Vikicitaro eowikiquote https://eo.wikiquote.org/wiki/%C4%88efpa%C4%9Do MediaWiki 1.47.0-wmf.24 first-letter Aŭdvidaĵo Specialaĵo Diskuto Uzanto Uzanto-Diskuto Vikicitaro Vikicitaro-Diskuto Dosiero Dosiero-Diskuto MediaWiki MediaWiki-Diskuto Ŝablono Ŝablono-Diskuto Helpo Helpo-Diskuto Kategorio Kategorio-Diskuto TimedText TimedText talk Modulo Modulo-Diskuto Event Event talk 0 13380 53852 53490 2026-10-19T08:09:27Z RG72 415 53852 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Abdiko de Nikolao la 2-a | dosiero = | vikipedio = Abdiko de Nikolao la 2-a | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Abdiko de Nikolao la 2-a|Abdiko de Nikolao la 2-a]]''' okazis la 2-an (15-an) de marto 1917, post la [[Februara revolucio]], kiam rusa imperiestro [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] abdikis, transdoninte la tronon al sia frato [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. == Citaĵoj == === Aleksej Brusilov === {{Citaĵo |teksto = Atingis min informoj, ke estas planata [[palaca ŝtatrenverso]], ke oni planas proklami la tronheredanton [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej Nikolajeviĉ]] imperiestro ĉe regento grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]], kaj laŭ alia versio —— [[Nikolaj Nikolajeviĉ (1856–1929)|Nikolaj Nikolajeviĉ]]. Sed ĉio ĉi estis malklaraj [[onidiro]]j, havintaj neniujn konfirmojn. Mi ne kredis al tiuj ĉi onidiroj, ĉar la ĉefa rolo estis destinita al [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]], kiu kvazaŭ konsentis aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]] kaj [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)|Aleksandra Fjodorovna]]; konante ecojn de la [[karaktero]] de Aleksejev, mi estis konvinkita ke li tion ne plenumos. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Доходили до меня сведения, что задумывается дворцовый переворот, что предполагают провозгласить наследника Алексея Николаевича императором при регентстве великого князя Михаила Александровича, а по другой версии — Николая Николаевича. Но все это были темные слухи, не имевшие ничего достоверного. Я не верил этим слухам потому, что главная роль была предназначена Алексееву, который якобы согласился арестовать Николая II и Александру Федоровну; зная свойства характера Алексеева, я был убежден, что он это не выполнит<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Februara revolucio]] ] Mi estis ricevanta de la ĉefkomandejo telegramojn, informantajn pri la iro de la ribelo, kaj finfine mi estis vokita al la rekta linio fare de [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]], kiu informis min, ke la formiĝinta [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] al li deklaris ke kaze de rifuzo de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] abdiki, ĝi minacas ĉesigi alportadon de la nutraĵoj kaj municioj al la armeo (ni dume havis neniujn rezervojn), pro kio Aleksejev petis min kaj ĉiujn ĉefkomandestrojn telegrafi al la caro peton pri la abdiko. Mi al li respondis ke miaflanke mi konsideras tiun ĉi paŝon necesa kaj tuj plenumos. [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] ankaŭ sendis al mi urĝan telegramon kun la sama enhavo, al kiu mi respondis same jese. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я получал из Ставки подробные телеграммы, сообщавшие о ходе восстания, и наконец был вызван к прямому проводу Алексеевым, который сообщил мне, что образовавшееся Временное правительство ему объявило, что в случае отказа Николая II отречься от престола оно грозит прервать подвоз продовольствия и боевых припасов в армию (у нас же никаких запасов не было), поэтому Алексеев просил меня и всех главнокомандующих телеграфировать царю просьбу об отречении. Я ему ответил, что со своей стороны считаю эту меру необходимой и немедленно исполню. Родзянко тоже прислал мне срочную телеграмму такого же содержания, на которую я ответил также утвердительно<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 232.</ref>. }} === Aleksandr Solĵenicin === {{Citaĵo |teksto = Tuj post aŭdi pri [[danĝero]] al sia [[familio]] li forlasis la [[armeo]]n, forlasis la Ĉefkomandejon, forlasis la postenon de la Ĉefkomandanto — kaj impetis al la familio. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Едва услышал об опасности своей семье — и бросил армию, бросил Ставку, бросил пост Верховного — и помчался к семье<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 40.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Li eĉ ne rememoris en tiu ĉi diurno, ke en [[Rusia imperio|lia Imperio]] ekzistas siaj bazaj [[leĝo]]j, kiuj ''tute'' malebligis iun ajn ''abdikon'' de la reganta Monarĥo (sed, laŭ la [[Paŭlo la 1-a (Rusio)|Paŭlo]]-leĝo: nur tronheredanto povis abdiki anticipe — kaj nur "se pro tio ne okazos obstakloj en la heredo"). Kaj sendube li ne povis abdiki ankaŭ anstataŭ la [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|tronheredanto]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Он даже не вспомнил в эти сутки, что в его Империи существуют свои основные законы, которые ''вовсе'' не допускали никакого ''отречения'' царствующего Государя (но, по павловскому закону: лишь престолонаследник мог отречься заранее — и то "если засим не предстоит затруднения в наследовании"). И сугубо не мог он отрекаться ещё и за наследника<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kaj [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] mem, neplenkreskulo, ne havus rajton abdiki tiujare kiel tion [[Abdiko de Miĥail Aleksandroviĉ|facile faris]] [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = А сам Алексей, несовершеннолетний, и права бы не имел в том году отречься, как легко сделал Михаил<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolao la 2-a (Rusio)]]] Malforta caro, li perfidis nin. Nin ĉiujn — je '''ĉio''' sekvinta. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Слабый царь, он предал нас. Всех нас — на '''всё''' последующее<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 46.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La marta abdiko okazis preskaŭ momente, sed preparata ĝi estis 50 jarojn, ekde la pafo de [[Dmitrij Karakozov|Karakozov]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Мартовское отречение произошло почти мгновенно, но проигрывалось оно 50 лет, начиная от выстрела Каракозова<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] estiĝis sufiĉe sendepende de la cara abdiko aŭ neabdiko: se [[Nikolao la 2-a (Rusio)]] tiutage ne abdikus — la Provizora Registaro tamen proklamus sin je la 3-a horo de la 2-a de marto. (Laŭ ludo de la sorto, [[Pavel Miljukov|Miljukov]] supreniris sur altaĵon en la Katerina palaco 5 minutojn pli frue ola la Monarĥo en [[Pskovo]] prenis skribilon por subskribi sian unuan tagan abdikon. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Временное правительство возникало вполне независимо от царского отречения или неотречения: если бы Николай II в тот день и не отрёкся — Временное правительство всё равно возгласило бы себя в 3 часа дня 2 марта. (По игре судьбы Милюков поднялся на возвышение в Екатерининском дворце на 5 минут раньше, чем Государь во Пскове взял ручку для подписи своего первого дневного отречения).<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 56–57.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = Cetere mi aŭdis pri la tiel nomata "mara" plano. La plano estis inviti la [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)|imperiestrinon]] sur kirasŝipon sub iu preteksto kaj forporti ŝin al [[Anglio]] kvazaŭ laŭ ŝia propra deziro. Laŭ alia versio forveturi devus ankaŭ la [[Nikolao la 2-a (Rusio)|imperiestro]], dume la [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|tronheredanto]] devus esti deklarita imperiestro. Mi konsideris ĉiujn ĉi parolojn babilado. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Впрочем, слышал я о так называемом "морском" плане. План этот состоял в том, чтобы пригласить государыню на бронносец под каким-нибудь предлогом и увезти ее в Англию как будто по ее собственному желанию. По другой версии — уехать должен был и государь, а наследник должен был быть объявлен императором. Я считал все разговоры болтовней<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 158.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eble, oferinte la monarĥon, oni sukcesos savi la [[monarĥio]]n... Tiel senforma, ankoraŭ sin mem ne konscianta, naskiĝis la ideo pri abdiko de Nikolao la 2-a favore al la neplenkreska [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|tronheredanto]]... Kompreneble ĝi naskiĝis ne nur ĉe mi sola... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Быть может, пожертвовав монархом, удастся спасти монархию... Так, бесформенная, еще сама себя не сознающая, родилась мысль об отречении императора Николая II в пользу малолетнего наследника... Разумеется, родилась не у меня одного...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Post reveni, [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] senfine estis leganta al ni senfinajn telegrafajn rubandojn. Tio estis telegramoj de [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]] de la ĉefkomandejo kaj de [[Nikolaj Vladimiroviĉ Ruzskij|Ruzskij]] de [[Pskovo]]. Aleksejev konsideris necesa abdikon de la imperiestro. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Вернувшись, Родзянко без конца читал нам бесконечные ленты с прямого провода. Это были телеграммы от Алексеева из Ставки и Рузского из Пскова. Алексеев находил необходимым отречение государя императора<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Penso pri la abdiko estis maturiĝanta en la [[kapo]]j kaj [[koro]]j per si mem. Ĝi kreskis de [[malamo]] al la monarĥo, sen paroli pri ĉiuj aliaj sentoj, kiujn tage kaj nokte ĵetadis al nia vizaĝo revolucia homamaso. Je la tria tago de la [[revolucio]], demando ĉu povos regi plu la imperiestro, al kies vizaĝo estis senpune ĵetitaj ĉiuj ofendoj, estis jam evidente decidita je la fundo de ĉies animoj. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Мысль об отречении созревала в умах и сердцах как-то сама по себе. Она росла из ненависти к монарху, не говоря о всех прочих чувствах, которыми день и ночь хлестала нам в лицо революционная толпа. На третий день революции вопрос о том, может ли царствовать дальше государь, которому безнаказанно брошены в лицо все оскорбления, был уже, очевидно, решен в глубине души каждого из нас<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Fervojstacio estis flugantaj preter ni... Fojfoje ni haltis... Mi memoras ke A.I. Guĉkov fojfoje estis faranta mallongajn parolojn de sur vagonplatformo... ĉar ne eblis alie... Sur peronoj staris [[homamaso]] kiu ĉion sciis... Tio estas ĝi sciis ke ni veturas al la caro... Kaj kun ĝi necesis interparoli... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Станции проносились мимо нас... Иногда мы останавливались... Помню, что А. И. Гучков иногда говорил краткие речи с площадки вагона... это потому, что иначе нельзя было... На перронах стояла толпа, которая все знала... То есть она знала, что мы едем к царю... И с ней надо было говорить...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 249.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Nikolao la 2-a dum la abdiko] Mi decidis abdiki... Ĝis la tria horo de la hodiaŭa tago mi opiniis ke mi povos abdiki favore al la filo [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]]... Sed ĝis tiu tempo mi ŝanĝis la decidon favore al la frato [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]... Mi esperas ke vi komprenos sentojn de la [[patro]]... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я принял решение отречься от престола... До трех часов сегодняшнего дня я думал, что могу отречься в пользу сына Алексея... Но к этому времени я переменил решение в пользу брата Михаила... Надеюсь, вы поймете чувства отца...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eble nun ankoraŭ eblas savi la [[monarĥio]]n, sed necesas pensi ankaŭ kiel savi almenaŭ la [[vivo]]n de la [[Romanovoj|membroj de la dinastio]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Может быть, сейчас еще можно спасти монархию, но надо думать и о том, чтобы спасти хотя бы жизнь членам династии<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Se devos abdiki ankaŭ la sevka, — do ankaŭ [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]] povos abdiki la tronon... Sed la neplenkreska [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|tronheredanto]] ne povas abddiki — lia abdiko estus malvalida. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Если придется отрекаться и следующему, — то ведь Михаил может отречься от престола... Но малолетний наследник не может отречься — его отречение недействительно<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 254.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Se io ankoraŭ povus kvietigi la ondojn — tio estas se la nova imperiestro surtroniĝos, ĵurinte al la konstitucio... [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]] povos ĵuri. La neplenkreska [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] — ne. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Если что может еще утишить волны, — это если новый государь воцарится, присягнув конституции... Михаил может присягнуть. Малолетний Алексей — нет...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 254.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Se ĉi tie estas jura malĝusteco... Se la imperiestro ne rajtas abdiki favore al la frato... Estu malĝusteco!.. Eble per tio estas gajnata tempo... Iun tempon regos [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]], kaj poste, kiam ĉio trankviliĝos, iĝos klare ke li ne rajtas regi, la trono transiros al [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej Nikolajeviĉ]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Если здесь юридическая неправительность... Если государь не может отрекаться в пользу брата... Пусть будет неправительность!.. Может быть, этим выиграется время... Некоторое время будет править Михаил, а потом, когда все угомонится, выяснится, что он не может царствовать, и престол перейдет к Алексею Николаевичу...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 254.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Abdiko favore al [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] malkongruas al la leĝo pri tronheredo. Sed ne eblas ne vidi ke tiu ĉi solvo havas ĉe la nunaj cirkonstancoj seriozajn avantaĝojn. Ĉar se surtroniĝos la neplenkreska [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]], necesos respondi tre malfacilan demandon: ĉu la gepatroj restos kun li aŭ ili devos disiĝi. Je la unua kazo, do se la gepatroj restos en [[Rusio]], la abdiko estos, je la okuloj de tiuj kiujn ĝi interesas, kvazaŭ fiktiva... Speciale tio koncernas la [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)|imperiestrinon]]... Oni diros, ke ŝi same regas ĉe la filo kiel ĉe la edzo... Konsiderante nunan rilaton al ŝi, — tio kaŭzus la plej neeblajn malfacilaĵojn. Se disigi la neplenkreskan imperiestron kaj la gepatroj, do, sen paroli pri malfacileco de tiu ĉi afero, tio povus tre malbone influi lin. Sur la trono estos kreskanta la junulo, malamanta ĉion ĉirkaŭ si kiel prinozistojn, forprenintajn de li la patron kaj la patrinon... Konsiderante malsanecon de la infano tio senteblos speciale akre... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Отречение в пользу Михаила Александровича не соответствует закону о престолонаследии. Но нельзя не видеть, что этот выход имеет при данных обстоятельствах серьезные удобства. Ибо если на престол взойдет малолетний Алексей, то придется решать очень трудный вопрос: останутся ли родители при нем или им придется разлучиться. В первом случае, т. е. если родители останутся в России, отречение будет в глазах тех, кого оно интересует, как бы фиктивным... В особенности это касается императрицы... Будут говорить, что она так же правит при сыне, как при муже... При том отношении, какое сейчас к ней, — это привело бы к самым невозможным затруднениям. Если же разлучить малолетнего государя с родителями, то, не говоря о трудности этого дела, это может очень вредно отразиться на нем. На троне будет подрастать юноша, ненавидящий все окружающее, как тюремщиков, отнявших у него отца и мать... При болезненности ребенка это будет чувствоваться особенно остро...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 255.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi subite eksentis, ke ekde tiu ĉi minuto la [[vivo]] de la imperiestro estas ekster danĝero... kaj duono de la dornoj, pikintaj la koron de liaj regatoj, estis forŝiritaj kun tiu ĉi papereto. Tiom noblaj estis tiuj ĉi adiaŭaj vortoj... Kaj tiom eksenteblis ke li, same kiel ni kaj eble oble pli, amas [[Rusio]]n... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я вдруг почувствовал, что с этой минуты жизнь государя в безопасности... половина шипов, возившихся в сердце его подданных, вырывались этим лоскутком бумаги. Так благородны были эти прощальные слова... И так почувствовалось, что он так же, как и мы, а, может быть, гораздо больше, любит Россию...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 257.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis unu punkto, kiu tre zorgigis min... Mi ĉiam estis pensanta ke eble se [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] rekte kaj definitive proklamos "konstitucian ordon de la regado", por li estos pli facile deteni la tronon... Mi diris tion ĉi al la imperiestro... Mi petis lin en la loko, kie estis dirite: "...kun reprezentantoj en leĝofaraj institucioj, sur la bazo, kiu estis establita de ili..." alskribi: "doninte je tio tutpopolan ĵuron".</br> La imperiestro tuj konsentis.</br> — Ĉu vi opinias ke tio necesas?</br> Kaj, eksidinte ĉe la tablo, li alskribis per krajono: "doninte je tio nerompeblan ĵuron".</br>Li skribis ne "tutpopola" sed "nerompebla", kio certe stile estis oble pli bone.</br>Tio estis la sola ŝanĝo kiu estis farita... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Был один пункт, который меня тревожил... Я все думал о том, что, может быть, если Михаил Александрович прямо и до конца объявит "конституционный образ правления", ему легче будет удержаться на троне... Я сказал это государю... И просил его в том месте, где сказано: "...с представителями народа в законодательных учреждениях, на тех началах, кои будут ими установлены...", приписать: "принеся в том всенародную присягу".</br> Государь сейчас же согласился.</br> — Вы думаете, это нужно?</br> И, присев к столу, приписал карандашом: "принеся в том ненарушимую присягу".</br> Он написал не "всенародную", а "ненарушимую", что, конечно, было стилистически гораздо правильнее.</br> Это единственное изменение, которое было внесено...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 257.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste mi petis la imperiestron:</br>— Via imperiestra moŝto... Vi diris ke vi venis al la penso pri abdiko favore al grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] hodiaŭ je la 3-a horo tage. Estus dezirinde ke ĝuste tiu ĉi horo estu indikita ĉi tie, ĉar en tiu minuto vi faris la decidon...</br> Mi ne deziris ke iam iu povus diri ke la manifesto estis "eldevigita"... Mi vidis ke la imperiestro min komprenis kaj evidente tio komplete kongruis al lia deziro, ĉar li tuj akceptis kaj skribis: "la 2-an de marto, la 15-a horo", do je la 3-a horo tage... La horloĝo tiutempe montris la dekunuan kaj iom nokte... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Затем я просил государя:</br>— Ваше величество... Вы изволили сказать, что пришли к мысли об отречении в пользу великого князя Михаила Александровича сегодня в 3 часа дня. Было бы желательно, чтобы именно это время было обозначено здесь, ибо в эту минуту вы приняли решение...</br>Я не хотел, чтобы когда-нибудь кто-нибудь мог сказать, что манифест "вырван"... Я видел, что государь меня понял, и, по-видимому, это совершенно совпало с его желанием, потому что он сейчас же согласился и написал: "2 марта, 15 часов", то есть 3 часа дня... Часы показывали в это время начало двенадцатого ночи...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 257–258.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] la imperiestro skribis ĉeeste de ni ukazon al la Reganta Senato pri nomumo de la prezidanto de la Konsilio de Ministroj...</br>Tion la imperiestro skribis ĉe alia tablo kaj li demandis:</br>— Kiun vi opinias?</br>Ni diris:</br>Princon [[Georgij Lvov|Lvov]].</br>La imperiestro diris kun specifa intonacio, — mi ne povas transdoni tion:</br> — Aĥ, Lvov? Bone — Lvov...</br>Li skribis kaj subskribis...</br>La tempo laŭ mia peto estis indikita por valideco de la ago du horojn pli fure ol la abdiko, do la 13-a horo. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = [...] государь написал при нас указ Правительствующему Сенату о назначении председателя Совета Министров...</br> Это государь писал у другого столика и спросил:</br>— Кого вы думаете?..</br>Мы сказали:</br>Князя Львова...</br>Государь сказал как-то особой интонацией, — я не могу этого передать:</br> — Ах, Львов? Хорошо — Львова...</br> Он написал и подписал...</br> Время по моей же просьбе было поставлено для действительности акта двумя часами раньше отречения, т. е. 13 часов<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 258.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Nikolao la 2-a dum la abdiko] Mi deziras unue veturi al la ĉefkomandejo... adiaŭi... Kaj poste mi dezirus viziti la [[Maria Fjodorovna|panjon]]... Do mi pensas ĉu veturi al [[Kievo]] aŭ peti ŝin alveturi al mi... Kaj poste — al [[Carskoje Selo|Carskoje]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я хочу сначала проехать в Ставку... проститься... А потом я хотел бы повидать матушку... Поэтому я думаю или проехать в Киев, или просить ее приехать ко мне... А потом — в Царское...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 259.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La horloĝo estis montranta la dekduan sen dudek. La imperiestro lasis nin foriri. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Часы показывали без двадцати минут двенадцать. Государь отпустил нас<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 259.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [ [[Aleksandr Guĉkov]] al homamaso apud vagono post la abdiko] Rusaj homoj... forigu la ĉapojn, krucosignu vin, preĝu al dio... La imperiestro por savi [[Rusio]]n rezignis je sia cara servo... La caro subskribis abdikon. Rusio ekiras novan vojon... Ni petu dion ke li estu favora al ni... La [[homamaso]] estis foriganta la ĉapojn kaj sin krucosignanta... Kaj estis terure kviete... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Русские люди... Обнажите головы, перекреститесь, помолитесь богу... Государь император ради спасения России снял с себя... свое царское служение... Царь подписал отречение от престола. Россия вступает на новый путь... Будем просить бога, чтобы он был милостив к нам... Толпа снимала шапки и крестилась... И было страшно тихо...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 260.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Nikolao la 2-a (Rusio)]] * [[Abdiko de Miĥail Aleksandroviĉ]] == Referencoj == [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Nikolao la 2-a (Rusio)]] [[Kategorio:1917]] 3loba846326qe7tx221sg04bh06bjrs 0 13405 53853 53140 2026-10-19T08:10:45Z RG72 415 53853 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Georgij Lvov | dosiero = Georgy Lvov 1917 (cropped).jpg | vikipedio = Georgij Lvov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Georgij Lvov|Georgij Lvov]]''' (naskiĝis la 21-an de oktobro (2-an de novembro) 1861 – mortis la 7-an de marto 1925) estis rusia politikisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = La senforman princon Lvov "Satirikon" je tiu tempo bildigis forme de dumviva monumento al si mem "pro bonmoreco kaj sendanĝereco". |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Размазню князя Львова "Сатирикон" тогда же изобразил в виде прижизненного памятника самому себе "за благонравие и безвредность"<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Princo Lvov, pri kiu mi persone sciis nenion, la "publiko" gurdis ke li estas bonega, ĉar li estris "[[Zemgor]]", sendispute enveturis en la [[Pavel Miljukov|Miljukov]]-listo sur la piedestalon de ĉefministro... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Князь Львов, о котором я лично не имел никакого понятия, "общественность" твердила, что он замечательный, потому что управлял "Земгором", непререкаемо въехал в милюковском списке на пьедестал премьера...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 223.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Lvov, Georgij}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1861]] [[Kategorio:Mortintoj en 1925]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 2-an de novembro]] [[Kategorio:Mortintoj la 7-an de marto]] mbc967eudd6aodwasajlyz07hhn877n 53854 53853 2026-10-19T08:12:27Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 53854 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Georgij Lvov | dosiero = Georgy Lvov 1917 (cropped).jpg | vikipedio = Georgij Lvov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Georgij Lvov|Georgij Lvov]]''' (naskiĝis la 21-an de oktobro (2-an de novembro) 1861 – mortis la 7-an de marto 1925) estis rusia politikisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = La senforman princon Lvov "Satirikon" je tiu tempo bildigis forme de dumviva monumento al si mem "pro bonmoreco kaj sendanĝereco". |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Размазню князя Львова "Сатирикон" тогда же изобразил в виде прижизненного памятника самому себе "за благонравие и безвредность"<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Princo Lvov, pri kiu mi persone sciis nenion, la "publiko" gurdis ke li estas bonega, ĉar li estris "[[Zemgor]]", sendispute enveturis en la [[Pavel Miljukov|Miljukov]]-listo sur la piedestalon de ĉefministro... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Князь Львов, о котором я лично не имел никакого понятия, "общественность" твердила, что он замечательный, потому что управлял "Земгором", непререкаемо въехал в милюковском списке на пьедестал премьера...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 223.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [dum [[abdiko de Nikolao la 2-a]] ] [...] la imperiestro skribis ĉeeste de ni ukazon al la Reganta Senato pri nomumo de la prezidanto de la Konsilio de Ministroj...</br>Tion la imperiestro skribis ĉe alia tablo kaj li demandis:</br>— Kiun vi opinias?</br>Ni diris:</br>Princon Lvov.</br>La imperiestro diris kun specifa intonacio, — mi ne povas transdoni tion:</br> — Aĥ, Lvov? Bone — Lvov...</br>Li skribis kaj subskribis...</br>La tempo laŭ mia peto estis indikita por valideco de la ago du horojn pli fure ol la abdiko, do la 13-a horo. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = [...] государь написал при нас указ Правительствующему Сенату о назначении председателя Совета Министров...</br> Это государь писал у другого столика и спросил:</br>— Кого вы думаете?..</br>Мы сказали:</br>Князя Львова...</br>Государь сказал как-то особой интонацией, — я не могу этого передать:</br> — Ах, Львов? Хорошо — Львова...</br> Он написал и подписал...</br> Время по моей же просьбе было поставлено для действительности акта двумя часами раньше отречения, т. е. 13 часов<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 258.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Lvov, Georgij}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1861]] [[Kategorio:Mortintoj en 1925]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 2-an de novembro]] [[Kategorio:Mortintoj la 7-an de marto]] 0ocu1vzy5qsant6n65ikrvw2myk21bv 0 13837 53847 53843 2026-10-18T14:01:25Z RG72 415 53847 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = la [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma "elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок: — Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю. что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> — А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..</br>— Помню… Ну и что?</br>— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые педели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Iraklij Cereteli]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = <ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases,1 что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la Petrograda Soveto "Al la popoloj de la mondo"] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Miĥail Terŝĉenko]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Milukov] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Выли и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного дельца . Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] ri8w70ueoi6ov4hgfm2i8p15etsalmr 53848 53847 2026-10-18T15:44:26Z RG72 415 53848 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = la [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma "elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. Kerenskij havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan energion, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, [[Kerenskij]] en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] partoprenis plej rekte je partiaj aferoj de la [[socialistoj-revoluciuloj]] [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke [[Kerenskij]] ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado [[Kerenskij]]-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar armitaj, malsataj, neprizorgataj, terorataj kaj nekonsciaj soldataj amasoj prezentis nun por la revolucia afero ne malpli grandan danĝeron ol organizitaj fortoj de la carismo. Ekzistado de tiuj lastaj krome estis dubinda. La unuaj haveblis sendube. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Angoro]] pro mizera pozicio de la spektanto de la grandaj eventoj atingis ekstreman limon. Fari ion ajn, sed aktive, kiel "bolteto" de eventoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ni estis renkontiĝantaj aŭtoj, malpezaj kaj kamionoj, en kiuj sidis kaj staris [[soldato]]j, [[laboristo]]j, [[studento]]j, [[fraŭlino]]j kun sanitaraj brakbendoj kaj sen ili. [[Dio]] scias de kie aperis ĉio ĉi, kien ĝi hastis kaj kiucele! Sed ĉiuj pasaĝeroj de tiuj ĉi aŭtoj estis ekscititaj ekstreme, kriis, svingis la manojn kaj apenaŭ estis komprenantaj kion ili faras. [[Fusilo]]j estis klinitaj antaŭen kaj panika pafado certe komenciĝus ĉe iu ajn plej eta preteksto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] Apud la palaca enirejo staris vico da aŭtoj de diversaj tipoj. Je ili enaŭtiĝis armitaj homoj, estis enportataj iuj resursoj. Sur iuj staris po mitralo. Rimarkinde estis ke je preskaŭ ĉiu ĉeestis [[virino]]j, kiuj en tioma kvanto ŝajnis troaj. Evidente iu estis organizanta ekspediciojn ien. Estis krioj kaj malordo. Ordemuloj evidente estis tro multnombraj dum videble malsufiĉis obeemuloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Pavel Miljukov|P. N. Miljukov]], la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ŝĉeglovitov]] estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''[[Pavel Miljukov|Miljukov]]'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок: — Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю. что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> — А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..</br>— Помню… Ну и что?</br>— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые педели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Iraklij Cereteli]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = <ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases,1 что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la Petrograda Soveto "Al la popoloj de la mondo"] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Miĥail Terŝĉenko]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Milukov] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Выли и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного дельца . Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] eikvlrvruj0jxlvjpkd0p3vmexzn4zu 53849 53848 2026-10-18T16:48:41Z RG72 415 53849 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = la [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma "elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. Kerenskij havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan energion, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, [[Kerenskij]] en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] partoprenis plej rekte je partiaj aferoj de la [[socialistoj-revoluciuloj]] [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke [[Kerenskij]] ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado [[Kerenskij]]-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar armitaj, malsataj, neprizorgataj, terorataj kaj nekonsciaj soldataj amasoj prezentis nun por la revolucia afero ne malpli grandan danĝeron ol organizitaj fortoj de la carismo. Ekzistado de tiuj lastaj krome estis dubinda. La unuaj haveblis sendube. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Angoro]] pro mizera pozicio de la spektanto de la grandaj eventoj atingis ekstreman limon. Fari ion ajn, sed aktive, kiel "bolteto" de eventoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ni estis renkontiĝantaj aŭtoj, malpezaj kaj kamionoj, en kiuj sidis kaj staris [[soldato]]j, [[laboristo]]j, [[studento]]j, [[fraŭlino]]j kun sanitaraj brakbendoj kaj sen ili. [[Dio]] scias de kie aperis ĉio ĉi, kien ĝi hastis kaj kiucele! Sed ĉiuj pasaĝeroj de tiuj ĉi aŭtoj estis ekscititaj ekstreme, kriis, svingis la manojn kaj apenaŭ estis komprenantaj kion ili faras. [[Fusilo]]j estis klinitaj antaŭen kaj panika pafado certe komenciĝus ĉe iu ajn plej eta preteksto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] Apud la palaca enirejo staris vico da aŭtoj de diversaj tipoj. Je ili enaŭtiĝis armitaj homoj, estis enportataj iuj resursoj. Sur iuj staris po mitralo. Rimarkinde estis ke je preskaŭ ĉiu ĉeestis [[virino]]j, kiuj en tioma kvanto ŝajnis troaj. Evidente iu estis organizanta ekspediciojn ien. Estis krioj kaj malordo. Ordemuloj evidente estis tro multnombraj dum videble malsufiĉis obeemuloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Pavel Miljukov|P. N. Miljukov]], la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ŝĉeglovitov]] estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''[[Pavel Miljukov|Miljukov]]'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Antaŭ ol la carismo definitive falis, necesis teniĝi je ĝi, necesas ''teni'' ĝin, necesas ''sur ĝia bazo'' konstrui la tutan internan kaj eksteran programon de la nacional-liberalismo — tion estis komprenanta ĉiu ajn almenaŭ iom sperta burĝa elemento. Tiu ĉi vojo estas absoluta bono kaj almenaŭ ĝi estas evidente la plej eta malbono. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] Je tiu momento el la kabineto de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] la ĉambron eniris [[Pavel Miljukov|Miljukov]]. Post vidi nian grupon, li rekte marŝis al nia tablo. Li havis solenan aspekton kaj apenaŭ detenatan rideton sur la lipoj.</br> — Estas farita la decido, — diris li, — ni prenas la potencon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mi ekstaris kaj ekvidis: du soldatoj, kroĉinte per bajonetoj portreton de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] fare de [[Ilja Repin|Repin]], ritme kaj akorde estis tirantaj ĝin de du flankoj. Super loko de prezidanto de la dumaa Blanka Halo post unu minuto restis nura malplena kadro, kiu plu malplenis en tiu ĉi ejo de la revolucio ankoraŭ plurajn monatojn... Strange! Al mi eĉ ne venis je la kapo zorgi pri la sorto de tiu ĉi portreto. Kaj mi ĝis nun ne konas ĝian sorton. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Krome ne indas forgesi ke tiama [[Oficiro|oficiraro]] de la ĉefurbo tute ne estis la malnova gvardia regula oficiraro: ĝi estis superplena je suboficiroj, do je diversaj triaj elementoj, pretaj aliĝi al la [[revolucio]] tutforte kaze de fizika sekureco kaj ebleco iel aŭ tiel agordi rilatojn kun malkredema soldata amaso... Pro tio ĉi gvidantoj de la [[demokratio]], kaj interalie la Ekzekutiva Komitato, per ĉiuj fortoj klopodis ke la oficiraro revenu al siaj trupoj kaj al siaj devoj, dum la [[soldato]]j denove agnosku la oficiraron. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro en la Tavrida palaco] La palacon jam estis enfluantaj densaj vicoj de civila publiko kaj intermiksiĝantaj kun [[soldato]]j. La haloj jam komencis reveni al hieraŭa aspekto. Venintoj de la urbo rakontis ke la ĉefurbo ankoraŭ estas for de la ordo kaj kvieto. En diversaj urbopartoj oni estis disrabantaj vendejojn, stokejojn, loĝejojn kaj ankoraŭ oni plu disrabas ie kaj tie. [[Krimulo]]j, liberigitaj hieraŭ el la [[prizono]]j, kune kun politikaj malliberuloj, intermiksiĝinte kun la [[nigra centopo]], gvidas la pogromulojn, rabas kaj bruligas. Surstrate estas malsekure: de subtegmentejoj pafas gardistoj, policistoj, ĝendarmoj, kortistoj. Ili provokas tumultojn kaj [[anarĥio]]n. Responde al ili amasoj da [[laboristo]]j kaj soldatoj komplete detruas policejojn, kaptas kaj batas "policaĉojn" senkompate. Ĉiujn suspektatajn esti servistoj de la malnova reĝimo oni kaptas kaj en diversaj lokoj estas arestitaj miloj da kulpuloj kaj senkulpuloj. Vicoj da tiaj arestitoj plu estas kondukataj tra vestiblo akompane de malicaj krioj de soldatoj kaj laboristoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид. Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то. Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partiaj kromnomoj kaj literaturaj pseŭdonimoj ĉe la cara reĝimo estis kaŭzitaj de evidenta neceso. Post la [[revolucio]] ili unuan tempon estis uzataj pro tiu simpla kialo ke ilin ien aŭ tiel ''konis'' pli aŭ malpli vastaj rondoj, dum oficialajn nomojn el pasportoj ofte konis tute neniu. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, havais por gvido neniun konstitucion, nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la Soveto de diversspecaj delegacioj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homerikan kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок: — Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю. что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> — А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..</br>— Помню… Ну и что?</br>— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые педели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Iraklij Cereteli]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = <ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases,1 что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la Petrograda Soveto "Al la popoloj de la mondo"] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Miĥail Terŝĉenko]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Milukov] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Выли и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного дельца . Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] 49hgyer9d079yh8ok1p9ha4uclyfrzh 53850 53849 2026-10-19T04:57:22Z RG72 415 53850 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = la [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma "elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. Kerenskij havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan energion, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, [[Kerenskij]] en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] partoprenis plej rekte je partiaj aferoj de la [[socialistoj-revoluciuloj]] [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke [[Kerenskij]] ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado [[Kerenskij]]-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar armitaj, malsataj, neprizorgataj, terorataj kaj nekonsciaj soldataj amasoj prezentis nun por la revolucia afero ne malpli grandan danĝeron ol organizitaj fortoj de la carismo. Ekzistado de tiuj lastaj krome estis dubinda. La unuaj haveblis sendube. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Angoro]] pro mizera pozicio de la spektanto de la grandaj eventoj atingis ekstreman limon. Fari ion ajn, sed aktive, kiel "bolteto" de eventoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ni estis renkontiĝantaj aŭtoj, malpezaj kaj kamionoj, en kiuj sidis kaj staris [[soldato]]j, [[laboristo]]j, [[studento]]j, [[fraŭlino]]j kun sanitaraj brakbendoj kaj sen ili. [[Dio]] scias de kie aperis ĉio ĉi, kien ĝi hastis kaj kiucele! Sed ĉiuj pasaĝeroj de tiuj ĉi aŭtoj estis ekscititaj ekstreme, kriis, svingis la manojn kaj apenaŭ estis komprenantaj kion ili faras. [[Fusilo]]j estis klinitaj antaŭen kaj panika pafado certe komenciĝus ĉe iu ajn plej eta preteksto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] Apud la palaca enirejo staris vico da aŭtoj de diversaj tipoj. Je ili enaŭtiĝis armitaj homoj, estis enportataj iuj resursoj. Sur iuj staris po mitralo. Rimarkinde estis ke je preskaŭ ĉiu ĉeestis [[virino]]j, kiuj en tioma kvanto ŝajnis troaj. Evidente iu estis organizanta ekspediciojn ien. Estis krioj kaj malordo. Ordemuloj evidente estis tro multnombraj dum videble malsufiĉis obeemuloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Pavel Miljukov|P. N. Miljukov]], la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ŝĉeglovitov]] estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''[[Pavel Miljukov|Miljukov]]'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Antaŭ ol la carismo definitive falis, necesis teniĝi je ĝi, necesas ''teni'' ĝin, necesas ''sur ĝia bazo'' konstrui la tutan internan kaj eksteran programon de la nacional-liberalismo — tion estis komprenanta ĉiu ajn almenaŭ iom sperta burĝa elemento. Tiu ĉi vojo estas absoluta bono kaj almenaŭ ĝi estas evidente la plej eta malbono. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] Je tiu momento el la kabineto de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] la ĉambron eniris [[Pavel Miljukov|Miljukov]]. Post vidi nian grupon, li rekte marŝis al nia tablo. Li havis solenan aspekton kaj apenaŭ detenatan rideton sur la lipoj.</br> — Estas farita la decido, — diris li, — ni prenas la potencon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mi ekstaris kaj ekvidis: du soldatoj, kroĉinte per bajonetoj portreton de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] fare de [[Ilja Repin|Repin]], ritme kaj akorde estis tirantaj ĝin de du flankoj. Super loko de prezidanto de la dumaa Blanka Halo post unu minuto restis nura malplena kadro, kiu plu malplenis en tiu ĉi ejo de la revolucio ankoraŭ plurajn monatojn... Strange! Al mi eĉ ne venis je la kapo zorgi pri la sorto de tiu ĉi portreto. Kaj mi ĝis nun ne konas ĝian sorton. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Krome ne indas forgesi ke tiama [[Oficiro|oficiraro]] de la ĉefurbo tute ne estis la malnova gvardia regula oficiraro: ĝi estis superplena je suboficiroj, do je diversaj triaj elementoj, pretaj aliĝi al la [[revolucio]] tutforte kaze de fizika sekureco kaj ebleco iel aŭ tiel agordi rilatojn kun malkredema soldata amaso... Pro tio ĉi gvidantoj de la [[demokratio]], kaj interalie la Ekzekutiva Komitato, per ĉiuj fortoj klopodis ke la oficiraro revenu al siaj trupoj kaj al siaj devoj, dum la [[soldato]]j denove agnosku la oficiraron. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro en la Tavrida palaco] La palacon jam estis enfluantaj densaj vicoj de civila publiko kaj intermiksiĝantaj kun [[soldato]]j. La haloj jam komencis reveni al hieraŭa aspekto. Venintoj de la urbo rakontis ke la ĉefurbo ankoraŭ estas for de la ordo kaj kvieto. En diversaj urbopartoj oni estis disrabantaj vendejojn, stokejojn, loĝejojn kaj ankoraŭ oni plu disrabas ie kaj tie. [[Krimulo]]j, liberigitaj hieraŭ el la [[prizono]]j, kune kun politikaj malliberuloj, intermiksiĝinte kun la [[nigra centopo]], gvidas la pogromulojn, rabas kaj bruligas. Surstrate estas malsekure: de subtegmentejoj pafas gardistoj, policistoj, ĝendarmoj, kortistoj. Ili provokas tumultojn kaj [[anarĥio]]n. Responde al ili amasoj da [[laboristo]]j kaj soldatoj komplete detruas policejojn, kaptas kaj batas "policaĉojn" senkompate. Ĉiujn suspektatajn esti servistoj de la malnova reĝimo oni kaptas kaj en diversaj lokoj estas arestitaj miloj da kulpuloj kaj senkulpuloj. Vicoj da tiaj arestitoj plu estas kondukataj tra vestiblo akompane de malicaj krioj de soldatoj kaj laboristoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид. Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то. Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partiaj kromnomoj kaj literaturaj pseŭdonimoj ĉe la cara reĝimo estis kaŭzitaj de evidenta neceso. Post la [[revolucio]] ili unuan tempon estis uzataj pro tiu simpla kialo ke ilin ien aŭ tiel ''konis'' pli aŭ malpli vastaj rondoj, dum oficialajn nomojn el pasportoj ofte konis tute neniu. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, ĉar mi havis por gvido neniun konstitucion, do mi havis ankaŭ nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la [[Petrograda Soveto|Soveto]] de diversspecaj delegatoj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homeran kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] al mi, membro de la Ekzekutiva Komitato, ĝis nun estas tute nekonate pri kio okupiĝis la ''[[Petrograda Soveto|Soveto]]'' dum tiu ĉi tago. Kaj ne estas konate pro tio ke mi ne interesiĝis pri tio nek tiam, nek poste. Mi ne interesiĝis pro tio ke estis evidente: la tuta praktika centra laboro ekkuŝis sur la ŝultrojn de la Ekzekutiva Komitato. La Soveto en tiu momento je tiamaj cirkonstancoj, ĉe ties nombra kaj kvalita enhavo estis evidente nelaborkapabla eĉ kiel [[parlamento]] kaj plenumis sole ''moralajn funkciojn''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Ministrojn unu post alia (verŝajne ankaŭ por ilia [[sekureco]]) oni komencis alporti al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mankis iuj ajn [[dubo]]j: se tio efektive estus [[kozakoj]] aŭ atakinta organizita trupo, eĉ se nombre ridinde mizera, do oni povus atendi savon de nenie kaj la revolucion oni povus preni per nudaj manoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [[Gorkij]] plu havis malbonan humoron. Liaj impresoj dum la tago ne plibonigis, sed eĉ malbonigis lian mornan humoron. Dum la tuta horo li plendis kaj grumblis pri [[ĥaoso]], malordo, ekscesoj, manifestiĝoj de senrespondeco, pri [[fraŭlino]]j, veturantaj tra la urbo nekonate kien, nekonate sur kies [[aŭto]]j, kaj prognozis senduban fiaskon de la movado, dignan je nia azia sovaĝeco. Du-tri homoj el la ĉeestintoj estis aldonantaj ilustraĵojn al la sama temo kaj jesantaj Gorkij... [...] Por mi inverse estis evidente ke la aferoj statas bonege, ke la [[revolucio]] evoluas plej bone, ke la venkon oni povas konsideri garantiita kaj ke la ekscesoj, filistra stulteco, malnobleco kaj malkuraĝo, ĥaoso, aŭtoj, fraŭlinoj — tio estas la aferoj, sen kiuj la revolucio ''neniel povus okazi'', sen kio ĉio okazanta estus ''teorie neimagebla'', sen kio nenio simila ''neniam kaj nenie okazis''. Ĉio ĉi por mi estis tute evidenta. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste la Ekzekutiva Komitato ordonis aresti nur [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]], kiam estis ricevitaj informoj ke li fuĝas al [[Anglio]]. Tio estis la sola konata al mi kazo dum tiu ĉi periodo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankoraŭ ĝuis [[libero]]n kaj nomis sin caro. Sed kie estis la carismo? Ĝi estis for. Ĝi disfalis je unu momento. Ĝi estis konstruata dum jarcentoj kaj malaperis dum tri tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi eĉ iom timis ke la demando pri la ''dinastio'' ne forpremu en la tagordo la problemon de la ''[[potenco]]'', solviĝantan tute sendepende de la sorto de la [[Romanovoj]]. Pri tiu lasta mi havis eĉ ne etajn dubojn. Romanovojn oni povus ''restarigi'' kiel la dinastion aŭ ''uzi'' kiel monarĥian principon, sed ilin jam neniel eblis trakti kiel ''faktoron'' de kreado de novaj politikaj rilatoj en la lando. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Ĉiuj estis parolantaj pri la caro, demandantaj kion oni decidis fari kun li, kion ''necesas'' fari. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rilate la cenzan [[Rusio]]n, imperiisman [[burĝaro]]n, kiu estis ''akceptanta'' la potencon, ĝia pozicio kaj ĝiaj planoj ne povus kaŭzi dubojn. Celoj kaj streboj de [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]]-oj, [[Familio Rjabuŝinskij|Rjabuŝinskij]]-oj, [[Pavel Miljukov|Miljukov]]-oj estis limigitaj je la ideo likvidi [[Rasputin]]-arbitraĵojn helpe de popola movado (kaj prefere — sen ĝia helpo), ''fiksi [[diktaturo]]n de [[kapitalo]] kaj [[rento]]'' surbaze de duonlibera, "liberala" politika reĝimo "kun ampleksigo de politikaj kaj civilaj rajtoj de la loĝantaro" kaj kun kreo de plenrajta [[parlamento]], garantiita de burĝa-cenza plimulto. Je ''tio'' la cenza Rusio devus klopodi haltigi la [[revolucio]]n, transforminte la ŝtaton je ilo de sia klasa dominado, kaj la landon je [[oligarĥio]] de kapitalistoj simila al [[Anglio]] kaj [[Francio]], kiuj nomiĝas "grandaj [[demokratio]]j de la [[Okcidento]]". La movadon, irantan ''pli'' ol diktaturo de la kapitalo, la cenza Rusio, kiu estis akceptanta la potencon, devus klopodi ''subpremi'' per ĉiuj haveblaj rimedoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Oni sciigis ke al la [Tavrida] palaco ĵus venis "gardistaro de lia moŝto" por esprimi obeemon kaj proponi servon al la [[revolucio]]. Estas klare, la tuta [[armeo]] forskuis de sur siaj piedoj polvon de la carismo, kaj nun la ŝtatrenverson minacas nek regula, nek kasta reakcia oficiraro, nek [[Nigra Centopo|nigracentopa]] generalaro. Ĉiuj estis devigitaj ŝajnigi "fidelulojn de la [[revolucio]]". Estre de la gardistaro venis iu grandprinco — [[Kirill Vladimiroviĉ (Grandduko de Rusio)|Kirill Vladimiroviĉ]], kiu ankaŭ evidentiĝis ĝisosta revoluciulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] kaj reganto [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] mi klare rememoras ridindan, longan, kalvan, lipharan figuron de la estonta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|Lvov]], laŭte, longe kaj naive parolinta el sia profunda seĝo. Tiu ĉi aganto, reprezentanto de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|dumaa]] dekstro kaj terure stranga persono, apartenis al la Dumao de iu dekstra partio — naciistoj aŭ [[Zemstvo|zemstvuloj]]-[[Unio de la 17-a de Oktobro|oktobristoj]]. Sed je la unuaj vortoj de sia parolo li proklamis sin respublikano kaj parolis pri teruro de eventuala reveno de la carismo, kompare al kio la [[morto]] estas preferinda. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavel Miljukov|Miljukov]] perfekte orientiĝis je la situacio. Li estis komprenanta ke sen interkonsento kun la [[Petrograda Soveto|Soveto de Laboristaj Deputitoj]] neniu registaro povus estiĝi, nek ekzisti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] [[Kerenskij]], kiu sciigis al ni ke oni proponas al li postenon de la ministro pri justico. Oni ne nur proponas, sed admonas kaj petas akcepti. Sincereco de la admonantoj kaj petantoj lasis neniujn dubojn: [[ostaĝo]] forme de Kerenskij estis por ili tre dezirinda je la nunaj cirkonstancoj. Kerenskij denove demandis kion li faru. Sed estis klare kion li faros. [...] Li deziris esti samtempe sovetia homo kaj ministro, sed... pli li deziris esti ministro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Plia telefonvoko:</br>— Oni parolas de la stacidomo [[Carskoje Selo]], komisaro de la Ekzekutiva Komitato taskigita de [[fervojisto]]j. Grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] de [[Gatĉina]] petas doni al li [[trajno]]n por veturi al [[Peterburgo]].</br>Mi respondas jam sen iuj ajn kunsidoj:</br>— Oni diru al li ke la Ekzekutiva Komitato ne permesas doni la trajnon pro altaj kostoj de [[karbo]], sed la civitano Romanov povas veni al la stacidomo, aĉeti bileton kaj veturi je komuna trajno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок:</br>— Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] estis evidente ke nek tie, nek dum komunaj kunvenoj, estas farata la [[politiko]], kaj ke ĉiuj ĉi "plenkunsidoj" tute ne havas praktikan signifon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Aperis en [[Peterburgo]] iu "nigra [[aŭto]]", impetanta, kiel oni diris, de unu parto de la ĉefurbo al alia kaj pafanta piedirantojn preskaŭ je mitralo. Oni estis kaptantaj ĝin, sed kapti malsukcesis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[armeo]] same rapide agnoskis novan ŝtatordon. Caraj [[generalo]]j, vidante senesperon de lukto, komencis haste preni kaŝkolorojn kaj ŝajnigi ke ili renaskiĝis. [[Nigra Centopo]] malaperis subtere. Supera ŝtatoficistaro ankaŭ disiĝis je unu palpebrumo. La cara reĝimo jam antaŭ la formala likvido de [[Romanovoj]] havis neniun apogon kaj neniujn [[espero]]jn. [[Kontraŭrevolucio]] ekzistis, sed ĝi estis kaŝita simile al la [[revolucio]] antaŭ la revolucio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю. что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> — А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..</br>— Помню… Ну и что?</br>— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые педели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Iraklij Cereteli]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = <ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases,1 что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la [[Petrograda Soveto]] "Al la popoloj de la mondo"] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Miĥail Terŝĉenko]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Milukov] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Выли и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного дельца . Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] 6pkuv5yku3amvbr2wst3ynz0g7yet67 53851 53850 2026-10-19T04:58:34Z RG72 415 /* Vidu ankaŭ */ 53851 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = la [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma "elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. Kerenskij havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan energion, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, [[Kerenskij]] en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] partoprenis plej rekte je partiaj aferoj de la [[socialistoj-revoluciuloj]] [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke [[Kerenskij]] ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado [[Kerenskij]]-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar armitaj, malsataj, neprizorgataj, terorataj kaj nekonsciaj soldataj amasoj prezentis nun por la revolucia afero ne malpli grandan danĝeron ol organizitaj fortoj de la carismo. Ekzistado de tiuj lastaj krome estis dubinda. La unuaj haveblis sendube. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Angoro]] pro mizera pozicio de la spektanto de la grandaj eventoj atingis ekstreman limon. Fari ion ajn, sed aktive, kiel "bolteto" de eventoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ni estis renkontiĝantaj aŭtoj, malpezaj kaj kamionoj, en kiuj sidis kaj staris [[soldato]]j, [[laboristo]]j, [[studento]]j, [[fraŭlino]]j kun sanitaraj brakbendoj kaj sen ili. [[Dio]] scias de kie aperis ĉio ĉi, kien ĝi hastis kaj kiucele! Sed ĉiuj pasaĝeroj de tiuj ĉi aŭtoj estis ekscititaj ekstreme, kriis, svingis la manojn kaj apenaŭ estis komprenantaj kion ili faras. [[Fusilo]]j estis klinitaj antaŭen kaj panika pafado certe komenciĝus ĉe iu ajn plej eta preteksto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] Apud la palaca enirejo staris vico da aŭtoj de diversaj tipoj. Je ili enaŭtiĝis armitaj homoj, estis enportataj iuj resursoj. Sur iuj staris po mitralo. Rimarkinde estis ke je preskaŭ ĉiu ĉeestis [[virino]]j, kiuj en tioma kvanto ŝajnis troaj. Evidente iu estis organizanta ekspediciojn ien. Estis krioj kaj malordo. Ordemuloj evidente estis tro multnombraj dum videble malsufiĉis obeemuloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Pavel Miljukov|P. N. Miljukov]], la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ŝĉeglovitov]] estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''[[Pavel Miljukov|Miljukov]]'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Antaŭ ol la carismo definitive falis, necesis teniĝi je ĝi, necesas ''teni'' ĝin, necesas ''sur ĝia bazo'' konstrui la tutan internan kaj eksteran programon de la nacional-liberalismo — tion estis komprenanta ĉiu ajn almenaŭ iom sperta burĝa elemento. Tiu ĉi vojo estas absoluta bono kaj almenaŭ ĝi estas evidente la plej eta malbono. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] Je tiu momento el la kabineto de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] la ĉambron eniris [[Pavel Miljukov|Miljukov]]. Post vidi nian grupon, li rekte marŝis al nia tablo. Li havis solenan aspekton kaj apenaŭ detenatan rideton sur la lipoj.</br> — Estas farita la decido, — diris li, — ni prenas la potencon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mi ekstaris kaj ekvidis: du soldatoj, kroĉinte per bajonetoj portreton de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] fare de [[Ilja Repin|Repin]], ritme kaj akorde estis tirantaj ĝin de du flankoj. Super loko de prezidanto de la dumaa Blanka Halo post unu minuto restis nura malplena kadro, kiu plu malplenis en tiu ĉi ejo de la revolucio ankoraŭ plurajn monatojn... Strange! Al mi eĉ ne venis je la kapo zorgi pri la sorto de tiu ĉi portreto. Kaj mi ĝis nun ne konas ĝian sorton. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Krome ne indas forgesi ke tiama [[Oficiro|oficiraro]] de la ĉefurbo tute ne estis la malnova gvardia regula oficiraro: ĝi estis superplena je suboficiroj, do je diversaj triaj elementoj, pretaj aliĝi al la [[revolucio]] tutforte kaze de fizika sekureco kaj ebleco iel aŭ tiel agordi rilatojn kun malkredema soldata amaso... Pro tio ĉi gvidantoj de la [[demokratio]], kaj interalie la Ekzekutiva Komitato, per ĉiuj fortoj klopodis ke la oficiraro revenu al siaj trupoj kaj al siaj devoj, dum la [[soldato]]j denove agnosku la oficiraron. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro en la Tavrida palaco] La palacon jam estis enfluantaj densaj vicoj de civila publiko kaj intermiksiĝantaj kun [[soldato]]j. La haloj jam komencis reveni al hieraŭa aspekto. Venintoj de la urbo rakontis ke la ĉefurbo ankoraŭ estas for de la ordo kaj kvieto. En diversaj urbopartoj oni estis disrabantaj vendejojn, stokejojn, loĝejojn kaj ankoraŭ oni plu disrabas ie kaj tie. [[Krimulo]]j, liberigitaj hieraŭ el la [[prizono]]j, kune kun politikaj malliberuloj, intermiksiĝinte kun la [[nigra centopo]], gvidas la pogromulojn, rabas kaj bruligas. Surstrate estas malsekure: de subtegmentejoj pafas gardistoj, policistoj, ĝendarmoj, kortistoj. Ili provokas tumultojn kaj [[anarĥio]]n. Responde al ili amasoj da [[laboristo]]j kaj soldatoj komplete detruas policejojn, kaptas kaj batas "policaĉojn" senkompate. Ĉiujn suspektatajn esti servistoj de la malnova reĝimo oni kaptas kaj en diversaj lokoj estas arestitaj miloj da kulpuloj kaj senkulpuloj. Vicoj da tiaj arestitoj plu estas kondukataj tra vestiblo akompane de malicaj krioj de soldatoj kaj laboristoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид. Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то. Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partiaj kromnomoj kaj literaturaj pseŭdonimoj ĉe la cara reĝimo estis kaŭzitaj de evidenta neceso. Post la [[revolucio]] ili unuan tempon estis uzataj pro tiu simpla kialo ke ilin ien aŭ tiel ''konis'' pli aŭ malpli vastaj rondoj, dum oficialajn nomojn el pasportoj ofte konis tute neniu. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, ĉar mi havis por gvido neniun konstitucion, do mi havis ankaŭ nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la [[Petrograda Soveto|Soveto]] de diversspecaj delegatoj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homeran kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] al mi, membro de la Ekzekutiva Komitato, ĝis nun estas tute nekonate pri kio okupiĝis la ''[[Petrograda Soveto|Soveto]]'' dum tiu ĉi tago. Kaj ne estas konate pro tio ke mi ne interesiĝis pri tio nek tiam, nek poste. Mi ne interesiĝis pro tio ke estis evidente: la tuta praktika centra laboro ekkuŝis sur la ŝultrojn de la Ekzekutiva Komitato. La Soveto en tiu momento je tiamaj cirkonstancoj, ĉe ties nombra kaj kvalita enhavo estis evidente nelaborkapabla eĉ kiel [[parlamento]] kaj plenumis sole ''moralajn funkciojn''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Ministrojn unu post alia (verŝajne ankaŭ por ilia [[sekureco]]) oni komencis alporti al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mankis iuj ajn [[dubo]]j: se tio efektive estus [[kozakoj]] aŭ atakinta organizita trupo, eĉ se nombre ridinde mizera, do oni povus atendi savon de nenie kaj la revolucion oni povus preni per nudaj manoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [[Gorkij]] plu havis malbonan humoron. Liaj impresoj dum la tago ne plibonigis, sed eĉ malbonigis lian mornan humoron. Dum la tuta horo li plendis kaj grumblis pri [[ĥaoso]], malordo, ekscesoj, manifestiĝoj de senrespondeco, pri [[fraŭlino]]j, veturantaj tra la urbo nekonate kien, nekonate sur kies [[aŭto]]j, kaj prognozis senduban fiaskon de la movado, dignan je nia azia sovaĝeco. Du-tri homoj el la ĉeestintoj estis aldonantaj ilustraĵojn al la sama temo kaj jesantaj Gorkij... [...] Por mi inverse estis evidente ke la aferoj statas bonege, ke la [[revolucio]] evoluas plej bone, ke la venkon oni povas konsideri garantiita kaj ke la ekscesoj, filistra stulteco, malnobleco kaj malkuraĝo, ĥaoso, aŭtoj, fraŭlinoj — tio estas la aferoj, sen kiuj la revolucio ''neniel povus okazi'', sen kio ĉio okazanta estus ''teorie neimagebla'', sen kio nenio simila ''neniam kaj nenie okazis''. Ĉio ĉi por mi estis tute evidenta. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste la Ekzekutiva Komitato ordonis aresti nur [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]], kiam estis ricevitaj informoj ke li fuĝas al [[Anglio]]. Tio estis la sola konata al mi kazo dum tiu ĉi periodo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankoraŭ ĝuis [[libero]]n kaj nomis sin caro. Sed kie estis la carismo? Ĝi estis for. Ĝi disfalis je unu momento. Ĝi estis konstruata dum jarcentoj kaj malaperis dum tri tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi eĉ iom timis ke la demando pri la ''dinastio'' ne forpremu en la tagordo la problemon de la ''[[potenco]]'', solviĝantan tute sendepende de la sorto de la [[Romanovoj]]. Pri tiu lasta mi havis eĉ ne etajn dubojn. Romanovojn oni povus ''restarigi'' kiel la dinastion aŭ ''uzi'' kiel monarĥian principon, sed ilin jam neniel eblis trakti kiel ''faktoron'' de kreado de novaj politikaj rilatoj en la lando. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Ĉiuj estis parolantaj pri la caro, demandantaj kion oni decidis fari kun li, kion ''necesas'' fari. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rilate la cenzan [[Rusio]]n, imperiisman [[burĝaro]]n, kiu estis ''akceptanta'' la potencon, ĝia pozicio kaj ĝiaj planoj ne povus kaŭzi dubojn. Celoj kaj streboj de [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]]-oj, [[Familio Rjabuŝinskij|Rjabuŝinskij]]-oj, [[Pavel Miljukov|Miljukov]]-oj estis limigitaj je la ideo likvidi [[Rasputin]]-arbitraĵojn helpe de popola movado (kaj prefere — sen ĝia helpo), ''fiksi [[diktaturo]]n de [[kapitalo]] kaj [[rento]]'' surbaze de duonlibera, "liberala" politika reĝimo "kun ampleksigo de politikaj kaj civilaj rajtoj de la loĝantaro" kaj kun kreo de plenrajta [[parlamento]], garantiita de burĝa-cenza plimulto. Je ''tio'' la cenza Rusio devus klopodi haltigi la [[revolucio]]n, transforminte la ŝtaton je ilo de sia klasa dominado, kaj la landon je [[oligarĥio]] de kapitalistoj simila al [[Anglio]] kaj [[Francio]], kiuj nomiĝas "grandaj [[demokratio]]j de la [[Okcidento]]". La movadon, irantan ''pli'' ol diktaturo de la kapitalo, la cenza Rusio, kiu estis akceptanta la potencon, devus klopodi ''subpremi'' per ĉiuj haveblaj rimedoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Oni sciigis ke al la [Tavrida] palaco ĵus venis "gardistaro de lia moŝto" por esprimi obeemon kaj proponi servon al la [[revolucio]]. Estas klare, la tuta [[armeo]] forskuis de sur siaj piedoj polvon de la carismo, kaj nun la ŝtatrenverson minacas nek regula, nek kasta reakcia oficiraro, nek [[Nigra Centopo|nigracentopa]] generalaro. Ĉiuj estis devigitaj ŝajnigi "fidelulojn de la [[revolucio]]". Estre de la gardistaro venis iu grandprinco — [[Kirill Vladimiroviĉ (Grandduko de Rusio)|Kirill Vladimiroviĉ]], kiu ankaŭ evidentiĝis ĝisosta revoluciulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] kaj reganto [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] mi klare rememoras ridindan, longan, kalvan, lipharan figuron de la estonta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|Lvov]], laŭte, longe kaj naive parolinta el sia profunda seĝo. Tiu ĉi aganto, reprezentanto de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|dumaa]] dekstro kaj terure stranga persono, apartenis al la Dumao de iu dekstra partio — naciistoj aŭ [[Zemstvo|zemstvuloj]]-[[Unio de la 17-a de Oktobro|oktobristoj]]. Sed je la unuaj vortoj de sia parolo li proklamis sin respublikano kaj parolis pri teruro de eventuala reveno de la carismo, kompare al kio la [[morto]] estas preferinda. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavel Miljukov|Miljukov]] perfekte orientiĝis je la situacio. Li estis komprenanta ke sen interkonsento kun la [[Petrograda Soveto|Soveto de Laboristaj Deputitoj]] neniu registaro povus estiĝi, nek ekzisti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] [[Kerenskij]], kiu sciigis al ni ke oni proponas al li postenon de la ministro pri justico. Oni ne nur proponas, sed admonas kaj petas akcepti. Sincereco de la admonantoj kaj petantoj lasis neniujn dubojn: [[ostaĝo]] forme de Kerenskij estis por ili tre dezirinda je la nunaj cirkonstancoj. Kerenskij denove demandis kion li faru. Sed estis klare kion li faros. [...] Li deziris esti samtempe sovetia homo kaj ministro, sed... pli li deziris esti ministro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Plia telefonvoko:</br>— Oni parolas de la stacidomo [[Carskoje Selo]], komisaro de la Ekzekutiva Komitato taskigita de [[fervojisto]]j. Grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] de [[Gatĉina]] petas doni al li [[trajno]]n por veturi al [[Peterburgo]].</br>Mi respondas jam sen iuj ajn kunsidoj:</br>— Oni diru al li ke la Ekzekutiva Komitato ne permesas doni la trajnon pro altaj kostoj de [[karbo]], sed la civitano Romanov povas veni al la stacidomo, aĉeti bileton kaj veturi je komuna trajno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок:</br>— Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] estis evidente ke nek tie, nek dum komunaj kunvenoj, estas farata la [[politiko]], kaj ke ĉiuj ĉi "plenkunsidoj" tute ne havas praktikan signifon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Aperis en [[Peterburgo]] iu "nigra [[aŭto]]", impetanta, kiel oni diris, de unu parto de la ĉefurbo al alia kaj pafanta piedirantojn preskaŭ je mitralo. Oni estis kaptantaj ĝin, sed kapti malsukcesis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[armeo]] same rapide agnoskis novan ŝtatordon. Caraj [[generalo]]j, vidante senesperon de lukto, komencis haste preni kaŝkolorojn kaj ŝajnigi ke ili renaskiĝis. [[Nigra Centopo]] malaperis subtere. Supera ŝtatoficistaro ankaŭ disiĝis je unu palpebrumo. La cara reĝimo jam antaŭ la formala likvido de [[Romanovoj]] havis neniun apogon kaj neniujn [[espero]]jn. [[Kontraŭrevolucio]] ekzistis, sed ĝi estis kaŝita simile al la [[revolucio]] antaŭ la revolucio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю. что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> — А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..</br>— Помню… Ну и что?</br>— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые педели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Iraklij Cereteli]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = <ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases,1 что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la [[Petrograda Soveto]] "Al la popoloj de la mondo"] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Miĥail Terŝĉenko]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Milukov] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Выли и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного дельца . Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] fcp8dls1z89qmx88h3r7h3l57239j62 53855 53851 2026-10-19T08:15:14Z RG72 415 53855 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = la [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma "elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. Kerenskij havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan energion, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, [[Kerenskij]] en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] partoprenis plej rekte je partiaj aferoj de la [[socialistoj-revoluciuloj]] [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke [[Kerenskij]] ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado [[Kerenskij]]-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar armitaj, malsataj, neprizorgataj, terorataj kaj nekonsciaj soldataj amasoj prezentis nun por la revolucia afero ne malpli grandan danĝeron ol organizitaj fortoj de la carismo. Ekzistado de tiuj lastaj krome estis dubinda. La unuaj haveblis sendube. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Angoro]] pro mizera pozicio de la spektanto de la grandaj eventoj atingis ekstreman limon. Fari ion ajn, sed aktive, kiel "bolteto" de eventoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ni estis renkontiĝantaj aŭtoj, malpezaj kaj kamionoj, en kiuj sidis kaj staris [[soldato]]j, [[laboristo]]j, [[studento]]j, [[fraŭlino]]j kun sanitaraj brakbendoj kaj sen ili. [[Dio]] scias de kie aperis ĉio ĉi, kien ĝi hastis kaj kiucele! Sed ĉiuj pasaĝeroj de tiuj ĉi aŭtoj estis ekscititaj ekstreme, kriis, svingis la manojn kaj apenaŭ estis komprenantaj kion ili faras. [[Fusilo]]j estis klinitaj antaŭen kaj panika pafado certe komenciĝus ĉe iu ajn plej eta preteksto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] Apud la palaca enirejo staris vico da aŭtoj de diversaj tipoj. Je ili enaŭtiĝis armitaj homoj, estis enportataj iuj resursoj. Sur iuj staris po mitralo. Rimarkinde estis ke je preskaŭ ĉiu ĉeestis [[virino]]j, kiuj en tioma kvanto ŝajnis troaj. Evidente iu estis organizanta ekspediciojn ien. Estis krioj kaj malordo. Ordemuloj evidente estis tro multnombraj dum videble malsufiĉis obeemuloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Pavel Miljukov|P. N. Miljukov]], la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ŝĉeglovitov]] estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''[[Pavel Miljukov|Miljukov]]'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Antaŭ ol la carismo definitive falis, necesis teniĝi je ĝi, necesas ''teni'' ĝin, necesas ''sur ĝia bazo'' konstrui la tutan internan kaj eksteran programon de la nacional-liberalismo — tion estis komprenanta ĉiu ajn almenaŭ iom sperta burĝa elemento. Tiu ĉi vojo estas absoluta bono kaj almenaŭ ĝi estas evidente la plej eta malbono. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] Je tiu momento el la kabineto de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] la ĉambron eniris [[Pavel Miljukov|Miljukov]]. Post vidi nian grupon, li rekte marŝis al nia tablo. Li havis solenan aspekton kaj apenaŭ detenatan rideton sur la lipoj.</br> — Estas farita la decido, — diris li, — ni prenas la potencon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mi ekstaris kaj ekvidis: du soldatoj, kroĉinte per bajonetoj portreton de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] fare de [[Ilja Repin|Repin]], ritme kaj akorde estis tirantaj ĝin de du flankoj. Super loko de prezidanto de la dumaa Blanka Halo post unu minuto restis nura malplena kadro, kiu plu malplenis en tiu ĉi ejo de la revolucio ankoraŭ plurajn monatojn... Strange! Al mi eĉ ne venis je la kapo zorgi pri la sorto de tiu ĉi portreto. Kaj mi ĝis nun ne konas ĝian sorton. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Krome ne indas forgesi ke tiama [[Oficiro|oficiraro]] de la ĉefurbo tute ne estis la malnova gvardia regula oficiraro: ĝi estis superplena je suboficiroj, do je diversaj triaj elementoj, pretaj aliĝi al la [[revolucio]] tutforte kaze de fizika sekureco kaj ebleco iel aŭ tiel agordi rilatojn kun malkredema soldata amaso... Pro tio ĉi gvidantoj de la [[demokratio]], kaj interalie la Ekzekutiva Komitato, per ĉiuj fortoj klopodis ke la oficiraro revenu al siaj trupoj kaj al siaj devoj, dum la [[soldato]]j denove agnosku la oficiraron. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro en la Tavrida palaco] La palacon jam estis enfluantaj densaj vicoj de civila publiko kaj intermiksiĝantaj kun [[soldato]]j. La haloj jam komencis reveni al hieraŭa aspekto. Venintoj de la urbo rakontis ke la ĉefurbo ankoraŭ estas for de la ordo kaj kvieto. En diversaj urbopartoj oni estis disrabantaj vendejojn, stokejojn, loĝejojn kaj ankoraŭ oni plu disrabas ie kaj tie. [[Krimulo]]j, liberigitaj hieraŭ el la [[prizono]]j, kune kun politikaj malliberuloj, intermiksiĝinte kun la [[nigra centopo]], gvidas la pogromulojn, rabas kaj bruligas. Surstrate estas malsekure: de subtegmentejoj pafas gardistoj, policistoj, ĝendarmoj, kortistoj. Ili provokas tumultojn kaj [[anarĥio]]n. Responde al ili amasoj da [[laboristo]]j kaj soldatoj komplete detruas policejojn, kaptas kaj batas "policaĉojn" senkompate. Ĉiujn suspektatajn esti servistoj de la malnova reĝimo oni kaptas kaj en diversaj lokoj estas arestitaj miloj da kulpuloj kaj senkulpuloj. Vicoj da tiaj arestitoj plu estas kondukataj tra vestiblo akompane de malicaj krioj de soldatoj kaj laboristoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид. Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то. Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partiaj kromnomoj kaj literaturaj pseŭdonimoj ĉe la cara reĝimo estis kaŭzitaj de evidenta neceso. Post la [[revolucio]] ili unuan tempon estis uzataj pro tiu simpla kialo ke ilin ien aŭ tiel ''konis'' pli aŭ malpli vastaj rondoj, dum oficialajn nomojn el pasportoj ofte konis tute neniu. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, ĉar mi havis por gvido neniun konstitucion, do mi havis ankaŭ nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la [[Petrograda Soveto|Soveto]] de diversspecaj delegatoj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homeran kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] al mi, membro de la Ekzekutiva Komitato, ĝis nun estas tute nekonate pri kio okupiĝis la ''[[Petrograda Soveto|Soveto]]'' dum tiu ĉi tago. Kaj ne estas konate pro tio ke mi ne interesiĝis pri tio nek tiam, nek poste. Mi ne interesiĝis pro tio ke estis evidente: la tuta praktika centra laboro ekkuŝis sur la ŝultrojn de la Ekzekutiva Komitato. La Soveto en tiu momento je tiamaj cirkonstancoj, ĉe ties nombra kaj kvalita enhavo estis evidente nelaborkapabla eĉ kiel [[parlamento]] kaj plenumis sole ''moralajn funkciojn''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Ministrojn unu post alia (verŝajne ankaŭ por ilia [[sekureco]]) oni komencis alporti al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mankis iuj ajn [[dubo]]j: se tio efektive estus [[kozakoj]] aŭ atakinta organizita trupo, eĉ se nombre ridinde mizera, do oni povus atendi savon de nenie kaj la revolucion oni povus preni per nudaj manoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [[Gorkij]] plu havis malbonan humoron. Liaj impresoj dum la tago ne plibonigis, sed eĉ malbonigis lian mornan humoron. Dum la tuta horo li plendis kaj grumblis pri [[ĥaoso]], malordo, ekscesoj, manifestiĝoj de senrespondeco, pri [[fraŭlino]]j, veturantaj tra la urbo nekonate kien, nekonate sur kies [[aŭto]]j, kaj prognozis senduban fiaskon de la movado, dignan je nia azia sovaĝeco. Du-tri homoj el la ĉeestintoj estis aldonantaj ilustraĵojn al la sama temo kaj jesantaj Gorkij... [...] Por mi inverse estis evidente ke la aferoj statas bonege, ke la [[revolucio]] evoluas plej bone, ke la venkon oni povas konsideri garantiita kaj ke la ekscesoj, filistra stulteco, malnobleco kaj malkuraĝo, ĥaoso, aŭtoj, fraŭlinoj — tio estas la aferoj, sen kiuj la revolucio ''neniel povus okazi'', sen kio ĉio okazanta estus ''teorie neimagebla'', sen kio nenio simila ''neniam kaj nenie okazis''. Ĉio ĉi por mi estis tute evidenta. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste la Ekzekutiva Komitato ordonis aresti nur [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]], kiam estis ricevitaj informoj ke li fuĝas al [[Anglio]]. Tio estis la sola konata al mi kazo dum tiu ĉi periodo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankoraŭ ĝuis [[libero]]n kaj nomis sin caro. Sed kie estis la carismo? Ĝi estis for. Ĝi disfalis je unu momento. Ĝi estis konstruata dum jarcentoj kaj malaperis dum tri tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi eĉ iom timis ke la demando pri la ''dinastio'' ne forpremu en la tagordo la problemon de la ''[[potenco]]'', solviĝantan tute sendepende de la sorto de la [[Romanovoj]]. Pri tiu lasta mi havis eĉ ne etajn dubojn. Romanovojn oni povus ''restarigi'' kiel la dinastion aŭ ''uzi'' kiel monarĥian principon, sed ilin jam neniel eblis trakti kiel ''faktoron'' de kreado de novaj politikaj rilatoj en la lando. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Ĉiuj estis parolantaj pri la caro, demandantaj kion oni decidis fari kun li, kion ''necesas'' fari. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rilate la cenzan [[Rusio]]n, imperiisman [[burĝaro]]n, kiu estis ''akceptanta'' la potencon, ĝia pozicio kaj ĝiaj planoj ne povus kaŭzi dubojn. Celoj kaj streboj de [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]]-oj, [[Familio Rjabuŝinskij|Rjabuŝinskij]]-oj, [[Pavel Miljukov|Miljukov]]-oj estis limigitaj je la ideo likvidi [[Rasputin]]-arbitraĵojn helpe de popola movado (kaj prefere — sen ĝia helpo), ''fiksi [[diktaturo]]n de [[kapitalo]] kaj [[rento]]'' surbaze de duonlibera, "liberala" politika reĝimo "kun ampleksigo de politikaj kaj civilaj rajtoj de la loĝantaro" kaj kun kreo de plenrajta [[parlamento]], garantiita de burĝa-cenza plimulto. Je ''tio'' la cenza Rusio devus klopodi haltigi la [[revolucio]]n, transforminte la ŝtaton je ilo de sia klasa dominado, kaj la landon je [[oligarĥio]] de kapitalistoj simila al [[Anglio]] kaj [[Francio]], kiuj nomiĝas "grandaj [[demokratio]]j de la [[Okcidento]]". La movadon, irantan ''pli'' ol diktaturo de la kapitalo, la cenza Rusio, kiu estis akceptanta la potencon, devus klopodi ''subpremi'' per ĉiuj haveblaj rimedoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Oni sciigis ke al la [Tavrida] palaco ĵus venis "gardistaro de lia moŝto" por esprimi obeemon kaj proponi servon al la [[revolucio]]. Estas klare, la tuta [[armeo]] forskuis de sur siaj piedoj polvon de la carismo, kaj nun la ŝtatrenverson minacas nek regula, nek kasta reakcia oficiraro, nek [[Nigra Centopo|nigracentopa]] generalaro. Ĉiuj estis devigitaj ŝajnigi "fidelulojn de la [[revolucio]]". Estre de la gardistaro venis iu grandprinco — [[Kirill Vladimiroviĉ (Grandduko de Rusio)|Kirill Vladimiroviĉ]], kiu ankaŭ evidentiĝis ĝisosta revoluciulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] kaj reganto [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] mi klare rememoras ridindan, longan, kalvan, lipharan figuron de la estonta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|Lvov]], laŭte, longe kaj naive parolinta el sia profunda seĝo. Tiu ĉi aganto, reprezentanto de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|dumaa]] dekstro kaj terure stranga persono, apartenis al la Dumao de iu dekstra partio — naciistoj aŭ [[Zemstvo|zemstvuloj]]-[[Unio de la 17-a de Oktobro|oktobristoj]]. Sed je la unuaj vortoj de sia parolo li proklamis sin respublikano kaj parolis pri teruro de eventuala reveno de la carismo, kompare al kio la [[morto]] estas preferinda. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavel Miljukov|Miljukov]] perfekte orientiĝis je la situacio. Li estis komprenanta ke sen interkonsento kun la [[Petrograda Soveto|Soveto de Laboristaj Deputitoj]] neniu registaro povus estiĝi, nek ekzisti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] [[Kerenskij]], kiu sciigis al ni ke oni proponas al li postenon de la ministro pri justico. Oni ne nur proponas, sed admonas kaj petas akcepti. Sincereco de la admonantoj kaj petantoj lasis neniujn dubojn: [[ostaĝo]] forme de Kerenskij estis por ili tre dezirinda je la nunaj cirkonstancoj. Kerenskij denove demandis kion li faru. Sed estis klare kion li faros. [...] Li deziris esti samtempe sovetia homo kaj ministro, sed... pli li deziris esti ministro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Plia telefonvoko:</br>— Oni parolas de la stacidomo [[Carskoje Selo]], komisaro de la Ekzekutiva Komitato taskigita de [[fervojisto]]j. Grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] de [[Gatĉina]] petas doni al li [[trajno]]n por veturi al [[Peterburgo]].</br>Mi respondas jam sen iuj ajn kunsidoj:</br>— Oni diru al li ke la Ekzekutiva Komitato ne permesas doni la trajnon pro altaj kostoj de [[karbo]], sed la civitano Romanov povas veni al la stacidomo, aĉeti bileton kaj veturi je komuna trajno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок:</br>— Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] estis evidente ke nek tie, nek dum komunaj kunvenoj, estas farata la [[politiko]], kaj ke ĉiuj ĉi "plenkunsidoj" tute ne havas praktikan signifon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Aperis en [[Peterburgo]] iu "nigra [[aŭto]]", impetanta, kiel oni diris, de unu parto de la ĉefurbo al alia kaj pafanta piedirantojn preskaŭ je mitralo. Oni estis kaptantaj ĝin, sed kapti malsukcesis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[armeo]] same rapide agnoskis novan ŝtatordon. Caraj [[generalo]]j, vidante senesperon de lukto, komencis haste preni kaŝkolorojn kaj ŝajnigi ke ili renaskiĝis. [[Nigra Centopo]] malaperis subtere. Supera ŝtatoficistaro ankaŭ disiĝis je unu palpebrumo. La cara reĝimo jam antaŭ la formala likvido de [[Romanovoj]] havis neniun apogon kaj neniujn [[espero]]jn. [[Kontraŭrevolucio]] ekzistis, sed ĝi estis kaŝita simile al la [[revolucio]] antaŭ la revolucio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Certe la lasta [[Abdiko de Nikolao la 2-a|manifesto de Nikolao]] kaŭzis en la Ekzekutiva Komitato nenian impreson. Oni iom ridis pri transdonita fare de iu sciigo ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] antaŭ la abdiko "nomumis" [[Georgij Lvov|G. Je. Lvov]] la ĉefministro. Ege prudente flanke de la saĝa kaj zorgema monarĥo! Ege fajne flanke de instigintaj lin diplomatoj de la [[burĝaro]]!.. Ni ridis pri naiva anakronismo en la teksto de la lasta manifesto, sed donis eĉ ne etan atenton al la fakto de la abdiko mem. Por ni ĉiuj estis evidente: tiu ĉi fakto nun, la 3-an de marto, alportas tute nenion novan je ĝenerala situacio. La [[revolucio]] sekvas sian vojon kaj nova kombino de la fortoj formiĝas sen iu ajn rilato al la volo kaj agmaniero de iuj ajn [[Romanovoj]]. [...] Desurtronigo de Nikolao estis memevidenta ĝis tia grado, ke en tiuj ĉi tagoj neniu el ekzorgis pri praktika kaj formala efektivigo de tiu ĉi ago. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Akto pri la abdiko, ricevita de la Ekzekutiva Komitato, ne iĝis objekto de serioza atento, nek des pli objekto de oficiala pridiskutado. Tio estis sensenca paperpeco, havinta por ni eble nur beletran, sed certe ne politikan intereson. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю. что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> — А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..</br>— Помню… Ну и что?</br>— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые педели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Iraklij Cereteli]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = <ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases,1 что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la [[Petrograda Soveto]] "Al la popoloj de la mondo"] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Miĥail Terŝĉenko]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Milukov] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Выли и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного дельца . Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] fr9qlqzoel7o0r9kdxo6fek5cv4tanh