза, который много жаловался против него о лицемерии — от слов утешения перешёл к горечи обличения и казался притворным утешителем, — своим терпением хранит образ Церкви. А Церковь умеет, слушая такое, терпеть и, когда допускается её слово, разрушать рассуждением. И говорит: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33442&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%201,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 1, § 1] ==== § 2 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVI, СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:2|т=Иов 16:2}}}} — Слышал я часто такое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33444&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 1] '''2.''' [2.] ''Иов — образ Церкви, угнетаемой притворными друзьями, которые притворяются утешителями. От утешительных слов друзья Иова перешли к обличительным.'' Ибо избранные часто слышат чужие злодеяния как свои, и им приписывают преступление те, кто сами совершают приписываемое.<ref>В стар. изд. Paris. и Basil.: «a quibus crimina impicta»; в Gussanv. — ''impincta''; в рукописях — ''impacta''. В некот. изд. рус.: «приписанные».</ref> Этим ответом блаженный Иов означает то время Церкви, когда она, угнетаемая противниками, считается как бы поверженной их временной силой. Поэтому следует: — ТАМ ЖЕ. — ''Жалкие вы все утешители''.<ref>Во мн. рукописях нет ''estis'' здесь и ниже.</ref> Ибо еретики или какие-либо порочные, видя добрых бедствующими в напасти, под видом утешения стараются внушить им злое. Потому не без основания их утешение становится тягостным для добрых умов: среди сладких слов они хотят подать яд заблуждения; и, мягкими словами как бы облегчая скорби, спешат возложить бремя греха.<ref>Turon.: «дело» (''opus'') вместо «бремени».</ref> Но избранные мужи, даже лишаясь временной славы, не теряют силы внутреннего суждения. Ибо умеют и внешне терпеть бедствия, и однако внутри, несломленные, защищать правое без страха. Поэтому прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33445&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%202,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 2, § 2] ==== § 3 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Разве будет конец словам ветреным?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33447&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 1] '''2.''' [3.] ''Слова здравые из-за гордости тех, кем произносятся, иногда бывают ветреными. Скорбящего не должно обличать.'' Ибо ветреные слова — те, которые служат временному превозношению, а не правде. Часто и злые говорят доброе; но так как говорят не хорошо, произносят ветреные слова. Их слова, если иногда и здравы по смыслу,<ref>Sag. и Utic. добавляют иное чтение: «sunt bona».</ref> однако напыщенны по гордости. В том же, что сказано: ''Жалкие вы все утешители'', — чему же иному мы научаемся наставлением блаженного Иова, как не тому, чтобы каждый умел тщательно взвешивать, дабы во время плача не произносить слов обличения? Ибо если есть нечто, что по праву должно быть обличено, в скорби это должно быть отложено, чтобы утешитель, обличая, не увеличил скорбь, которую намеревался смягчить. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33448&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%203,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 3, § 2] ==== § 4 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:3|т=Иов 16:3}}}} — Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33450&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 1] '''2.''' [4.] ''Праведные не воздают поношением.'' Злые мужи, когда произносят поносные слова другим, подобным себе, тем скорее умолкают, чем скорее слышат о себе то же, что говорят своим слушателям. Когда же поражают добрых мужей поносными словами, им не рождается никакой тягости от поношения, потому что они говорят против молчащих и не понуждаются слышать, каковы они сами: праведные не воздают поношением, даже когда понуждаются слышать то, чем они не являются. Итак, хорошо сказано: ''Или тебе что-нибудь тягостно, если ты говоришь?'' То есть как бы прямо ему говорилось: ты тем больше говоришь, чем меньше слышишь от меня чего-либо тягостного о твоём поведении. Поэтому и прибавляется: — СТИХ 4. — ''И я мог бы говорить подобно вам''. Праведный говорит, что мог бы сделать; но чтобы не оставить праведности, уклоняется от того, что мог бы сделать. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33451&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%204,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 4, § 2] ==== § 5 ==== '''1.''' ''СТИХИ 4-6.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:4|т=Иов 16:4}}}} — О, если бы душа ваша была на месте души моей! я утешал бы вас словами и качал бы головою моею над вами. Укреплял бы вас языком моим, и шевелил бы губами моими, как бы щадя вас.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33453&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 1] '''2.''' [5.] ''Злым иногда должно желать божественных бичей.'' Иногда нужно по-доброму желать божественных бичей порочным умам, которых не исправить человеческой проповедью. Это делается с великим усердием любви: ищется, конечно, не наказание заблуждающегося, но исправление, и показывается, что это скорее молитва, чем проклятие. В этих словах блаженный Иов, как видно, имеет в виду, чтобы друзья, которые не умели по любви сострадать его скорби, из опыта научились, как должно было милосердствовать о чужой скорби; и, укрощённые болями, из своего страдания извлекли бы, какое утешение подавать другим; и тогда внутренняя их жизнь была бы спасительнее, когда нечто внешнее ощутили бы они от немощи. Должно заметить, что он не говорит:<ref>В Bellov. и Norm. нет ''utinam''.</ref> ''О, если бы душа моя была на месте души вашей!'' но: ''О, если бы душа ваша была на месте души моей!'' — ибо, конечно, он проклял бы себя, если бы пожелал стать подобным им. Друзьям же хотел лучшего, когда пожелал сделать их подобными себе. Мы же утешаем порочных, находящихся под бичами, когда показываем, что от внешнего поражения в них укрепляется внутреннее спасение.<ref>Изд. Gilot. и Rom. Sixti V имеют ''inducamus'' — против смысла и рукописей.</ref> Головой также качаем, когда ум, который есть наше главное,<ref>Отсюда у греков философов и богословов τὸ ἡγεμονικόν — превосходство души и главенство ума.</ref> преклоняем к состраданию. И укрепляем их среди бичей, когда силу их скорби смягчаем кроткими словами. Ибо есть некоторые, которые, не зная внутреннего, от внешних бедствий отчаянно удручаются; о них через Псалмопевца говорится: ''В бедствиях не устоят'' ({{библия|Пс|139:11|т=Пс. 139:11}}). Ибо хорошо умеет устоять во внешних бедствиях тот, кто умеет всегда радоваться внутренней надежде. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33454&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 2] '''3.''' [6.] ''Иногда Церковь злых как бы щадя не щадит, и как бы не щадя щадит.'' А что он говорит не «щадя», но «как бы щадя вас», я отнюдь не считаю нужным обойти без внимания: святая Церковь, сохраняя силу наставления с примесью кротости, иногда злых и как бы щадя не щадит, иногда же и как бы не щадя щадит. Это лучше покажем, если приведём то, что часто случается. Итак, представим пред очами ума двух порочных в святой Церкви: один могущественный и дерзкий, другой кроткий и покорный. Если кроткому и покорному подкрадётся какой-либо грех, проповедник тотчас обличением преследует и обличает его и, обличая, освобождает от вины и возвращает на путь правоты.<ref>Turon. и Norm.: «ad viam rectitudinis»; в Utic. прежде — «ad vitam rect.»; стар. изд. Paris. — «ad vitam».</ref> Итак, что же он сделал ему, если не пощадил, — когда, не откладывая слова обличения, быстрее освободил его от вины? Ибо свободно обличая, не пощадил, но в том, что исправил, — пощадил. Напротив, если могущественный и дерзкий, как узнают, совершил нечто, то ждут удобного времени, чтобы обличить его за сделанное зло. Ибо если проповедник не подождёт, пока тот сможет должным образом перенести обличение,<ref>Так Turon., Vindoc., Norm. и др. (''quando ferre''). В стар. изд. Basil. 1514 — ''quando conferre''; в поздн. — ''quando proferre''. В некот. рус. изд.: «когда произнести».</ref> он только усилит в нём то зло, которое хочет пресечь. Ведь часто бывает, что такой человек не принимает никаких обличений. Итак, что же делать проповеднику, если провинился такой человек? Ему следует в слове увещания, которое он произносит ради общего спасения всех слушателей, вывести наружу те грехи, которые, как он знает, совершил этот присутствующий человек, — но так, чтобы тот не мог быть обличён прямо при всех и не стал от этого хуже. И когда обличение направлено против греха вообще, слово обличения охотно доходит до ума, потому что властный и порочный не знает, что это говорится ему лично. Итак, что же сделал проповедник этому дерзкому? Он и пощадил его, и не пощадил: прямо не обличил, но общим увещанием всё же задел его рану. Потому часто бывает, что такой человек тем сильнее оплакивает совершённый грех, чем больше, чувствуя себя задетым, думает, что о его вине никто не знает. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33455&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 3] '''4.''' [7.] ''С какой рассудительностью должно обличать дерзких.'' Итак, с великим искусством проповеди должно действовать, чтобы те, кто от открытого обличения становятся хуже, неким умерением обличения возвращались к спасению. Поэтому и Павел говорит: ''Члены, которые нам кажутся менее благородными, мы окружаем большей честью; и неблагообразные наши получают большее благообразие; благообразные же наши не имеют нужды'' ({{библия|1 Кор|12:23|т=1 Кор. 12:23}}). Ибо как в теле есть члены неблагообразные, так и в святой Церкви есть люди властные и дерзкие. Их нельзя поразить открытым обличением, и потому их как бы прикрывают честью. Но это сказано о тайных грехах сильных. Если же они грешат на глазах у других, то и обличать их надо при других. Иначе, если проповедник промолчит, покажется, что он одобрил грех; а грех, если его не отсекает слово пастыря, растёт и становится примером для других. Итак, святая Церковь, когда через своих проповедников обличает дела злых, делает это с рассуждением: как бы щадя, движет устами, — но, щадя, однако не щадит. Потому что о вине вообще она не молчит, хотя о конкретном человеке молчит. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33456&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%205,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 5, § 4] ==== § 6 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:7|т=Иов 16:7}}}} — Но что мне делать? Если я заговорю, не утихнет боль моя; если замолчу, не отступит от меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33458&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 1] '''2.''' [8.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что порочные тщетно обличаются.'' Что это подходит к самому блаженному Иову, никто не сомневается. Но если отнести это к образу святой Церкви, то и когда она говорит, боль её не утихает: она видит, что порочные не исправляются её словом. И когда молчит, боль не отступает: даже замолчав и отвернувшись, она тем сильнее стенает о самом своём молчании, что видит, как при её молчании возрастают грехи порочных. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33459&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%206,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 6, § 2] ==== § 7 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:8|т=Иов 16:8}}}} — Ныне же подавила меня боль моя, и в ничто обратились все члены мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33461&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 1] '''2.''' [9.] ''Скорбь Церкви, когда она видит, что немощные увлекаются примерами злых.'' Святая Церковь подавлена скорбью, когда видит, что порочные растут в своей злобе. А так как с ростом порочных и немощные, находящиеся в ней, начинают следовать их порочным стремлениям, то правильно прибавлено: ''И в ничто обратились все члены мои''. Ибо как кости обычно означают сильных, так члены — немощных. Члены Церкви обращаются в ничто, когда немощные, подражая порочным, которые растут в этом мире, становятся ещё слабее. Ведь видя, как счастливы злые, они часто отпадают от самой веры, начинают стремиться к временным благам и как бы обращаются в ничто: оставляя пребывающую сущность Божию<ref>Turon.: «пребывающий приговор Божий» (''sententiam'') вместо «сущности».</ref> и любя преходящее, они как бы стремятся к небытию. Хорошо сказано: ''Ныне же подавила меня боль моя''. Ведь время скорби Церкви — сейчас, а время радости придёт потом.<ref>Norm.: ''sequitur''.</ref> И часто бывает, что святая Церковь терпит не только неверных и внешних врагов, но едва переносит козни и вражду тех, кто находится внутри неё<ref>Мн. рукописи: «и вражды» (''adversitates'').</ref>. Поэтому голосом блаженного мужа справедливо тотчас прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33462&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%207,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 7, § 2] ==== § 8 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — Морщины мои свидетельствуют против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33464&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 1] '''2.''' [10.] ''Морщины Церкви — злые христиане.'' Что обозначается через морщины, если не двойственность? Итак, морщины святой Церкви — все, кто в ней живут двойственно, кто веру возглашают словами, делами отрицают. Они, конечно, во время мира, так как видят, что для властей мира сего та же вера в чести, лгут, что они верные. Но когда святую Церковь возмутит внезапная буря бедствия, тотчас показывают, что замышляют в неверном уме.<ref>Ebroic.: «что видят и замышляют в неверном уме».</ref> Этих морщин святая Церковь не имеет в своих избранных, потому что они не умеют внешне показывать одно, а внутри держать другое. Потому и говорит апостол: ''Чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна или морщины'' ({{библия|Еф|5:27|т=Еф. 5:27}}). Ведь не имеет пятна и морщины та, которая свободна и от безобразия дел, и от двойственности слова. Но так как сейчас Церковь в лоне веры держит и многих отверженных, то, когда начнётся время гонений, она терпит тех самых врагов, которых прежде, по видимости, питала словами проповеди. Итак, пусть говорит: ''Морщины мои свидетельствуют против меня''. То есть сами они, преследуя, обличают меня: это те, кто сейчас, находясь в моём теле, не очищает себя от злобы своей двойственности<ref>Norm.: ''non emundant''.</ref><ref>Norm.: ''non emundant''.</ref>. Поэтому хорошо ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33465&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 2] '''3.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:9|т=Иов 16:9}}}} — И восстаёт лжец против лица моего, противореча мне.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33466&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 3] '''4.''' [11.] ''Через злых свирепствует диавол.'' Даже в мирное время Церковь терпит ложь: в ней есть многие, кто не верит обещанию вечности, но лжёт, что он верный. И так как они не смеют открыто противоречить её проповеди, Церковь терпит ложь не в лицо, а как бы за спиной. Но когда придёт время злобы, тот, кто сейчас злословит из страха, выйдет противоречить открыто: он будет противиться словам истинной веры прямо. Должно же помнить, что, когда мы терпим это от плотских, не столько сами они свирепствуют против нашей жизни, сколько злой дух, который начальствует над их умами, как через Павла говорится: ''Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего'' ({{библия|Еф|6:12|т=Еф. 6:12}}). Поэтому, сказав здесь о лжесловии, он справедливо вскоре переходит к описанию самого главы лжецов<ref>В некот. рукописях: «свирепость лжеца» (Vindoc.: ''falsiloqui feritatem''; Germ.: ''falsiloqui principem'').</ref>, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33467&sectio=4&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%20%208,%20%20%204&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 8, § 4] === Диавол, гонения и стрелы искушений === ==== § 10 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:10|т=Иов 16:10}}}} — Собрал ярость свою на меня, и, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими; враг мой страшными очами посмотрел на меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33469&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 1] '''2.''' [12.] ''Через злых свирепствует диавол — то сокровенным, то открытым гонением.'' — Что же все нечестивые, если не члены диавола? Итак, он сам через них делает то, что внушает их умам, чтобы они это и делали.<ref>Lyr. и Bigot.: «всё, что внушает их умам» (''quidquid eorum mentibus'').</ref> иавол и ныне имеет ярость против святой Церкви, но ярость его рассеяна: он возбуждает тайные искушения в отдельных людях. Когда же он против неё прорвётся в открытое гонение, он собирает ярость свою на неё, потому что в её скорби весь сосредоточивается одним устремлением. Члены же его в это время мира потому не имеют собранной ярости против избранных, что чувствуют, что могут исполнить свою злобу меньше, чем хотят.<ref>Vindoc.: ''ut agere non debeant''.</ref> Когда же увидят, что им доступна свобода их порочности, тем смелее поражают её, чем более и против неё собираются единодушием. Итак, правильно теперь говорится: ''Собрал ярость свою на меня''. Ярость его, чтобы изложить её шире, выражена так: «И, угрожая мне, заскрежетал на меня зубами своими». О нём же прибавляется: «Враг мой страшными очами посмотрел на меня». Ибо тот древний враг Церкви скрежещет на неё зубами и смотрит на неё страшными очами, потому что через одних он творит жестокое, а через других предусматривает, что совершить. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33470&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 2] '''3.''' [13.] ''Зубы диавола — гонители; очи — те, кто управляет ими своими советами.'' — Ибо зубы этого врага — гонители и палачи добрых, которые терзают члены Церкви, когда своими гонениями удручают избранных её. Очи же этого врага — те, кто против неё придумывают зло, которое сделают,<ref>Sag. и Norm.: ''quae fiant''.</ref> и своими советами воспламеняют жестокости её гонителей. Итак, древний её противник скрежещет на неё зубами своими, когда через жестоких отверженных преследует в ней жизнь добрых. Смотрит на неё страшными очами тот, кто советами порочных не перестаёт изыскивать зло, которым ещё хуже удручал бы её. Ибо как воплощённая Истина в проповеди Своей избрала бедных, неучёных и простых, так, напротив, тот осуждённый человек, которого в конце мира примет ангел-отступник, для проповеди своей лжи изберёт хитрых, двоедушных и знающих мир сей. Поэтому и через Исаию говорится: Горе земле, осеняющей крыльями, которая за реками Ефиопскими, посылающей по морю послов, и в папировых судах по водам ({{библия|Ис|18:1|т=Ис. 18:1}}). Ибо земля, которой говорится «горе», есть преимущественно тот осуждённый человек, который называется «кимвалом крыльев», потому что те, кто по гордости взлетают в высоту помышления, проповедуя, возвещают того же порочного человека. Эта земля справедливо находится за реками Ефиопскими. Ибо Ефиопия производит чёрный народ, и весь мир сей рождает всякого человека, так как производит грешника, — как бы чёрный народ рождает Ефиопия. Но земля, которой говорится «горе», находится за реками Ефиопскими, потому что тот осуждённый человек столь безмерно нечестив, что превосходит грехи всех согрешающих. Он посылает по морю послов, потому что рассеивает в мир своих проповедников. О которых справедливо прибавляется, как они посылаются: В папировых судах по водам. Из папируса, конечно, делается бумага. Итак, что обозначается через папирус, если не светская учёность? Тростниковые сосуды — сердца светских учёных. Итак, в тростниковых сосудах по водам посылать послов — значит полагать свою проповедь в умах плотских мудрецов и призывать к вине народы текучие. Итак, те, кто там означены через сосуды папировые, здесь, так как плотски видят, обозначаются через очи. О них ещё прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33471&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2010,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 10, § 3] ==== § 11 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Открыли на меня уста свои, понося.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33473&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 1] '''2.''' [14.] ''Уста диавола — проповедующие заблуждения.'' — Уста свои отверженные, понося, открывают, когда и зло своего заблуждения не боятся проповедовать, и проповедание правой веры осмеивают. О них надлежит знать, что они преимущественно преследуют в святой Церкви тех, кто, как они видят, принесёт пользу многим, — тех, кто словом обличения сокрушают жизнь плотских и духовно обращают их в тело Церкви. Поэтому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33474&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2011,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 11, § 2] ==== § 12 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:11|т=Иов 16:11}}}} — Поразили челюсть мою, насытились моими муками.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33476&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 1] '''2.''' [15.] ''Челюсть Церкви — святые проповедники.'' — Ибо челюсть Церкви — святые проповедники, как под образом Иудеи через Иеремию сказано: ''Плакала она плакала ночью, и слёзы её на ланитах её'' ({{библия|Плач|1:2|т=Плач. 1:2}}), ибо в бедствиях Церкви те более плачут, кто умеют проповедью сокрушать жизнь плотских.<ref>Некот. изд.: ''constringere''; рукописи — ''confringere''.</ref> Ибо через них святая Церковь сокрушает в нечестивых пороки и, как бы поглощая, обращает их в свои члены. Поэтому и самому первому проповеднику, как бы челюсти Церкви, говорится:<ref>Norm.: «первому пастырю»; Vindoc.: «первому из проповедников».</ref> Заколи и ешь ({{библия|Деян|10:13|т=Деян. 10:13}}). Поэтому и Самсон взял челюсть ослиную и поразил врагов ({{библия|Суд|15:16|т=Суд. 15:16}}), ибо Искупитель наш, держа рукою силы Своей простоту и терпение проповедующих, умертвил в плотских пороки их. И челюсть, брошенная на землю, после излила воды, потому что тела проповедников, преданные смерти, явили народам великие чудеса. Итак, челюсть Церкви порочные поражают, когда преследуют добрых проповедников. И так как тогда отверженные считают, что совершили нечто великое, лишая жизни проповедников, то после поражения челюсти справедливо прибавляется: - ТАМ ЖЕ. — ''Насытились муками моими''. Ибо их насыщает именно та мука, которая особенно карает ум Церкви. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33477&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2012,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 12, § 2] ==== § 13 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:12|т=Иов 16:12}}}} — Заключил меня Бог у нечестивого и в руки нечестивых предал меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33479&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 1] '''2.''' [16.] ''Избранные временно преданы гонениям древнего врага.'' — Народ избранных заключается у нечестивого, когда плоть его временно предаётся гонениям древнего врага. Он предаётся не духу, но рукам нечестивых, потому что, так как они не могут пленить его в уме, тем жесточе воспламеняются против плоти его. Но народ святой Церкви, когда начнёт тяжко терпеть бедствия и увидит, что немощные его отпадают к худшему, приводит на память времена своего мира, когда он питал верных своих обилием проповеди. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33480&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2013,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 13, § 2] ==== § 14 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Я, некогда богатый, внезапно сокрушён.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33482&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 1] '''2.''' ''Для твёрдых умов никакое бедствие не приходит внезапно.'' — Тем, что он сказал, что сокрушён внезапно, он обозначил непредусмотрительный ум немощных. Ибо те, кто не умеют предвидеть грядущие бедствия, тем тяжелее переносят их, чем неожиданнее они для них. Для твёрдых же умов бедствия не приходят внезапно, потому что предвидятся прежде, чем придут. Но и сейчас святая Церковь терпит это в некоторых, отступающих назад: после обилия учения их иногда внезапно сокрушают пороки — так что они падают в некие злодеяния, будто никогда не имели словесной пищи. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33483&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2014,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 14, § 2] ==== § 15 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:13|т=Иов 16:13}}}} — Взял за шею мою, сокрушил меня, поставил меня как бы целью для Себя.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33485&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 1] '''2.''' [18.] ''Немощные, при наступлении гонения, боятся свободно проповедовать истину.'' — Как в злых шея означает гордость, так в добрых — возвышение свободы. Поэтому иногда и сама гордость употребляется вместо «власти возвышения», как через пророка Господь, обещая святой Церкви, говорит: ''Поставлю тебя в гордость веков'' ({{библия|Ис|60:15|т=Ис. 60:15}}), то есть в величие вечное. И так как во время гонения некоторые немощные не дерзают свободно проповедовать то, что чувствуют, справедливо об этом враге говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. Впрочем, быть может, именем шеи обозначены те, кто во время мира возносятся более, чем подобает, и под предлогом защиты правоты служат пороку гордости. Они во время гонения потому сильнее чувствуют бедствия, что превозносятся от благополучия. О них хорошо говорится: ''Взял за шею мою, сокрушил меня''. То есть: гордость, которую он насадил в немощных, он сломил суровостью собственного поражения. ''И поставил меня как бы целью для Себя''. - Известно, что цель ставится для того, чтобы поражаться стрелами. Итак, верный народ поставлен целью для врага своего, потому что тот всегда поражает его своими ударами и удручает его своими гонениями. Ибо кто в этой жизни терпит непрестанные бедствия, тот, как бы поставленный целью, принимает удары поражающего. Поэтому и превосходный проповедник, терпя бедствия гонений и стеная под гонением противников, утешая нежный ум учеников своими скорбями, говорит: Ибо вы сами знаете, что мы на это поставлены ({{библия|1 Фес|3:3|т=1 Фес. 3:3}}). То есть как бы открыто говоря им: почему вас удивляют наши нынешние раны? Если мы ищем вечных радостей, то мы и пришли сюда именно для того, чтобы быть поражаемыми. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33486&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2015,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 15, § 2] ==== § 16 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:14|т=Иов 16:14}}}} — Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил, и излил на землю внутренности мои.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33488&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 1] '''2.''' [19.] ''Враг стрелами искушений поражает нас со всех сторон.'' — Это, по-видимому, могло бы подходить к блаженному Иову по букве, когда говорится: ''Окружил меня копьями своими, изранил чресла мои, не пощадил'', — если бы не прибавлялось то, что о нём отнюдь не написано: ''Излил на землю внутренности мои''. Поэтому необходимо: раз по букве этого мы не находим, то, что в словах его звучит по истории, должно исследовать по духу. Святая Церковь окружается копьями от врага своего, когда в членах своих поражается стрелами искушений от хитрого нападающего. Хорошо же говорится, что мы окружаемся копьями, потому что древний враг раной своего искушения поражает нас со всех сторон. Ибо часто, когда чрево обуздывается, чтобы покорить похоть, жало тщеславия поражает ум. Если же тело не удручается подвигом воздержания, против ума возбуждается пламя похоти. Часто, стараясь хранить бережливость, мы впадаем в скупость. А часто, щедро раздавая имущество, мы влечёмся к любостяжанию, потому что опять хотим собирать то, что раздаём. Итак, так как стрелы древнего врага отовсюду поражают нас, справедливо говорится: ''Окружил меня копьями своими''. А так как всякий грех внушает хитрый враг, но, соглашаясь на его внушения, мы сами совершаем его, — справедливо прибавляется: ''Изранил чресла мои''. Ибо в чреслах — похоть. Поэтому и тот, кто желал угасить удовольствие похоти в сердце, проповедовал, говоря: ''Препоясав чресла ума вашего'' ({{библия|1 Пет|1:13|т=1 Пет. 1:13}}). Итак, когда древний враг увлекает верный народ к похоти, он, без сомнения, поражает его в чресла. При этом должно заметить: он говорит не «ранил», а «изранил чресла мои». «Говорить» — дело одного, а «собеседовать» — двоих или многих. Так и древний враг: он не увлекает нас к вине без нашей воли, поэтому не говорится, что он один ранит наши чресла, — он соранивает. Ведь зло, которое он внушает, мы исполняем по своей воле, следуя ему, и как бы вместе с ним раним себя сами, потому что к злу влечёмся и свободным произволением. Далее следует: ''Не пощадил''. То есть: не отступил. ''И излил на землю внутренности мои''. Что же под внутренностями святой Церкви мы должны принимать, если не умы тех, кто содержат в себе некие её таинства и служат внутренним таинствам? Но древний противник, когда некоторых верных, которые, по-видимому, служили внутренним таинствам, увлекает к мирским делам, без сомнения, изливает её внутренности на землю, потому что попирает в дольних вещах тех, кто прежде пребывал в тайных и духовных делах. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33489&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2016,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 16, § 2] ==== § 17 ==== '''1.''' *СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — Поразил меня раной на рану.* → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33491&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 1] '''2.''' [20.] ''Поражает нас раной на рану.'' — В немощных своих святая Церковь поражается раной на рану, когда грех прилагается к греху, так что вина ещё сильнее увеличивается. Ибо кого корыстолюбие влечёт к хищению, а хищение ведёт к лукавству, чтобы, совершив вину, он защищался ещё и ложью, — не поражён ли таковой раной на рану? Потому хорошо и через пророка говорится: ''Проклятие, и ложь, и убийство, и воровство, и прелюбодеяние наводнили [землю], и кровь коснулась крови'' ({{библия|Ос|4:2|т=Ос. 4:2}}). Ибо именем крови обыкновенно означается грех. Потому тот, кто желает освободиться от грехов через покаяние, взывает: ''Освободи меня от кровей'' ({{библия|Пс|50:16|т=Пс. 50:16}}). Итак, кровь касается крови,<ref>В некот. рукописях: «когда вину к вине присоединит».</ref> когда вина нагромождается на вину. И поскольку, когда рана прилагается к ране, силы древнего врага против нас возрастают ещё сильнее, справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33492&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2017,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 17, § 2] ==== § 18 ==== '''1.''' ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:15|т=Иов 16:15}}}} — ''Устремился на меня, как исполин.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33494&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 1] '''2.''' [21.] ''Не противящиеся узнают его на опыте как воюющего с ними исполина''. — Легко, конечно, противиться врагу, если не поддаваться ему долго ни во многих падениях, ни в одном. Если же душа привыкнет подчиняться его внушениям, то чем чаще подчиняется ему, тем делает его для себя более невыносимым, так что не может ему противиться, ибо злобный противник воюет против неё, уже побеждённой порочной привычкой, как бы по обычаю исполина. Но, однако, по большей части святая Церковь и после совершённых преступлений призывает умы верных к покаянию и и очищает грехи, совершённые на деле, силой добровольного страдания. Потому хорошо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33495&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2018,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 18, § 2] ==== § 19 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:16|т=Иов 16:16}}}} — Вретище сшил я на кожу мою и покрыл пеплом плоть мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33497&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 1] '''2.''' [22.] ''Церковь учит очищать грехи добровольным страданием.'' — Что должно разуметь под вретищем и пеплом, если не покаяние, а под кожей и плотью — если не грех плоти? Итак, когда некоторые после падения плоти возвращаются к покаянию, как бы вретище сшивается поверх кожи и плоть покрывается пеплом, потому что вина плоти покрывается покаянием, чтобы на испытании строгого Судии не стать ей [поводом] к отмщению. Немощные же члены свои святая Церковь, когда отвлекает от грехов и ведёт к врачевству покаяния, без сомнения, поддерживает слезами, чтобы они укреплялись к принятию благодати Создателя своего, и через сильных оплакивает то, чего сама не делала, но что в немощных членах своих как бы сама совершила. Потому хорошо далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33498&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2019,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 19, § 2] ==== § 20 ==== '''1.''' ''СТИХ 17.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — Лицо моё опухло от плача.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33500&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 1] '''2.''' [23.] ''Кающихся сынов своих поддерживает слезами. Предстоятели должны сокрушаться о чужих падениях, как о своих собственных.'' — Лицом святой Церкви являются поставленные на местах правления, которые являются первыми, чтобы от их вида была честь верного народа, даже если что-то безобразное скрывается в теле. Эти предстоятели оплакивают перед народом вины немощных и сокрушаются о чужих падениях, как о своих собственных. И часто, видя, что одни возвращаются к прощению после преступлений, а другие упорствуют в нечестии, они удивляются сокровенным судам всемогущего Бога, но проникнуть в них не могут. Ибо изумляются<ref>В некот. рукописях: «потому что не понимают».</ref> тому, чего не понимают. Потому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33501&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2020,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: *Moralia in Iob*, liber 13, sect. 20, § 2] ==== § 21 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:17|т=Иов 16:17}}}} — И веки мои помрачились.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33503&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 1] '''2.''' [24.] ''Путями подчинённых управляют вместо очей.'' — Веками справедливо названы те, кто бодрствует, чтобы заранее видеть, куда ступают ноги. Но когда сокровенных судов Божиих не понимают даже бодрствующие предстоятели, веки святой Церкви помрачаются. Но, как я уже часто говорил, блаженный Иов, держа образ святой Церкви, говорит то голосом тела, то голосом главы; и, говоря о членах её, внезапно возвышается к словам главы. Потому и здесь прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33504&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2021,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 21, § 2] ==== § 22 ==== '''1.''' ''СТИХ 18.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:18|т=Иов 16:18}}}} — Это я претерпел без нечестия рук моих, имея чистые к Богу молитвы.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33506&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 1] '''2.''' [25.] ''Один Христос пред всеми имел чистые к Богу молитвы.'' — Без нечестия рук Своих претерпел Тот, Кто не сделал греха, и не было лести в устах Его ({{библия|1 Пет|2:22|т=1 Пет. 2:22}}), и, однако, претерпел боль креста ради нашего искупления. Он один пред всеми имел чистые к Богу молитвы, ибо и в самой боли страдания молился за гонителей, говоря: ''Отче, прости им, ибо не знают, что делают'' ({{библия|Лк|23:34|т=Лк. 23:34}}). Что можно сказать или помыслить чище в молитве, нежели когда милосердие ходатайства даруется тем, от кого претерпевается боль? Оттого произошло, что кровь Искупителя нашего, которую пролили свирепствующие гонители, впоследствии уверовавшие<ref>В некот. рукописях: «лизали».</ref> пили и проповедовали, что Он есть Сын Божий. Об этой крови справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33507&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2022,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 22, § 2] === Ходатайство, слезы и тление (Иов 16–17) === ==== § 23 ==== '''1.''' ''СТИХ 19.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:19|т=Иов 16:19}}}} — Земля, не скрывай крови моей, и да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33509&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 1] '''2.''' [26.] ''Кровь Его говорит лучше Авелевой; та просит отмщения, эта — милости.'' — Согрешившему человеку сказано: ''Земля ты, и в землю пойдешь'' ({{библия|Быт|3:19|т=Быт. 3:19}}). Эта земля не скрыла крови Искупителя нашего, ибо каждый грешник, принимая цену своего искупления, исповедует и восхваляет, и, насколько может, возвещает ближним. Земля также не покрыла крови Его, ибо святая Церковь проповедала тайну своего искупления уже во всех частях мира. Должно заметить, что прибавляется: Да не найдет в тебе места для сокрытия вопль мой. Ибо сама кровь искупления, которая принимается, есть вопль Искупителя нашего. Потому и Павел говорит: И к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева ({{библия|Евр|12:24|т=Евр. 12:24}}).<ref>Bigot./Lyr.: ''et sanguis aspersionis melius loquens''; Turon. иначе; Bellov.: ''melius loquentem quam et Abel''.</ref> О крови Авеля было сказано: ''Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли'' ({{библия|Быт|4:10|т=Быт. 4:10}}). Но кровь Иисуса говорит лучше Авелевой, ибо кровь Авеля просила смерти брата-братоубийцы, кровь же Господня испросила жизнь гонителям. Итак, чтобы в нас таинство Господня страдания не было бездейственным, мы должны подражать тому, что принимаем, и проповедовать прочим то, что почитаем. Ибо вопль Его находит в нас где укрыться, когда язык молчит о том, во что верует ум. Но чтобы вопль Его не укрывался в нас, нужно, чтобы каждый по мере сил своих возвещал ближним тайну своего оживотворения. Отрадно обратить умственный взор к часу страдания Господня, когда иудеи свирепствовали в гонении, а ученики в страхе бежали. Ибо Тот, Кто, как казалось, умирал по плоти, не был признан Богом. Потому здесь справедливо прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33510&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2023,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 23, § 2] ==== § 24 ==== '''1.''' ''СТИХ 20.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:20|т=Иов 16:20}}}} — Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33512&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 1] '''2.''' [27.] ''Когда люди не знали Христа, Он имел Свидетелем и Защитником Отца на небе.'' — Когда Сын колебался на земле, у Него был Свидетель на небе. Ибо Свидетель Сына — Отец, о Котором Он Сам в Евангелии говорит: ''И пославший Меня Отец Сам засвидетельствовал о Мне'' ({{библия|Ин|5:37|т=Ин. 5:37}}). Он справедливо называется и Защитником, ибо Отец всегда действует с Сыном одной волей, одним советом. Он и Свидетель Его, ибо ''никто не знает Сына, кроме Отца'' ({{библия|Мф|11:27|т=Мф. 11:27}}). Итак, тогда Он имел на небе Свидетеля и Защитника в вышних, когда те, кто видел Его умирающим во плоти, не умели<ref>В некот. рукописях: «не могли».</ref> помыслить о силе Его Божества. И хотя люди не знали,<ref>Это место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и испорченно.</ref> однако в смерти Посредник Бога и человеков знал, что с Ним действует Отец. Это, впрочем, может относиться и к голосу Его тела, то есть Церкви. Ибо святая Церковь для того переносит бедствия настоящей жизни, чтобы вышняя благодать привела её к вечным наградам. Она презирает смерть плоти своей, будучи устремлена к славе воскресения. И преходяще то, что она терпит; вечно же то, чего ожидает. В этих вечных благах она не имеет сомнения, ибо держит уже верное свидетельство славы Искупителя своего. Она созерцает умом воскресение плоти Его и мужественно укрепляется в надежде, ибо то, что видит уже совершившимся в своей Главе, надеется и в теле Его, то есть в самой себе, без сомнения, получить. Эту Церковь Псалмопевец, видя, что она пребудет в вечном совершенстве, описывает под именем луны, говоря: ''Луна совершенна вовеки'' ({{библия|Пс|88:38|т=Пс. 88:38}}). Поскольку же воскресение Господне укрепляет её в надежде воскресения, он справедливо прибавил: ''И свидетель на небесах верен'', ибо, чтобы не трепетать о своём воскресении, она уже имеет на небе свидетелем Того, Кто воскрес из мёртвых. Итак, верный народ, когда терпит бедствия, когда утомляется тяжкими скорбями, пусть возводит ум к надежде последующей славы и, уповая на воскресение Искупителя своего, пусть говорит: Вот, на небесах Свидетель мой и Защитник мой в вышних. Он справедливо называется Защитником, ибо знает наше естество не только творя, но и воспринимая. Ибо знать для Него — значит воспринять наше естество. Потому и через Псалмопевца говорится: ''Ибо Он знает состав наш'' ({{библия|Пс|102:13|т=Пс. 102:13}}). Ибо что удивительного, если говорится, что Он особенно знает состав наш, когда известно, что нет ничего, чего бы Он не знал? Но «знать состав наш» — значит из благочестия воспринять его в Себе Самом. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33513&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 2] '''3.''' [28.] ''Этого же Свидетеля должно искать и нам.'' — Впрочем, этот голос может подходить и к каждому из нас. Ибо всякий, кто из того, что делает, ищет человеческих похвал, ищет свидетеля на земле. Кто же спешит делами своими угодить всемогущему Богу, тот считает, что имеет Свидетеля на небе. И часто случается, что и добрые дела наши порицаются неосторожными людьми. Но кто имеет Свидетеля на небе, не должен бояться порицаний человеческих. Потому далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33514&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2024,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 24, § 3] ==== § 25 ==== '''1.''' ''СТИХ 21.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:21|т=Иов 16:21}}}} — Многоречивые друзья мои, к Богу слезит око моё.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33516&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 1] '''2.''' [29.] ''Не от людей должно искать свидетельства.'' — Что обозначается через око, если не намерение сердца? Как написано: Если око твоё будет просто, то всё тело твоё будет светло ({{библия|Мф|6:22|т=Мф. 6:22}}). Ибо когда что-либо делается с добрым намерением, действие этого намерения отнюдь не омрачается пред Богом. Итак, когда друзья многоречивы, — то есть когда и сами злословят те, кто соединены в вере, — необходимо, чтобы око слезило к Богу: тогда всё наше намерение изливается в сокрушении глубокой любви и тем тоньше возносится к внутреннему, чем сильнее внешние поношения, отталкивая его, заставляют возвращаться внутрь, чтобы оно не рассеялось вовне. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33517&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2025,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 25, § 2] ==== § 26 ==== '''1.''' ''СТИХ 22.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:22|т=Иов 16:22}}}} — И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33519&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 1] '''2.''' [30.] ''Неизвестно, какой грех в нас Бог наказывает бичами Своими.'' — Мы всегда признаём себя грешниками, но, однако, часто, находясь под бичом, не знаем, за какой именно грех подвергаемся бичеванию; и мы испытываем самих себя тонким исследованием, чтобы, если возможно, отыскать причину нашего поражения. Когда же она по большей части скрыта от нас, наша слепота становится для нас бременем, и мы больше скорбим о том, что терпим. Всякий же, кто приходит на суд с товарищем своим, и говорит, что чувствует, и узнаёт, что ему возражают, и нападает, куда хочет, и знает, откуда его поражают. Кто же поражается божественным взысканием, знает, что получает удары, но не знает, за что получает их; он как бы говорит сам, что чувствует, но не знает, что говорится против него, ибо сам стонет под ударом, но Бог открыто не объявляет, за какую вину поражает его. Итак, ныне говорится: ''И о, если бы так судился человек с Богом, как судится сын человеческий с товарищем своим!'' То есть как если бы прямо говорилось: как во всём, что я говорю, я бываю услышан, так и всё, что говорится обо мне, я бы слышал. Но это в сей жизни отнюдь не может произойти, ибо великая преграда очам сердца нашего к созерцанию тонкости Божией — сама немощь наша. Но тогда мы чисто узрим Того, Кого ныне созерцаем лишь тонко, когда, сложив эту немощь, придём к благодати внутреннего созерцания, о которой Павел говорит: ''Тогда познаю, подобно как я познан'' ({{библия|1 Кор|13:12|т=1 Кор. 13:12}}). Потому блаженный Иов, видя, что это познание здесь отнюдь не может совершиться во всей полноте, стонет о слепоте настоящей жизни, но утешается её краткостью, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33520&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2026,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 26, § 2] ==== § 27 ==== '''1.''' ''СТИХ 23.{{right sidenote| {{библия|Иов|16:23|т=Иов 16:23}}}} — Ибо вот, краткие годы проходят, и я иду стезею, по которой не возвращусь.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33522&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 1] '''2.''' [31.] ''Бедствия жизни смягчает и утешает ее краткость.'' — Все, что проходит, кратко, даже если кажется, что оно завершится не скоро. По стезе же смерти, по которой не возвращаемся, мы идем не потому, что не возвратимся к жизни плоти через воскресение, но потому, что к трудам этой смертной жизни или к приобретению наград трудами уже не придем снова. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33523&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2027,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 27, § 2] ==== § 28 ==== '''1.''' ''ГЛАВА XVII, СТИХ 1.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дух мой ослабеет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33525&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 1] '''2.''' [32.] ''Добрые обещают себе краткую жизнь, злые — долгую.'' — Дух утончается от страха суда, ибо умы избранных, чем ближе чувствуют себя к последнему суду, тем сильнее трепещут, чтобы испытать самих себя, и если когда-либо находят в себе какие-либо плотские помышления, сжигают их огнём покаяния и не позволяют своим помышлениям разрастаться от плотского удовольствия, ибо тем тоньше поражают самих себя, осуждая, чем ближе ожидают строгого Судию. Оттого и бывает, что праведные всегда предполагают близкий свой исход. Ибо умы отверженных потому многое делают нечестиво, что полагают, будто проживут здесь дольше. Итак, у праведных дух утончается, а у нечестивых грубеет. Ибо чем более они надмеваются гордостью, тем менее имеют утончения духа. Праведные же, размышляя о краткости своей жизни, избегают вин гордости и нечистоты. Потому и прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33526&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2028,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 28, § 2] ==== § 29 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:1|т=Иов 17:1}}}} — Дни мои сократятся, и останется мне один гроб.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33528&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 1] '''2.''' [33.] ''Отсюда те избегают вин гордости и нечистоты, эти — умножают. Совершенная жизнь есть подражание смерти.'' — Ибо кто помышляет, каков он будет в смерти, всегда становится боязлив в делах; и оттого, что он уже как бы не живет в собственных глазах, он истинно живет в очах своего Создателя. Он не желает ничего преходящего, противится всем пожеланиям настоящей жизни; и считает себя почти мертвым, ибо знает, что непременно умрет. Ибо совершенная жизнь есть подражание смерти, и праведные, усердно держась этого [подражания], избегают силков греха. Потому написано: ''Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь'' ({{библия|Сир|7:40|т=Сир. 7:40}}). Потому и блаженный Иов, помышляя, что дни его сокращаются и остается ему один гроб, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33529&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2029,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 29, § 2] ==== § 30 ==== '''1.''' ''СТИХ 2.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:2|т=Иов 17:2}}}} — Я не согрешил, и в горечи пребывает око мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33531&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 1] '''2.''' [34.] ''Иов поражён не для исправления вины, но для умножения благодати.'' — То есть как бы прямо говорит: вины я не сделал, а бичи принял. Но здесь смущает то, что во многих местах этой истории он исповедует себя согрешившим; по какой же причине он теперь отрицает, будто согрешил? Но на это быстро приходит ответ: он и не согрешил настолько, чтобы заслужить бичи, и, однако, не мог быть без греха. Ибо что он поражён не для исправления вины, но для умножения благодати, свидетельствует Сам Судия, Который хвалит и поражает. И с другой стороны, что он не был без греха, не отрицает и тот, кого хвалит Судия; и именно потому он и хвалим, что не отрицает. Но полагаю, что мы лучше рассмотрим эти слова, если поймём их сказанными от лица Главы. Ибо Искупитель наш, приходя для нашего искупления, и не согрешил, и претерпел горечь, ибо понёс наказание за нашу вину без вины. От лица Которого далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33532&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2030,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 30, § 2] ==== § 31 ==== '''1.''' ''СТИХ 3.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:3|т=Иов 17:3}}}} — Освободи меня и поставь меня подле Себя, и чья угодно рука пусть воюет против меня.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33534&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 1] '''2.''' [35.] ''Христос был в горечи через страдание, освобожден через воскресение.'' — Ибо Он не согрешил ни помышлением, ни делом; Он пребывал в горечи через страдание; Он освобожден через воскресение; Он поставлен подле Отца через вознесение, ибо, взойдя на небо, сидит одесную Бога. И поскольку после славы вознесения Его Иудея пришла в движение, преследуя Его учеников, справедливо ныне говорится: ''И чья угодно рука пусть воюет против меня''. Ибо тогда в членах Его свирепствовала ярость гонителей, тогда против жизни верных возгорелось пламя жестокости. Но куда шли нечестивые и что делали — в то время, когда Тот, Кого они преследовали на земле, уже восседал на небе? О них далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33535&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2031,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 31, § 2] ==== § 32 ==== '''1.''' ''СТИХ 4.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Сердце их Ты удалил от наставления.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33537&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 1] '''2.''' [36.] ''Что сердце порочных далеко от наставления, Бог делает только попуская.'' — Если бы они соблюдали наставления, то отнюдь не пренебрегали бы заповедями Искупителя нашего; сама смертность плоти их возбудила бы их к любви бессмертной жизни. Ибо само то, что мы в этой жизни подчинены тлению, уже есть бич наставления. Ибо быть тревожимыми зноем и холодом, голодом и жаждой, поражаться болезнями и когда-нибудь угасать — что же это, если не бичи греха? Но есть некоторые, которые и бичи терпят, и, однако, ум к страху Бичующего отнюдь не исправляют. Потому справедливо ныне говорится: ''Сердце их Ты удалил от наставления''. Ибо хотя тело под наставлением, сердце не под наставлением, когда каждый и бичуется, и, однако, не приводится к смирению ума. И говорится это не так, будто всемогущий и милосердный Бог Сам удаляет сердце человека от наставления, но потому, что Он, судя, попускает добровольно ниспавшему оставаться там, куда тот упал, о чём мы и в молитве говорим Ему: ''И не введи нас во искушение'' ({{библия|Мф|6:13|т=Мф. 6:13}}), то есть не попусти нам быть введёнными. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33538&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2032,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 32, § 2] ==== § 33 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:4|т=Иов 17:4}}}} — Потому не вознесутся.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33540&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 1] '''2.''' [37.] ''Не знающие наставления никогда не возводятся от дольнего к небесному.'' — Ибо если бы сердце было под наставлением, оно стремилось бы к вышнему, не жаждало бы приобретения преходящих благ. Итак, о тех, чье сердце не под наставлением, справедливо говорится: ''Потому не вознесутся'', ибо, преданные дольним удовольствиям, всегда желают земных благ и никогда не возводят сердца к вышним радостям. Они вознеслись бы, если бы возводили ум к надежде небесного отечества. Но<ref>Это испорченное место мы восстановили по рукописям; в позднейших изданиях оно читается иначе и неудовлетворительно.</ref> те, кто не старается хранить жизнь через наставление, всегда лежат в дольнем через пожелания и, что тяжелее, лежа возносятся: ибо превозносятся преходящими вещами. Они могут надыматься, но вознестись не могут: тем глубже они в дольнем, чем выше кажутся себе в собственных глазах. Итак, сердце, которое без наставления, не может вознестись, ибо ум человеческий, будучи худо возвышен, подавляется в дольнем, а будучи хорошо придавлен, возводится к вышнему. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33541&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2033,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 33, § 2] === Тело диавола и суд толпы === ==== § 34 ==== '''1.''' ''СТИХ 5.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:5|т=Иов 17:5}}}} — Обещает добычу товарищам, и очи сыновей его истают.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33543&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 1] '''2.''' [38.] ''Диавол и нечестивые — одно тело. Его товарищи — ангелы-отступники; сыновья — порочные люди.'' — После того как блаженный Иов произнес приговор о множестве нечестивых, то есть о теле древнего врага, он вскоре обращает приговор к самому их начальнику — главе всех погибших — и от множественного числа переходит к единственному. Ибо диавол и все нечестивые составляют одно тело так, что часто именем главы обозначается тело, а именем тела называется глава. Ибо именем главы обозначается тело, когда о порочном человеке говорится: ''Один из вас диавол'' ({{библия|Ин|6:71|т=Ин. 6:71}}). И опять именем тела называется глава, когда о самом ангеле-отступнике говорится: ''Враг человек сделал это'' ({{библия|Мф|13:28|т=Мф. 13:28}}). Итак, этот начальник всех порочных имеет одних товарищами, других — сыновьями. Кто же его товарищи, если не те ангелы-отступники, которые пали с ним с престола небесного отечества? Или каких иных сыновей он имеет, если не порочных людей, которые от его злого внушения рождаются в делании зла? Поэтому и голосом Истины неверным говорится: ''Ваш отец диавол'' ({{библия|Ин|8:44|т=Ин. 8:44}}). → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33544&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 2] '''3.''' [39.] ''Какую добычу диавол обещает товарищам.'' — Итак, этот порочный виновник заблуждения обещает добычу товарищам, потому что злым духам обещает души порочных, чтобы похитить их при кончине. И очи сыновей его истают, потому что, возбуждая помыслы людей к надежде на одно лишь земное, он заставляет их любить то, чего они не могут долго удерживать. Ибо помысел порочной любви не может пребывать, когда и то, что он любит, и сам любящий, как известно, быстро исчезают. Можно также под товарищами, быть может, разуметь жесточайших, уже исполненных всякой злобой; а под сыновьями — тех, кто ещё, обольщённые обманчивыми обещаниями, вскармливаются для возрастания порочности,<ref>Vindoc., Bellov., Norm., Germ.: ''augenda pravitate''; некот. добавляют ''opera''.</ref> так что диавол уже как бы по заслуге злобы имеет товарищами тех, кому в погибели не в чем более расти, а сыновьями — тех, кого вскармливает обещаниями, чтобы они преуспевали в худшем. Но очи сыновей его истают, потому что помыслы порочных падают, когда они оставляют всё, чего здесь домогаются, и там без конца терпят то, о чём скорбят. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33545&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2034,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 34, § 3] ==== § 35 ==== '''1.''' ''СТИХ 6.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:6|т=Иов 17:6}}}} — Он поставил меня как бы притчею для народа, и я стал примером пред ними.''<ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref><ref>Utic. и др. нормандские: ''et exemplum suum coram eis''. Этому чтению нет основания в еврейском тексте.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33547&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 1] '''2.''' [40.] ''О бичах избранных глупое мнение толпы.'' — Это блаженный Иов да говорит от себя, да говорит голосами всех избранных. Ибо всякий, кто поражается бичом, как бы ставится притчею для толпы, потому что глупый, желая кому-либо злословить, берет злословие из подобия того, кого видит временно пораженным, и желает своему противнику того наказания, которое, как он видит, постигло праведника. Так бывает, что не право мудрствующим праведник ставится в пример, когда и наказание праведника считается осуждением, и не предвидится никакой надеждой веры слава, которая его ожидает. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33548&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2035,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 35, § 2] ==== § 36 ==== '''1.''' ''СТИХ 7.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:7|т=Иов 17:7}}}} — Помутилось от негодования око мое, и члены мои как бы в ничто обращены.''<ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref><ref>В нормандских, кроме этого чтения, на поле отмечено другое: ''ab indignatione''; его же отмечает Gussanv.</ref> → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33550&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 1] '''2.''' [41.] ''Когда святые от бичей изумляются и помрачаются, немощные иногда падают.'' — Око помрачается от негодования, когда и сами те, кто в теле Господнем, то есть в Церкви, имеют свет истины, видя, что их долго презирают и уничижают порочные, возмущаются изумлением о сокровенном суде и не могут проникнуть в тайну Божию, почему попускается порочным превозмогать против невинности добрых. Ибо кто не изумится, когда Иродиада у опьяневшего царя пляской дочери добивается, чтобы глава друга Жениха — пророка и больше пророка — была принесена на блюде пред лицом возлежащих ({{библия|Мк|6:27|т=Мк. 6:27}})? Но когда праведные помрачаются от негодования, немощные часто падают до неверия.<ref>Bellov.: ''sed cum isti''; Bellov./Norm.: ''citius redeunt''.</ref> Поэтому прибавляется: И члены мои как бы в ничто обращены. Ибо именем членов выражается нежность немощных, которые, видя, что порочные процветают, а праведные мучаются, иногда доходят до того, что раскаиваются, что начали доброе; и скорее отступают к деланию зла, словно их жизни повредило то добро, которое они начали. А то, что он сказал: Помутилось от негодования око мое, он открывает более ясными словами, прибавляя: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33551&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2036,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 36, § 2] ==== § 37 ==== '''1.''' ''СТИХ 8.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:8|т=Иов 17:8}}}} — Изумятся праведники о сем, и невинный восстанет против лицемера.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33553&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 1] '''2.''' [42.] ''Несовершенным свойственно завидовать славе порочных.'' — В этом месте под невинным разумеется еще не совершенный праведник, который, начиная доброе, хотя и не умеет вредить другим, однако сам еще отнюдь не может делать совершенное. И так как сердца малых, видя, что порочные процветают в настоящей жизни, воспламеняются факелами зависти; ибо каждый тем более завидует другим в благах настоящих, чем менее сам презрел их.<ref>Utic.: ''huic defit''. В germ., Corb. и др. — чтение издателей, хотя, кажется, чего-то недостаёт.</ref> Ибо то, что не может быть одновременно у всех, недостает одному именно потому, что имеет другой. Невинный же воспламеняется против лицемера, когда славе притворщика завидует даже тот, кто обычно никому не вредит. Если же в этом месте под невинным принимается кто-либо совершенный в добре, то невинный восстает против лицемера, когда видит его и процветающим, и однако презирает его вместе с его процветанием; и, проповедуя правое, тем более объявляет его достойным презрения для прочих, чем более видит, что он тревожно ищет то, что не может долго пребывать с ним. В этом смысле далее прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33554&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2037,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 37, § 2] ==== § 38 ==== '''1.''' ''СТИХ 9.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:9|т=Иов 17:9}}}} — И будет держаться праведник пути своего, и чистый руками прибавит крепость.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33556&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 1] '''2.''' [43.] ''Бог, Который злым дает временные блага, праведным не откажет в вечных.'' — Ибо, рассмотрев лицемера, праведник держится своего пути, потому что, видя, что тот по порочной воле получает мирское, сам он крепче прилепляется к любви небесного, зная, что добрым желаниям не будет недоставать вечных наград, раз уж и порочным, и двойственным сердцам не отказывают во временных благах. Поэтому он и чистым рукам прибавляет крепость, ибо, видя, что порочные получают земную славу, он возводит свои добрые дела к совершенству; и тем выше презирает временное, чем более видит, что оно изобилует и у злых. Ибо он размышляет, сколь презренно то, что всемогущий Бог дает и порочным. Если бы оно было по существу велико, Творец отнюдь не давал бы его Своим противникам. Поэтому праведник считает недостойным для себя желать тех благ, которые видит изобилующими и у злых, но направляет ум свой к восприятию небесных благ, которые не могут быть у него общими с отверженными. Итак, после того как он представил внешние преуспеяния злых и внутренние — добрых, он произнес слова увещания, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33557&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2038,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 38, § 2] ==== § 39 ==== '''1.''' ''СТИХ 10.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — Итак, все вы обратитесь, и придите.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33559&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 1] '''2.''' [44.] ''К Богу должно обращаться верой и приходить делом.'' — Эти слова увещания он, конечно, обращает собственно к избранным, которых зовет к вечности. Они приглашаются двумя способами, то есть чтобы обратились и пришли: обратились, конечно, верой, пришли делом. Или, конечно, обратились, оставив злое, и пришли, делая доброе, как написано: Уклоняйся от зла, и делай добро ({{библия|Пс|36:27|т=Пс. 36:27}}). Удивительно же то, что прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33560&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2039,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 39, § 2] ==== § 40 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:10|т=Иов 17:10}}}} — И не найду я между вами ни одного мудрого.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33562&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 1] '''2.''' [45.] ''Мудрые сами по себе не могут достичь истинной мудрости.'' — Ибо что значит, что он зовет их к мудрости и однако желает не найти их мудрыми, — если не то, что не могут прийти к истинной мудрости те, кто обманываются доверием к своей ложной мудрости? О них написано: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою ({{библия|Ис|5:21|т=Ис. 5:21}}). И которым опять говорится: Не будьте мудрыми в самих себе ({{библия|Рим|12:16|т=Рим. 12:16}}). Поэтому тот же превосходный проповедник тех, кого находил плотски мудрыми, чтобы они восприняли истинную мудрость, прежде искал сделать глупыми, говоря: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым ({{библия|1 Кор|3:18|т=1 Кор. 3:18}}). И Сама Истина говорит: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам ({{библия|Мф|11:25|т=Мф. 11:25}}). Итак, поскольку те, кто мудры сами по себе, не могут прийти к истинной мудрости, справедливо блаженный Иов, желая обращения слушателей, желает не найти между ними никого мудрого в себе самом. То есть как бы открыто говоря им: научитесь быть глупыми в самих себе, чтобы вы могли быть истинно мудрыми в Боге. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33563&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2040,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 40, § 2] === Дни и ночи Церкви; надежда на Христа === ==== § 41 ==== '''1.''' ''СТИХ 11.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:11|т=Иов 17:11}}}} — Дни мои прошли, помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33565&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 1] '''2.''' [46.] ''Дни Церкви — благополучие, ночи — бедствия. Святые, понуждаемые к распоряжению земным, чувствуют себя терзаемыми.'' — Святая Церковь избранных через дневные и ночные времена видит, что проходят пространства ее жизни, потому что ночь она привыкла иметь в бедствиях, а день — в благополучии. Ибо как бы свет ей восходит от спокойствия мира, и ночь — от скорби гонения. Но когда после досуга покоя она возвращается к труду возрастающего против нее гонения, она свидетельствует, что дни ее прошли. В эти дни она обычно тем более тяжкими заботами подавляется, чем более помышляет, что от нее за само спокойствие мира потребуются Судьей более тонкие отчеты.<ref>Norm.: ''Dum enim rectae''; Turon.: ''dum enim recti''.</ref> Ибо в спокойствии мира она то помышляет о прибыли душ, то заботится о распоряжении земными делами. Эти распоряжения земными делами тем тягостнее для добрых умов, чем более через них они хотя бы ненадолго отторгаются от созерцания небесного. Поэтому справедливо блаженный Иов, своим ли голосом или голосом вселенской Церкви, после того как свидетельствует, что дни его прошли, тотчас прибавил: Помышления мои рассеяны, терзающие сердце мое. Ибо когда у добрых умов проходит временное счастье, у них отнимается и забота о земном распоряжении, которая, по-видимому, терзала их в помышлениях. Ибо так как они всегда стремятся быть устремленными к восприятию небесного, то самим тем, что иногда по устроению нисходят к помышлению о самом низком, чувствуют себя терзаемыми. Поэтому бывает, что и само бедствие гонения обращается в великое ликование радости из-за приобретенного покоя сердца. Поэтому верно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33566&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2041,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 41, § 2] ==== § 42 ==== '''1.''' ''СТИХ 12.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — Ночь превратили в день.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33568&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 1] '''2.''' [47.] ''Святые предпочитают терпеть зло, чем утомляться заботой о благах.'' — Ибо рассеянные помышления превращают ночь в день, потому что иногда праведным более нравится терпеть зло от бедствия, чем утомляться заботой о земном распоряжении от благополучия. Но так как они знают осторожнее и проходить бедствия, и снова видеть восходящее благополучие, уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33569&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2042,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 42, § 2] ==== § 43 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:12|т=Иов 17:12}}}} — И опять после тьмы надеюсь на свет.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33571&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 1] '''2.''' [48.] ''Святые после смерти тотчас одаряются небесными наградами.'' — Ибо свет после тьмы ожидается, потому что или после ночи настоящей жизни воспринимается вечный свет, или здесь бедствие и благополучие так чередуются, что не перестают взаимно сменять друг друга. Поэтому бывает, что и во свете ночь в подозрении, и в ночи свет в уповании, как написано: Во дни благополучия не забывай о бедствии, и во дни бедствия не забывай о благополучии ({{библия|Сир|11:27|т=Сир. 11:27}}). Но вот, так как мы искуплены благодатью Творца нашего, мы уже имеем от небесного дара то, что, когда отходим от обитания плоти нашей, тотчас отводимся к небесным наградам, потому что, когда Творец и Искупитель наш, проникнув затворы ада, извел оттуда души избранных, Он не попускает нам идти туда, откуда уже освободил других Своим нисшествием. Те же, кто пришли в этот мир до Его пришествия, сколь бы ни имели силу праведности,<ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref><ref>Turon.: ''quantam libertatem iustitiae haberent … in sinum'' и т. д.</ref> — изведенные из тел, отнюдь не могли быть тотчас приняты в лоно небесного отечества, потому что еще не пришел Тот, Кто Своим нисшествием разрешил бы затворы ада и поместил бы души праведных в вечном уже селении. Поэтому блаженный Иов, и чувствуя скорбь, и зная, что воздаяние праведных еще откладывается, верно прибавляет: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33572&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2043,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 43, § 2] ==== § 44 ==== '''1.''' ''СТИХ 13.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:13|т=Иов 17:13}}}} — Если я устою, преисподняя — дом мой, и во тьме я постелил постель мою.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33574&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 1] '''2.''' [49.] ''До Христа души праведных содержались в аду, не испытывая мучений.'' — Ибо прежние святые и могли переносить бедствия, и однако, изведенные из тел, еще не могли быть освобождены из мест ада: ибо еще не пришел Тот, Кто без вины нисшел бы туда, чтобы освободить тех, кто содержались там по вине. Тогда человек постелил свою постель во тьме, когда, согласившись с хитрым соблазнителем, оставил свет правды. И так как в самих местах ада души праведных содержались без мучения, так что и за первородную вину еще нисходили туда, и однако от собственных дел не имели наказания, как бы во тьме постелить постель — значит в аду приготовить себе покой без мучения. Ибо тяжкой тоской было для избранных после разрешения плоти еще не видеть образа Творца. Эту тоску блаженный Иов не без основания называет тьмой. Но так как это происходит от наказания немощи, он справедливо тотчас прибавляет самую немощь, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33575&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2044,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 44, § 2] ==== § 45 ==== '''1.''' ''СТИХ 14.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:14|т=Иов 17:14}}}} — Скажу гниению: ты отец мой; матери моей и сестре моей — червям.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33577&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 1] '''2.''' [50.] ''Из поврежденного происхождения мы влечем червей похоти и забот.'' — Что значит, что он сказал гниению: «ты отец мой», — если не то, что всякий человек происходит от уже поврежденного происхождения? Поэтому и прибавляется: Мать моя и сестра моя — черви, ибо, конечно, и от самого гниения и с ним мы приходим в этот мир. Ибо что касается материи тленной плоти, мать наша и сестра — черви, потому что мы и произошли из гниения, и приходим с гниением, которое носим. Если же это можно понимать духовно, то и матерью природа, и сестрой не без основания называется привычка, потому что от той с этою мы существуем. Эта мать и сестра — черви, потому что от природы тленной и привычки порочной мы понуждаемся, как бы некими червями, так беспокойными помышлениями утомляться в уме. Ибо природа плоти поврежденная и привычка порочная, так как рождают бесчисленные заботы в сердце нашей немощи,<ref>Ebroic.: ''quia per innumeras curas''.</ref> справедливо называются матерью и сестрой — червями. Ибо заботы угрызают душу, пока беспокоят. Ибо не перестают праведные мужи или заботливо помышлять и разбирать, что им делать, или предусмотрительно смотреть, куда им должно быть ведомыми после настоящей жизни. Итак, так как тогда избранные до пришествия Господа и видели себя в труде настоящей жизни, и однако после настоящей жизни еще не получали небесных благ, они сожигались многими помышлениями.<ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref><ref>В Gussanv. (по Ватикану) ошибочно ''verebantur''; во всех англ., нормандских, Bellov., Turon., germ. и в старых печатных — ''urebantur''.</ref> Ибо ожидали благодати Искупителя своего, но не могли достигнуть ее, живя во плоти. Поэтому уместно прибавляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33578&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2045,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 45, § 2] ==== § 46 ==== '''1.''' ''СТИХ 15.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — Где же ныне ожидание мое?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33580&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 1] '''2.''' [51.] ''Для праведных в стольких бедствиях единственная надежда — Христос.'' — Что могло быть ожиданием праведных, как не Бог, оправдывающий праведных,<ref>Norm. и Turon.; в печатных: «как не Праведный и оправдывающий». Vindoc.: ''qui propter tollendas poenas hum. generis''.</ref> Который добровольно нисшел бы к наказаниям человеческого рода и освободил бы пленников смерти силой Своей правды? Ибо они не переставали с напряженным помышлением ожидать Его присутствия: знали, что Он придет,<ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref><ref>Vindoc.: ''venturum''.</ref> но желали, чтобы Он пришел скорее. Поэтому он не говорит: Где же ожидание мое? но говорит: Где же ныне ожидание мое? Ибо, прибавляя «ныне», он показывает, что то, что должно было прийти когда-нибудь, он желал, чтобы пришло скорее. Далее следует: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33581&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2046,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 46, § 2] ==== § 47 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:15|т=Иов 17:15}}}} — И терпение мое кто рассматривает?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33583&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 1] '''2.''' [52.] ''Пламенными желаниями он был взыскуем ими.'' — Он выразил желание, которым, находясь во плоти, спешит быть искупленным и из ада возвращенным к горнему. И, конечно, немногим дано было это взвесить — знать, что должно помышлять о трудах настоящей жизни и о последующем после смерти промедлении.<ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref><ref>Vindoc.: ''vel de subsequentis vitae post mortem dilatione cogitare''.</ref> И то и другое праведные до пришествия Искупителя нашего скорбели, что терпят. Поэтому справедливо говорится: И терпение мое кто рассматривает? Конечно,<ref>Norm.: ''et quidem''.</ref> есть Тот, Кто рассматривает терпение; но когда Он не скоро внемлет, говорится, что Бог как бы менее рассматривает. Ибо само искупление человеческого рода, пришедшее в конце мира, теми, кто предшествовали от начала мира, считалось медленным, потому что они долгим пространством времени были отделены от небесного воздаяния, по свидетельству Истины, Которая говорит: Многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели ({{библия|Лк|10:24|т=Лк. 10:24}}).<ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref><ref>Turon., Lyr., Bigot.: ''et iusti''. Utic. даёт оба чтения.</ref> Итак, то, что ныне говорится: Терпение мое кто рассматривает? — открываются обеты пламенного желания. Ибо, как мы сказали, Бог не не рассматривает терпение праведных, но говорится, что как бы не рассматривает, когда медленнее является желанию и через более долгие времена откладывает благодать Своего устроения. Итак, пусть говорит: Терпение мое кто рассматривает? Ибо то, что для Устрояющего кратко, для любящего оказывается долгим. Поэтому, еще рассматривая ущерб своего промедления, он повторяет то, что уже сказал, и, готовясь нисходить в дольнее, удваивает голос скорби, говоря: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33584&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2047,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 47, § 2] ==== § 48 ==== '''1.''' ''СТИХ 16.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33586&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 1] '''2.''' [53.] ''Что называется глубочайшей преисподней — вместилища тех.'' — Так как известно, что у преисподних праведные содержались не в местах наказания, но в верхнем лоне покоя, у нас возникает великий вопрос: что значит утверждение блаженного Иова: «В глубочайшую преисподнюю сойдет все мое»? Ибо если он и должен был до пришествия Посредника Бога и человеков сойти в преисподнюю, однако ясно, что он не должен был сойти в глубочайшую преисподнюю. Или он называет сами верхние места преисподней глубочайшей преисподней?<ref>Norm.: ''loca inferni''. Utic.: «верхние места преисподней глубочайшей преисподней называются?»</ref> Ибо, конечно, по отношению к высоте неба уже пространство этого воздуха не без основания может быть названо преисподней. Поэтому, так как ангелы-отступники с небесных седалищ низвержены в этот туманный воздух,<ref>Bellov. и мн. др.: ''in hoc caligoso''.</ref> апостол Петр говорит: Ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания ({{библия|2 Пет|2:4|т=2 Пет. 2:4}}). Итак, если по отношению к высоте неба этот туманный воздух есть преисподняя, то по отношению к высоте того же воздуха земля, которая лежит ниже, может пониматься и как преисподняя, и как глубокая. По отношению же к высоте той же земли и те места преисподней, которые суть верхние по сравнению с другими вместилищами преисподней, в этом месте не неуместно обозначаются именем глубочайшей преисподней, потому что то, что воздух по отношению к небу и земля по отношению к воздуху, то же есть верхнее лоно преисподних по отношению к земле. → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33587&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 2] '''3.''' [54.] ''Иов считает одну душу всем человеком.'' — Но весьма удивительно то, что он прибавляет: Сойдет все мое. Ибо так как одна душа должна была сойти в места преисподней, что значит, что святой муж говорит, будто туда сходит все его, — если не то, что он видел себя всего там, где понимал тяжесть своего воздаяния? Ибо то, что он оставляет от себя бесчувственным в земле, пока не возвратится к нетлению воскресения, он не чувствует, что это он. Итак, он говорит, что все его сойдет в глубочайшую преисподнюю, куда видит, что сойдет одна его душа, потому что там он весь, где может чувствовать, что получит. Или, конечно, в преисподнюю сходит все его потому, что воздаяние всех трудов еще ожидалось получить в одном покое преисподней. И как бы туда сходит все, что он сделал, потому что там находит покой воздаяния своего от всего. Поэтому и самый ожидаемый покой прибавляется, когда тотчас присовокупляется: → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33588&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2048,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 48, § 3] ==== § 49 ==== '''1.''' ''ТАМ ЖЕ.{{right sidenote| {{библия|Иов|17:16|т=Иов 17:16}}}} — Неужели по крайней мере там будет мне покой?'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33590&sectio=1&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%201&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 1] '''2.''' [55.] ''Если Иов трепещет о своем спасении, никто да не будет безопасен.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33591&sectio=2&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%202&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 2] '''3.''' ''В этих словах, конечно, и обнаруживается, чего он желает, и однако он показывает себя еще сомневающимся о получении покоя, чтобы за святыми делами того, за кем последовало столько бичей, не последовали бы по сокровенному суду вышнего Судии после временных бичей и вечные мучения. При этом с великим страхом должно нам взвесить, кто из нас уже безопасен в вечном покое, если о нем еще трепещет и тот, о добродетели которого восклицает и сам Судия, Который поражает:<ref>Lyr. и Bigot.: ''laudat''.</ref> Ибо если праведник едва спасется, то нечестивый и грешный где явится ({{библия|1 Пет|4:18|т=1 Пет. 4:18}})?<ref>Те же: ''ubi parebit?''</ref> Ибо блаженный Иов знал, что достигнет покоя после бичей; но чтобы потрясти наши сердца страхом, он сам показался сомневающимся о воздаянии вечного покоя, говоря «неужели», чтобы мы, конечно, взвесили, с каким страхом должны всегда трепетать грядущего суда, когда и тот, кто восхвален Судией,<ref>Turon., Vindoc., Norm., Germ.: ''qui iudice teste laudatus''.</ref> еще не безопасен в своих словах о воздаянии суда.'' → [https://www.monumenta.ch/latein/a.php?tabelle=Gregorius_Magnus&s=33592&sectio=3&id=Gregorius%20Magnus,%20Moralia%20in%20Iob,%2013,%20%20%2049,%20%20%203&string=&apparat=&not_first_frame=&nummer=&domain=&lang=0&target=&inframe=1 Оригинал: ''Moralia in Iob'', liber 13, sect. 49, § 3] === Примечания === {{примечания}} {{АП-ПЕРЕВОД|УЧАСТНИК=LihachevAnthon1971}} [[Категория:Моралии на Книгу Иова]] [[Категория:Переводы с латинского языка]] [[Категория:Патристика]] [[Категория:Григорий I Великий]] 97qbl75l4ncfko1x54wfw65f0n5ffdo Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)/53 0 1232157 5759334 2026-10-24T18:13:40Z Dmitry Korchemny 61161 Новая: «{{GHGheader| | ЧАСТЬ = Hiphʿîl and Hophʿal | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|53|Hiphʿîl and Hophʿal}} <!-- <div style="font-size: 90%"> </div> {{GHGmargin-letter|53|a}} '''1.''' The characteristic of the active ({{GHGterm|Hiphʿîl}}) is a prefixed {{GHGheb|text=הַ}} (on its origin see {{GHGpar|55|i}}) in the perfect {{GHGheb|text=הִ}} (with the ''ă'' attenuated to ''ĭ'', as in {{GHGterm|Piʿēl}}), which f...» 5759334 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Hiphʿîl and Hophʿal | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|53|Hiphʿîl and Hophʿal}} <!-- <div style="font-size: 90%"> </div> {{GHGmargin-letter|53|a}} '''1.''' The characteristic of the active ({{GHGterm|Hiphʿîl}}) is a prefixed {{GHGheb|text=הַ}} (on its origin see {{GHGpar|55|i}}) in the perfect {{GHGheb|text=הִ}} (with the ''ă'' attenuated to ''ĭ'', as in {{GHGterm|Piʿēl}}), which forms a closed syllable with the first consonant of the stem. The second syllable of the perfect had also originally an ''ă''; cf. the Arabic conj. iv. ''’aqtălă'', and in Hebrew the return of the {{GHGterm|Pathaḥ}} in the 2nd and 1st pers. {{GHGheb|text=הִקְטַ֫לְתָּ}}, &c. After the attenuation of this ''ă'' to ''ĭ'', it ought by rule to have been lengthened to ''ē'' in the tone-syllable, as in Aramaic {{GHGheb|text=אַקְטֵל}}, beside {{GHGheb|text=הַקְטִל}} in Biblical Aramaic. Instead of this, however, it is always replaced in the strong verb by ''î'',<ref>This ''î'' may have been transferred originally from the imperfects of verbs {{GHGheb|text=ע״וּ}}, as a convenient means of distinction between the indicative and jussive, to the {{GHGterm|imperfect}} of the strong verb and afterwards to the whole of {{GHGterm|Hiphʿîl}}; so Stade, Philippi, Praetorius, {{GHGcite|title={{abbr|ZAW.|Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft, ed. by B. Stade, Giessen, 1881 ff., and since 1907 by K. Marti.}}}} 1883, p. 52 f.</ref>{{GHGheb|text=־ִי}}, but sometimes written defectively {{GHGheb|text=־ִ}}; cf. {{GHGpar|9|g}}. Similarly in the infinitive construct {{GHGheb|text=הַקְטִיל}}, and in the imperfect and participle {{GHGheb|text=יַקְטִיל}} and {{GHGheb|text=טַקְטִיל}}, which are syncopated from {{GHGheb|text=יְהַקְטִיל}} and {{GHGheb|text=מְהַקְטִיל}}; {{GHGpar|23|k}}. The corresponding Arabic forms (''juqtĭl'' and ''muqtĭl'') point to an original ''ĭ'' in the second syllable of these forms. In Hebrew the regular lengthening of this ''ĭ'' to ''ē'' appears in the strong verb at least in the {{GHGterm|jussive}} and in the {{GHGterm|imperfect consecutive}} (see n), as also in the {{GHGterm|imperative}} of the 2nd sing. masc. (see m); on {{GHGheb|text=הַקְטֵ֫לְנָה}}, {{GHGheb|text=תַּקְטֵ֫לְנָה}} cf. {{GHGpar|26|p}}. On the return of the original ''ă'' in the second syllable of the ''Imperat., Jussive'', &c, under the influence of a guttural, cf. {{GHGpar|65|f}}. {{GHGmargin-letter|53|b}} In the {{GHGterm|passive}} ({{GHGterm|Hophʿal}}) the preformative is pronounced with an obscure vowel, whilst the second syllable has ''ă'' (in pause ''ā''), as its characteristic, thus:—''Perf.'' {{GHGheb|text=הָקְטַל}} or {{GHGheb|text=הֻקְטַל}}, ''Imperf.'' {{GHGheb|text=יָקְטַל}} (syncopated from {{GHGheb|text=יְהָקְטַל}}) or {{GHGheb|text=יֻקְטַל}}, ''Part.'' {{GHGheb|text=מָקְטָל}} or {{GHGheb|text=מֻקְטָל}} (from {{GHGheb|text=מְהָקְטָל}}); but the {{GHGterm|infinitive absolute}} has the form {{GHGheb|text=הָקְטֵל}}. Thus the characteristics of both conjugations are the {{GHGheb|text=ה}} preformative in the ''perfect, imperative'', and {{GHGterm|infinitive}}; in the {{GHGterm|imperfect}} and {{GHGterm|participle Hiphʿîl}}, Pathaḥ under the preformatives, in the ''Hophʿal ŏ'' or ''ŭ''. {{GHGmargin-letter|53|c}} '''2.''' The ''meaning'' of {{GHGterm|Hiphʿîl}} is primarily, and even more frequently than in {{GHGterm|Piʿēl}} ({{GHGpar|52|g}}), ''causative'' of {{GHGterm|Qal}}, e.g. {{GHGheb|text=יָצָא|translate=to go forth}}, Hiph. ''to bring forth, to lead forth, to draw forth''; {{GHGheb|text=קָדַשׁ|translate=to be holy}}, Hiph. ''to sanctify''. Under the ''causative'' is also included (as in {{GHGterm|Piʿēl}}) the ''declarative'' sense, e.g. {{GHGheb|text=הִצְדִּיק|translate=to pronounce just}}; {{GHGheb|text=הִרְשִׁיעַ|translate=to make one an evil doer}} (''to pronounce guilty''); cf. {{GHGheb|text=עקשׁ}}, in {{GHGterm|Hiphʿîl}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=9|verse=20}}, ''to represent as perverse''. If Qal has already a transitive meaning, {{GHGterm|Hiphʿîl}} then takes two accusatives (see {{GHGpar|117|cc}}). In some verbs, {{GHGterm|Piʿēl}} and {{GHGterm|Hiphʿîl}} occur side by side in the same sense, e.g. {{GHGheb|text=אָבַד|translate=periit}}, Piʿēl and Hiphʿîl, ''perdidit''; as a rule, however, only one of these two conjugations is in use, or else they differ from one another in meaning, e.g. {{GHGheb|text=כָּבֵד|translate=gravem esse}}, Piʿēl ''to honour'', Hiphʿîl ''to bring to honour'', also ''to make heavy''. Verbs which are intransitive in {{GHGterm|Qal}} simply become transitive in {{GHGterm|Hiphʿîl}}, e.g. {{GHGheb|text=נָטָה|translate=to bow oneself}}, Hiph. ''to bow, to bend''. {{GHGmargin-letter|53|d}} Among the ideas expressed by the ''causative'' and ''transitive'' are included, moreover, according to the ''Hebrew'' point of view (and that of the Semitic languages in general, especially Arabic), a series of actions and ideas, which ''we'' have to express by periphrasis, in order to understand their being represented by the Hiphʿîl-form. To these ''inwardly transitive'' or ''intensive'' Hiphʿîls belong: (''a'') Hiphʿîl stems which express the obtaining or receiving of a concrete or abstract quality. (In the following examples the {{GHGterm|Qal}} stems are given, for the sake of brevity, with the addition of the meaning which—often together with other meanings—belongs to the {{GHGterm|Hiphʿîl}}.) Thus {{GHGheb|text=אהל}}, {{GHGheb|text=זהר}}, {{GHGheb|text=יפע}}, {{GHGheb|text=צוץ|translate=to be bright, to shine}} (to give forth brightness); opposed to {{GHGheb|text=חשׁךְ|translate=to become dark}}; {{GHGheb|text=אמץ}}, {{GHGheb|text=גבר}}, {{GHGheb|text=חזק|translate=to be strong}} (to develop strength), {{GHGheb|text=עטף|translate=to be weak}}; {{GHGheb|text=ארךְ|translate=to be long}} (to acquire length); {{GHGheb|text=גבהּ|translate=to be high}}; {{GHGheb|text=הום|translate=to be in tumult}}, {{GHGheb|text=זעק|translate=to cry out}}, {{GHGheb|text=רוע}}, {{GHGheb|text=רנן|translate=to make a noise, to exult}}; {{GHGheb|text=חלף|translate=to sprout}} (to put forth shoots), cf. {{GHGheb|text=פרח|translate=to bloom}}, {{GHGheb|text=עדף}}, {{GHGheb|text=שׁוק|translate=to overflow}}; {{GHGheb|text=חרשׁ}}, {{GHGheb|text=חשׁה}}, {{GHGheb|text=סכת}}, {{GHGheb|text=צמת|translate=to be silent}} (silentium facere, Pliny); {{GHGheb|text=מתק|translate=to be sweet}}; {{GHGheb|text=צלח|translate=to have success}}; {{GHGheb|text=שׁפל|translate=to be low}}; {{GHGheb|text=אדם|translate=to become red}}, {{GHGheb|text=לבן|translate=to become white}}. {{GHGmargin-letter|53|e}} (''b'') Stems which express in {{GHGterm|Hiphʿîl}} the entering into a certain condition and, further, the being in the same: {{GHGheb|text=אמן|translate=to become firm, to trust in}}; {{GHGheb|text=באשׁ|translate=to become stinking}}; {{GHGheb|text=זוד|translate=to become boiling, to boil over}}; {{GHGheb|text=חלה|translate=to become ill}}; {{GHGheb|text=הסר|translate=to come to want}}; {{GHGheb|text=חרה|translate=to become hot}}; {{GHGheb|text=יבשׁ|translate=to become dry, to become ashamed}}; {{GHGheb|text=יתר|translate=to attain superiority}}; {{GHGheb|text=סכן|translate=to become familiar}}; {{GHGheb|text=עור}}, {{GHGheb|text=קוץ|translate=to become awake}}; {{GHGheb|text=קשׁה|translate=to become hard}}; {{GHGheb|text=רגע}}, {{GHGheb|text=שׁקט|translate=to become quiet}} (to keep quiet); {{GHGheb|text=שׁמם|translate=to be astonished}}. The Hiphʿîl forms of some verbs of motion constitute a variety of this class: {{GHGheb|text=נגשׁ|translate=to draw near}}; {{GHGheb|text=קרב|translate=to come near}}; {{GHGheb|text=רחק|translate=to withdraw far off}} (all these three are besides used as causatives); {{GHGheb|text=קדם|translate=to come before}}. {{GHGmargin-letter|53|f}} (''c'') Stems which express action in some particular direction: {{GHGheb|text=חטא|translate=to err}}; {{GHGheb|text=חלק|translate=to flatter}} (to act smoothly); {{GHGheb|text=יטב|translate=to act well, to do good}}; {{GHGheb|text=סכל|translate=to act foolishly}}, {{GHGheb|text=שׂכל|translate=to act wisely}}; {{GHGheb|text=ערם|translate=to act craftily}}; {{GHGheb|text=צנע|translate=to act submissively}}; {{GHGheb|text=רעע}}, {{GHGheb|text=רשׁע|translate=to act wickedly, godlessly}}; {{GHGheb|text=שׁחת}}, {{GHGheb|text=תעב|translate=to act corruptly, abominably}}; {{GHGheb|text=שׁלם|translate=to act peacefully, to be at peace, to be submissive}}. {{GHGmargin-letter|53|g}} Further, there are in {{GHGterm|Hiphʿîl}} a considerable number of ''denominatives'' which express the ''bringing out'', the ''producing'' of a thing, and so are properly regarded as causatives,<ref>The same ideas are also paraphrased by the verb {{GHGheb|text=עָשָׂה}} (''to make''), e.g. ''to make fat'', for, to produce fat upon his body, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=15|verse=27}}; ''to make fruit, to make branches'', for, to put forth, to yield, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=14|verse=9}}, {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=8|verse=7}}, cf. the Lat. ''corpus, robur, sobolem, divitias facere'', and the Ital. ''far corpo, far forze, far frutto''.</ref> e.g. {{GHGheb|text=אצר|translate=to set over the treasury}}, {{GHGbible-ref|book=Neh|chapter=13|verse=13}} (unless {{GHGheb|text=וָאְַֽצַוֶּה}} is to be read, as in {{GHGbible-ref|book=Neh|chapter=7|verse=2}}); {{GHGheb|text=בכר|translate=to bring forth a firstborn}}; {{GHGheb|text=גשׁם|translate=to cause to rain}}; {{GHGheb|text=זרע|translate=to produce seed}}; {{GHGheb|text=ימן}} ({{GHGterm|Hiphʿîl}} {{GHGheb|text=הֵימִין}}) ''to go to the right'', cf. {{GHGheb|text=הִשְׂמְאִיל|translate=to go to the left}}; {{GHGheb|text=פרס|translate=to get}} or ''to have hoofs''; {{GHGheb|text=קרן|translate=to get}} or ''to have horns''; {{GHGheb|text=שׁכל|translate=to produce abortion}}; {{GHGheb|text=שׁלג|translate=to become snow-white}}; {{GHGheb|text=שׁמן|translate=to grow fat}}; {{GHGheb|text=שׁרשׁ|translate=to put forth roots}}, &c.; so also according to the ordinary acceptation {{GHGheb|text=הֶֽאֶזְנִ֫יחוּ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=19|verse=6}}, ''they have become stinking'', from {{GHGheb|text=אֶזְנָח|translate=stinking}} or ''stench'', with retention of the {{GHGheb|text=א}} prosthetic, {{GHGpar|19|m}} (but see below, p). Of a different kind are the ''denominatives'' from: {{GHGheb|text=אזן}} (scarcely ''to prick up the ears'', but) ''to act with the ears, to hear''; cf. {{GHGheb|text=לשׁן|translate=to move the tongue, to slander}}, and the German ''äugeln'' (to make eyes), ''füsseln, näseln, schwänzeln''; {{GHGheb|text=שׁבר|translate=to sell corn}}; {{GHGheb|text=שׁכם|translate=to set out early}} (to lead the back [of the camel, &c.]?); opposed to {{GHGheb|text=הֶֽעֱרִיב}}. {{GHGmargin-letter|53|h}} '''3.''' The meaning of {{GHGterm|Hophʿal}} is (''a'') primarily that of a {{GHGterm|passive}} of {{GHGterm|Hiphʿîl}}, e.g. {{GHGheb|text=הִשְׁלִיךְ|translate=proiecit}}, {{GHGheb|text=הָשְׁלַךְ}} or {{GHGheb|text=הֻשְׁלַךְ|translate=proiectus est}}; (''b'') sometimes equivalent to a passive of {{GHGterm|Qal}}, as {{GHGheb|text=נָקַם|translate=to avenge}}, Hoph. ''to be avenged'' (but see below, u). {{GHGmargin-letter|53|i}} Rem. 1. The ''î'' of the 3rd sing. masc. perf. {{GHGterm|Hiphʿîl}} remains, without exception, in the 3rd fem. (in the tone-syllable). That it was, however, only lengthened from a short vowel, and consequently is changeable, is proved by the forms of the {{GHGterm|imperative}} and {{GHGterm|imperfect}} where ''ē'' (or, under the influence of gutturals, ''ă'') takes its place. In an open syllable the ''î'' is retained almost throughout; only in very isolated instances has it been weakened to {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}} (see n and o). {{GHGmargin-letter|53|k}} 2. The {{GHGterm|infinitive absolute}} commonly has {{GHGterm|Ṣere}} without ''Yodh'', e.g. {{GHGheb|text=הַקְדֵּשׁ}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=17|verse=3}}; less frequently it takes {{GHGheb|text=־ֵי}}, e.g. {{GHGheb|text=הַשְׁמֵיד}} {{GHGbible-ref|book=Am|chapter=9|verse=8}}; cf. {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=15|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=59|verse=4}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=3|verse=15}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=23|verse=32|hidebook=1}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=44|verse=25|hidebook=1}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=34|verse=35}}, {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=10|verse=10}}. With {{GHGheb|text=א}} instead of {{GHGheb|text=ה}} (probably a mere scribal error, not an Aramaism) we find {{GHGheb|text=אַשְׁכֵּים}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=25|verse=3}}. Rare exceptions, where the form with {{GHGterm|Ṣere}} stands for the {{GHGterm|infinitive construct}}, are, e.g. {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=32|verse=8}} (Sam; {{GHGheb|text=בְּהַנְחִיל}}; read perhaps {{GHGheb|text=בְּהַנְחִל}}), {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=44|verse=19.25}}, {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=25|verse=2}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=13|verse=3}} (?); on the other hand, for {{GHGheb|text=לַעְשְׂר}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=26|verse=12}} (which looks like an infinitive Hiphʿîl with elision of the {{GHGheb|text=ה}}, for {{GHGheb|text=לְהַֽעֲשִׂיר}}) the right reading is simply {{GHGheb|text=לְעַשֵּׂר}}, since elsewhere the Piʿēl alone occurs with the meaning ''to tithe''; for {{GHGheb|text=בַּעְשֵׂר}} {{GHGbible-ref|book=Neh|chapter=10|verse=39}} perhaps the inf. Qal ({{GHGheb|text=בַּעְשׂר}}) was intended, as in {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=8|verse=15.17}} (=''to take the tithe''). At the same time it is doubtful whether the present punctuation does not arise from a conflation of two different readings, the Qal and the Piʿēl. {{GHGmargin-letter|53|l}} Instead of the ordinary form of the {{GHGterm|infinitive construct}} {{GHGheb|text=הַקְטִיל}} the form {{GHGheb|text=הִקְטִיל}} sometimes occurs, e.g. {{GHGheb|text=הִשְׁמִיד|translate=to destroy}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=7|verse=24}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=28|verse=48|hidebook=1}}; cf. {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=14|verse=46}}, {{GHGbible-ref|book=Jos|chapter=11|verse=14}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=50|verse=34}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=51|verse=33|hidebook=1}} and {{GHGheb|text=הִקְצוֹת}} for {{GHGheb|text=הַקְצוֹת}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=14|verse=43}} from {{GHGheb|text=קָצָה}}; scarcely, however, {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=7|verse=35}} (see {{GHGpar|155|l}}), {{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=22|verse=1}} ({{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=18|verse=1}}), {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=11|verse=16}} (after {{GHGheb|text=עַד}}), and in the passages so explained by König (i. 276) where {{GHGheb|text=הִשְׁאִיר}} appears after prepositions<ref>As to the doubtfulness, on general grounds, of this form of the Inf. Hiph., see Robertson Smith in the {{GHGcite|title=Journ. of Philol.}}, xvi. p. 72 f.</ref>; [cf. Driver on {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=3|verse=3}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=4|verse=15|hidebook=1}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=7|verse=24|hidebook=1}}, {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=28|verse=55|hidebook=1}}]. With ''ă'' in the second syllable there occurs {{GHGheb|text=הַזְכַּרְכֶם}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=21|verse=29}} (cf. the substantival infin. {{GHGheb|text=הַפְצַ֑ר}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=15|verse=23}}).—In the Aram. manner {{GHGheb|text=לְהַשְׁמָעוּת}} is found in {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=24|verse=26}} (as a construct form) for the {{GHGterm|infinitive Hiphʿîl}} (cf. the {{GHGterm|infinitive Hithpa‛el}}, {{GHGbible-ref|book=Dn|chapter=11|verse=23}}). On the elision of the {{GHGheb|text=ה}} after prefixes, see q. {{GHGmargin-letter|53|m}} 3. In the {{GHGterm|imperative}} the ''î'' is retained throughout in the open syllable, according to ''i'', and consequently also before suffixes (see {{GHGpar|61|g}}) and {{GHGheb|text=־ָה|translate=paragogic}}, e.g. {{GHGheb|text=הַקְשִׁ֫יבָה|translate=attend to}}, {{GHGheb|text=הוֹשִׁ֫יעָה נָּא}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=118|verse=25}}, as in ed. Mant., Jabl;, Baer, not {{GHGheb|text=הוֹשִׁיעָ֫ה נָּא}} as Ginsb. and Kittel; with the tone at the end only {{GHGheb|text=הַצְלְיחָה}} ibid. {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=118|verse=25b|hidebook=v}}. On the other hand, in the 2nd sing. masc. the original ''ĭ'' (cf. Arabic ''’áqtĭl'') is lengthened to ''ē'', e.g. {{GHGheb|text=הַשְׁמֵן|translate=make fat}}, and becomes ''Se<sup>e</sup>ghôl'' before {{GHGterm|Maqqeph}}, e.g. {{GHGheb|text=הַסְכֶּן־נָא}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=22|verse=21}}.—The form {{GHGheb|text=הַקְטִיל}} for {{GHGheb|text=הַקְטֵל}} appears anomalously a few times: {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=94|verse=1}}, {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=43|verse=8}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=17|verse=18}} (cf. {{GHGpar|69|v}} and {{GHGpar|72|y}}); elsewhere the Masora has preferred the punctuation {{GHGheb|text=הַקְטֵיל}}, e.g. {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=8|verse=6}}; cf. {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=142|verse=5}}.—In {{GHGbible-ref|book=La|chapter=5|verse=1}} {{GHGheb|text=הַבִּ֫יטָה}} is required by the {{GHGterm|Q<sup>e</sup>rê}} for {{GHGheb|text=הביט}}. {{GHGmargin-letter|53|n}} 4. In the {{GHGterm|imperfect Hiphʿîl}} the ''shorter'' form with {{GHGterm|Ṣere}} prevails for the jussive in the 3''rd masc.'' and {{GHGterm|fem.}} and 2''nd masc. sing.'', e.g. {{GHGheb|text=אַל־תַּגְדֵּל|translate=make not great}}, {{GHGbible-ref|book=Ob|chapter=1|verse=12}}; {{GHGheb|text=יַכְרֵת|translate=let Him cut off!}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=12|verse=4}}; even incorrectly {{GHGheb|text=תַּגֵּיד}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=19|verse=3}} and {{GHGheb|text=יַגֵּיד}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=10|verse=20}}; cf. also {{GHGheb|text=יַבְעֶר־}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=22|verse=4}}, where the jussive form is to be explained according to {{GHGpar|109|h}}, and {{GHGheb|text=יַֽאֲבֶר}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=39|verse=26}} before the principal pause. Similarly, after {{GHGheb|text=ו}} consec., e.g. {{GHGheb|text=וַיַּבְדֵּל|translate=and He divided}}, {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=1|verse=4}}. On the other hand, ''î'' is almost always retained in the 1st sing., e.g. {{GHGheb|text=וָאַֽשְׁמִיד}} {{GHGbible-ref|book=Am|chapter=2|verse=9}} (but generally without {{GHGheb|text=י}}, as {{GHGheb|text=וָאַֽסְתִּר}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=39|verse=23}} f., &c.); cf. {{GHGpar|49|e}} and {{GHGpar|74|l}}, but also {{GHGpar|72|aa}}; in 1st plur. only in {{GHGbible-ref|book=Neh|chapter=4|verse=3}}; in the 3rd sing. {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=105|verse=28}}. With ''ă'' in the principal pause {{GHGheb|text=וַתּוֹתַר}} {{GHGbible-ref|book=Ru|chapter=2|verse=14}}, and in the lesser pause, {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=49|verse=4}}; before a sibilant (see {{GHGpar|29|q}}) {{GHGheb|text=וַיַּגַּשׁ}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=6|verse=19}}; in the lesser pause {{GHGheb|text=וַיַּקַּף}} {{GHGbible-ref|book=La|chapter=3|verse=5}}. Before {{GHGterm|Maqqeph}} the Ṣere becomes {{GHGterm|S<sup>e</sup>ghôl}}, e.g. {{GHGheb|text=וַיַּֽחֲזֶק־בּוֹ}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=19|verse=4}}. In the plural again, and before suffixes, ''î'' remains in the forms {{GHGheb|text=יַקְטִ֫ילוּ}}, {{GHGheb|text=תַּקְטִ֫ילוּ}}, even in the jussive and after {{GHGheb|text=ו}} consecutive, e.g. {{GHGheb|text=וַיַּדְבִּ֫יקוּ}} {{GHGbible-ref|book=Ju|chapter=18|verse=22}}. The only exceptions, where the ''î'' is weakened to {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}}, are {{GHGheb|text=וַיַּדְרְכוּ}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=9|verse=2}}; {{GHGheb|text=וַיַּדְבְּקוּ}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=14|verse=22}}, {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=31|verse=2|hidebook=1}}, {{GHGbible-ref|book=1 Ch|chapter=10|verse=2}}; {{GHGheb|text=יַֽעַבְרוּ}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=11|verse=15}}; {{GHGheb|text=וָֽאוֹצְרָה}} {{GHGbible-ref|book=Neh|chapter=13|verse=13}}, if it is {{GHGterm|Hiphʿîl}} of {{GHGheb|text=אצר}}, but probably {{GHGheb|text=וָֽאֲצַוֶּה}} is to be read, as in {{GHGbible-ref|book=Neh|chapter=7|verse=2|hidebook=1}}; perhaps also {{GHGheb|text=תַּהְכְּרוּ}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=19|verse=3}} (according to others, {{GHGterm|imperfect Qal}}). The same weakening occurs also in the imperfect in 3rd and masc. sing. before suffixes, {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=17|verse=25}}, {{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=20|verse=33}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=65|verse=10}}, and in {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=9|verse=20}}, unless the form be {{GHGterm|Piʿēl}}={{GHGheb|text=וַיְעַקְשֵׁנִי}}, since the {{GHGterm|Hiphʿîl}} is not found elsewhere. It is hardly likely that in these isolated examples we have a trace of the ground-form, ''yaqtĭl'', or an Aramaism. More probably they are due partly to a misunderstanding of the defective writing, which is found, by a purely orthographic licence, in numerous other cases (even in 3rd sing. {{GHGheb|text=יַשְׁלִ֑ם}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=44|verse=28}}), and partly are intended, as ''formae mixtae'', to combine the forms of {{GHGterm|Qal}} and {{GHGterm|Hiphʿîl}}. Instead of the firmly closed syllable, the Masora requires in {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=1|verse=11}} {{GHGheb|text=תַּֽדְשֵׁא}}, with euphonic Ga‛ya (see {{GHGpar|16|h}}). {{GHGmargin-letter|53|o}} 5. In the {{GHGterm|participle}}, {{GHGheb|text=מ֫וֹצֵא}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=135|verse=7}} appears to be traceable to the ground-form, ''maqtĭl''; yet the Ṣere may also possibly be explained by the retraction of the tone. The Masora appears to require the weakening of the vowel to {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}} (see above, n) in {{GHGheb|text=מַהְלְכִים}} {{GHGbible-ref|book=Zc|chapter=3|verse=7}} (probably, however, {{GHGheb|text=מַֽהֲלָכִים}} should be read), also in {{GHGheb|text=מַחְלְמִים}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=29|verse=8}}, {{GHGheb|text=מַעְזְרִים}} {{GHGbible-ref|book=2 Ch|chapter=28|verse=23}} (but as {{GHGheb|text=ם}} precedes, and accordingly dittography may well have taken place, the participle Qal is probably to be read in both places; the reading of the text is perhaps again intended to combine {{GHGterm|Qal}} and {{GHGterm|Hiphʿîl}}, see above, n), and in the {{GHGterm|Q<sup>e</sup>rê}} {{GHGheb|text=מַחְצְרִים}} {{GHGbible-ref|book=1 Ch|chapter=15|verse=24}} &c. (where the {{GHGterm|K<sup>e</sup>thîbh}} {{GHGheb|text=מַֽחֲצֹֽצְרִים}} is better).—The fem. is ordinarily pointed as {{GHGheb|text=מַזְכֶּ֫רֶת}} {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=5|verse=15}}, {{GHGheb|text=מַשֶּׂגֶת}} {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=14|verse=21}}; in pause {{GHGheb|text=מַשְׂכָּֽלֶת}} {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=19|verse=14}}. {{GHGmargin-letter|53|p}} 6. In the {{GHGterm|perfect}} there occur occasionally such forms as {{GHGheb|text=הֶכְלַ֫מְנוּ}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=25|verse=7}}; cf. {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=41|verse=28}}, {{GHGbible-ref|book=2 K|chapter=17|verse=11}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=29|verse=1}}, {{GHGbible-ref|book=Mi|chapter=6|verse=3}}, {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=16|verse=7}}; with the original ''ă'' in the first syllable {{GHGheb|text=וְהַרְאֵיתִ֫י}} {{GHGbible-ref|book=Na|chapter=3|verse=5}}.—In {{GHGheb|text=אֶגְאָֽלְתִּי}}<ref>Most probably, however, {{GHGheb|text=גֵּאָ֫לְתִּי}} ({{GHGterm|perfect Piʿēl}}) is to be read, and the {{GHGheb|text=א}} is only an indication of the change of the {{GHGterm|perfect}} into the {{GHGterm|imperfect}}, as also previously, by a change of punctuation, {{GHGheb|text=וְאדרכם}} and {{GHGheb|text=וְיֵז}} (instead of {{GHGheb|text=וָֽאֶדְ׳}} and {{GHGheb|text=וָיֵּז}}) are made future instead of past. Jewish exegesis applied these Edomoracles to the Roman (i.e. Christian) empire. So G. Moore in ''Theol. Literaturzeitung'', 1887, col. 292.</ref> ''I have stained'', {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=63|verse=3}}, {{GHGheb|text=א}} stands at the beginning instead of {{GHGheb|text=ה}}, cf. above, k, on {{GHGheb|text=אַשְׁכֵּים}}. On the other hand, {{GHGheb|text=וְהֶֽאֶזְנִ֫יחוּ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=19|verse=6}} (see above, g) is a mere error of the scribe, who had the Aramaic form in mind and corrected it by prefixing {{GHGheb|text=ה}}. {{GHGmargin-letter|53|q}} 7. In the {{GHGterm|imperfect}} and {{GHGterm|participle}} the characteristic {{GHGheb|text=ה}} is regularly elided after the preformatives, thus {{GHGheb|text=יַקְמִיל}}, {{GHGheb|text=מַקְמִיל}}; but it is retained in the {{GHGterm|infinitive}} after prepositions, e.g. {{GHGheb|text=לְהַקְמִיל}}. The exceptions are in the imperfect, {{GHGheb|text=יְהוֹשִׁיעַ|translate=He will save}} for {{GHGheb|text=יוֹשִׁיעַ}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=17|verse=47}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=116|verse=6}} (in {{GHGterm|pause}}); {{GHGheb|text=יְהוֹדֶה|translate=He will praise}} for {{GHGheb|text=יוֹדֶה}} {{GHGbible-ref|book=Neh|chapter=11|verse=17}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=28|verse=7}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=45|verse=18|hidebook=1}} (cf. the proper name {{GHGheb|text=יְהוּכַל}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=37|verse=3}}, for which {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=38|verse=1|hidebook=1}} {{GHGheb|text=יוּכַל}} [and {{GHGheb|text=יְהוֹסֵף}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=81|verse=6}}); [{{GHGheb|text=יְהֵילִילוּ}} ({{GHGpar|70|d}}) {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=52|verse=5}}, {{GHGheb|text=יְהָתֵ֫לּוּ}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=9|verse=4}}, {{GHGheb|text=תְּהָתֵ֫לּוּ}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=13|verse=9}}] and {{GHGheb|text=מְהֻקְצָעוֹת}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=46|verse=22}}; in the {{GHGterm|infinitive}} (where, however, as in {{GHGterm|Niphʿal}}, {{GHGpar|51|l}}, the {{GHGterm|infinitive Qal}} is generally to be read) {{GHGheb|text=לַסְתִּר}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=29|verse=15}} for {{GHGheb|text=לְהַסְתִּיר}}; {{GHGheb|text=לַנְפִּל}} and {{GHGheb|text=לַצְבּוֹת}} {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=5|verse=22}}; {{GHGheb|text=לַֽעֲבִיר}} {{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=19|verse=19}}; {{GHGheb|text=לַֽהֲלִק}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=37|verse=12}}; {{GHGheb|text=לַֽחֲטִיא}} {{GHGbible-ref|book=Ec|chapter=5|verse=5}}; {{GHGheb|text=לַלְבֵּן}} (doubly anomalous for {{GHGheb|text=לְהַלְבִּין}}) {{GHGbible-ref|book=Dn|chapter=11|verse=35}}; {{GHGheb|text=לַשְׁמִעַ}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=26|verse=7}}; {{GHGheb|text=לַֽאֲדִיב}} {{GHGbible-ref|book=1 S|chapter=2|verse=33}}; {{GHGheb|text=לַשְׁמִד}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=23|verse=11}}; {{GHGheb|text=וְלַשְׁבִּית}} {{GHGbible-ref|book=Am|chapter=8|verse=4}} (certainly corrupt); {{GHGheb|text=בָּעִיר}} for {{GHGheb|text=בְּהָעִיר}} {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=73|verse=20}} (but ''in the city'' is probably meant); {{GHGheb|text=לָבִיא}} {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=39|verse=7}} ({{GHGbible-ref|book=2 Ch|chapter=31|verse=10}}); {{GHGheb|text=לַמְרוֹת}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=3|verse=8}}, {{GHGbible-ref|book=Ps|chapter=78|verse=17}}; {{GHGheb|text=לַנְחוֹתָם}} {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=13|verse=21}}; {{GHGheb|text=כַּנְּלוֹת}} (see, however, {{GHGpar|20|h}}) {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=33|verse=1}}; {{GHGheb|text=לַרְאֹֽתְכֶם}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=1|verse=33}}: cf. further, from verbs {{GHGheb|text=ל״ה}}, {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=5|verse=22}}, {{GHGbible-ref|book=Jer|chapter=27|verse=20}}; on {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=26|verse=12}} and {{GHGbible-ref|book=Neh|chapter=10|verse=39}}, see above, k; for {{GHGheb|text=לַמְחוֹת}} {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=31|verse=3}} read {{GHGheb|text=לְמֹחוֹת}} or {{GHGheb|text=לִמְמַחוֹת}}. {{GHGmargin-letter|53|r}} 8. With regard to the tone it is to be observed that the afformatives {{GHGheb|text=וּ}} and {{GHGheb|text=־ָה}} in Hiphʿîl have ''not'' the tone, even in the {{GHGterm|perfect}} with ''waw consecutive'' (except in {{GHGbible-ref|book=Ex|chapter=26|verse=33}} before {{GHGheb|text=ה}}, {{GHGbible-ref|book=Lv|chapter=15|verse=29}} before {{GHGheb|text=א}}, to avoid a hiatus); but the plural ending {{GHGheb|text=וּן}} (see {{GHGpar|47|m}}) always has the tone, e.g. {{GHGheb|text=תַּקִרִב֫וּן}} {{GHGbible-ref|book=Dt|chapter=1|verse=17}}. {{GHGmargin-letter|53|s}} 9. The passive (Hophʿal) has ''ŭ'' instead of Qameṣ ḥaṭuph in the first syllable ({{GHGheb|text=הֻקְטַל}}), in the strong verb less frequently in the perfect and infinitive, but generally in the participle, through the influence of the initial {{GHGheb|text=מ‍}} (but cf. {{GHGheb|text=מָשְׁחָת}} {{GHGbible-ref|book=Pr|chapter=25|verse=26}}); e.g. {{GHGheb|text=הֻשְׁכַּב}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=32|verse=32}} (beside {{GHGheb|text=הָשְׁכְּבָה}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=32|verse=19|hidebook=1}}); {{GHGheb|text=הֻשְׁלַךְ}} {{GHGterm|impf.}} {{GHGheb|text=יֻשְׁלַךְ}}, ''part.'' {{GHGheb|text=מֻשְׁלָךְ}} {{GHGbible-ref|book=2 S|chapter=20|verse=21}} (beside {{GHGheb|text=הָשְׁלַכְתָּ}} {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=14|verse=19}}) {{GHGheb|text=הֻמְלַ֫חַתְּ}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=4}}; in the partic. Hoph. without elision of the {{GHGheb|text=ה}}: {{GHGheb|text=מְהֻקְצָעוֹת}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=46|verse=22}}; on the other hand, verbs {{GHGheb|text=פּ״ן}} always have ''ŭ'' (in a sharpened syllable): {{GHGheb|text=הֻגַּד}}, {{GHGheb|text=יֻגַּד}} (cf. {{GHGpar|9|n}}). {{GHGmargin-letter|53|t}} 10. The {{GHGterm|infinitive absolute}} has in {{GHGterm|Hophʿal}} (as in {{GHGterm|Hiphʿîl}}) {{GHGterm|Ṣere}} in the last syllable, e.g. {{GHGheb|text=הָחְתֵּל}} and {{GHGheb|text=הָמְלֵחַ}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=16|verse=4}}; {{GHGheb|text=הֻגֵּד}} {{GHGbible-ref|book=Jos|chapter=9|verse=24}}. An {{GHGterm|infinitive construct}} does not occur in the strong verb. 11. With regard to the {{GHGterm|imperative Hophʿal}}, see above, {{GHGpar|46|a}}, note. {{GHGmargin-letter|53|u}} 12. According to Böttcher ({{GHGcite|title=Ausführliches Lehrbuch}}, § 906) and Barth (see above, {{GHGpar|52|e}}) a number of supposed imperfects Hophʿal are, in fact, imperfects of the passive of {{GHGterm|Qal}}. As in the case of the perfects passive of Qal (see above, {{GHGpar|52|e}}) the question is again of verbs of which neither the corresponding causative (i.e. here the Hiphʿîl), nor the other tense of the same conjugation (i.e. here the perfect Hophʿal) is found; so with {{GHGheb|text=יֻקַּם}} (for {{GHGheb|text=יֻנְקַם}}, cf. ''yuqtălŭ'' as imperfect Qal in Arabic) and {{GHGheb|text=יֻתַּן}}, from {{GHGheb|text=נָקַם}} and {{GHGheb|text=נָתַן}}; {{GHGheb|text=יֻקַּח}} from {{GHGheb|text=לָקַח}} (cf. {{GHGpar|66|g}}); {{GHGheb|text=יוּאָר}} {{GHGbible-ref|book=Nu|chapter=22|verse=6}} from {{GHGheb|text=אָרַר}}; {{GHGheb|text=יֻחַן}} from {{GHGheb|text=חָנַן}}; {{GHGheb|text=יוּשָּׁ֑ד}} {{GHGbible-ref|book=Ho|chapter=10|verse=14}} (cf. {{GHGbible-ref|book=Is|chapter=33|verse=1}}) from {{GHGheb|text=שָׁדַד}}; Barth adds the verbs {{GHGheb|text=פ״ן}}: {{GHGheb|text=תֻּתַּשׁ}} {{GHGbible-ref|book=Ez|chapter=19|verse=12}} from {{GHGheb|text=נתשׁ}}; {{GHGheb|text=יֻתָּץ}} {{GHGbible-ref|book=Lev|chapter=11|verse=35}} from {{GHGheb|text=נתץ}}; the verbs {{GHGheb|text=ע״ע}}: {{GHGheb|text=יֻחָ֫קוּ}} {{GHGbible-ref|book=Jb|chapter=19|verse=23}} from {{GHGheb|text=חקק}}; {{GHGheb|text=יֻכַּת}} &c. from {{GHGheb|text=כּתת}}; the verb {{GHGheb|text=ע״וּ}}: {{GHGheb|text=יוּדַשׁ}} from {{GHGheb|text=דּוּשׁ}}; the verbs {{GHGheb|text=ע״י}}: {{GHGheb|text=יוּחָ֫ל}}, {{GHGheb|text=יוּשַׁר}}, {{GHGheb|text=יוּשַׁת}} from {{GHGheb|text=חִיל}}, {{GHGheb|text=שִׁיר}} and {{GHGheb|text=שִׁית}}. On {{GHGheb|text=וַיִּ֫ישֶׂם}} &c., {{GHGpar|73|f}}. In point of fact it would be very strange, especially in the case of {{GHGheb|text=יֻתַּן}} and {{GHGheb|text=יֻקַּח}}, that of these frequently used verbs, amongst all the forms of Hiphʿîl and Hophʿal, only the {{GHGterm|imperfect}} Hophʿal should have been preserved. A passive of Qal is also indicated in the Tellel-Amarna letters, according to Knudtzon, by a number of imperfect forms, which are undoubtedly due to Canaanite influence, cf. ''Beitr. zur Assyriologie'', iv. 410. --> {{примечания|title=}} [[Категория:Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)]] mn1bhystruaepb3i6a7l7l6g2s38od0 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/348 104 1232158 5759337 2026-10-24T18:33:55Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5759337 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 346 —</center></noinclude>{{ВАР|(„Врачи и общество“. Спб., 1902). Работа эта — наиболее обширная и систематическая, она нредставляетъ не рядъ отрывочныхъ возраженій, а шагъ за шагомъ разсматриваетъ всѣ главы „Записокъ“. Благодаря этому, и міросозерцаніе самого автора вырисовывается особенно ярко. Кое-гдѣ я буду дополнять его работу выдержками изъ статей другихъ моихъ оппонентовъ. {{heading|5|I.}} Прежде всего слѣдуетъ отмѣтить нѣсколько замѣчаній, относительно которыхъ я вполнѣ согласенъ съ моими оппонентами. Такъ, они указываютъ на то, что „Записки“ мои нельзя назвать „Записками врача ''вообще''“, что это — лишь „Записки врача ''Вересаева''“. Но я никогда и не брался говорить отъ лица „врача вообще“. Да и что̀ такое — „врачъ вообще“? Одинъ совсѣмъ молодой врачъ, когда его знакомый, разсмѣявшись за столомъ, подавился кускомъ мяса, тутъ же сдѣлалъ ему перочиннымъ ножомъ трахеотомію и спасъ ему жизнь. Другой, уже старый врачъ, когда въ его присутствіи дама упала въ обморокъ, такъ растерялся, что сталъ кричать: „Доктора! Пошлите скорѣе за докторомъ!..“ Врачами были скептикъ Боткинъ и оптимистъ Эйхвальдъ, безсребренникъ Гаазъ и алчный Захарьинъ, Манассеинъ, неустанный боецъ за врачебную этику, и Шатуновскій, втоптавшій въ грязь самую элементарную этику. Какъ можно всѣхъ ихъ объединить подъ однимъ словомъ „врачъ“? Конечно, мои „Записки“ суть только „Записки врача Вересаева“. Но само собою понятно, что я не сталъ бы ихъ опубликовывать, если бы видѣлъ въ нихъ отрывокъ изъ своей автобіографіи, что ли. Мнѣ кажется, что и въ умственномъ и въ нравственномъ отношеніи я стою на уровнѣ, на которомъ стоитъ обыкновенный средній врачъ. Мои оппоненты старательно доказываютъ, что я не обладаю специальною врачебною одаренностью, что я „не родился врачомъ“. Доказывать это совершенно излишне, — я самъ вполнѣ ясно говорю это въ моей книгѣ; но думаю, что врачами не родилось и большинство тѣхъ людей, которые имѣютъ у насъ врачебные дипломы, какъ не родилось художниками и артистами большинство тѣхъ лицъ, которыя кончаютъ курсъ въ академіяхъ художествъ и консерваторіяхъ. Настоящихъ врачей у насъ въ Россіи, можетъ-быть, всего нѣсколько сотенъ, а врачебные дипломы имѣетъ около двадцати пяти тысячъ человѣкъ; они занимаются врачебною практикою и, въ предѣлахъ возможнаго, дѣлаютъ свое не блестящее, но несомнѣнно полезное дѣло. Сравнивая себя съ этими ординарными врачами, я никакъ не могу признать себя стоящимъ много ниже ихъ. Поэтому думаю, что пережитое мною переживалось далеко не мною однимъ. Тѣмъ не менѣе, спорить и доказывать, что такое-то переживаніе типично для врача, — совершенно безцѣльно. Я говорю: „я испыталъ то-то“, мои оппоненты возражаютъ: „а мы этого не испытали“. Каждый<!-- -->|<!-- --> („Врачи и общество“. Спб., 1902). Работа эта — наиболее обширная и систематическая, она нредставляет не ряд отрывочных возражений, а шаг за шагом рассматривает все главы „Записок“. Благодаря этому, и миросозерцание самого автора вырисовывается особенно ярко. Кое-где я буду дополнять его работу выдержками из статей других моих оппонентов. {{heading|5|I.}} Прежде всего следует отметить несколько замечаний, относительно которых я вполне согласен с моими оппонентами. Так, они указывают на то, что „Записки“ мои нельзя назвать „Записками врача ''вообще''“, что это — лишь „Записки врача ''Вересаева''“. Но я никогда и не брался говорить от лица „врача вообще“. Да и что такое — „врач вообще“? Один совсем молодой врач, когда его знакомый, рассмеявшись за столом, подавился куском мяса, тут же сделал ему перочинным ножом трахеотомию и спас ему жизнь. Другой, уже старый врач, когда в его присутствии дама упала в обморок, так растерялся, что стал кричать: „Доктора! Пошлите скорее за доктором!..“ Врачами были скептик Боткин и оптимист Эйхвальд, бессребренник Гааз и алчный Захарьин, Манассеин, неустанный боец за врачебную этику, и Шатуновский, втоптавший в грязь самую элементарную этику. Как можно всех их объединить под одним словом „врач“? Конечно, мои „Записки“ суть только „Записки врача Вересаева“. Но само собою понятно, что я не стал бы их опубликовывать, если бы видел в них отрывок из своей автобиографии, что ли. Мне кажется, что и в умственном, и в нравственном отношении я стою на уровне, на котором стоит обыкновенный средний врач. Мои оппоненты старательно доказывают, что я не обладаю специальною врачебною одарённостью, что я „не родился врачом“. Доказывать это совершенно излишне, — я сам вполне ясно говорю это в моей книге; но думаю, что врачами не родилось и большинство тех людей, которые имеют у нас врачебные дипломы, как не родилось художниками и артистами большинство тех лиц, которые кончают курс в академиях художеств и консерваториях. Настоящих врачей у нас в России, может быть, всего несколько сотен, а врачебные дипломы имеет около двадцати пяти тысяч человек; они занимаются врачебною практикою и, в пределах возможного, делают своё не блестящее, но несомненно полезное дело. Сравнивая себя с этими ординарными врачами, я никак не могу признать себя стоящим много ниже их. Поэтому думаю, что пережитое мною переживалось далеко не мною одним. Тем не менее, спорить и доказывать, что такое-то переживание типично для врача, — совершенно бесцельно. Я говорю: „я испытал то-то“, мои оппоненты возражают: „а мы этого не испытали“. Каждый}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> si75iomor69ano6ickixz7j1dcrhsqe Страница:Островский Д.Н. «Путеводитель по северу России», 2-е изд., 1899.pdf/44 104 1232159 5759338 2026-10-24T18:47:40Z Borealex 68165 /* Вычитана */ 5759338 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{Перенос2|мона|стыря}} внизъ по рѣкѣ идутъ слѣдующія зданія: большой деревянный ''домъ Епархіальнаго женскаго училища'', каменный ''Архіерейскій домъ''; при немъ домовая ''Крестовая церковь'' и обширный садъ. На углу Благовѣщенской улицы ''Благовѣщенская церковь'', построенная жителями Холмогоръ и Великаго Устюга „въ верхнемъ концѣ города по край городскихъ слободъ“. Въ ней придѣлы: въ нижнемъ храмъ Димитрія Солунскаго и трехъ святителей: Петра, Алексія и Іоны, а въ верхнемъ Прокопія и Іоанна&nbsp;— устюжскихъ чудотворцевъ. Предъ этою церковью открывается широкая площадь съ зданіемъ ''1{{нд}}й полицейской части'' и стоящимъ среди площади каменнымъ ''общественнымъ хлѣбнымъ магазиномъ'', уступленнымъ нынѣ городу и обращаемымъ въ вокзалъ. За площадью начинается ''Троицкій проспектъ''. На углу проспекта и ''Театральной улицы'' часовня при подворьѣ ''Красногорскаго'' монастыря. Далѣе, по проспекту налѣво, проѣздъ въ ''Троицкую гостинницу съ номерами'', направо, на углу ''Поморской (Буяновой)'' улицы, гостинница ''Золотой Якорь'', налѣво церковь ''Рождества Богородицы'', построенная стоявшими въ Архангельскѣ стрѣльцами, ''Соборная'' улица и ''Архангельскій Кафедральный Свято-Троицкій Соборъ'', мѣсто которому, по преданію, указалъ самъ Петръ Великій. Соборъ начатъ постройкою въ 1709&nbsp;г. и оконченъ въ 1743&nbsp;г. Соборъ двухъ-этажный съ пятью главами, усѣянными вызолоченными звѣздами; на восточной стѣнѣ двѣ большія картины: явленіе Аврааму трехъ странниковъ и чудо архистратига Михаила въ Хонѣхъ. Въ верхній этажъ собора ведетъ широкая лѣстница, на которой поставлены 3&nbsp;пушки, пожалованныя Петромъ&nbsp;{{r|1}} въ 1701&nbsp;году архіепископу Аѳанасію со взятыхъ въ томъ году подъ Архангельскомъ шведскихъ фрегата и яхты. Въ храмѣ три алтаря: во имя св.&nbsp;Троицы, Николая Чудотворца и Преображенія Господня. У правой отъ входа стѣны подъ золоченымъ балдахиномъ, поддерживаемымъ тремя колоннами и двумя рѣзными изъ дерева въ человѣческій ростъ ангелами, помѣщается сосновый шести-аршинный крестъ, сдѣланный собственноручно Петромъ Великимъ въ память избавленія отъ бури въ Унскихъ рогахъ и перенесенный сюда изъ Пертоминскаго монастыря съ разрѣшенія Императора Александра&nbsp;{{r|1}}. На крестѣ вырѣзана Петромъ голландская надпись: {{lang|nl|Dat Kruus maken kaptein Piter van a. Chr}}. 1694<ref>Сей крест сделал капитан Пётр в 1694 году от рождества Христова.{{ПримВТ}}</ref>. Исторія сооруженія креста и его перенесенія въ Архангельскъ изложена на щитахъ, поддерживаемыхъ ангелами. Около креста штандартъ и Палестинскій флагъ со струга, на которомъ Петръ&nbsp;{{r|1}} плылъ отъ Вологды до Архангельска. Въ ризницѣ собора хранятся саккосъ зеленаго бархата изъ<!-- -->|<!-- -->{{Перенос2|мона|стыря}} вниз по реке идут следующие здания: большой деревянный ''дом Епархиального женского училища'', каменный ''Архиерейский дом''; при нём домовая ''Крестовая церковь'' и обширный сад. На углу Благовещенской улицы ''Благовещенская церковь'', построенная жителями Холмогор и Великого Устюга «в верхнем конце города по край городских слобод». В ней приделы: в нижнем храм Димитрия Солунского и трёх святителей: Петра, Алексия и Ионы, а в верхнем Прокопия и Иоанна&nbsp;— устюжских чудотворцев. Перед этой церковью открывается широкая площадь со зданием ''1{{нд}}й полицейской части'' и стоящим среди площади каменным ''общественным хлебным магазином'', уступленным ныне городу и обращаемым в вокзал. За площадью начинается ''Троицкий проспект''. На углу проспекта и ''Театральной улицы'' часовня при подворье ''Красногорского'' монастыря. Далее, по проспекту налево, проезд в ''Троицкую гостиницу с номерами'', направо, на углу ''Поморской (Буяновой)'' улицы, гостиница ''Золотой Якорь'', налево церковь ''Рождества Богородицы'', построенная стоявшими в Архангельске стрельцами, ''Соборная'' улица и ''Архангельский Кафедральный Свято-Троицкий Собор'', место которому, по преданию, указал сам Пётр Великий. Собор начат постройкой в 1709&nbsp;г. и окончен в 1743&nbsp;г. Собор двухэтажный с пятью главами, усеянными вызолоченными звёздами; на восточной стене две большие картины: явление Аврааму трёх странников и чудо архистратига Михаила в Хонех. В верхний этаж собора ведёт широкая лестница, на которой поставлены 3&nbsp;пушки, пожалованные Петром&nbsp;{{r|1}} в 1701&nbsp;году архиепископу Афанасию со взятых в том году под Архангельском шведских фрегата и яхты. В храме три алтаря: во имя св.&nbsp;Троицы, Николая Чудотворца и Преображения Господня. У правой от входа стены под золочёным балдахином, поддерживаемым тремя колоннами и двумя резными из дерева в человеческий рост ангелами, помещается сосновый шестиаршинный крест, сделанный собственноручно Петром Великим в память избавления от бури в Унских рогах и перенесённый сюда из Пертоминского монастыря с разрешения Императора Александра&nbsp;{{r|1}}. На кресте вырезана Петром голландская надпись: {{lang|nl|Dat Kruus maken kaptein Piter van a. Chr}}. 1694<ref>Сей крест сделал капитан Пётр в 1694 году от рождества Христова.{{ПримВТ}}</ref>. История сооружения креста и его перенесения в Архангельск изложена на щитах, поддерживаемых ангелами. Около креста штандарт и Палестинский флаг со струга, на котором Пётр&nbsp;{{r|1}} плыл от Вологды до Архангельска. В ризнице собора хранятся саккос зелёного бархата из }}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 8ktdrtyne5lzlzoaco78vktonx75jd9 Страница:Михаил Бакунин, избранные произведения, том 3, 1919.pdf/154 104 1232160 5759339 2026-10-24T19:38:19Z Egor 8124 /* Вычитана */ 5759339 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Egor" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> <center>— 158 —</center></noinclude>безумием и много более зловредным, чем первое. Если вы потеряете науку, то за отсутствием света, вы возвратитесь к состоянию наших предков, горилл, и вам придется положить несколько тысяч лет на повторение всего пути, которым должно было пройти человечество, при фантасмагорическом блеске религии и метафизики, чтобы снова добраться, правда, до не совер­шенного, но, по крайней мере, реального света, которым мы в настоящее время обладаем. Самым большим и решительным триумфом, достигнутым наукой в наши дни, является, как мы уже сказали, подведение психологии под био­логию. Наука установила, что все интеллектуальные и моральные акты, отличающие человека от всех других пород животных, каковы мысль, про­явление человеческого понимания и сознательной воли, имеют своим един­ственным источником чисто материальную, хотя, конечно, более совершен­ную организацию человека, без всякого спиритуального или внематериального воздействия. Одним словом, они являются ничем иным, как продук­тами различных комбинаций чисто физиологических функций мозга. Значение этого открытия безмерно, как для науки, так и для жизни. Благодаря ему, становится, наконец, возможной вся наука о человеческом мире, включая сюда антропологию, психологию, логику, мораль, социальную экономию, политику, эстетику, теологию с метафизикой, становится возмож­ной история одним словом, вся социология. Между человеческим и естествен­ным миром нет больше разрыва непрерывности. Но подобно тому, как, мир органический, являющийся непрерывным и прямым развитием неорганиче­ского мира, однако, существенно отличается от него введением нового актив­ного элемента: ''органической материи'', происшедшей, не благодаря вме­шательству какой-нибудь внематериальной причины, а от неизвестных нам доныне комбинации той же самой неорганической материи, и производящей в свою очередь на основе и в условиях этого неорганического мира, выс­шим результатом которого она сама является, все богатство растительной и животной жизни;&nbsp;— также точно человеческий мир, являясь ничем иным, как непосредственным продолжением органического мира, существенно отли­чается от него новым элементом: ''мыслью'', рожденной чисто физиологиче­ской деятельностью мозга и производящей в то же время среди этого материального мира и в органических и неорганических условиях, последним резюме, которых так сказать она является, все то, что мы называем интел­лектуальным и моральным, политическим и социальным развитием человека&nbsp;— историю человечества. Для людей, мыслящих действительно логично и чей ум достиг уровня современной науки, это единство Мира или Сущего является отныне уста­новленным фактом. Но нельзя не признать, что этот простой и до такой степени очевидный факт, что все противоречащее ему представляется нам теперь уже нелепым, что этот факт находится в самом кричащем противо­речии с мировым сознанием человечества. Последнее, проявляясь в истории<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 26ov4lp2j25mdv5nasz0a6cyzhihqp4 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/349 104 1232161 5759340 2026-10-24T19:41:07Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5759340 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 347 —</center></noinclude>{{ВАР|правъ, и спорить тутъ не о чемъ. Но въ нѣкоторыхъ изъ этихъ возражений слишкомъ ясно сказывается тотъ идеальный шаблонъ, который въ готовомъ видѣ всегда имѣется у всякой профессіи. Человѣкъ нашей профессіи ''долженъ быть'' такимъ-то и такимъ-то, и по идеальной схемѣ этого ''должнаго'' требуютъ изображать то, что̀ ''есть''; каждый въ дѣйствительности переживалъ все совсѣмъ иначе, но думаетъ: „я это пережилъ случайно, всѣ же остальные переживали совсѣмъ не такъ“. И вотъ, если изображаешь пережитое, не вѣдаясь съ указаннымъ шаблономъ, то всѣ говорятъ, что это ложь и клевета на сословіе. Особенно возмутило моихъ критиковъ описаніе впечатленія, производимаго на студентовъ обнаженіемъ больныхъ женщинъ. Всѣ въ одинъ голосъ заявляютъ, что ни они и никто изъ студентовъ ничего подобнаго не испытывали, что я — необыкновенно развратный человѣкъ и своимъ описаніемъ компрометирую все врачебное сословіе. „Интересно бы знать, — ядовито спрашиваетъ одинъ изъ критиковъ: — въ какомъ университетѣ учился г. Вересаевъ, и какого мнѣнія о немъ были его товарищи-студенты?“ Мнѣ кажется, въ томъ, что̀ я разсказываю, нѣтъ ничего, позорящаго врачебное сословіе. Конечно, начинающій студентъ ''долженъ'' смотрѣть объективно на все, что̀ изучаетъ, — на страдающихъ больныхъ, на трупы, на обнаженныхъ женщинъ. Но недостаточно надѣть мундиръ студента-медика, чтобъ сразу начать глядѣть на все глазами врача; для этого требуется привычка. И не можетъ студентъ на перваго же оперируемаго больного, вопящаго и корчащагося отъ боли, смотрѣть, какъ на научный объектъ, не можетъ безъ мистическаго трепета сдѣлать перваго разрѣза на коже трупа; не можетъ онъ и безстрастнымъ взглядомъ смотрѣть на обнажаемую передъ нимъ молодую женщину, когда до этого времени такое обнаженіе неразрывно соединялось у него съ представленіемъ о совершенно опредѣленномъ моментѣ. Было бы неестественно и невѣроятно, если бы было иначе. Большинство моихъ оппонентовъ увѣряетъ, будто, по моимъ словамъ, „при изслѣдованіи женщины у студентовъ и ''врачей'' возбуждается эротическое чувство“. О ''врачахъ'' я ничего подобнаго не говорю. Врачи къ этому привыкли, настолько привыкли, что имъ ужъ кажется даже непонятнымъ, какъ возможно было при этомъ что-нибудь испытывать. Не заподозрѣвая искренности заявленій моихъ оппонентовъ, я думаю, что именно этимъ обстоятельствомъ и объясняется категоричность ихъ отрицанія. Обращаюсь къ работѣ д‑ра Фармаковскаго, въ которой, какъ я говорилъ, наиболѣе полно представлены всѣ существеннѣйшія возраженія противъ „Записокъ“. Принимаясь за чтеніе моей книги, г. Фармаковскій, какъ самъ онъ сообщаетъ, заранѣе представилъ себѣ, что̀ онъ въ ней найдетъ: авторъ, будучи врачомъ, несомнѣнно станетъ на „субъективную сторону врача“ и изобразитъ передъ публикою его внутреннюю жизнь „живо, картинно и правдоподобно“. Съ первыхъ же страницъ его постигаетъ {{перенос|разочаро|ваніе}}<!-- -->|<!-- --> прав, и спорить тут не о чем. Но в некоторых из этих возражений слишком ясно сказывается тот идеальный шаблон, который в готовом виде всегда имеется у всякой профессии. Человек нашей профессии ''должен быть'' таким-то и таким-то, и по идеальной схеме этого ''должного'' требуют изображать то, что ''есть''; каждый в действительности переживал всё совсем иначе, но думает: „я это пережил случайно, все же остальные переживали совсем не так“. И вот, если изображаешь пережитое, не ведаясь с указанным шаблоном, то все говорят, что это ложь и клевета на сословие. Особенно возмутило моих критиков описание впечатления, производимого на студентов обнажением больных женщин. Все в один голос заявляют, что ни они и никто из студентов ничего подобного не испытывали, что я — необыкновенно развратный человек и своим описанием компрометирую всё врачебное сословие. „Интересно бы знать, — ядовито спрашивает один из критиков, — в каком университете учился г. Вересаев, и какого мнения о нём были его товарищи-студенты?“ Мне кажется, в том, что я рассказываю, нет ничего, позорящего врачебное сословие. Конечно, начинающий студент ''должен'' смотреть объективно на всё, что изучает, — на страдающих больных, на трупы, на обнажённых женщин. Но недостаточно надеть мундир студента-медика, чтоб сразу начать глядеть на всё глазами врача; для этого требуется привычка. И не может студент на первого же оперируемого больного, вопящего и корчащегося от боли, смотреть, как на научный объект, не может без мистического трепета сделать первого разреза на коже трупа; не может он и бесстрастным взглядом смотреть на обнажаемую перед ним молодую женщину, когда до этого времени такое обнажение неразрывно соединялось у него с представлением о совершенно определённом моменте. Было бы неестественно и невероятно, если бы было иначе. Большинство моих оппонентов уверяет, будто, по моим словам, „при исследовании женщины у студентов и ''врачей'' возбуждается эротическое чувство“. О ''врачах'' я ничего подобного не говорю. Врачи к этому привыкли, настолько привыкли, что им уж кажется даже непонятным, как возможно было при этом что-нибудь испытывать. Не заподозревая искренности заявлений моих оппонентов, я думаю, что именно этим обстоятельством и объясняется категоричность их отрицания. Обращаюсь к работе д‑ра Фармаковского, в которой, как я говорил, наиболее полно представлены все существеннейшие возражения против „Записок“. Принимаясь за чтение моей книги, г. Фармаковский, как сам он сообщает, заранее представил себе, что он в ней найдёт: автор, будучи врачом, несомненно станет на „субъективную сторону врача“ и изобразит перед публикою его внутреннюю жизнь „живо, картинно и правдоподобно“. С первых же страниц его постигает {{перенос|разочаро|вание}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> truxezk1y9ypswys0vxcb0fvg9hu76o Страница:Михаил Бакунин, избранные произведения, том 3, 1919.pdf/155 104 1232162 5759341 2026-10-24T19:42:53Z Egor 8124 /* Вычитана */ 5759341 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Egor" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> <center>— 159 —</center></noinclude>в самых различных формах, всегда, однако, единогласно высказывалось за существование двух различных миров: мира божеского и мира реального. Начиная с грубых фетишистов, обожавших в окружившем их мире проявление сверхъестественной силы, воплощенной в каком-нибудь материальном об'екте, все народы верили, все народы верят до сего дня в существова­ние какого то божества. Это подавляющее единодушие имеет, по мнению многих людей, более веса, чем какие бы то ни было научные доказательства. И если логика неболь­шого числа последовательных, но одиноких мыслителей противоречит всеоб­щему мнению,— тем хуже, говорят они, для этой логики. Ибо единодуш­ное всемирное приятие какой-нибудь идеи всегда считалось самым победо­носным доказательством ее истинности, и это на том основании, что чувство, общее всем людям и всех временам, не может быть ошибочным. Оно должно иметь корень в потребности, существенно присущей природе человечества. А если правда, что, повинуясь этой потребности, человек необходимо дол­жен верить в существование Бога, то в таком случае тот, кто не верит в Бога, является ненормальным исключением, чудовищем, хотя бы его неверие основывалось на логике. Вот излюбленная аргументация теологов и метафизиков наших дней, и даже знаменитого Мадзини, который не может обойтись без Бога. Он нуждается в Боге, чтобы основать свою аскестическую республику, и убе­дить народные массы согласиться на нее, народные массы, чьей свободой и благоденствием он систематически жертвует, ради величия идеального Государства. Таким образом, древность и общераспространенность верования в Бога являются, в противность всякой науке и всякой логике, неоспоримыми дока­зательствами существования Бога. Но почему же? До появления Коперника и Галилея весь мир, за исключением, может быть, Пифагорийцев, верил, что солнце обращается вокруг земли. Разве всеобщее верование доказывало истинность этого предположения? С начала появления общества в истории до наших дней, всегда и везде незначительное господствующее меньшин­ство эксплуатировало вынужденный труд рабочих масс, рабов или наемни­ков. Следует ли из этого, что эксплуатация паразитами чужого труда не есть несправедливость, грабеж, воровство? Вот два примера, доказывающие, что аргументация наших современных деистов ничего не стоит. И в самом деле, нет ничего более универсального более древнего, как нелепости; напротив того, истина, относительно гораздо моложе, явля­ясь всегда результатом, продуктом исторического развития, а не его ис­ходной точкой. Ибо человек, по своему происхождению, если не прямой потомок гориллы, то двоюродный брат, его начал с глубокой ночи животного инстинкта, чтобы постепенно достичь света разума. Это нам вполне об'ясняет все его прошедшие нелепости и утешает нас отчасти в его настоя­щих заблуждениях. Все историческое развитие человека ни что иное, как<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> sndeeikxypvxjioaxvyp8in3a2jrqf4 Страница:Михаил Бакунин, избранные произведения, том 3, 1919.pdf/156 104 1232163 5759342 2026-10-24T19:49:25Z Egor 8124 /* Вычитана */ 5759342 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Egor" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> <center>— 160 —</center></noinclude>прогрессивное удаление от чистой животности посредством создания своей человечности. Отсюда следует, что древность какой-нибудь идеи, не только не может говорить в пользу этой идеи, но, напротив, должна нам сделать ее подозрительной. Что касается общераспространенности заблуждения, то она доказывает лишь одно: тождественность человеческой природы во все времена и во всех климатах. И так как все народы во все эпохи верили и верят в Бога, не поддаваясь этому факту, конечно бесспорному, но ко­торый не может перевесить в наших глазах ни логику, ни науку, мы должны просто отсюда заключить, что идея божества, порожденная, без сомнения, нами самими, является необходимым заблуждением в развитии человечества. Мы должны спросить себя, каким образом, почему она ро­дилась и почему она остается необходимой для громадного большинства человеческого рода и до сих пор? Покуда мы не будем в состоянии дать себе отчет, каким образом родилась идея сверхъестественного или божественного мира, и должна была необходимо родиться в естественном развитии человеческого ума и челове­ческого общества, до тех пор, как бы мы ни были научно убеждены в нелепости этой идеи, мы никогда не сможем уничтожить ее в мнении толпы, так как, не зная источника ее происхождения, мы никогда не бу­дем в состоянии атаковать ее в самых глубинах человеческого существа. Приговоренные к бесплодной, бесконечной борьбе, мы должны будем довольствоваться тем, что будем сражаться с ней на поверхности, в ее тысячных проявлениях, нелепость которых, едва пораженная ударами здра­вого смысла, будет сейчас же возрождаться в новой и не менее бессмыс­ленной форме, ибо покуда корень верования в Бога остается невредимым, до тех пор он всегда будет давать новые отпрыски. Так, например, в некоторых кругах современного цивилизованного общества, спиритизм стре­мится в настоящее время занять место развалившегося христианства. Более того, ради нас самих, нам необходимо отдать себе отчет в происхождении веры в Бога. Ибо, покуда мы не узнали причины истори­ческого, естественного зарождения этой идеи в человеческом обществе, то, сколь бы мы не называли себя атеистами, мы всегда можем подпасть влиянию голоса этого всеобщего сознания, секрет, т. е. естественная при­чина которого нам неизвестна. И в виду естественной слабости индивида против окружающей его социальной среды, мы рискуем рано или поздно сделаться рабом религиозной нелепости. Примеры этих плачевных обращений не редки в современном обществе. Господа, мы более, чем когда-либо убеждены в нетерпящей отлагательства необходимости вполне разрешить следующий вопрос: ''Так как человек составляет одно целое со всей приро­дой и {{опечатка2|являемся|является}} лишь продуктом бесконечного множества исключительно материальных причин, то каким образом могла родиться, установиться и глубоко укорениться в {{перенос|чело|веческом}}''<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> ifgxls94ax8bq3ig4lsheb8hz7cvgzz Индекс:Peschurov Chinese-Russian dictionary.pdf 106 1232164 5759344 2026-10-24T20:39:50Z Monedula 5 новый индекс 5759344 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=dictionary |Название=Китайско-русскій словарь |Подзаголовок=по графической системѣ |Автор=Дмитрій Алексеевичъ Пещуровъ |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1891 |Издатель=Типографія Императорской Академіи Наукъ |Место=Санктпетербургъ |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1to10=highroman 11=1/> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индекс - Словари]] mkxv7tys6tf6ygem5xlara8ehggbtr5 5759352 5759344 2026-10-24T20:47:33Z Monedula 5 опечатка 5759352 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=dictionary |Название=Китайско-русскій словарь |Подзаголовок=по графической системѣ |Автор=Дмитрій Алексѣевичъ Пещуровъ |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1891 |Издатель=Типографія Императорской Академіи Наукъ |Место=Санктпетербургъ |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1to10=highroman 11=1/> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индекс - Словари]] h7vsfedej99ftvvldt4b41hcqp5f8d4 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/350 104 1232165 5759345 2026-10-24T20:40:04Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5759345 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 348 —</center></noinclude>{{ВАР|{{перенос2|разочаро|ваніе}}: лично мнѣ присущія нехорошія свойства я „совершенно несправедливо обобщаю на всѣхъ врачей и тѣмъ самымъ компрометирую ихъ“. Это обстоятельство совершенно измѣняетъ {{опечатка|отношенія|отношеніе|О3}} г. Фармаковскаго къ моей книгѣ; у него является опасеніе, какъ бы читатели не вынесли изъ нея недовѣрія къ врачамъ. Мысль эта немедленно подавляетъ въ немъ все остальное, всецѣло овладѣваетъ имъ и доводитъ его до того состоянія, когда человѣкъ перестаетъ понимать самыя простыя вещи. Достаточно ему теперь встрѣтить въ моей книгѣ слово, которому можно придать неблагопріятный смыслъ, — слово, которое въ связи съ другими имѣетъ совершенно невинное значеніе, — и г. Фармаковскій усматриваетъ въ немъ опаснѣйшее колебаніе авторитета медицины и врачебнаго сословія. Разсказываю я, напр., о томъ, что, въ бытность мою студентомъ, мнѣ съ непривычки было тяжело первое время смотрѣть на льющуюся при операціяхъ кровь и слышать стоны оперируемыхъ, но что привычка къ этому вырабатывается скорѣе, чѣмъ можно бы думать. „И слава Богу, разумѣется, — замѣчаю я: — потому что такое относительное „очерствѣніе“ не только необходимо, но прямо желательно; объ этомъ не можетъ быть и спора“. Казалось бы, что̀ можетъ быть невиннѣе и безопаснѣе того, что̀ я говорю? Но нетъ, я употребилъ слово „очерствѣніе“. Употребилъ я его въ кавычкахъ, ясно этимъ показывая, что не признаю даннаго явленія дѣйствительнымъ очерствѣніемъ, но ужъ все кончено: г. Фармаковскій услышалъ слово „очерствѣніе“ и спѣшитъ выступить на защиту врачебнаго сословія. „Не то „очерствѣніе“, — заявляетъ онъ: — когда мы спокойно подходимъ къ больному съ благими намѣреніями облегчить его болѣзнь или, по крайней мѣрѣ, ободрить его угнетенный духъ, а то — худшее „очерственіе“, когда мы разводимъ свои сентиментальныя идеи, вооружая и отвлекая несчастныхъ страдальцевъ отъ тѣхъ quasi-„очерствѣлыхъ“ сердецъ, которыя своимъ „очерствѣніемъ“ попытались бы возвратить имъ потерянное здоровье!“ (стр. 9). Я разсказываю далее, какъ на третьемъ курсѣ, ''при первомъ моемъ знакомствѣ съ медициной'', я обратилъ преимущественно вниманіе на ея темныя стороны, какъ постепенно я убѣдился въ несправедливости такого взгляда и совершенно измѣнилъ свое отношеніе къ медицинѣ. Г. Фармаковскій это первоначальное мое отношеніе, которое самъ я называю „жалкимъ и ребяческимъ“, которое характеризую, какъ „нигилизмъ, столь характерный для всѣхъ полузнаекъ“, приписываетъ мнѣ и длинно, старательно доказываетъ неосновательность такого отношенія. „Несмотря на то, что Вересаеву, какъ человѣку, компетентному въ медицинскомъ дѣлѣ, была извѣстна степень невиновности профессора, допустившаго сделанный имъ при операціи недосмотръ отверстія въ кишкѣ, онъ все-таки счелъ себя въ правѣ восклицать: какъ можно такъ „вполне спокойно“ разсуждать „о погубленной жизни“?.. „Смѣетъ ли<!-- -->|<!-- --> {{перенос2|разочаро|вание}}: лично мне присущие нехорошие свойства я „совершенно несправедливо обобщаю на всех врачей и тем самым компрометирую их“. Это обстоятельство совершенно изменяет отношение г. Фармаковского к моей книге; у него является опасение, как бы читатели не вынесли из неё недоверия к врачам. Мысль эта немедленно подавляет в нём всё остальное, всецело овладевает им и доводит его до того состояния, когда человек перестаёт понимать самые простые вещи. Достаточно ему теперь встретить в моей книге слово, которому можно придать неблагоприятный смысл, — слово, которое в связи с другими имеет совершенно невинное значение, — и г. Фармаковский усматривает в нём опаснейшее колебание авторитета медицины и врачебного сословия. Рассказываю я, напр., о том, что, в бытность мою студентом, мне с непривычки было тяжело первое время смотреть на льющуюся при операциях кровь и слышать стоны оперируемых, но что привычка к этому вырабатывается скорее, чем можно бы думать. „И слава Богу, разумеется, — замечаю я: — потому что такое относительное „очерствение“ не только необходимо, но прямо желательно; об этом не может быть и спора“. Казалось бы, что может быть невиннее и безопаснее того, что я говорю? Но нет, я употребил слово „очерствение“. Употребил я его в кавычках, ясно этим показывая, что не признаю данного явления действительным очерствением, но уж всё кончено: г. Фармаковский услышал слово „очерствение“ и спешит выступить на защиту врачебного сословия. „Не то „очерствение“, — заявляет он, — когда мы спокойно подходим к больному с благими намерениями облегчить его болезнь или, по крайней мере, ободрить его угнетённый дух, а то — худшее „очерствение“, когда мы разводим свои сентиментальные идеи, вооружая и отвлекая несчастных страдальцев от тех quasi-„очерствелых“ сердец, которые своим „очерствением“ попытались бы возвратить им потерянное здоровье!“ (стр. 9). Я рассказываю далее, как на третьем курсе, ''при первом моём знакомстве с медициной'', я обратил преимущественно внимание на её тёмные стороны, как постепенно я убедился в несправедливости такого взгляда и совершенно изменил своё отношение к медицине. Г. Фармаковский это первоначальное моё отношение, которое сам я называю „жалким и ребяческим“, которое характеризую как „нигилизм, столь характерный для всех полузнаек“, приписывает мне и длинно, старательно доказывает неосновательность такого отношения. „Несмотря на то, что Вересаеву, как человеку, компетентному в медицинском деле, была известна степень невиновности профессора, допустившего сделанный им при операции недосмотр отверстия в кишке, он всё-таки счёл себя вправе восклицать: как можно так „вполне спокойно“ рассуждать „о погубленной жизни“?.. „Смеет ли}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 7r6h3ppvvldlpns6hq2i7ve91lhvkdk К другу (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232166 5759346 2026-10-24T20:40:35Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ Другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛ...» 5759346 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ Другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=102|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=118 to=118 onlysection="VIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 49gb5d4131xb523mmazzaeypz8tkd2r 5759349 5759346 2026-10-24T20:43:48Z Borealex 68165 5759349 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ Другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=102—103|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=118 to=119 fromsection="VIII" tosection="VIII" /> {{Примечания2}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] atha75lk4wkwutomq3wt75wn2plzjb7 К другу (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232167 5759347 2026-10-24T20:40:57Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К Другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА...» 5759347 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К Другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=102|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=118 to=118 onlysection="VIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] pag8opmbc5j2ttfx9gzitjvls7gag3z 5759350 5759347 2026-10-24T20:44:04Z Borealex 68165 5759350 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К Другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=102—103|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=118 to=119 fromsection="VIII" tosection="VIII" /> {{Примечания2}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 1u4ko2hwtyadzoi1fh3ibdc4vgbpjb9 К Соловью (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232168 5759351 2026-10-24T20:47:13Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ Другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛ...» 5759351 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ Другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=103—104|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=119 to=120 fromsection="IX" tosection="IX" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 280coylge81k64bfut22c03c61y807w 5759353 5759351 2026-10-24T20:48:08Z Borealex 68165 5759353 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ Соловью | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=103—104|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=119 to=120 fromsection="IX" tosection="IX" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] h2qvstq2xkdigd93rmzsh27dvugdn6o К Соловью (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232169 5759354 2026-10-24T20:48:24Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К Соловью | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНА...» 5759354 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К Соловью | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=103—104|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=119 to=120 fromsection="IX" tosection="IX" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] it2jha0covljfmcqjkhtg6g0lf3xmct Стансы к другу (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232170 5759362 2026-10-24T21:34:16Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Стансы къ другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОР...» 5759362 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Стансы къ другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=104—105|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=120 to=121 fromsection="X" tosection="X" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] s2eskm730llfbmakgvg7k9rf8yzdct1 Стансы к другу (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232171 5759363 2026-10-24T21:34:35Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Стансы к другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИ...» 5759363 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Стансы к другу | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=104—105|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=120 to=121 fromsection="X" tosection="X" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] lfumrrznm894zgqrq1lj5i0wj26y1oh Моя жизнь (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232172 5759366 2026-10-24T21:46:01Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Моя Жизнь | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНА...» 5759366 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Моя Жизнь | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=105—106|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=121 to=122 fromsection="XI" tosection="XI" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] rqlll32jfpt9zm7cn3a4kad1azmku4d Моя жизнь (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232173 5759368 2026-10-24T21:46:28Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Моя Жизнь | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНА...» 5759368 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Моя Жизнь | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=105—106|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=121 to=122 fromsection="XI" tosection="XI" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] rqlll32jfpt9zm7cn3a4kad1azmku4d Роза (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232174 5759369 2026-10-24T21:47:46Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Роза | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА =...» 5759369 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Роза | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=106—107|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=122 to=123 fromsection="XII" tosection="XII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 4p5q3fzzew07r9eco98onnv3w2jre44 Роза (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232175 5759370 2026-10-24T21:48:09Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Роза | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА =...» 5759370 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Роза | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=106—107|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=122 to=123 fromsection="XII" tosection="XII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 4p5q3fzzew07r9eco98onnv3w2jre44 Поездка в Красное Село (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232176 5759371 2026-10-24T21:50:09Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Поѣздка въ Красное Село | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НА...» 5759371 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Поѣздка въ Красное Село | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=107—108|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=123 to=124 fromsection="XIII" tosection="XIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] mtp9gkhlyka9508zngrv3d3bhp2rar6 Поездка в Красное Село (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232177 5759372 2026-10-24T21:50:42Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Поездка в Красное Село | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗ...» 5759372 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Поездка в Красное Село | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=107—108|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=123 to=124 fromsection="XIII" tosection="XIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 3gxd516vj35vbc01lcakdwcx2wr2sun Ободрение поэту (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232178 5759373 2026-10-24T21:58:43Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ободреніе поэту | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕО...» 5759373 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ободреніе поэту | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=109|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=125 to=125 onlysection="XIV" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 5gaxbj9zeeht6c54h9nqxa2y6spqvha Ободрение поэту (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232179 5759374 2026-10-24T21:59:13Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ободрение поэту | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕО...» 5759374 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ободрение поэту | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=109|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=125 to=125 onlysection="XIV" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 2ighl3sg9w9kdfw9pz0ns7gj0zlju95 Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/351 104 1232180 5759375 2026-10-24T22:01:03Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5759375 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 349 —</center></noinclude>{{ВАР|подобный операторъ заниматься медициной?..“ (стр. 23). И затѣмъ г. Фармаковскій обстоятельно разъясняетъ, что во многихъ ошибкахъ врачи совершенно неповинны, что ошибки возможны и въ судейской области и въ желѣзнодорожной жизни, поучаетъ меня, что если я ношу званіе врача, то долженъ связывать съ нимъ обязанность не быть столь легкомысленнымъ въ своихъ сужденіяхъ и словахъ… Одного только г. Фармаковскій не сообщаетъ своимъ читателямъ: что ''вся одиннадцатая глава моихъ „Записокъ“'' посвящена разъясненію того, что врачи часто совершенно неповинны въ ошибкахъ, въ которыхъ ихъ обвиняютъ. „Столь же непонятнымъ съ точки зрѣнія врача, — продолжаетъ г. Фармаковскій: — является еще ''осужденіе Вересаевымъ безсмысленнаго будто бы изслѣдованія тяжелыхъ болъныхъ''“… „Противъ назначенія больнымъ безразличныхъ средствъ опять-таки ''возмущается'' авторъ „Записокъ“… „Авторъ „Записокъ“ напрасно ''такъ зло смѣется'' надъ указаніемъ для каждой болезни нѣсколькихъ лѣкарствъ“… Возраженія все больше принимаютъ совершенно водевильный характеръ. Я говорю: „студентомъ третьяго курса я считалъ медицину шарлатанствомъ“, а г. Фармаковскій возражаетъ: „напрасно Вересаевъ считаетъ медицину шарлатанствомъ“ — и старательно доказываетъ, что медицина не есть шарлатанство… Какъ объяснить такую странную непонятливость? Объясняется она очень просто: до испуганнаго слуха г. Фармаковскаго долетѣло слово „шарлатанство“, и это слово непрогляднымъ туманомъ скрыло отъ его глазъ все остальное. „Въ конце описанія своей студенческой жизни, — говоритъ г. Фармаковскій: — Вересаевъ хочетъ снять съ себя отвѣтственность за всѣ нарисованныя имъ тенденціозныя картины врачебнаго быта, называя ихъ слѣдствіемъ своего студенческаго „нигилизма полузнайки“. Неужели онъ и самъ вѣритъ въ возможность такимъ признаніемъ стереть все впечатлѣніе, которое оставилъ на читателяхъ своими вышеописанными картинами?“ (стр. 27). Представьте себѣ, г. Фармаковскій, — вѣрю, и думаю, что вѣру мою призна̀етъ не лишенною основанія всякій, кто ''просто'' будетъ читать мою книгу, а не хвататься испуганно за каждую фразу и обсуждать, какъ можетъ понять ее неподготовленный читатель. Вотъ какое впечатлѣніе выноситъ этотъ „неподготовленный“ читатель при связномъ чтеніи моей книги: <small>Шагъ за шагомъ раскрываетъ г. Вересаевъ трудный путь врача, начиная со школьной скамьи, съ молодой, горячей вѣры въ науку медицины, до полнаго отчаянія передъ безсиліемъ ея, и заканчивая спокойною увѣренностью въ несомнѣнной пользе врачебнаго искусства (А. С. „О врачахъ“. ''Куръеръ'', 1901, № 132). Авторъ подробно разсказываетъ о томъ, какъ первое знакомство съ медициной, на студенческой скамье, вызвало въ немъ отрицательныя, пессимистическія впечатленія, которыя онъ характеризуетъ названіемъ</small><!-- -->|<!-- --> подобный оператор заниматься медициной?..“ (стр. 23). И затем г. Фармаковский обстоятельно разъясняет, что во многих ошибках врачи совершенно неповинны, что ошибки возможны и в судейской области, и в железнодорожной жизни, поучает меня, что если я ношу звание врача, то должен связывать с ним обязанность не быть столь легкомысленным в своих суждениях и словах… Одного только г. Фармаковский не сообщает своим читателям: что ''вся одиннадцатая глава моих „Записок“'' посвящена разъяснению того, что врачи часто совершенно неповинны в ошибках, в которых их обвиняют. „Столь же непонятным с точки зрения врача, — продолжает г. Фармаковский, — является ещё ''осуждение Вересаевым бессмысленного будто бы исследования тяжёлых болъных''“… „Против назначения больным безразличных средств опять-таки ''возмущается'' автор „Записок“… „Автор „Записок“ напрасно ''так зло смеётся'' над указанием для каждой болезни нескольких лекарств“… Возражения всё больше принимают совершенно водевильный характер. Я говорю: „студентом третьего курса я считал медицину шарлатанством“, а г. Фармаковский возражает: „напрасно Вересаев считает медицину шарлатанством“ — и старательно доказывает, что медицина не есть шарлатанство… Как объяснить такую странную непонятливость? Объясняется она очень просто: до испуганного слуха г. Фармаковского долетело слово „шарлатанство“, и это слово непроглядным туманом скрыло от его глаз всё остальное. „В конце описания своей студенческой жизни, — говорит г. Фармаковский, — Вересаев хочет снять с себя ответственность за все нарисованные им тенденциозные картины врачебного быта, называя их следствием своего студенческого „нигилизма полузнайки“. Неужели он и сам верит в возможность таким признанием стереть всё впечатление, которое оставил на читателях своими вышеописанными картинами?“ (стр. 27). Представьте себе, г. Фармаковский, — верю, и думаю, что веру мою признает не лишённою основания всякий, кто ''просто'' будет читать мою книгу, а не хвататься испуганно за каждую фразу и обсуждать, как может понять её неподготовленный читатель. Вот какое впечатление выносит этот „неподготовленный“ читатель при связном чтении моей книги: <small>Шаг за шагом раскрывает г. Вересаев трудный путь врача, начиная со школьной скамьи, с молодой, горячей веры в науку медицины, до полного отчаяния перед бессилием её, и заканчивая спокойною уверенностью в несомненной пользе врачебного искусства (А. С. „О врачах“. ''Куръер'', 1901, № 132). Автор подробно рассказывает о том, как первое знакомство с медициной, на студенческой скамье, вызвало в нём отрицательные, пессимистические впечатления, которые он характеризует названием</small>}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> axmrvsleoa0vwzxeyyilxtcmj6tuyxp Романс (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232181 5759377 2026-10-24T22:04:19Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Романсъ | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА...» 5759377 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Романсъ | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=109—110|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=125 to=126 fromsection="XV" tosection="XV" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] lge48njyq4izhefavkzdgkoy8zf5fcz Романс (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232182 5759378 2026-10-24T22:04:48Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Романс | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА...» 5759378 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Романс | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=109—110|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=125 to=126 fromsection="XV" tosection="XV" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 0e3evume2s9binuib6hbva7qtwlbq8f Ф. Н. Слепушкину (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232183 5759379 2026-10-24T22:07:13Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ѳ. Н. Слѣпушкину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОР...» 5759379 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ѳ. Н. Слѣпушкину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=110—112|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=126 to=128 fromsection="XVI" tosection="XVI" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] i8fcyun8o9pzmtri9cddhasa68328x6 Ф. Н. Слепушкину (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232184 5759380 2026-10-24T22:07:53Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ф. Н. Слепушкину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОР...» 5759380 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Ф. Н. Слепушкину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=110—112|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=126 to=128 fromsection="XVI" tosection="XVI" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] l5rq0b2u8zzllqiq0ndrh152ij4j0ou Второе послание Ф. Н. Слепушкину (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232185 5759382 2026-10-24T22:17:33Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Второе посланіе Ѳ. Н. Слѣпушкину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА...» 5759382 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Второе посланіе Ѳ. Н. Слѣпушкину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=112—114|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=128 to=130 fromsection="XVII" tosection="XVII" /> {{Примечания2}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] dxmpc0bl5hnsccj3c0kqa7pdzxarzii Второе послание Ф. Н. Слепушкину (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232186 5759383 2026-10-24T22:21:18Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Второе послание Ф. Н. Слепушкину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА...» 5759383 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Второе послание Ф. Н. Слепушкину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=112—114|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=128 to=130 fromsection="XVII" tosection="XVII" /> {{Примечания2}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] pgd4u1gyzcl7t3it4y5sjaok4albxml П. П. Свиньину (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232187 5759384 2026-10-24T22:27:54Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = П. П. Свиньину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГ...» 5759384 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = П. П. Свиньину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=114—116|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=130 to=132 fromsection="XVIII" tosection="XVIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] b7w9ua71dkglfajm24bctqs3x1g70ho П. П. Свиньину (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232188 5759385 2026-10-24T22:28:07Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = П. П. Свиньину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГ...» 5759385 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = П. П. Свиньину | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=114—116|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=130 to=132 fromsection="XVIII" tosection="XVIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] b7w9ua71dkglfajm24bctqs3x1g70ho К Н. К. Попову (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232189 5759386 2026-10-24T22:29:40Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ Н. К. Попову | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИ...» 5759386 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ Н. К. Попову | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=116—118|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=132 to=134 fromsection="XIX" tosection="XIX" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] radpovory2f25v76q3lgmbok1j625p8 К Н. К. Попову (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232190 5759387 2026-10-24T22:29:57Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К Н. К. Попову | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГ...» 5759387 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К Н. К. Попову | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=116—118|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=132 to=134 fromsection="XIX" tosection="XIX" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] kb6ouvzjjboi9s7ogczduvgeo6kwohr Дамон (Хольберг; Суханов)/1828 (ДО) 0 1232191 5759388 2026-10-24T22:33:59Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Людвиг Хольберг | НАЗВАНИЕ = Дамонъ | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = da | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗ...» 5759388 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Людвиг Хольберг | НАЗВАНИЕ = Дамонъ | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = da | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Михаил Дмитриевич Суханов | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=118|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=134 to=134 fromsection="XX" tosection="XX" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] lhk3i9tyyboqhf1ursuekoyz0mbjfko Дамон (Хольберг; Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232192 5759389 2026-10-24T22:34:16Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Людвиг Хольберг | НАЗВАНИЕ = Дамон | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = da | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗА...» 5759389 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Людвиг Хольберг | НАЗВАНИЕ = Дамон | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = da | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Михаил Дмитриевич Суханов | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=118|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=134 to=134 fromsection="XX" tosection="XX" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] guir3bv6flzz75224ncuoor62vyr4me Пьянство (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232193 5759391 2026-10-24T22:36:20Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Пьянство | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛ...» 5759391 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Пьянство | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=119—120|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=135 to=136 fromsection="XXI" tosection="XXI" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] mrnp30pz7vo8orzt86bvh9kgz5cacu7 Пьянство (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232194 5759392 2026-10-24T22:36:35Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Пьянство | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛ...» 5759392 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Пьянство | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=119—120|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=135 to=136 fromsection="XXI" tosection="XXI" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] mrnp30pz7vo8orzt86bvh9kgz5cacu7 Старушка (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232195 5759393 2026-10-24T22:38:20Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Старушка | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛ...» 5759393 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Старушка | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=120—121|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=136 to=137 fromsection="XXII" tosection="XXII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] a56cgxnurbauthu4raftgq749llo1hv Старушка (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232196 5759394 2026-10-24T22:38:37Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Старушка | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛ...» 5759394 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Старушка | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=120—121|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=136 to=137 fromsection="XXII" tosection="XXII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] a56cgxnurbauthu4raftgq749llo1hv Рассказы (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232197 5759396 2026-10-24T22:43:40Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Рассказы | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛ...» 5759396 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Рассказы | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=121—122|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=137 to=138 fromsection="XXIII" tosection="XXIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] brthf2z8u357kwilq7odt3x6fgulkhs Страница:Читальня народной школы, 1904 февраль №2.pdf/1 104 1232198 5759397 2026-10-24T22:45:24Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ Новая: «{{^}} {{c|<u><big>'''ЧИТАЛЬНЯ НАРОДНОЙ ШКОЛЫ'''</big></u>}} {{---}} {{^}} ЖУРНАЛЪ СЪ КАРТИНКАМИ. {{---|3em}} {{c|1904 г. — 17-й годъ издан{{и}}я}} Авторовъ, присылающихъ статьи что рукописи конторѣ въ времени этого преждаѳтъ, хранятся авторы его для поиѣщенія статей, не въ теченіе могут...» 5759397 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{^}} {{c|<u><big>'''ЧИТАЛЬНЯ НАРОДНОЙ ШКОЛЫ'''</big></u>}} {{---}} {{^}} ЖУРНАЛЪ СЪ КАРТИНКАМИ. {{---|3em}} {{c|1904 г. — 17-й годъ издан{{и}}я}} Авторовъ, присылающихъ статьи что рукописи конторѣ въ времени этого преждаѳтъ, хранятся авторы его для поиѣщенія статей, не въ теченіе могутъ издавія. „Читальнѣ", рѳдакція прѳду- въ признанныхъ года получать со ихъ дня удобньши для журнала, полученія. Въ тѳчѳніѳ ихъ обратно изъ конторы лично или довѣрѳнныхъ лицъ, а затѣмъ рукописи подлежать уничтожѳнію. Стихотворѳнія иѳ сохраняются вовсе. Обратной пересылки статей контора на себя не принимаѳгь. Рѳдакція предоставляѳтъ сѳбѣ право исправлять и пѳрѳработывать принятый для печати статьи согласно цѣли изданія, нѳ спрашивая на то согласія авторовъ. Лицъ, не желающихъ допускать такнхъ пѳрѳдѣлокъ, просятъ заявлять о томъ на рукописяхъ. Статьи, пріобрѣтаемыя редакціѳю для помѣщѳнія въ я Читальнѣ <1 печатаются только одинъ разъ, и въ случаѣ повторѳнія изданія ихъ авторы получаютъ за нихъ такой же гонораръ, какъ и въ первый разъ. Авторы, не означающіе на рукописяхъ, на какихъ условіяхъ они согласны предоставлять свои рукописи въ распоряжение рѳдакціи, признаются согласными принять условія, обычно предлагаемый рѳдакціѳю. черѳзъ {{---}} {{c|'''ВЫПУСКЪ II — Февраль 1904 г.'''}} {{c|СОДЕРЖАНІЕ:}} 1. '''Война съ Японіей'''. Очеркъ. ''В. Свѣтлова''. (Съ картой и рисунками). 2. '''На Иванѣ Великомъ'''. Московское преданіе. ''Вл. Александр. Лебедева''. 3. '''Въ грозу'''. (Изъ уральскихъ очерковъ). ''В. Измайлова''. 4. '''Волко на войнѣ'''. (Правдивый случай). ''[[Автор:Иван Вазов|Ив. Вазова]]''. Пер. съ болг. ''К. Рибарова''. {{^}} {{^}} {{---|6em}} {{^}} {{^}} {{c|С.-ПЕТЕРБУРГЪ}} {{c|Типо-литографія {{razr|М. П. Фроловой}}. Галерная ул., д. № 6.}} {{c|1904.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> cm2ccgysv4oldf9bpxc5pw9afdw0rlz 5759399 5759397 2026-10-24T22:52:32Z Lordakryl 39519 /* Вычитана */ 5759399 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{^}} {{c|<u><big>'''ЧИТАЛЬНЯ НАРОДНОЙ ШКОЛЫ'''</big></u>}} {{---}} {{^}} {{c|ЖУРНАЛЪ СЪ КАРТИНКАМИ.}} {{---|3em}} {{c|'''1904 г. — 17-й годъ издан{{и}}я'''}} {{---}} '''Авторовъ, присылающихъ статьи для помѣщенія въ „Читальнѣ"''', рѳдакція прѳдупреждаѳтъ, что рукописи статей, не признанныхъ удобными для журнала, хранятся въ конторѣ его въ теченіе года со дня ихъ полученія. Въ тѳчѳніѳ этого времени авторы могутъ получать ихъ обратно изъ конторы лично или черезъ довѣрѳнныхъ лицъ, '''а затѣмъ рукописи подлежать уничтожѳнію'''. Стихотворѳнія иѳ сохраняются вовсе. Обратной пересылки статей контора на себя не принимаѳгь. Рѳдакція предоставляѳтъ сѳбѣ право исправлять и пѳрѳработывать принятыя для печати статьи согласно цѣли изданія, нѳ спрашивая на то согласія авторовъ. Лицъ, не желающихъ допускать такнхъ пѳрѳдѣлокъ, просятъ заявлять о томъ на рукописяхъ. Статьи, пріобрѣтаемыя редакціѳю для помѣщѳнія въ "Читальнѣ", печатаются только одинъ разъ, и въ случаѣ повторѳнія изданія ихъ авторы получаютъ за нихъ такой же гонораръ, какъ и въ первый разъ. Авторы, не означающіе на рукописяхъ, на какихъ условіяхъ они согласны предоставлять свои рукописи въ распоряжение рѳдакціи, признаются согласными принять условія, обычно предлагаемый рѳдакціѳю. {{---}} {{^}} {{c|'''ВЫПУСКЪ II — Февраль 1904 г.'''}} {{^}} {{^}} {{c|СОДЕРЖАНІЕ:}} 1. '''Война съ Японіей'''. Очеркъ. ''В. Свѣтлова''. (Съ картой и рисунками). 2. '''На Иванѣ Великомъ'''. Московское преданіе. ''Вл. Александр. Лебедева''. 3. '''Въ грозу'''. (Изъ уральскихъ очерковъ). ''В. Измайлова''. 4. '''Волко на войнѣ'''. (Правдивый случай). ''[[Автор:Иван Вазов|Ив. Вазова]]''. Пер. съ болг. ''К. Рибарова''. {{^}} {{^}} {{---|6em}} {{^}} {{^}} {{c|С.-ПЕТЕРБУРГЪ}} {{c|Типо-литографія {{razr|М. П. Фроловой}}. Галерная ул., д. № 6.}} {{c|1904.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> mfjmkuyyk9qmhdhoclc9ygqx8dzwcjj 5759400 5759399 2026-10-24T22:52:41Z Lordakryl 39519 /* Не вычитана */ 5759400 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{^}} {{c|<u><big>'''ЧИТАЛЬНЯ НАРОДНОЙ ШКОЛЫ'''</big></u>}} {{---}} {{^}} {{c|ЖУРНАЛЪ СЪ КАРТИНКАМИ.}} {{---|3em}} {{c|'''1904 г. — 17-й годъ издан{{и}}я'''}} {{---}} '''Авторовъ, присылающихъ статьи для помѣщенія въ „Читальнѣ"''', рѳдакція прѳдупреждаѳтъ, что рукописи статей, не признанныхъ удобными для журнала, хранятся въ конторѣ его въ теченіе года со дня ихъ полученія. Въ тѳчѳніѳ этого времени авторы могутъ получать ихъ обратно изъ конторы лично или черезъ довѣрѳнныхъ лицъ, '''а затѣмъ рукописи подлежать уничтожѳнію'''. Стихотворѳнія иѳ сохраняются вовсе. Обратной пересылки статей контора на себя не принимаѳгь. Рѳдакція предоставляѳтъ сѳбѣ право исправлять и пѳрѳработывать принятыя для печати статьи согласно цѣли изданія, нѳ спрашивая на то согласія авторовъ. Лицъ, не желающихъ допускать такнхъ пѳрѳдѣлокъ, просятъ заявлять о томъ на рукописяхъ. Статьи, пріобрѣтаемыя редакціѳю для помѣщѳнія въ "Читальнѣ", печатаются только одинъ разъ, и въ случаѣ повторѳнія изданія ихъ авторы получаютъ за нихъ такой же гонораръ, какъ и въ первый разъ. Авторы, не означающіе на рукописяхъ, на какихъ условіяхъ они согласны предоставлять свои рукописи въ распоряжение рѳдакціи, признаются согласными принять условія, обычно предлагаемый рѳдакціѳю. {{---}} {{^}} {{c|'''ВЫПУСКЪ II — Февраль 1904 г.'''}} {{^}} {{^}} {{c|СОДЕРЖАНІЕ:}} 1. '''Война съ Японіей'''. Очеркъ. ''В. Свѣтлова''. (Съ картой и рисунками). 2. '''На Иванѣ Великомъ'''. Московское преданіе. ''Вл. Александр. Лебедева''. 3. '''Въ грозу'''. (Изъ уральскихъ очерковъ). ''В. Измайлова''. 4. '''Волко на войнѣ'''. (Правдивый случай). ''[[Автор:Иван Вазов|Ив. Вазова]]''. Пер. съ болг. ''К. Рибарова''. {{^}} {{^}} {{---|6em}} {{^}} {{^}} {{c|С.-ПЕТЕРБУРГЪ}} {{c|Типо-литографія {{razr|М. П. Фроловой}}. Галерная ул., д. № 6.}} {{c|1904.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> k5ejjqjiye41eriuu99vq5ri56dzn1a Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/352 104 1232199 5759398 2026-10-24T22:51:38Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5759398 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 350 —</center></noinclude>{{ВАР|<small>„медицинскаго нигилизма“… Но, по мѣрѣ того, какъ онъ углублялся въ медицинскую науку, она обращалась къ нему другой своей стороной, — и преувеличенный скептицизмъ сменялся вѣрой въ могущество упорнаго стремленія къ истинѣ (Сѣверовъ. „Русская литература“. ''Новости'', 1901, № 134). Но этотъ кризисъ сомнѣнія тянется недолго, — говоритъ г. Т. де-Вызева въ предисловіи къ французскому переводу „Записокъ врача“. — Студентъ вскорѣ начинаетъ понимать, что если медицина знаетъ и мало, то онъ-то самъ, во всякомъ случаѣ, не знаетъ совсѣмъ ничего и не имѣетъ права судить о наукѣ, ему неизвѣстной… Вскорѣ въ немъ не остается и слѣда наивнаго скептицизма „полузнайки“<ref>Mémoires d’un médecin. Paris. 1902, pp. V—VI. — Кcтати: въ томъ же предисловии г. Вызева сообщаетъ, что «Записки врача» «sont publiés sous un pseudonyme par un des plus savants médecins de St.-Pétersbourg». Для чего понадобилась г‑ну Вызевѣ эта выдумка?</ref>.</small> Такъ приблизительно понимаетъ мой разсказъ и большинство „неподготовленныхъ“ критиковъ. Удивительное дѣло! Пишетъ о „Запискахъ врача“ не-врачъ, и онъ совершенно ясно и правильно понимаетъ то, что̀ я хочу сказать; пишетъ врачъ, — и онъ, подобно г. Фармаковскому, не понимаетъ самыхъ ясныхъ вещей и въ каждомъ, самомъ невинномъ словѣ видитъ обвиненіе врачей и медицины въ ужаснѣйшихъ грѣхахъ<ref>Въ этомъ отношеніи особенно характерна курьезная брошюра г‑на Г. Медведева: «Врачъ-художникъ. Отвѣтъ на книгу Вересаева „Записки врача“. Спб. 1903.</ref>. Приведенные примѣры избавляютъ меня отъ необходимости слѣдовать дальше за г. Фармаковскимъ въ его возраженіяхъ на мое поннманіе медицины. Я отмѣчу только еще два образчика его критики. По г. Фармаковскому, „оказывается, что медицину, если ее поподробнѣе разобрать, и если вникнуть въ суть ея значенія и смысла, придется прировнять къ галстуку европейскаго костюма“ (стр. 108). Это мнѣніе, по словамъ г. Фармаковскаго, я привожу „какъ бы съ одобряющей улыбкой“ (стр. 67), и г. Фармаковскому „больно слышать это изъ устъ врача“. Я попрошу читателя раскрыть мои „Записки“ на соотвѣтственной страницѣ, и онъ увидитъ, что указанное сравненіе высказываетъ отчаявшійся въ медицинѣ больной, а я подробно доказываю неосновательность такого сравненія. Какъ могъ г. Фармаковскій не замѣтить этого? Онъ, конечно, замѣтилъ, но — ему доподлинно извѣстно, что „изъ всѣхъ сопутствующихъ разсужденій эта фраза возьметъ главенство надъ чувствомъ непосвященнаго читателя“ (стр. 67), — такъ вѣрно извѣстно, что въ дальнѣйшемъ онъ ужъ считаетъ себя въ правѣ говорить, будто это ''я'' доказываю читателю, что медицина подобна галстуку… Г. Фармаковскій либо непослѣдователенъ, либо слишкомъ самоувѣренъ: зачѣмъ онъ въ своей брошюре приводитъ это гибельное для медицины сравненіе ея съ галстукомъ? Чѣмъ онъ гарантированъ, что „изъ всѣхъ его сопутствующихъ разсужденій“ эта фраза также не „возьметъ главенства надъ чувствомъ<!-- -->|<!-- --> <small>„медицинского нигилизма“… Но, по мере того, как он углублялся в медицинскую науку, она обращалась к нему другой своей стороной, — и преувеличенный скептицизм сменялся верой в могущество упорного стремления к истине (Северов. „Русская литература“. ''Новости'', 1901, № 134). Но этот кризис сомнения тянется недолго, — говорит г. Т. де-Вызева в предисловии к французскому переводу „Записок врача“. — Студент вскоре начинает понимать, что если медицина знает и мало, то он-то сам, во всяком случае, не знает совсем ничего и не имеет права судить о науке, ему неизвестной… Вскоре в нём не остаётся и следа наивного скептицизма „полузнайки“<ref>Mémoires d’un médecin. Paris. 1902, pp. V—VI. — Кcтати: в том же предисловии г. Вызева сообщает, что «Записки врача» «sont publiés sous un pseudonyme par un des plus savants médecins de St.-Pétersbourg». Для чего понадобилась г‑ну Вызеве эта выдумка?</ref>.</small> Так приблизительно понимает мой рассказ и большинство „неподготовленных“ критиков. Удивительное дело! Пишет о „Записках врача“ не-врач, и он совершенно ясно и правильно понимает то, что я хочу сказать; пишет врач, — и он, подобно г. Фармаковскому, не понимает самых ясных вещей и в каждом, самом невинном слове видит обвинение врачей и медицины в ужаснейших грехах<ref>В этом отношении особенно характерна курьёзная брошюра г‑на Г. Медведева: «Врач-художник. Ответ на книгу Вересаева „Записки врача“. Спб. 1903.</ref>. Приведённые примеры избавляют меня от необходимости следовать дальше за г. Фармаковским в его возражениях на моё поннмание медицины. Я отмечу только ещё два образчика его критики. По г. Фармаковскому, „оказывается, что медицину, если её поподробнее разобрать, и если вникнуть в суть её значения и смысла, придётся приравнять к галстуку европейского костюма“ (стр. 108). Это мнение, по словам г. Фармаковского, я привожу „как бы с одобряющей улыбкой“ (стр. 67), и г. Фармаковскому „больно слышать это из уст врача“. Я попрошу читателя раскрыть мои „Записки“ на соответственной странице, и он увидит, что указанное сравнение высказывает отчаявшийся в медицине больной, а я подробно доказываю неосновательность такого сравнения. Как мог г. Фармаковский не заметить этого? Он, конечно, заметил, но — ему доподлинно известно, что „из всех сопутствующих рассуждений эта фраза возьмёт главенство над чувством непосвящённого читателя“ (стр. 67), — так верно известно, что в дальнейшем он уж считает себя вправе говорить, будто это ''я'' доказываю читателю, что медицина подобна галстуку… Г. Фармаковский либо непоследователен, либо слишком самоуверен: зачем он в своей брошюре приводит это гибельное для медицины сравнение её с галстуком? Чем он гарантирован, что „из всех его сопутствующих рассуждений“ эта фраза также не „возьмёт главенства над чувством}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> kiuk8e842d3z6niwj048qmm3zn27kv1 5759403 5759398 2026-10-24T22:54:07Z Lanhiaze 23205 Лат.→рус. 5759403 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 350 —</center></noinclude>{{ВАР|<small>„медицинскаго нигилизма“… Но, по мѣрѣ того, какъ онъ углублялся въ медицинскую науку, она обращалась къ нему другой своей стороной, — и преувеличенный скептицизмъ сменялся вѣрой въ могущество упорнаго стремленія къ истинѣ (Сѣверовъ. „Русская литература“. ''Новости'', 1901, № 134). Но этотъ кризисъ сомнѣнія тянется недолго, — говоритъ г. Т. де-Вызева въ предисловіи къ французскому переводу „Записокъ врача“. — Студентъ вскорѣ начинаетъ понимать, что если медицина знаетъ и мало, то онъ-то самъ, во всякомъ случаѣ, не знаетъ совсѣмъ ничего и не имѣетъ права судить о наукѣ, ему неизвѣстной… Вскорѣ въ немъ не остается и слѣда наивнаго скептицизма „полузнайки“<ref>Mémoires d’un médecin. Paris. 1902, pp. V—VI. — Кстати: въ томъ же предисловии г. Вызева сообщаетъ, что «Записки врача» «sont publiés sous un pseudonyme par un des plus savants médecins de St.-Pétersbourg». Для чего понадобилась г‑ну Вызевѣ эта выдумка?</ref>.</small> Такъ приблизительно понимаетъ мой разсказъ и большинство „неподготовленныхъ“ критиковъ. Удивительное дѣло! Пишетъ о „Запискахъ врача“ не-врачъ, и онъ совершенно ясно и правильно понимаетъ то, что̀ я хочу сказать; пишетъ врачъ, — и онъ, подобно г. Фармаковскому, не понимаетъ самыхъ ясныхъ вещей и въ каждомъ, самомъ невинномъ словѣ видитъ обвиненіе врачей и медицины въ ужаснѣйшихъ грѣхахъ<ref>Въ этомъ отношеніи особенно характерна курьезная брошюра г‑на Г. Медведева: «Врачъ-художникъ. Отвѣтъ на книгу Вересаева „Записки врача“. Спб. 1903.</ref>. Приведенные примѣры избавляютъ меня отъ необходимости слѣдовать дальше за г. Фармаковскимъ въ его возраженіяхъ на мое поннманіе медицины. Я отмѣчу только еще два образчика его критики. По г. Фармаковскому, „оказывается, что медицину, если ее поподробнѣе разобрать, и если вникнуть въ суть ея значенія и смысла, придется прировнять къ галстуку европейскаго костюма“ (стр. 108). Это мнѣніе, по словамъ г. Фармаковскаго, я привожу „какъ бы съ одобряющей улыбкой“ (стр. 67), и г. Фармаковскому „больно слышать это изъ устъ врача“. Я попрошу читателя раскрыть мои „Записки“ на соотвѣтственной страницѣ, и онъ увидитъ, что указанное сравненіе высказываетъ отчаявшійся въ медицинѣ больной, а я подробно доказываю неосновательность такого сравненія. Какъ могъ г. Фармаковскій не замѣтить этого? Онъ, конечно, замѣтилъ, но — ему доподлинно извѣстно, что „изъ всѣхъ сопутствующихъ разсужденій эта фраза возьметъ главенство надъ чувствомъ непосвященнаго читателя“ (стр. 67), — такъ вѣрно извѣстно, что въ дальнѣйшемъ онъ ужъ считаетъ себя въ правѣ говорить, будто это ''я'' доказываю читателю, что медицина подобна галстуку… Г. Фармаковскій либо непослѣдователенъ, либо слишкомъ самоувѣренъ: зачѣмъ онъ въ своей брошюре приводитъ это гибельное для медицины сравненіе ея съ галстукомъ? Чѣмъ онъ гарантированъ, что „изъ всѣхъ его сопутствующихъ разсужденій“ эта фраза также не „возьметъ главенства надъ чувствомъ<!-- -->|<!-- --> <small>„медицинского нигилизма“… Но, по мере того, как он углублялся в медицинскую науку, она обращалась к нему другой своей стороной, — и преувеличенный скептицизм сменялся верой в могущество упорного стремления к истине (Северов. „Русская литература“. ''Новости'', 1901, № 134). Но этот кризис сомнения тянется недолго, — говорит г. Т. де-Вызева в предисловии к французскому переводу „Записок врача“. — Студент вскоре начинает понимать, что если медицина знает и мало, то он-то сам, во всяком случае, не знает совсем ничего и не имеет права судить о науке, ему неизвестной… Вскоре в нём не остаётся и следа наивного скептицизма „полузнайки“<ref>Mémoires d’un médecin. Paris. 1902, pp. V—VI. — Кстати: в том же предисловии г. Вызева сообщает, что «Записки врача» «sont publiés sous un pseudonyme par un des plus savants médecins de St.-Pétersbourg». Для чего понадобилась г‑ну Вызеве эта выдумка?</ref>.</small> Так приблизительно понимает мой рассказ и большинство „неподготовленных“ критиков. Удивительное дело! Пишет о „Записках врача“ не-врач, и он совершенно ясно и правильно понимает то, что я хочу сказать; пишет врач, — и он, подобно г. Фармаковскому, не понимает самых ясных вещей и в каждом, самом невинном слове видит обвинение врачей и медицины в ужаснейших грехах<ref>В этом отношении особенно характерна курьёзная брошюра г‑на Г. Медведева: «Врач-художник. Ответ на книгу Вересаева „Записки врача“. Спб. 1903.</ref>. Приведённые примеры избавляют меня от необходимости следовать дальше за г. Фармаковским в его возражениях на моё поннмание медицины. Я отмечу только ещё два образчика его критики. По г. Фармаковскому, „оказывается, что медицину, если её поподробнее разобрать, и если вникнуть в суть её значения и смысла, придётся приравнять к галстуку европейского костюма“ (стр. 108). Это мнение, по словам г. Фармаковского, я привожу „как бы с одобряющей улыбкой“ (стр. 67), и г. Фармаковскому „больно слышать это из уст врача“. Я попрошу читателя раскрыть мои „Записки“ на соответственной странице, и он увидит, что указанное сравнение высказывает отчаявшийся в медицине больной, а я подробно доказываю неосновательность такого сравнения. Как мог г. Фармаковский не заметить этого? Он, конечно, заметил, но — ему доподлинно известно, что „из всех сопутствующих рассуждений эта фраза возьмёт главенство над чувством непосвящённого читателя“ (стр. 67), — так верно известно, что в дальнейшем он уж считает себя вправе говорить, будто это ''я'' доказываю читателю, что медицина подобна галстуку… Г. Фармаковский либо непоследователен, либо слишком самоуверен: зачем он в своей брошюре приводит это гибельное для медицины сравнение её с галстуком? Чем он гарантирован, что „из всех его сопутствующих рассуждений“ эта фраза также не „возьмёт главенства над чувством}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 5eaifks1joa8k2lh1k26o03m6jhixkm Страница:Читальня народной школы, 1904 февраль №2.pdf/126 104 1232200 5759405 2026-10-24T22:55:11Z Lordakryl 39519 /* Без текста */ 5759405 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="0" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude><noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> tfz03vw12q8mmgtmnyxgucyvjmz71di Рассказы (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232201 5759407 2026-10-24T22:57:50Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Рассказы | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛ...» 5759407 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Рассказы | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=121—122|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=137 to=138 fromsection="XXIII" tosection="XXIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] brthf2z8u357kwilq7odt3x6fgulkhs Страница:Читальня народной школы, 1904 февраль №2.pdf/127 104 1232202 5759408 2026-10-24T22:58:56Z Lordakryl 39519 /* Вычитана */ 5759408 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>==ВОЛКО НА ВОЙНѢ.== {{c|(Правдивый случай).}}<ref>Въ 1885 г. Восточная Румелія, находившаяся въ зависимости отъ Турціи, присоединилась къ Болгарій. Болгары, ожи-дая, что Турція не отдасть безь войны Румелію, собрали свои войска на турецкой границѣ. Но войну пришлось болгарамъ вести не съ турками, а съ своими братьями - сербами: Сербія, сосѣдняя съ Болгаріей, тоже славянское, какъ и она, государство, не желая усиленія и расширенія своей сосѣдки, объявила войну Болгаріи и двинула свои войска черезъ болгарскую границу. Болгарскимъ войскамъ пришлось перейти оть турецкой границы къ сербской и вступить въ борьбу съ сербами. Такъ началась эта война, ко времени которой и относится предлагаемый разсказъ.</ref> Когда Волко потребовали на войну, онъ спрятался на сѣновалѣ, а его старый отецъ пошелъ въ городъ хлопотать у властей объ освобожденіи Волко оть похода, такъ какъ съ уходомъ сына у него некому будеть работать. Въ домѣ осталась старуха-мать, чтобы отсылать тѣхъ, кто будетъ спрашивать Волко. — Старуха Вида, скажи Волко, чтобы онъ шелъ въ городъ, — онъ вѣдь состоитъ въ ополченіи. Пусть<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> cgqs0taj39mohkpbsdbwklegikhkovl 5759409 5759408 2026-10-24T23:00:14Z Lordakryl 39519 5759409 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>==ВОЛКО НА ВОЙНѢ.== {{c|(Правдивый случай).}}<ref>Въ 1885 г. Восточная Румелія, находившаяся въ зависимости отъ Турціи, присоединилась къ Болгарій. Болгары, ожидая, что Турція не отдасть безь войны Румелію, собрали свои войска на турецкой границѣ. Но войну пришлось болгарамъ вести не съ турками, а съ своими братьями — сербами: Сербія, сосѣдняя съ Болгаріей, тоже славянское, какъ и она, государство, не желая усиленія и расширенія своей сосѣдки, объявила войну Болгаріи и двинула свои войска черезъ болгарскую границу. Болгарскимъ войскамъ пришлось перейти оть турецкой границы къ сербской и вступить въ борьбу съ сербами. Такъ началась эта война, ко времени которой и относится предлагаемый разсказъ.</ref> Когда Волко потребовали на войну, онъ спрятался на сѣновалѣ, а его старый отецъ пошелъ въ городъ хлопотать у властей объ освобожденіи Волко оть похода, такъ какъ съ уходомъ сына у него некому будеть работать. Въ домѣ осталась старуха-мать, чтобы отсылать тѣхъ, кто будетъ спрашивать Волко. — Старуха Вида, скажи Волко, чтобы онъ шелъ въ городъ, — онъ вѣдь состоитъ въ ополченіи. Пусть<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> kgz0i229irlj1kjwzas7cmvzmitlev1 5759414 5759409 2026-10-24T23:01:44Z Lordakryl 39519 5759414 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} ==ВОЛКО НА ВОЙНѢ.== {{c|(Правдивый случай).}}<ref>Въ 1885 г. Восточная Румелія, находившаяся въ зависимости отъ Турціи, присоединилась къ Болгарій. Болгары, ожидая, что Турція не отдасть безь войны Румелію, собрали свои войска на турецкой границѣ. Но войну пришлось болгарамъ вести не съ турками, а съ своими братьями — сербами: Сербія, сосѣдняя съ Болгаріей, тоже славянское, какъ и она, государство, не желая усиленія и расширенія своей сосѣдки, объявила войну Болгаріи и двинула свои войска черезъ болгарскую границу. Болгарскимъ войскамъ пришлось перейти оть турецкой границы къ сербской и вступить въ борьбу съ сербами. Такъ началась эта война, ко времени которой и относится предлагаемый разсказъ.</ref> Когда Волко потребовали на войну, онъ спрятался на сѣновалѣ, а его старый отецъ пошелъ въ городъ хлопотать у властей объ освобожденіи Волко оть похода, такъ какъ съ уходомъ сына у него некому будеть работать. Въ домѣ осталась старуха-мать, чтобы отсылать тѣхъ, кто будетъ спрашивать Волко. — Старуха Вида, скажи Волко, чтобы онъ шелъ въ городъ, — онъ вѣдь состоитъ въ ополченіи. Пусть<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 7ugy92m4wx0luavyb6sz3cpuwr44d8q Муж и жена (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232203 5759410 2026-10-24T23:00:19Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Мужъ и жена | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИН...» 5759410 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Мужъ и жена | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=122—123|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=138 to=139 fromsection="XXIV" tosection="XXIV" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] cnbdl11b7lulyw0dvjl66ouosgr7pnx Муж и жена (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232204 5759411 2026-10-24T23:00:44Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Муж и жена | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНА...» 5759411 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Муж и жена | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=122—123|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=138 to=139 fromsection="XXIV" tosection="XXIV" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] ol6t0rnlog0v01bswx9n2lbx1ptsobc Дружба (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232205 5759415 2026-10-24T23:02:48Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Дружба | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА...» 5759415 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Дружба | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=124—125|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=140 to=141 fromsection="XXV" tosection="XXV" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] rv5s4r8q7v4oskgri6o6a1shkqqka1e Дружба (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232206 5759416 2026-10-24T23:03:06Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Дружба | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА...» 5759416 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Дружба | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=124—125|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=140 to=141 fromsection="XXV" tosection="XXV" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] rv5s4r8q7v4oskgri6o6a1shkqqka1e Надпись. К портрету Ф. Н. Слепушкина (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232207 5759417 2026-10-24T23:05:01Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ портрету Ѳ. Н. Слѣпушкина | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА =...» 5759417 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Къ портрету Ѳ. Н. Слѣпушкина | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=125|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=141 to=141 onlysection="XXVI" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] h6nqaosmtzuf4bqxbk8xh4h663ilb4z Надпись. К портрету Ф. Н. Слепушкина (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232208 5759418 2026-10-24T23:05:26Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К портрету Ф. Н. Слепушкина | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = |...» 5759418 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = К портрету Ф. Н. Слепушкина | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=125|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=141 to=141 onlysection="XXVI" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] 16uoq1cc8kzsppe5knzilt76ttqflp2 Надгробная другу человечества (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232209 5759419 2026-10-24T23:06:35Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Надгробная другу человѣчества | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА...» 5759419 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Надгробная другу человѣчества | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=125|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=141 to=141 onlysection="XXVII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] g1cbd780jfogvjzowheuxlflrahny1y Надгробная другу человечества (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232210 5759420 2026-10-24T23:07:10Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Надгробная другу человечества | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА...» 5759420 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Надгробная другу человечества | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=125|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=141 to=141 onlysection="XXVII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] goyeejbowx9nrie2ua1lg71n22bq8zv Эпиграмма. Скупой Лине (Суханов)/1828 (ДО) 0 1232211 5759422 2026-10-24T23:09:22Z Borealex 68165 Новая: « {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Эпиграмма (Скупой Линѣ) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗ...» 5759422 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Эпиграмма (Скупой Линѣ) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=126|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=142 to=142 onlysection="XXVIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] b8x42n1i1tpwldthiqu1gu2l588tocy Эпиграмма. Скупой Лине (Суханов)/1828 (ВТ) 0 1232212 5759423 2026-10-24T23:10:25Z Borealex 68165 Новая: «XXVIII {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Эпиграмма (Скупой Лине) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = |...» 5759423 wikitext text/x-wiki XXVIII {{Отексте | АВТОР = Михаил Дмитриевич Суханов | НАЗВАНИЕ = Эпиграмма (Скупой Лине) | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1828 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{Источник|Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf|{{книга|автор=|часть=|заглавие={{ЕДО|Басни, пѣсни и разныя стихотворенія крестьянина Михайла Суханова|Басни, песни и разные стихотворения крестьянина Михаила Суханова}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1828|том=|страницы=126|страниц=126}}}} | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕВЕРСИИ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = v }} <pages index="Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf" from=142 to=142 onlysection="XXVIII" /> [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Поэзия 1828 года]] [[Категория:Михаил Дмитриевич Суханов]] krc5w297816dtvt3llmom8rtubfmlwi Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) том 1.pdf/353 104 1232213 5759424 2026-10-24T23:18:18Z Lanhiaze 23205 /* Не вычитана */ 5759424 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>— 351 —</center></noinclude>непосвященнаго читателя“? Или онъ такъ ужъ увѣренъ, что его „разсужденія“ убедительнее моихъ? Въ главе XII „Записокъ“ я разсказываю, какъ тяжело мне было притворяться передъ больными и обманывать ихъ, и какъ я убѣдился, что иначе не можеть быть, что обманъ часто необходимъ. Г. Фармаковскій, по своему обыкновенію, подхватываетъ одно слово „обманъ“ — и длинно, обстоятельно начинаетъ доказывать… что обманъ часто необходимъ! И онъ поучаетъ меня, что „такой обманъ, разъ онъ необходимъ для пользы самихъ же паціентовъ, едва ли можетъ считаться порокомъ и ставиться медицинѣ въ укоръ“! (стр. 33). Но вѣдь, серьезно-то говоря, что̀ же это, наконецъ, такое, — наивная слѣпота или злостная недобросовѣстность?!. Скучно вести такого рода полемику, спорить не по существу, а лишь возстановлять смыслъ твоихъ словъ. Я не сталъ бы этого дѣлать, если бы склонность къ подобнымъ извращеніямъ была лишь спеціальною особенностью г. Фармаковскаго. Но какъ разъ онъ — еще одинъ изъ сравнительно добросовѣстныхъ моихъ оппонентовъ; другіе же позволяютъ себѣ такія извращенія моихъ словъ и мыслей, что непріятно и возражать имъ. Предлагаю читателю прочесть, напр., уже отмѣченную выше рецензію г. Алелекова въ „Медицинскомъ Обозреніи“ или „трудъ“ профессора Л. Мороховца, и онъ увидитъ, до какихъ неприличныхъ передержекъ способны унижаться некоторые изъ моихъ оппонеитовъ. {{heading|5|II.}} Въ девятой главѣ „Записокъ“ я разсказываю, что, взявшись за практику, я живо почувствовалъ, какая громадная область знаній намъ недоступна, какъ мало мы еще понимаемъ въ человеческомъ организмѣ. „Такъ же, какъ при первомъ моемъ знакомствѣ съ медициною, меня теперь опять поразило безконечное несовершенство ея діагностики, чрезвычайная шаткость и неувѣренность всѣхъ ея показаній. Только ''раньше я преисполнялся глубокимъ презрѣніемъ къ кому-то „имъ“, которые создали такую плохую науку''; теперь же ея несовершенство встало передо мною ''естественнымъ и неизбѣжнымъ фактомъ'', но еще болѣе тяжелымъ, чѣмъ прежде, потому что онъ наталкивался на жизнь“. Г. Фармаковскій, съ своею обычною добросовѣстностью, излагаетъ это мѣсто такъ: „слѣдуетъ выводъ, что въ медицинской наукѣ все еще темно и непонятно, а потомъ указывается на ''заслуженное презрѣніе къ врачамъ, которые создали такую плохую науку''“ (стр. 47). „Врачи, — продолжаетъ г. Фармаковскій: — не достигли до такого полнаго пониманія человеческаго организма, чтобъ каждое нарушеніе его функцій и дѣйствіе на него различиыхъ средствъ являлось бы для нихъ совершенно понятнымъ. ''А это, по мнѣнію Вересаева, не даетъ''<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> r88pw3mykn4f9eodv95diwlbbm3bk4m Страница:Читальня народной школы, 1904 февраль №2.pdf/128 104 1232214 5759425 2026-10-25T00:03:01Z Lordakryl 39519 /* Вычитана */ 5759425 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ружье возьметъ съ собою!.. сказалъ староста матери Волко. — Да нѣтъ Волко дома, сыночекъ! отвѣчала та. — Бабушка Вида, можетъ-быть, спрятался Волко? спрашивали ополченцы, проходившіе мимо калитки. — Нѣтъ, дѣтки, куда я могу его спрятать... Онъ еще позавчера ушелъ куда-то... Простота вѣдь онъ, вы его знаете!.. Но вотъ подходитъ Иванъ, по прозвищу «Мори-Свинью», начальникъ ополченцевъ, вооруженный съ головы до пятъ. Иванъ Мори-Свинью злой человѣкъ, и всѣ въ деревнѣ трепещуть передъ нимъ. — Старуха, говоритъ онъ, — если Волко не явится завтра, въ день нашего выступленія, то ему сильно отъ меня достанется, какъ только онъ мнѣ попа-дется! Знай это! — Ой, сыночекъ, убейте меня, если вы его найдете. Простота вѣдь онъ, ты его знаешь! За нимъ нѣтъ грѣха! вся дрожа, бормотала старуха Вида, не переставая думать о спрятанномъ на сѣновалѣ Волко. — Сильно достанется, такъ и знай! повторилъ Мори-Свинью, отходя отъ старухи. А Волко въ это время смотритъ въ щель сѣновала на дорогу и весь дрожитъ, какъ въ лихорадкѣ. Онъ услыхалъ угрозу страшнаго Мори-Свинью и еще больше испугался. Потомъ онъ поглубже {{перенос|за|рылся}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> dzd2a49d23fdk5o6v15dq4ytcpaq93w Страница:Читальня народной школы, 1904 февраль №2.pdf/125 104 1232215 5759426 2026-10-25T00:09:06Z Lordakryl 39519 /* Вычитана */ 5759426 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lordakryl" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{c|'''Читальня народной школы'''}} {{^}} {{^}} {{c|<big>'''Волко на войнѣ'''</big>}} {{^}} {{c|(Правдивый случай).}} {{c|'''Ив. Вазова.'''}} {{c|Перев. съ болгарск. '''К. Рибаровъ.'''}} {{---|6em}} {{c|'''С.-Петербургъ — 1904 г.'''}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> tq8wb48oug5u75zam67ui1ie213ga8z Автор:Фаня Самойловна Шуцкевер 102 1232216 5759445 2026-10-25T06:05:42Z Wlbw68 37914 Новая: «{{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Шуцкевер | ФАМИЛИЯ = Шуцкевер | ИМЕНА = Фаня Самойловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = российская революционерка, советский политический деятель | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 04.1898 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Сморгонь, Смоленская губ...» 5759445 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Шуцкевер | ФАМИЛИЯ = Шуцкевер | ИМЕНА = Фаня Самойловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = российская революционерка, советский политический деятель | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 04.1898 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Сморгонь, Смоленская губерния | ДАТАСМЕРТИ = 28.01.1945 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * В дни Великого Октября : сборник / составила Ф. Шуцкевер ; под ред. А. Слепкова. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1926. - 61 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Фани Самойловны Шуцкевер|mode=pages}} == Ссылки == * [https://cyclowiki.org/wiki/Фаня_Самойловна_Шуцкевер?ysclid=mvlxj6keak986322206 Фаня Самойловна Шуцкевер] * [https://ru.openlist.wiki/Шуцкевер_Фаня_Самойловна_(1898)?ysclid=mvlybyadlh720347522 Шуцкевер Фаня Самойловна (1898)] * [http://skorbim.com/мемориал/шуцкевер_анна_самойловна.html Шуцкевер Анна Самойловна] {{АП|ГОД=1945|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] 7xpe6gtxzavy6yppikoksmq68kyfaji 5759447 5759445 2026-10-25T06:17:16Z Wlbw68 37914 иллюстрация 5759447 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Шуцкевер | ФАМИЛИЯ = Шуцкевер | ИМЕНА = Фаня Самойловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = российская революционерка, советский политический деятель | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 04.1898 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Сморгонь, Смоленская губерния | ДАТАСМЕРТИ = 28.01.1945 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = Фаня Самойловна Шуцкевер.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * В дни Великого Октября : сборник / составила Ф. Шуцкевер ; под ред. А. Слепкова. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1926. - 61 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Фани Самойловны Шуцкевер|mode=pages}} == Ссылки == * [https://cyclowiki.org/wiki/Фаня_Самойловна_Шуцкевер?ysclid=mvlxj6keak986322206 Фаня Самойловна Шуцкевер] * [https://ru.openlist.wiki/Шуцкевер_Фаня_Самойловна_(1898)?ysclid=mvlybyadlh720347522 Шуцкевер Фаня Самойловна (1898)] * [http://skorbim.com/мемориал/шуцкевер_анна_самойловна.html Шуцкевер Анна Самойловна] {{АП|ГОД=1945|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] k2gjon10zzckxmcf04lue8pv5p6i1bs 5759449 5759447 2026-10-25T06:35:21Z Wlbw68 37914 5759449 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Шуцкевер | ФАМИЛИЯ = Шуцкевер | ИМЕНА = Фаня Самойловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = российская революционерка, советский политический деятель | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 1.04.1898 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Сморгонь, Смоленская губерния | ДАТАСМЕРТИ = 28.01.1945 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = Фаня Самойловна Шуцкевер.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * В дни Великого Октября : сборник / составила Ф. Шуцкевер ; под ред. А. Слепкова. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1926. - 61 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Фани Самойловны Шуцкевер|mode=pages}} == Ссылки == * [https://cyclowiki.org/wiki/Фаня_Самойловна_Шуцкевер?ysclid=mvlxj6keak986322206 Фаня Самойловна Шуцкевер] * [https://ru.openlist.wiki/Шуцкевер_Фаня_Самойловна_(1898)?ysclid=mvlybyadlh720347522 Шуцкевер Фаня Самойловна (1898)] * [http://skorbim.com/мемориал/шуцкевер_анна_самойловна.html Шуцкевер Анна Самойловна] {{АП|ГОД=1945|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] bg51gkbe1qgx1rv90t59lx42pqjs89e 5759455 5759449 2026-10-25T07:12:19Z Wlbw68 37914 5759455 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Шуцкевер | ФАМИЛИЯ = Шуцкевер | ИМЕНА = Фаня Самойловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = российская революционерка, советский политический деятель | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = Фаня Самойловна Шуцкевер.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * В дни Великого Октября : сборник / составила Ф. Шуцкевер ; под ред. А. Слепкова. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1926. - 61 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Фани Самойловны Шуцкевер|mode=pages}} == Ссылки == * [https://cyclowiki.org/wiki/Фаня_Самойловна_Шуцкевер?ysclid=mvlxj6keak986322206 Фаня Самойловна Шуцкевер] * [https://ru.openlist.wiki/Шуцкевер_Фаня_Самойловна_(1898)?ysclid=mvlybyadlh720347522 Шуцкевер Фаня Самойловна (1898)] * [http://skorbim.com/мемориал/шуцкевер_анна_самойловна.html Шуцкевер Анна Самойловна. 28.11.1894 - 1.4.1971] * [http://skorbim.com/мемориал/шуцкевер_фаня_самойловна.htmlШуцкевер Фаня Самойловна. 1.4.1898 - 28.1.1945] {{АП|ГОД=1945|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] pc0v8r4alqgyl8gysj14n4l1yaj14kl 5759462 5759455 2026-10-25T07:23:06Z Wlbw68 37914 5759462 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Шуцкевер | ФАМИЛИЯ = Шуцкевер | ИМЕНА = Фаня Самойловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = российская революционерка, советский политический деятель | ДРУГОЕ = сестра [[Автор:Анна Самойловна Шуцкевер|Анны Самойловны Шуцкевер]] | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = Фаня Самойловна Шуцкевер.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * В дни Великого Октября : сборник / составила Ф. Шуцкевер ; под ред. А. Слепкова. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1926. - 61 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Фани Самойловны Шуцкевер|mode=pages}} == Ссылки == * [https://cyclowiki.org/wiki/Фаня_Самойловна_Шуцкевер?ysclid=mvlxj6keak986322206 Фаня Самойловна Шуцкевер] * [https://ru.openlist.wiki/Шуцкевер_Фаня_Самойловна_(1898)?ysclid=mvlybyadlh720347522 Шуцкевер Фаня Самойловна (1898)] * [http://skorbim.com/мемориал/шуцкевер_анна_самойловна.html Шуцкевер Анна Самойловна. 28.11.1894 - 1.4.1971] * [http://skorbim.com/мемориал/шуцкевер_фаня_самойловна.htmlШуцкевер Фаня Самойловна. 1.4.1898 - 28.1.1945] {{АП|ГОД=1945|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] d5hmbus9hfly9kx284zsj85c0itfi2m Файл:Фаня Самойловна Шуцкевер.jpg 6 1232217 5759446 2026-10-25T06:16:41Z Wlbw68 37914 {{Изображение | Описание =Фаня Самойловна Шуцкевер | Автор =неизвестен | Время создания = до 1946 | Источник =https://ru.openlist.wiki/Шуцкевер_Фаня_Самойловна_(1898)?ysclid=mvlybyadlh720347522 | Лицензия = }} {{Обоснование добросовестного использования | статья = Автор:Фаня Самойловна Шуцкевер | цель = ил. | заменяемость = нет | прочее = }} 5759446 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание =Фаня Самойловна Шуцкевер | Автор =неизвестен | Время создания = до 1946 | Источник =https://ru.openlist.wiki/Шуцкевер_Фаня_Самойловна_(1898)?ysclid=mvlybyadlh720347522 | Лицензия = }} {{Обоснование добросовестного использования | статья = Автор:Фаня Самойловна Шуцкевер | цель = ил. | заменяемость = нет | прочее = }} ek01sxfym51imfnje4c4e9erj8jy71c Категория:Фаня Самойловна Шуцкевер 14 1232218 5759448 2026-10-25T06:29:31Z Wlbw68 37914 Новая: «{{DEFAULTSORT:Шуцкевер, Фаня Самойловна}} [[Категория:Категории авторов]]» 5759448 wikitext text/x-wiki {{DEFAULTSORT:Шуцкевер, Фаня Самойловна}} [[Категория:Категории авторов]] rdxlr5br1nsj5vqjuv9od2dvov9n23e Шуцкевер 0 1232219 5759459 2026-10-25T07:22:08Z Wlbw68 37914 Новая: «'''Шуцкевер''': * [[Автор:Анна Самойловна Шуцкевер|Анна Самойловна Шуцкевер]] (1894—1971) — российская революционерка, советский политический деятель, историк, автор статей по истории КПСС * [[Автор:Фаня Самойловна Шуцкевер|Фаня Самойловна Шуцкевер]] (1898—1945) — российск...» 5759459 wikitext text/x-wiki '''Шуцкевер''': * [[Автор:Анна Самойловна Шуцкевер|Анна Самойловна Шуцкевер]] (1894—1971) — российская революционерка, советский политический деятель, историк, автор статей по истории КПСС * [[Автор:Фаня Самойловна Шуцкевер|Фаня Самойловна Шуцкевер]] (1898—1945) — российская революционерка, советский политический деятель {{неоднозначность|тип=фамилия}} lmnldilt1653sdvvf1a71vdx0midtk1 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/78 104 1232220 5759477 2026-10-25T08:34:51Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759477 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||78|}}</noinclude> Верховный Суд Российской Федерации отменил названные судебные акты, материал направил в суд первой инстанции для решения вопроса о принятии к производству административного иска Ж. с учетом следующего. По общему правилу действие КАС РФ в силу его части 5 статьи 1 не распространяется на производство по делам об административных правонарушениях. Вместе с тем КоАП РФ не предусмотрен порядок обжалования решений, действий (бездействия), которые являются неразрывно связанными с конкретным делом об административном правонарушении и не могут быть предметом самостоятельного обжалования. Доводы о недопустимости доказательства либо неправомерности применения мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении могут быть изложены в ходе рассмотрения дела либо в жалобе на постановление или решение по делу об административном правонарушении. Действия (бездействие) должностных лиц, связанные с применением на основании части 1 статьи 27.1 КоАП РФ мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении (например, связанные с задержанием транспортного средства или его возвратом после устранения причины задержания), которые не могут оказать влияние на вывод о виновности либо невиновности лица, в отношении которого ведется производство по делу, но повлекшие нарушение прав и свобод участников производства по делу, могут быть обжалованы ими в порядке, предусмотренном КАС РФ<ref>Пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 г. № 21 «О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации».</ref>. Инспектором составлены протоколы об административном правонарушении, предусмотренном частью 6 статьи 12.19 КоАП РФ, выразившемся в остановке автомобиля с последующей стоянкой на тротуаре, а также о задержании принадлежащего Ж. автомобиля. Вынесено постановление о привлечении Ж. к административной ответственности. Вместе с тем в административном материале данных об оспаривании Ж. указанного постановления не содержалось. Следовательно, оспариваемые действия (бездействие) инспектора, связанные с задержанием транспортного средства, не могут повлиять на вывод о виновности Ж. в нарушении правил стоянки автомобиля. Поскольку в рамках производства по делу об административном правонарушении вопрос о законности действий (бездействия) должностных лиц не проверялся, Ж. вправе оспорить действия (бездействие) инспектора, связанные с задержанием транспортного средства, при осуществлении<noinclude><!-- --> {{rule|12em|align=left|height=0.4px}} <references /> </div></noinclude> 4uhm5l7ewjqg8k5fdkvmor0qlhgzggd Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/79 104 1232221 5759478 2026-10-25T08:37:35Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759478 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||79|}}</noinclude>производства по делу об административном правонарушении в порядке, предусмотренном главой 22 КАС РФ. При таких обстоятельствах предусмотренных пунктом 1 части 1 статьи 128 КАС РФ оснований для отказа Ж. в принятии административного искового заявления у суда не имелось. {{right|''Определение № 78-КАД25-22-К3''}} {{^}} '''38. Гражданство Российской Федерации, которое было приобретено лицом в упрощенном порядке в несовершеннолетнем возрасте, не может быть прекращено по мотиву совершения таким лицом преступления.''' С. в возрасте 14 лет был принят в гражданство Российской Федерации одновременно с матерью в упрощенном порядке на основании ее заявления в соответствии с частью 4 статьи 14 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» (далее – Закон о гражданстве 2002 года). Решением территориального органа Министерства внутренних дел Российской Федерации гражданство Российской Федерации С. прекращено на основании подпункта «а» пункта 2 части 1 статьи 22 Федерального закона от 28 апреля 2023 г. № 138-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» (далее – Закон о гражданстве 2023 года) в связи с совершением преступления. Не согласившись с данным решением, С. обратился в суд с административным иском, в обоснование которого указал, что является гражданином Российской Федерации не только по принятию, но и по признанию в связи с вхождением Донецкой Народной Республики, на территории которой он родился, в состав Российской Федерации. Обращал внимание на устойчивую правовую связь с Россией и отсутствие гражданства другого государства. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, в удовлетворении требований С. отказано. Суды исходили из того, что решение о прекращении гражданства Российской Федерации принято уполномоченным органом в связи с совершением С. преступления, входившего в перечень деяний, свидетельствующих о сообщении этим лицом при приобретении гражданства заведомо ложных сведений в отношении обязательства соблюдать Конституцию Российской Федерации и российское законодательство. Отменяя судебные акты и признавая незаконным оспариваемое решение о прекращении гражданства Российской Федерации, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации указала следующее. С учетом положений статей 15, 16, 21 и 24 Закона о гражданстве 2023 года гражданство Российской Федерации на основании подпункта «а» пункта 2 части 1 статьи 22 этого закона может быть прекращено только<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> aj483z4y2dvd5nzimv23pjyhsyaxgag Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/80 104 1232222 5759479 2026-10-25T08:41:10Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759479 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||80|}}</noinclude>в отношении лиц, которые приобрели его в результате приема в гражданство Российской Федерации и при его приобретении приняли на себя безусловное, четко выраженное обязательство соблюдать Конституцию Российской Федерации и российское законодательство, включая защищаемые уголовным законом ценности и установленные им запреты. Аналогичные по содержанию нормы, регламентирующие порядок принятия лицом, приобретающим гражданство Российской Федерации, обязательства соблюдать Конституцию Российской Федерации и законодательство Российской Федерации, а также определяющие последствия сообщения заведомо ложных сведений в отношении такого обязательства, содержались в законодательстве, которое действовало на момент обращения матери С. с заявлением о принятии в гражданство Российской Федерации (статьи 11<sup>1</sup>, 13, 14, 22 Закона о гражданстве 2002 года). Само по себе совершение преступления не образует самостоятельного основания прекращения гражданства, а имеет юридическое значение лишь как установленный федеральным законом признак, свидетельствующий о сообщении при приобретении гражданства заведомо ложных сведений в отношении вышеуказанного обязательства. На день обращения матери административного истца с заявлением о приеме в гражданство Российской Федерации С. было 13 лет. В силу указания закона (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 24 Закона о гражданстве 2002 года, обусловленного возрастным критерием, такое обязательство в значении, придаваемом законодательством о гражданстве, С. не принимал. Следовательно, у административного ответчика отсутствовали основания для прекращения гражданства Российской Федерации данного лица. {{right|''Определение № 4-КАД26-14-К1''}} {{^}} '''39. Обеспечение перевода международного телефонного разговора лица, содержащегося под стражей, по общему правилу осуществляется администрацией следственного изолятора. Право на телефонный разговор не должно зависеть от самостоятельного привлечения переводчика заключенным или его родственниками.''' Иностранная гражданка Л., содержащаяся под стражей в следственном изоляторе Управления Федеральной службы исполнения наказаний по субъекту Российской Федерации (далее – следственный изолятор) в связи с расследованием уголовного дела, неоднократно обращалась к администрации указанного учреждения с ходатайством об организации для нее телефонного разговора с матерью на иностранном языке и 31 августа 2022 г. получила на это разрешение суда. Однако право на данный телефонный звонок не было реализовано по причине отсутствия переводчика. Л. обратилась в суд с административным иском к следственному изолятору, Федеральной службе исполнения наказаний (далее – ФСИН<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 29598zfsg16p9hpkqy27dxnswn5yp1s Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/81 104 1232223 5759480 2026-10-25T08:42:46Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759480 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||81|}}</noinclude>России), Управлению ФСИН России по субъекту Российской Федерации о признании действий (бездействия) уполномоченных лиц следственного изолятора незаконными, присуждении компенсации за длительное нарушение ее прав и законных интересов, условий ее содержания под стражей, выразившееся в создании препятствий в реализации права на телефонные переговоры с близкими родственниками, проживающими в иностранном государстве. Решением суда первой инстанции административный иск удовлетворен частично: признано незаконным бездействие следственного изолятора, выразившееся в непредоставлении Л. информации о возможности осуществления международного телефонного звонка в период с 16 марта 2019 г. до конца мая 2022 г., в непредоставлении 29 июля 2022 г. возможности осуществления международного телефонного разговора на узбекском языке с приглашением переводчика, в уклонении от приглашения переводчика для осуществления Л. международного телефонного разговора на иностранном языке в период с 29 июля 2022 г. по 16 мая 2023 г. На следственный изолятор возложена обязанность устранить допущенное нарушение путем организации Л. международного телефонного звонка матери длительностью не менее 15 минут на иностранном языке с приглашением переводчика. С Российской Федерации в лице ФСИН России за счет средств казны Российской Федерации в пользу Л. взыскана компенсация за нарушение условий содержания в следственном изоляторе. В удовлетворении остальной части требований отказано. Апелляционным определением, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение, которым в удовлетворении административного иска отказано. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила апелляционное и кассационное определения, оставила в силе решение суда первой инстанции в части признания незаконными действий следственного изолятора, выразившихся в непредоставлении Л. информации о возможности осуществления международного телефонного разговора в период с 16 марта 2019 г. до конца мая 2022 г., в непредоставлении 29 июля 2022 г. возможности осуществления международного телефонного разговора на иностранном языке с приглашением переводчика, в уклонении от приглашения переводчика для осуществления Л. международного телефонного разговора на иностранном языке в период с 29 июля 2022 г. по 16 мая 2023 г. Судебная коллегия руководствовалась следующим. Исходя из положений пункта 6 части 2 статьи 17 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», пунктов 197, 199 и 200 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 4 июля 2022 г. № 110, при наличии технической возможности<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> inzvaj9rvp5e8mc7nhqcq5zlhnod5vx Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/82 104 1232224 5759481 2026-10-25T08:45:05Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759481 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||82|}}</noinclude>провести международный телефонный разговор и разрешения суда на администрацию следственного изолятора возложена обязанность по приглашению переводчика разговора на государственный язык Российской Федерации для реализации полномочий по контролю телефонных переговоров. С учетом этого отказ административного ответчика в организации телефонного разговора Л. с родственниками при наличии технической возможности свидетельствует о недобросовестном исполнении следственным изолятором возложенных на него обязанностей и создает необоснованное препятствие для реализации административным истцом предоставленного ему законом права. Следовательно, такие действия (бездействие) административного ответчика являются незаконными. {{right|''Определение № 13-КАД26-1-К2''}} {{^}} '''40. При решении вопроса о помещении несовершеннолетнего в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа необходимо выяснять, имеются ли обстоятельства, подтверждающие возможность изменения поведения несовершеннолетнего без его помещения в указанное учреждение, а также соответствуют ли последствия содержания несовершеннолетнего в учреждении закрытого типа интересам его психического, физического и нравственного развития.''' Городской отдел Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее – городской ОМВД России) обратился в суд к Б.Н., действующей в интересах несовершеннолетнего Б., с административным иском о помещении последнего в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа (далее в этом пункте – учреждение закрытого типа, учреждение) сроком на 3 года, а также в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по субъекту Российской Федерации на срок, необходимый для доставления его в учреждение. Решением суда первой инстанции административный иск удовлетворен частично: Б. помещен в учреждение закрытого типа сроком на один год и направлен в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей на время, необходимое для его доставления в учреждение; срок пребывания в учреждении исчисляется со дня помещения в учреждение; в срок пребывания в учреждении засчитывается нахождение в центре временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей. Апелляционным определением, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении иска отказано. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации, отменяя апелляционное и кассационное определения<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> qlyawnq4w6nlk27ay1y0nr01ukaoj73 5759482 5759481 2026-10-25T08:45:18Z Ratte 43696 5759482 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||82|}}</noinclude>провести международный телефонный разговор и разрешения суда на администрацию следственного изолятора возложена обязанность по приглашению переводчика разговора на государственный язык Российской Федерации для реализации полномочий по контролю телефонных переговоров. С учетом этого отказ административного ответчика в организации телефонного разговора Л. с родственниками при наличии технической возможности свидетельствует о недобросовестном исполнении следственным изолятором возложенных на него обязанностей и создает необоснованное препятствие для реализации административным истцом предоставленного ему законом права. Следовательно, такие действия (бездействие) административного ответчика являются незаконными. {{right|''Определение № 13-КАД26-1-К2''}} {{^}} '''40. При решении вопроса о помещении несовершеннолетнего в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа необходимо выяснять, имеются ли обстоятельства, подтверждающие возможность изменения поведения несовершеннолетнего без его помещения в указанное учреждение, а также соответствуют ли последствия содержания несовершеннолетнего в учреждении закрытого типа интересам его психического, физического и нравственного развития.''' Городской отдел Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее – городской ОМВД России) обратился в суд к Б.Н., действующей в интересах несовершеннолетнего Б., с административным иском о помещении последнего в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа (далее в этом пункте – учреждение закрытого типа, учреждение) сроком на 3 года, а также в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по субъекту Российской Федерации на срок, необходимый для доставления его в учреждение. Решением суда первой инстанции административный иск удовлетворен частично: Б. помещен в учреждение закрытого типа сроком на один год и направлен в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей на время, необходимое для его доставления в учреждение; срок пребывания в учреждении исчисляется со дня помещения в учреждение; в срок пребывания в учреждении засчитывается нахождение в центре временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей. Апелляционным определением, оставленным без изменения судом кассационной инстанции, решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении иска отказано. Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации, отменяя апелляционное и кассационное определения<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 1zjlzt5tb3bxu2qgi1m3k99zum3r7di Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/83 104 1232225 5759483 2026-10-25T08:47:54Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759483 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||83|}}</noinclude>и направляя дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, исходила из следующего. В учреждение закрытого типа помещаются несовершеннолетние с девиантным (общественно опасным) поведением, нуждающиеся в особых условиях воспитания, обучения и требующие специального педагогического подхода (часть 9 статьи 22 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», подпункт 1 пункта 4 статьи 15 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2024 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в практике судов общей юрисдикции при рассмотрении административных дел, связанных с пребыванием несовершеннолетнего в центре временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органа внутренних дел, в специальном учебно-воспитательном учреждении закрытого типа (главы 31<sup>2</sup> и 31<sup>3</sup> Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации)»). В силу статьи 285<sup>17</sup> КАС РФ при рассмотрении административного дела, связанного с пребыванием несовершеннолетнего в учреждении закрытого типа, суду в целях обеспечения наиболее благоприятных интересов несовершеннолетнего необходимо выяснить, имеются ли обстоятельства, подтверждающие возможность изменения поведения несовершеннолетнего без его помещения в учреждение закрытого типа, а также соответствуют ли последствия содержания несовершеннолетнего в учреждении закрытого типа интересам его психического, физического и нравственного развития. Согласно материалам дела Б. систематически умышленно совершает правонарушения, в том числе являющиеся уголовно наказуемыми деяниями, поставлен на профилактический учет в подразделении по делам несовершеннолетних городского ОМВД России, имеет отрицательную характеристику с места учебы в общеобразовательной организации, контроль за его поведением со стороны родителей вследствие неисполнения (ненадлежащего исполнения) ими обязанностей по его воспитанию, обучению, эффективность ресоциализации и проведенной с Б. профилактической работы отсутствуют. Уполномоченным по правам ребенка в субъекте Российской Федерации дано заключение об отсутствии результатов профилактических мероприятий и о необходимости применения к Б. специального педагогического подхода для целей коррекции отклонений в поведении и предотвращения совершения им антиобщественных действий и правонарушений, а также о целесообразности помещения его в учреждение закрытого типа. Вместе с тем заключение по результатам проведенного медицинского освидетельствования несовершеннолетнего Б. не содержало выводов о необходимости его помещения в учреждение закрытого типа либо об<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> mgb81kniavm4w6pavkpsz7ujyb8y44n Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/84 104 1232226 5759484 2026-10-25T08:51:18Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759484 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||84|}}</noinclude>отсутствии такой необходимости и о наличии возможности для коррекции девиантного (общественно опасного) поведения иными методами. При этом детские психиатр, невролог, нарколог в состав психолого-медико-педагогической комиссии по обследованию Б. не были включены, несмотря на то, что в материалах дела имелись сведения о нахождении Б. под диспансерным наблюдением указанных специалистов<ref>В нарушение пункта 4 Положения о психолого-медико-педагогической комиссии, утвержденного приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 20 сентября 2013 г. № 1082 (действовавшим на момент возникновения спорных отношений).</ref>. Таким образом, вывод о целесообразности дальнейшего проведения профилактической работы в отношении несовершеннолетнего Б. сделан судом апелляционной инстанции в отсутствие заключения детских психиатра, невролога и нарколога о наличии либо об отсутствии у него особенностей в физическом и (или) психическом развитии и (или) отклонений в поведении и о наличии либо об отсутствии необходимости создания условий для получения им образования, коррекции нарушений развития и социальной адаптации на основе специальных педагогических подходов. Кроме того, из материалов дела следует, что родители несовершеннолетнего Б. не занимают активной позиции относительно его социальной реабилитации, в том числе фактически не участвуют в организации его обучения, оздоровительного отдыха и досуга. В совокупности эти обстоятельства дают основания полагать, что девиантное поведение несовершеннолетнего обусловлено в том числе семейным неблагополучием. С учетом этого суд апелляционной инстанции не обеспечил полноту исследования обстоятельств и оценки доказательств по делу, которые могли бы повлиять на выводы о возможности изменения поведения Б. без его помещения в учебное учреждение закрытого типа, и не рассмотрел доводы административного истца о том, что непринятие специальных воспитательных мер к несовершеннолетнему может повлечь неблагоприятные последствия как для самого несовершеннолетнего, так и для других лиц. {{right|''Определение № 51-КАД25-5-К8''}} {{^}} '''41. Арендатор земельного участка вправе оспорить нормативный акт, регулирующий арендные отношения, в случае если положения данного акта распространялись на период действия договора аренды.''' Общество обратилось в суд с административным исковым заявлением к законодательному собранию субъекта Российской Федерации, губернатору города о признании не действующей с момента принятия статьи 1 Закона субъекта Российской Федерации от 21 декабря 2022 г. (далее – закон субъекта Российской Федерации) в части, устанавливающей сокращенные сроки продления договоров аренды земельных участков для размещения нестационарных торговых объектов (далее – НТО) и периоды истечения сроков действия таких договоров по сравнению со сроками и периодами,<noinclude><!-- --> {{rule|12em|align=left|height=0.4px}} <references /> </div></noinclude> a913cmll14vhy3sevmhmeh2l7lnvmbi Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/85 104 1232227 5759487 2026-10-25T09:09:18Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759487 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||85|}}</noinclude>предусмотренными постановлением Правительства Российской Федерации от 12 марта 2022 г. № 353 «Об особенностях разрешительной деятельности в Российской Федерации», в 2022 и 2023 годах. Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, в принятии административного искового заявления Общества отказано на основании пункта 3 части 1 статьи 128 КАС РФ. Суды сочли, что оспариваемое нормативное положение на договоры аренды земельных участков, заключенные между комитетом по управлению городским имуществом и Обществом, не распространяется, поскольку действие закона субъекта Российской Федерации начинается с 1 января 2023 г., тогда как дополнительные соглашения к договорам аренды заключены до этой даты, срок окончания аренды, определенный дополнительными соглашениями, находится за пределами срока, установленного данным законом. Верховный Суд Российской Федерации отменил принятые судебные акты и направил административный материал в суд первой инстанции для решения вопроса о принятии к производству суда административного иска Общества с учетом следующего. Законом субъекта Российской Федерации установлено, что без проведения торгов срок действия договоров аренды земельных участков, находящихся в государственной собственности субъекта Российской Федерации или государственная собственность на которые не разграничена, арендодателем которых является субъект Российской Федерации, предоставленных для размещения НТО, договоров на размещение НТО на землях и земельных участках, находящихся в государственной собственности субъекта Российской Федерации или государственная собственность на которые не разграничена, сроки действия которых истекают в период с 14 марта 2022 г. по 31 декабря 2023 г., продлевается на срок до 2 лет в порядке, предусмотренном данным законом. Частью 1 статьи 208 КАС РФ установлено, что с административным исковым заявлением о признании нормативного правового акта не действующим полностью или в части вправе обратиться лица, в отношении которых применен этот акт, а также лица, которые являются субъектами отношений, регулируемых оспариваемым нормативным правовым актом, если они полагают, что этим актом нарушены или нарушаются их права, свободы и законные интересы. Общество является владельцем НТО, расположенных на территории субъекта Российской Федерации, заключило с комитетом по управлению городским имуществом субъекта Российской Федерации договоры аренды земельных участков для размещения НТО. Дополнительными соглашениями срок действия каждого из них продлен до 30 сентября 2026 г. Следовательно, административный истец – субъект отношений, регулируемых оспариваемым им в части нормативным правовым актом.<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> nu4d29jqdyatqjf43x8syxqzo2lnfq8 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/86 104 1232228 5759488 2026-10-25T09:42:24Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759488 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||86|}}</noinclude> При таких обстоятельствах вывод судов о наличии оснований, предусмотренных пунктом 3 части 1 статьи 128 КАС РФ для отказа в принятии административного искового заявления Общества, является неправомерным. {{right|''Определение № 78-КАД26-1-К3''}} {{^}} {{c|'''Споры, связанные с применением законодательства об административных правонарушениях'''}} {{^}} '''42. Непредъявление водителем уполномоченному должностному лицу страхового полиса, оформленного в виде электронного документа, не образует объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.3 КоАП РФ.''' Постановлением должностного лица административного органа, оставленным без изменения судебными актами, Л. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.3 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию. В соответствии с частью 2 статьи 12.3 КоАП РФ (цитируемые нормы приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения обстоятельств, послуживших основанием для привлечения Л. к административной ответственности) управление транспортным средством водителем, не имеющим при себе документов на право управления им, страхового полиса обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортного средства, за исключением случая, предусмотренного частью 2 статьи 12.37 названного кодекса, а в случаях, предусмотренных законодательством, путевого листа или товарно-транспортных документов, влечет назначение административного наказания. Основанием для привлечения Л. к административной ответственности послужило то, что он управлял транспортным средством, не имея при себе страхового полиса обязательного страхования гражданской ответственности (далее также – ОСАГО). Вместе с тем указанные выводы в ходе производства по делу не нашли своего подтверждения. Установлено, что Л. не передал страховой полис ОСАГО при проверке документов в связи с тем, что он оформлен в электронном виде. В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 г. № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» разъяснено, что частью 2 статьи 12.3 КоАП РФ предусмотрена административная ответственность в том числе за управление транспортным средством водителем, не имеющим при себе страхового полиса обязательного<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 8rd9nzn6d4rqc9af4qk1iulyl2dmt8i Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/87 104 1232229 5759489 2026-10-25T09:57:45Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759489 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||87|}}</noinclude>страхования гражданской ответственности владельцев транспортного средства. По данной норме действия водителя подлежат квалификации в тех случаях, когда владелец транспортного средства выполнил установленную законом обязанность по страхованию своей гражданской ответственности и в качестве документа, удостоверяющего осуществление обязательного страхования, ему был выдан страховой полис на бланке (пункт 7 статьи 15 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»), однако на момент проведения проверки у водителя при себе такой страховой полис отсутствовал. Если страховой полис был оформлен в виде электронного документа, непредъявление его водителем уполномоченному должностному лицу не образует объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.3 КоАП РФ. Следовательно, в действиях Л., у которого имелся действующий страховой полис, оформленный в виде электронного документа, отсутствовал состав административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.3 КоАП РФ. Кроме того, в протоколе об административном правонарушении и постановлении должностного лица указано на то, что Л. нарушил требования пункта 2.1.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров – Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. № 1090 (далее – Правила дорожного движения). Вместе с тем обязанность представить по требованию сотрудников полиции, уполномоченных на то в соответствии с законодательством Российской Федерации, для проверки страховой полис обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства в случаях, когда обязанность по страхованию своей гражданской ответственности установлена Федеральным законом от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», установлена пунктом 2.1.1<sup>1</sup> Правил дорожного движения. При таких обстоятельствах состоявшиеся по делу акты отменены, производство по делу об административном правонарушении прекращено на основании пункта 2 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ. {{right|''Постановление № 45-АД26-7-К7''}} {{^}} '''43. При рассмотрении дела об административном правонарушении, выражающемся в несоблюдении требований, предписанных дорожными знаками, запрещающими остановку или стоянку транспортных средств, следует учитывать, что съезд на прилегающую к дороге территорию не прерывает действия дорожного знака 3.27 «Остановка запрещена».'''<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 6ndapcvrbcfuassv3megcuavkrm758f Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/88 104 1232230 5759490 2026-10-25T09:59:27Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759490 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||88|}}</noinclude> Постановлением должностного лица административного органа, оставленным без изменения решением судьи районного суда, К. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 5 статьи 12.16 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию. Постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции постановление должностного лица административного органа, решение судьи районного суда оставлены без изменения. Частью 4 статьи 12.16 КоАП РФ установлена административная ответственность за несоблюдение требований, предписанных дорожными знаками или разметкой проезжей части дороги, запрещающими остановку или стоянку транспортных средств, за исключением случая, предусмотренного частью 5 данной статьи. В соответствии с частью 5 статьи 12.16 КоАП РФ нарушение, предусмотренное частью 4 этой статьи, совершенное в городе федерального значения Москве или Санкт-Петербурге, влечет наложение административного штрафа. Работающим в автоматическом режиме специальным техническим средством зафиксирована остановка транспортного средства в зоне действия дорожного знака 3.27 «Остановка запрещена» приложения 1 к Правилам дорожного движения (далее – знак 3.27). В порядке части 1 статьи 2.61 КоАП РФ к административной ответственности, предусмотренной частью 5 статьи 12.16 КоАП РФ, привлечен собственник транспортного средства – К. Доводы К. о том, что, поскольку после установленного дорожного знака 3.27, нарушение которого ему вменено, имеется перекресток согласно нанесенной дорожной разметке 1.7 приложения 2 к Правилам дорожного движения (далее – разметка 1.7), в связи с чем действие знака 3.27 прерывается и не распространяется на место остановки транспортного средства, признаны необоснованными. Правилами дорожного движения предусмотрено, что выезды с прилегающих территорий не считаются перекрестками. Зона действия знака 3.27 распространяется от места установки знака до ближайшего перекрестка за ним. Действие данного знака не прерывается, в частности, в местах выезда с прилегающих к дороге территорий. В ходе производства по делу установлено, что разметка 1.7 нанесена в месте для въезда на территорию / выезда с территории, которая непосредственно примыкала к дороге, не предназначалась для сквозного движения транспортных средств и являлась прилегающей. Действие установленного дорожного знака 3.27 не прерывалось, а нанесение в месте въезда на прилегающую к дороге территорию и выезда с нее разметки 1.7, исходя из системного толкования положений Правил дорожного движения, не наделяло это место статусом перекрестка по смыслу, придаваемому данному понятию пунктом 1.2 Правил дорожного движения.<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> tuet0zoirihboq1i62z9c0zjkpt1nej Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/89 104 1232231 5759491 2026-10-25T10:05:30Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759491 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||89|}}</noinclude> С учетом изложенных обстоятельств вынесенные по делу акты оставлены без изменения. {{right|''Постановление № 78-АД26-9-К3''}} {{^}} '''44. Собственник транспортного средства, передавший его по договору аренды юридическому лицу, учредителем и директором которого он является, не подлежит освобождению от административной ответственности, предусмотренной частью 2 статьи 12.21<sup>1</sup> КоАП РФ.''' Постановлением должностного лица административного органа, оставленным без изменения судебными актами, С. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.21<sup>1</sup> КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию. В соответствии с частью 2 статьи 12.21<sup>1</sup> КоАП РФ (цитируемые нормы приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения обстоятельств, послуживших основанием для привлечения С. к административной ответственности) движение тяжеловесного и (или) крупногабаритного транспортного средства с превышением допустимой нагрузки на ось транспортного средства на величину более 10, но не более 20 процентов без специального разрешения влечет назначение административного наказания. Пользователям автомобильными дорогами запрещено осуществлять движение по автомобильным дорогам, в частности, на тяжеловесных транспортных средствах, нагрузка на ось которых более чем на 10 процентов превышает допустимую нагрузку на ось (пункт 2 части 1 статьи 29 Федерального закона от 8 ноября 2007 г. № 257-ФЗ «Об автомобильных дорогах и о дорожной деятельности в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 257-ФЗ). В ходе производства по делу установлено, что тяжеловесное транспортное средство в нарушение требований части 1 статьи 29 Федерального закона № 257-ФЗ двигалось без специального разрешения с превышением допустимой нагрузки на 4, 5 и 6 осях транспортного средства на 12,71 %, 10,88 % и 13,22 %, то есть с превышением допустимой нагрузки на оси транспортного средства на величину более 10, но не более 20 процентов. Факт совершения административного правонарушения зафиксирован специальным техническим средством, работающим в автоматическом режиме и имеющим функции фотосъемки, в связи с чем в порядке части 1 статьи 2.6<sup>1</sup> КоАП РФ к административной ответственности привлечен собственник транспортного средства С. Доводы С. и его защитника о необоснованном привлечении С. к административной ответственности ввиду передачи принадлежащего ему на праве собственности транспортного средства по договору аренды<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 157yix0dyp7yj3dqim0laodfaim055m 5759494 5759491 2026-10-25T10:22:36Z Ratte 43696 5759494 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||89|}}</noinclude> С учетом изложенных обстоятельств вынесенные по делу акты оставлены без изменения. {{right|''Постановление № 78-АД26-9-К3''}} {{^}} '''44. Собственник транспортного средства, передавший его по договору аренды юридическому лицу, учредителем и директором которого он является, не подлежит освобождению от административной ответственности, предусмотренной частью 2 статьи 12.21<sup>1</sup> КоАП РФ.''' Постановлением должностного лица административного органа, оставленным без изменения судебными актами, С. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.21<sup>1</sup> КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию. В соответствии с частью 2 статьи 12.21<sup>1</sup> КоАП РФ (цитируемые нормы приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения обстоятельств, послуживших основанием для привлечения С. к административной ответственности) движение тяжеловесного и (или) крупногабаритного транспортного средства с превышением допустимой нагрузки на ось транспортного средства на величину более 10, но не более 20 процентов без специального разрешения влечет назначение административного наказания. Пользователям автомобильными дорогами запрещено осуществлять движение по автомобильным дорогам, в частности, на тяжеловесных транспортных средствах, нагрузка на ось которых более чем на 10 процентов превышает допустимую нагрузку на ось (пункт 2 части 1 статьи 29 Федерального закона от 8 ноября 2007 г. № 257-ФЗ «Об автомобильных дорогах и о дорожной деятельности в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 257-ФЗ). В ходе производства по делу установлено, что тяжеловесное транспортное средство в нарушение требований части 1 статьи 29 Федерального закона № 257-ФЗ двигалось без специального разрешения с превышением допустимой нагрузки на 4, 5 и 6 осях транспортного средства на 12,71%, 10,88% и 13,22%, то есть с превышением допустимой нагрузки на оси транспортного средства на величину более 10, но не более 20 процентов. Факт совершения административного правонарушения зафиксирован специальным техническим средством, работающим в автоматическом режиме и имеющим функции фотосъемки, в связи с чем в порядке части 1 статьи 2.6<sup>1</sup> КоАП РФ к административной ответственности привлечен собственник транспортного средства С. Доводы С. и его защитника о необоснованном привлечении С. к административной ответственности ввиду передачи принадлежащего ему на праве собственности транспортного средства по договору аренды<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 5kxq8gd810cvulpm1tt2hirr8grirvp Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/90 104 1232232 5759495 2026-10-25T10:25:27Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759495 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||90|}}</noinclude>в пользование юридического лица (далее в этом пункте – Общество) признаны несостоятельными. Арендодателем транспортного средства по договору аренды является С., арендатором – Общество в лице его директора С., по акту приема-передачи С. передал принадлежащее ему транспортное средство Обществу в своем же лице. Учредителем Общества также является С. Исходя из условий договора аренды, а также платежных документов внесение арендной платы производилось С. как директором Общества самому себе как арендодателю. Указанные обстоятельства свидетельствовали об аффилированности сторон договора аренды и недоказанности выбытия из фактического владения С. принадлежащего ему транспортного средства. Водитель Н., который управлял транспортным средством в момент фиксации противоправного деяния, состоял в трудовых отношениях с работодателем Общества в лице директора С. По смыслу части 2 статьи 2.6<sup>1</sup> КоАП РФ нахождение принадлежащего собственнику (владельцу) транспортного средства в момент совершения административного правонарушения в области дорожного движения во владении или в пользовании другого лица как основание освобождения собственника (владельца) от административной ответственности за это правонарушение не распространяется на случаи управления транспортным средством водителем по трудовому договору, заключенному между ним и собственником (владельцем) транспортного средства (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 января 2019 г. № 5-П). При изложенных обстоятельствах оснований для отмены или изменения состоявшихся по делу актов не установлено. {{right|''Постановление № 67-АД26-5-К8''}} {{^}} '''45. Осуществление сельскохозяйственным производственным кооперативом деятельности по предоставлению займов физическим лицам на бытовые цели, а не на развитие личного подсобного хозяйства образует состав административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 14.56 КоАП РФ.''' Судебными актами Ж. – председатель сельскохозяйственного производственного кооператива (далее – СПК, коопхоз) признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 14.56 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию. Частью 1 статьи 14.56 КоАП РФ установлена административная ответственность за осуществление предусмотренной законодательством о потребительском кредите (займе) деятельности по предоставлению потребительских кредитов (займов), в том числе обязательства заемщика по которым обеспечены ипотекой, юридическими лицами или индивидуальными предпринимателями, не имеющими права<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> flgxjgraqiczbd1n6ksybaq3fu6qg44 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/91 104 1232233 5759496 2026-10-25T10:27:42Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759496 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||91|}}</noinclude>на ее осуществление. Профессиональная деятельность по предоставлению потребительских займов – деятельность юридического лица или индивидуального предпринимателя по предоставлению потребительских займов в денежной форме (кроме займов, предоставляемых работодателем работнику, займов, предоставляемых физическим лицам, являющимся учредителями (участниками) или аффилированными лицами коммерческой организации, предоставляющей заем, займов, предоставляемых брокером клиенту для совершения сделок купли-продажи ценных бумаг, и иных случаев, предусмотренных федеральным законом) (пункт 5 части 1 статьи 3 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее – Федеральный закон № 353-ФЗ). В соответствии со статьей 4 Федерального закона № 353-ФЗ профессиональная деятельность по предоставлению потребительских займов осуществляется кредитными организациями, а также некредитными финансовыми организациями в случаях, определенных федеральными законами об их деятельности. Законодателем определен исчерпывающий круг субъектов, имеющих право осуществлять профессиональную деятельность по предоставлению потребительских кредитов (займов) (статья 3 Федерального закона от 2 июля 2010 г. № 151-ФЗ «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях», статья 4 Федерального закона от 18 июля 2009 г. № 190-ФЗ «О кредитной кооперации», статья 2 Федерального закона от 19 июля 2007 г. № 196-ФЗ «О ломбардах», пункт 15 статьи 40<sup>1</sup> Федерального закона от 8 декабря 1995 г. № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации»). В ходе производства по делу установлено, что Ж., являясь председателем СПК, осуществлял деятельность по предоставлению займов физическим лицам при отсутствии права на осуществление профессиональной деятельности по предоставлению потребительских займов. Доводы Ж. о том, что деятельность коопхоза носила законный характер, поскольку займы предоставлялись своим участникам (ассоциированным членам СПК), и подпадает под критерии исключения, приведенного в пункте 5 части 1 статьи 3 Федерального закона № 353-ФЗ, признаны необоснованными. Согласно статье 1 Федерального закона от 8 декабря 1995 г. № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» сельскохозяйственный кооператив создается в форме СПК или сельскохозяйственного потребительского кооператива сельскохозяйственными товаропроизводителями и (или) ведущими личные подсобные хозяйства гражданами на основе добровольного членства для совместной производственной или иной хозяйственной деятельности, основанной на объединении их имущественных паевых взносов в целях удовлетворения материальных и иных потребностей членов кооператива. Между тем доказательства, подтверждающие, что СПК осуществлялась<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 81aftp8ix94pdoq8khqz1ynco35sb2u Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/92 104 1232234 5759497 2026-10-25T10:29:49Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759497 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||92|}}</noinclude>какая-либо производственная или иная хозяйственная деятельность, в том числе в соответствии с целями, изложенными в уставе, и что физические лица в количестве 34 человек, с которыми СПК в лице его председателя Ж. заключил договоры займа на развитие личного подсобного хозяйства заемщика, являлись сельскохозяйственными товаропроизводителями и (или) вели личные подсобные хозяйства на основе добровольного членства для совместной производственной или иной хозяйственной деятельности, основанной на объединении их имущественных паевых взносов в целях удовлетворения материальных и иных потребностей членов кооператива, и каким-либо образом участвовали в деятельности СПК, отсутствовали. Физические лица, которым были предоставлены займы, пояснили, что кредиты ими оформлялись на бытовые цели, а не на развитие личного подсобного хозяйства. При таких обстоятельствах судьи пришли к обоснованным выводам о том, что организационно-правовая форма СПК в виде коопхоза избрана и использована Ж. в качестве прикрытия фактически осуществляемой им профессиональной деятельности по предоставлению потребительских кредитов (займов) физическим лицам при отсутствии права на осуществление такой деятельности. С учетом этого оснований для отмены или изменения состоявшихся по делу судебных актов не установлено. {{right|''Постановление № 85-АД26-2-К1''}} {{^}} '''46. Невыполнение законного требования сотрудника полиции передать водительское удостоверение и регистрационные документы на транспортное средство, необходимые для составления протокола об административном правонарушении, образует состав административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 19.3 КоАП РФ.''' Судебными актами водитель признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 19.3 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию. В соответствии с частью 1 статьи 19.3 КоАП РФ неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника полиции, военнослужащего либо сотрудника органа или учреждения уголовно-исполнительной системы либо сотрудника войск национальной гвардии Российской Федерации в связи с исполнением ими обязанностей по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а равно воспрепятствование исполнению ими служебных обязанностей влечет назначение административного наказания. Согласно пункту 20 части 1 статьи 13 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» полиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предоставляется право останавливать транспортные средства, если это необходимо для выполнения обязанностей<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> muanenwzryqiaj189pckc6to9rskdpc Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/93 104 1232235 5759498 2026-10-25T10:40:44Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759498 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||93|}}</noinclude>по обеспечению безопасности дорожного движения, проверять документы на право пользования и управления ими, документы на транспортные средства и перевозимые грузы, наличие страхового полиса обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства. Частями 3, 4 статьи 30 указанного закона установлено, что законные требования сотрудника полиции обязательны для выполнения гражданами и должностными лицами. Воспрепятствование выполнению сотрудником полиции служебных обязанностей, оскорбление сотрудника полиции, оказание ему сопротивления, насилие или угроза применения насилия по отношению к сотруднику полиции в связи с выполнением им служебных обязанностей либо невыполнение законных требований сотрудника полиции влечет ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации. В ходе производства по делу установлено, что водитель транспортного средства не выполнил законное требование сотрудника полиции передать документы – водительское удостоверение, свидетельство о регистрации транспортного средства, тем самым воспрепятствовал составлению протокола об административном правонарушении, то есть выполнению сотрудниками полиции служебных обязанностей. Доводы, приведенные в жалобе водителя, о том, что судьями не выяснено, являлись ли требования сотрудника полиции законными и какое требование не было выполнено, отклонены. Оценив доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их совокупности, судья не нашел оснований для вывода о том, что требование сотрудника полиции было незаконным. При изложенных обстоятельствах оснований для отмены или изменения состоявшихся по делу судебных актов не установлено. {{right|''Постановление № 80-АД26-2-К6''}} {{^}} '''47. Возложение органом местного самоуправления на муниципальное казенное учреждение функций по обеспечению мер пожарной безопасности не исключает обязанности указанного органа по выполнению требований Правил противопожарного режима в Российской Федерации и привлечения к административной ответственности за их нарушение (часть 1 статьи 20.4 КоАП РФ), в том числе вследствие ненадлежащего контроля за деятельностью названного учреждения.''' Постановлением должностного лица административного органа орган местного самоуправления (далее в этом пункте – администрация) признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 20.4 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию. В адрес администрации внесено<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> ptx123x0gwe72r08khio8xrtgycbn58 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/94 104 1232236 5759499 2026-10-25T10:47:40Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759499 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||94|}}</noinclude>представление об устранении причин и условий, способствовавших совершению административного правонарушения, в порядке статьи 29.13 КоАП РФ. Судебными актами постановление и представление должностного лица оставлены без изменения. В соответствии с частью 1 статьи 20.4 КоАП РФ (цитируемые нормы приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения обстоятельств, послуживших основанием для привлечения администрации к административной ответственности) нарушение требований пожарной безопасности, за исключением случаев, предусмотренных статьями 8.32 и 11.16 и частями 6, 6<sup>1</sup> и 7 статьи 20.4 КоАП РФ, влечет назначение административного наказания. В силу пункта 67 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 16 сентября 2020 г. № 1479 (далее – Правила противопожарного режима), правообладатели земельных участков (собственники земельных участков, землепользователи, землевладельцы и арендаторы земельных участков), расположенных в границах населенных пунктов и на территориях общего пользования вне границ населенных пунктов, и правообладатели территорий ведения гражданами садоводства или огородничества для собственных нужд обязаны производить своевременную уборку мусора, сухой растительности и покос травы. Основанием для привлечения администрации к административной ответственности, предусмотренной частью 1 статьи 20.4 КоАП РФ, послужили выводы о том, что в нарушение требований пункта 67 Правил противопожарного режима на земельных участках, правообладателем которых является администрация, не произведен покос травы. Доводы администрации о том, что она не является субъектом вмененного административного правонарушения, признаны необоснованными. Согласно статье 19 Федерального закона от 21 декабря 1994 г. № 69-ФЗ «О пожарной безопасности» (далее – Закон № 69-ФЗ), пункту 10 части 1 статьи 16 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» к полномочиям органов местного самоуправления поселений, муниципальных, городских округов, внутригородских районов относится обеспечение первичных мер пожарной безопасности в границах населенных пунктов. В силу статьи 1 Закона № 69-ФЗ первичными мерами пожарной безопасности признается реализация принятых в установленном порядке норм и правил по предотвращению пожаров, спасению людей и имущества от пожаров. Возложение на муниципальное казенное учреждение функций по обеспечению первичных мер пожарной безопасности на территории городского округа не исключает обязанности администрации как органа<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 8nxsy4md0kbmyf6v0jwazjqhkgf75li Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/95 104 1232237 5759500 2026-10-25T10:51:49Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759500 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||95|}}</noinclude>местного самоуправления, являющегося правообладателем земельных участков, по выполнению требований Правил противопожарного режима и привлечения к ответственности за их нарушение, в том числе вследствие ненадлежащего контроля за деятельностью учреждения. Факт того, что администрация ранее привлекалась к административной ответственности по части 1 статьи 20.4 КоАП РФ, не исключает возможности последующего привлечения к административной ответственности за аналогичное нарушение в случае невыполнения ею после вынесения постановления о назначении административного наказания тех же требований закона или ненадлежащего их выполнения. При изложенных обстоятельствах оснований для отмены или изменения состоявшихся по делу актов не установлено. {{right|''Постановление № 71-АД26-1-К3''}} {{^}} '''48. Особый порядок привлечения к административной ответственности за административные правонарушения в области дорожного движения (статья 2.61, часть 3 статьи 28.6 КоАП РФ) применяется исключительно при их фиксации специальными техническими средствами, работающими в автоматическом режиме.''' Постановлением мирового судьи, оставленным без изменения решением судьи районного суда, Ф. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 4 статьи 12.15 КоАП РФ, с назначением административного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами. Постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции судебные акты изменены, из них исключено указание на наличие обстоятельства, отягчающего административную ответственность, – повторное совершение Ф. однородного административного правонарушения. В остальной части указанные акты оставлены без изменения. В соответствии с частью 4 статьи 12.15 КоАП РФ выезд в нарушение Правил дорожного движения на полосу, предназначенную для встречного движения, либо на трамвайные пути встречного направления, за исключением случаев, предусмотренных частью 3 этой статьи, влечет наложение административного штрафа или лишение права управления транспортными средствами. В соответствии с пунктом 1.3 Правил дорожного движения участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования этих правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами. Горизонтальная разметка 1.1 приложения 2 к Правилам дорожного движения (далее – разметка 1.1, линия 1.1): разделяет транспортные потоки противоположных направлений и обозначает границы полос движения<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> pnr6ecog7edufjdlk9zme8yu3k5gjgu Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/96 104 1232238 5759501 2026-10-25T11:03:17Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759501 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||96|}}</noinclude>в опасных местах на дорогах; обозначает границы стояночных мест транспортных средств. Линию 1.1 пересекать запрещается. Дорожный знак 3.20 «Обгон запрещен» приложения 1 к Правилам дорожного движения (далее – знак 3.20) запрещает обгон всех транспортных средств, кроме тихоходных транспортных средств, гужевых повозок, велосипедов, мопедов и двухколесных мотоциклов без бокового прицепа. Пунктом 9.1<sup>1</sup> Правил дорожного движения установлено, что на любых дорогах с двусторонним движением запрещается движение по полосе, предназначенной для встречного движения, если она отделена разметкой 1.1. Основанием для привлечения Ф. к административной ответственности послужили выводы о том, что он в нарушение требований пунктов 1.3, 9.1<sup>1</sup> Правил дорожного движения, разметки 1.1 и знака 3.20 осуществил обгон транспортного средства с выездом на полосу дороги, предназначенную для встречного движения. Доводы, приведенные в жалобе защитника Ф., о том, что противоправное деяние было зафиксировано техническим средством видеозаписи, работающим в автоматическом режиме, в связи с чем Ф. должно было быть назначено административное наказание в виде административного штрафа, признаны необоснованными. Статьей 2.6<sup>1</sup>, частью 3 статьи 28.6 КоАП РФ установлен особый порядок привлечения к административной ответственности за административные правонарушения в области дорожного движения при их фиксации работающими в автоматическом режиме специальными техническими средствами, имеющими функции фото- и киносъемки, видеозаписи, либо работающими в автоматическом режиме средствами фото- и киносъемки, видеозаписи. В указанных случаях протокол об административном правонарушении не составляется, постановление по делу об административном правонарушении выносится без участия собственника (владельца) транспортного средства и оформляется в порядке, предусмотренном статьей 29.10 КоАП РФ. Согласно ответу должностного лица административного органа видеокамера, установленная на маршруте патрулирования, с помощью которой зафиксировано административное правонарушение, совершенное Ф., не является работающей в автоматическом режиме. Дело об административном правонарушении возбуждено в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 28.1 КоАП РФ, рассмотрено мировым судьей в общем порядке, в связи с чем назначенное административное наказание в виде лишения права управления транспортными средствами согласуется с санкцией части 4 статьи 12.15 названного кодекса. При изложенных обстоятельствах оснований для отмены или изменения состоявшихся по делу судебных актов не установлено. {{right|''Постановление № 5-АД26-20-К2''}} {{^}}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> oyefem1mf1f3w3upvcyye0auoxmgo65 Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/97 104 1232239 5759502 2026-10-25T11:09:35Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759502 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||97|}}</noinclude> '''49. Защитник, допущенный к участию в производстве по делу об административном правонарушении, вправе обжаловать постановление, вынесенное по такому делу.''' Постановлением должностного лица административного органа, оставленным без изменения вышестоящим должностным лицом, Г. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 3<sup>1</sup> статьи 12.5 КоАП РФ, ему назначено административное наказание в виде административного штрафа. Не согласившись с вынесенными в отношении Г. постановлением и решением должностных лиц, его защитник К. обратился с жалобой в городской суд. Определением судьи городского суда, оставленным без изменения решением судьи суда субъекта Российской Федерации и постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции, жалоба К. оставлена без рассмотрения и возвращена заявителю. Судья городского суда указал на отсутствие у К. должным образом оформленной доверенности, предоставляющей ему право на обжалование постановления и решения должностных лиц по делу об административном правонарушении. В соответствии с частями 1, 5 статьи 25.5 КоАП РФ для оказания юридической помощи лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, в производстве по делу об административном правонарушении может участвовать защитник, а для оказания юридической помощи потерпевшему – представитель. Защитник и представитель, допущенные к участию в производстве по делу об административном правонарушении, вправе знакомиться со всеми материалами дела, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, участвовать в рассмотрении дела, обжаловать применение мер обеспечения производства по делу, постановление по делу, пользоваться иными процессуальными правами в соответствии с названным кодексом. Из буквального содержания части 5 статьи 25.5 КоАП РФ следует, что защитник, допущенный к участию в производстве по делу об административном правонарушении, вправе обжаловать постановление по делу. Статьей 30.1 КоАП РФ защитник отнесен к числу лиц, имеющих право обжалования постановления по делу об административном правонарушении. К. был допущен к участию в производстве по делу об административном правонарушении в качестве защитника вышестоящим должностным лицом административного органа. Следовательно, он имел полномочия обжаловать постановление и решение должностных лиц, состоявшиеся по делу об административном правонарушении в отношении Г.<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> f7okqalj2efn0h098zldudg7opyrnmk Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/98 104 1232240 5759507 2026-10-25T11:20:24Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759507 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||98|}}</noinclude> При таких обстоятельствах жалоба защитника К. неправомерно оставлена судьей городского суда без рассмотрения. Указанное существенное нарушение предусмотренных КоАП РФ процессуальных требований послужило основанием для возвращения дела на новое рассмотрение в городской суд. {{right|''Постановление № 12-АД26-2-К6''}} {{^}} '''50. Физическое лицо, чьи права нарушены действиями (бездействием) финансового управляющего, признается потерпевшим и наделяется правом обжалования решения арбитражного суда по делу об административном правонарушении, вынесенного в отношении финансового управляющего.''' А., признанный несостоятельным (банкротом), обратился в административный орган с жалобой на действия (бездействие) финансового управляющего Л. По его жалобе проведена проверка, в ходе которой в деятельности Л. установлены нарушения Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», что послужило основанием для составления протокола об административном правонарушении и обращения административного органа в арбитражный суд с заявлением о привлечении финансового управляющего Л. к административной ответственности по части 3<sup>1</sup> статьи 14.13 КоАП РФ. Решением арбитражного суда субъекта Российской Федерации в удовлетворении заявления административного органа о привлечении Л. к административной ответственности отказано в связи с применением положений статьи 2.9 КоАП РФ ввиду малозначительности совершенного административного правонарушения. А. обратился в арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на указанное решение. Определением арбитражного апелляционного суда, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, производство по апелляционной жалобе А. прекращено. Прекращая производство по апелляционной жалобе А., поданной в порядке статьи 42 АПК РФ, суд апелляционной инстанции исходил из того, что решение суда первой инстанции не содержит выводов о его правах и об обязанностях, возбуждение дела об административном правонарушении в отношении финансового управляющего Л. на основании фактов, изложенных в жалобе А., направленной в административный орган, не свидетельствует о наличии у него самостоятельного материально-правового интереса в деле, сама по себе заинтересованность заявителя в исходе дела не предоставляет ему права на обжалование принятого по делу судебного акта, следовательно, он не может быть признан лицом, имеющим право обжаловать решение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном статьей 42 АПК РФ.<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 7ve8op224w1pgpfw1jvia8fn9yslike Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2026).pdf/99 104 1232241 5759509 2026-10-25T11:26:50Z Ratte 43696 /* Вычитана */ 5759509 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Ratte" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{Колонтитул||99|}}</noinclude> Арбитражный суд округа в постановлении согласился с выводами суда апелляционной инстанции и указал на то, что для возникновения права на обжалование судебных актов у лиц, не привлеченных к участию в деле, необходимо, чтобы оспариваемые судебные акты не просто затрагивали права и обязанности указанных лиц, а были приняты непосредственно о правах и об обязанностях этих лиц. Между тем судами не учтено следующее. Частью 1 статьи 202 АПК РФ предусмотрено, что дела о привлечении к административной ответственности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей в связи с осуществлением ими предпринимательской и иной экономической деятельности, отнесенные федеральным законом к подведомственности арбитражных судов, рассматриваются по общим правилам искового производства, предусмотренным этим кодексом, с особенностями, установленными в главе 25 АПК РФ и федеральном законе об административных правонарушениях. Право на обжалование постановления по делу об административном правонарушении в соответствии с частью 1 статьи 30.1 КоАП РФ предоставлено лицам, указанным в статьях 25.125.5 данного кодекса, в том числе потерпевшему. В соответствии с частью 1 статьи 25.2 КоАП РФ потерпевшим является физическое лицо или юридическое лицо, которым административным правонарушением причинен физический, имущественный или моральный вред. Право потерпевшего на участие в деле об административном правонарушении должно быть обеспечено независимо от того, является ли наступление последствий признаком состава административного правонарушения (пункт 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»). А., являясь лицом, обратившимся в административный орган с указанием на нарушение финансовым управляющим Л. его прав и на наличие события административного правонарушения, наделен в силу статьи 25.2 КоАП РФ правами потерпевшего, в том числе в соответствии с частью 1 статьи 30.1 и частью 1 статьи 30.12 КоАП РФ – правом обжалования состоявшихся по делу судебных актов независимо от его участия в рассмотрении дела судом первой инстанции. Лицо, признанное потерпевшим в соответствии со статьями 25.2 и 28.2 КоАП РФ, вправе обратиться в суд с заявлением об оспаривании постановления административного органа по делу об административном правонарушении, совершенном юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем, в порядке, предусмотренном нормами параграфа 2 главы 25 АПК РФ, поскольку указанное постановление затрагивает его права и законные интересы; при рассмотрении дел об административных правонарушениях потерпевший извещается о времени и месте судебного<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 6e6wdb8bms8o3rxq6n8uhsp7lkmnwh4 Правда/1955/№298 25 октября 0 1232242 5759514 2026-10-25T11:48:35Z Bolo1910 1260 Новая: «__NOTOC__ {| class="standard" align="center" {| class="standard" align="center" | [[Правда/1955/№297 24 октября|Газета «Правда», 24 октября 1955]] ! '''Газета «Правда», 25 октября 1955''' | [[Правда/1955/№299 26 октября|Газета «Правда», 26 октября 1955]] |} [[File:Титул Правда 25-10-1955.jpg|1000px|center]] === 3-я страница === * «На Камском кас...» 5759514 wikitext text/x-wiki __NOTOC__ {| class="standard" align="center" {| class="standard" align="center" | [[Правда/1955/№297 24 октября|Газета «Правда», 24 октября 1955]] ! '''Газета «Правда», 25 октября 1955''' | [[Правда/1955/№299 26 октября|Газета «Правда», 26 октября 1955]] |} [[File:Титул Правда 25-10-1955.jpg|1000px|center]] === 3-я страница === * «[[На Камском каскаде (Правда, 25.10.1955)|На Камском каскаде]]», анонимная статья. {{Шаблон:Газетные выпуски за октябрь 1955 года}} [[Категория:Газета «Правда» за 1955 год]] 01rdo60wd25zl7gwhcp7y4njdd44f9n